# Воздух

Виктория Лаукерт

Академия святого Георгия расположена недалеко от побережья Тихого океана, в штате Калифорния. Немногие могут позволить своим детям учиться здесь, а тем более не многие могут позволить своим детям в ней остаться. Академия всегда была окутана некой завесой тайны, но никогда настолько сильно.

Предположительно группа учеников совершила убийство своей одноклассницы, - сообщают Хроники Сан-Франциско.

Ревнивый бойфренд расправился со своей девушкой во время школьных танцев, - пишут The Daily News.

Когда Академия святого Георгия раскроет свои тайны? Сколько еще учеников должно погибнуть, чтобы мы, наконец, узнали, что там происходит? - @janebrutt, X.

Трагедия коснулась множества людей в солнечном Сан-Франциско. Молодая девушка была убита на школьных танцах, и полиция не может найти виновного. Есть только один человек, который видел, что произошло в ту роковую ночь и это совсем юная студентка Академии Эллисон Шилдс.

## Глава 1. «Последний день лета»

Последний день отдыха перед началом учебного года ознаменовался в США Днем труда. Сан-Франциско, как и всегда в этот день, кипел от жизни. В воздухе витало предвкушение праздника: вечером город готовился к торжественному параду. Хотя улицы не были украшены, некоторые предприимчивые горожане уже со вчерашнего дня организовали в больших парках разнообразные ярмарки. К вечеру эти места преобразятся, засияют яркими огнями, наполнившись музыкой, которая, однако, не сможет заглушить звонкий смех детей и их родителей.


Тем временем в Академии святого Георгия уже ждали своих учеников. Директор в этом году обещал больше праздничных мероприятий, чем когда-либо, стремясь сделать старшие классы для школьников незабываемым и приятным временем. Академия славилась тем, что ее выпускники поступали в престижные Гарвард и Йель, но сами студенты редко делились подробностями своего обучения. Учебное заведение ежегодно стремилось повысить свой уровень, как в образовании, так и в развлекательных программах. Масштабы этих усилий с каждым годом приобретали поистине впечатляющий характер.


Элисон же в этот день не испытывала никакого желания выходить из дома. Девушке гораздо больше нравилось проводить время в уединении у бассейна в особняке своих родителей, неспешно потягивая чай со льдом и лимоном и погрузившись в чтение книги. Солнцезащитные очки в стильной роговой оправе идеально сидели на ее миловидном, почти кукольном лице. Светлые волосы были собраны в высокий, слегка растрепавшийся хвост, а на плечи была небрежно накинута легкая блузка, застегнутая лишь на три нижних пуговицы. Сегодня стояла по-настоящему изнуряющая жара, ветра практически не было, так что даже большой зонт, призванный защищать девушку от солнца, с трудом справлялся со своей задачей. Прыгать в бассейн не хотелось совершенно, но от постоянно повышающейся температуры тела отчаянно хотелось как-то спастись.


Она протянула руку, чтобы взять с маленького столика чай, но из-за обильной испарины, покрывшей стакан, он чуть не выскользнул из ее тонких пальцев. Чуть спустив очки на нос, Элисон поставила ноги на газон, окружающий бассейн, и глубоко вздохнула. Нет, на улице было просто невыносимо жарко. Она оставила стакан в покое – потом его уберет горничная – собрала свои вещи и поспешила обратно в дом. Прохладный воздух от кондиционера приятно обдувал разгоряченное тело девушки, и она практически сразу забыла о том, что только что буквально чуть не сгорела на солнце. Бледную кожу даже начало немного пощипывать в тех местах, где она успела покраснеть.


Завтрашний день знаменовал начало учебного года, и Элисон была твердо намерена провести последний вечер свободы так, как ей хотелось, не променяв его ни на что. Минут пятнадцать назад на телефон пришло сообщение от Бритт, ее подруги, с приглашением на фестиваль, но Эли не испытывала никакого желания идти. Она предпочла не отвечать, надеясь, что Бритт уже нашла себе компанию и не станет приезжать, чтобы лично вытащить ее на улицу. Последний день каникул – последний день без одноклассников.


Легкая, почти невесомая грусть проскользнула сквозь сердце Элисон, оставив после себя едва уловимое горькое послевкусие. По кому она точно не скучала за эти три месяца, так это по своим одноклассникам. Нет, конечно, не все они были плохими людьми, ведь в любой школе существовала своя, пусть и маломальская, иерархия. Просто большинство из них стремилось быть теми, на кого они равнялись. И, возможно, в школьные годы такое поведение еще можно было понять, но Элисон искренне не могла постичь, зачем создавать себе кумиров из тех, с кем ты проводишь долгие годы. Ведь ты буквально видишь все их промахи, ошибки и косяки, но при этом продолжаешь ими восхищаться? Элисон считала, что истинное восхищение заслуживают те, кто уже не сможет совершить новых ошибок – книжные герои. Они навсегда остались в истории, они сделали все, что от них требовал автор, и на этом их жизнь закончилась. Довольно прозаично, но именно эта метафорическая смерть делает книжных героев идеальными примерами для подражания.


Девушка продолжила погружаться в чтение, удобно устроившись на диване в просторной, залитой солнцем гостиной. Был разгар дня, и она была дома совершенно одна, если не считать тихой работы горничной, которая методично сметала пыль со всех поверхностей. Миссис Ганс была приятной женщиной средних лет, невысокого роста, с темными волосами, всегда аккуратно собранными в тугой пучок. Ее безупречный внешний вид всегда вызывал у Эли восхищение, ведь порой в доме царил настоящий хаос, но миссис Ганс умудрялась выглядеть так, словно она не провела несколько часов, тщательно убирая весь особняк. Хотя по ее лицу, едва тронутому сетью морщин, было видно, что она устала, женщина никогда не подавала виду. Эли очень хорошо относилась к ней, даже любила. В детстве миссис Ганс часто помогала девочке с уроками, когда родители задерживались на работе, тайком включала ей мультики, когда ее наказывали и запрещали смотреть, а еще плела такие красивые косы, что маленькая Эли не могла не хвастаться ими целый день в школе.


Но строчки книги уже перестали проникать в ее сознание. Взгляд девушки был прикован к окну, из которого открывался вид на подъездную дорожку к дому. Там, медленно приближаясь, появилась черная машина. Издалека было сложно определить, кому она принадлежала, но у Элисон закралось стойкое подозрение, что это был ее отец. Было еще слишком рано для того, чтобы его рабочий день закончился, и это казалось ей странным. Возможно, он что-то забыл и вспомнил об этом только сейчас? Элисон отложила книгу и поднялась с дивана, чтобы застегнуть блузку на еще три пуговицы. Как бы отец ее ни любил, по дому следовало ходить только в приличном виде.


Высокий мужчина в строгом черном костюме вышел из машины. Поправив полы пиджака, он быстрым шагом направился к дому. Эли задернула шторы, и ее взгляд скользнул к миссис Ганс, которая неодобрительно косилась на девушку. Позвоночник Эли пронзило напряжение, заставляя ее выпрямить спину и чуть приподнять подбородок, словно она уже готовилась к невидимой обороне.


– Он же все равно не заметит, не переживай так, – ласково произнесла женщина, вновь отодвигая штору, чтобы солнечный свет залил гостиную. – Сегодня очень жарко, мистер Шилдс совсем не будет против того, как ты одета.


Но Элисон знала, что отец все равно заметит. Он не любил, когда его домочадцы нарушали правила, такие как ношение только приличной одежды в доме. Это был его маленький пунктик, на котором он зациклился некоторое время назад после того, как их прошлый садовник подглядывал за Эли и ее матерью. Тогда они возвращались из бассейна в купальниках и некоторое время болтали на кухне, пока делали себе холодные коктейли. Конечно, его уволили, когда поймали, но с тех пор мистер Шилдс был строг к тому, как одевались Элисон и ее мать.


Как и предполагала Элисон, когда ее отец вошел в дом, первым делом он оглядел свою дочь с ног до головы, а затем молча прошел через всю гостиную и поднялся наверх. Она хотела с облегчением выдохнуть и расслабиться, но Байрон уже спускался вниз. В его руках был черный кожаный портфель, а сам он листал страницу в своем телефоне, что-то просматривая.


