Laina Brooks
Пламя под сердцем

Глава 1

Посвящается тем, кто выжил там, где должен был исчезнуть.Тем, кого назвали ошибкой, стерли из отчётов, спрятали в тени, но не смогли сломать.Тем, кто однажды понял: молчание – это тоже выбор, но выбрал говорить.

Эта книга – о свете, который не просили спасти, о тьме, которая решила защищать. И если ты читаешь это, значит ты все еще веришь что любовь исцелит всё.

Вечер в «Магнолии» пах не едой, он нес запах власти.

Ресторан висел на стыке куполов Элиса, как чёрный лепесток над умирающим городом. Стеклянные стены выходили прямо в ночь: снизу тянулся светящийся смог Медиума, ещё ниже – чёрная прореха Нокса, где мерцали редкие вспышки заражённой энергии. У нас под ногами умирала Империя. На наших столах подавали вино сорокалетней выдержки.

Семь наследников. Семь зверей домов. Среди которых был и я.

Я развалился в кресле у окна, бокал висел между пальцами. На чёрном стекле отражались мы, как призраки над собственной агонией.

Справа от меня сидел Эрион Вейл из Дома Разума – идеально собранный, как вылизанный алгоритм. Чёрный костюм, белая рубашка, галстук, завязанный так, будто его измеряли линейкой. Белые, почти платиновые волосы зачёсаны назад, ни одного выбившегося локона. Глаза цвета серого неба, но опасность была даже не в них, а в том, как он смотрел: не на тебя, а через.

Слева – Райден Фалькар, Дом Огня. Весь, как плохо спрятанная война. Тёмная форма с тонкими алыми вставками, нашивки командующего армиями Аэтера, рубцы на руках, которые он даже не пытался скрыть. Шея напряжена, пальцы барабанят по столу, словно он всё ещё слышит отзвуки артиллерии, а не тихую музыку струнного квартета. Он переодически поправлял рыжеватые, как огонь в камине, волосы. Жест, который выдавал его злость когда с ним не особо соглашались или хуже того, переживал.

Остальные четверо расселись полукругом. Нас называли зверями не только из-за символов домов. Мы были хищниками в человеческой шкуре, особенно это стало проявляться когда из шахматной доски убрали Дом Света. «Чистая аристократия и голубая кровь» – так называл их Совет.

– Ты опять смотришь вниз, Каэль, – мягко заметил Эрион, не поворачивая ко мне головы. – Нокс не убежит.

– Нокс не бегает, – ответил я лениво. – Он ждёт.

Я задержал взгляд на чёрном провале внизу. Там, в темноте, шевелились Поражённые – мои «подопечные», как снисходительно говорил Совет. Те, кого Империя объявила ошибкой. Те, кто просто был её логичным итогом.

– Он ждёт, пока вы, наверху, окончательно доиграетесь, – добавил я, отпивая вино и Райден хмыкнул.

– Нокс ждёт, пока его зачистят, – сказал он спокойно. – И это тоже случится. Как только Совет перестанет бояться собственных решений.

Эрион слегка улыбнулся уголком губ. В его голосе никогда не было открытой насмешки, только ровная констатация фактов.

– Совет боится не решений, – произнёс он, наконец повернувшись к Райдену. – Совет боится тебя и его. – Лёгкий кивок в мою сторону. – И того, что вы сделаете, если вам дать полный карт-бланш.

– Я уже делаю, что нужно Империи, – Райден поднял бокал, и огонь в его ладони качнулся, отразившись в стекле. Не магия, просто отражение, но впечатление было правильным. – Мы держим границы, мы держим купол. Империя ещё не сказала последнего слова.

– Империя, – я облокотился на стол, – уже сказала всё, что могла, теперь она просто хрипит.

Над столом плавал тонкий голографический интерфейс – карта уровней, линии Разлома, вспышки новых заражений. Мы сидели, ели маринованных кальмаров с чёрной солью и смотрели, как красные отметки множатся.

– Тридцать два новых очага за неделю, – негромко произнёс наследник Дома Воздуха, просматривая отчёт. – В основном Медиум. Поражённые прорываются к заводам.

– Разлом нестабилен, – утомлённо добавил глава Дома Медведей, Дмитрий Прусов, играя ложечкой в десерте. – Мы латали купол три раза за месяц. Маги выгорают, резерв пустеет.

Я слушал краем уха. Это всё было фоном. Настоящее же сидело по обе стороны от меня.

– Почему ты до сих пор веришь, что её можно спасти? – спросил я у Райдена, даже не пытаясь скрыть интереса. – После всего, что ты видел на фронте.

Он повернул ко мне голову, в его глазах не было сомнений, там было раздражение Дома Огня .

– Потому что я видел, как она падает и всё равно встаёт, – ответил он резко. – Потому что, когда Медиум горел, люди всё ещё выносили детей из огня. Когда Нокс провалился, мы всё равно строили эвакуационные коридоры. Мы можем быть монстрами, Каэль, но Империя – это не мы. Это те, кто под нами.

– Красивая речь, – вставил Эрион тихо. – На митинг подойдёт. Но не для стола, где сидят те, кто решает, сколько из «тех, кто под нами» проживут зиму.

Он пролистнул дальше отчёты, будто обсуждал не судьбы, а цифры в бюджете.

– Если мы продолжим тратить ресурсы на Нокс и Медиум в прежнем объёме, – продолжил он, – через три года у нас не останется армии, магов и куполов. Статистика. Без эмоций. Нам нужен выбор. Приоритет. Либо Элис, либо все остальные.

– Ты предлагаешь бросить их, – мрачно произнёс Райден.

– Я предлагаю… оптимизировать потери, – без тени смущения уточнил Эрион. – Если сжечь часть тела, можно спасти голову. Ты же военный, Райден. Ты понимаешь тактику жертвенных плацдармов.

– Ты забываешь одну мелочь, Эрион, – хмыкнул я убирая бокал – Нокс уже не часть тела. Это другой организм. Ты отрежешь его и он не умрёт. Он вернётся наверх, по твоим же коридорам.

На секунду за спиной у меня шевельнулась тень – привычная, живая, моя. Я ощущал Нокс под кожей, как пульс.

– У нас всё равно нет ресурса спасать всех, – медленно произнёс Эрион, вглядываясь в меня так, будто пытался вытащить ответ прямо из черепа. – Империя – это система. Системы либо адаптируются, либо ломаются. Я выбираю адаптацию.

– Ты выбираешь геноцид, – отрезал Райден.

– Я выбираю, чтобы хоть кто-то пережил это, – спокойно возразил Эрион. – Ты выбираешь красивую смерть.

Напряжение за столом сгустилось, как до грозы. Где-то в углу струнники продолжали играть, мягкий джаз плавал под потолком. Официанты бесшумно сменяли тарелки. Снаружи по куполу ползли тени дронов безопасности.

Семь наследников. Семь зверей и ни одного святого.

– А ты? – Эрион перевёл взгляд на меня. – Дом Теней всегда играет свою игру. Ты поддержишь его фронт или мой Совет?

– Вы оба делаете вид, что тут есть выбор, – ответил я, усмехнувшись. – Ты предлагаешь спасать меньшинство ценой большинства. Райден спасать всех ценой всего.

Я поднял руку, щёлкнул пальцами. На поверхности стола вспыхнула уменьшенная копия карты – Элис, Медиум, Нокс. Вены Разлома, красные точки заражений. Проведя пальцем по Ноксу, вытянул линию вверх.

– А я предлагаю принять факт: это уже не одна Империя. Это три разных мира, насильно пришитых друг к другу, – сказал я. – Нокс не вернётся к вашим правилам. Медиум больше не верит в ваши сказки. И даже Элис трещит по швам.

Я ткнул в верхний уровень, где мигали значки внутренних конфликтов, саботажей, покушений.

– Империя уже мертва. Я просто выбираю, кто будет дышать после.

Молчание затянулось. Где-то слева наследник Дома Проклятых усмехнулся, крутя в пальцах ножик из костяной ручки.

– Мне нравится его формулировка, – лениво сказал он. – Простая. Без этих ваших моральных оргазмов.

– Ты говоришь, как тот, у кого нет ни армии, ни Совета, – сухо заметил Эрион.

– Зато у него есть кладбища, – проворчал Райден. – А у меня тела, которые на них ложатся.

Я откинулся в кресле, позволяя им обмениваться ударами. Вино было хорошим, музыка – терпимой, компания – смертоносной. И всё же, в этом элитарном театре было что-то почти… честное.

Мы знали, кто мы такие. Мы не притворялись героями.

– На Совете через неделю, – напомнил Эрион, сворачивая голограммы, – будет вынесен проект «Секторальной эвакуации».

Он говорил сухо, но я слышал в подъязыке: массовая отсечка.

– Голос Дома Теней, голос Дома Огня и голос Дома Разума решат, кому достанутся остатки ресурсов. – голос Эриона был глухим, что у меня невольно дернулось ухо.

– Если ты встанешь на его сторону, – кивок в сторону Райдена, – мы проиграем по расчетам. Если на мою, мы выиграем статистику и проиграем армию.

«Кривая математика» – подумал я отпивая вина, но вслух сказал:

– Ты забываешь третий вариант.

– Какой же? – одновременно спросили они оба.

Отпив вино до дна, поставил бокал и впервые за вечер позволил себе настоящую улыбку, ту самую, которая всегда означала одно: кто-то сегодня умрёт, возможно, не сразу.

– Тот, в котором мы перестаём играть по правилам Империи и начинаем писать свои, – ответил я. – Не Совет. Не старые дома. Только мы.

Слово прозвучало в воздухе, как щелчок запора: мы.

Райден нахмурился, но в глазах вспыхнул интерес. Эрион замолчал дольше, чем обычно. Это уже было признанием.

– Союз зверей, – тихо проговорил Дмитрий всматриваясь в нас, как в плохое пророчество. – Прекрасная идея для легенды. Ужасная, для реальности.

– Любая легенда начинается с ужаса, – ответил я.

Внизу, в Ноксе, в этот момент вспыхнул новый очаг Разлома – алое пятно прожгло темноту. Голограмма на столе ответила вспышкой. Музыка не сбилась ни на ноту.

Элитный вечер в «Магнолии» продолжился – под звон бокалов, шёпот сделок и шорох надвигающейся войны.

И где-то между десертом и кофе я понял: если мы втроём – Тень, Разум и Огонь не договоримся, Империя просто не доживёт до следующего сезона.

Я лениво отпил из бокала, и официант бесшумно сменил мне тарелку. Движение было отточенным до автоматизма, ни лишнего звука, ни суеты, но мой взгляд был не на фарфоре. Я смотрел на руки.

И черт возьми.

Эти руки я не перепутал бы ни с какими другими, даже если бы мне выжгли память. Длинные пальцы, едва заметный шрам у основания большого пальца старый, аккуратно затянувшийся и появившейся после укуса кошки.

Пару часов назад они поправляли мне мундир, скользнув по груди слишком уверенно для случайного касания. А потом, схватили лимонный эклер с подноса и унесли прочь, прежде чем я успел что-то сказать.

«Ягодка, твою мать» – подумал я медленно выдыхая, не меняя выражения лица. В «Магнолии» эмоции стоили дороже, чем кровь. Один неверный взгляд и ты уже часть чьей-то игры.

Официанты здесь работали под Завесой. Лицо, фигура, иногда даже рост – слегка смещены, размыты, подправлены. После слишком многих случаев, когда аристократия начинала путать ужин с охотой, правила ужесточили.

Персонал неприкосновенен. Официально. Неофициально… всегда находились те, кто считал, что деньги и фамилия отменяют запреты.

Я поднял взгляд выше, туда, где по всем канонам должна была быть чужая, нейтральная фигура. Завеса работала идеально: черты сглажены, цвет глаз был изменен или не возможно было поймать, голос приглушён до безличного тембра.

Но руки. Руки Завеса не меняла. Считалось, что этого достаточно. Недооценили.

– Всё в порядке, милорд? – спросил официант… официантка… или чёрт знает кто, слегка склонив голову. Голос был ровным, профессиональным, ни тени узнавания. А я позволил уголку губ дрогнуть, почти незаметно.

– В полном, – ответил я спокойно. – Соус к рыбе заменили. Благодарю.

– Разумеется.

Поднос уже был у неё в руках, движение отточенное, но перед тем как отойти, её мизинец чуть задел край моего бокала. Случайно и ничтожно, для всех вокруг. Для меня, как спичка в сухом воздухе. Я ощутил это мгновенно. Она ушла, растворившись между столами, а я остался сидеть, глядя в отражение чёрного стекла перед собой.

– Ты улыбаешься, – негромко заметил Райден сбоку. – Это тревожный знак.

– Просто вспомнил одну глупость, – ответил я, не отрывая взгляда от отражения.

– Из Нокса? – усмехнулся он.

– Намного опаснее, – сказал я тихо.

Эрион поднял на меня слишком внимательный и оценивающий взгляд. Как умел смотреть только наследник Дома Разума.

– Опасность за этим столом всегда имеет имя, – произнёс он. – Или фамилию.

– Иногда, – я сделал ещё один глоток, – у неё просто очень дерзкие руки.

Эрион прищурился, но ничего не сказал. Он чувствовал, что здесь есть что-то ещё, но Завеса делала своё дело, скрывала источник.

А я сидел, спокойный снаружи, и считал секунды. Потому что если она здесь, в «Магнолии», под Завесой, во время вечера Семерых, значит, кто-то либо играет слишком смело… либо пришёл не за ужином.

И мне чертовски хотелось узнать – за чем именно.

– Я слышал, сюда привезли нового повара – сказал я глухо, уже поднимаясь. – Хочу познакомиться лично и поблагодарить за ужин.

Стул мягко скользнул назад. Звук получился слишком тихим, плохой знак. Я не смотрел ни на кого за столом. И всё равно чувствовал взгляды: настороженный Райден, внимательный Эрион, ленивое любопытство остальных.

Наивные.

Я направился к двери с табличкой «КУХНЯ. СТРОГО ДЛЯ ПЕРСОНАЛА», будто эти слова могли что-то значить для меня. Музыка за спиной продолжала играть, официанты двигались, вечер не сбивался с ритма. Идеальная иллюзия порядка.

Внутри же уже кипело. Я же просил тебя остаться дома, чёрт возьми.

Гнев поднимался медленно, вязко, не вспышкой, а давлением. Тем самым, от которого потом ломаются кости. Я старался держать лицо спокойным, а шаг ровным. Тень под ногами послушно вытягивалась, не выходя за пределы допустимого. Не здесь. Не сейчас.

«Как она вообще улизнула мимо Пьетро?»

Этот вопрос резал сильнее всего. Пьетро не ошибается. Пьетро не «пропускает». Значит, либо она солгала лучше, чем я думал, либо кто-то помог. Оба варианта мне не нравились.

Дверь кухни распахнулась и мир сменился.

Тепло. Пар. Металл. Запахи специй, жареного мяса, цитрусовой цедры. Люди в форме двигались быстро, слаженно, не поднимая глаз. Завеса здесь была плотнее, мерцала, искажала, дробила силуэты. Никто не остановил меня. Никто не посмел.

Я шёл вперёд, и тень скользила за мной, сливаясь с углами, с трубами, с чёрными проёмами между секциями.

– Милорд… – начал было кто-то, но я даже не остановился, искал только ее.

Она стояла у дальнего стола, спиной ко мне, склонившись над подносом с десертами. Лимонные эклеры. Конечно. Рука была без перчатки – тонкие пальцы, уверенные, быстрые. Те самые.

Завеса пыталась сделать её другой: чуть выше, чуть шире плечи, не тот изгиб шеи. Плохая работа. Или намеренно неидеальная.

– Ты охренела, – сказал я тихо.

Не громко. Не резко. Но кухня замолчала.

Она же не вздрогнула, не обернулась сразу. Закончив выкладывать десерт, аккуратно вытерла пальцы салфеткой, медленно, демонстративно. Только потом повернулась.

– И я рада тебя видеть, – ответила она тем же тоном. Спокойным. Почти домашним. – Ты выглядишь… официально.

Я остановился в двух шагах от нее. Этого расстояния было достаточно, чтобы не устроить сцену, и слишком мало, чтобы не чувствовать её.

– Я сказал остаться дома, – произнёс я вполне спокойно. – Дважды.

– Ты сказал не лезть в политику, – поправила она. – А я всего лишь принесла тебе ужин.

Уголок её губ дрогнул. Та самая улыбка, которая всегда означала проблемы, для меня и окружающих.

– Это «Магнолия», – я склонил голову чуть вбок. – Семь наследников. Совет. Завеса. Если Эрион почувствует тебя…

– Он не почувствует, – перебила она. – Я аккуратна.

– Ты взяла эклер с моего подноса, – напомнил я.

