Евгений Гаглоев
Марголеана. Книга 3. Имя мне Месть

© Е. Гаглоев, текст, 2025

© ООО «РОСМЭН», 2025

Глава 1
Три окровавленных тела

Сильный ветер разогнал серую мглу, висевшую между старыми строениями порта последние несколько часов. Из-за плотного тумана невозможно было разглядеть что-либо на расстоянии вытянутой руки, но мощные порывы воздуха гнали его прочь, безжалостно разрывая в клочья.

Раскачивались ночные прожекторы и электрические провода, трещали ветки деревьев. Ветер проникал сквозь многочисленные щели в стенах старых ангаров и протяжно завывал потревоженным призраком, словно ему мало было ужасов, уже случившихся в городе этой ночью.

До рассвета оставалось еще несколько часов, и к прожекторам присоединились яркие всполохи мигалок – полицейских машин становилось все больше. Сирены никто не включал, они уже были не нужны. Тишину нарушали лишь ветер, дребезжащий листами старого железа, и трескучие звуки раций, по которым встревоженно переговаривались служители закона.

Следователь Андрей Чехлыстов ворвался в здание старого заброшенного склада одним из первых. Этот ангар, облюбованный крысами и затерянный на самых дальних задворках порта, был ему хорошо знаком. Он уже был здесь недавно в связи с гибелью паренька по кличке Рыжий. Тогда Андрей приезжал сюда с напарником Юрием Карамзиным, который ныне тоже был мертв.

И вот он опять стоит в этом жутком помещении, пропахшем кровью, сыростью и застарелой ржавчиной, испытывая стойкое ощущение дежавю. Снова ночь, портовая зона, туман… И новое происшествие, от которого кровь стынет в жилах.

Полиция прибыла к заброшенному складу очень быстро, через несколько минут после поступившего на пульт звонка. Этой ночью случилось много всего, и звонок, раздавшийся вскоре после полуночи, стал последней каплей. Точкой в затянувшемся кошмаре, начавшемся сразу после похищения про́клятого венца Марголеаны из Исторического музея. Чехлыстов и представить не мог, во что все это выльется. Столько трупов, столько скелетов, обнаруженных в пыльных семейных шкафах! Столько грязи и тайн, раскрытых самым кошмарным способом!

Но все-таки дело было почти закончено. Благодаря расследованию, начатому частным детективом Романом Кукушкиным и его мальчишками, Андрею уже было многое известно. Конечно, все эти события будут иметь последствия, которые предстоит разгребать еще очень долгое время. Чехлыстов только что побывал в особняке Решетниковых, где произошла настоящая кровавая бойня. Вид обнаруженных тел все еще стоял у него перед глазами. Журналисты вцепятся в эту историю мертвой хваткой, в этом он тоже был уверен. А сколько всего придется объяснять начальству! Как описать в рапорте события, объяснения которым просто нет, и не прослыть при этом конченым психом? Андрей и сам ни за что не поверил бы в произошедшее, если бы не видел все собственными глазами.

Кто бы мог подумать, что ограбление Исторического музея обернется такими ужасами? И ведь действительно виновато проклятие, другого объяснения всему случившемуся просто невозможно найти. Запутанная история, начавшаяся много лет назад, в которую оказалось втянуто столько людей. А случилось все из-за чертовой хрустальной короны, все слухи о которой оказались шокирующей правдой.

Это было самое жуткое дело в его практике.

Полицейские, ворвавшиеся в темный ангар, быстро рассредоточились по всему помещению, осветив фонариками огромное пространство.

Андрей быстро осмотрел большой главный зал и перешел в соседнее помещение. Там он сразу увидел большущую дыру, зиявшую в высоком потолке. Раньше ее точно не было. Пол под дырой был завален кусками ржавого железа, камня и гипсокартона. А среди обломков, припорошенных темной пылью, лежали три неподвижных окровавленных тела.

Двое молодых парней и девушка. Чехлыстов почувствовал, как его сердце пропустило пару ударов. Он отлично знал всех троих. Студенты с археологического факультета, практиканты Исторического музея, поневоле оказавшиеся втянутыми в эту грязную историю, связанную с про́клятым венцом. Андрей подошел ближе, осветив их лучом фонарика. Когда он понял, что они действительно не шевелятся, его будто обдало потоком ледяной воды.

И как он сообщит об этом Роману Кукушкину?

Глава 2
Какое-то время назад

– Что?! – взорвался Андрей, пораженный внезапным признанием жены. – И долго ты собиралась молчать?

Марина нервно вздрогнула. Человек двадцать посетителей больницы обернулись на крик, а дежурная медсестра, сидевшая за столиком в коридоре, укоризненно покачала головой. Андрей, поймав настороженные взгляды, продолжил уже гораздо тише.

– А ну, выкладывай все немедленно! Если у меня из-за тебя будут проблемы… снова… даже не знаю, что с тобой сделаю! – грозно пообещал он.

Роман Кукушкин, замерев на соседнем стуле, заинтригованно взглянул на притихшую Марину. О ее журналистских расследованиях он знал не понаслышке еще с тех пор, когда работал в полиции. Да, время от времени Марина выдавала сенсационные разоблачительные статьи, которые принесли ей репутацию одной из лучших журналисток города, но гораздо чаще попадала в неприятности, причем втягивала в них всех, кто оказывал ей какую-либо помощь в расследовании.

– Андрюш, ты только не обижайся. Говорю же, рано или поздно я все тебе рассказала бы. – Марина с виноватым видом плюхнулась на свободный стул напротив мужа. – Но Ирина попросила меня держать язык за зубами, обещая за это эксклюзив. И я повелась на ее уговоры, предвкушая громкий материал. Но теперь она мертва… А я признаю свою оплошность. И теперь нет смысла держать данное ей слово.

Андрей шумно задышал, с трудом сдерживаясь.

– Когда вы с ней познакомились? – спросил Роман, желая хоть немного разрядить обстановку.

– Впервые я увидела ее пару месяцев назад, – начала вспоминать Марина. – Ирина отыскала меня в соцсетях, написала мне, и мы договорились о встрече.

– Почему именно тебе? – гневно бросил Андрей.

– Потому что я хорошо знала ее старшую сестру. Мы ведь с Олесей частенько пересекались по работе. Ирина хотела поговорить, узнать, чем в последнее время занималась сестра. Но я мало чем могла ей помочь, она ведь не учла специфику нашей работы. Свободный журналист – это волк, а волка, как известно, ноги кормят. Любой из нас, уж если нащупает какую-то интересную тему для статьи, не станет делиться с коллегами, чтобы они не превратились в конкурентов.

– Те еще волки, – недовольно хмыкнул Чехлыстов.

– Олеся незадолго до исчезновения действительно на что-то напала, и эта история дико ее взбудоражила. Вот и все, что мне на тот момент было известно. Она ни с кем не откровенничала, да и меня, если честно, эта история не слишком интересовала, пока Коломейцева не пропала. А потом у меня на пороге вдруг появляется ее младшая сестра… Естественно, меня одолело любопытство!

– Что было дальше? – поинтересовался Роман.

– Ирина немного рассказала мне о себе, и я пожалела девчонку. Олеся много для нее значила. Родителей они лишились рано. Младшая сестра попала в интернат, а старшая в силу разных причин не могла забрать ее к себе, но при этом они часто виделись и продолжали общаться. Олеся получила образование, стала работать и хорошо зарабатывать. И вот наконец она пригласила Ирину переехать к ней, но тут вдруг исчезла… Разумеется, Ирина хотела ее найти. Я согласилась помочь, и мы вместе начали копаться в этой запутанной истории. Поговорили с мужем Олеси, Валерием. Он был уверен, что к ее исчезновению имеет отношение семейство Решетниковых. Дескать, Олеся нашла на них что-то, и это могло стать настоящей сенсацией. Валерий утверждал, что случившееся как-то связано с антиквариатом, что в их строительной компании творятся очень темные дела. Да вы сейчас и сами это понимаете. А потом Валерий Коломейцев погиб… И теперь я думаю, что его смерть не была случайной. Слишком уж вовремя она случилась.

– Мы знаем, что после исчезновения жены Коломейцев какое-то время следил за особняком Решетниковых и однажды увидел там что-то, – заговорил Андрей. – Он заявился в Исторический музей к Константину Перелозову и устроил там скандал… Очень скоро оба оказались мертвы. Затем погибает бизнесмен Игорь Макаров, невольно ставший свидетелем их ссоры.

– И его подруга, гадалка Вероника, – глухо добавил Роман.

– Но мы не знаем точно, связаны ли эти события, – взглянул на него Андрей.

– Согласись, это очень странно. Целая цепочка смертей, причем все погибшие знали друг друга, – возразил Кукушкин.

– О чем вы? – тут же заинтересовалась Марина. – Может, поделитесь?

– У тебя еще хватает наглости просить об этом? – возмутился Чехлыстов. – Скажи спасибо, что я тебя не арестовал за сокрытие информации!

– Так я ничего не скрываю, – запротестовала Марина. – Но мне ведь интересно, что такого мог узнать муж Олеси Коломейцевой, что это стоило ему жизни?

– Или всем, кто как-то причастен к этим темным секретам, – заметил Роман.

– Вот и Ирина Муртазина тоже хотела выяснить, – продолжила рассказ журналистка. – Девица была очень ушлая и хитрая. Каким-то способом ей удалось устроиться на работу в особняк Решетниковых, и там она начала собственное расследование. Мы с ней постоянно были на связи. И тут недавно она приносит мне старинный антикварный канделябр, покрытый пятнами засохшей крови. Я тогда еще просила тебя помочь с отпечатками, помнишь?

Андрей молча кивнул.

– Ничего нового мы не выяснили, лишь то, что отпечатки принадлежат давно погибшей девушке. И неизвестно, сколько лет они уже на этом канделябре… – пояснила Марина Роману. – Мы хотели обратиться в полицию… Сейчас я понимаю, что это нужно было сделать с самого начала, но Ирина вдруг начала собственную игру. Перестала мне звонить, не отвечала на мои звонки. Но меня не проведешь, я сразу заподозрила неладное. Думаю, она что-то выяснила и начала шантажировать неизвестного злоумышленника. Девчонка небогатая, всю жизнь едва сводила концы с концами. А тут такая возможность! Небось сразу забыла о своей жажде правосудия. А потом я узнаю, что ее убили… Кстати, вы нашли у нее этот канделябр?

– Никаких канделябров в ее вещах не было, – отрезал Андрей. – Но она не стала бы хранить его на виду, если это и правда предмет шантажа.

– Не стала бы, верно, – согласилась Марина. – А что говорят другие обитатели особняка?

– Экономка была не слишком довольна ее работой, – сообщил Чехлыстов. – Так и прыскала ядом.

– Вам нужно пообщаться с их садовником. Кажется, его зовут Сергей, – подсказала Марина. – Они с Муртазиной встречались. Подозреваю, что он помогал ей в ее авантюрах. Если Ирина обнаружила канделябр где-то в доме, парень наверняка в курсе.

– Мы немного с ним поговорили, – признался Андрей, поглядывая на снующих мимо санитаров. – Правда, без особого толку. Садовник упорно делает вид, что ничего не знает.

– А может, и правда не знает? – предположила Марина. – Ирина была девушкой весьма предприимчивой. Вполне вероятно, что она не говорила ему всего.

– Даже если и говорила, то он теперь помалкивает, опасаясь лишиться работы, – догадался Роман.

Андрей придерживался того же мнения. Он вспомнил свой недавний разговор с садовником Сергеем во время опроса всех обитателей особняка Решетниковых по поводу случившегося.

Экономка Эмма Викторовна сразу заявила, что собиралась увольнять девчонку, потому что та была нерасторопной и необязательной, нарушала распорядок и вообще частенько ночами болталась неизвестно где. «И вот к чему это привело!» – гневно закончила она свой рассказ.

А вот молодой садовник Сергей заметно волновался. Это было видно невооруженным глазом. Парень старался не смотреть на сидевшего перед ним следователя, бледнел, потел, то и дело сжимал и разжимал кулаки, не зная, куда деть руки.

– Повторяю, мне нечего вам сказать…

– Я слышал, вы с ней встречались, – без обиняков заявил ему Чехлыстов. – Если это правда, ты должен что-то знать. Наверняка она держала тебя в курсе своих дел.

– Встречались?! С чего вы это взяли? – опешил садовник.

– Так встречались или нет?

– Ну… Поцеловались пару раз. – Парень смущенно пожал плечами. – Ничего серьезного. А что, вы меня в чем-то подозреваете?

– А есть повод?

– Послушайте… – Сергей замялся. – Да я знал ее всего пару недель. Девчонка симпатичная. Была… Сами понимаете, мне стало интересно, да и она вроде не возражала. Ну провели вместе несколько приятных часов… Но никакими секретами Ирина со мной не делилась.

– Где ты был в ночь убийства?

– Здесь, в доме. Спал в своей комнате. И экономка может это подтвердить. Она допоздна в кухне чем-то занималась. Чтобы выйти, мне пришлось бы пройти мимо нее. Эмма Викторовна меня заметила бы.

– Убийство произошло не так далеко от особняка. Ты мог запросто выбраться через окно, прикончить Муртазину, а затем незаметно вернуться.

– Но я этого не делал! – возмутился садовник.

– Ирина что-то рассказывала о своей семье?

– Нет, никогда.

– О своих делах вне особняка?

– Нет!

– Странно. Обычно люди всегда разговорчивы с теми, с кем… приятно проводят время. Может, ты пытаешься кого-то выгородить? Хозяев дома опасаешься? – напрямую спросил следователь.

– С чего мне это делать? – вспылил Сергей, но тут же поник. – Не то чтобы опасаюсь… Просто это очень хорошая работа, и не хотелось бы ее терять. Скрывать мне нечего, но вдруг им не понравится, что я тут с вами так долго болтаю? И так прославились на весь поселок – разговоров теперь не оберешься. А Иринка мертва, и этого не изменить…

– Но мы должны найти ее убийцу. Или убийц. А ты совсем не хочешь помочь, хотя вы с ней были близки.

– Я просто не знаю, что еще вам сказать, – стоял на своем садовник.

И большего Андрей не смог от него добиться.

Но теперь, услышав о пропавшем канделябре, Чехлыстов понял, что нужно пообщаться с Сергеем еще раз. Возможно, даже придется немного на него надавить… В этот момент в кармане Андрея ожил мобильник. Чехлыстов бросил недовольный взгляд на сидевшую перед ним Марину, достал телефон и включил связь.

Звонили из криминалистической лаборатории.

– Андрей, пришли результаты дактилоскопической экспертизы, – раздалось в трубке. Динамик работал довольно громко, Роман и Марина слышали каждое слово. – Есть совпадение по отпечаткам.

– Сняли пальчики с рукоятки вил, – пояснил Чехлыстов Роману. – И что, кому они принадлежат?

– Сергею Борисову.

– Садовнику?! – ужаснулась Марина, услышав названное имя. – Вот тебе раз.

Андрей торопливо поблагодарил собеседника за информацию и отключил связь.

– Ну что, надо брать, – вздохнул он. – Позвоню своим…

– Господи, – потрясенно выдохнула Марина, пока он набирал номер. – Ну естественно, вилы принадлежат садовнику! Наверняка он не раз их использовал при работе. И они с Ириной встречались… Что, если она ему изменила, а парню это не понравилось?

– Тогда все твои гипотезы о теории заговора идут к черту, – спокойно заметил Роман. – Обычное убийство из ревности, не имеющее никакого отношение к Коломейцевым и остальным погибшим.

– Ага, – фыркнула Марина. – Уж слишком все просто получается. Ты сам-то в это веришь?

– Я уже не знаю, чему верить, – устало признался Кукушкин. – Но садовника и правда лучше поскорее задержать. Нужно разобраться в этой чертовщине, пока кто-нибудь еще не пострадал.

