София Сумарокова
Спасибо

Никогда ещё желание жить не было столь сильно и в то же время так ненавистно.

Иван наблюдал за тем, как закатное солнце мягко окрашивало небо в жёлто-оранжевые оттенки. Рваные облака тянулись к этим краскам, покидая бело-синее мягкое озеро. Дул ветер. Гудели проносящиеся позади машины. Тихо танцевали волны. Вода, казалось, блестела под уходящим солнцем; её голубой оттенок был таким насыщенным, словно кто-то наконец убрал серый фильтр, позволяя пробиться чему-то яркому. Нева раскинулась перед Иваном во всей красе.

Но красота эта отчего-то не трогала сердце.

Ивану всё чаще стало казаться, будто он потерял вкус к жизни: теперь она ощущалась как нечто пресное. И ладно, если была хотя бы горечь. Но – ничего? Это пугало.

Смотреть на Неву ему всегда нравилось. Даже когда сама река вела себя беспокойно, Ивану она дарила то самое умиротворение, которого так не хватало в жизни. Но сейчас… А что сейчас?

Пустота. Он тупо смотрел на воду и не мог уловить прежнего восхищения, прежнего спокойствия, прежнего себя, в конце концов. Иван твёрдо был уверен: когда в повседневной жизни тебя перестаёт радовать что-либо – это начало конца.

Но самое страшное – Иван утратил способность любить. Он пускал в свою жизнь новых людей так же быстро, как впоследствии и расставался с ними. Никто не вызывал в нём желание пройти жизненный путь бок о бок, ну или хотя бы трепет. И дело было не в том, что люди были какие-то «не такие», не его, – люди были как раз-таки замечательные! – поразмыслив, Иван всё же пришёл к неутешительному выводу: дело было, как бы это по-дурацки ни звучало, действительно в нём самом. В его способности открывать душу и сердце. В его странном стремлении искусственно взрастить в себе чувства к, по его мнению, прекрасному человеку. Но разве из цемента прорастёт хотя бы травинка?

Он любил когда-то. Безумно сильно. Чувства не нашли ответа. После этого, кажется, всё и заглохло. Ивану казалось, что он тогда и растратил себя, вылил все чувства, все эмоции, на которые был только способен, – и всё это утекло. Возвращаться, естественно, не планировало. Подпитки было взять негде. Наверное, это бред – как может безвозвратно уйти то, что живёт в тебе постоянно? Но Ивану думалось, что ушло. И любовь в нём больше не жила.

Иван смотрел на Неву и хотел сделать отчаянный шаг. Без любви к кому-либо, без восхищения чем-либо он больше не видел смысла. Ни в чём, но прежде всего – в своём существовании. Именно – существовании. Он ведь и не жил даже в последнее время. Так и к чему всё? Жить ради себя? Пожил уже, пожалуй.