– Ты всё равно его не ел, – пожала плечами она. – И, между прочим, он был восхитительный.

– Как ты прошла мимо Пьетро? – спросил я тихо, сделав шаг вперед, тень потянулась за мной, по полу, но я удержал ее. Не время.

Вот тут она посмотрела иначе, не дерзко как она обычно делала, а внимательно. Как умели только представители Дома Света.

– Он хороший, – сказала она. – Но он верит, что ты мне доверяешь

– Ты играешь опасно, ягодка.

– Ты живёшь опасно, – парировала она. – Я просто рядом.

Мы смотрели друг на друга секунду. Две. Кухня делала вид, что не существует. Люди отводили взгляды, будто ничего не слышали. Завеса дрожала.

– Уходи, – сказал я наконец. – Сейчас же.

– После десерта, – ответила она и шагнула ближе, понизив голос. – И после того, как скажу: что в зале сидят те, кто хочет перевернуть шахматную доску снова.

– Откуда ты знаешь? – я сразу же замер.

– Потому что не только ты умеешь слушать тьму, Каэль. – Она наклонилась так близко, что я почувствовал цитрус и тепло.

– Что ещё ты услышала? – спросил я, сжав её талию и нависая сильнее, позволяя тени сомкнуться вокруг нас плотнее, глуше и пряча нас от камер.

– Это те, кто приказал уничтожить мой дом, – сказала она спокойно, слишком спокойно, глядя прямо мне в глаза. Из-за Завесы они были зелёными. Чистыми. Яркими. Чужими.

Не теми, что я знал. Не теми, которые смотрели на меня по утрам, не теми, что смеялись, когда она воровала у меня эклеры и нервы. Эти были… другими. Глубже. Холоднее. Как будто кто-то смотрел через неё. Чертова Завеса.

– Они прячутся за Советом, – продолжила она. – Все приказы идут якобы от Совета. Протоколы. Подписи. Цифры, но это не Совет, Каэль. – Её голос не дрогнул и тень вокруг нас сжалась сама, без моего приказа.

– А кто? – спросил я, сильнее сжав ее талию, чтобы заземлить себя и ее заодно.

– Я не знаю. – выдохнула она неуверенно, впервые за эти минуты.

Во мне что-то рванулось.

– Прекрасно, – прорычал я, сжав челюсть так, что заныли зубы. – Ты полезла и не знаешь даже куда.

Моя рука на её талии сжалась сильнее, не до боли, а до предела, до предупреждения, до той грани, за которой я обычно ломал.

– Ты понимаешь, куда ты полезла? – продолжил я тихо, опасно. – Если это не Совет, если это кто-то над ним или за ним… это не интриги, ягодка. Это архитекторы. Те, кто двигает дома, как фигуры. Те, кто стирает сектора, не оставляя следов.

Она не отстранилась, не испугалась, вместо этого её ладонь легла мне на грудь, ровно туда, где под кожей билась тьма.

– Но я узнаю, – сказала она упрямо

Я смотрел на неё сверху вниз, и на секунду мир сузился до этой ниши, до её чужих зелёных глаз, до звука вентиляции и тени, которая уже не просто слушала, а признавала.

– Ты можешь не успеть, – сказал я глухо.

– Тогда ты закончишь, – ответила она. – Как всегда.

Это было нечестно. Это всегда было нечестно.

Медленно наклонившись, мой лоб почти коснулся её виска. Тень сомкнулась окончательно, скрывая нас даже от самой реальности.

– Если ты ещё раз полезешь туда одна… – начал я.

– Ты что? – перебила она тихо. – Запрёшь меня?

– Я уничтожу всё, что туда ведёт, – закончил я чуть отстранившись от нее и смотря в чужие, зеленые глаза. – Пути. Людей. Уровни.Ты официально мертва, ты помнишь об этом? – напомнил я. – И я намерен, чтобы ты такой и осталась. Для них.

Молчание повисло тяжёлым.

– Тогда тебе придётся идти со мной, – сказала она наконец. – Потому что дальше они будут играть грязно и следующий сектор, не Нокс.

Я почувствовал это раньше, чем понял: тень под ногами дрогнула, как зверь, учуявший кровь. Я хищно усмехнулся.

– Тогда, ягодка, – прошептал я, – добро пожаловать в настоящий ад.

– Ты правда отпустишь меня? – воодушевилась эта засранка, и в голосе мелькнуло слишком много жизни для человека, который официально числится мёртвым.

– Ещё чего? Размечталась, – прошипел я и ущипнул ее за ягодицу.

Движение было быстрым, почти небрежным, короткий, недвусмысленный ущип, ровно настолько, чтобы напомнить: я всё ещё здесь, я всё ещё контролирую. Она ахнула, не громко, а возмущённо, зло, с той самой искрой, от которой у меня всегда начинались проблемы.

– Каэль! – прошептала она, одновременно пытаясь оттолкнуть меня и… не отодвинуться самой.

– Живо. Домой, – я наклонился ближе, тень прижала её к стене, но не жестоко, а плотно, как клетка. – Тем же способом, каким ты сюда прилетела. Без спектаклей. Без героизма. Без «я почти узнала».

– Ты не можешь просто взять и… – Её зелёные, всё ещё чужие, глаза вспыхнули.

– Могу, – перебил я спокойно. – И делаю.

Я отпустил тень ровно настолько, чтобы она поняла: это не уступка, это команда. Моя ладонь задержалась на её талии на лишнюю долю секунды намеренно.

– Пьетро уже ищет тебя, – добавил я тише, она сжала губы, явно собираясь сказать что-то язвительное… но передумала. Умная девочка. Иногда.

– Ты бесишь, – процедила она.

– Ты жива, – ответил я. – Пока что.

Когда она шагнула назад, тень скользнула с неё, возвращаясь ко мне, недовольно шевелясь у ног. Завеса на ней снова собралась, черты поплыли, стали чужими, безопасными.

– Это не конец, – сказала она уже ровнее.

– Это пауза, – поправил я.

Задержав взгляд на мгновение, она смотрела на меня уже своими, привычными ореховыми глазами, на долю секунды, прежде чем Завеса окончательно их спрятала.

– Мы ещё договорим, Каэль.

– Обязательно, – кивнул я. – Дома.

Она исчезла в коридоре для персонала, тихо, правильно, как и положено мёртвым.

А я остался в тени, считая вдохи, пока ярость и тревога укладывались обратно под кожу. Потом развернулся и пошёл назад, к свету, музыке и Семерым зверям, делая вид, что просто вышел поблагодарить повара. Потому-что вечер продолжался. А вот спокойствие у меня уже заканчивалось, как и терпение.

Выйдя из дверей кухни, я дёрнул мундир, возвращая на лицо выражение генерала. Спокойное. Холодное. Без следов тени. Шаг и я снова в зале.

Свет «Магнолии» был как всегда, обманчиво мягкий, музыка ровная, сервировка безупречная. Здесь всё было создано для того, чтобы ничего не выглядело преступлением. Медленно пройдя вдоль столов, я сканировал пространство не глазами, а ощущением.

Эти говнюки были умны.

Слишком.

Многие использовали полотно – тонкие, почти невидимые слои заглушения. Личные купола тишины. Гасили слова, эмоции, намерения. С виду просто богатые наследники, лениво обсуждающие вино и поставки. На деле узлы, через которые проходили решения, от которых умирали города.

В «Магнолии» всегда решались вопросы уровня Империи.

И никогда только они.

Здесь продавали сектора вместе с населением.

Здесь оформляли рабство под видом «трудовой мобилизации».

Здесь проституцию называли «дипломатическим сервисом».

Здесь политические перевороты начинались с десерта и заканчивались подписью на салфетке.

Я знал этот зал, знал его ритм, его запах. И знал, что официальное уничтожение Дома Света решалось именно здесь. Не в Совете. Не в протоколах, а между вторым блюдом и кофе.

Остановившись у своего стола, я сел не сразу. Провёл взглядом по официантам, по Завесе, по движению подносов. Её не было, и это хорошо.

Если бы Виктор Брайтскил не успел отослать дочь в мой дом, всё было бы иначе.

Гораздо грязнее.

Ярче.

Короче.

Сейчас ягодка не разгуливала бы между столами в форме официанта.

Сейчас она была бы цифрой в отчёте.

Или пеплом.

Я сжал пальцы, позволяя тени внутри сидеть спокойнее.

«Будь уже на пути к Острову Теней,» – мысленно приказал я, – «Без остановок. Без глупостей.»

Где-то в глубине зала кто-то тихо рассмеялся. Чье-то плотно дрогнуло, а чужой интерес скользнул по мне, он был осторожный, цепкий.

– Каэль, – позвал Эрион.

Я медленно опустился в кресло, позволив мундиру лечь идеально. Лицо генерала вернулось окончательно: холодное, скучающее, чуть отстранённое. Такое, какое не вызывает вопросов.

– Ты видел новую модель аэрокара от «Астра Люкс»? – продолжил он, как ни в чём не бывало. – Говорят, система стабилизации выдерживает даже разломные вихри.

– Видел отчёты, – отозвался я лениво, делая глоток. – Переоценён. Слишком много автоматики. В боевых условиях подведёт.

– Ты просто не любишь, когда техника умнее пилота. – Райден фыркнул.

– Я не люблю, когда техника думает, что она умнее, – парировал я.

Разговор потёк дальше – плавный, безопасный, пустой. Цены. Поставки. Личный транспорт. Идеальная ширма. А под столом моя тень поплыла.

Тонкая, почти невесомая, она скользнула по полу ресторана, цепляясь за стыки плит, за ножки столов, за тёмные полосы между световыми панелями. Я не давил. Не ломал. Полотно чувствует силу и закрывается. Мне нужно было другое.

Я искал дыры.Неровности. Норки.

Там, где кто-то пожадничал и поставил защиту слабее.

Там, где решили, что «и так сойдёт».

Первая волна, глухо. Полотно держалось. Гладкое, плотное, насыщенное чужими намерениями. Здесь умели платить за тишину.

Вторая, чуть лучше. Тень скользнула под стол Дома Памяти и на миг я услышал:

– …контракты уже подписаны, вопрос лишь в сроках…

Шум столовых приборов тут же сожрал остальное, но я двинулся дальше.

Дом Воздуха.

Их полотно было странным, не плотным, а многослойным. Звук в звук, шёпот в шёпот. Я просочился между слоями, осторожно, как между лезвиями.

– …если Свет не поднимет шум, – донеслось, – можно оформить как аварийную эвакуацию…

Свет.

Я не изменил выражения лица. Только сделал вид, что внимательно слушаю Эриона, который рассказывал что-то про новые маршруты между куполами.

Тень пошла дальше. Ниже. Глубже.

И вот оно.

Не полотно.

Провал.

Чужая защита, наложенная второпях. Не на стол, между столами. Здесь оказалась слепа зона, где сходились разные купола тишины и глушили друг друга. Я аккуратно протиснулся внутрь.

– …Совет не будет светиться, – чей-то голос, сухой, деловой. – Протокол пойдёт через промежуточный комитет.

– Дом Света? – другой голос, с ленцой. – Слишком много шума.

– Шума не будет. Их архивы уже чистят. Через сутки – официальное признание: утечка, нестабильность, самоуничтожение сектора.

Я сжал бокал чуть сильнее, чем следовало, но стекло выдержало.

– А девчонка? – спросил кто-то. – Наследница

– Она больше не проблема. Дом Света уничтожен официально и впредь не будет лезть в политику

И смех прошелся по кругу полотна

—Удобно. Мешают? Подписал. Уничтожил. Похоронил. Забыли. – хмыкнул первый – что будем делать с сектором С-9 в Ноксе? Пора пустить новую дрянь для эксперимента

…Я позволил бокалу медленно опуститься на стол. Улыбка на моём лице не изменилась. Взгляд оставался скучающий, расфокусированный. Пальцы на бокало расслабленные. Только тень под столом замерла

Слова легли точно по позвоночнику. Холодно и чисто, как приговор, уже приведённый в исполнение, но ещё не объявленный. Я не стал углубляться. Не стал слушать дальше. Информацию такого уровня нельзя жрать залпом, ее надо пережёвывать.

Тень аккуратно отползла из провала, заштопывая следы, возвращаясь под мой стул, будто ничего не было. Ни одного всплеска. Ни одной ряби в полотне.

– …поэтому я и говорю, – голос Эриона мягко вернул меня в реальность, – что новый маршрут через южный купол экономически оправдан. Особенно если учитывать грядущие… реформы.

Реформы.

– Логично, – отозвался я лениво. – Когда что-то сжигают, всегда освобождается место.

Райден бросил на меня короткий взгляд, он не видел, но он чувствовал, всегда чувствовал. Чутье военного редко подводило, практически никогда.

– Ты сегодня странно философский, Каэль, – хмыкнул он.

– Просто хороший вечер, – ответил я, сделав ещё один глоток. – Вдохновляет.

Эрион смотрел слишком внимательно, но не лез.

А у меня внутри всё уже складывалось в жёсткую, ясную схему. Дом Света. Уничтожен официально. Архивы зачищены. Наследница «не проблема». Сектор С-9 – экспериментальная зона.

Значит:

Это не импульсивное решение.Это не Совет в полном составе.Это контур над Советом.И они считают, что я – либо слеп, либо согласен.

Ошибка.

Медленно повернув голову, сделал вид будто разглядывая зал. «Магнолия» сияла, как всегда. Наследники Домов смеялись, ели, торговались. Но ни один из них не понял, что только что перешёл черту.

Поставив бокал, я сложил пальцы в замок и позволил тени внутри меня улыбнуться.

Ягодка, если ты уже на пути к Острову Теней, держись. Потому что если Дом Света решили стереть, а Нокс снова превратить в лабораторию снова, этот вечер в «Магнолии» станет последним спокойным вечером Империи.

Глава 2

Я вошёл в холл своего особняка, и тишина тут же сомкнулась вокруг, густая и выдрессированная. Дом Теней всегда встречал меня так, будто знал: всё лишнее осталось снаружи.

Пьетро, как и всегда, был на своём месте. Прямой, собранный, в безупречно тёмном костюме. Он шагнул вперёд, снял с меня плащ одним аккуратным движением, почти заботливо.

– Как прошёл вечер, хозяин? – спросил он ровно.

– Шумно, – буркнул я, проходя дальше.

Он кивнул, принимая ответ без лишних вопросов.

– Леди ответила так же, – добавил Пьетро спустя секунду, словно между прочим. – Если что, она в спальне. Притворяется спящей.

– Притворяется? – переспросил я медленно остановившись, не оборачиваясь.

– Да, – спокойно подтвердил он. – Дыхание неровное. Пульс выше нормы. Слишком много мыслей для сна.

Я закрыл глаза на миг и выдохнул сквозь зубы.

– Ты её не останавливал, – констатировал я.

– Вы не особо ей запрещали – ответил Пьетро без тени оправдания и черт возьми, он был прав и знал это.

– Камеры? – спросил я, продолжая идти к лестнице.

– Чисто. Она зашла через тень. Как обычно, – в его голосе мелькнуло нечто, похожее на сухое одобрение. – Следов не оставила.

– Конечно, – процедил я. – Она бы не была собой, если бы оставила.

Я поднялся по лестнице, шаг за шагом, чувствуя, как усталость вечера наконец накрывает. Не физическая, та давно была привычной. Другая. Та, что появляется, когда понимаешь: мир треснул ещё сильнее, чем ты думал.

У дверей спальни я задержался.

– Пьетро, – окликнул я тихо.

– Да, хозяин.

– Если завтра Совет начнёт шевелиться… – я не договорил.

– Я уже расставил людей, – ответил он сразу. – И подготовил остров. На случай, если Леди придётся… исчезнуть снова.

Я кивнул и этого было достаточно.

Дверь в спальню закрылась за мной почти беззвучно. Здесь был полумрак, благодаря теплому свету ночных ламп. Она лежала на боку, спиной ко мне, слишком неподвижная для сна. Маленькая коза, блять. Сняв мундри, не торопясь, я позволив ему лечь на кресло. Тень в углах комнаты шевельнулась, узнавая меня, успокаиваясь.

– Можешь не притворяться, – сказал я в тишину комнаты

– Ты быстро, – произнесла она, после долгих секунд тишины.

– Ты плохо врёшь, когда притворяешься спящей, – ответил я, подходя ближе. – Особенно после «Магнолии».

Она повернулась на спину и посмотрела на меня. Уже своими глазами, цвета ореха. Свечи бросали теплый блик на них и сейчас они казались как листва, в начале осени.

– Ну? – спросила она. – Ты узнал что-нибудь… или мне снова скажут, что я полезла куда не следует?