Полчаса спустя оперативная группа во главе с Андреем Чехлыстовым приехала в особняк Решетниковых, чтобы арестовать Сергея Борисова. Но молодого садовника в имении не оказалось. Дверцы шкафов в его комнате были распахнуты настежь, одежда, обувь, документы и личные вещи исчезли. Все указывало на то, что парень сбежал незадолго до приезда полиции.

Глава 3
В центре внимания

На церемонию прощания с Артуром Решетниковым пришло огромное количество народу. Даша лично знала лишь пару десятков человек, которые часто бывали в их доме, – в основном партнеры по бизнесу ее отца и коллеги Артура по работе. Всех остальных она видела впервые.

Члены семьи усопшего стояли в центре большого траурного зала у блестящего деревянного гроба, заваленного многочисленными венками, окруженного вазами с букетами цветов и горящими свечами.

Даша с матерью расположились позади невысокого кресла, в котором сидела бабушка Зинаида, скрывавшая лицо под густой черной вуалью. Старуха хранила молчание и даже не шевелилась, будто статуя, высеченная из черного мрамора.

Стоявший рядом с ней отец Даши нервно поглядывал по сторонам. К нему то и дело подходили люди в черных одеждах; мужчины жали руку, женщины обнимали, а он сдержанно благодарил их за слова соболезнования. Церемония длилась уже почти час, но толпа не иссякала, а у дальней стены зала собралось бесчисленное множество журналистов и репортеров, снимавших происходящее. Интересовало их не горе богатой и известной в городе семьи, а тот факт, что Артур Решетников оказался хладнокровным убийцей.

Даша до сих пор не верила в то, что случилось. Расследование громкого дела продолжалось. Она недавно общалась с Егором Кукушкиным, и он обо всем ей рассказал.

Ее дядя Артур, с которым она жила под одной крышей с рождения, помогал своему отцу убивать людей и после его смерти тайно продолжил ужасный бизнес по торговле донорскими органами. Степан Бузулуцкий едва не стал его очередной жертвой, но вмешался таинственный убийца…

Артур. Даша видела его каждый день. Почти каждое утро они завтракали за одним столом. Даша и представить не могла, что ее дядя хранит такой жуткий секрет. Другие члены семьи были потрясены не меньше Даши, разве что отец держался спокойнее остальных. У девушки даже зародилось ужасное подозрение – а что, если он был в курсе происходящего? За отцом водилось немало грехов. Владимира Решетникова частенько обвиняли в связях с бандитами. Что, если он имел долю в подпольном бизнесе своего брата? Ведь удавалось же ее дяде столько лет водить всех за нос.

Потрясенная догадкой, Даша нервно вздрогнула. Почувствовав это, мать ласково обняла ее за плечи. Бабушка Зинаида издала чуть слышный стон. Похоже, она с трудом сдерживалась, хоть со стороны и выглядела вполне спокойной.

Вообще вокруг творилось что-то страшное. Даша не переставала об этом думать. Горничная Ирина убита. Садовник Сергей, которого обвиняли в ее смерти, где-то скрывался. Даша хорошо знала обоих и не могла поверить в случившееся. Все вокруг были уверены, что парень убил Ирину из ревности, за то, что она изменила ему с кем-то другим. А Даша даже не подозревала, что они встречались.

От всего этого голова шла кругом. Даше так не хватало Егора; хотелось обнять его, прижаться к его теплой груди. Скрыться от всех хоть на несколько минут.

Но Кукушкина не было поблизости, девушка сама попросила его не приходить на похороны, потому что боялась, что отец сдержит угрозу. Влюбленные договорились встретиться позже этим вечером.

Зато явилась верная подруга Виктория. Даша видела ее в первых рядах по ту сторону блестящего гроба. Вика в элегантном черном платье, черных кружевных перчатках, лакированных туфлях и черных очках не сводила с Даши глаз. Хорошо, что хоть не снимала происходящее на камеру. Увидев, что Даша на нее смотрит, Сазонова чуть заметно помахала ей рукой. Девушка молча кивнула в ответ.

Бабушка снова тихо всхлипнула, и Даша с тяжелым вздохом положила руку ей на плечо. Вот кому сейчас приходилось тяжелее всего. Конечно, Зинаида любила своих сыновей, хотя их трудно было назвать хорошими людьми.

Еще предстояло выдержать похороны и поминальный обед. И вездесущих журналистов, которые так и засыпали членов семьи бесцеремонными вопросами об Артуре и его подпольном бизнесе. Даша всей душой надеялась, что всем членам семьи хватит сил пережить этот непростой день.

Через несколько часов, когда все наконец закончилось, обитатели особняка Решетниковых вернулись домой и разошлись по своим комнатам. Бабушка прилегла немного отдохнуть, а отец как ни в чем не бывало отправился в офис своей строительной компании. Даже в такой день он не мог отложить дела. А может, надеялся отвлечься от всех этих ужасов? Даша хорошо его понимала. Она и сама с радостью уехала бы куда-нибудь подальше, но не могла оставить мать одну решать накопившиеся проблемы.

Однако вскоре выяснилось, что Наталья в ее помощи не нуждается. Они с Эммой Викторовной затеяли уборку в опустевшей комнате горничной, затем планировали разобрать вещи в комнате Артура, навести порядок после обыска, учиненного полицейской бригадой. Мать сама предложила Даше куда-нибудь съездить, чтобы немного развеяться. Поэтому, когда позвонила Виктория, Даша согласилась посетить с ней торговый центр «Бальзак», посидеть в кафе, побродить по многочисленным магазинчикам, возможно, купить что-нибудь из одежды. Ей сейчас это было просто необходимо.

Через час они с Викой встретились в огромном атриуме супермаркета. Сазонова, по обыкновению, вещала что-то в свою камеру. Даша подошла сзади и легонько похлопала ее по плечу.

– Боже! – Сазонова едва не уронила штатив. – Разве можно так подкрадываться?

– Ты что-то вся на нервах, – отметила Даша.

– Да, прости. Если уж мне не по себе, представляю, что ты сейчас чувствуешь. Пойдешь завтра на практику?

– Конечно, – кивнула Даша. – А как иначе?

– Ну… – Вика взяла ее под руку, и подруги зашагали по ярко освещенному центральному проходу, рассматривая сверкающие витрины магазинов. – Могла бы и не ходить. Преподаватели все поняли бы и вошли бы в положение. Такая трагедия, душевные переживания и все такое…

– Наоборот, мне уж лучше с вами, – возразила Даша. – Чтобы поскорее забыть обо всем.

– Кстати, как прошли похороны? Я не стала задерживаться, уехала сразу из зала прощания.

– Я заметила, что тебя нет.

– Просто не люблю это все. Особенно когда гроб опускают в свежую могилу, а все вокруг стоят с такими лицами… Брр! – Вика передернула плечами.

– Думаешь, кто-то любит? – Даша тяжело вздохнула. – Но семья заказала кремацию, а это несколько легче переносится. Никакого гроба, просто небольшая урна, которую можно поместить в колумбарий или закопать в могилу ближайшего родственника. Но не при таком большом скоплении народа… Я сегодня в зале просто не знала, куда деваться. Ты же помнишь, я терпеть не могу толпы.

– А я вот люблю быть в центре внимания. – Вика убрала камеру в сумочку.

– Кто бы сомневался! Сколько подписчиков сейчас у твоего блога?

– Да я давно уже не считаю, – с улыбкой отмахнулась Сазонова и вытянула шею, заметив небольшой бутик париков поблизости. – Господи! Ты только взгляни!

Даша опомниться не успела, как Вика затащила ее в магазин. Они оказались среди разноцветных пластиковых голов с самыми разнообразными париками. Головы ровными рядами стояли на стеклянных полках и смотрели на девушек безжизненными пластиковыми глазами.

– Тебе нужен парик? – удивилась Даша, не понимая восторга подруги. В окружении манекенов она чувствовала себя как-то неуютно.

– Это же лучший способ изменить свою внешность! Или сделать ее более загадочной. – Вика схватила ближайшую голову с париком-каре из блестящих красно-черных волос и помахала ею у Даши перед носом. – Как думаешь, мне пойдет?

– Понятия не имею. Но зачем тебе это нужно?

– Это для моего блога. Есть у меня парочка интересных идей, но для этого мне нужно слегка измениться.

– Будешь снимать видео на несколько персонажей? – рассмеялась Даша. – Видела подобное у кого-то в блоге.

– Возможно, – уклончиво произнесла Вика, а затем попросила продавщицу помочь ей с примеркой.

Они застряли почти на сорок минут. Вика примеряла один парик за другим, Даша сидела в кресле напротив примерочной кабинки и хохотала, снимая подругу на телефон. Уж больно смешные позы принимала Вика, меняя облик с помощью разных причесок.

Наконец она выбрала два парика, порадовав продавщицу, которая уже начала недовольно вздыхать, наблюдая, как Вика меняет один парик за другим. Сазонова купила то самое красно-черное каре и еще дорогой парик из длинных темных волос, в котором очень напоминала саму Дашу.

Когда Вика примерила его и расчесала искусственные пряди, Даше стало не по себе.

– Господи… Я будто в зеркало смотрюсь, – призналась она.

– И правда, – согласилась Вика, пристально разглядывая свое отражение. – Мы с тобой как сестры. Разве можно такое упустить?

Расплатившись, они отправились в ближайшее кафе. Даша гадала про себя, что же такое задумала Вика и зачем ей эти парики. Но Сазонова, похоже, не собиралась ничего объяснять, и Даша решила не задавать лишних вопросов.

До встречи с Егором оставалось полтора часа.

Глава 4
Полицейский отчет 1680 года

Вечером Егор с Дашей собирались проведать Степана в больнице, а пока, вспомнив данное приятелю обещание, Кукушкин принялся искать фотографии студентов университета в памяти своего телефона.

Егор отлично помнил, как по просьбе декана он и еще несколько ребят фотографировали новые группы университета. Снимки делали на дорогую профессиональную камеру, но некоторые Егор дублировал на телефон. И загадочная Елена, если только она училась в их универе, точно должна была найтись на одном из этих групповых снимков.

Он почти час рассматривал многочисленные фотографии. Здесь были изображены все новички. Почти всех этих ребят Егор видел на практике в Историческом музее. Но Елены среди них не оказалось. Значит, она не студентка. Но кто тогда?

Пролистав все фотографии, Егор отправил Степану сообщение: «Твоей Елены нет в числе студентов». Бузулуцкий ответил пару минут спустя: «Понятно. Но тогда как она проникает в музей? Кого попало охранники туда не пускают».

«Спросишь ее при следующей встрече», – напечатал в ответ Егор и усмехнулся.

Затем отбросил телефон и откинулся на спинку кресла. До встречи с Дашей оставалось еще немного времени. Егор сидел в гостиной, а перед ним на журнальном столике лежала та самая книга, из-за которой они пережили такие ужасы в Белогорах.

Подшивка была открыта – видимо, отец читал накануне вечером. Егор придвинул ее к себе и с любопытством начал перелистывать потрепанные страницы.

Он хорошо помнил, как книга была нужна тому жуткому типу, нынешнему обладателю про́клятого венца Марголеаны. Ради нее он даже пошел на убийство безвредной старухи.

Держать ее в квартире было довольно опрометчиво, Егор только сейчас это понял. Интересно, почему отец не отнес ее в детективное агентство? По крайней мере, в его кабинете есть сейф. Надо бы ему подсказать… А пока, пользуясь тем, что у него еще есть свободное время, Егор сфотографировал все страницы пухлой подшивки на свой сотовый телефон. Так, на всякий случай.

Внезапно его внимание привлекла не очень четкая ксерокопия старинного письма, написанного на французском языке изящным почерком с завитушками. К копии было прикреплено несколько листов с переводом письма на русский язык.

«Выдержки из полицейского отчета господина Габриэля Вернье касаемо обстоятельств смерти Марголеаны Монвуазен, а также событий, имевших место в деревне Йевр-ле-Шатель в январе 1680 года», – гласила надпись в верхней части первой страницы.

Поначалу Егор хотел лишь просмотреть текст, но неожиданно чтение его увлекло, и вскоре он понял, что не остановится, пока не изучит документ до конца. Сварив кофе, Кукушкин расположился прямо в кухне, открыл подшивку на обеденном столе и продолжил знакомиться со старинными записями, сделанными в семнадцатом веке.

…Поздним вечером в начале января 1680 года, когда на улицах Парижа окончательно сгустилась тьма, в дверь моего дома громко постучали. Кляня про себя столь позднего посетителя, я пошел открывать, на всякий случай вооружившись длинной кочергой. На пороге стоял тощий парнишка лет шестнадцати в потрепанной одежде.

– Месье Габриэль Вернье? – деловито осведомился он.

– Да, – удивленно ответил я, рассматривая пришельца.

Он был высок и, несмотря на худобу, плечист, его волосы отливали медью и золотом, а в желто-зеленых глазах плясали бесенята. Увидев в моей руке кочергу, он усмехнулся:

– Вы приготовили это для меня?

– Думаю, тебе не хуже моего известно, какой сброд околачивается на улицах по ночам. Так что тебе нужно?

– Меня прислала за вами хозяйка, месье. Дело пахнет большими деньгами, поэтому не могли бы вы прямо сейчас отправиться со мной? Я провожу вас, так что можете оставить кочергу дома.

– Для начала назови мне свое имя, мальчишка.

– Арбогаст, – ответил тот и оскалил зубы в широкой улыбке.

– Странное имя для уличной шпаны.

– Я уже давно не шпана, месье. А если мое имя вам не по душе, можете называть меня как вам будет угодно.

– Хорошо же, Арбогаст, – смирился я. – Так на кого ты работаешь?

– Хозяйка просила не называть ее имя, но, уверяю вас, она весьма богата, и вы не пожалеете, что согласились поработать на нее.

– Но я еще не давал своего согласия, – проворчал я. – Откуда она меня знает?

– Но как же, месье Вернье? Всем известно, что вы не только служите в полиции, но и оказываете частные услуги, особенно когда нужно кого-нибудь или что-нибудь найти. Говорят, во всем Париже нет никого лучше вас, месье. Вот она и направила меня к вам. Главное, чтобы все осталось в секрете. Скоро сами поймете почему.

Я был весьма заинтригован. К тому же лишний заработок никогда не помешает.

– Что ж, Арбогаст. – Я набросил на плечи плащ, надел любимую шляпу. – Веди меня.

И мы двинулись по узким темным улочкам Парижа. Арбогаст всю дорогу болтал о разных пустяках, расспрашивал о моей службе в полиции. Я особо с ним не откровенничал. Ни к чему этому прощелыге знать о делах полиции. Но надо отдать парню должное – хоть он и трепался не умолкая, о своей хозяйке не сказал ни слова, даже когда я задавал ему вопросы. Просто уходил от темы.

Когда мы пришли по нужному адресу, стало ясно, к чему такая таинственность. Я отлично помнил этот мрачный дом. Два месяца назад мне пришлось быть здесь по долгу службы, чтобы произвести арест одной печально известной колдуньи, причастной к убийству нескольких сотен человек. Зима в этом году выдалась малоснежная, и в саду, окружающем строение, все еще зияли десятки глубоких ям, из которых полицейские несколько дней извлекали человеческие останки.

Свет в окнах дома не горел, а внутри стояла мертвая тишина. Арбогаст толкнул дверь и пригласил меня войти. Следуя за шустрым мальчишкой, я поднялся на второй этаж, и вскоре мы оказались в небольшой сумрачной комнате с низким потолком. В камине у дальней стены полыхал огонь. Перед ним в резном кресле сидела молодая женщина в дорогом платье.

– Месье Вернье, – произнесла она, приветствуя меня кивком. – Рада, что вы согласились прийти.

Арбогаст исчез так бесшумно, что я даже не заметил, когда это произошло.

– Вы узнаете меня? – тихо осведомилась женщина в кресле.

– Догадаться нетрудно, мадам. Этот дом принадлежит семейству Монвуазен. Хозяйка недавно была арестована и сидит в тюрьме. Муж ее мертв. Следовательно, вы – одна из ее дочерей?