– Не забудь переодеться к ужину, – просто сказал мужчина, потом оставил быстрый поцелуй на макушке девушки, и вышел из дома. Как торнадо – пронесся и оставил после себя смуту.

– Конечно, пап, – сказала она в пустоту.


Элисон лишь посмотрела вслед отцу. Он всегда куда-то торопился, поэтому имел плохую черту – он был забывчивым. Это никогда не играло ему на руку, но учитывая, сколько дел мужчина делал одновременно – это было неудивительно. Однажды отец забыл прийти на ее школьное выступление, но мама записала все на камеру и вечером после ужина они вместе его посмотрели. Конечно, это было не то, чего ожидала тогда маленькая Эли, но сейчас она думала, что это было лучшее, что могло произойти в той ситуации.


Весь день, вплоть до ужина, Элисон провела в своей комнате, погруженная в знакомые страницы «Гордости и предубеждения». Она уже сбилась со счета, сколько раз ее пальцы скользили по этим строчкам, но с каждым новым прочтением ее сердце все сильнее отзывалось на образ мистера Дарси. Его немногословность, таинственность, едва уловимые намеки на глубокий внутренний мир – все это, несмотря на скудные описания, лишь разжигало ее воображение. Да, он был полон предубеждений относительно Элизабет, но именно его способность преодолеть их ради истинной любви восхищала Элисон больше всего. Она мечтала о таком же мужчине, который будет готов ради нее переступить через собственные принципы.


К вечеру Элисон выбрала простое бежевое платье свободного кроя – идеальный вариант для обычного семейного ужина, без лишних церемоний и гостей. Она лишь поправила свой растрепанный за день хвост, превратив его в аккуратную прическу, и спустилась вниз. Из столовой уже доносились звуки маминой суеты: Эрин, как всегда, перфекционистка, поправляла салфетки, которые торопливая горничная разложила с непривычной небрежностью. Стол был щедро накрыт: аппетитная запеченная индейка с золотистым картофелем, несколько видов свежих салатов и целая палитра соусов. Аромат индейки был просто божественным – Элисон иногда забывала, какой талантливый повар ее мама.


– Привет, мам, – произнесла Эли, подходя к столу. Она оставила легкий поцелуй на щеке матери и заняла свое привычное место.

– Здравствуй, дорогая, – ответила Эрин, не отрываясь от последней салфетки. – Не торопись, нужно дождаться отца.


Эта традиция – не начинать ужинать без главы семейства – была для Эрин незыблемой. Последний прием пищи в день – только всем вместе. Когда Эли было десять, это казалось ей милым и уютным, но сейчас, в предвкушении развязки любимой книги, ей хотелось поскорее покончить с едой. Хоть она и знала каждую строчку наизусть, предвкушение было все равно сильным, почти осязаемым.


Байрон спустился через несколько минут, его шаги были размеренными и уверенными. С теплой улыбкой он поприветствовал жену и дочь, а затем занял свое место во главе стола. Миссис Ганс, их давняя экономка, услужливо налила в два бокала красное вино, а Элисон принесла себе стакан воды без газа. Как только прозвучало негласное разрешение, Эли набросилась на индейку, желая поскорее закончить с ужином. «Гордость и предубеждение» вот-вот должна была закончиться, а за ней следом ждала целая полка других миров, в которые ей с нетерпением хотелось погрузиться.


– Завтра начинается новый учебный год, – начал Байрон, неторопливо отрезая кусок индейки. – Ты подготовилась?

– Да-да, я уже готова! Форма из химчистки приехала еще вчера, новую программу я выбрала давно, а на права буду учиться с середины октября, – быстро протараторила девушка.


Две пары удивленных глаз – отцовские и материнские – устремились на нее, а затем Байрон негромко хохотнул.


– Не торопись так, можешь подавиться.


Элисон подняла взгляд на родителей и смущенно улыбнулась. Она часто спешила, когда предвкушала что-то интересное. В детстве так же быстро делала уроки, чтобы поскорее бежать на тренировку по танцам. Чем раньше она приходила, тем больше времени оставалось для игр с подружками и непринужденных разговоров.


Девушка проглотила кусок индейки, ощущая ее вкус, и выпрямилась. В конце концов, отец был прав – ей некуда было торопиться. Это был последний вечер перед школой, и ей хотелось растянуть его, наслаждаясь каждым мгновением уходящего лета.


– Да, прости, пап. Я немного нервничаю перед завтрашним днем. Наверняка учителя только и будут говорить о том, что через два года нам поступать в университеты и пора уже начинать готовиться. А еще я думаю над тем, какой кружок выбрать. Пойти в дебаты или, может, в комитет по организации праздников? Или, быть может, литература? Я совсем не знаю.

– Ты можешь попробовать все, дорогая. Я в твоем возрасте занималась буквально всем, что могла предложить школа, и никогда об этом не жалела, – мягко произнесла Эрин.


Эли лишь коротко кивнула. Общественная суета школы ее мало прельщала, но литературный кружок манил по-настоящему. Она уже пробовала ходить туда, но быстро охладела: книги, что там разбирали, были давно прочитаны, и ей казалось, что они безнадежно отстали от ее читательского опыта.


Ужин прошел в уютном кругу. После обсуждения школьных новостей мама оживленно рассказала о забавном случае на работе, а отец неспешно подливал им вино. Эли любила эти семейные вечера, но не так часто, как хотелось бы родителям. Ей казалось, что ее жизнь не настолько богата событиями, чтобы ежедневно делиться ими за столом. Байрон же, напротив, поведал, как утром спешил и забыл дома портфель с важными бумагами. Причиной тому стала утренняя суматоха: он отвлекся на поиски ключей от машины, которые накануне бросил на столик в гостиной, вместо того чтобы оставить их на привычном крючке в гараже.


Попрощавшись с родителями, девушка скрылась в своей комнате. Спать она еще не собиралась – ее ждал мир недочитанной книги. Лишь когда стрелки часов перевалили за два, и веки стали предательски тяжелыми, она погасила ночник и скользнула под одеяло. Завтрашний день обещал быть непростым, и Элисон уже чувствовала его грядущее бремя. Иногда ей казалось, что она излишне драматизирует, что ее роль в школьной жизни незначительна, и никто не станет всерьез омрачать ее существование. Но в глубине души, как и многим подросткам, ей была свойственна эта легкая склонность к преувеличению.

## Глава 2. «Львы и антилопы»

Транспаранты «Добро пожаловать в Академию святого Георгия» с нарочитой пышностью приветствовали прибывших. Один край ленты небрежно провисал ниже другого, а завитки на заглавных буквах казались избыточно витиеватыми – но именно в этой показной вычурности и крылась сама суть Академии. Здесь всё было именно таким: новейшие технологичные классы соседствовали с потолками, до которых даже со стремянки было трудно дотянуться, а просторные, залитые светом аудитории были заключены в старинное здание из красного кирпича с конусовидными крышами и острыми пиками. Со стороны Академия напоминала английский Хогвартс, словно сошедший со страниц романа, но единственными обитателями, обладающими хоть какой-то магией, были уборщики, поддерживающие безупречную чистоту.


Элисон выбралась из черного внедорожника отца и огляделась. Каждый год картина повторялась с пугающей точностью: работники Академии в спешке сновали туда-сюда, не успевая подготовить всё к открытию; ученики, уже разбившиеся на привычные группки, делились впечатлениями о прошедшем лете; а новички растерянно озирались по сторонам, пытаясь освоиться. Все было до боли знакомо. Помахав отцу на прощание, девушка направилась в сторону ворот. Ей нужно было получить расписание на этот год. Возвращаться в это место совершенно не хотелось. Академия лишь внешне казалась гостеприимной. Учителя здесь никогда не повышали голоса, предпочитая тонкие, изощренные методы воспитания и обучения. Но сама атмосфера, царящая здесь, неизменно навевала тревогу и нервозность.


Старинное здание Академии, само по себе, излучало претенциозность и незыблемую серьезность. Если бы только эта серьезность хоть как-то переносилась на учеников… Элисон вздохнула. Похоже, и это не изменится.