Я опустился на край кровати, сцепив пальцы и смотрел только на нее. На ее вздернутый носик и упрямый подбородок. На волны волос, цвета шоколада, которые были не ее, а были маскировкой. Чтобы ее макушка цвета солнца и спелой пшеницы не бросались так явно в глаза. Я смог уговорить ее только на это изменения, чтобы она была более менее в безопасности. Глаза она не дала тронуть, только легкое изменение лица. Оно стало более мягкое, не аристократичное.

– Дом Света уничтожают до последней крупицы, – сказал я спокойно. – Архивы чистят. Сектора готовят под эксперименты. И кто-то за Советом решил, что ты больше не проблема.

Её лицо не изменилось, только взгляд стал жёстче.

– Значит, я была права, – тихо сказала она.

– Ты была безрассудна, – поправил я. – Но да. Права.

Между нами повисла пауза. Тяжёлая. Честная. Что она тяжело вздохнула убирая окопы за ухо, привычное действие когда ей было трудно или она переживала.

– Завтра ты никуда не идёшь, – сказал я наконец. – Ни в тень, ни в сеть, ни в чьи-то архивы.

– Каэль…

– Это не просьба, – перебил я. – Это пауза. Мне нужно время.

Она смотрела на меня долго, изучающе, затем медленно кивнула, опустив взгляд на одеяло и провела ладонью по нему.

– Хорошо, – ответила она. – Но ты знаешь… паузы долго не длятся.

– Именно поэтому я тебя ещё не убил, ягодка. – Я усмехнулся краем губ.

Тень в комнате тихо сомкнулась вокруг нас, и дом снова стал тем, чем был всегда: местом, где правда не пряталась за Завесой. Место, где она могла жить и прятаться от мира, который если узнает что она еще жива, не остановиться ни перед чем, чтобы окончательно стереть в пыль Дом Света.

– Если бы убил, тебе было бы скучно. – пробормотала она лениво. – Но для Пьетро меньше возни и мороки с эклерами.

– Ты так думаешь? – хмыкнул я, подняв бровь и подыгрывая ей, как всегда. – Тогда закажу гроб. Хоть отдохну, на остатке жизни.

Она фыркнула, приподняла палец, будто делала важное уточнение, и снова улеглась на бок, подтягивая одеяло.

– Хорошо. Тогда не забудь, какой цвет я люблю. Бордовый, – напомнила она почти заботливо.

Тишина легла в комнату мягко, как тень. Лампы едва гудели, дом дышал ровно. Я уже собирался встать, когда услышал:

– Ты слишком сильно любишь меня, Каэль.

Слова были сказаны тихо. Как констатация факта, от которого не отмахнёшься. В этом была вся она, Александра Брайтскил.

Я не ответил сразу. Вместо этого медленно наклонился и убрал прядь волос с её лица, жест почти невидимый, но слишком интимный для генерала Империи. Тень у стен шевельнулась, словно недовольно фыркнула.

– Не выдумывай, – сказал я наконец глухо. – Это плохая привычка.

– А ты плох в самообмане, – отозвалась она, не открывая глаз.

Я выпрямился, сделав шаг назад. Вернул между нами дистанцию, которая всегда спасала мир от пожара.

– Спи, ягодка, – произнёс я ровно. – Завтра будет длинный день.

– Угу, – пробормотала она. – И ты опять решишь всё сам.

Я уже был у двери, когда добавил, не оборачиваясь:

– Кто-то же должен.

Дверь за мной закрылась тихо. А в коридоре я задержался дольше, чем позволял себе обычно. Потому что в этом доме можно было пережить заговоры, войны и падение Империи. Но слова, сказанные шёпотом в темноте, они всегда били точнее. Особенно от той, которая давно поселилась в сердце и заняло там удобное положение.

* * *

Солнце лилось в огромные окна особняка, ложась на антикварный фарфор так, будто он был не костяным и холодным, а небесным, мягко-голубым, почти живым. Дом просыпался медленно, без суеты, как хищник, который знает: мир подождёт.

Я сидел за длинным столом в столовой, пил чёрный кофе без сахара и листал ночные отчёты по Ноксу. Цифры. Потери. Смещения Разлома. Новые очаги. Подозрительная тишина в секторе С-9, слишком чистая, чтобы быть настоящей.

В 10:00, как всегда, я должен был быть на границе Нокса. Контроль живых. Новые отчёты. Перекрёстная проверка цифр. Потом Совет. Вежливые лица. Лживые вопросы. Игра в порядок.

Сделав глоток я поморщился, кофе уже остыл и именно в этот момент она вошла.

Александра.

Сонная, мятая, с растрёпанными волосами, в одной из моих рубашек, слишком длинной для неё. Она зевнула, прикрыв рот ладонью, и пошлёпала босыми ногами по холодному полу.

Тупая привычка ходить босиком.

Я оторвал взгляд от планшета и скользнул им вниз, по ее ступням, по щиколоткам, выше. Отметил автоматически: не спала толком. Тень под глазами. Напряжение в плечах. Живая. Слишком живая для человека, которого официально не существует.

– Доброе утро, – сказала она хрипловато.

– Утро, – ответил я, не сразу, откладывая отчёты в сторону. – Обувь.

– Я дома, – пробормотала она и снова зевнула, подходя к столу. – Здесь можно.

– Здесь холодный камень, – возразил я. – И ты опять простудишься.

– Скажи честно, тебя больше бесит камень или то, что я делаю вид, будто ты не прав? – Сандра усмехнулась и потянулась к кофейнику.

– Второе, – признал я спокойно. – Всегда второе.

Она налила себе кофе, даже не спросив, крепкий ли. Села напротив, поджав под себя ноги, и посмотрела на меня поверх чашки.

– Ты не спал, – заметила она.

– Ты тоже, – парировал я.

– Я хотя бы лежала, – пожала она плечами.

Я посмотрел на экран, где всё ещё висели строки отчёта.

– В Ноксе ночь была… тихая, – произнес я медленно. – Слишком.

– Плохая тишина? – спросила она, замерев на мгновение.

– Худшая, – подняв взгляд на нее, ответил я. – Ты сегодня никуда не идёшь. Ни в город. Ни в тень. Ни «просто посмотреть».

– Каэль…

– В 10:00 я буду на границе Нокса, – перебил я. – К обеду, у Совета. Если что-то пойдёт не так, ты остаёшься здесь. С Пьетро. Без споров Александра.

– Ты ужасно контролирующий, – помолчав секунду, ответила она и отпила кофе.

– Ты еще жива, благодаря этому контролю – ответил я. – Пока что.

Ее внимательный взгляд скользнул по мне, сейчас она не была дерзкой, язвительной и с этой своей улыбкой, которая выбивала из меня остатки терпения..

– Тогда возвращайся тоже живым, – тихо сказала Сандра.

Я не ответил, только сжал пальцы на чашке, ответив как солнце за конами поднималось выше.

– Леди, Ваша каша, – сказал Пьетро, входя в столовую с подносом.

На белоснежной посуде было что-то полезное, тёплое и откровенно подозрительное. Сандра сморщила нос так выразительно, что я едва заметно хмыкнул, пряча это за глотком кофе.

– Для цвета кожи самое то, – добавил дворецкий невозмутимо, ставя тарелку перед ней.

Александра прищурилась, медленно опустила чашку и упрямо вздёрнула подбородок, смотря на тарелку с кашей, словно та ее оскорбила своим просто существованием.

– А у меня что-то не так с цветом кожи, Пьетро? – парировала она, глядя на него снизу вверх с тем самым выражением, которое обычно предвещало проблемы.

– У Вас бессонные ночи, недостаток солнечного света и стресс, леди, – перечислил он спокойно, даже не моргнув. – Это отражается на цвете кожи. И на терпении хозяина.

– Он прав, – сказал я лениво, поднимая взгляд от планшета. – И если ты сейчас начнёшь спорить, я лично прослежу, чтобы каша стала твоим главным врагом на ближайшую неделю.

– Сговорились, – буркнула она, но взяла ложку. – Два тирана за одним столом.

– Один, – мягко поправил Пьетро. – Второй, просто заботится.

– Вот именно это и пугает, – пробормотала Сандра и всё-таки зачерпнула ложку, броса на меня короткий, теплы взгляд.

Я вернулся к отчётам, делая вид, что не слышу, как она нехотя ест, и как Пьетро, уже уходя, задерживается на секунду дольше, чем нужно, убеждаясь, что тарелка не отодвинута.

И только дверь за дворецким закрылась, Сандра медленно, с тем самым видом невинности, который никогда не работал, наклонилась и аккуратно поставила миску под стол.

Белая пушистая тень мелькнула у моих ног, почти бесшумно, как всё, что на этом острове имело право быть незаметным. Кошка вынырнула из-под стола, посмотрела на меня янтарными глазами, дерзко, оценивающе, и тут же уткнулась мордой в кашу.

"Неприкосновенный артефакт Острова Теней"– так называл Пьетро, кошку Александры. Единственное существо, которому Пьетро ничего не приказывал.

Я сделал вид, что не заметил, это всегда срабатывала для нее.

– Как каша, Сандра? – спросил я ровно, перелистывая отчёт.

– Вкусно, как всегда, – ответила она слишком быстро.

– Рад, – произнёс я, сделав долгу и демонстративную паузу, не поднимая головы. – Кошка тоже так считает.

Тишина обрушилась в столовую и было слышно только мурлыканье этого проклятого, пушистого монстра, которого я терпеть не мог из-за аллергии. Потом прозвучал лёгкий вдох и медленный, почти виноватый голос Александры:

– Она растёт. Ей нужно хорошо питаться.

– Она хищник, – ответил я. – В отличие от тебя.

Белая тень под столом замерла, потом демонстративно продолжила есть, будто соглашаясь с обоими утверждениями сразу. Сандра же выпрямилась, поджав губы.

– Ты всё видел.

– Я всё всегда вижу, – спокойно отозвался я, отпив кофе и перелистнул отчет – Просто не всегда реагирую.

– И сейчас? – Она склонила голову, глядя на меня исподлобья.

– Сейчас я позволяю тебе считать, что ты меня перехитрила, – сказал я, отложив планшет и наконец поднял на нее взгляд. – Это улучшает твоё настроение и снижает риск, что ты полезешь туда, куда не надо.

– Ты невозможен, – буркнула она.

– Зато последовательный.

Кошка закончила завтрак, лениво лизнула миску и, не удостоив нас больше ни взглядом, ушла прочь, белым призраком в коридор. Сандра посмотрела ей вслед и вздохнула.

– Вот видишь, – сказала она. – Хоть кто-то в этом доме живёт без отчётов и Совета.

Я поднялся, поправил мундир и наклонился, чтобы убрать миску обратно на стол, уже пустую.

– Она просто умнее, чем кажется, – ответил я. – Как и ты.

Она замерла на секунду, и потом тихо усмехнулась, беря кружку чая в руки и грея руки. Хитрая наследница.

– Снимешь браслет и оставишь его при входе, – сказал я спокойно возвращаясь в кресло за столом,– Я лечу в Нокс и пробью его на утренней проверке. Утренняя проверка живых. Всё будет чисто.

Сандра медленно поставила чашку. Пальцы на мгновение задержались на браслете – тонком, тёмном, со ложной сигнатурой Нокса. Защита и клеймо одновременно, как и фальшивый завиток на ее запястье. Я обманул систему ради нее. Это наверное уже говорит о чем-то, правда ведь?

– Если ты пробьёшь его… – начала она.

– Для системы это очередной живой организм, который выжил и пережил эксперимент. – закончил я за неё.

– Ты понимаешь, что если вскроют несоответствие… – тихо сказала она.

– Тогда пусть вскрывают, – ответил я. —Я снова обману систему и перехитрю Совет, чтобы ты жила. Пусть даже тенью в моем доме.

Это была правда, Александра это знала.

Она медленно сняла браслет. Металл тихо щёлкнул, когда застёжка разомкнулась. Слишком громко для такой мелочи. Встав, она подошла к столику у выдоха и положила его, ровно, аккуратно.Как символ. Как доверие.

Вернувшись, она остановилась рядом со мной.

– Вернись, – сказала она тихо, не как просьбу, как условие мира.

– Я же говорил, – ответил я поднимаясь и шагнул к ней, наклонившись чуть ближе. – Я всегда возвращаюсь.

Пьетро как всегда подошел ко мне, протягивая перчатки и плащ.

– Вылет готов, хозяин. Каналы Нокса открыты. Утренняя проверка начнётся через 30 минут.

– Присмотри за островом. И за ней. – я забрал плащ и закрепил его под шей, перчатки натянул застегнув на кисти туго.

– До последнего, – ответил он.

Я бросил последний взгляд на Сандру. Она сидела ровно, но я видел: внутри всё сжалось в ожидании. Ее ореховые глаза сверкнули на секунду, указывая на ее наследство своего Дома.

– Увидимся после проверки.

Я направился к выходу из столовой и пересек хол в несколько шагов, направляясь во внутренний двор со взлетной площадкой. Охрана зашевелилась сразу, как только я вышел. Не суетой, реакцией.

Прямая спина. Сдвиг позиций. Металлический щелчок фиксаторов.

Люди Дома Теней чувствуют хозяина кожей.

Ветер с моря рванул плащ, тени тут же утяжелили ткань, приглушая звук. Площадка была полутемной, из-за высоких стен особняка и таких же высоких деревьев.

– Вылет подтверждён. Коридор чист. Нокс принимает. – Командир охраны шагнул вперёд.

– Держать остров в «тихом режиме». Никаких лишних сигналов. Если что-то пойдёт не по плану, закрываетесь и уходите в тень. Без геройства. – кивнул я.

– Понял.

Двигатели транспорта уже прогревались, низкий, глухой гул, больше похожий на дыхание зверя, чем на машину. Тени скользнули по корпусу, впитывая свет маяков.

Я сделал шаг к трапу и замер на долю секунды, не потому что сомневался, а потому что почувствовал где-то за спиной, за стенами особняка, она смотрела. Так чувствуют только тех, кто стал частью периметра… частью сердца…

Я не позволил себе обернуться, только кивнул охране, забравшись в аэрокар. Люк закрылся автоматически, система сразу включилась приветствуя меня.

* * *

Нокс встретил меня так, как всегда честно.

Тьма здесь была не отсутствием света, а его отрицанием. Густая, вязкая, пропитанная запахом гнили, химии и боли, въевшейся в бетон. Ветер таскал по балкону пепел и что-то, что когда-то было тканью или кожей.

Я стоял, опираясь ладонями о холодный металл перил, и смотрел вниз. Очередь тянулась медленно, словно им не хватало сил двигаться самим.

Тысячи людей.

Выживших.

Исправленных.

Сломанных.

Они по одному подносили браслеты к датчику. Короткий писк. Зелёный или жёлтый импульс, который показывал: возраст, геном, степень заражения, порог боли, потеря памяти, вероятность срыва, пригодность.

Империя любила цифры, потому-что они не кричат. Они держат и создают иллюзию безопасности и стабильности.

– Троих нет в очереди, – сказала Манура, подходя ближе, голос ее был ровный, выгоревший, как у всех, кто долго здесь служит. – Сгнили или повесились от боли.

– Имена, – сказал я, не поворачиваясь.

Манура вывела данные на голограмму. Три профиля мигнули красным.

Два – «терминальная деградация тканей».

Один – «самовольный уход из жизни».

Система даже не писала слово «самоубийство». Слишком человеческое. Слишком не подходит для тех, кто здесь… выживает. Я сжал перила сильнее, что кожа перчаток хрустнула от натяжения. Челюсть сжалась до боли.

– Утренний отчёт пойдёт в Совет? – спросила Манура.

– Пойдёт, – ответил я. – В урезанном виде.

Выпрямившись, я прошелся взглядом по очереди. Люди не смотрели вверх, они знали: если посмотришь на балкон, увидишь либо бога, либо палача. И ни то ни другое не облегчает очередь.

– Добавь их в общий счёт, – продолжил я. – Как «утраченных в процессе стабилизации».

Манура кивнула, без комментариев. Она всегда работала четко и при этом так, чтобы Совет не задавал лишних вопросов во время отчетов.

– И Манура, – начал я тише. – Найди тех, кто стоял рядом с ними ночью. Кто слышал. Кто видел.

– И если это была не боль?

Я уловил ее внимательный взгляд боковым зрением и медленно улыбнулся, без радости, как настоящий хищник, что ждет ошибку дичи. А в моем случае это Совет.

– Тогда это было сообщение.

Внизу снова пискнул датчик. Ещё один жив. Ещё один учтён.

Я сжал перила сильнее, чуть наклонившись вперед и всматриваясь в толпу людей, что шли цепочкой, шаг за шагом. Империя любила думать, что Нокс умирает сам, что он разлагается.

Но находясь здесь каждый день, я видел совершенно другое. Нокс помнил. И если люди начали умирать не только от экспериментов, значит, кто-то уже начал подталкивать.

– Продолжаем проверку, – сказал я. – И удвой наблюдение.