– В смекалке вам не откажешь. Я – Маргарита Монвуазен, и моя мать действительно арестована. Я видела вас среди других полицейских, когда вы пришли за ней.

– Мы исполняли приказ лейтенанта, когда вскрылась вся правда о злодеяниях. Но зачем я здесь? Будете утверждать, что ваша мать невиновна? Что она не совершала все эти убийства, не продавала яды и не принимала участия в черных мессах аббата Гибура?

– О, она виновна, не сомневайтесь, – странным безжизненным голосом сказала Маргарита. – Скажу больше, вам известна лишь малая часть ее преступлений. Этот дом и окружающий его сад повидали немало гнусностей, но мать творила их не одна…

– Вы о пресловутом версальском шабаше? Так он действительно существует?

Все мы слышали о существовании ковена ведьм под самым носом у короля, но явных доказательств этому не было.

– Об этом вам лучше спросить у моей матери. Я никогда не совала нос в ее дела.

– Простите, но мне трудно в это поверить. Ее уже допрашивают. Каждый день полиция производит новые аресты. Шутка ли, в деле об отравлениях замешана фаворитка короля!

– Думаете, для меня это новость? Я и сама постоянно даю показания. Полиция приходит сюда почти каждый день…

– Так что вам от меня нужно?

– Моя младшая сестра Марголеана… – с ненавистью произнесла Маргарита. – Мерзавка, предавшая нашу мать и ее соратников. Все эти черные дела они творили вместе, но мать и остальных арестовали, а Марголеане удалось скрыться. Друзья помогли ей бежать и поселиться в небольшой деревушке в окрестностях Парижа, но сейчас ее там нет. Я узнала об этом лишь вчера. И я хочу, чтобы вы ее нашли! Чтобы матери не пришлось отвечать за все в одиночку. Я заплачу столько, сколько потребуется. Справедливость должна восторжествовать. Особенно теперь, когда все узнали, что мать и ее сообщники арестованы по доносу Марголеаны. Моя сестрица готовила яды, а когда за ней пришли, свалила всю вину на несчастных старух, лишь бы спасти свою шкуру. Своим предательством она способствовала аресту многих влиятельных людей. И теперь их близкие тоже ищут ее, поэтому вам лучше поторопиться.

– Но вы можете просто сообщить об этом полиции. К чему вам моя помощь?

– Дело в том, что Марголеана прихватила с собой кое-что. И эта вещь ни при каких обстоятельствах не должна попасть в руки полиции или тех, кто ее разыскивает. Я не хочу, чтобы власти знали о ее существовании. Не хочу, чтобы кто-то из вышестоящих наложил лапы на это сокровище. Мне нужно, чтобы вы нашли не только эту дрянь, мою сестрицу, но и то, что она украла у нас.

– Мне нужны подробности, – заинтересовался я.

– Я все вам расскажу. Но у меня есть одна просьба. Скорее, даже требование.

– Какое же?

– Мой слуга Арбогаст отправится с вами.

– Это так необходимо? Не люблю, когда кто-то путается у меня под ногами.

– Он мой представитель! Я дам Арбогасту строгие указания на случай всяких непредвиденных обстоятельств. Сама я не могу покинуть Париж. Пока продолжается следствие, никто не позволит мне этого сделать. Поэтому вы возьмете Арбогаста с собой. Естественно, я оплачу все ваши хлопоты, месье Вернье.

– Что именно украла ваша сестра?

– Черную корону изумительной красоты. Это старинный и очень дорогой ритуальный предмет, когда-то подаренный нашей семье одним из могущественных друзей. Самим аббатом Гибуром.

– И какова ценность этой короны?

– Многие готовы продать душу дьяволу, лишь бы только завладеть ею. Есть поверье, что корона наделяет своего носителя самыми невероятными способностями. Но владеть ею нельзя, ибо корона сама владеет избранным человеком.

– Ну хорошо, – согласился я. – А теперь расскажите мне подробности.

И Маргарита Монвуазен рассказала мне обо всем.

– Моя мать – прирожденная гадалка и провидица, – сообщила она. – Занималась она своим ремеслом вполне легально, у нее есть все необходимые на то разрешения. Весь Версаль побывал в нашем доме, многие знатные дамы, которые теперь всячески открещиваются от знакомства с семьей Монвуазен. Я способности матери почти не унаследовала, но зато Марголеана получила сполна и даже больше. Моя злокозненная сестрица способна на удивительные вещи, но только применяет эти способности отнюдь не во благо. Аббат Гибур не собирался дарить кому-либо ритуальную корону, но Марголеана вцепилась в нее мертвой хваткой. Она очаровала старика Гибура, и он не смог ей отказать! Надевая корону, моя сестрица значительно усиливает свои магические способности. Естественно, это не понравилось нашей матери и другим участникам их тайного круга, ибо не должна сопливая девчонка обладать такими впечатляющими силами… Они попытались отобрать у нее корону, и тогда Марголеана донесла на них в полицию и поведала обо всех их деяниях. Избавилась от конкурентов и преследования, а затем, когда дело запахло жареным, сбежала вместе с короной. И теперь вы просто обязаны ее разыскать!

Мы поговорили еще немного, и я согласился выполнить заказ. Позже я отправился домой, а мальчишка Арбогаст вызвался меня проводить.

– Так это все правда? – спросил я на ходу. – Рассказ твоей хозяйки о волшебной короне, дарующей магическую силу?

– Я в эти дела не лезу, месье, – пожал плечами Арбогаст. – Лишь исполняю то, что мне приказывают господа. Для этого они меня и пригласили.

– Пригласили? Откуда?

– Из мест, где обитают такие, как я, в ожидании подходящей работы.

– Ты жил в работном доме? – догадался я.

– О, где я только не жил, месье, – снова оскалился в улыбке Арбогаст. – На каких только хозяев не успел поработать!

Я отметил, что у него красивые зубы. Ровные, белые и блестящие, с чуть выдающимися клыками. Для оборванца из трущоб это было необычно. Зубы большинства ровесников Арбогаста из работных домов скорее напоминали гнилые коричневые пеньки.

– Тебе нравится служить этим людям? – поинтересовался я.

– Эта работа не лучше и не хуже других, месье Вернье. Я не жалуюсь.

– Старуху Монвуазен обвиняют в ужасных вещах. Тебе об этом известно?

– Еще бы! Об этом знает весь Париж!

– А ты знаешь что-нибудь о ее делишках?

– Только то, что известно всем, я ведь не так давно здесь работаю. Я слыхал, что богатые аристократки обращались к ведьме за ядами для своих мужей или для жен своих любовников, и она продавала им проклятые зелья.

– А что касается ее колдовства и связи с аббатом Гибуром?

– Об этом ничего не могу вам сказать, – признался парень, скользя рядом со мной проворной тенью. – Меня в такие дела не посвящали.

– Ну а корона? – спросил я. – Ты ее видел?

– О да! Она очень красива. – Его странные желто-зеленые глаза восторженно сверкнули. – Зловещей красотой, если вы понимаете, о чем я.

– Это хорошо, что тебе известно, как она выглядит. Сможешь ее узнать, если мы ее найдем.

– Едва увидев корону, вы и сами сразу поймете, что это она, месье, – с кривой усмешкой заметил Арбогаст.

Вскоре мы остановились у двери моего дома.

– Постарайтесь хорошенько выспаться, – сказал мне напоследок слуга Маргариты Монвуазен. – Завтра я подам сюда карету, как только рассветет.

– Именно так я и постараюсь поступить.

Мы попрощались, и я вошел в дом. Перед тем как лечь спать, я собрал все необходимое в дорогу, в том числе и оружие. Кто знал, что ожидало меня в этом путешествии?

Как оказалось позже, дурные предчувствия меня не обманули. Мне предстояло самое ужасное приключение в моей жизни.

Мы с Арбогастом исколесили окрестности Парижа, проехали несколько деревень, но никак не могли выйти на след неуловимой Марголеаны. Девица нигде не задерживалась подолгу. Я допрашивал соседей, местных крестьян и лавочников, вел настоящую охоту на беглянку. Едва услышав ее имя, люди принимались плеваться и хватались за обереги, опасаясь сглаза и порчи. Она и тут промышляла колдовством, и многие обращались к ней за услугами, хотя теперь отказывались это признавать.

Арбогаст все это время исполнял обязанности кучера и, посмеиваясь, наблюдал за моими безуспешными поисками.

Наконец на шестой день пути, сделав приличный крюк по окрестностям, мы оказались в небольшой деревне Йевр-ле-Шатель, куда, по слухам, отправилась проклятая сестра Маргариты. Добрались без осложнений и вскоре стояли перед домом, в котором остановилась Марголеана Монвуазен. Но двери его были заперты, и нам никто не открыл.

Арбогаст умудрился вскрыть окно, да так ловко, что я сразу понял – у мальчишки есть опыт в подобных делах. Мы забрались в дом через окно, но никого не нашли. Внутри было холодно, угли в камине давно остыли – там явно никто не появлялся уже несколько дней. Выбравшись наружу, мы остановились у своей кареты, соображая, что делать дальше.

В это время мимо проходила местная крестьянка, и я окликнул ее:

– Мадам, вы не знаете, куда делись обитатели этого дома?

– Они умерли много лет назад, месье, – сказала она, с любопытством разглядывая мой дорожный плащ.

– Нас интересует самая последняя жиличка, – подсказал Арбогаст. – Говорят, она жила здесь совсем недавно.

– О, – широко раскрыла глаза женщина. – Ведьма?

– Ведьма? – Арбогаст изобразил крайнее удивление.

– Самая дрянная из всех, о ком я слышала! Убирайтесь-ка подобру-поздорову, господа, а то как бы не нажить вам тут неприятностей. Мы здесь не привечаем тех, кто якшается с ведьмами и нечистой силой!

– Я служу в полиции Парижа, – строго сказал я. – Потрудитесь объяснить, в чем дело.

– О, прошу меня простить… Дело в том, что мерзавка приехала сюда несколько дней назад и у нас в деревне сразу стало неладно, – неохотно пояснила крестьянка. – К ней начали таскаться всякие темные личности. Не здешние, из других мест, и она творила для них всякое. Ну, знаете, гадания, ворожба, привороты… Странно, такая молодая, а уже такая сильная и опытная. Она этого не скрывала, чуть ли не сама зазывала местных жителей… Кто-то заинтересовался ее услугами, но большинству такое соседство пришлось не по вкусу! Мы сказали ей, чтобы убиралась, но ведьма лишь посмеивалась над нами. Только сами посудите, к чему женам терять мужей, а матерям лишаться детей из-за ее дьявольских козней? Мы наслышаны о том, что творят ведьмы, месье. Нам здесь, в Йевр-ле-Шатель, такого не надобно! Как-то вечером собрались наши мужики и самые отчаянные женщины да и двинулись сюда. Верховодил всеми наш трактирщик Анри. Но ведьма будто учуяла их издалека. Когда они пришли, она словно испарилась, и дом с тех пор стоит пустым. Да оно и к лучшему. Там, где появляются ведьмы, одно только горе и смерть!

И, плюнув через плечо, женщина поспешила прочь.

Арбогаст насмешливо взглянул на меня:

– Что дальше, месье?

– Ты же слышал, что здесь есть трактир, – ответил я. – В деревнях это единственное место, где можно хорошо закусить, а заодно узнать сразу все новости, слухи и сплетни. Пойдем поищем его. Нужно пообщаться с этим Анри. Узнаем, что творила здесь Марголеана, поймем, где ее искать.

Арбогаст не стал возражать. Вскоре мы добрались до заведения. Трактирщик Анри оказался огромных размеров детиной лет сорока, с коричневыми зубами и красными одутловатыми щеками.

– Так эта девица самая настоящая ведьма и есть, месье! – прорычал он так злобно, что даже Арбогаст поежился.

Мы заказали рагу из кролика, и, пока готовился ужин, Анри рассказал нам обо всем, что знал. В течение беседы я все посматривал по сторонам. Трактир был полон людей. Одни посетители делали вид, что не обращают на нас внимания, другие же прямо повернулись к нам, жадно ловя каждое сказанное слово.

Молодая девушка с круглым веснушчатым лицом разносила еду и напитки. Она то и дело испуганно поглядывала на разбушевавшегося Анри, страдальчески закатывая глаза.

– Она жила здесь всего несколько дней. Сначала к ведьме ездили чужие люди, – сказал трактирщик. – А потом повадились и местные бабы! Этого мы уже не могли стерпеть. До нас доходят слухи о творящемся в Париже, месье. Черные мессы, убийства детей, яды и порча! Нам в нашей тихой деревушке подобного не надобно! А если дать ведьме волю, то именно это вскоре и начнется! В общем, думали мы, думали и решили, что хватит терпеть! Вооружились вилами и пиками да и отправились прогонять эту ядовитую бестию из Йевр-ле-Шатель. Только вот кто-то предупредил мерзавку о нашем приходе!

При этих словах запуганная веснушчатая девица, снующая между столиками, едва не уронила поднос. Я сразу это заметил. Анри развернулся и так рявкнул на неуклюжую девушку, что та чуть сознания не лишилась от испуга.

– Смотри под ноги, бестолочь! Дал же бог дочурок, одна кривее другой! – рявкнул он, а затем продолжил свой рассказ: – Ведьма скрылась, но она по-прежнему прячется где-то неподалеку.

– Почему вы так думаете? – поинтересовался я.

– Но как же? За прошедшее время из деревни не уехал ни один экипаж, а идти пешком до соседних деревень далековато. Вы просто не видели эту девицу! Она вся такая холеная и ухоженная. Такие пешком не ходят. Я думаю, она скрывается где-то поблизости. А может, прячется в доме у кого-то из местных! Наши болваны за деньги все что угодно сделают, самого черта укроют, а деньжата у нее точно водятся.

Мы поблагодарили его за содержательную беседу, а затем та самая неуклюжая девица подала нам рагу.

Я украдкой показал ей пару монет:

– Если расскажешь то, что тебе известно, они будут твои.

– Я не понимаю, о чем вы, месье, – не на шутку перепугалась она.

– Ты ведь что-то знаешь. Хочешь, я удвою сумму?

У нее загорелись глаза, и я сразу понял, что мой выстрел попал точно в цель.

– Когда закончите ужинать, ждите меня во дворе трактира, – шепнула круглолицая девушка. – Там нас никто не подслушает.

Так и поступили. Поужинав и расплатившись с Анри, мы с Арбогастом вышли во двор трактира. Вскоре за нами появилась и веснушчатая дочь трактирщика.

– Итак? – подступил я к ней. – Рассказывай.

– Не слушайте россказни старых деревенских дураков, месье, – торопливо сказала девушка. – Старики вечно видят черта там, где его нет! Марголеана помогает людям! Многие наши девицы обращались к ней за приворотом, и ее магия всегда действует безотказно. Поэтому местные замужние тетушки, опасаясь потерять своих благоверных, и переполошились, а затем подговорили мужей. И наш легковерный папаша не стал исключением! Наслушались разных сплетен, вот и решили изгнать ее из Йевр-ле-Шатель.

– Она ведь и правда где-то недалеко?

– А вы зачем ее разыскиваете?

– Я служу ее семье, – пояснил Арбогаст. – Они ищут ее и сильно беспокоятся о ней. Так тебе известно, где она сейчас скрывается?

Девчонка не торопилась с ответом, и тогда я снова показал ей деньги.

– Мне ничего не известно, но вот моя сестра точно знает, где ее искать, – шепнула она. – Марголеана сейчас живет у кого-то из ее подруг. Сестрица давно любит сына нашего старосты, но Жан не обращает на нее внимания. Марголеана вызвалась ей помочь. Сегодня в полночь они будут творить особый ритуал в лесу, на старом заброшенном кладбище. Если придете туда, точно встретите Марголеану. А теперь гоните деньги!

Я дал ей четыре монеты. Девчонка попробовала их на зуб и с довольной ухмылкой скрылась в трактире. А нам оставалось лишь отыскать местное заброшенное кладбище и дождаться наступления ночи.