У машины одного из футболистов, явно подаренной родителями, толпилась группа спортсменов. Они весело смеялись, обмениваясь шутками и дружескими толчками, и украдкой разглядывали девушек неподалеку. Один из них, не стесняясь, присвистнул вслед новенькой. Девушка обернулась, покраснела и неловко заправила прядь светлых волос за ухо.


«Убожество», – промелькнула мысль у юной мисс Шилдс. Она сравнивала такое поведение с животными, хотя, даже животным хватало ума не свистеть в след симпатичным самочкам.


Получив расписание, Эли тут же набрала подругу, чтобы вместе отправиться на занятия. Через несколько минут появилась Бритт – запыхавшаяся, но сияющая. Ее черные кудрявые волосы растрепались, а на темной коже поблескивали капельки пота. Лучезарная улыбка этой девушки могла поднять настроение даже в самый скверный день и разогнать любые тучи.


Бриттани Лав – невысокая чернокожая девушка с миндалевидными карими глазами и пухлыми губами. Ее униформа с трудом скрывала пышные формы: пиджак застегивался лишь на одну пуговицу, а рубашка немного расходилась на груди. Бритт всегда было непросто подбирать одежду из-за ее нестандартной фигуры.


– Привет, красотка! – радостно воскликнула Бритт, обнимая подругу. – Представляешь, в этом году мы с тобой в одном классе по литературе! Меня наконец-то перевели. Не зря я в прошлом году так старалась.


Элисон улыбнулась и обняла ее в ответ. Они с Бритт дружили с третьего класса, с того дня, как Лав подсела к ней за обедом. Болтливая Бритт довольно быстро пробилась сквозь «колючки» маленькой Эли и завоевала ее дружбу. Элисон с благодарностью вспоминала их детство и была рада, что подруга всегда готова говорить за них двоих.


– Может, в этом году мне не придется оправдываться перед твоей мамой за то, что ты так и не прочитала «Гроздья гнева»? – мило, но с легкой насмешкой спросила Элисон.


Бритт лишь рассмеялась.


– И не надейся.


Бритт взяла Эли под руку и повела в сторону кампуса, тут же начав рассказывать, что заметила в администрации нескольких симпатичных новеньких парней. Она не была уверена, что это не стипендиаты, но очень хотела в это верить, потому что, цитата: «Он тако-о-ой симпатичный, ты бы видела!» Это заставляло Шилдс лишь улыбаться и кивать головой, особо не прислушиваясь и даже не пытаясь вникнуть в суть.


В Академию святого Георгия можно было поступить по стипендии от штата. Ее присуждали ярким и выдающимся студентам, которых по праву называли «гордостью школы». Ради этой стипендии некоторые ученики усердно трудились годами, ведь в год выделялось всего пять мест на весь город.


Они шли по вымощенной дорожке, окруженной ухоженными газонами и старыми дубами, чьи ветви раскинулись, словно приветствуя студентов. Здание Академии возвышалось над ними, излучая величие и историю. Его готические окна и башенки напоминали о старинных европейских университетах, а увитые плющом стены придавали ему особый шарм.


Бритт продолжала свой монолог, перескакивая с одной темы на другую, как бабочка с цветка на цветок. Она уже успела обсудить новые туфли, которые присмотрела в торговом центре, предстоящую вечеринку у кого-то из старшеклассников и даже последние сплетни о школьной футбольной команде. Элисон, привыкшая к такому потоку информации, лишь изредка вставляла короткие реплики или одобрительно мычала, позволяя подруге выговориться. Она ценила эту непосредственность и открытость Бритт, которая всегда была готова поделиться всем, что у нее на душе.


Когда они подошли к главному входу, толпа студентов заметно поредела. Большинство уже разошлись по своим классам.


Резкий рывок за локоть заставил Эли остановиться. Девушка отшатнулась, глаза ее расширились от неожиданности.


– Что ты творишь? – недовольно прошептала Эли, но Бритт уже не слушала. Палец прижался к губам, и тихий шипящий звук сорвался с ее губ:

– Тс-с-с. Там Джош.


Элисон проследила за взглядом подруги и увидела его. Объект обожания, не иначе, с пятого класса. Джош Хокинс. Старше на два года, высокий, под метр восемьдесят, с той самой приятной азиатской внешностью. В нем было что-то неуловимо «лисье», что-то в его хитрой улыбке, которая сейчас играла на его пухлых губах.


– Поговори с ним хотя бы раз, – с искренним сочувствием произнесла Шилдс. Рядом с Джошем Бритт превращалась в неловкую, застывшую влюбленную девочку, неспособную связать и двух слов. Шилдс действительно было ее жаль. – Самое худшее, что он может сделать, – это отвергнуть тебя.

– И это, по-твоему, звучит как утешение? – возмутилась Лав, ее голос дрогнул. – Это больше похоже на медленную смерть от выстрела в сердце.

– Ты слишком драматизируешь, – вздохнула Элисон, закатывая глаза. Она мягко потянула подругу в сторону школы. Ее взгляд, однако, еще долго цеплялся за Джоша, который был полностью поглощен оживленным разговором со своим лучшим другом и его девушкой.


Они были воплощением той самой популярной компании, которая, казалось, существовала в каждой школе, как незыблемое клише. Красавчики-спортсмены и красотки-чирлидерши – архетипы, знакомые по каждому подростковому фильму или сериалу. Дети богатых родителей, которые, казалось, считали, что им дозволено абсолютно всё.


Во главе этой сверкающей группы стоял Эммет Брайант. Его отец владел третью Сан-Франциско и был главой строительной компании, возводившей новые небоскребы в самом сердце города. Эммет, квотербек школьной команды по регби, был увешан спортивными наградами, которые гордо красовались на школьной витрине. Высокий, с копной каштановых волос и пронзительными зелеными глазами, он обладал той самой растрепанной привлекательностью и непосредственностью, которая так притягивала внимание. Единственным, но существенным минусом для многих девушек было то, что он уже больше года встречался с капитаном команды чирлидерш – Патрисией Уэбстер.


Патрисия, объективно говоря, была ослепительно красива. Ее загорелая, чистая кожа контрастировала с черными, как смоль, волосами и пронзительными голубыми глазами. Пухлые губы она часто закусывала, когда ее взгляд останавливался на Эммете. К тому же, она была не только красива, но и удивительно умна, и, что редкость, достаточно добра к большинству учеников. От нее редко можно было услышать какие-либо гадости в чей-то адрес.


А вот ее лучшая подруга – Наоми Кинг – была полной ее противоположностью. На первый взгляд, она казалась очень приятной девушкой, сдержанно улыбающейся, демонстрируя ровные белые зубы. Но ее взгляд всегда был цепким, пронизывающим до самых костей, словно она видела тебя насквозь. Наоми вела себя дерзко, даже вызывающе. И если кто-то из завистников пытался осадить ее, намекая на цвет ее кожи, она мгновенно превращалась в настоящую фурию, готовую дать отпор. Именно поэтому Наоми была той, кого боялись. Она не искала конфликтов, но и не позволяла никому себя унижать. Ее острый язык и непоколебимая уверенность в себе были ее щитом и мечом.


Джош Хокинс был последним звеном в их неразрывной цепи. Они всегда были вместе: в походах, в беседах, на всех мероприятиях. Исчезновение кого-то из них – целое событие, порождающее шквал сплетен. Все они были одного возраста, на пороге выпускного класса. Оставался всего год, и на их место придут новые «звезды».


Элисон вздохнула, не в силах понять, как Бритт могла так беззаветно влюбляться в тех, кто даже не удостаивал её взглядом. Сама Эли была воплощением прагматизма. Парни, конечно, привлекали её, но она никогда не позволяла себе утонуть в чувствах, лишённых взаимности. Возможно, именно поэтому ее личная жизнь оставалась такой пустой. Она предпочитала оставаться наблюдателем, изучая чужие драмы со стороны, не становясь их участницей.


Элисон лишь снисходительно качала головой, отмахиваясь от сплетен. У нее не было времени на тех, кто сам себя короновал королями и королевами Академии. А вот Бритт жаждала оказаться в их ближнем кругу.


– Пойдем уже, – сказала Эли подруге, решительно увлекая ее в школу.