Манура кивнула и шагнула назад, фиксируя все в планшете, а я остался на балконе, вдыхая гниль и тьму, и думал о том, что пока в Аэтере считают проценты, здесь считают потери. И однажды эти цифры станут именами.

Когда очередь дошла до последнего, я метнулся вниз, не заметно. Тень сорвалась с балкона вниз не падением, а смещением. Мир на долю секунды смазался, запах гнили ударил резче, ближе, плотнее. Я вышел уже внизу, в слепой зоне датчиков, там, где камеры «теряли фокус» по технической ошибке, которой не существовало в отчётах.

Очередь даже не дрогнула. Люди смотрели вперёд, не замечая ничего вокруг. А я оказался за спиной последнего. Худой, с опущенными плечами, браслет болтался на запястье слишком свободно, потеря массы, третий уровень. Он дрожал, но стоял. Упрямство в Ноксе, самая живучая мутация.

Я коснулся его тени, не тела. Коротко. Точно. Он даже не понял, что произошло. Вынув из кармана плаща браслет, тот самый, который еще час назад теплился на руке Александры, с живой сигнатурой. Я поднёс его к датчику одновременно с его движением. Два импульса слились в один.

Писк.

Зелёный.

Система моргнула, секунду считая, и спокойно приняла.

– Проходи, – буркнул оператор, не глядя.

Старик сделал шаг вперед, потом еще, уходя прочь. А я уже уходил в тень, когда Манура в наушнике выдохнула тихо:

– Счёт сошёлся.

– Знаю, – ответил я ровно. – Последний был мой.

– Ты уверен? – спросила она. – Если Совет вскроет…

– Пусть вскрывают, – сказал я. – Пусть попробуют объяснить, почему система начала пропускать свет.

Я вернулся на балкон так же, как ушёл, незаметно. Очередь закончила движение, счет был закончен на сегодня. Тысячи жизней, сведённых к сигналу и цвету.

– Проверка завершена. Расхождение ноль. Официально, все на месте. – сказала Манура за спиной спокойно.

Официально.

– Тогда фиксируй отчёт, – усмехнулся я без улыбки – И готовь второй пакет.

– Уже, – ответила она. – Но есть ещё кое-что.

– Говори. – внутри все напряглось, но я не подал виду

– В ночных логах движения. Не наши. Не из Нокса. Точечные. Короткие. Как тест.

– Где? – спросил я, сложив руки за спиной и бросил взгляд дальше, где люди скрывались после счета.

Манура развернула голограмму сбоку: несколько отметок вдоль старых тоннелей, тех, что Империя считала обрушенными.

– Они прощупывают, – сказала она. – И не людьми. Дронами-разведчиками. Малый профиль. Советский класс, старые, но надёжные.

– Значит, кто-то торопится, – прищурился я. – Или боится, что опоздал. Закрыть тоннели не взрывом. Пусть «исчезнут». Пусть система думает, что там пусто и нестабильно.

– А если это подготовка к эксперименту? – спросила она.

Я снова посмотрел вниз, туда, где люди уже расходились, не глядя друг на друга. Каждый уносил свой страх с собой, как дополнительный орган.

– Тогда они не будут ждать, а мы не будем встречать.

Манура кивнула моим словам, хотя я этого не видел.

– И ещё, – добавил я. – Подними архивы по Дню Падения Дома Света. Полный доступ. Всё, что когда-либо резали, чистили, переписывали.

Пауза была длиннее обычного. В нос ударил запах костров, выживание в Ноксе продолжалось.

– Это затронет Аэтер, – сказала она. – И Совет.

– Пусть, – кивнул я. – Я хочу знать, кто именно выключил свет.

Я остался на балконе ещё на минуту, ровно столько, чтобы Нокс снова стал собой: шумным, грязным, живым. Потом развернулся и пошёл внутрь, где располагалась база, с охраной Нокса и аэрокарами.

Аэтер встретил меня стерильной тишиной и светом, от которого болят глаза, если слишком долго смотреть прямо. Купол над залом Совета был безупречен, что тошнило от этой безупречности, ни трещин, ни следов выстрелов на прошлой неделе.

Доклады шли один за другим. Цифры. Графики. Проценты выживаемости. Рекомендации «по стабилизации».

Я стоял, опираясь на край стола, и отвечал автоматически, коротко, по делу, без эмоций. Совет это любил. Когда Дом Теней говорит сухо, значит, всё под контролем.

– Утренняя проверка прошла без отклонений, – произнёс я. – Потери в пределах прогнозируемых. Уровень нестабильности снижен.

Эрион кивнул, делая пометку. Он слушал не слова, паузы между ними, но сегодня и паузы были выверены.

Райден смотрел хмуро. Его раздражала эта канцелярская оболочка над живыми людьми. Я чувствовал это, как чувствуют жар за стеной.

– Рекомендации? – спросил кто-то из старших, кажется Унар.

– Не трогать Нокс, – ответил я сразу, хотя знал что они не прислушаются и сделают по своему. – Любая резкая мера вызовет всплеск. Мы удерживаем ситуацию.

После тишины, были согласные кивки. Никто не хотел брать на себя ответственность за «резкие меры» сейчас, когда все якобы отправляются после «случайной» потери Дома Света.

Совет сегодня закрыл заседание быстро. Слишком быстро, признак того, что каждый уносил с собой собственные расчёты. Выйдя из зала, я не задержался. Плащ лёг на плечи тяжёлым напоминанием о том, кем я должен быть здесь.

Но мысли уже были не в Аэтере. Не в Ноксе. Я хотел обратно, туда, где не нужно докладывать, где не считают жизни столбцами, где утро начинается с чая и усталых глаз, а не с отчётов.

Глава 3

Я вышел из зала Совета, как из операционной, где пациента уже списали, но всё ещё делают вид, что борются за пульс. Свет купола резал глаза после Нокса. Воздух пах фильтрами, а не жизнью. Плащ лежал на плечах идеально, шаг был выверен. Всё как должно быть для Генерала Аэтера.

Внутри же хотелось только одного, домой. На остров. К тишине. К её «ты слишком сильно меня любишь».

– Каэль.

Я узнал голос ещё до того, как развернулся. Эрион Вейл никогда не повышал тон, ему это было не нужно.

Он шел по коридору так, будто коридор принадлежал ему: ровный шаг, руки в карманах, идеальный угол галстука. За его спиной шли двое из Дома Разума не охрана, дополнение. Живые записные книжки.

– Вейл, – кивнул я. – Ты же любишь цифры, почему опаздываешь на выход?

– Я люблю эффективность, – лёгкая, почти невидимая улыбка тронула уголок его губ. – А она редко совпадает с расписанием Совета… Есть минут пять?

Если бы я сказал «нет», это было бы заявлением, а я ещё не был готов к заявлениям. Не сегодня и не после очереди в Ноксе.

– У тебя нет, – отозвался я лениво. – У меня есть.

Он принял это как согласие. Развернулся, повёл в сторону бокового коридора, туда, где стеклянные стены выходили на город. Мы оказались в небольшой галерее-наблюдателе над Аэтером, любимая игрушка Совета. С высоты всё выглядело почти красиво.

– Знаешь, что мне нравится в этом виде? – спросил Эрион, остановившись у стекла.

– Уверен, ты сейчас скажешь, – ответил я, прислоняясь плечом к колонне. Тени здесь было мало, но хватало.

– Здесь не видно Нокса, – сказал он спокойно. – Ни запаха, ни дыма, ни цифр потерь. Только купола. Свет. Трафик. Идеальная иллюзия того, что система… справляется.

Посмотрев вниз, на ровные линии транспортных коридоров, на световые ленты кварталов, я подумал о том, что внизу всё это держится на тех, кого утром прогнали через писк браслетов.

– Ты, кажется, был тем, кто сегодня докладывал, что всё «в пределах прогнозируемого», – напомнил я. – Система же любит такие фразы. Они её успокаивают.

– Система любит ложь в удобной упаковке, – поправил он мягко. – Совет тоже.

Он произнёс «Совет» так, будто говорил о старой, больной собаке. Не с ненавистью, а с холодным решением.

– Ты же понимаешь, что долго так не будет, – продолжил Эрион. – Дом Света уже стал первым сигналом.

Официальная формулировка всплыла сама: «локальный сбой системы безопасности, утечка энергии, цепная реакция, пожар, взрыв…»

Удобно. Чисто. Без фамилий.

– Дом Света стал удобной легендой, – сказал я. – Не сигналом.

– Для большинства – да. Сбой, авария, трагедия, о которой будут вспоминать ровно до следующего скандала с поставками. – Эрион повернул голову, всматриваясь в меня чуть внимательнее и выдержал паузу. – Но мы оба знаем: это было политическое решение. Не техническая ошибка.

Внутри у меня что-то коротко дёрнулось. Не от слов, от того, как легко он их произнёс.

Политическое решение.

Так будто сказал: «смена мебели».

– Интересно, кто это «мы оба», – отозвался я. – Насколько я помню, официальная версия «несчастный случай».

– Официальная версия, – медленно произнёс Эрион, – существует для тех, кто не умеет считать исходы.

Он сделал шаг ближе к стеклу, сложив руки за спиной. С профиля он казался вырезанным линейкой, четкий пиджак, плащ, волосы убраны идеально, что не придраться. Так все вычурно, что глаз дергается от идеальности.

– Дом Света вмешивался в распределение ресурсов, – продолжил он ровно. – В логику куполов. В вопросы, в которых они не имели права голоса. Они мешали. – он повернул голову так, что серые глаза смотрели прямо в мои – Когда дом мешает, его убирают.

Сказано было без пафоса, как факт. Именно поэтому Дом Разума всегда был опаснее Дома Огня. Только Огонь хотя бы рычит, прежде чем сжигает.

– Ты говоришь, будто сам подписывал приказ, – хмыкнул я, мотнув головой.

На секунду в его взгляде что-то дрогнуло. Не вина, не сожаление, нет, кажеться Дом Разума не знает таких чувств. Скорее, усталость человека, который слишком долго держит всю конструкцию на себе.

– Приказ всегда подписывает Совет, – ответил он. – Но проект решения пишет кто-то один.

Вот сейчас это прозвучало ближе к признанию, чем ко фразе. Тень у моих ног чуть пошевелилась и тихо зашипели, мне пришлось сжать кулак за плащом, чтобы утихомирить ее.

– И этот «кто-то один» был из Дома Разума, – догадался я вслух. – Какая неожиданность.

– Этот «кто-то» был помолвлен с наследницей Дома Света, – спокойно добавил Эрион. – Так что с точки зрения Империи – решение было… не лишено изящества.

Он произнёс это так будто обсуждал красивый ход в шахматах. А у меня перед глазами на секунду встал день, когда я забирал Александру на Остров Теней. Пепел, когда горел один из старых Домов, который ввел культуру и этикет в нашу дикую и военную жизнь. Крики маленьких наследников, которые только начали жить и даже не подозревали, что за ними явятся. Разлом который появился над их островом, хотя остров был защищен Советом. И она, с этой кошкой на руках, в крови, но живая.

Официально мёртвая.

Его невеста.

– Изящно, – повторил я, чувствуя, как где-то в глубине тени шевельнулся зверь. – Убрать дом невесты, списать на систему и освободить себе руки. Совет наверняка был в восторге.

– Совет был напуган, – поправил Эрион. – Вот почему они это подписали. Страх лучший аргумент. – Он чуть отвёл взгляд вниз, на купол. – Видишь ли, Каэль, Совет слишком долго жил в иллюзии, что управляет Империей. Но Империя это не заседания и протоколы. Это купол. Армии. Нокс. Разлом. Наследники.

«И ты», – автоматически добавил я мысленно.

– Совет должен был уйти, – сказал он, как окончательный диагноз. – Дом Света стал первым шагом.

Вот оно.

Он не сказал напрямую «я убрал Совет», но слово «уйти» в его рту звучало как «перестать существовать».

– Заботишься о системе? – лениво уточнил я. – Или о своём месте над ней?

– Я забочусь о том, чтобы кто-то пережил эту войну, – произнёс он, слегка наклонив голову, будто рассматривает меня под другим углом. – Совет не способен принимать такие решения. Они всегда будут выбирать между «никого не бросить» и «спасти всех», не понимая, что и то, и другое невозможно. А вот Наследники способны.

Союз зверей. Моя вчерашняя фраза в «Магнолии» вернулась ко мне рикошетом. Твою мать.

– Ты хочешь убрать Совет и оставить только дома, – понял я. – Красиво. Три купола. Три мира. Три зверя.

– Три рациональных субъекта, – поправил он. – Огонь. Тень. Разум. – Он чуть улыбнулся. – И да, это будет выглядеть как «несчастный случай». Сбой системы безопасности. Пожар. Взрыв. Люди любят знакомые легенды.

– Ты слишком легко играешь словами «несчастный случай», когда речь о чужих домах, – тихо фыркнул я. – Как насчёт своего?

– Дом Разума не привязан к куполу, – ответил Эрион спокойно, даже не дернувшись. – Мы привязаны к функциям. Анализ. Планирование. Расчёт. Нас можно переносить. А вот Дом Света был слишком светским символом. И слишком эмоциональным. – Его взгляд снова задержался на мне.

Слишком эмоциональным.

Александра, смеющаяся на кухне. Александра в моих рубашках. Александра, которая в своем Доме стояла, не отводя взгляд, пока Разлом ревел у неё за спиной. Если это и было «эмоциональным», Империя могла бы попробовать хоть раз на этом выстоять.

– Твоя невеста тоже была «слишком эмоциональной»? – спросил я ровно.

– Моя невеста погибла, – Эрион не отвёл глаза. – В результате системного сбоя.

Сказано было очень правильно. Слишком правильно, что меня замутило.

– Системы, которую ты сам переписал, – тихо заметил я и на этот раз он замолчал чуть дольше

– Иногда, – произнёс он наконец, – чтобы сохранить конструкцию, приходится вытащить опорную балку и посмотреть, что упадёт.

– И как тебе эксперимент? – усмехнулся я переступив лениво с ноги на ногу.

– Он ещё не закончен, – ответил Эрион. – Дом Света исчез. Совет скоро последует. Вопрос в другом: что будут делать те, кто останется сверху. – Он сделал шаг ко мне, сокращая дистанцию. – Вчера ты сказал, что Империя уже мертва, и что ты выбираешь, кто будет дышать после.

– Помню, – кивнул я. – У тебя, как всегда, прекрасная память.

– Я хочу знать, – продолжил он, – ты собираешься дышать в этой новой конструкции сам… или только вытащить из неё Нокс и свой остров.

Вот в чём была настоящая цель разговора. Не Дом Света. Не Совет. Он считывал мои границы. Мой выбор. Гребанный засранец.

– Осторожно, Вейл, – произнёс я негромко. – Ещё немного, и это будет звучать как предложение.

– Это и есть предложение, – спокойно ответил он. – Не о союзе зверей. Мы оба знаем, что Райден слишком привязан к своим красивым идеям, чтобы играть по-настоящему грязно. Я говорю только о нас двоих Таррок. Дом Разума и Дом Теней.

– А Дом Света? – Я тихо вдохнул, чувствуя, как тень под ногами сжалась, как зрачок. – Там, где-то в твоих расчётах, осталась хоть одна строка на них?

– Дом Света мёртв, – Эрион смотрел на меня не моргая – Как структура. Как политический субъект… Александра мертва тоже.

Сказано было ровно, без колебаний, словно Александра не была его невестой, а была пешкой в его игре. И внутри все сжалось инстинктом защитника и зверя. Если в Эроне что-то и дрогнуло, это не отразилось на голосе.

– Поэтому я спрашиваю тебя, Каэль, – продолжил он тихо. – Ты будешь держаться за призрак света… или за шанс спасти то, что ещё можно спасти?

На секунду во мне захотелось разорвать ему горло прямо здесь, на фоне идеального вида на Аэтер. Не за слова. За то, как он говорил её имя. «Александра мертва». Слишком уверенно для человека, который понятия не имеет, как она сейчас засовывает кашу под стол кошке.

Наклонив чуть голову, улыбнувшись краем губ, той улыбкой, после которой в Ноксе обычно переставали считать тела по отдельности и переходили на вес, я ответил медленно:

– Знаешь, Эрион, с призраками у меня особые отношения. Иногда именно они держат купол лучше, чем твои расчёты.

– Я рассчитываю не на купола, – мягко возразил он. – А на тех, кто принимает решения. Остров Теней слишком ценная точка, чтобы оставаться вне игры.

Вот мы и пришли к этому Не Дом Света. Не Совет.Остров. Она. Всё вместе.

Я выпрямился, отталкиваясь от колонны. Тени зашевелились у плаща и сапог, зашипели как кошка Александры.

– Остров Теней уже в игре, – ответил я. – Просто не в той, в которую ты привык играть.