И вот я подхожу к самой страшной части моего рассказа…

Ровно в полночь на заброшенном кладбище в лесу за деревней загорелись огни. Мы с Арбогастом спрятались за древней часовней – там нашлось отличное место для обзора между двумя покосившимися могильными камнями. Меня поразило огромное количество бродячих собак, шатающихся по лесу. Облезлые псы, больше напоминающие волков, стаями бродили по окрестностям Йевр-ле-Шатель, лежали в слегка припорошенных снегом кустах, словно в ожидании чего-то.

А мы ждали появления Марголеаны.

Все началось на большом пустыре у входа в часовню, со всех сторон окруженном могилами. В небе светила огромная круглая луна. В ее свете мы увидели несколько фигур в длинных темных плащах, их головы были покрыты капюшонами. На пустыре полыхал большой костер, а рядом белела огромная пятиконечная звезда, выведенная на черной обледеневшей земле с помощью насыпанной извести. Вокруг горело несколько длинных факелов, воткнутых между могилами.

Одна из черных фигур вышла в центр пятиконечной звезды, и в отблесках пламени я увидел, что это молодая женщина необычайной красоты. На ее голове сверкала черная корона с острыми блестящими шипами. Увидев ее, Арбогаст приглушенно ахнул, и я понял, что это и есть Марголеана Монвуазен.

Девица принялась произносить заклинания, а ее спутники в капюшонах замерли вокруг известковой звезды, безмолвно наблюдая за ней. Собаки постепенно окружали пустырь, а на кривых черных ветвях над нашими головами расселось воронье. Но Божьи твари хранили молчание, будто опасались прерывать заклинания колдуньи.

Наконец Марголеана замолчала и протянула перед собой руку. Тотчас в центр пентаграммы робко вышла девочка лет пятнадцати. Она тоже была в темном плаще, но капюшон не покрывал ее голову.

– Пора, – сказала ей Марголеана. – Ты знаешь, что нужно делать.

– А у тебя точно получится? – с надеждой спросила девочка. – Ты сможешь сделать так, чтобы Жан полюбил меня?

Видимо, это и была сестра веснушчатой сплетницы из местного трактира.

– Ну разумеется, – уверенно кивнула колдунья в сверкающей черной короне. – Подойди ближе и ничего не бойся.

Дочь трактирщика шагнула к ней… И я никак не ожидал того, что за этим последовало. Марголеана выхватила из-под плаща длинный узкий кинжал и несколько раз ударила им девчонку в грудь. Та рухнула к ее ногам, не издав ни звука.

Я рванулся было вперед, но Арбогаст удержал меня, крепко схватив за плечо.

– Ей уже ничем не помочь, месье, – шепнул мой спутник и был прав.

– Наивная деревенская дура, – расхохоталась Марголеана, вытащив кинжал из груди своей жертвы. – Обожаю таких. Как же легко вами управлять, пообещав любовь красивого парня…

Кровь убитой хлынула в центр колдовской звезды, и белые линии пентаграммы вдруг засияли в темноте ярким голубым светом.

– Именем самой тьмы, властью огня, крови и стали призываю вас! – крикнула Марголеана, воздев руки к луне. – Кровь девственницы пролита, круг силы замкнут, теперь вы не можете отказать мне в просьбе!

И она вновь начала читать ужасные заклинания, поминая имена сильнейших демонов ада. Известковые линии на черной земле сияли все ярче, над поляной поднялся сильный ветер, от которого часть факелов потухла. Вороны с карканьем сорвались с ветвей, а бродячие собаки подняли жуткий вой. Казалось, черный лес вокруг ожил и пришел в движение.

И тут в темном небе над старой часовней расплылось большое пятно мертвенно-голубого света. Из него словно пролились на землю пять струй странного клубящегося тумана. Они, извиваясь, коснулись пяти лучей сияющей на земле звезды. Пятно в небе пропало, а на пяти звездных остриях поднялись столбы серого дыма, постепенно принимающие очертания человеческих тел. В суеверном ужасе я наблюдал, как из сизых клубов сформировались головы, плечи, длинные тела…

– Да! – торжествовала Марголеана Монвуазен. – Как я рада вас видеть! Но… Имена… Вам нужны имена… Что ж, нарекаю вас Арлекин, Панталоне, Коломбина, Изабелла и Полишинель!

– Она всегда была без ума от итальянской комедии, – хмыкнул рядом со мной Арбогаст.

– Нужно это как-то остановить, – испуганно прошипел я.

– К чему? Давайте еще немного понаблюдаем, – с небывалым хладнокровием предложил мальчишка. – Неужели вам не интересно, чем все закончится?

– Да я просто в ужасе! Нужно все прекратить и изгнать обратно этих адских демонов!

– Отныне вы преданные рабы этой короны, – воскликнула молодая колдунья, коснувшись своего шипастого головного убора. Она обращалась к туманным призракам. – И я – ваша королева! А скоро стану королевой всей Франции. Я, а не этот жалкий позер Людовик! И вы будете служить мне.

В лесу внезапно раздался громкий собачий лай. Вороны хрипло закричали. Марголеана вздрогнула и начала озираться по сторонам. Мгновение спустя пустырь заполнила толпа людей, вооруженных вилами и кольями. Это были жители деревни. Кое-кто из вояк размахивали ржавыми мечами, доставшимися им, должно быть, еще от их дедов. Возглавлял разъяренную толпу трактирщик Анри.

– Где моя дочь, ты, тварь? – завопил он, потрясая большим мясницким тесаком.

Затем увидел истекающее кровью тело в центре полыхающей звезды и издал дикий рев:

– Моя девочка! Что ты с ней сделала?!

– Мне нужна была кровь, – спокойно пояснила колдунья. – А она сама пришла ко мне. Грех было отказываться.

– Убейте их всех! – завопил трактирщик Анри, и его спутники бросились в центр сияющей звезды.

Марголеана испуганно отшатнулась. Ее новые слуги с именами масок итальянской комедии еще не сформировались полностью. Но люди в черных плащах бросились навстречу оголтелой толпе. Мало того, на пустырь перед старой часовней хлынули бродячие собаки и тоже стали кидаться на вооруженных крестьян.

Злобно завывая и щелкая зубами, грязные твари ринулись и к нам с Арбогастом. Пришлось выскочить из своего укрытия и схватиться за оружие. Псы яростно вгрызались в руки и ноги людей, крестьяне били и кололи их пиками, на заброшенном кладбище творилось что-то невообразимое.

Но самый ужас начался, когда кто-то сорвал черный плащ с одного из приспешников молодой колдуньи. Люди в ужасе закричали, увидев его изъеденное червями лицо. Это был мертвец! Ходячее умертвие, которое невероятным образом держалось на ногах и стремилось защитить свою госпожу.

Все спутники колдуньи оказались ожившими мертвецами! Судя по изумленным крикам, кто-то из деревенских крестьян узнал своих близких, не так давно отошедших в мир иной. Колдунья своими темными силами подняла их из могил и заставила служить себе!

Выхватив клинок, я бил и колол бешеных собак, норовивших вцепиться мне в глотку. Теперь я думаю, что и они служили Марголеане, подчиненные ее воле с помощью черной магии. Арбогаст бился поблизости.

Трактирщик Анри рванулся к Марголеане. Молодая колдунья выставила перед собой кинжал, которым только что заколола его дочь. В это же время на здоровяка налетел один из ее живых мертвецов, и они покатились по земле. Другой ходячий труп от удара Арбогаста рухнул в полыхающий костер, но тут же поднялся из него живым факелом, приводя в ужас и без того обезумевших от страха крестьян.

Тем временем известковые линии на черной земле продолжали сиять, а призраки в углах колдовской звезды становились все более плотными. Внезапно я понял, что нужно нарушить ход колдовства и, прикончив двух собак, пинками разбросал известь в стороны, разорвав сразу несколько линий пентаграммы. Марголеана завопила от ярости, увидев, что ее демоны из клубящегося тумана начинают исчезать.

– Мерзавец! – крикнула она и бросилась на меня, замахиваясь кинжалом для смертельного удара.

Я отпрянул назад, и тут мне под ноги подвернулась одна из проклятых собак. Споткнувшись о нее, я полетел спиной на заиндевевшую землю. На меня тут же кинулись еще две рычащие твари, а за ними – разъяренная колдунья, уже готовая вонзить в меня свой клинок.

Когда я уже почти попрощался с жизнью, позади Марголеаны вдруг возник Арбогаст. Он резко схватил ее за волосы и дернул голову назад, обнажая горло.

– У меня для вас послание от версальского шабаша, – прошипел он, и глаза молодой колдуньи удивленно распахнулись. – Предательства они не прощают!

В другой его руке сверкнуло лезвие ножа, и он тут же нанес мощный скользящий удар. На шее колдуньи открылась ужасная рана. Кровь хлынула мощным фонтаном, заливая одежду. Марголеана громко захрипела и выронила кинжал, в ужасе схватившись за шею, а затем и сама рухнула на почерневшую сухую траву, корчась в агонии. Черная корона тяжело упала с ее головы, покатившись по земле, и тут произошло нечто невероятное.

Едва Марголеана Монвуазен перестала дышать, бродячие собаки начали разбегаться, мгновенно потеряв к нам интерес. Вороны тоже разлетелись по лесу, их карканье стихло. Живые мертвецы рухнули на землю гниющими кусками мяса, и все прекратилось.

Выжившие крестьяне, потрепанные и окровавленные, в ужасе озирались вокруг, а трактирщик Анри сидел на земле, зажимая рукой кровоточащую рану на предплечье. Линии пентаграммы давно прекратили сиять, пять туманных призраков, призванных колдуньей из самого ада, растворились в воздухе без остатка.

– Ты… убил ее! – изумленно сказал я Арбогасту.

– Такова была воля ее сестры, – спокойно взглянул на меня мальчишка.

И тут я понял, для чего именно его приставили ко мне.

– Так вот зачем она отправила тебя со мной! – злобно воскликнул я. – Она не хотела просто отыскать сестру. Она желала ей смерти?!

– Именно, – не стал отрицать Арбогаст, пристально глядя на меня своими странными желто-зелеными глазами, казалось слегка светящимися в темноте. – Марголеана предала свою семью, предала версальский шабаш. Она должна была поплатиться за свои преступления. Кроме того, мне велено было проследить, чтобы корону похоронили вместе с ней.

– Так Маргарита с самого начала не хотела ее возвращения? Но почему?

– Вы же видели, на что способна эта корона, месье Вернье, – насмешливо проговорил Арбогаст. – Призвание демонов, оживление мертвецов, порабощение животных… Поначалу Маргарита хотела заполучить ее, но вскоре поняла, что такое средоточие темной силы не должно попасть в руки людей, а уничтожить его просто невозможно. Поэтому она должна быть предана земле. Вы займетесь похоронами?

Это он спросил у трактирщика, и тот испуганно кивнул.

– Можно использовать любой из старых склепов на этом кладбище, – махнул рукой Арбогаст. – Думаю, никто из их обитателей не станет возражать. Сделайте это прямо сейчас, а затем забудьте о том, что вы видели этой ночью. Если ослушаетесь меня, я приду и за вами!

С этими словами Арбогаст шагнул в большой костер, горящий неподалеку. Его тело мгновенно охватило яркое пламя, в считаные мгновения взвившееся от ступней до вихрастой макушки. В этом огненном столбе мы увидели, как он изменился. Только что перед нами стоял человек, и вот это уже ужасный демон, настоящее исчадие ада, напоминающее огромную кошку, но с хвостом дракона! Это длилось всего мгновение, а затем он исчез с ослепительной вспышкой и грохотом, а пламя костра погасло, разбросанное в разные стороны.

Так вот кто сопровождал меня все это время!

Все мы в суеверном ужасе рухнули на колени и принялись неистово молиться.

– Кто это был? – трясясь от страха, спросил у меня трактирщик Анри.

– Сам не знаю… – признался я. – Но лучше нам исполнить его волю!

С этим согласились все присутствующие. Мы сожгли мертвецов и убитых собак, сложив огромный костер в центре старого пустыря. Тело Марголеаны Монвуазен без всяких почестей похоронили в одном из заброшенных склепов. Уложили ее в каменный гроб прямо в черной короне, как и просил демон, которого я знал под именем Арбогаста. Крестьяне поклялись мне и друг другу, что никому не расскажут о том, что здесь произошло, и навсегда забудут дорогу к старой часовне. Думаю, они сдержат эти клятвы, ведь огненной демонической твари удалось нагнать страху на всех нас.

Когда мы шли обратно к деревне, трактирщик Анри рассказал, что совершенно случайно увидел, как его вторая дочь прячет полученные от меня деньги. Он заставил ее говорить, и глупышка поведала ему обо всем. Тогда он собрал людей, и они пришли сюда с твердым намерением остановить колдунью раз и навсегда, но опоздали – та уже успела убить невинную девушку. Я радовался лишь, что мы успели сорвать ее дьявольский ритуал. Неизвестно, чем все закончилось бы, если бы мы опоздали.

К тому времени, как я вернулся в Париж, моя заказчица Маргарита Монвуазен уже была арестована. Дело о ядах и версальских отравителях прогремело на всю Европу. Следствие продолжается до сих пор. А я понял, что ведьмы действительно существуют. И версальский шабаш… Думаю, когда-нибудь мы о нем еще услышим…

На этом перевод старинного полицейского отчета обрывался.

Закончив читать, Егор еще долго сидел, обдумывая прочитанное. Если бы он своими глазами не видел то, что происходило в Белогорах, ни за что не поверил бы в эту фантастическую историю. Но теперь Кукушкин точно знал, что обладающий Венцом Тьмы способен призывать мертвецов. Отчет французского полицейского эту информацию только подтверждал. Кроме того, венценосец управлял собаками. И похоже, воронами… Мог призывать какие-то потусторонние сущности, чтобы заставить их служить себе. Егор постарался это запомнить. Интересно, что еще доступно тому, кто владеет про́клятым артефактом?

Глава 5
Это может быть женщина

Когда Егор с Дашей приехали в больницу, Алина Поздеева уже была в палате Степана, но это больше никого не удивляло. Она проводила у него почти все свободное время. Приезжала сразу после практики, рассказывала Степану все последние новости, приносила разные вкусности. Егору даже стало казаться, что эти двое за последние несколько дней как-то сблизились.

Степан поначалу, немного смущаясь от такого внимания, все пытался отправить Алину домой, но она отказывалась оставлять его надолго, и вскоре он сдался. А затем она заметила, что Степан будто начал немного оттаивать. Вроде бы ему было приятно ее общество.

– Как же я тебя оставлю? Кто еще за тобой будет ухаживать? – смеялась Алина.

– А медсестры на что?

– Да нужен ты им больно. Ходить можешь, руки-ноги на месте. Почти… У них и без тебя хлопот хватает, с более трудными пациентами. А как здесь кормят?

– Не очень, – признался парень. – В первый день мне принесли тарелку супа. Там лежал кусочек картошки и половина вареной луковицы.

– Господи, – поморщилась Алина. – И ты это съел?

– Я в общежитии и не таким привык питаться.

– Нет, это недопустимо! Тебе нужно хорошо есть, чтобы поскорее поправиться.

И она приносила Степану домашнюю, собственноручно приготовленную еду. Вскоре он уже не мог обходиться без ее котлет, рагу и бифштексов, спагетти и жареной картошки под особыми соусами. Степан понятия не имел, что Алина так хорошо умеет готовить. Ее блюда и в самом деле были гораздо вкуснее тех, что он обычно брал в столовых и студенческих кафе.

Да и в целом отношения между ними стали гораздо теплее и доверительнее.

Степан все еще лежал в отдельной палате и был этому очень рад. Алине это тоже нравилось, поскольку никто не мешал их общению. Когда Егор и Даша вошли в палату Бузулуцкого, Алина как раз сидела рядом с его кроватью, они о чем-то говорили и громко смеялись. Выглядел Степан гораздо лучше, чем пару дней назад, хотя все еще был немного бледен. По больнице он ходил в черной майке и спортивных шортах. Его запястья и щиколотки покрывали свежие бинтовые повязки.