Они вошли в шумный коридор школы. Запах старых книг, пота и дорогого парфюма ударил в нос. Ученики толпились у шкафчиков, смеялись, обменивались новостями. Элисон чувствовала себя частью этого хаоса, но в то же время ощущала себя немного отстраненной. Она была хорошей ученицей, не слишком популярной, но и не изгоем. Просто Элисон Шилдс, которая предпочитала оставаться в тени, наблюдая за миром.


Бритт, напротив, была более открытой и эмоциональной. Ее сердце было на ладони, и она не стеснялась показывать свои чувства. Именно поэтому она так страдала от своей безответной любви к Джошу. Элисон знала, что подруга мечтает о том, чтобы он хотя бы раз посмотрел на нее так, как смотрит на свою девушку. Но Джош, казалось, был слеп к ее чувствам.


– У нас сейчас история, – напомнила Элисон, когда они подошли к своим шкафчикам. – Ты сделала домашку?


Бритт отмахнулась.


– Какая домашка, когда я только что видела Джоша? Мой мозг отказывается работать.


Элисон лишь покачала головой.


– Ну, тогда тебе придется полагаться на мою.


Они взяли нужные учебники и направились в класс. По пути они снова прошли мимо Джоша и его компании. На этот раз Джош поднял голову и их взгляды на мгновение встретились. Элисон заметила, как Бритт замерла, ее щеки вспыхнули румянцем. Джош лишь слегка кивнул, его лисья улыбка мелькнула на губах, и он снова погрузился в разговор.


– Он… он посмотрел на меня, – прошептала Бритт, когда они уже были в классе.

– Он посмотрел на нас обеих, – поправила Элисон, стараясь не улыбаться. – И это был просто кивок.

– Но это был кивок! – настаивала Бритт, ее глаза сияли. – Может быть, это знак?


Элисон лишь вздохнула. Она знала, что для Бритт любой, даже самый незначительный жест от Джоша, был целым событием. И она не хотела разрушать ее надежды, какими бы призрачными они ни были.


Урок истории прошел как обычно. Мистер Харрис, их пожилой учитель, монотонно рассказывал о Второй мировой войне, а Элисон делала заметки, время от времени поглядывая на Бритт, которая, казалось, все еще витала в облаках.


– Так что, ты все еще думаешь о Джоше? – спросила Элисон, когда учитель отвернулся к доске.


Бритт кивнула, рассеянно глядя в пустоту.


– Я просто не могу перестать думать о нем. Он такой… идеальный.

– Никто не идеален, Бритт, – мягко сказала Элисон. – И ты знаешь, что он встречается с другой.

– Я знаю, – вздохнула Бритт. – Но я не могу ничего поделать со своими чувствами. Я просто хочу, чтобы он заметил меня. Хотя бы раз.


Элисон посмотрела на подругу. Она видела боль в ее глазах, и ей было искренне жаль Бритт. Она знала, что безответная любовь может быть очень мучительной.


– Может быть, тебе стоит попробовать поговорить с ним, – снова предложила Элисон. – Просто как с другом. Узнать его получше.


Бритт покачала головой.


– Я не могу. Я просто… я не могу. Мой язык заплетается, а сердце начинает колотиться как сумасшедшее. Я превращаюсь в идиотку.


Элисон улыбнулась.


– Ты не идиотка, Бритт. Ты просто влюблена. И это нормально.

## Глава 3. «Скажи Да»

Танцы в честь начала учебного года не заставили себя долго ждать. Уже на второй неделе занятий стены Академии пестрели разноцветными флаерами и баннерами, рекламирующими тематику вечера и продажу билетов. Элисон не собиралась идти на танцы, да и приглашать ее, честно говоря, было некому. Она сорвала один флаер со стены и бросила его в сумку, но лишь для того, чтобы рассмотреть поближе. Хотела ли она купить новое модное платье, чтобы надеть его раз в жизни на школьный вечер? Нет. Хотела ли она провести несколько часов за причёской и макияжем? Нет. Хотела ли она весь вечер проходить в неудобных туфлях и натереть мозоли? Конечно, нет. Но всего этого страстно желала Бритт, которая с самого обеда уговаривала подругу пойти вместе с ней.


– Пожалуйста, прекрати, – взмолилась Элисон, умоляюще глядя на Бритт. – Я не хочу идти на танцы. Что нового мы там увидим? Уверена, даже украшения будут с прошлого выпускного. Это всего лишь начало учебного года. Позже будут и другие вечеринки.

– Ты так пропустишь все веселье! – воскликнула Бриттани в ответ. – Нужно ходить на все танцы, иначе потом вспомнить будет нечего.


Эли лишь закатила глаза и глубоко вздохнула. Танцы – явно не то, что она хотела бы вспоминать через десять лет после окончания школы. Да, иногда они бывали веселыми. Она ходила на благотворительные вечера, когда сбор средств был посвящён важному делу. Но отмечать новый учебный год? Нет.


Родители уже устроили праздник по этому поводу, хотя сама Эли была против. Она не видела ничего грандиозного в возвращении в школу. Все так делают, зачем вкладывать столько смысла в такое обыденное событие? Просто они все были рады, что Элисон не заперлась в своей комнате, чтобы провести остаток жизни в обнимку с книгами. Наверное, для родителей это была маленькая победа над интроверсией дочери.


Вместо того чтобы продолжать слушать уговоры Бритт, Эли встала со стула и закинула сумку на плечо. От обеда не прошло ещё и половины времени, но сил уже просто не было.


– Я иду на урок, – сказала она. – Ты можешь пойти со мной или остаться и разговаривать с воздухом.


Бритт замолчала и посмотрела на подругу. По ней было видно, что она оценивает ситуацию. Вряд ли кто-то оценил бы, если бы девушка разговаривала сама с собой. Это не добавило бы плюсов к ее имиджу «крутой девчонки», над которым она собиралась работать буквально весь год. Поэтому она тоже поднялась со скамейки и захватила поднос с остатками еды.


– Чтобы ты знала, я ещё даже не закончила обедать. С тебя кофе и сэндвичи после уроков.

– Хорошо, как скажешь.


Они обе отправились на урок математики. Элисон слабо в ней разбиралась, как и Бритт, а вдвоем они не могли организовать даже одно целое по этому предмету. Обе девушки были, скорее, мечтательницами; точные науки оставались туманными и сложными для них. Поэтому Бритт просто просидела весь урок в телефоне, пока Эли хоть как-то старалась записывать конспекты вслед за учителем. Это вызывало в ней лишь бесконечную тоску.


Светлая комната класса казалась пустынной и большой. В кабинете стояло всего семнадцать парт, которые не были полностью заняты. Казалось, будто в огромном пространстве жизнь кипела лишь в центре. У каждого на парте стояли ноутбуки или лежали планшеты, в которых были открыты учебники. Обстановка была примерно такая же, как и всегда: кто-то копался в телефонах, кто-то усердно записывал, кто-то бездумно рисовал в тетради, а кто-то откровенно громко болтал, не обращая внимания на учителя. Преподаватели по старинке не разрешали вести конспекты в электронных устройствах, поэтому приходилось носить с собой тетради или хотя бы листочки. А для чего? Не понятно, ведь домашнюю работу они сдавали по электронной почте.


Элисон, наблюдая за одноклассниками, чувствовала себя чужой в этом шумном, суетливом мире. Ей хотелось уединения, тишины, возможности погрузиться в свои мысли, а не участвовать в этой показной активности. Она любила читать, узнавать новое из книг, где герои жили своей жизнью, а не были вынуждены соответствовать чьим-то ожиданиям.


Урок математики тянулся бесконечно. Учитель монотонно объясняла очередную теорему, но ее слова словно проходили мимо Элисон, растворяясь в гуле ее собственных мыслей. Она украдкой взглянула на Бритт, которая, как и ожидалось, полностью погрузилась в виртуальный мир своего телефона. Элисон вздохнула. Даже в этом, казалось бы, общем занятии, они были так далеки друг от друга.


Внезапно ее взгляд упал на флаер, который она все еще держала в руке. Яркие краски, задорные шрифты, обещание незабываемой ночи. Элисон снова почувствовала укол раздражения. Неужели это все, что волновало её сверстников? Поверхностные развлечения, мимолетные впечатления? Она аккуратно сложила флаер и убрала его в сумку. Может быть, когда-нибудь она сможет понять эту жажду праздника, эту потребность в постоянном движении и общении. Но пока что ей было комфортнее в своем собственном, тихом мире, где царили книги и размышления.