– Это значит «нет»? – уточнил он, не мигая.

Сделав шаг к стеклу, я встал боком к нему. Город внизу шевелился, как улей. Элис, Медиум и туда дальше, на горизонте, черной линией был Нокс.

– Это значит «я подумаю», и, возможно, однажды сам к тебе приду. – Я перевёл взгляд на его отражение в стекле. – Но в тот день я хочу видеть перед собой не архитектора чужих похорон, а человека, который хотя бы раз признается себе, кого именно он реально похоронил.

Серые глаза в отражении на секунду стали темнее. Внутри все дернулось от восторга, я задел его.

– Осторожно, Каэль, – произнёс он тихо. – Ты сейчас звучишь почти как Дом Света.

– Я просто слишком долго живу в тени, – вполне спокойно прозвучал мой ответ. – А тень хорошо показывает, кто на самом деле стоит перед светом.

Тишина между нами натянулась, но не порвалась. За стеклом пролетели дроны, осматривающие периметр Дворца Совета. Система безопасности на безделушках. Я невольно закатил глаза, отворачиваюсь от стекла.

– Транспорт уже ждёт, – сказал он, возвращая голосу обычную лёгкость. – Не хочу, чтобы твой Нокс остался без надзора.

– Нокс без меня не умрёт, – отозвался я. – А вот некоторые да.

Я развернулся, сложив руки в карманы брюк, не прощаясь.

Он не стал звать вслед. Дом Разума знает, когда нажимать дальше – хуже, чем не нажимать вообще. Сегодня он получил достаточно: мои ответы, мои паузы, мои «я подумаю».

В коридоре воздух снова стал просто воздухом, без привкуса чужих решений. Я шёл к своему транспорту и думал о том, что однажды придётся выбрать момент. Не для союза. Для удара.

И если Эрион Вейл действительно решил убрать Совет и переписать Империю, то единственное, чего он не рассчитал – это то, что одна маленькая, официально мёртвая наследница Дома Света всё ещё пьёт чай в моём доме.

Ангар Совета всегда казался мне слишком чистым для места, откуда взлетают вещи, созданные убивать.

Свет, полированный металл, белые полосы разметки. Ни копоти, ни масла, ни следов гари. Как будто Аэтер стеснялся признать, что его аэрокары иногда возвращаются с обгоревшими корпусами и пустыми сиденьями.

Мой аэрокар ждал в дальнем секторе, у технического шлюза. Тёмный корпус, усиленный обшивкой, матовое стекло. Дом Теней даже машины выбирал так, чтобы они исчезали в воздухе быстрее, чем их успевают разглядеть.

У трапа кто-то уже стоял, прислонившись к ограждению, как будто это был не правительственный ангар, а задний двор забегаловки.

Рыжеватые волосы, коротко остриженные, тёмная форма с алыми вставками. Плечи напряжены, руки скрещены на груди..

– Опаздываешь, – бросил Райден, даже не оборачиваясь. – Я уж начал думать, что тебя там решили усыновить официально.

– Совет или Эрион? – уточнил я, подходя ближе.

– Эрион, – признал он усмехнувшись. – Совет даже кота усыновить не способен без трёх комиссий.

Я остановился рядом, так, чтобы видеть и его профиль, и свой транспорт. В воздухе пахло озоном от силовых щитов и чем-то стерильным, больничным.

– Ты что здесь делаешь? – спросил я. – Обычно ты улетаешь раньше всех, чтобы успеть поругаться с генералитетом до ужина.

– Обычно, да, – он наконец посмотрел на меня. В глазах недосып, злость и то самое упрямство, которое держит фронт, когда уже никто не хочет. – Но сегодня мне захотелось узнать, что так долго обсуждают Тень и Разум в коридоре с панорамой.

– У тебя шпионы в стекле? – Я поднял бровь.

– У меня глаза, – буркнул он. – И я видел, как вы туда свернули…. О чём?

– О погоде, – лениво отозвался я. – О перспективах урожая. О новом меню в «Магнолии».

– Не начинай, – оборвал он. – Я и так весь день слушал их протокольный бред. Ты разговаривал с человеком, который может одним словом закрыть половину моих фронтов. Я хочу знать он уже начал?

Я посмотрел на него чуть внимательнее.

– Начал что?

– Убирать Совет, – ответил Райден без обводов. – Не делай вид, что ты не слышишь. Они сегодня были слишком тихие. Слишком сговорчивые. Так не бывает, когда речь идёт о Ноксе, Медиуме и ресурсах.

В его голосе не было страха, только злость, ощущение, что ему опять что-то не говорят, а людей у него заберут первыми.

– Совет боится, – повторил я то, что недавно сказал мне Эрион. – А когда они боятся, они становятся послушными. Это не заговор. Это инстинкт.

– Инстинкт умирающего стада, – фыркнул Райден. – Вопрос в том, кто их пугает. Разлом? Ты? Или Вейл со своими графиками.

Я промолчал, опустив взгляд на ботинки, и этого хватило. Он сузил глаза.

– Значит, Вейл. Прекрасно.

Мы замолчали. Где-то рядом взревели двигатели другого транспорта, воздух дрогнул, щиты загудели и снова стихли.

– Ты ему веришь? – спросил Райден вдруг.

– Эриону? – я хмыкнул. – Я верю, что он всегда делает то, что считает логичным. Даже если для этого надо вытащить опорную балку из купола и посмотреть, кто первым упадёт.

– Это не ответ, – отрезал Райден.

– Для меня более чем, – ответил я. – Я знаю его достаточно, чтобы не обманываться.

И ещё достаточно, чтобы помнить, чьё кольцо он когда-то держал в руке, когда Совет объявлял помолвку. Невеста Дома Света. Наследница, которую он теперь называет «системным сбоем».

– Он тебе что-то предложил? – не отставал Райден.

Я посмотрел на него. В нём сейчас говорило не звание командующего, а тот, кто вытаскивает раненых из-под завала своих же решений.

– Он предложил убрать посредников, – сказал я честно. – Совет. Комитеты. Всю эту формальную дрянь.

– И оставить нас? – догадался Райден. – Наследников.

Я кивнул, бросая взгляд на ворота ангара, было тихо и тени не шипели под ногами. Значит посторонних нет.

– Красиво, – медленно произнёс он. – Просто. Трое зверей, один стол, ноль лишних голосов. Разум, Тень, Огонь. – Он фыркнул. – И как он это называет? Реформой? Оптимизацией?

– Эволюцией системы, – вспомнил я формулировку. – И «логичным завершением эпохи Советников».

Райден откинул голову назад, посмотрел на потолок ангара, где светились маркировки и линии аварийных выходов.

– Логичное завершение, это когда мы все дружно умираем под куполом, обнявшись, – проворчал он. – Всё остальное просто новый вид хаоса.

Он снова посмотрел на меня, уже прицельно.

– И что ты ему ответил?

– Что подумаю, – честно сказал я.

– Ты серьёзно? – Райден выругался глухо – Твою мать…

– Я серьёзен всегда, – напомнил я. – Особенно когда речь идёт о том, кто будет дышать после.

– После чего, Каэль? – спросил он. – После того, как Вейл зачистит Совет? После того, как очередной «сбой безопасности» сотрёт ещё один дом? – Он подался вперёд, в его голосе появилась хрипотца фронтовика – Дом Света, Нокс, сектор С-9… сколько ещё ты собираешься «думать»?

Имя сектора кольнуло и тени шевельнулись, потянувшись к ботинками Райдена.

– Откуда у тебя С-9? – тихо спросил я.

– Оттуда же, откуда у тебя, – огрызнулся он. – Солдаты. Люди. Ночные отчёты. – Он чуть сжал пальцы на перилах. – Вчера вечером мои парни получили приказ освободить часть блоков в С-9 «на случай эвакуации». Это официально. Неофициально по тем же тоннелям ходили дроны с незарегистрированными сигнатурами. И точно не мои.

Манура говорила то же самое, только другими словами.

– Совет? – уточнил я нахмурившись.

– Совет слишком труслив для таких тестов, – Райден скривился. – Это кто-то, кто стоит рядом с ними и шепчет правильные цифры в ухо.

Архитекторы – вспомнил я слова Сандры, те, кто двигает дома, как фигуры.

– Скажи честно, – продолжил Райден, – ты думаешь, что Дом Света правда сгорел сам?

– Ты и сам знаешь ответ, – я посмотрел на него внимательно

– Знаю, – кивнув, Райден жестко выдохнул. – Знаю, что такие пожары не бывают случайными. Знаю, что системы безопасности Дома Света строились так, чтобы выдержать половину Разлома. И знаю, что в тот день Вейл исчез из всех логов на четыре часа.

Это было новым.

– Говоришь, у тебя шпионы, – заметил я.

– У меня солдаты, – поправил он. – Те, кто умеет считать не хуже твоего Разума. – Он замолчал, потом добавил – Она же была не просто домом, да?

Слова повисли между нами. Не «Дом Света», не фамилия. Она. Он не смотрел на меня, но я видел, как у него напряглась челюсть.

– Наследница? – уточнил я, сохраняя голос ровным.

– Свет. Просто свет. Даже для таких как мы. – Он криво усмехнулся. – Я видел её пару раз на приёмах. Она умела смотреть так, будто за нашим всем этим… – он махнул рукой, подразумевая мундиры, гербы, значки, – есть что-то ещё. Что-то, ради чего вообще стоит держать границы.

Я молчал, потому что если бы я сейчас сказал что-то о том, как она смеётся на кухне, в моей рубашке, с кошкой на руках у меня бы сорвался голос.

– Когда её дом горел, – продолжил он, – на фронте пошёл слух: «Свет погас». Многие восприняли буквально. Паника. Разговоры. Некоторые начали срываться. – Он посмотрел на меня. – И да, я знаю, что это была не авария. Потому что за два часа до взрыва мне пришёл закрытый пакет с изменением распределения войск. Подписан не Советом.

– Кем? – спросил я, но отрицательно качнул головой.

– Там не было имени. Только символ. – Райден провёл пальцем по воздух, как будто рисовал. Касание чёткое, уверенное. – Круг. Семь точек по краю. Одна в центре.

Круг. Семь наследников, и кто-то, кто ставит себя в середине.

– Ты показывал это Вейлу? – спросил я.

– Разумеется, нет, – фыркнул он. – Я не настолько идиот, чтобы приносить архитектору чертёж его же ловушки. – Он оттолкнулся от ограждения и выпрямился. – Поэтому я и спрашиваю тебя, ты будешь и дальше «думать» с Разумом или уже начнёшь играть со мной?

– Ты предлагаешь что? – я прищурился. – Официальный фронтовой переворот? Сожжём купол Совета и посмотрим, кто выживет?

– Я предлагаю не давать Вейлу выбирать за нас, кто будет дышать после, – ответил он. – Я предлагаю, чтобы Нокс, Медиум и Аэтер не узнали о своём будущем из его таблиц.

В ангар залетели дроны и полетели дальше в будку, где были солдаты Райдена. Проверка периметра.

– Я видел твой Нокс, – продолжил он тише. – Видел людей, которые выходят после твоих проверок. Они живут на чистом упрямстве. Если завтра кто-то начнёт пускать в них новую дрянь ради эксперимента, я хочу знать об этом до, а не после. – Он ударил кулаком по перилам, металл глухо дрогнул. – И я хочу знать, на чьей ты стороне, Каэль. Не в Совете. В реальности.

На секунду мне захотелось сказать: «На её». На той, которая официально мертва. На той, которую они вычеркнули из всех отчётов, но не смогли стереть из тени. Но это было бы неправильно и опасно для неё, для него, для всех.

– У меня нет стороны, – произнёс я спокойно. – Есть Нокс. Есть остров. Есть те, кого уже записали в потери.

– Это и есть сторона, – сказал Райден. – Просто ты пока стесняешься дать ей имя.

Мы встретились взглядами, в его не было обвинения. Было ожидание.

– Ты хочешь союза зверей, – напомнил я ему свои же слова из «Магнолии». – Тени, Огня и Разума.

– Я хочу, чтобы мы перестали делать вид, что играем в разные игры, – ответил он. – Но если Разум уже начал считать нас расходниками, то я выбираю сначала Тень.

Разум. Тень. Огонь.

Вчера, за столом, это звучало как красивая концепция. Сейчас как план боевых действий, где кто-то уже поставил кресты на целых секторах.

– Хорошо, – сказал я наконец. – Вот тебе честный ответ, Райден. – Я чуть наклонился вперёд. – Если Вейл решит использовать Нокс как лабораторию, я сожгу его схемы вместе с ним. Если он полезет в мой дом, я утоплю его купол в тени. Но пока он ещё не сделал этот шаг, мне выгоднее знать, что он думает.

– Шпион из Тени, который сидит у него в голове, – хмыкнул он. – Неплохая роль.

– Кто-то же должен, – пожал я плечами, Райден смотрел ещё секунду, потом кивнул, как принимая временный вердикт.

– Ладно, – сказал он выпрямившись окончательно. – Я не люблю твои игры, но доверяю твоему итогу. У меня через час вылет на линию. Если в С-9 начнёт твориться что-то странное, я первым пущу информацию в ухо тебе, а уже потом в Совет.

– Совет можешь вообще не будить, – заметил я. – Их скоро всё равно уложат спать навсегда.

– А вот это уже вопрос скорости, – усмехнулся он.

Он повернулся к своему транспорту – массивному, с эмблемой Дома Огня. Сделал пару шагов, потом остановился и бросил через плечо:

– Каэль.

– Что?

– Я не верю, что Свет просто погас, – сказал он чуть повернув голову, но не до конца. – Нигде. Если когда-нибудь выяснится, что кто-то дотянулся до него руками… я хочу быть тем, кто нажмёт первый курок.

На секунду у меня перехватило дыхание. Он говорил о Доме. О символе. О легенде. А у меня перед глазами вспыхнуло чужое лицо в полумраке спальни, шёпот: «Ты слишком сильно любишь меня, Каэль».

– Запомню, – ответил я глухо. – Но сначала мы разберёмся, кто именно тянул эти руки.

– Разберёмся, – кивнул он. – Если нас раньше не запишут в очередной «сбой».

Он поднялся по трапу, даже не оглянувшись. Через минуту его аэрокар взревел, поднялся, свечением резанул купол и ушёл в сторону фронта, туда, где свет давно смешался с гарью.

Я остался стоять у своего аэрокара, ещё секунду глядя в пустоту ангара. Разум, Огонь, Тень. Дом Света, который «погиб». Совет, который «не при делах». Круг с семью точками и одной в центре.

Я сделал вдох, позволил тени подняться чуть выше ботинок, окутав щиколотки. Остров ждал. Сандра ждала. Нокс гудел под кожей, как неостывший металл.

– Поехали, – сказал я тихо.

Аэрокар послушно открыл трап. Пора было возвращаться туда, где официально живёт только один дом и одна мёртвая девушка, которая никак не хотела быть мёртвой

Глава 4

Сад на Острове Теней всегда был чужим этому дому. Слишком много зелени для места, где всё строилось на камне, тени и дисциплине. Слишком мягкий свет. Слишком живой воздух. Я терпел его только по одной причине, собственно по этой же причине я и сказал Пьетро его обустроить.

Потому что здесь дышала она, привыкшая к свету и саду у себя дома, на своем острове.

Пьетро встретил меня в холле с тем же спокойствием, которым можно было объявлять и обед, и войну.

– Леди в саду, – сообщил он, принимая плащ. – Сказала, что «ей нужно солнце, а не отчёты».

– Кошка? – Я хмыкнул.

– Там же, – кивнул он. – Каша сегодня была съедена до конца. Формально.

Разумеется. Формально.

Я прошёл через дом, мимо привычных теней, которые узнавали меня кожей и отступали, и вышел в сад через стеклянные двери, которые казались порталом в другой мир.

Здесь всегда было чуть теплее, чем следовало. Море шумело где-то внизу, запах соли смешивался с ароматом лаванды и мокрой земли. Дорожки уходили между деревьями, подрезанными так аккуратно, будто их стригли по чертежу. И тишина, живая, не выдрессированная, как в холлах.

Я нашёл её там, где и ожидал.

На низкой скамье под старой чёрной магнолией, лицом к морю. Она лежала на спине, одна рука под головой, вторая свесилась вниз, кончиками пальцев касаясь травы. Мои рубашки на ней на удивление быстро превращались в домашнюю форму, эта была расстёгнута на паре верхних пуговиц, открывая ключицы и тонкую шею.

На животе у неё растянулась Мармеладка.

Белый пушистый бес с янтарными глазами, сейчас закрытыми в блаженстве. Лапы раскинуты, хвост сполз набок. Она занимала ровно столько места, чтобы мне захотелось чихнуть, ещё даже не подходя.

Я остановился в паре шагов. В нос сразу ударило знакомое: шерсть, трава, пыльца. Аллергия подняла голову, как старый враг.