– А у вас весело, – отметил Егор. – Гогочете на всю больницу. Значит, идешь на поправку. Кстати, долго тебе еще здесь валяться?

Даша весело обняла Степана за шею.

– Врачи сказали, что еще пару дней – и меня выпишут, – сообщил Бузулуцкий. – Но как по мне, чем раньше, тем лучше. Ненавижу больницы. Будь моя воля, удрал бы отсюда на следующий же день.

– А почему держат так долго? – удивилась Даша, отстранившись.

– Сам не понимаю. Ходить могу, обслуживать себя тоже. Думаю, дядя Роман шепнул обо мне кому-то из руководства больницы, вот и решили немного подержать меня на казенных харчах. У него же везде есть знакомые.

– Скорее всего, – согласилась Алина. – Но мне нравится за тобой ухаживать, так что оставайся тут подольше.

Даша и Егор понимающе переглянулись, а Степан потянулся, разминая затекшие мышцы.

– Если тебе так хочется, можешь ухаживать за мной и вне больничных стен, – предложил Бузулуцкий. – Мне очень нравится, как ты готовишь.

Услышав это, Алина просияла.

– А что врачи с тобой делают? – спросил Егор. – В чем заключается лечение?

– Сыплют горстями витамины, чтобы швы поскорее зажили, да меняют повязки.

– Швы? – удивилась Даша. – Не знала, что все так серьезно.

– На запястьях, – неохотно признался Степан, показывая руки. – Пришлось наложить по паре швов здесь и на ногах. Порезы от проволоки оказались очень глубокими.

– Вот же урод, – не сдержался Егор.

Степан удивленно приподнял брови.

– Это я про Артура, – торопливо пояснил Кукушкин. – Других слов нет. Ой, прости, – тут же смутился он, взглянув на притихшую Дашу. – Я не хотел…

– Да я все понимаю, – сдержанно сказала девушка. – Мой дядя… Он и правда урод, у меня тоже нет других слов. Нормальный человек на такое не способен. А нашей семье придется с этим смириться и пережить всю эту шумиху. У них ведь был бизнес… говорят, на него еще какие-то люди работали.

– Охраны там было достаточно, – припомнил Степан. – Когда на них набросились собаки, я слышал множество выстрелов. Будто целый отряд отстреливался.

– Собаки? – округлила глаза Алина.

– Да, какие-то дикие портовые псины. Совсем как тогда, в Белогорах. Убийца и правда каким-то образом умудряется натравливать их на людей.

– Кажется, я чего-то не знаю? – нахмурилась Даша. – А что случилось в Белогорах?

– Я тебе не рассказывал всего, чтобы ты не приняла меня за психа, – признался Егор.

– Если мы и спятили, то втроем, – добавила Алина. – Потому что это точно происходило на самом деле. Мы едва унесли ноги от убийцы, который мог управлять бродячими собаками и поднимать мертвецов.

– Таких подробностей ты мне не сообщал, – изумленно прошептала Даша Егору.

– Чтобы не пугать, – обнял ее Кукушкин. – Но все это и правда невозможно объяснить с рациональной точки зрения. Кстати, я начал читать записи из подшивки Вероники. Там прямым текстом сказано, что Марголеана с помощью своей короны могла повелевать собаками, воронами, а также оживляла мертвецов и заставляла их служить себе. Ничего не напоминает?

– Мамочки, – выдохнула Алина, прижав ладони к губам. – Выходит, тип, заказавший грабителям Венец Тьмы, теперь разгуливает в нем и обладает всеми этими пугающими способностями? И это с ним мы столкнулись в Белогорах?

– Это вполне может быть женщина, – заметил Степан. – Одно ясно: убийца может не только сам управлять мертвыми, он с легкостью их копирует, принимая их внешность. Вспомните, Константин Перелозов утверждал, что видел в музее свою покойную жену. А позже она его и прикончила, сбросив с лестницы. Это я своими глазами видел. Так это точно был не призрак Анжелики, а сам убийца, принявший ее облик.

– Господи, сколько я еще не знаю, – поежилась Даша. – Ребят, вы должны подробно мне обо всем рассказать.

– Конечно, – пообещал Егор.

– Чтобы хоть представлять, что вокруг происходит.

– Если бы мы сами представляли! Грабители, укравшие венец из музея, теперь мертвы, – начала перечислять Алина. – Гадалка Вероника и ее тетка тоже погибли. Все были связаны с этой чертовой короной.

– И Игорь Витальевич Макаров, – добавила Даша. – Коллекционер и конкурент моего отца… Его недавно нашли в конюшне за городом с проломленной головой. Я слышала, как отец с бабушкой обсуждали его смерть. Кажется, у них с гадалкой Вероникой был роман, и теперь он тоже мертв… И Артур! Господи, сколько смертей.

В палате ненадолго установилась тишина.

– Я рада, что ты не пополнил этот список, – сказала вдруг Алина, взяв Степана за руку.

– Да я тоже рад, – хмыкнул Степан. Он не убрал руку, напротив, слегка сжал пальцы Алины. – Хотя был на один шаг от этого. Если бы туда не ворвался этот убийца…

– Но он ведь не просто так набросился на Артура Решетникова, – задумчиво произнес Егор. – Как думаете, что случилось? Как с этим связан твой дядя?

– Понятия не имею, – призналась Даша. – До открытия выставки венец Марголеаны долгое время хранился в подвале нашего дома вместе с другими экспонатами. Затем его украли, и началось… Артур не особо увлекался коллекционированием предметов старины. Так что если он как-то и связан с происходящим, то мне ничего об этом не известно.

– В ту ночь ему звонил некий Нестор, – сообщил Степан. – Я хорошо запомнил имя, уж больно оно редкое.

– Да, отец говорил, – вспомнил Егор. – Я слышал, как они обсуждали его со следователем. Папа подозревает, что это некий Нестор Сэнтери. А в последнее время этот Сэнтери все время крутился в Историческом музее неподалеку от разграбленной экспозиции.

– Неужели и правда он? – разволновалась Алина. – Такое имя и правда нечасто услышишь. Могу попробовать навести о нем справки. Если у него какие-то дела с музеем, то можно расспросить кого-нибудь из руководства.

– Ребята, пусть лучше этим полиция занимается, – испуганно проговорила Даша. – Вам сейчас и других проблем хватает.

– Да и вам, – покосился в ее сторону Степан. – Представляю, что сейчас творится у тебя дома.

– Об этом не беспокойся. Главное, что с тобой все хорошо. – Даша с улыбкой потрепала его по плечу. – Мне все еще не верится, что мой дядя был способен на такое… И мне очень, очень жаль.

– Тебя мне не в чем винить, так что не беспокойся, – кивнул Степан. – Ты ведь и правда ничего не знала…

Алина Поздеева все еще держала Степана за правую руку, а он, похоже, не возражал, увлеченный разговором с Дашей. Заметив это, Егор не сдержал улыбки. Кажется, рано или поздно Алина добьется того, о чем мечтала с первого дня их совместной учебы.

Глава 6
Еще одна мистификация

Вечером Андрей Чехлыстов договорился о встрече с Ларисой Макаровой, вдовой погибшего в конюшне бизнесмена. Андрей планировал отправиться к ней по окончании рабочего дня, но в кабинете внезапно появилась Марина, которой не терпелось о чем-то с ним поговорить.

– А позже мы пообщаться не можем? – недовольно осведомился Андрей, складывая в папку документы, с которыми планировал ознакомиться дома. Он все еще немного злился на жену за то, что она скрыла от него факт своего знакомства с погибшей Ириной Муртазиной.

– Позже? – расстроилась Марина.

– Дома, в спокойной обстановке, после сытного ужина. Если ты еще помнишь, что такое настоящий домашний ужин.

– Это что за намеки? – поморщилась Марина. Но она и сама признавала, что готовила довольно редко. В основном Чехлыстовы питались едой, заказанной из ресторанов, поскольку оба практически не бывали дома. – Кстати, сегодня тебе не в чем меня винить. Я с утра нажарила целую сковородку картошечки, а еще купила готовых котлеток.

– О, так у нас сегодня праздник живота, – хмыкнул Андрей. – Вот дома за столом и поговорим.

– Да мне пораньше нужно, Андрюш, – взмолилась Марина. – Я нашла кое-что по делу Олеси Коломейцевой, и мне сейчас просто необходима твоя помощь.

– Помощь какого рода? – насторожился следователь.

– Нужно припугнуть одного несговорчивого типа твоим полицейским удостоверением, а то он ни в какую не хочет со мной общаться.

– Тебе удалось нарыть что-то стоящее?

– Вот как раз и проверим!

– Давай все же чуть позже, – сдался Андрей. Он сейчас был готов схватиться за любую соломинку. – Я еду к Макаровой.

– О, я с тобой! – оживилась Марина. – А по пути расскажу тебе все подробности.

Андрей согласился скрепя сердце. Он не любил, когда жена лезла в его расследования, но сейчас у него не было другого выбора. Погиб следователь, и его смерть стала очередным звеном в цепочке жестоких убийств. Руководство требовало скорейшего завершения расследования, поэтому годилась помощь даже такой ушлой и чересчур энергичной журналистки, как Марина.

Выйдя из полицейского участка, супруги сели в машину Чехлыстова, и, пока добирались до дома Ларисы Макаровой, Марина быстро ввела его в курс дела.

– Я просматривала последние статьи Олеси Коломейцевой, – сообщила она. – И внезапно нашла там кое-что очень интересное! Ты в курсе, что первый муж Зинаиды Решетниковой погиб в горах именно в той экспедиции, когда они обнаружили Венец Тьмы в каком-то древнем обледеневшем храме?

– Да, Роман Кукушкин рассказывал об этом, – кивнул Андрей, следя за дорогой.

– Он погиб не один, тогда почти вся команда сгинула. Остаться в живых посчастливилось только Зинаиде и местному проводнику. Тела завалило снегом, до них много лет никто не мог добраться, да, скорее всего, никто и не пытался. Отсталая страна, глухие места, вечная мерзлота. Так вот, год назад в тех краях случилась аномально сильная оттепель, и уровень снега резко опустился. Каким-то альпинистам, оказавшимся в тех местах, удалось найти несколько тел. Ребята решили, что люди погибли совсем недавно, но потом выяснилось, что тела пролежали почти полвека! Все эти годы они были заморожены во льдах и прекрасно сохранились. Так вот, год назад их доставили в наш город для изучения и последующего захоронения… Представляешь, старуха хоронила мужа, погибшего несколько десятков лет назад!

– Если честно, не очень представляю, – признался Андрей. – Не хотелось бы такое пережить… Но как это связано с Олесей Коломейцевой?

– Она написала об этом большую статью. Я нашла ее материал в интернете. Содержательная публикация, даже с цветными фотографиями. Там указана лаборатория, в которой были сделаны эти снимки. Я поехала туда, хотела пообщаться с патологоанатомом, который делал вскрытие замороженных археологов, но он меня даже слушать не захотел. Просто приказал охране выставить меня вон.

– Интересно… – протянул Чехлыстов. – Но тебя ведь это не остановило?

– Нет, конечно. Сегодня утром я снова отправилась в исследовательский центр, – возмущенно сообщила Марина, – но этот гад опять прогнал меня прочь! Курчевский Дмитрий Сигизмундович! Я его имя так просто не забуду! Мне нужно, чтобы ты его допросил. Покажешь ему свое удостоверение, и он тут же расколется!

– Хорошо, – подумав, согласился Андрей. – Давай съездим к нему завтра утром. А пока у меня на очереди вдова Макарова.

Полчаса спустя они уже звонили в дверь Ларисы Макаровой. Женщина вышла к ним в длинном черном шелковом халате, расшитом красными китайскими драконами, в странном тюрбане из той же ткани. Она была не одна. В квартире находился Ипполит Бестужев, с которым Андрей познакомился во время недавнего аукциона в Историческом музее.

– А вдовушка-то не так безутешна, – шепнула Марина мужу, когда Лариса вела их в рабочий кабинет, принадлежавший ее покойному супругу. – Времени зря не теряет.

– Да ну тебя, – фыркнул Андрей.

На письменном столе Макарова лежали старинные книги в потрепанных обложках, древние манускрипты и пожелтевшие фотографии незнакомых людей. На пергаментных свитках были изображены странные кубы, покрытые непонятными символами, потом эти же кубы в разрезе, так что были видны шестеренчатые механизмы внутри каждого из них. Лариса Макарова и Ипполит Германович явно что-то здесь искали. На стене кабинета, на самом видном месте, висел портрет Игоря Витальевича в траурной рамке. Казалось, покойный хмуро наблюдает за происходящим.

Андрей и Марина выразили вдове свои соболезнования, а затем Чехлыстов рассказал о цели визита:

– Лариса, расскажите, из-за чего ваш покойный супруг враждовал с семейством Решетниковых? Как это связано с вашим погибшим сыном? И что же случилось в порту той ночью, когда он погиб?

– А я вас помню. – Лариса настороженно взглянула на Марину. – Вы та журналистка, которая неоднократно беседовала с моим мужем. Странно, что теперь вы приехали сюда вместе. Ваши вопросы касаются расследования смерти Игоря или вы ищете очередной громкий материал для своих статей?

– Даю вам слово, что ничего из того, что вы скажете, не попадет в мои статьи, – заверила ее Марина. – Просто я хочу помочь своему мужу докопаться до истины. Вы ведь не хуже меня знаете, что иногда журналисты могут проникнуть туда, куда полицейским путь заказан.

– Простите, не знала, что вы муж и жена, – печально улыбнулась Лариса. – Присаживайтесь. – Она указала на свободные кресла, стоящие напротив письменного стола.

Марина поблагодарила ее и села. Андрей, бросив взгляд на стол, только сейчас заметил лежащие поверх остальных бумаг и схем пять старинных черно-белых гравюр, на которых были гротескно изображены персонажи итальянской комедии дель-арте. Изящным старинным шрифтом на картинах были подписаны имена персонажей: Панталоне, Арлекин, Коломбина, Изабелла и Полишинель. Поймав его взгляд, Ипполит Германович неторопливо собрал гравюры в стопку и переложил их на другой край письменного стола.

– Мой супруг, – тяжело вздохнула Лариса Макарова, – не любил вспоминать об этой истории. И мне не позволял. Не о такой жизни я мечтала, господа, но все сложилось именно так, и уже ничего не исправить. Хотите знать о причинах его ненависти к Решетниковым…

– Разумеется, – нетерпеливо сказал Андрей. – Особенно теперь, когда фигуранты этой истории гибнут один за другим.

– Думаете, все это как-то связано? – подал голос Бестужев. – Но как такое возможно?

– Именно это я и пытаюсь выяснить. Я вас внимательно слушаю, Лариса.

– Все началось из-за нашего сына. – Голос Макаровой дрогнул. – Вернее, сыновей. Наш Алексей был очень дружен с Максимом Перелозовым, жившим в особняке Решетниковых. А мы эту дружбу не одобряли.

– Почему? – спросил Чехлыстов.

– Алеша рос хорошим мальчиком. Умным, интеллигентным, утонченным. Он прекрасно рисовал, занимался музыкой, увлекался историей, искусством, танцами. Иногда мне казалось, что лучше бы ему родиться девочкой… На мальчиков всегда косо смотрят, когда они увлекаются подобными вещами. Вот и мой муж косо смотрел.

– Мне кажется, этим сейчас никого не удивишь, – возразила Марина. – Многие мальчики интересуются искусством.