Когда прозвенел звонок, Элисон почувствовала облегчение. Еще один урок окончен. Она поднялась, поправила сумку на плече и направилась к выходу, оставив позади шумный класс и недоумевающий взгляд Бритт, которая, наконец, оторвалась от телефона.


«Кофе и сэндвичи», – напомнила себе Элисон. Это было ее маленькое утешение, ее способ справиться с этим днем. И, возможно, шанс ещё раз попытаться объяснить Бритт, почему ей так сложно вписаться в этот мир школьных танцев и громких вечеринок.


После уроков девушки заглянули в Hard Rock Café, чтобы перекусить. Обед оплачивала Элисон. Они выбрали столик на летней веранде – сентябрьская погода еще позволяла наслаждаться трапезой на свежем воздухе. Солнце палило нещадно, а легкий ветерок, который мог бы разогнать удушливую жару, отсутствовал. Несмотря на то, что температура не была экстремальной, ясное небо не давало шанса укрыться от жары. Единственным спасением был зонт кафе и прохладный лимонад в руке. Людей было немного: большинство предпочитало прохладу кондиционеров внутри, но и на улице, на плетеных диванчиках с темно-красной обивкой, сидели посетители. Столики, лакированные и белые, кое-где носили следы царапин и потертостей.


Эли взяла меню. Оно тоже выглядело повидавшим виды: уголки обтрепались, страницы напоминали пожелтевшую бумагу. На некоторых из них виднелись пятна соусов или других жидкостей, происхождение которых Элисон предпочла не выяснять. Она пролистала несколько страниц, размышляя над заказом.


Бриттани же не скупилась. Несмотря на миниатюрный рост, она могла похвастаться удивительной способностью съедать внушительные порции, что, к счастью, никак не отражалось на ее фигуре. Это всегда вызывало недоумение у матери Элисон, которая частенько сажала всю семью на диету. Отец в такие периоды бывал особенно мрачен, ведь вместо сочного стейка ему приходилось довольствоваться курицей на пару без соли.


Получив свои заказы, девушки еще немного поспорили о предстоящих танцах. Бритт поделилась, что уже присмотрела несколько платьев в интернете, но хотела бы пройтись по магазинам, устроив настоящий день примерок. Элисон не разделяла ее энтузиазма. Она не была против прогулки по магазинам, но шоппинг с Бритт ее утомлял. Бриттани могла часами переходить от бутика к бутику, примеряя все новые и новые наряды, но при этом покупала так мало, что казалось, будто вся эта суета – лишь хитрая уловка, чтобы Эли не сидела дома.


И, надо признать, эта уловка срабатывала безотказно.


В конце концов, Шилдс все же согласилась на шоппинг, но отложила его до выходных. Бриттани была рада и такому компромиссу, кивнула и перевела разговор на школьные занятия.


Когда они вышли из кафе, на улице уже сгустились сумерки. Фонари освещали мокрый асфальт, отражаясь в лужах. Воздух стал свежим и прохладным.


– Я, пожалуй, пойду домой, – сказала Бритт, поежившись. – Мне нужно подготовиться к завтрашнему дню.

– Хорошо, – согласилась Элисон. – Я тоже. Увидимся завтра.


Они попрощались и разошлись в разные стороны.


Ее подруга жила совсем рядом, в пределах пешей доступности, но особняк семьи Шилдс располагался за чертой города. Утром Элисон обычно подвозил отец, иногда мать, и лишь в редких случаях они вызывали шофера. Обратно же она неизменно возвращалась на такси. Автобусы в их район просто не ходили, да и сама мысль о почти сорока минутах в душном, переполненном транспорте не вызывала у нее никакого энтузиазма. Не то чтобы она испытывала отвращение к людям – нет, скорее, к духоте, неприятным запахам и вездесущей грязи.


Дома ее встретила миссис Ганс, которая, как всегда, была погружена в домашние хлопоты. Казалось, она всегда находила себе занятие, даже когда дом сиял чистотой. Увидев Эли, домработница тут же выключила гудящий пылесос и аккуратно отставила его в сторону.


– Здравствуй, дорогая, – с теплотой поприветствовала она. – Хочешь пообедать?

– Нет, спасибо, миссис Ганс, я уже поела, – ответила Элисон, пересекая просторную гостиную по пути в свою спальню. – Миссис Ганс, у нас же есть робот-пылесос, зачем вы все делаете вручную?


Женщина лишь мягко улыбнулась, разглаживая невидимые складки на своем белоснежном переднике.


– Я привыкла работать так, милая. К тому же, за что мне тогда платить, если вся моя работа будет сделана техникой?


«Справедливо», – мысленно согласилась девушка и поднялась в свою комнату.


В течение некоторого времени Элисон усердно занималась домашним заданием. Она не любила откладывать уроки на потом, предпочитая освобождать вечера для любимых увлечений. Пусть некоторые предметы давались ей с трудом, но с помощью интернета и подробных конспектов разобраться в теме обычно не составляло труда. Гораздо сложнее было запомнить бесконечные формулы.


После второго часа напряженного корпения над математикой Эли наконец сдалась. Она со вздохом бросила карандаш на тетрадь и откинулась на мягкую спинку компьютерного кресла. Эта математика… почему творческим натурам тоже приходилось ее изучать? Она давалась ей с таким трудом, что каждый пример вызывал желание зевнуть и отложить все в сторону ради чего-то более интересного. Казалось, мозг вот-вот закипит от напряжения. Несколько раз крутанувшись на кресле, Элисон справедливо решила сделать перерыв в уроках. Она легко запрыгнула на высокую кровать, покрытую прохладным голубым атласным покрывалом, и разблокировала телефон.


На школьном сайте, в разделе мероприятий, комментарии о предстоящих танцах множились с каждой минутой. В этом году тред приобрел особый колорит: ученики не стеснялись искать себе пару прямо в комментариях. Сайт знакомств, не иначе! И тут как раз Бритт присылает Эли скриншот с одним из самых уморительных объявлений.


@paulbrutt пишет:

«Ищу мамзель на вечерок, откликнись, красавица, я заеду за тобой на своем железном коне».


Если знать, что Пол Брутт – один из самых затравленных учеников школы, известный своим сексизмом и манерой ездить на мопеде, напоминающей старичков из Флориды, то это объявление становится просто уморительным. А представьте, насколько смешнее будет, если эта самая «мамзель» действительно откликнется! Каково же будет ее удивление, когда к дому подъедет щуплый девятиклассник на ярко-зеленом «Рейсере». Вечер для нее, похоже, будет безнадежно испорчен.


Взгляд Шилдс упал на яркий флаер, вылетевший из сумки на кровать, когда она доставала тетради. Она подняла его и присмотрелась. Дизайнеры в этом году явно постарались: неоновая графика, крупные белые цифры даты и броское описание вечеринки. Создавалось впечатление, что это будет какой-то крутой концерт с громкой музыкой и алкоголем. Конечно, алкоголь, скорее всего, пронесут старшеклассники, но вот живого концерта ожидать не приходилось. Танцы пройдут в школьном спортзале, что сразу же снижает пафос мероприятия. В прошлом году выпускной отмечали в арендованном яхт-клубе.


Идти или не идти? Этот вопрос мучил Элисон. С одной стороны, она так не хотела появляться там одной – это же моветон. Предложений от одноклассников не поступало, а идти с подругой означало бы окончательно закрепить за собой статус «неудачниц». Бритт этого явно не желала. Но никаких других веских причин отказаться Элисон не находила. Может, все-таки стоит пойти? Решение было одно: спросить у родителей. Они не особо одобряли подобные школьные сборища, поэтому Эли надеялась, что ей просто запретят. Тогда и отговорка для Бритт будет звучать убедительно.


Она спустилась как раз к моменту, когда мама вернулась с работы. Ее элегантный голубой брючный костюм идеально сидел на стройной, невысокой фигуре, а светлые волосы были собраны в высокую прическу.


– Привет, мам, – раздался голос девушки, заставив Эрин подскочить от неожиданности.