Чудесно. Я провёл утро в Ноксе, день с Советом, вечер с Вейлом и Райденом, и вернулся домой, чтобы умереть от кошки.

– Ты будешь так стоять и страдать или сделаешь вид, что я всё-таки гений маскировки? – её голос прозвучал лениво, не открывая глаз.

Конечно, она не спала.

– Если бы ты была гением маскировки, – отозвался я закатив глаза, – я бы не чувствовал угрозу анафилактического шока ещё на дорожке.

Она приоткрыла один глаз, посмотрела на меня из-под ресниц. В этом взгляде было слишком много солнца для дома, который назывался Тень.

– Мармеладка не угроза, – возразила она. – Мармеладка терапия.

– Для кого? – уточнил я. – Для тебя возможно. Для меня казнь.

Я всё-таки шагнул ближе, на свою беду. Нос тут же предательски защекотало. Тень вокруг пальцев дрогнула, как будто тоже хотела чихнуть.

– Не подходи, если не можешь, – фыркнула она и осторожно почесала кошку между ушей. Та довольно заурчала и перевернулась на бок, подбрасывая в воздух ещё немного шерсти.

Гениально.

– Это мой сад, – напомнил я. – И мой дом. И, насколько помню, мои лёгкие.

– И моя кошка, – парировала она. – И мой нервный покой… Кажется, ты собирался сегодня вернуться живым.

Я уткнулся взглядом ей в лицо, игнорируя зуд в носу. Лёгкая тень под глазами, но меньше, чем утром. Щёки чуть тронуты солнцем. Волосы всё те же шоколадные волны, но на виске, в пряди, мелькнул настоящий цвет: золото. Дом Света, который очень старался быть тенью.

– Я вернулся. Пока что.

– Уже неплохо, – пробормотала она и наконец полностью открыла глаза. – Совет выжил?

– Временно, – ответил я. – Некоторые из них даже всё ещё верят, что принимают решения.

Уголок её губ дрогнул.

– А Вейл? – спросила она как бы между прочим.

Я заметил, как плечи под кошкой чуть напряглись.

– Стоит. Смотрит на город. Считает, кто лишний, – сказал я. – Классический день наследника Дома Разума.

– Он говорил о Доме Света? – её голос стал осторожнее, но без дрожи, но с тем напряжением, которое я уже научился узнавать.

– Говорил, что это было «политическое решение», – ответил я. – А официальная версия, конечно, «сбой системы». Пожар. Взрыв. Легенда для тех, кто любит сказки.

Она молча смотрела на меня, пальцы на животе едва заметно сжались, чуть сдвинув Мармеладку. Та недовольно шевельнула хвостом.

– И…? – спросила Александра тихо.

Я всё-таки сел на край скамьи, по другую сторону от кошки, так, чтобы держать дистанцию. Тень послушно поднялась чуть выше, как барьер между мной и шерстью, заглушая запахи. Аллергия фыркнула, но отступила.

– И он считает тебя мёртвой, – сказал я. – Настолько уверен, что использует это как аргумент.

Она медленно выдохнул, не облегчение, не боль, а что-то между.

– Это хорошо, – произнесла Александра наконец. – Чем увереннее он в этом, тем лучше для меня.

– Для тебя, – уточнил я. – Но не для тебя, как Дома Света.

– Дом Света они уже убили. Официально, – сказала она смотря вверх, в темную крону сирени. – Но свет так не работает, Каэль. Его можно затушить в отчётах, но не в людях.

– Говоришь, как очень плохой политический лозунг, – заметил я, усмехнувшись краем губ. – Тебе бы не понравилось, как это звучит в Совете.

– Мне и не нужно туда, – тихо ответила она. – Там всё равно слишком темно.

Мармеладка перевернулась, зевая, и ткнулась мордой ей в руку. Пушистый хвост лениво ударил меня по рукаву. Глаза сразу зажгло, я коротко чихнул, зло.

– Прекрати нападать на генерала Империи, – прошипел я кошке, отодвигая локоть. – Или я тебя дипломатически выкину в море.

– Только попробуй, – Сандра вскинулась мгновенно. – Я объявлю тебе личную войну.

– Уже объявила, когда принесла её под стол в столовую, – напомнил я. – Пьетро до сих пор считает, что это была моя ошибка воспитания.

Она тихо хихикнула, звук вышел усталым, но живым.

– Ты всё равно не сможешь её выгнать, – сказала она уверенно. – Она часть этого места.

Я скользнул взглядом по белому зверю, который считал мой сад своим. Мармеладка совершенно не интересовалась политикой, светом, тенью и войнами. Её занимала только каша, солнце и живот Александры.

– Понятно, – заключил я. – Остров Теней, дом официально мёртвой наследницы Дома Света и кошка-оккупант. Прекрасная конструкция.

– Живучая, – поправила она. – Не хуже твоего Нокса.

Имя Нокса повисло в воздухе, как всегда запахом гнили и металла, которого здесь, в саду, не было и быть не должно.

– В Ноксе сегодня было тихо, – сказал я.

– Плохая тишина? – спросила она, повторяя свой утренний вопрос.

– Худшая, – подтвердил я. – Кто-то прощупывает тоннели. Дронами. Старый советский класс. Неофициальный.

Её пальцы замерли на шерсти. Мармеладка недовольно дернула ухом, но тут же снова устроилась удобнее.

– С-9? – уточнила она.

– И он тоже, – кивнул я. – Ты слишком много знаешь для мертвой.

Она чуть усмехнулась, и села, переместив кошку на колени. Взгляд ушел к морю и оттуда подул солёный ветер.

– Я была Светом, – напомнила она. – Мы всегда знали больше, чем нам разрешали озвучивать.

Я посмотрел на неё, позволяя себе секунду честности.

– Если они полезут в С-9, – сказал я глухо, – они полезут в нас.

– Тогда тебе придётся выбрать, – произнесла она спокойно. – Между тем, чтобы спасать Империю… и тем, чтобы спасать тех, кого она уже списала.

– Я уже выбрал, – ответил я. – Давно. Они просто ещё не прочитали этот отчёт.

Она повернула голову ко мне. Ореховые глаза, без Завесы, без чужих оттенков. Только она.

– И кого ты ставишь в первой строке? – спросила тихо.

«Тебя», – хотел я сказать.

«Нокс».

«Тех, кто выжил там, где должен был исчезнуть».

Я выбрал формулировку, которая не подставит никого, кроме меня.

– Тех, кто уже умер по их документам, – сказал я. – С ними проще работать. Их больше никто не ждёт.

Она смотрела так, будто слышала всё, что я не произнёс вслух.

– Знаешь, – сказала вдруг, – когда Дом Света… «погиб», – она осторожно обошла слово, – я думала, что боялась только одного: забыть. – Она провела ладонью по спине кошки. – Сейчас я понимаю, что есть кое-что хуже. Когда за тебя решают, что ты умер, а ты продолжаешь жить.

– Это называется «политическое решение», – напомнил я. – Они любят такие.

– А ты? – спросила она. – Ты любишь свои решения?

– Я их исполняю, – ответил я. – Любовь здесь ни при чём.

– Ты в этом плох, – отозвалась она, прищурившись. – Ты любишь слишком сильно. Людей. Нокс. Даже этот чёртов сад, хотя он вызывает у тебя аллергию.

Нос снова защекотало, как будто в подтверждение. Я чихнул второй раз, закрывшись ладонью.

– Я ненавижу этот сад, – буркнул я. – Я терплю его. Для тебя.

– Вот, – она улыбнулась. – Это и есть твоя проблема.

– Что я терплю тебя? – уточнил я.

– Что ты терпишь всё, что тебя убивает, – сказала она мягко. – Нокс, Империю, меня, Мармеладку… – Она наклонила голову. – Ты же знаешь, что в какой-то момент придётся перестать терпеть и начать убивать?

– Я этим и занимался половину жизни, – напомнил я. – Разница в том, что раньше список был проще.

– А сейчас? – тихо.

Я посмотрел на неё. На кошку. На сирень над нами. На море, которое не знало, что наверху делят купола.

– Сейчас в списке слишком много тех, кого я не хочу там видеть, – сказал я честно.

Она молчала пару секунд, потом потянулась осторожно, чтобы не сбросить Мармеладку, и коснулась пальцами моего рукава там, где шерсть не достаёт.

– Тогда не смотри в список, – сказала она. – Смотри на тех, кого ты хочешь оставить. Начни с себя. Хотя бы раз.

– Ты предлагаешь мне эгоизм? – хмыкнул я. – Нестандартно для Дома Света.

– Я больше не дом, – спокойно ответила она. – Я человек. И мне нужен живой генерал, а не призрак, который ходит по дому и чихает на кошку.

Я всё-таки улыбнулся, и взгляд мой вероятно смягчился. Тень вокруг нас чуть смягчилась.

– Тогда, может, ты сместишь источник биологического оружия? – кивнул я на Мармеладку. – Пока я не умер героически, падая тебе на колени.

– Мармеладка спит. Её нельзя тревожить. – Она пожала плечами.

– А меня можно?

– Ты большой и злой, – рассудила она. – Выдержишь.

Глаза кошки приоткрылись, янтарный взгляд лениво скользнул по мне. Она громко зевнула, выгнула спину… и, разумеется, переползла ближе ко мне, положив лапу на сгиб моей ноги, оставив на брюках белый след. У меня защипало горло. Я глухо выдохнул.

– Прекрасно, – проворчал я. – Они сговорились.

– Мы, – поправила Сандра, улыбаясь уголком губ. – Мы сговорились.

Я хотел сказать, что в этот союз я не вступал, но промолчал. Потому что где-то очень глубоко, под аллергией, под усталостью, под Ноксом и Советом, было ощущение, которого я давно не позволял себе: Я дома. И именно поэтому это было опаснее всего.

Тишину прервал голос Пьетро:

– Хозяин, к нам гости. Молодой господин Дома Разума… без охраны и своих живых блокнотов.

Слова легли как ледяная вода за шиворот.

Я медленно поднял голову от Мармеладки, которая как раз в этот момент решила ещё удобнее устроить лапу у меня на ноге, и посмотрел на дворецкого. Он стоял у края дорожки, как всегда безупречно ровный, но я видел челюсть сжата сильнее обычного.

– Конечно, – тихо сказал я. – Потому что нормальные люди приходят на Остров Теней без охраны. Просто прогуляться.

Александра едва заметно дёрнулась. Пальцы на кошачьей спине застыли, потом продолжили гладить, но уже механически.

– Он здесь? – спросила она. Голос ровный, но я слышал, как под ним дрожит другая, настоящая нота.

– У ворот, – ответил Пьетро. – Я задержал его на три минуты, как положено. Больше будет… подозрительно.

Наши взгляды встретились. В этих трёх минутах было всё: время, чтобы спрятать, стереть следы, подтянуть лица, убить, если очень надо.

Я резко встал, Мармеладка возмущённо мяукнула и съехала с меня обратно на Александру, как будто всё так и было задумано. Нос тотчас защекотало сильнее, но сейчас мне было плевать.

– Леди, – Пьетро склонил голову Александре, – я подготовил для Вас внутренние апартаменты.

Это в переводе с языка Пьетро означало: «Немедленно под тень, за три двери, где тебя не увидит даже бог».

– Я не… – начала она.

– Ты пойдёшь. Сейчас. – я старался чтобы мой голос звучал ровно.

Сандра посмотрела на меня с тем самым упрямством, из-за которого дома горят быстрее, чем купола успевают закрыться.

– Это мой бывший жених, Каэль, а не голодный хищник, – напомнила она. – Или ты о нём хуже мнения?

– Хищник честнее, – отрезал я. – Он хотя бы не называет охоту «оптимизацией системы».

– Он почувствует, – Уголок её губ дёрнулся, но глаза остались серьёзными. – Даже если не увидит.

– Тогда пусть почувствует. Но не тебя.

Я шагнул ближе, наклоняясь ровно настолько, чтобы тень поднялась вокруг нас троих плотным кольцом. Сад на секунду стал темнее, море дальше, а чужие глаза невозможны.

– Александра, – сказал я тихо, так, чтобы слышала только она, – сейчас ты снова мертва. Для него, для Совета, для всех. Живая ты моя проблема. Мёртвая его иллюзия. Я ещё не решил, кого из нас двоих я больше хочу убить, поэтому давай не будем ускорять процесс.

– Я ненавижу, когда ты прав, – прошептала она выдыхая сквозь зубы, но не отстранилась

– Привыкай. Это хроническое. – хмыкнул я.

Мармеладка недовольно мяукнула, когда Александра аккуратно поднялась, подхватив кошку на руки. Белая тварь возмущённо дёрнула хвостом и тут же устроилась у неё на плече, как пушистая мантия.

– Во внутренний коридор, третий уровень, – коротко скомандовал я Пьетро. – Полное затемнение, ни одного отражения.

– Уже, – кивнул он. – Маршрут очищен.

– И, Пьетро, – добавил я, – если Вейл хотя бы на шаг приблизится к тому крылу…

– Он не приблизится, – спокойно оборвал дворецкий. – Я покажу ему дом, который он ожидает увидеть. Без лишних… живых деталей.

Наши с ним взгляды встретились ещё раз. Он всё понял. Александра же стояла между нами, с кошкой на руках, как нелегальный артефакт.

– Ты хочешь, чтобы я сидела в темноте, пока вы там будете играть в свои политические шахматы? – спросила она, уже поворачиваясь к дому.

– Да, – сказал я. – Потому что если ты выйдешь на доску, они перестанут играть и начнут рубить фигуры.

Я позволил себе короткое, почти невидимое движение, коснулся пальцами её запястья, там, где ещё недавно был браслет. Кожа теплая, пульс быстрый.

– Мы ещё не закончили разговор про тех, кого я ставлю в первой строке, – напомнил я. – Но сначала я закончу разговор с тем, кто считает, что уже похоронил твой дом.

Она задержалась на долю секунды дольше, чем следовало, и только потом кивнула, сдав пальцы на спине кошки.

– Не дай ему войти в сад, – прошептала она. – Здесь слишком много света, даже для тебя.

– Обещать не буду, – отозвался я, отряхивая брюки от шерсти, если она есть. – Но попытаюсь.

Она ушла вместе с Пьетро, растворившись в тени дверного проёма. Кошка обернулась на меня через плечо, янтарные глаза сверкнули чем-то слишком осмысленным для существа, которое только что ело кашу.

Когда дверь закрылась, сад снова стал просто садом.

Море. Сирень. Пустая скамья.

Я выдохнул, опуская тень обратно к земле, и повернулся к дому. Если молодой господин Дома Разума пришёл на Остров Теней без охраны. Либо он был уверен в своей неприкосновенности. Либо был достаточно умён, чтобы понимать: лишние глаза ему здесь не нужны. В любом случае, это было… интересно.

Я направился к выходу в холл встречать гостя, уже надевая на лицо то выражение, которое Империя привыкла видеть: спокойный хозяин острова, генерал Империи, Тень, у которой нет ничего, кроме Нокса и отчётов. И ни единой живой девочки, которую они забыли добить.

В холле Пьетро открыл двери сам. Для Дома Теней это уже было заявлением.

Эрион Вейл стоял на пороге, как всегда идеально собранный. Свет за его спиной резал мой холл, как нож, он прилетел днём, не прячась.

Без охраны.

Без своих живых блокнотов.

Только он и его Разум.

– Каэль, – произнёс он с лёгким кивком. – Рад видеть, что Остров всё ещё стоит.

– Взаимно, – ответил я, позволяя дверям закрыться за его спиной. – Я тоже рад, что Дом Разума пока не взорвал купол, проверяя прочность.

– До этого ещё не дошло, – он чуть улыбнувшись уголком губ. – Но некоторые конструкции явно нуждаются в стресс-тесте.

Он говорил о Совете и об Империи.

– Ты забыл кого-то, – заметил я, скользнув взглядом мимо него, в пустоту. – Ни охраны, ни свидетелей. Для наследника Дома Разума, который везде ходит с живыми протоколами, это смело или очень глупо.

– Если бы я пришёл к Тени с охраной, – мягко ответил он, – это было бы оскорблением… А если с блокнотами признанием, что боюсь забыть что-то важное.

– И ты не боишься? – подняв бровь, я сложил руки в карманы брюк.

– Я пришёл не за ответами, – произнёс он. – А за подтверждением.

Пьетро бесшумно отошёл в сторону, оставаясь в пределах видимости, как тень мебели. Но я знал: он ловит каждое слово.

– Проходи, – сказал я. – Раз уж ты сюда добрался.

Мы двинулись вглубь холла. Высокие потолки, темный камень, мягкий свет. Дом Теней не любил лишнего, но сегодня даже мне показалось, что всё здесь… слишком чисто. Эрион, похоже, думал так же.

