Евгений Семченко
Дыхание

Рассказ в одной главе

Вода всегда была для Вени самым честным веществом: она не умеет притворяться воздухом, не изображает из себя смысл, не строит из пузырьков философию. Она просто принимает форму того, что ее держит. В отличие от людей.

В тот вечер ванна была наполнена до края, как будто сама квартира решила утопить себя изнутри, чтобы не слушать собственные стены. Веня опустился в воду осторожно, будто входил в чужую память, где можно поскользнуться на чужой мысли.

Он заранее снял с запястья часы: время, лишенное наблюдателя, становится не столько минутами, сколько вязким зверьком, который бродит по комнате и нюхает углы. На кафеле лежала полотенцевая белизна, похожая на страницы, которые не успели испачкать правдой. С потолка свисала лампочка, тусклая, как мораль в коммунальной кухне.

Он глубоко вдохнул, так глубоко, что легкие слегка обиделись. Потом еще раз. И еще. И вдруг понял, что вдохи могут быть последними не потому, что их мало, а потому, что их слишком много, и каждый следующий кажется излишней роскошью, нежной кражей у будущего.

Веня погрузился.

Под водой мир утратил слова. Остались только формы и звук, пропущенный через жидкую линзу. Вода всегда проводит звук так, как совесть проводит чужую боль: без фильтра, сразу в сердце, но с непонятной задержкой. И вот, когда его мысли начали растворяться, как сахар в чайной ложке, и тело стало тяжелым и спокойным, как будто наконец согласилось с решением головы, он услышал снизу – не сразу словами, а сначала ритмом – удары.

Не в дверь. Не по батарее. По чему-то мягкому.

И вслед за этим – сдавленный женский звук, который нельзя было назвать ни криком, ни плачем. Скорее, попытка воздуха стать голосом и не справиться.

Сначала Веня решил, что это его собственное сердце. Но сердце не ругается матом.

Снизу шла ссора, такая плотная, что ее можно было резать ножом и подавать на тарелке. Мужской голос, широкий, как лестничный пролет, и женский, тонкий, как трещина в стекле. И снова – удар, после которого женский звук становился еще более водяным, словно ее тоже пытались утопить.

Веня лежал под водой, а вода лежала на нем. В какой-то момент ему показалось, что он уже не в ванной, а в стеклянном аквариуме на витрине, где выставляют человеческие решения: вот это «уйти», вот это «остаться», вот это «помочь», а вот это «не влезать». И в каждом – маленькая табличка с ценой.

Легкие болезненно напомнили о себе. Грудь дернулась, как если бы кто-то снизу дернул за веревку. Он вынырнул резко, разрывая поверхность, как будто рвал тонкую пленку между «еще» и «уже поздно».

Воздух вошел в него жадно, с шипением, как вино в стакан. Перед глазами поплыл кафель, лампочка стала двойной, и одна из лампочек, как ему показалось, усмехнулась.

– Нет, – сказал он вслух, хотя никого кроме воды и отражения не было. – Не сегодня.

Он выбрался из ванны, как будто лез из колодца. Ноги были чужими: они плохо понимали, что от них хотят. Руки дрожали, будто он только что держал в них не собственное тело, а чью-то судьбу.

Он накинул халат, не вытершись. Вода стекала по нему, как доказательство того, что он все еще существует. В прихожей он на секунду остановился у зеркала. Из зеркала смотрел молодой человек с мокрыми волосами и лицом, на котором усталость спорила с решимостью. Он был похож на героя, которого забыли дописать.

Снизу опять донеслось – уже через воздух, грубо и отчетливо:

– Ты вообще понимаешь, кому ты обязана?!– Пожалуйста…– Я сказал: молчи!

Слова были такими, что их хотелось мыть.

Веня схватил ключи и выбежал на лестницу.

Лестница пахла старым супом и чужими оправданиями. На площадке между этажами стояли два велосипеда, один из которых давно не ездил: у него был спущен воздух, и это показалось Вене знакомым. Он спустился на этаж ниже и остановился у двери, из-за которой лилась ссора.

Дверь была обычной, коричневой, с глазком. Такая дверь никогда не признается, что она слышит.

Веня позвонил.

Тишина.

Потом – быстрые шаги, и дверь распахнулась. На пороге стоял мужчина: широкоплечий, с лицом, на котором природа пробовала лепить человека, но остановилась на версии «хозяин гаража». Глаза у него были почти веселые, как у тех, кто уверен, что мир принадлежит им по праву кулака.

– Ты кто? – спросил он, будто Веня пришел не из соседней квартиры, а из другой реальности.

За его плечом, в полумраке коридора, Веня увидел девушку. Ее звали Варя – он узнает это потом, но сейчас она была просто женским присутствием, сжатым в точку у стены. На щеке у нее проступало что-то красное, не то румянец, не то след. Глаза – огромные, как будто она давно не дышала.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.