Женщина глубоко вздохнула, прижимая ладонь к сердцу, которое колотилось как сумасшедшее.


– Нельзя же так пугать! – воскликнула Эрин, все еще пытаясь отдышаться.

– Прости.


Несколько мгновений Эрин просто стояла, восстанавливая дыхание.


– Привет, милая.


Эрин расстегнула пуговицы пиджака и начала его снимать. Под ним виднелась белая блузка, расстегнутая на пару пуговиц, а на шее блестела золотая цепочка – подарок отца на ее прошлый день рождения. Мама никогда не снимала ее.


– Ты что-то хотела? – спросила она, заметив, что Элисон все еще стоит, нервно теребя пальцы.

– Эм… да, – Эли глубоко вдохнула, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Она не понимала, почему нервничает, ведь план должен был сработать отлично, но какое-то предчувствие не давало ей покоя. – Скоро будут танцы в честь начала учебного года. Я могу пойти?


Секунды ожидания, пока мама обдумывала эту идею, тянулись невероятно долго, словно застывшее время. Девушка уже успела предположить, что мама просто позвонит отцу, чтобы тот сказал свое категоричное «нет», но вместо этого женщина лишь спокойно улыбнулась и кивнула.


– Конечно, ты можешь пойти. Идешь с кем-то или одна?


Эли впала в ступор на пару секунд, ее мозг отказывался обрабатывать полученную информацию. Ей разрешили? Что ж, похоже, идеальный план дал жирную трещину прямо в самый ответственный момент. Такого не должно было произойти. В предыдущие годы отец разрешал ей пойти лишь на некоторое время, и то она всегда должна была отвечать на телефон. Если не отвечала – он просто приезжал и забирал ее с мероприятия, не задавая лишних вопросов. А тут… так просто? Это было странно и подозрительно, как будто что-то было не так. Карие глаза Элисон сузились, пытаясь разглядеть подвох в этой неожиданной легкости. Она чувствовала, что за этой простотой скрывается что-то большее, что-то, что она пока не могла понять.


– В чем подвох? – осторожно спросила Элисон, пытаясь уловить хоть малейшую тень сомнения на лице матери.

– Нет никакого подвоха, милая, ты можешь пойти на танцы, – ответила мама.

– Папа… он же обычно…


Женщина рассмеялась. На ее красивом, чуть тронутом морщинами лице, была любящая улыбка. Она легонько перебрала светлые волосы дочери, а затем отстранилась, чтобы взять свою увесистую сумочку с полки, и прошла в гостиную.


– Твой отец доверяет тебе, милая. И мне. Мы решили, что ты уже достаточно взрослая, чтобы принимать такие решения. Конечно, комендантский час будет действителен, как и запрет на алкоголь, да и шофер заберет тебя… Но ты можешь ходить на танцы в этом году.


Слова матери звучали слишком… нормально. Слишком спокойно. Элисон чувствовала, как внутри нарастает тревога. Это не было похоже на ее родителей. Особенно на отца. Он был известен своей гиперопекой, и любое мероприятие, связанное с ее выходом из дома, превращалось в целую спецоперацию с допросами и строгими временными рамками. А тут – «достаточно взрослая»? Это было из ряда вон выходящим.


Элисон чуть не застонала от досады. Она совершенно не понимала, за что ей выпала «честь» идти на танцы. Она же не хотела! И сама, по глупости, загнала себя в эту ловушку. Как теперь выкручиваться – девушка понятия не имела. Что ж, своими же словами подтвердила, что пойдет. Теперь Эли точно не сможет сказать Бритт «нет». Да и родители будут интересоваться, почему она передумала в последний момент. Их переживания по поводу того, что Элисон постоянно сидит дома, только усилятся, они начнут корить себя… Так, стоп. Слишком уж длинная цепочка мыслей получается из-за одного лишь школьного вечера.


– Так, кто тебя сопровождает? – спросила Эрин. Она уже успела подняться к себе в спальню и сменить одежду на домашнее платье, пока Элисон пребывала в ступоре. Волосы женщина распустила, и они свободным водопадом из золота струились по плечам.

– Никто, я иду с Бритт.

– О, – Эрин удивленно посмотрела на дочь. – Я думаю, тебя еще пригласят, не волнуйся.

– Я и не волнуюсь, – с улыбкой сказала Шилдс. Волноваться из-за парней – это стереотип не о ней. Но, возможно, мама думала, что она достигла «того самого» возраста.


Но «тот самый» возраст не наступал. Элисон не хотела ходить по тусовкам, встречаться с парнями, тайком убегать из дома или ссориться с родителями только потому, что у них было другое мнение по тем или иным вопросам. Ей казалось, что она значительно старше своих лет, эдакая женщина в возрасте в теле пятнадцатилетней девчушки с пухлыми щечками. Шилдс интересовалась совсем другими вещами, и никому не обязательно было знать, что она мечтала о свидании с мистером Дарси.


– Ты голодна? – спросила мама, повязывая фартук на поясе. – Ужин скоро будет готов.

– Нет, – Эли отрицательно покачала головой. – Я буду делать уроки, а потом просто перекушу.

– Ты совсем мало ешь, – участливо заметила женщина. – Ты в порядке?

– Да, конечно, – легко ответила она, – просто еще слишком жарко.


Эрин кивнула и отпустила дочь. Эли поднялась к себе в комнату, где закончила с этой чертовой математикой. С горем пополам, с болящей головой и усталостью, но закончила.


Уже лежа в кровати перед сном, Эли сообщила подруге, что все-таки пойдет на танцы. После многочисленных сообщений, текст которых содержал только «ДА!», она заблокировала экран и убрала телефон на прикроватную тумбочку. Все же, кое-какое приятное ощущение закралось в самую глубь. Самый маленький процент был согласием от остальных процентов отказа. В глубине души ей хотелось пойти на танцы в красивом платье, с красивой прической и макияжем, хотелось закружиться с парнем, который весь вечер будет за ней галантно ухаживать. Но парня не было, так что можно было только мечтать о танце с принцем.

## Глава 4. «Красная орхидея»

Три недели пролетели вихрем. Элисон, погруженная в водоворот учебы, пытаясь ухватить ритм и одолеть каждый предмет, совершенно упустила из виду приближение выходных – а с ними и школьных танцев. Последнее время она посвящала себя исключительно граниту науки и увлекательным походам по магазинам с подругой, так что образ для вечера остался непродуманным. К счастью, на помощь пришла мама, искренне радуясь, что дочь, наконец, «выходит из своей скорлупы». По крайней мере, так это виделось ей. Сама же Элисон ежеминутно терзалась сомнениями по поводу принятого решения. Ей нравилось ухаживать за собой и одеваться со вкусом, но часы, проведенные перед зеркалом в муках макияжа и укладки, казались ей пустой тратой времени. Она могла бы посвятить эти драгоценные часы чему-то куда более осмысленному.


Субботним полуднем Бритт появилась у Элисон, готовая к совместному преображению перед танцами. Подруга прибыла во всеоружии: целая лавина пакетов, наполненных косметикой и арсеналом для создания причесок. Элисон лишь с сомнением окинула взглядом это изобилие, не веря, что им действительно понадобится столько всего. Но Бритт была непреклонна, отказавшись расстаться хотя бы с половиной, мотивируя это тем, что ее волосы требуют особого, кропотливого ухода, что и объясняло такое количество средств.


Элисон никогда бы не призналась в этом вслух, но такой мини-девичник пришелся ей по душе. Они заперлись в комнате, полностью отдавшись процессу сборов и непринужденной беседе обо всем на свете. Смех, шутки и легкие поддразнивания сопровождали их, особенно когда очередная попытка создать идеальную прическу оборачивалась комичным фиаско, или когда от хохота стрелки на глазах получались кривоватыми. Бритт включила свой плейлист на Spotify, и девушки с удовольствием подпевали, пританцовывая в такт музыке.


Ближе к пяти вечера в дверь постучали. Мама осторожно приоткрыла ее, просунув голову в щель.


– Как сборы, девочки?

Бритт первой отвлеклась от своих занятий и, развернувшись к Эрин, с явным удовольствием продемонстрировала свое платье.


– Как вам платье, миссис Шилдс?