– Но не в нашем ближайшем окружении! Мой муж и его коллеги по бизнесу всегда были поглощены лишь антиквариатом, картинами, куплей-продажей. Во всех видах искусства их интересовали только деньги, которые они могут получить при продаже того или иного предмета старины. Игорь и нашего сына мечтал приобщить к семейному бизнесу, но именно в тот момент Алексей познакомился с Максимом Перелозовым. Я не помню, как именно это произошло, но внезапно наши дети очень сблизились. Мы с мужем не были этому рады. Я ведь хорошо знала мать Максима – Анжелику. Дрянная и никчемная была женщина, прости господи… С очень дурной репутацией. И сынок пошел по стопам матери. Этот хулиган плохо влиял на нашего сына. Их дружба вообще была странной. Совершенно разные люди, они много времени проводили вместе. Я бы даже сказала, слишком много… И вскоре это начало вызывать определенное недовольство… и вопросы. На Максима вечно жаловались учителя, он был неуправляем, испорчен. И наш сын, попав под его дурное влияние, стал таким же. Алексей начал пропускать занятия в школе искусств, а затем прогуливать и школьные уроки. Лгал нам, изворачивался, при каждом удобном случае пытался сбежать из дома, чтобы снова увидеться с этим… С этим паршивцем! – жестко выдохнула Лариса. – Игорь был вне себя от злости. Мы просто перестали узнавать нашего мальчика. С этой дружбой необходимо было покончить, и тогда мы начали запрещать Алексею видеться с Максимом. Но вы же знаете подростков… Если им что-то запрещать, они специально будут поступать вам назло. Решетниковым эта дружба тоже не нравилась – они пытались запретить Максиму встречаться с Алексеем. Я думаю, дерзкий мальчишка Перелозов уже тогда сильно раздражал Владимира. Анжелика души не чаяла в единственном сыне, а вот все остальные обитатели особняка хорошо понимали, что Максим неуправляем. Константин, Владимир, даже старуха Зинаида пытались его воспитывать, но парень не воспринимал их всерьез. Они пробовали его наказывать, но он становился только злее и отчаяннее! И вот… После очередного скандала Максим решил сбежать из дома. Я узнала об этом уже после того, как все случилось… Он пригласил Алексея присоединиться, и наш сын согласился. Чтобы отомстить Владимиру за его нападки, Максим угнал машину Решетникова, и мальчишки отправились на ней кататься. Глубокой ночью они оказались в портовой зоне… Я на всю жизнь запомнила утро следующего дня, когда мне сообщили о гибели моего сына…

Лариса тихонько всхлипнула. Ипполит Германович приблизился и нежно взял ее за руку. Женщина с благодарностью на него посмотрела и слабо улыбнулась.

– Наш брак с Игорем никогда не был особо крепким, мы жили вместе только из-за сына, – продолжила она. – Алексей был нашей любовью, нашей опорой и надеждой на будущее. Когда он погиб, мы с мужем стали друг другу абсолютно чужими людьми. Игорь возненавидел всех Решетниковых, в особенности Анжелику и Владимира. Именно их он винил во всем случившемся. Если бы Анжелика лучше следила за своим мерзким мальчишкой, если бы Константин занимался воспитанием пасынка, а Владимир не срывал бы на Максиме злость за все свои неурядицы, наш сын был бы жив… Но увы. Игорь с головой ушел в бизнес, а я посвятила свою жизнь благотворительности. Наш брак стал просто формальностью. Привычкой. Я хорошо знаю, что у Игоря часто случались романы на стороне. Дольше всех он пробыл с Вероникой, эта связь длилась много лет. Они познакомились, когда наш мальчик еще был жив, и мне эта дамочка никогда не нравилась. Особенно я ее возненавидела, случайно услышав, как она настраивает Игоря против нашего Алексея. Мерзкая женщина, как она только могла такое говорить?!

– Что же она говорила? – тихо спросил Андрей.

– Насмехалась над моим бедным мальчиком. Говорила Игорю, что я слишком сильно люблю и опекаю сына, вот он и вырос таким испорченным хлюпиком… Не мужчина, а недоразумение, увлекающееся такими вещами, которыми нормальный мужчина никогда не стал бы интересоваться. Дрянь! Я уверена, она говорила это только для того, чтобы вбить клин между нами, разрушить нашу семью и заполучить моего мужа. И ее интриги принесли свои плоды. Игорь слушал как зачарованный и однажды даже вызвал сына на серьезный разговор. Он хотел сделать его настоящим мужчиной, поговаривал о школе кадетов. Алексей пришел в ужас, они с отцом очень сильно повздорили. Я встала на защиту сына, и мы с мужем разругались в пух и прах. После этого Игорь на неделю переехал к Веронике. Я решила, что он уже не вернется, но ошиблась. Он приехал домой, хотя не скрывал, что его тяготит мое общество. Затем Алексея не стало… Но Игорь продолжил жить со мной, одновременно встречаясь с этой подлой интриганкой. Думаю, он давно бросил бы меня, если бы не это. – Она указала на свой шелковый тюрбан.

Андрей недоуменно поднял брови.

– Онкология, – пояснила Лариса. – Игорю совесть не позволяла оставить меня в таком состоянии, поэтому он и жил здесь до самой своей кончины…

– Мне очень жаль, – чуть слышно произнес Чехлыстов.

– Я давно с этим свыклась, – вздохнула Лариса. – Научилась жить с этим бременем. Сейчас у меня ремиссия, но кто знает, что будет дальше? Хорошо, что есть кому меня поддержать.

Марина заметила теплый взгляд, которым Бестужев смотрел на Ларису. Казалось, он и правда был в нее влюблен.

– Вы встречаетесь? – спросила Чехлыстова. – И ваш муж знал об этом?

– Мы с Ипполитом общаемся много лет, – ответила Макарова. – Познакомились на какой-то модной выставке. Он не раз признавался, что любит меня, но официально я была замужем. К тому же что я могу ему дать?

– Ты даешь мне все, что мне нужно, – мягко ответил Ипполит и поцеловал ее бледную тонкую руку.

– Но мне приятно то, как он на меня смотрит, – призналась Лариса, оглянувшись на Бестужева. – Не с жалостью, как смотрел мой супруг, а с искренней любовью в глазах… Сейчас я сильно в этом нуждаюсь.

– Ипполит, а где вы были в день смерти Игоря Макарова? – спросил Андрей.

– Вы меня в чем-то подозреваете? – усмехнулся Бестужев.

– Это моя профессия.

– Ипполит здесь совершенно ни при чем, уверяю вас, – запротестовала Лариса.

– У меня бизнес в Белогорах и Новом Ингершаме, – пояснил Ипполит Германович. – Я постоянно в разъездах, на презентациях и различных деловых встречах. Все мои партнеры по бизнесу могут это подтвердить.

– К тому же зачем ему убивать моего мужа? – пожала плечами Лариса Макарова. – Мы с Игорем были абсолютно чужими друг другу людьми. Не было ни любви, ни ревности. Он позволял мне делать все что заблагорассудится и никогда не лез в мои дела. А я отвечала ему тем же.

– Муж рассказывал вам о своей недавней встрече с Константином Перелозовым? – осведомился Чехлыстов.

– Да, и это было очень странно.

– Может, поделитесь? – попросила Марина.

– Насколько я помню, Константин сообщил Игорю, что какой-то его знакомый следит за домом Решетниковых. И как-то поздним вечером он видел в их поместье сына Анжелики.

– Погибшего? – изумленно вскинул брови следователь.

– Именно! Максима Перелозова! Игорь был удивлен, как и вы сейчас. Он бросил Константину, что его знакомый просто сошел с ума! Перелозов говорил, что этот человек недавно потерял жену и это как-то связано с Решетниковыми. Он следил за Владимиром; однажды шел за ним до самого дома и увидел его сына, живого и невредимого! Этот знакомый примчался к Константину и обвинил его в том, что они с Владимиром по какой-то причине прячут мальчишку, который официально считается мертвым. Но к чему им это делать? Перелозов уже давно не живет в особняке Решетниковых, а своего пасынка он терпеть не мог, и все об этом знают. В общем, Константин разозлился и вышвырнул знакомого вон, но разговор отчего-то засел у него в голове. К тому же тот тип продемонстрировал ему фотографии, сделанные во время слежки. А Константин показал их моему мужу.

Чехлыстов сразу вспомнил фотографию, обнаруженную в квартире погибшего Коломейцева, и темный размытый силуэт человека, перебирающегося через ограду особняка Решетниковых, запечатленный на этом снимке. Значит, вот кто был на фотографии. Карамзин незадолго до своей гибели попросил специалистов из криминалистической лаборатории поработать со снимком, сделать размытую фигуру более четкой, но у них ничего не получилось. Слишком плохого качества была распечатанная фотография. А оригинал, к сожалению, не сохранился.

– Почему же он пришел с этим к Игорю Витальевичу? Ведь они не были особо дружны, – заметил Андрей.

– Перелозов и Макаров ненавидели Владимира. Он умудрился испоганить жизнь обоим. О дальнейшем я могу лишь догадываться. Может, Константин хотел посоветоваться с Игорем или разработать какой-то план действий. Согласитесь, это действительно странно. Мой мальчик погиб, а мальчишка Анжелики выжил?! К чему Решетниковым подобная мистификация? Но позже, рассмотрев снимки, Игорь понял, что это лишь чей-то темный силуэт на фоне ограды поместья. Лицо человека находилось в тени, рассмотреть его было невозможно. Он обсудил фото с Константином, и оба решили, что это бред сумасшедшего, который не стоит их внимания. Но теперь Константин Перелозов мертв, и мой муж – тоже…

– И тот сумасшедший, как вы выразились, тоже мертв, – добавил Андрей. – Его звали Валерий Коломейцев.

– Боже… – Лариса замерла с приоткрытым ртом.

– Значит, это не такой уж и бред, дорогая, – хмыкнул Ипполит Германович.

– Нет… Нет, нет и нет, господа. Я не желаю иметь с этим ничего общего, – простонала Макарова, качая головой. – Я рассказала вам все, что знала… И теперь хочу просто жить своей жизнью. Хочу, чтобы все это поскорее закончилось!

– Мы тоже этого хотим, – призналась Марина.

– Спасибо вам за информацию, – поблагодарил Андрей Ларису. – И за уделенное время. Если у меня появятся еще какие-нибудь вопросы, я обязательно с вами свяжусь.

Чехлыстовы направились к выходу.

Ипполит Бестужев пошел их провожать, а Лариса осталась в кабинете. Она смотрела на портрет покойного Игоря Витальевича, и по ее щекам текли слезы.

Глава 7
Твое предназначение

Степан открыл глаза, резко выпав из полузабытья. Стояла ночь. Парень не назвал бы это сном, скорее кратким провалом в нечто вязкое и зыбкое, полное каких-то невнятных кошмаров. Закрывая глаза, он слышал тихий, вкрадчивый голос Артура Решетникова, лай бродячих собак и оглушительный грохот выстрелов. Все было так реалистично, будто он опять оказался в тайной операционной, скрытой в недрах заброшенного здания. Степан был даже рад, что проснулся.

Он лежал на больничной кровати, палату освещал лишь тусклый желтый свет фонарей, пробивающийся сквозь узкие прорези жалюзи, закрывавших большое окно. Входная дверь была закрыта, в ее центре светился прямоугольник мутного стекла, за которым иногда сновали редкие тени людей. Некоторым пациентам не спалось, и они безмолвными призраками бродили по темным коридорам больницы.

Степан пошевелился, устраиваясь поудобнее на большой жесткой подушке. Здесь с ним хорошо обходились, но все равно уже хотелось домой, к себе в общагу. Да, нора там была та еще, зато это была его нора. И там ему было бы гораздо спокойнее, особенно после всего пережитого.

Внезапно он ощутил, что не один в палате. Бузулуцкий резко сел, согнув ноги в коленях, и испуганно уставился в полумрак.

Напротив его кровати, на стуле у самой стены, сидела Елена и смотрела прямо на него. Ему даже показалось, что ее глаза слегка мерцают в темноте. Она была в короткой черной куртке и черных брюках. Длинные волосы падали на плечи. На шее поблескивало крупное красное ожерелье. Странно, ведь он точно помнил, что она потеряла его тем вечером в парке. Но с ней ни в чем нельзя быть уверенным наверняка.

– И давно ты здесь? – хрипло спросил Степан.

– Довольно давно, – тихо ответила она. Ее фигура была словно заштрихована узкими полосами желтого света, проникающего сквозь жалюзи.

– Как ты сюда попала?

– Если мне нужно, я везде найду лазейку.

– Это я уже понял, – усмехнулся Степан.

Елена одним плавным движением встала со стула и приблизилась к белой металлической спинке его кровати, затем протянула руку и положила что-то на край матраса. Степан увидел свой телефон.

– Он все это время был у тебя? – с облегчением выдохнул парень. – Я думал, что потерял его.

– А ты и потерял, – кивнула она. – Хорошо, что я его нашла, мальчик, который снова выжил…

– Слышал, это ты позвонила Егору. Знаешь, а ведь ты спасла мне жизнь. Снова…

– И я очень этому рада. Тебе повезло. Но будет ли это везение длиться вечно?

– Повезло, что ты видела, как меня похитили. Но как ты всегда оказываешься в нужном месте, в нужное время?

– Одна из моих тайных способностей. – Елена чуть заметно улыбнулась. – На самом деле это не так трудно, ведь я слежу за тобой, мальчик, который выжил. За всеми вами.

– Но для чего? – недоуменно спросил Бузулуцкий.

– Вы можете помочь мне, хоть сами пока этого не понимаете. Мне остается лишь находиться поблизости и наблюдать за происходящим…

От ее признания Степан вдруг почувствовал себя неуютно.

– И давно за нами наблюдаешь?

– Вполне. И мне это нравится, ведь вы так не похожи на меня. А еще мне нравишься ты…

И снова одним грациозным движением, словно марионетка, ниточки которой вдруг плавно натянули, девушка поднялась вверх и через секунду уже стояла у него в ногах прямо на кровати. Степан даже не засек, как она перемахнула высокую спинку. Елена уверенно, но аккуратно прошла по постели, а Степан лишь молча наблюдал за ней, глядя снизу вверх в ее бледное, будто выточенное из мрамора лицо. Крупные красные камни ожерелья мерцали на шее девушки, как пятна свежей крови.

– Твое ожерелье, – тихо прошептал он. – Ты ведь потеряла его в парке…

– Это меньшее из всего, что мне приходилось терять.

Она подцепила ногой толстое одеяло и рывком сбросила его на пол. Степан сидел перед ней в боксерах и черной футболке. Елена внимательно осмотрела его запястья и щиколотки, покрытые белыми бинтовыми повязками.

– Что ты делаешь? – изумленно спросил он.

Она же медленно опустилась, оседлав его бедра, а затем обхватила лицо Степана прохладными ладонями.

– Как скоро тебя выпустят отсюда?

– Надеюсь, что скоро. Порезы заживают не так быстро, как хотелось бы.

– Тебе нужно как можно быстрее покинуть эти стены. От этого многое зависит…

– Что именно?

– У каждого из нас есть свое предназначение. Чтобы исполнить твое, лучше крепко стоять на ногах. Я могу помочь.

– Каким образом? – зачарованно спросил Степан.

Она пошевелилась, устраиваясь поудобнее.

– Твои глаза, – тихо произнесла Елена. – Они удивительные.

– Ты тоже удивительная. – В горле Степана резко пересохло, а сердце забилось так быстро и громко, что он сам его слышал.

Не отпуская его лица, Елена подалась вперед, и внезапно ее губы коснулись губ Степана. Парень судорожно вздохнул. В следующее мгновение она нежно поцеловала его. Он, не зная, куда деть руки, положил ладони на ее бедра, обтянутые черной тканью. Тонкие, но сильные пальцы Елены скользнули в его волосы, она обхватила его голову, крепко прижимаясь губами к его губам.

Это был невероятный поцелуй. Степану еще не доводилось испытывать ничего подобного. Его мозг отказывался верить в происходящее, но таинственная Елена сидела на нем верхом, прижимаясь к нему всем телом, и в его груди разливалось приятное тепло, словно заполняющее его изнутри. Немного осмелев, он крепче прижал ее к себе, сунул руки под куртку, ощутил мягкие изгибы ее тела и нежность прохладной кожи. Елена не возражала.