– Ты изменил освещение, – заметил он, оглядываясь. – Стало мягче.

– Старшие начинают жаловаться на глаза, – отмахнулся я. – Нокс портит зрение.

Он кивнул, не споря, но взгляд цеплялся за мелочи: за лёгкий след на ковре от недавно переставленной мебели, за вазу с ещё свежими ветками лаванды, за маленькую, слишком изящную чашку на консоли у стены, пустую, но с тонким ободком чая на фарфоре. Не моя чашка.

– Уютно, – сказал он. – Не ожидал от Острова Теней.

– Даже тюрьма может быть с хорошим видом, – ответил я сдержива тени. – Империя так делает с куполами, я всего лишь учусь у лучших.

Он подошёл к консоли, провёл пальцем по краю чашки, тонкое движение для наследника.

– У Пьетро новый чайный сервиз, – заметил он. – Не в твоём вкусе. Слишком… лёгкий.

– Пьетро стареет. Иногда я позволяю ему прихоти.

– Щедро, – произнёс Эрион продолжая смотреть на чашку. – Особенно учитывая, что ты терпеть не можешь тонкий фарфор.

Он запомнил. Черт.

– Говори, зачем ты здесь, Вейл, – сказал я, обойдя его и направляясь к гостиной. – Или ты намерен анализировать мой сервиз до заката.

– Ты прав, – согласился он, следуя за мной. – Я пришёл не из-за сервиза.

Гостиная встретила нас привычным полумраком. Тяжёлый стол, два кресла, камин, в котором чаще горел не огонь, а тень. Я не предложил ему присесть, а он и не ждал.

– Нокс, Совет, Дом Света, – перечислил он спокойно. – Я бы мог сказать, что хочу обсудить одно из этих трёх. Но правда в том, что сегодня меня интересует только связующее звено.

– Звучит как начало плохой лекции, – отметил я. – Конкретнее.

– После твоего доклада сегодня утром, – начал Эрион, остановившись напротив, на расстоянии пары шагов, – Совет проголосовал единогласно. Это никогда не бывает хорошим знаком.

– Иногда это всего лишь значит, что все устали спорить, – пожал я плечами.

– Нет, – мягко возразил он. – Это значит, что кто-то уже принял решение за них. – Его взгляд стал внимательнее. – Когда Дом Света… исчез, Совет был разорван. Страх. Вина. Сомнения. Сегодня они были тихими. Смиренными. И это случилось после того, как ты заговорил о «мертвой Империи». И «своих правилах».

– Ты переоцениваешь моё влияние, – лениво сказал я. – Я всего лишь проверяю тех, кого вы называете «ошибками системы».

– Ошибки системы, – повторил он. – Это уже второй раз, когда ты используешь чужую формулировку.

Я молча посмотрел на него, Пьетро держался у стены как тень, но в любой момент готовый сорваться, если нужно.

– Первым был Дом Света, – продолжил Эрион. – Ты назвал их «логичным итогом Империи». Сегодня утром ты сказал: «Я хочу знать, кто выключил свет». – Он сделал шаг ближе. – А сейчас я вижу, что в доме Теней появился сад с сиренью, новый чайный сервиз и… – он чуть наклонил голову, рассматривая меня. – …шерсть на твоём мундире.

Я опустил взгляд. На темной ткани действительно белела едва заметная дверзкая полоска. Мармеладка постаралась. Аллергия, почувствовав внимание, тут же решила напомнить о себе нос защекотало. Я втянул воздух ровнее, чем хотелось.

– У тебя аллергия, – мягко сказал Эрион. – Я помню. На шерсть. На цветение. Ты ненавидел сады и животных. Но на этом острове нет ни одного упоминания о домашнем животном. Ни в логах поставок, ни в отчётах Пьетро.

– Возможно, я решил расширить круг своих страданий, – хмыкнул я. – Чтобы быть ближе к Ноксу.

– Возможно, – согласился Эрион наклонив слегка голову . – Но ты не тот человек, который добровольно добавляет себе слабости. Разве что слабость уже была и ты просто перестал её отрицать.

Тень у моих ног сдвинулась, еле заметно. Как зверь, который чувствует запах крови, но ещё не видит рану. Я сжал кулаки за плащом, сдерживая ее.

– Если ты пришёл, чтобы анализировать мой гардероб, – сказал я глухо, – то зря тратим время.

– Я пришёл, чтобы понять, – ответил он так же тихо, – почему Тень, которая всю жизнь обманывала системы, вдруг решила жить по легенде, написанной Разумом. Дом Света мёртв. Это я сказал Совету. Это я просчитал. Это я оформил.

В комнате стало холоднее, не от сквозняка. Этот говнюк просчитывал.

– Я знаю, – произнёс я.

– Но с того дня, – продолжил Эрион, не отводя взгляда, – в логах Нокса появилась странная аномалия.

Он поднял руку, и между нами вспыхнула миниатюрная голограмма абстрактные графики, которые для него были языком, а для остальных шумом.

– На один «живой объект» больше, чем должно быть. В одном из циклов. На один. Потом снова норма.

Я не шелохнулся, но следил за каждым его движением.

– Система, конечно, списала это на сбойъ Но я не люблю списывать. Я люблю считать. – Эрион махнул рукой и голограмма погасла. – Ты прятал кого-то под чужим браслетом, – произнёс Эрион наконец. – Кто-то прошёл через проверку как «стабилизированный житель Нокса». Хотя по всем данным… этого человека не должно существовать. – Его глаза сузились.– И в тот же период логи Острова Теней стали… дырявыми.

Я бросил короткий взгляд на Пьетро. Тот даже не моргнул. Он прекрасно знал, что логи были подделаны идеально. Почти идеально, как оказалось.

– Может быть, – сказал я, – это просто ещё один твой любимый стресс-тест. Система решила проверить, сколько ложных живых она способна пропустить.

– Система не способна на творчество, – мягко возразил он. – Люди да. Особенно люди, которые однажды уже обманули её ради одной девушки.

Слово «девушка» прозвучало как прямой удар.

– Ты пришёл сюда, чтобы поговорить о мёртвых? – спросил я. – Поздно, Вейл. Для этого у нас был Совет. Ты сам его убрал.

– Я пришёл, чтобы убедиться, – лениво ответил он. – Что ты не играешь со мной в ту же игру, что и Дом Света.

Он двинулся дальше, к дверному проёму вглубь дома. К тому самому коридору, что вёл к внутренним апартаментам.

Я шагнул ему наперерез. Не резко, но достаточно, чтобы он понял, что нельзя.

– Экскурсии по частным крыльям не входят в программу, – сказал я ровно.

– Я слышал, – тихо произнёс он, – что Дом Теней пуст. Официально. Кроме тебя, Пьетро и пары верных. – Он наклонил голову слегка набок. – Но в саду свежие следы. В коридоре запах женского шампуня. На подоконнике в гостиной книга, которую ты в жизни бы не стал читать.

Он смотрел на меня спокойно. За его спиной, в глубине дома, тень была гуще. Там, где Пьетро только что спрятал её.

– Ты защищаешь пустой дом, Каэль? – спросил он. – Или того, кого Империя уже похоронила?

Я почувствовал, как внутри что-то щёлкнуло. И тени зашипели под ногами.

– Стой, где стоишь, – глухо произнес я .

Он не остановился. Сделал ещё шаг. И ещё. И это было гребанной ошибкой, Тень взвилась первой как рефлекс. Скользнула по полу, поднялась, сомкнулась вокруг его щиколоток, как темная вода, не душить. Остановить.

Эрион чуть дернулся, но не в страхе в расчёте.

– Вот так, – тихо произнёс он, опустив взгляд на свою ногу – Это уже знакомо.

Эрион поднял руку, не делая жеста, и я ощутил давление, не физическое, ментальное. Как будто воздух сгущался вокруг висков, затягивая мысли в тугой узел. Разум.

– Ты всегда так реагируешь, когда кто-то идёт по пустому коридору? – спросил он ровно. – Или только тогда, когда на другом конце коридора твоя слабость?

Боль в голове усилилась, давление в висках было диким. Нота, которой ты не слышишь, но она режет изнутри.

– Отпусти, – произнёс я стиснув зубы. – Вейл.

– Скажи мне «нет», – тихо попросил он. – Честно. И я уйду.

Удар пришёл сам. Тень рванулась вверх, как зверь с цепи. За долю секунды сомкнулась вокруг его запястья, рывком дёрнула, разворачивая. Мы ударились плечами.

Он попытался увести импульс через тело правильно, по всем военным тренингам, но тень не была физикой, она была намерением.

Мы врезались в ближайший стол. Дерево жалобно треснуло, голографические панели посыпались искрами. Пьетро не шелохнулся, потому что знал, это был наш разговор.

Эрион ударил по самому слабому месту не кулаком. Давлением. Визг в голове усилился, на секунду воздух стал густым, как бетон. Колени предательски дрогнули.

– Ты прячешь кого-то, – произнёс он негромко, почти у уха. – Тень не кусается так, если защищает только пустые стены.

Ответом ему был удар плечом в грудь. Я врезал, используя не силу, а массу, вкладывая в толчок всю злость Нокса, всё давление Совета, весь страх, который я не позволял себе назвать.

Мы вместе рухнули на пол, перекатившись. Он попытался перехватить моё запястье, но слишком поздно. Тень уже сомкнулась вокруг его шеи, холодным ошейником.

– Ещё шаг, – прорычал я, нависая над ним, – и я покажу тебе, как выглядит настоящий «сбой системы». На твоём горле.

Глаза Эриона оставались ясными. Серые. Внимательными все еще.

– Вот он, – прошептал он, смотря прямо на меня, будто через плоть, через тень. – Настоящий ответ. Дом Света,не умер для тебя.

Слово ударило сильнее, чем его магия. И Тень сжалась, наа долю секунды, меньше, но достаточно,

– Это… интересно, – выдохнул он, вцепившись пальцами в мой рукав. На его перчатке, на чёрной коже, остался тончайший золотой волос, он перевёл взгляд на него. – Интересная аномалия.

Я увидел, как в его голове встали на место все цифры. Браслет. Лог Нокса. Дыра в системах Острова. Сад. Лаванда. Чашка. Шерсть. Волос.

– Александра, – произнёс он почти беззвучно, и моя вокруг его шеи на секунду сжалась до хруста.

– Не смей, – тихо произнес я, голос чужой, хриплый. – Не смей говорить её имя в этом доме.

– Значит, она здесь, – констатировал он не отводя взгляда. – Или была. Достаточно близко, чтобы оставлять следы на тебе.

Давление в голове стихло, не потому что он сдался, потому что получил то, за чем пришёл.

– Вставай, – процедил я, отпуская тень. – Пока я ещё могу ограничиться угрозами.

Он медленно поднялся, поправляя сорванный галстук. Взгляд скользнул по комнате: разбитый стол, искры, вмятина на стене от нашего столкновения. Пьетро чуть заметно вздохнул, больше из-за мебели, чем из-за нас.

– Я всегда подозревал, – произнёс Эрион, – что Дом Теней умеет хранить секреты лучше, чем все протоколы Разума.

Он вытер пальцем золотой волос с перчатки, остановился на мгновение, рассматривая.

– Но чтобы настолько…

– Ты ничего не знаешь, – отрезал я, сжав кулак

– Наоборот, – усмехнулся. – Я ненавижу неизвестность. Но уважаю тех, кто способен её создать. Ты понимаешь, – мягко спросил он, – во что ты её вписал, если она жива?

– Я вписал её в свою тень, – ответил я жестко. – И это единственное место, где Империя не сможет до неё дотянуться.

– Империя нет, – согласился он. – А вот те, кто стоит над Империей…

Он не стал договаривать, потому что я не позволил ему.

– Уходи, Вейл, – сказал я резко . – Пока я не решил, что тупик твоих вычислений это твоя шея.

Он на мгновение задержался. И в этой паузе был прежний Эрион, жених Александры, которого я видел когда-то на официальных приёмах. Тот, кто держал её за локоть слишком правильно. Кто улыбался слишком аккуратно, когда она смеялась слишком громко для приёмов.

– Она знает? – вдруг спросил он. – Что её дом сгорел по моему проекту.

Секунда.

Две.

– Она знает, – ответил я глухо. – И всё ещё жива. Вопреки этому.

В его глазах мелькнуло нечто странное. Не сожаление. Не радость. А чертово признание.

– Тогда, возможно, Дом Света был сильнее, чем я думал, – тихо сказал Эрион. – Даже в одном человеке. Это ничего не меняет, – добавил он уже на ходу. – Ни для Империи, ни для моих планов.

– Ошибаешься, – ответил я. – Для твоих планов это меняет всё.

Эрион остановился в дверях, не оборачиваясь.

– Посмотрим, – произнёс он. – Разум любит корректировать расчёты по мере появления новых данных. Передай ей… – начал он и сам же оборвал фразу, задержавшись на пол шага. – Нет. Передашь, когда решишь, что она готова слышать правду.

– О чём? – спросил я и Эрион посмотрел на меня через плечо.

– О том, что она всё ещё центр круга, – сказал он. – Даже если они вычеркнули её точку.

И ушёл. Двери закрылись за его спиной мягко. В комнате повисла тишина, нарушаемая только редким потрескиванием остаточной энергии в сломанной голограмме.

Пьетро подошёл ближе, стоя на почтительном расстоянии.

– Хозяин, – сказал он спокойно. – Нам придётся усилить протоколы.

– Нам придётся изменить игру, – поправил я.

Я посмотрел на пол, там, где ещё секунду назад лежал золотой волос. Его уже не было, но ощущение, осталось.

Эрион Вейл пришёл на Остров Теней без охраны и ушёл с тем, за чем пришёл:

Он больше не верил, что Александра Брайтскил мертва. А значит, времени, пока Империя считает её пеплом, осталось меньше, чем хотелось. И тень вокруг нас сжалась, готовясь к тому, что скоро придётся не прятать, а кусать.

Глава 5

Я стоял посреди зала и дышал так, будто только что вылез из Разлома.

Грудь ходила тяжело, воздух входил рваными глотками, в ушах ещё стоял гул, не от магии, от злости. Тень, только что сомкнувшаяся на горле Эриона, ходила по полу, как зверь в клетке и шипела: рваные пятна, тёмные разводы, неспокойные углы.

Только сейчас заметил, что кожа содрана на костяшках слегка. Стол был расколот, голограмма моргала остаточными искрами, на стене свежий след удара, будто дом тоже получил по лицу.

– Хозяин… – осторожно начал Пьетро.

– Вон, – выдохнул я.

Не крик, но тень дёрнулась так, что он понял. Поклонился коротко и тихо растворился в коридоре, оставив меня один на один с собственным зверем.

Я попытался выровнять дыхание, и ни хрена не вышло. Казалось, каждое воспоминание о том, как он шепчет: «Александра…» царапает изнутри. Он произнёс её имя в моём доме. Он увидел волос. Он сложил цифры. И теперь где-то там, в своём идеально ровном уме, он рисует новые схемы, уже с её точкой в центре.

Тень под ногами вздрогнула и ударила по трещине в полу. Камень тихо скрипнул.

– Чёрт… – прошептал я, сжимая кулаки. Кожа на костяшках снова треснула, кровь выступила.

И в этот момент дверь распахнулась резко, без стука.

– Каэль!

Она влетела в зал с такой скоростью, словно это Нокс, а не дом. Рубашка чуть сбилось, волосы сброшены с привычного хвоста, пряди выбились, глаза слишком широко открыты.

Сандра.

За её спиной Пьетро стоял, как тень, с виноватой складкой у рта.

– Хозяин, я пытался… – начал он.

– Пьетро, выйди, – прервал я жёстко. – Сейчас же.

Он не стал спорить, просто закрыл дверь так тихо, будто боялся потревожить что-то ещё.

Когда мы остались вдвоем, ее взгляд вцепился с начала в меня, потом в комнату. Разбитый стол. Вмятина на стене. Осколки голограммы. Чуть смещённый ковер. Тень, ещё не успевшая лечь ровно и мои кулаки.

Я видел, как по её лицу медленно проходит это осознание: это был не просто спор, не просто разговор. Столкновение.

– Что он сделал? – спросила она тихо, шагнув ближе, голос дрогнул едва заметно, только на последнем слове.

– Пришёл без охраны, – ответил я глухо проведя рукой по волосам. – И ушёл с тем, за чем пришёл.

– Он… – Сандра сглотнула, глаза чуть расширились. – Он понял?

Я ответил не сразу, потому что злость ещё сидела слишком близко к поверхности, шевелясь под кожей.

Она подошла почти вплотную. Её взгляд скользнул вниз, к моим рукам. Она взяла мою ладонь в обе свои, осторожно, как будто я мог укусить.

Пальцы у меня были напряжены до хруста, сухожилия натянуты, костяшки в крови. Она аккуратно разжала мои пальцы по одному.