Девушка грациозно повернулась вокруг своей оси, затем подхватила полы платья и присела в шутливом реверансе, словно настоящая примадонна.


Элисон невольно засмотрелась, как серебристое платье подруги струилось по ее телу. Оно было сделано из какой-то мерцающей ткани, которая блестела, когда на нее попадал свет. У платья были длинные, соединяющиеся за спиной и образовывающие плащ, длиной чуть выше колен, а горло прикрывал высокий ворот. Волосы девушки были собраны в намеренно неаккуратный пучок на затылке, а несколько кудрявых прядей обрамляли ее круглое лицо с вытянутым подбородком. На ногах уже красовались серебряные босоножки, которые тонкими ремешками оплетали ее лодыжки. Несколько колец с бриллиантами на пальцах и сережки в форме колец хорошо завершали образ.


– Прекрасно, дорогая! Тебе очень идет. А ты, Элисон? Как твой наряд?


Элисон отвела взгляд от подруги и указала на кровать, на которой аккуратно лежал черный чехол.


– Я еще его не доставала.


Девушка сидела за туалетным столиком в мягком шелковом халате, стараясь уговорить себя переодеться. Прическа уже была готова, не без помощи Бритт. Но ей казалось, что как только она наденет платье – пути назад уже не будет.


Бритт, сияя, подмигнула Эрин.


– Мы тут колдуем, миссис Шилдс! Красота требует жертв, как говорится.


Эрин рассмеялась.


– Ну, не забудьте, что танцы начинаются в семь. И не опаздывайте. Я буду внизу, если что-то понадобится.


После этих слов мама закрыла за собой дверь, а Эли с долгим вздохом откинулась на спинку кресла, прикрывая глаза. Как же сложно было собраться с силами…


– Твоя мама права, – раздался голос Бритт откуда-то слева. – Мы же не хотим опоздать.

– Ничего страшного, если задержимся минут на пять, – возразила Элисон, открывая глаза и глядя на подругу.


Бритт лишь покачала головой, давая понять, что опоздания исключены. Она была воплощением пунктуальности, предпочитая прийти раньше, чем задержаться хоть на минуту. Элисон же не видела ничего криминального в том, чтобы появиться на неформальном мероприятии чуть позже назначенного времени. Начало все равно всегда запаздывает. Но спорить с Бритт было бесполезно: если потребуется, она посадит Элисон в машину прямо в этом халате.


Следующий час прошёл в сосредоточенной работе. Бритт ловко орудовала кисточками и тенями, превращая лицо Элисон в произведение искусства. Элисон, в свою очередь, старалась сидеть максимально неподвижно, лишь изредка поглядывая на себя в зеркало. Когда Бритт закончила, Элисон с удивлением посмотрела на свое отражение. Глаза, подчеркнутые мягкими переходами теней, казались больше и выразительнее. Губы были накрашены нежным блеском, а скулы слегка выделены румянами.


– Вау, – выдохнула Элисон. – Это… это действительно красиво.


Бритт довольно улыбнулась.


– Я же говорила!


С тяжелым вздохом Элисон поднялась с кресла и подошла к чехлу с платьем. Оно было бесспорно красивым. Черное, покрытое мелкой сеткой, украшенной золотыми звездами. Верхняя часть платья, выполненная под корсет, переходила в узкую юбку до середины бедра. Мелкая сетка продолжала юбку, спускаясь до самого пола. Бретелей не было, плечи оставались обнаженными. Возможно, к ночи Элисон могла бы замерзнуть в нем, но сейчас, когда жара уже спала, оставив лишь приятное тепло, исходящее от земли и асфальта, оно было в самый раз.


Девушка переоделась и дополнила образ подходящими украшениями. Внимательно осмотрев себя в зеркале, она удовлетворенно кивнула. Это был лучший результат, которого можно было добиться. Платье смотрелось не слишком вычурно, но и не так, будто она собирается на благотворительный прием. Все же, это были просто школьные танцы, ничего сверхъестественного. Хотя оно разительно отличалось от платья Бритт, что стало особенно заметно, когда девушки встали рядом перед зеркалом.


– Ну что, готова покорять сердца? – спросила Бритт, любуясь своей работой.


Элисон рассмеялась.


– Кажется, да. Спасибо, Бритт. Ты настоящая волшебница.

– Не за что, – ответила подруга. – А теперь давай сделаем пару фоток, пока мы еще не растрепались.


Они сделали несколько селфи, смеясь и позируя. Затем Бритт посмотрела на часы.


– Ого, уже почти шесть тридцать! Пора выдвигаться.


Девушки быстро собрали свои вещи, оставив после себя небольшой хаос из косметики и заколок.


***


Как Элисон и ожидала, танцы проходили в спортивном зале, украшенном прошлогодним выпускным реквизитом. Золотые и красные ленты, гелиевые шары и цветомузыка создавали привычную атмосферу. Единственным новшеством стали живые цветы: высокие вазы по периметру и целая фотозона, утопающая в зелени и бутонах. Музыка играла достаточно громко, чтобы задавать ритм, но не заглушала разговоров. Эли и Бритт приходилось наклоняться друг к другу, но повышать голос не требовалось.


Бритт подхватила подругу под руку и потянула к столу, где в высоком фонтане бурлил безалкогольный – пока что – пунш. Она подставила сразу два стаканчика, и, наполнив один, протянула его Эли. Та сделала пару глотков.


Окинув взглядом помещение, Элисон увидела, что народу уже много, но все разбились на привычные группки. Друзья и знакомые обменивались приветствиями и болтали. Танцев пока не было, официального начала тоже не объявляли. Ничего нового, те же лица, тот же сценарий. Сначала директор или кто-то из учителей выйдет на сцену, поздравит с началом учебного года, а затем даст старт танцам. Диджей поставит несколько медленных песен для парочек, а одиночки смогут передохнуть. Все это продлится часов до десяти, а потом каждый разойдется по своим делам: кто домой, кто продолжать веселье.


Со временем музыка становилась все громче, а танцы – смелее. Калейдоскоп блесток на платьях переливался всеми цветами радуги, лазеры цветомузыки порой резали глаза, а дым-машина иногда затрудняла дыхание. Элисон потеряла подругу около получаса назад. Они вместе потанцевали под пару знакомых песен, потом Бритт увидела кого-то из знакомых и ушла поболтать, оставив Эли одну. Та стояла поодаль от основной толпы, раздумывая, не выйти ли на улицу подышать свежим воздухом. Пока же она просто наблюдала за веселящимися подростками.


Мимо нее прошла компания из двух девушек и парня, но Элисон не обратила на них внимания, лишь краем глаза заметив яркий красный отблеск. Она выискивала в толпе подругу, чтобы предупредить о своем намерении выйти на улицу. Бритт нигде не было видно, поэтому Эли, простояв у стены еще минут пятнадцать, направилась к выходу. В любом случае, она не собиралась задерживаться надолго, так что Бритт не должна была ее потерять.


Перед этим Эли решила заглянуть в туалет, чтобы освежиться. Она смотрела на себя в зеркало, влажными пальцами поправляя выбившиеся прядки. В туалете было подозрительно тихо, что немного насторожило девушку – обычно здесь кипела жизнь: выпивка, страстные поцелуи. Все прятались от учителей, и почему-то именно туалеты никогда не проверялись. Дверь кабинки позади нее хлопнула, и Эли подняла глаза, увидев в отражении взволнованную Наоми. На секунду их взгляды встретились, но затем Наоми взяла себя в руки, быстро вымыла руки и вышла. Эли последовала за ней.


Эли протиснулась сквозь активно танцующие тела и вышла на улицу. Воздух был еще приятно теплым, а свежий ветерок приятно остужал разгоряченное тело. В зале было довольно душно, окна завесили для создания полумрака, поэтому она немного удивилась, увидев, что солнце еще только опускалось за горизонт. Девушка повела плечами и прикрыла глаза, наслаждаясь прохладой.


Сколько она так простояла – сложно сказать, но по ощущениям прошло около двадцати минут. Внезапно телефон пискнул, оповещая о новом сообщении. Эли достала его из клатча и увидела, что Бритт, как и ожидалось, успела ее потерять. Сообщение подруги было довольно тревожным. Эли быстро ответила, что уже возвращается в зал. Следующим отправителем был папа, предупреждавший, что водитель заберет их с Бритт около десяти.