Подцепив за края его футболку, девушка потянула ее вверх. Степан быстро стащил футболку через голову и бросил на пол. Острые ногти впились в его татуированные плечи, заставив охнуть от боли.

– Ты… Ты уверена? – хрипло спросил Степан.

– Это нужно тебе, если хочешь поскорее выйти отсюда, – мягко улыбнулась Елена, стаскивая с плеч куртку.

Следующий поцелуй был еще жарче, губы Степана словно обожгло огнем. Ток крови в его теле настолько усилился, что зашумело в ушах. Бузулуцкий крепко обнял девушку, пытаясь перевернуться на кровати, а Елена лишь тихо посмеивалась, наблюдая за его торопливыми неуклюжими действиями.

Одежда падала на пол, пружины больничного матраса натужно скрипели, но Степан не опасался, что их кто-то услышит. Сжимая ее в объятиях, он забыл обо всем на свете. В палате стало гораздо темнее, парень замечал это лишь краем глаза, будто в каком-то дурмане. Темная дымка сгущалась под потолком, растекалась по стенам и полу. Его раны нещадно саднили, кисти и ступни стали очень горячими, и жидкий огонь разливался по всему телу Бузулуцкого. Казалось, еще немного – и постель вспыхнет прямо под ними. Но, находясь в каком-то забытьи, Степан не обращал на это внимания.

Елена сорвала повязку с его правой руки и прижалась губами к уродливым шрамам. Степан сдавленно охнул, ощутив ее зубы, но не отстранился, хоть в глазах у него потемнело от боли. Тьма медленно опускалась на них с потолка, обволакивая все вокруг, растекалась по их разгоряченной коже, и Степан почти физически чувствовал ее касания. Он с рычанием обнял тело девушки, а затем кромешный мрак обрушился на них…

Когда Степан снова открыл глаза, он был в палате один. Бузулуцкий не сразу понял, что произошло. Он будто очнулся после внезапного обморока, совершенно не помня последних нескольких минут. Елена бесследно исчезла, оставив после себя лишь легкий запах духов.

Степан решил, что ему все приснилось. Что от одежды он избавился во сне. Во сне случайно сорвал бинтовые повязки со своих рук и сбросил на пол скомканное больничное одеяло. Но на краю матраса в темноте по-прежнему поблескивал его сотовый телефон.

А еще шрамы. Они практически не болели, да и выглядели гораздо лучше, чем пару часов назад. Завтра утром его лечащий врач будет сильно удивлен.

Глава 8
Ночная гостья

Этой ночью Даше Решетниковой приснился кошмар. Вечером она провалилась в сон, едва голова коснулась подушки, – сказались переживания и усталость. Но спокойствие длилось недолго. Кто-то словно толкнул ее в бок, и Даша почти подскочила на постели.

Дверь в ее комнату была приоткрыта, и из коридора на пол падал косой луч тусклого света. В этом луче кто-то стоял. Даша едва сдержала крик. Страх только усилился, когда темная фигура двинулась вперед, к ее постели, и деревянные половицы скрипнули под ее ногами.

Даша прищурилась, стараясь рассмотреть вошедшего, но в комнате было слишком темно, поэтому она видела лишь черный силуэт. Протянув руку к настенному светильнику, Даша включила его и наконец сумела разглядеть лицо вошедшего.

Она понимала, что это сон, а во сне возможно все что угодно, только поэтому и не закричала от страха.

…Это была Ирина Муртазина, мертвая горничная. Бледная и осунувшаяся, она медленно приближалась к кровати. На груди, на ее белом переднике, алели четыре кровавых пятна с рваными краями. Следы от зубьев старых садовых вил.

– Господи… – испуганно прошептала Даша, чувствуя, как зашевелились волосы на голове. – Ирина… Что ты здесь делаешь?

Мертвая горничная мягко, но грустно улыбнулась.

– У меня всего лишь несколько минут, – глухо произнесла Ирина. Ее рот был словно набит рыхлой землей.

– Ты же… умерла, – почти прохрипела Даша, поневоле отодвигаясь от страшного видения подальше.

Ирина утвердительно кивнула. А затем медленно подняла плохо гнущуюся руку, будто делая Даше знак помалкивать. Сухожилия под бледной кожей скрипели, как ремни старой сумки. Ее ладонь была перепачкана сырой землей и сажей, и под ногти забилась черная копоть. Даша не сводила глаз с ее бледной руки, понимая, что еще немного – и она с ума сойдет от страха. Слишком уж реалистичным был этот сон.

За темным окном что-то промелькнуло. Секундой позже сад наполнился хриплым карканьем встревоженных ворон. Ирина настороженно подняла голову, прислушиваясь. С ее темных спутанных волос на пол посыпались длинные извивающиеся земляные черви.

– Скоро ты встретишь одного человека, – прошелестел в комнате голос мертвой горничной. – Своего старого знакомого. И он тебе кое-что предложит. Не бойся его… И соглашайся в любом случае. От этого будет зависеть твоя жизнь.

– Что?! – в ужасе выдавила Даша. Ее ладони сильно вспотели, сердце лихорадочно колотилось в груди.

– Не игнорируй предупреждения, – добавила Ирина. – Не уподобляйся мне… Я была слишком глупой и самонадеянной. И ты знаешь, к чему это привело.

Окно вдруг распахнулось, словно от сильного ветра. Длинные шторы взметнулись к потолку, и карканье ворон зазвучало внутри комнаты. Страницы конспектов, разложенных на столе, сами собой зашелестели, быстро перелистываясь.

Ирина плавно двинулась к окну, следуя зову ворон. Она плыла над полом, не касаясь ногами ковра. С нее сыпались черви и комья грязи. У самого окна покойница обернулась и еще раз взглянула на перепуганную Дашу.

– Ты и твоя мать… Вы были добры ко мне, – глухо произнесла Ирина. – Только поэтому я вернулась, чтобы тебя предупредить.

Она улыбнулась, оскалив черные зубы, и ее губы треснули, словно корка засохшей грязи, а затем трещины поползли по лицу. Глаза Ирины ввалились, и вся она моментально рассыпалась на комья сырой грязи и древесные корни, но вся эта масса не осыпалась на пол, а втянулась в распахнутое окно под хриплое карканье.

…Даша услышала дикий вопль, полный ужаса. И только проснувшись и едва не упав с кровати, поняла, что это кричала она сама.

Настенный светильник по-прежнему горел, освещая комнату тусклым светом. Окно было приоткрыто, и ветер тихо шевелил темные шторы. На ковре не было ни грязи, ни червей.

Через несколько секунд дверь распахнулась, и в комнату влетела перепуганная мать и ринулась к Даше. Та заплакала от облегчения. Ее сердце отчаянно билось, едва не выскакивая из груди, а руки сильно тряслись.

– Даш, что случилось?! – встревоженно спросила Наталья. – Я проснулась от твоих криков!

– Мне… Я… – У Даши от страха зуб на зуб не попадал, но она глубоко вздохнула, стараясь успокоиться и выровнять дыхание.

– Тебе приснился кошмар? – спросила Наталья. – И тебе…

– Что? – Даша изумленно уставилась на мать. Только сейчас она увидела, что Наталья смертельно бледна, а по ее щекам текут слезы. Как и Даша, она была сильно напугана, но только чем? – Тебе что, тоже что-то приснилось?

– Мне снилась она, – тихо прошептала Наталья. – Мертвая девушка.

– Наша горничная?

– Да. Ирина…

Услышав это, Даша на миг перестала дышать.

– Она пришла, чтобы предупредить меня кое о чем, – взволнованно проговорила девушка. – Но этому должно быть какое-то объяснение… Мы сейчас все на взводе. Все думаем о случившемся… Немудрено, что нам снятся одни и те же люди… Господи, но как же я перепугалась! Она была такой реальной!

– И правда, происходит что-то жуткое, – шепотом сказала Наталья. – И этому нет никаких рациональных объяснений.

– Почему?

– Потому что я знаю, что она тебе только что сказала.

– Откуда? – изумилась Даша.

– Она сказала мне то же самое… А потом предупредила, что после меня отправится к тебе…

Глава 9
Украденное украшение

На следующее утро Марина Чехлыстова повезла своего мужа к несговорчивому медицинскому эксперту Дмитрию Сигизмундовичу Курчевскому. Когда она остановила машину у большого серого здания с плоской крышей и узкими окнами-бойницами, построенного в начале прошлого века, Андрей понял, что ему не раз приходилось бывать здесь по долгу службы. Именно в этом здании проводились самые сложные судебные экспертизы и проходило опознание тел погибших. Одна из самых неприятных сторон его работы.

Оставив машину на стоянке для посетителей, супруги Чехлыстовы направились к центральному входу в главный корпус исследовательского центра. Утро выдалось пасмурным. Андрей оценивающе посмотрел на свинцовые тучи и вдруг заметил большого черного ворона, зависшего над верхушками ближайших деревьев. Птица будто наблюдала за ними, медленно кружась в вышине. У дверей дежурил охранник в черной униформе, и Андрею пришлось предъявить служебное удостоверение.

– Далеко корочки не убирай, – предупредила Марина мужа. – Очень скоро они тебе снова понадобятся.

Ворон над их головами хрипло каркнул, и его крик эхом отразился от серых бетонных стен. Развернувшись, птица исчезла в облаках, а Андрей чуть заметно поежился.

– Говоришь, ты уже общалась с этим Курчевским? – спросил он.

– Да, и он меня послал куда подальше.

– Это делает ему честь. Но как ты прошла мимо охранника без официального пропуска?

– Я и не проходила. Подкараулила Курчевского на стоянке, когда он вышел отсюда.

– Тогда понятно, почему он не захотел с тобой разговаривать. Думаю, таким, как он, журналисты прохода не дают.

– Но все же мог быть немного повежливее, – поджала губы Марина.

Им повезло. Чехлыстовы только ступили в коридор второго этажа, как дверь одного из кабинетов отворилась и вышел Курчевский – невысокий круглолицый мужчина в джинсах и темно-сером рабочем халате. Под его круглым подбородком болталась марлевая маска на длинных тесемках.

– Дмитрий Сигизмундович! – приветливо окликнула его Марина. – А мы к вам!

– Опять вы?! Как вы сюда проникли, чертовы репортеры?

Курчевский держал в руках запечатанную упаковку с парой хирургических перчаток. Андрею не хотелось даже думать, куда он направлялся. В этом центре постоянно вскрывали тела людей и проводили всевозможные малоприятные экспертизы для полицейских расследований.

– Мы не репортеры. – Чехлыстов показал ему свое удостоверение.

Курчевский вытащил из нагрудного кармана очки и, нацепив их на нос, внимательно рассмотрел фотографию и звание Андрея.

– О, – уже гораздо спокойнее кивнул он. – Простите. Но эта дама…

– Она со мной, – устало пояснил Андрей. – И мне действительно нужна ваша помощь.

– Расскажите нам о телах членов той давней экспедиции, – тут же попросила Марина. – Я вчера вам о них говорила. И о журналистке Коломейцевой.

Курчевский мгновенно побагровел от злости.

– Прошу, даже не напоминайте мне об этой мерзавке, – стиснув зубы, процедил он.

– Что-то случилось? – поинтересовался Чехлыстов.

– Год назад сюда действительно доставили четыре тела, почти полвека пролежавшие под толщей льда и снега. Это были Николай Решетников и трое его коллег.

– Я читала, что они прекрасно сохранились?

– Ну, не так уж и прекрасно, как написали репортеришки! Все же эти люди погибли сорок пять лет назад. Долгое время они пролежали во льду, но затем их долго везли сюда, условия хранения тел не соблюдались, а дело было жарким летом. По сути, нам доставили несколько полуразложившихся трупов! Мы провели все необходимые исследования, произвели опись вещей… Но, честно скажу, особо не усердствовали. Если их смерть наступила в результате схода лавины, что там расследовать? Тем более столько лет прошло… Но эта находка получила широкую огласку, нам пришлось пустить в центр нескольких журналистов, чтобы они осветили это в прессе. Ну а ваша Коломейцева… Я хорошо ее запомнил, потому что она рвалась сюда сильнее всех остальных. Даже предлагала взятку, лишь бы ее пустили раньше других представителей прессы. Пыталась заполучить эксклюзив.

– И вы ее впустили? – уточнил Андрей.

– Не я, а мое руководство! – воскликнул Дмитрий Сигизмундович. – Уж не знаю, как она умудрилась с ними договориться… В общем, она побывала в нашей лаборатории, сфотографировала тела на прозекторских столах, даже успела покопаться в их вещах, хотя они хранились в соседнем помещении… Мерзкая и беспринципная девка!

– Почему вы так на нее злитесь? – спросила Марина. – Многие журналисты ведут себя точно так же.

– Потому что она обокрала нас, – заявил Курчевский. – Я уверен, что это ее рук дело, больше некому! Она проникла в наш центр раньше других репортеров, верно. Имущество погибших лежало на отдельных столах, все было подписано и внесено в каталоги. А после ее ухода мы недосчитались одной вещи!

– И что же пропало? – заинтересовался Чехлыстов.

– Золотое украшение, принадлежавшее Николаю Решетникову! – гневно выпалил Курчевский. – Сорок пять лет оно пролежало во льдах вместе со своим владельцем! И для чего? Для того чтобы его стащила какая-то ушлая журналистка!

На это Марина не нашла что ответить, а Андрей лишь покачал головой. Кажется, сестры Олеся и Ирина стоили друг друга.

Глава 10
Один симпатичный балбес

Во время утреннего обхода врачи вновь осмотрели Степана Бузулуцкого, и оказалось, что он быстро идет на поправку.

Ситуация значительно улучшилась по сравнению со вчерашним днем. К радости Бузулуцкого, решено был его выписать. Он сообщил об этом Егору и Алине, и они примчались в больницу, чтобы помочь ему собраться.

Даша Решетникова тоже приехала. В последние дни она все больше времени проводила в компании Егора, несмотря на запреты отца.

Сегодня девушка выглядела непривычно серьезной и задумчивой.

– Что-то не так? – на всякий случай спросила у нее Алина.

– Да нет, все в порядке, – встрепенулась Даша. – Просто я очень плохо спала.

– Как и я, – признался Степан, заталкивая одежду в большую спортивную сумку.

Увидев в его руке знакомый телефон, Егор присвистнул:

– Это же твой старый! А где ты его взял?

– Вчера Елена принесла, – смущенно ответил Степан.

– Елена?! Она что, была здесь? – недовольно спросила Алина.

– Пришла вскоре после твоего ухода.

– И что ей тут было нужно? – спросил Егор.

– Ну… – Бузулуцкий неловко замялся. – Просто проведать меня. И отдать телефон. Оказалось, что все это время он был у нее.

– Специально караулила, когда мы уйдем, – с подозрением прищурилась Алина. – Не нравится мне эта странная девица. Она всегда появляется перед тем, как начинаются серьезные неприятности. Или прямо во время них!

– Точно, – согласился Егор. – Я это тоже заметил. Ну хоть телефон вернула, и то хорошо. А то как бы ты без него? Без телефона теперь как без рук.

– Верно, – признался Степан, рассматривая свои запястья. Бинтовые повязки ему больше не требовались, но шрамы пока еще были прикрыты полосками белого пластыря.

Алина заметила, что он не надел кожаные браслеты, без которых раньше не обходился.

– Надеюсь, в музее меня еще не потеряли? – спросил Степан. – Завтра обязательно выйду на практику.

– Мог бы еще денек отдохнуть, – предложил Егор.

– И проторчать весь день в общаге? Нет, спасибо. Мне вполне хватило больницы. Не люблю долго сидеть без дела.

– А у меня завтра родители в отпуск уезжают, – вспомнила вдруг Алина. – Почти на неделю.

– Будешь дома совершенно одна? – удивилась Даша.

– Да. Если никто не придет. – Алина грустно вздохнула, бросив мечтательный взгляд на Степана. – А то мало ли. Вдруг кому-то станет скучно в общаге и он захочет домашней еды…

Степан молча зашнуровывал кроссовки.

– Буду сидеть дома совсем одна… – продолжала Алина. – Вечерами напролет. Может, кино посмотрю или приготовлю что-нибудь вкусненькое. На случай, если кто-то захочет прийти…

– Так давай мы придем! – воскликнул Егор.

– Нет, мы не сможем, – покачала головой Даша.

– Почему это? – не понял Кукушкин. – Я принесу что-нибудь.

– Нет, – настойчиво повторила Даша. – Ничего не выйдет, Егор.

– Да почему нет? У нас что, какие-то другие дела?

– Вот именно.

Даша многозначительно на него уставилась, но Егор по-прежнему ничего не понимал.

В этот момент Алине кто-то позвонил, и она вышла в коридор, чтобы поговорить.

– Ну ты и балбесина, – сказала Даша Егору. – Она же вовсе не для нас все это говорила!

– А для кого? – спросил Степан.

– Ты совсем идиот? – беззлобно спросила девушка. – Или тебе здесь слишком много успокоительного давали?

– Почему это? – нахмурил брови Бузулуцкий.

– Потому что все эти намеки она тут рассыпала для тебя.

– Да не было никаких намеков! – вскинул голову Степан.

– Она чуть ли не в открытую приглашала тебя в гости!

– А, вон что… – протянул Егор.

– И вовсе нет! Просто сказала, что неделю будет сидеть одна дома, ей будет скучно и она может приготовить что-нибудь вкусненькое на случай, если… – Степан осекся, а затем шлепнул себя по лбу. – Я идиот, – признал он.

– Только слепой может не замечать всех ее намеков, – сказала Даша. – Ты же ей нравишься, Степ.

– Даже я заметил, – кивнул Егор.

– Мне кажется, она мне тоже нравится, – сдержанно проговорил Степан. – Но я никогда не думал о ней… в таком ключе. Прежде…

– Может, стоит подумать?

– А если у нас с ней ничего не получится? Алина – очень хороший друг. А лучший способ испортить дружбу – начать встречаться.

– Не узнаешь, пока не попробуешь. Так что будь к ней повнимательнее, – с улыбкой сказала Даша.

Тут вернулась Алина, и все замолкли. Конечно, она это заметила.

– Ну… выходим? – спросила Алина, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. – Пора вызывать такси?

– Сначала загляну в комнату для девочек, – сказала Даша и вышла.

– А я в комнату для мальчиков, – последовал за ней Степан.

Алина обессиленно рухнула на койку.

– Перемывали мне кости? – спросила она.

– Ага! – не стал скрывать Егор, присев на стул рядом. – Честно сказать, я удивлен, что этот балбес с татуировками до сих пор не замечает всех твоих сигналов.

– Каких еще сигналов? – с подозрением прищурилась Алина.

– Ну как же? – Егор мечтательно закатил глаза к потолку и приложил тыльную сторону ладони ко лбу. – Боже, я остаюсь совсем одна на целую неделю, одна-одинешенька! У меня будет много еды, и никого поблизости! Если только не заглянет на огонек один симпатичный балбес с татуировками.

– И вовсе он не балбес!

– Ну конечно!

– Все так очевидно? И кто еще об этом знает, кроме тебя и Даши?

– Об этом знают все, кроме Степана.

– Боже! – Алина откинулась на подушку и закрыла лицо ладонями. – Я ведь еще до его похищения хотела ему обо всем сказать, но так и не решилась.

– И что ты теперь чувствуешь? – Егор закинул ногу на ногу и стал похож на психоаналитика, выслушивающего пациентку.

– Степан стал ко мне гораздо теплее, я это вижу. Мне так нравилось за ним ухаживать! А теперь хочется провести еще немного времени с ним наедине, но его выписывают, и он уедет в свою общагу. А мог бы прийти ко мне домой. Там нам точно никто не помешал бы.

– И ты теперь расстроена?

– Конечно расстроена! Я из-за этого уже несколько ночей не сплю.

– Понимаю. Думаю, тебе спалось бы гораздо лучше, если бы рядом спал один татуированный балбес!

Вместо ответа Алина швырнула в хохочущего Егора подушкой.

Глава 11
Разоблачение

Выйдя из туалета, Даша приблизилась к кулеру. Там уже стояла какая-то женщина средних лет, набирая воду в пластиковый стаканчик. Руки у нее тряслись. Женщина громко всхлипнула, едва не уронив стакан, потом, словно опомнившись, принялась свободной рукой размазывать по щекам выступившие слезы.

Даша смотрела на нее с сочувствием. Наверное, кто-то из ее близких лежал в палате на этаже. Даша окинула взглядом больничный коридор. Ближайшая дверь была приоткрыта и со скрипом отворялась все шире. Похоже, незнакомка только что вышла именно отсюда.

Женщина отставила стаканчик и, вытирая слезы, скрылась в туалете. Даша сделала шаг и осторожно заглянула в палату, которая тоже оказалась одноместной.

В кровати лежал Влад Казилов. Даша сразу узнала парня, хотя лицо у него сильно опухло и было покрыто ссадинами и кровоподтеками, а руки и грудь забинтованы. У изголовья стояла стойка с медицинскими приборами, прозрачные трубки и провода тянулись к его телу. Да на нем живого места не осталось!

Влад лежал неподвижно, но был в сознании и, прищурившись, смотрел прямо на нежданную гостью.

Они встретились взглядами, и у Даши внутри все заледенело. Слишком свежо было в памяти их последнее столкновение в ночном парке. Сама не понимая, зачем это делает, она вдруг переступила порог его палаты.

– Какие люди… в Голливуде… Пришла позлорадствовать? – Влад с трудом шевелил языком. Кажется, ему выбили несколько зубов.

– Нет… – покачала головой девушка. – Я случайно заглянула. Женщина, которая отсюда вышла, не закрыла дверь… Это твоя мама?

– Мать, – неохотно подтвердил Влад.

– Она там плачет в коридоре…

– Есть от чего. Я уж думал, что сдохну, но повезло остаться в живых.

– Мне жаль тебя, – призналась девушка.

– Да неужели? – скривился Казилов. – Никогда в это не поверю.

– Мне и самой не верится. Ведь ты тот еще урод, Влад. – Даша содрогнулась, вспомнив его потные руки на своем теле. – Но все же я не лгу. Такого врагу не пожелаешь. И твою маму мне тоже очень жалко.

– С чего вся эта жалость? – недоуменно посмотрел на нее Казилов. – Ты хоть представляешь, что я хотел с тобой сделать?

– Имею представление, – уклончиво ответила Даша. – Думаю, теперь ты нескоро сможешь сделать это с кем-то еще.

Влад насмешливо фыркнул, но сразу хрипло закашлялся.

– Выводы сделал, не скрою… Думаю, я и ходить-то теперь нормально не смогу. А ты в курсе, что это твой папаша отходил меня алюминиевой дубинкой? Он и его люди.

– В курсе. Но, честно, я этого не хотела.

– Я тоже. Да что уж теперь.

– И что дальше? Заявишь на моего отца в полицию?

– С ума сошла? – Парень болезненно поморщился. – Я же отлично понимаю, что никто ничего ему не сделает. Но позже он придет за мной и доделает то, что начал. Закатает в бетон на одной из своих стройплощадок, и поминай как звали. Странно, что он сразу этого не сделал. Видимо, урок для других…

Даша похолодела. Как много она еще не знала о своем отце. А случившееся с Владом и правда было уроком. К примеру, для Егора, которого Владимир ненавидел всей душой, как и его отца. Поэтому нельзя было забывать об осторожности.

– Расслабься, – вяло просипел Влад. – Как ни крути, сам виноват. Ты неплохая девчонка… Жаль, что все так вышло. Но отец у тебя настоящий зверь. Будь с ним поаккуратнее.

– Буду, – пообещала Даша.

– А еще… – Влад замялся. – Не хотел тебе ничего говорить, но раз уж у нас минутка откровенности… Твоя подруга Вика – та еще дрянь. Ты в курсе, что она мне помогала?

– В чем? – удивилась Даша.

– А ты не понимаешь? Помогала заполучить тебя. Я ведь и правда тебя хотел… И она обещала помочь, потому что тайно завидует тебе.

– Вика? – Даша не поверила своим ушам. – Чему ей завидовать?

– Ну ты и правда святая простота, Дашка… – хмыкнул Влад. – Ты богатая, а она нет. Чем не повод для зависти? Вика уже почти год скрывает от всех, что ее родители разорены. Они по уши в долгах и кредитах, едва сводят концы с концами. Дом продали, сейчас живут где-то на съемной квартире. Конечно, она держит все в секрете, особенно от своих подписчиков. Никто не должен знать о ее позоре, особенно рекламодатели ее блога. А еще у тебя есть парень, а у нее нет. Этот твой дурачок с веснушками сильно нравится Вике, и она на все готова, чтобы разрушить ваши отношения.

– Ты врешь! – возмущенно воскликнула Даша.

– Вовсе нет. Да и к чему мне это делать? Это Вика надоумила твоего папашу устроить нам с тобой свидание. Она продала репортерам видео из Исторического музея, где ты разбила целый поднос с бокалами, после чего тебя обвинили в пьянстве. Она сообщала мне обо всех твоих передвижениях, обо всем, что ты делаешь. А когда ты отправилась в парк на встречу со своим ненаглядным, Вика предупредила меня об этом. Поэтому я и ждал тебя в нужном месте, в нужное время, а мой друг поджидал неподалеку твоих друзей. Если бы все сложилось… Мы бы здорово позабавились, но увы… Не срослось.

– Зачем ты мне все это рассказываешь? – в ужасе спросила Даша.

– Чтобы ты знала, какую змею пригрела у себя на груди.

– Я тебе не верю… Этого не может быть!

– А ты пораскинь мозгами. И сама поймешь, что все это правда. Когда я попал в больницу, у нее хватило наглости прийти ко мне и угрожать. Боится, что я все тебе расскажу… Так мне уже ничего не страшно. Что она мне сделает такого, чего со мной еще не сделали? Ну а ты должна знать правду. Я, может, и подонок, но привык всегда и все людям прямо в глаза говорить. А твоя Вика – настоящая двуличная гадина. И, помяни мое слово, она на все пойдет, лишь бы и дальше скрывать правду о своей нищете и заполучить твоего парня.

– Добрый день, – послышался со стороны двери робкий женский голос.

Даша обернулась и увидела мать Влада, бледную, с покрасневшими глазами. Женщина слабо улыбнулась.

– Добрый… – кивнула девушка, все еще пытаясь осознать все услышанное.

– А вы кто? – недоуменно спросила Казилова.

– Ой, простите. – Даша встряхнула волосами. – Я… Я знакомая Влада. Просто оказалась здесь поблизости и забежала поздороваться, но сейчас мне уже пора…

Обогнув мать Влада, которая хотела еще что-то спросить, Даша торопливо выбежала в больничный коридор. Она не могла поверить в то, что Влад ей только что наговорил! Но ведь и правда, зачем ему ее обманывать? Ему действительно уже нечего терять.

Даша глубоко вздохнула, стараясь собраться с мыслями. Надо было возвращаться к Егору и остальным. Алина уже наверняка вызвала такси. А с Викой… С Викой она попозже разберется.

В этот момент в ее сумочке ожил мобильный телефон. Это была Вика Сазонова, причем звонила она по видеосвязи. Легка на помине! Едва сдерживая злость, Даша ответила на звонок, и на экране возникло улыбающееся лицо Виктории.

– Привет, подруга, – радостно прощебетала Сазонова. – А ты сейчас где? Сможешь забрать меня у университета?

– Я еще в больнице, – сухо ответила Даша. – И знаешь, с кем тут пообщалась?

Она подняла телефон повыше и показала Вике распахнутую дверь палаты Влада, где мать Казилова как раз поправляла ему подушки. Увидев это, Виктория переменилась в лице, и Даша мгновенно поняла, что Казилов сказал ей правду.

Спохватившись, Сазонова неловко улыбнулась:

– А ты… Решила проведать Бузулуцкого? Ну и как у него дела?

– Получше, чем у некоторых.

– О чем ты?

– Я только что говорила с Владом Казиловым, если ты этого еще не поняла. И он все мне рассказал.

– Что мог тебе рассказать этот придурок?

– О том, как ты ему помогала. О том, какие козни ты строила у меня за спиной.

– Ты с ума сошла?! – мгновенно вскипела Виктория. – Нашла кого слушать! Этого бандита?! Нет, точно спятила! Хочешь сказать, что специально пришла к нему в палату, чтобы поговорить?

– А что ты так разнервничалась?

– Из-за твоей дурости! И что еще он тебе наговорил?

– К чему тебе подробности? Ты ведь и сама все знаешь. Не зря так перепугалась.

– И вовсе я не перепугалась. Просто хочу понять, в чем конкретно ты меня обвиняешь.

– Ты… Ты хотела свести меня с ним! – Дашу затрясло от злости и возмущения. – Ради чего? Чтобы заполучить Егора? Или есть еще какая-то причина, о которой я не знаю?

– Это все наглая ложь! И вовсе не нужен мне твой Кукушкин!

– Я тоже удивлена, ведь ты столько времени оскорбляла его и его друзей! А я еще считала тебя своей лучшей подругой. Как ты могла так поступить?

– Я тоже считала тебя подругой, пока ты не начала обвинять меня черт знает в чем! И на каком основании? После брехни этого искалеченного бандита?

– Могу вернуться в его палату, – предложила Даша. – Я попрошу его все повторить. Хочешь? Только не забудь включить запись на своей камере, чтобы это услышали и подписчики твоего блога.

– Ты правда ему поверила? – взбесилась Вика. – После всего, что он натворил?!

– Но с чего ему врать мне?

– Чтобы подставить меня!

– Но зачем? Я даже не знала, что вы с Владом так близко знакомы.

– Ты веришь ему, а не мне? Тоже мне подруга!

– Так заставь меня поверить тебе. Идем к нему, я хочу послушать, что он скажет в свое оправдание. Приезжай в больницу прямо сейчас.

– Никуда я не поеду! Я уже жалею, что позвонила тебе.

– Значит, все правда?

Вика с ненавистью уставилась на Дашу.

– Да пошла ты! – наконец бросила она и отключила видеосвязь.

Даша устало выдохнула, глядя на погасший экран телефона. Ее плечи поникли, ноги подкосились от нахлынувшей слабости. Ее дядя оказался убийцей, отец – садистом, а лучшая подруга – предательницей. Кому вообще она может доверять? Только матери, бабушке и Егору? Если еще кто-то из ее близких окажется не тем, за кого себя выдает, она никогда и никому не сможет довериться.

А пока нужно было возвращаться к ребятам. Они ведь ждали. Убрав телефон в карман, изобразив улыбку, что далось с большим трудом, Даша направилась к палате Степана.

Глава 12
Древний храм

Уже несколько дней Роман Кукушкин знакомился с историческими записями и свидетельствами, собранными гадалкой Вероникой, и все больше убеждался в том, что венец Марголеаны имеет дурную славу. Забежав домой, чтобы пообедать, он снова взялся за чтение, и на этот раз ему попался перевод отдельных фрагментов дневника печально известного колдуна – аббата Этьена Гибура. Насколько Роман помнил, именно этот человек подарил венец семейству Монвуазен, что в итоге принесло им несчастье.

Первая переведенная запись была сделана в Париже и датирована 3 июня 1670 года.

Всякий уважающий себя чернокнижник, считающийся истинным служителем темных сил, мечтает стать обладателем магического артефакта. Все мы стараемся во что бы то ни стало завладеть любым предметом, который может волшебным способом увеличить нашу силу и способности. Поэтому, когда мой дед по материнской линии Фабрис дю Шатель, от коего я и унаследовал свои способности и тягу к темным искусствам, впервые услышал о сокровищах древнего языческого храма, затерянного высоко в заснеженных горах на краю земли, он тут же захотел узнать о них как можно больше. Все дальнейшее было записано по его просьбе, с его же слов, и я обязан поделиться этими воспоминаниями на страницах своего дневника, ибо они имеют самое непосредственное отношение ко всему, что случилось позже…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.