Набирая отцу ответное сообщение, Эли вошла в помещение. Она не сразу заметила, что музыка стихла, а свет был включен на полную. Удивленно подняв глаза, она увидела такие же растерянные лица других учеников. Тихий, тревожный шепот исходил практически от каждого. Все, что могла расслышать Элисон, было недоумение: почему танцы были остановлены? Учителя хранили полное молчание.


Затем молодая учительница математики, мисс Гаррибальди, поднялась на сцену и призвала всех к тишине.


– Пожалуйста, оставайтесь внутри и не выходите на улицу, – произнесла она напряженным, немного дрожащим голосом. – Кое-что случилось, и нам необходимо с этим разобраться.


Ее слова встретил хор недовольных, роптавших голосов. Эли невольно передернуло. Что могло произойти? Телефон в руках вновь пискнул, и девушка опустила взгляд.


«Жду тебя там же», – гласило сообщение от Бритт.


Элисон протиснулась между плотно стоявшими друг к другу учениками, неловко лавируя в тесной толпе. Ей удалось найти подругу, у которой на лице тоже было написано явное недоумение. Бритт крепко обхватила Эли за руку, и они обе отошли подальше к стене, скрываясь под навесом из струящейся ткани.


– Ты знаешь, что случилось? – прошептала Элисон, наклонившись к самому уху подруги.


Та отрицательно покачала головой, ее взгляд был полон тревоги.


– Нет, но что-то мне подсказывает, что ничего хорошего, – так же шепотом ответила она. – В прошлом году у кого-то украли цепочку, но танцы из-за этого не останавливали, просто копов вызвали. Может, сейчас опять их ждут.


Будто по предсказанию, в двери вошли двое полицейских. Учитель, охранявший выход, поздоровался с ними и махнул рукой в непонятном направлении, а затем повел офицеров. Эли почувствовала, как всеобщая нервозность подействовала и на нее: в горле резко пересохло, а сердце забилось чаще, отдаваясь глухим стуком в висках. Она понимала, что это общее чувство неопределенности, а еще инстинктивный страх перед полицией, но отделаться от него не могла. Еще хуже было то, что следом за полицейскими в зал вошли медики, их белые халаты резко выделялись на фоне праздничных нарядов.


Шепот в толпе нарастал, переходя в откровенные выкрики. Мисс Гаррибальди вновь призвала всех к тишине и терпению.


Любопытная Бриттани, приложив палец к губам, потянула Эли за собой, намереваясь проследовать за офицерами и медиками. Эли же, наоборот, изо всех сил пыталась остановить подругу.


– Что ты делаешь? Нам туда нельзя! – жарко прошипела она.

– Тебе не интересно, что случилось? – так же шепотом ответила Бриттани. – Пойдем, не бойся.


Уловив момент замешательства Эли, Бриттани резко дернула ее за руку, чтобы протащить дальше. Они тихо скользнули за угол, к туалетам, и замерли в укрытии, стараясь расслышать хоть что-то.


– ...мертва. Семнадцать лет, ученица Академии Святого Георгия.


Эли задохнулась, в шоке уставившись на подругу. Бриттани смотрела на нее с тем же выражением. Элисон хотела развернуться и уйти, но крепкая хватка на руке не позволила ей.


– Вы знаете, как ее зовут?

– Патрисия Уэбстер.


По голосам Эли поняла, что полицейские разговаривают с директором.

Но услышанное никак не укладывалось в голове. Патрисия мертва? Как? Как такое могло случиться в комнате, полной людей? Девушку пробрала дрожь.


Из-за спин полицейских они ничего не видели. Лишь когда мужчины отошли, открывая проход, Эли успела заметить отблеск красного платья и странную позу, в которой лежало тело. Она хотела отвести взгляд, но не могла. Словно приросшая к месту, она наблюдала, как медики на носилках выносят тело Патрисии. Оно было уложено в позу Эвелин МакХейл, совершившей самое красивое самоубийство.

## Глава 5. «Убийца в одном здании»

В зале поднялся шум, который быстро перерос в неконтролируемый гул голосов. Мисс Гаррибальди, даже с микрофоном, не могла его заглушить. На лицах учеников читались паника и страх. Никого не выпускали, и никто не знал, что происходит.


Причиной такого смятения стала Наоми Кинг, девушка из класса Патрисии. Она протиснулась к полицейским и в ужасе закричала, увидев тело подруги. Стражи порядка не успели ее остановить. Элисон и Бритт к тому времени уже успели укрыться, чтобы их не заметили.


Элисон прислонилась к стене, закрыла глаза, пытаясь справиться с подступившей тошнотой и комом в горле. Холодный пот выступил на лбу. Она никогда не видела мертвых тел, не считая актеров на экране. Девушка старалась дышать ровно, но каждый раз сбивалась, вспоминая крик Наоми. В нем было столько отчаяния, что Элисон сама почувствовала его отголоски, будто потеряла кого-то близкого, хотя с Патрисией никогда не общалась.


Пока полиция уводила плачущую Наоми, чтобы дать ей прийти в себя, медики вынесли тело ученицы через другой выход. Это было сделано намеренно, чтобы не усугублять ситуацию. Учителя пытались успокоить толпу, но паника уже охватила всех. Все слышали крик Наоми, видели ее слезы. Все видели, как Джош Хокинс и Эммет Брайант бросились вслед за ушедшими. Никто не понимал, что происходит, но тревога была всеобщей.


Бриттани снова взяла Элисон за руку и мягко, но настойчиво повела ее за собой. Она была непривычно молчалива, явно потрясенная увиденным. Эли заметила в глазах Бритт тень печали, словно она тоже скорбела по Патрисии. Они вернулись в общий зал, где Эли почувствовала себя еще хуже, ощущая, как ее собственные эмоции смешиваются с общим настроением.


– Пожалуйста, послушайте!» – мисс Гаррибальди тщетно пыталась перекричать шум. –У нас есть важное объявление!


Тишина наступила лишь после того, как диджей направил микрофон на колонку, и зал пронзил резкий, неприятный писк. Учительница облегченно вздохнула.


– К сожалению, произошла трагедия, – начала она. – Одна из наших учениц погибла, и мы вынуждены завершить танцы. Сейчас вас заберут родители, мы уже обзваниваем всех. Прошу вас оставаться на местах, мы никого не выпустим, пока родители не приедут. Полиция уже разбирается.


Это заявление вызвало еще больший шум, чем был раньше. Эли дрожащими пальцами вытащила телефон из сумочки, чтобы позвонить отцу, но тот опередил ее, оставив несколько пропущенных. Холодок пробежал по спине девушки. Она набрала номер.


– Эли, ты в порядке? – раздался взволнованный голос в трубке, как только ответили на звонок.


Элисон вновь попыталась сглотнуть ком в горле и прохрипела:


– Да, пап, со мной все в порядке. Ты приедешь?

– Я уже еду, буду через несколько минут. Пожалуйста, держись поближе к учителям.


Девушка рассеянно кивнула, не сразу осознавая, что отец этого не видит. Затем спохватилась и ответила:


– Да, конечно, мы с Бритт держимся вместе.


Разговор был завершен, и Эли не знала, куда себя деть. Папа просил ее держаться ближе к учителям, но девушка совершенно не хотела подходить ни к кому из них. Они сейчас были заняты поддержанием порядка, на отдельного ученика у них времени не было. Нужно было всех распустить по домам.


Бритт все так же хранила молчание, но держалась рядом. Обе были глубоко потрясены случившимся, страшные картины никак не шли из головы. Элисон сомневалась, что вообще когда-либо забудет то, что увидела. Ее мозг успел провести параллель с Эвелин МакХейл, которая спрыгнула с Эмпайр Стейт Билдинг в Нью-Йорке. Она приземлилась на крышу машины, смяв ее своим телом, но все еще оставалась бесконечно красивой. Она упала на спину, лодыжки были скрещены, а одна рука поднесена к лицу, так что создавалось ощущение, будто Эвелин просто спит. Если бы не иссиня-красная полоса на шее Патрисии, по ней тоже можно было бы сказать, что она спит.