– Ты бил его? – спросила тихо, разжимая мои пальцы.

– Мог сильнее, – процедил я.

Она выдохнула коротко, как от удара. Её большой палец прошёлся по ссадине. Кровь размазалась, тень под кожей дрогнула. От её прикосновения злость не ушла, но сместилась из хаоса, в точку.

– Скажи, – тихо настояла Сандра. – Он знает?

– Он больше не верит, что ты мертва, – ответил я глухо, подняв взгляд на нее. – Этого достаточно.

На секунду она замерла. Никаких театральных реакций, только лёгкое побледнение под скулами и то, как напряглось горло, когда она сглотнула. Мармеладки не было, она, видимо, всё-таки оставила кошку где-то по пути, прибежав сюда.

– Прекрасно, – прошептала Сандра. – Значит, мы все дружно вышли из легенды.

Я дернулся, от слишком знакомого слова. «Легенда».

– Мы это много, – резко сказал я. – Из легенды выйду я. Тебя там вообще не должно быть.

Она подняла голову, встретилась со мной взглядом, и в этот момент весь страх, весь ужас того, что Эрион понял, прорвался по краям, не истерикой, а тихим, злым блеском в глазах.

– Не смей, – прошептала она. – Не смей говорить, что я должна прятаться, пока ты тут дерёшься с архитекторами. – Она шагнула ещё ближе, будто выталкивая меня из собственной злости в свою. – Он трогал тебя?

– Это он должен был спросить, – фыркнул я. – Тень почти сжала ему горло.

– Тень да, – отрезала она. – Я спросила, ОН.

Замолчав, я вспомнил его вспышку давления в голове, его сухой голос, холодные пальцы на моём рукаве, золотой волос на чёрной перчатке.

– Нет, – произнёс я наконец. – Но если бы он сделал ещё шаг…

Я не закончил, потому что не нужно было, она и без этого все поняла.

Глаза её смягчились едва заметно, Сандра всё ещё держала мою руку, пальцы дрожали чуть-чуть.

– Каэль… – сказала она тихо, и в этом звуке было не только имя, а всё, что сегодня на меня навалилось: Нокс, Совет, Эрион, этот дом, её мнимая смерть и моя реальная усталость.

Что-то внутри сорвалось и я потянул её на себя.

Поцелуй вышел не красивым и не нежным.

Это был рывок, как шаг в пропасть. Я перехватил её за затылок, другой рукой прижал к себе, чувствуя под пальцами тонкую линию позвоночника. Она ударилась грудью о мой торс, воздух вырвался у неё со сдавленным звуком удивлением, а не страхом.

Губы встретились резко, почти болезненно. Сначала вкус злости, металла, ещё не ушедшего адреналина. Её пальцы вцепились в мой мундир на груди, так, будто она пыталась удержать меня в этом доме, в этой реальности.

Она могла оттолкнуть, но не сделала этого.

На второй секунде поцелуй изменился. Острый край ушёл, осталась глубина. Я чуть отпустил её затылок, пальцы скользнули в волосы, туда, где под шоколадной маской пряталось золото. Она ответила мягче, но не слабее, словно пытаясь вытащить из меня всё то, что я привычно прячу: страх, ярость, усталость, и оставить только одно живой факт.

Ты здесь. Я здесь. Мы ещё живы.

Я почувствовал, как тень в углах комнаты стихает, не исчезает, а… прислушивается.

Оторвавшись первым, на пол вздоха, я коснулся лбом ее, наше дыхание смешивалось. Её пальцы всё ещё держали мой мундир, костяшки побелели.

– Не делай так, – прошептал я хрипло, мотнув головой.

– Как? – еле слышно спросила она.

– Не выбегай ко мне, когда я только что едва не сломал ему шею, – прорычал я. – Не смотри на меня так, когда я ещё в этом состоянии. – почти коснувшись губами её щеки, прошептал в уголок рта – Я могу забыть, кто здесь зверь.

– Ты всегда помнишь, кто здесь зверь, – фыркнула она тихо, но голос все равно дрогнул. – Ты просто всё время забываешь, что он… мой. – Пальцы её чуть сильнее сжали ткань на моей груди. – Я побежала потому что испугалась, – прошептала она в ответ. – Не за него. За тебя.

И тут я замер. Словно меня лишили кислорода в одну секунду. Она говорила дальше, едва шевеля губами, так, что слова были почти касанием:

– Я слышала, как дом дрогнул. Как тень пошла наверх. Как ты… сорвался. Я подумала, что если сейчас не приду, ты опять решишь всё сам и сломаешься тихо, где-нибудь в углу, а я узнаю об этом из отчёта. – Она усмехнулась коротко, горько. – А я не хочу читать отчёт о твоей смерти, Каэль. Я хочу… – она на секунду запнулась, взгляд скользнул по моему лицу, по губам, – …я хочу знать, что ты ещё дышишь, вот так.

Её ладонь поднялась, легла мне на щёку. Большой палец осторожно стёр след крови у губы, я даже не сразу понял, что он там был.

– Понимаешь? – шепнула она.

Я закрыл глаза на миг. Вдох. Выдох. Нокс отступил. Эрион выцветал. Совет превратился опять в фон. Осталась только она, её теплая ладонь и слишком честные слова.

– Опасно так говорить генералу Империи, – глухо ответил я, не отодвигаясь. – Он может решить, что у него всё ещё есть за что воевать.

Я снова коснулся её губ, на этот раз мягче, почти осторожно. Короткий, тихий поцелуй, не как бросок, как печать. У самого её рта, почти касаясь, прошептал:

– Я дышу. Пока ты здесь.

Её ресницы дрогнули, ответ пришёл так же тихо, прямо в мои губы:

– Тогда не смей прекращать. Ни там, – лёгкий кивок в сторону Нокса, – ни здесь. – Она чуть улыбнулась, устало, но по-настоящему. – Пожалуйста.

Это «пожалуйста» прозвучало сильнее признаний.

Я выдохнул и наконец позволил себе сделать то, чего хотел с самого момента, как она ворвалась в зал: обнять её не как объект защиты, не как проблему, а просто как ту, из-за которой вся моя злость в итоге всегда возвращается к одному, страху её потерять.

Руки легли ей на спину, плотнее. Она уткнулась носом мне в шею, дыхание горячее, живое. Тень по периметру комнаты плавно опустилась. Дом выровнял дыхание вместе со мной. Зверь внутри лёг ненадолго, не потому что опасность прошла. Потому что у него снова появилась причина держать клыки до часу «потом».

Её дыхание у шеи обжигало сильнее, чем Нокс. Я держал её, чувствуя, как быстро бьётся сердце, не только от страха, не только от злости, от всего сразу. От нас. От того, что слишком долго стояло между и слишком быстро начало плавиться.

– Ты вообще понимаешь, что делаешь? – выдохнул я ей в волосы, сжимая её ближе.

– Да, – прошептала она в ответ. – Впервые за долгое время да.

Она подняла голову, и этого движения хватило, чтобы мир снова сдвинулся.

Глаза тёплые, упрямые, блестящие от пережитого, смотрели прямо в меня, без Завесы, без масок. Только она и все мои ошибки. И я не спрашивал разрешения второй раз.

Поцелуй вернулся глубже, медленнее, но такие же яростный внутри. Я прижал её к себе, и она потянулась навстречу, пальцы снова вцепились в мундир, будто собиралась вырвать меня из панциря вместе с тканью.

Остатки самоконтроля попытались пошевелиться, но я упрямо задавил их.

– Ягодка… – прошептал я у её губ, даже не отрываясь. Предупреждение. Молитва. Угроза самому себе.

– Поздно, – выдохнула она, цепляясь за мои плечи. – Ты уже дома.

Она сделала шаг назад, тянув меня за собой, и мы вместе наткнулись на уцелевшее кресло, которое чудом не пострадало во время стычки. Я развернул её, усаживая на край, сам наклоняясь сверху. Ткань чуть жалобно скрипнула, но выдержала. Дом Теней умел держать нагрузку.

Её колени обхватили мои бёдра так естественно, словно делали это всю жизнь. Руки скользнули мне на шею, в волосы, пальцы цепкие, жадные. Я поймал себя на том, что рычу ей в губы, низко, глухо, как зверь, которого наконец перестали держать на поводке.

– Тише, – прошептала она, хотя совсем не звучала так, будто хотела тишины. – Дом услышит.

– Дом давно всё слышал, – ответил я хрипло, прижимаясь к её лбу. – Он вообще тебя выдал.

– Какой доносчик, – усмехнулась она, но улыбка тут же растаяла в новом поцелуе.

Я скользнул губами к её шее, ниже, туда, где тонкая кожа над пульсом. Она едва слышно всхлипнула, не от боли, от того, что слишком. Пальцы сильнее сжались в моих волосах, ногти чуть царапнули кожу.

– Ты бешеный, – прошептала она, запрокидывая голову, открываясь.

– Ты сама меня таким делаешь, – ответил я, чувствуя, как каждое её слово цепляется за меня изнутри.

Ладонь скользнула по её спине, по линии позвоночника, ниже к талии, притягивая ближе, заставляя раствориться в этом расстоянии, которого почти не осталось. Тихий стон сорвался у неё с губ, она уткнулась лбом мне в плечо, дыхание сбилось.

– Ещё раз так выскочишь, – прохрипел я ей на ухо, – я тебя привяжу к кровати. Чисто из соображений безопасности.

—Пугаешь так себе – прошептала Сандра дрожащим голосом. – Ты слишком… – она замялась, потом всё-таки договорила, – слишком много в это вкладываешь.

– В тебя? – уточнил я, прижимая её сильнее.

– В нас, – выдохнула она.

В груди что-то хрустнуло, не кость, то, что я слишком долго держал в тени. Я поднял голову, глядя прямо на неё. Она была вся растрёпанная, щеки вспыхнули, губы припухли от поцелуев, глаза блестели, живая, неправильная, слишком настоящая для мира, который любит мёртвых на бумаге.

– Ты даже не представляешь, насколько, – сказал я тихо.

Её ладонь легла мне на щёку, большой палец ещё раз провёл по краю губ. Словно проверяя, что это не иллюзия.

– Покажи, – попросила она шёпотом.

Голос её был мягким, но в нём была та же сталь, что и в Ноксе: пережила, выдержала, требует честности.

И Тьма подчинилась Свету.

Поцелуй стал глубже, медленнее, сладко-бесстыжим. Я целовал её так, словно мог этим переписать все протоколы, которыми нас обоих пытались убить. Тень, как послушный зверь, поднялась по стенам, заволакивая комнату полу-мраком, отрезая нас от мира. Мир сузился до нескольких точек: её пальцы на моей шее, мои ладони на её талии, шорох ткани, смешанное дыхание, тихий её стон, который она пыталась проглотить, но не успевала.

Я чувствовал, как в груди рвётся очередное рычание, не угроза, а признание. Сдержал его в последний момент, превратив в шёпот ей прямо в губы:

– Моя тень, мой свет… Моя проблема. Мой выбор.

Она дрогнула всем телом, словно от удара, но потянулась ближе, уткнувшись носом мне в щёку.

– Тогда не отпускай, даже если мир решит, что мы ошибка в системе.

– Мир уже решил, – усмехнулся я глухо. – И всё равно просчитался.

Она всё ещё держала меня за мундир, когда ткань наконец сдалась. Хлопок о пол прозвучал почти неприлично громко в тишине зала. Моё китель слетел с плеч, как лишняя оболочка, и её пальцы тут же нашли кожу жадно, будто проверяли: живой ли, настоящий ли.

– Тише… – выдохнул я, хотя сам тише быть не мог.

Она ответила не словами кончиками ногтей по спине, резким, нервным движением, от которого из груди вырвался глухой, звериный звук. Не стон, не рычание, что-то между, то самое, чего я всегда в себе придерживал.

Теперь нет.

Я наклонился, подхватил её под бёдра, сдёрнул ближе к краю кресла, и она послушно пошла за этим движением, доверчиво, без тормозов. Колени скользнули по моим бокам, выталкивая ближе. Тонкая ткань её рубашки сбилась, задралась, открывая полосы кожи, где мои ладони легли так, словно были сделаны под этот изгиб.

– Каэль… – сорвалось с её губ, уже хрипло, с тем самым хныкающим оттенком, который всегда ломал мне остатки самоконтроля.

– Здесь, – отозвался я ей прямо в рот. – Всегда здесь.

Поцелуи стали рваными, спутанными, как дыхание. Мы прерывались только затем, чтобы втянуть воздух, и тут же снова тянулись друг к другу, будто всё остальное можно было отложить, кроме этого.

Тень под нами сжалась, стала плотной, как живая ткань, подхватила, удержала. Ей не нужно было видеть, чтобы понимать где кто, где чьи руки, чьи колени, чей шёпот. Она просто закрывала нас от всего, что за пределами этого кресла, этого дома, этого мгновения.

Я чувствовал, как под пальцами дрожит её спина. Как она сама тянется ближе, быстрее, не давая шанса отступить.

– Слишком… – прошептала она, уткнувшись лбом мне в шею.

– Недостаточно, – отозвался я, прижимая её сильнее, будто пытался стереть расстояние между нами до нуля.

Когда ткань сдалась окончательно, её, моя, вся – это не было красивым. Это было спутанным, быстрым, жадным, с тихими ругательствами на полуслове и нервным смехом, застрявшим у неё в горле, когда мы едва не свалили кресло.

– Если мы его сломаем… – хрипло выдохнула она.

– Поставлю трон, – рыкнул я у её уха. – Лишь бы ты сидела на нём так же.

Она всхлипнула, уже не от смеха. Пальцы её стиснули мои плечи, ногти полоснули по коже, горячо, болезненно, сладко одновременно. На спине вспыхнул огонь, и я поймал себя на том, что хочу, чтобы следы остались.

Чтобы потом, в Ноксе, под гнилью и цифрами, они чесались под мундиром и напоминали: я не только Тень. Я принадлежу свету.

Дальше всё оборвалось в одну линию.

Движения стали неотделимы, где мои, где её. Жар под кожей, шорох дыхания, тихие стоны, которые она пыталась спрятать у меня в плечо, и мой низкий, сорванный голос, шепчущий несвязные фразы ей в ухо не слова, клятвы. Звук соединяющийся тел, сложные тела, прилипшие волосы Сандры к коже. Мои движения были быстрыми, жадными, такими голодными, что казалось рассудок сейчас помутнеет.

– моя…

– не отдам…

Она цеплялась за меня всем телом, руками, ногами, дыханием. Иногда её губы рвались в бессвязный шёпот, отдельные слова тонули в стоне:

– …ненавижу…

– …слишком…

– …не смей… умирать…

Каждое из этих «не смей» становилось новым рывком внутри. Я двигался с ней, под неё, навстречу ей, как будто всё, что происходило за пределами этого зала, было всего лишь плохим сном.

Мир сжался до нескольких точек: её горячая кожа под моими ладонями, скользкая от пота; царапины на спине, ноющие сладкой болью; её губы, прикусывающие мои, когда волна накрывала сильнее, чем любой разломный шторм.

Когда всё наконец сорвалось, не вверх, не вниз, а наружу, я услышал, как она тихо, глухо, почти беззвучно всхлипнула у меня под горлом, вцепившись так, будто хотела остаться здесь навсегда. Я выдохнул ей в волосы, хрипло, срываясь на низкий рык, и тень вокруг нас дрогнула, реагируя, словно сама получила разряд.

Потом наступила тишина.

Не та, выдрессированная, как в холлах.

Живая. Тяжёлая. Наполненная нашим дыханием и эхом только что прожитого.

Мы остались так, сплетённые, горячие, сбитые, какое-то время, не считая ни секунд, ни вдохов.

Её пальцы медленно расслабились на моей спине. Ногти всё ещё слегка впивались, но уже без прежней отчаянной силы. Она тяжело дышала, лбом упираясь мне в ключицу, волосы прилипли к коже.

– Ты невозможен, – прошептала она, когда смогла говорить, голос сорван, тихий.

– Ты сама это начала, – отозвался я хрипло, касаясь губами её виска. – Своими «не смей прекращать».

– Это был приказ… Не отзываю. – Она чуть усмехнулась, выдох проскользнул по моей коже.

Я обнял её крепче, будто мог спрятать не только от Эриона, не только от Империи, но и от того круга с семью точками, который кто-то рисует над нашими головами.

– Тогда запомни, ягодка, – прошептал я ей в волосы. – Пока ты держишься за меня так… – Мои пальцы провели по следам её ногтей на плечах, по тонкой полосе ещё живой боли. – …я буду драться. За Нокс. За этот дом. За тебя.

Она чуть отстранилась, посмотрела на меня снизу вверх, вся растрёпанная, рёбра часто ходят, глаза блестят.

– Тогда придётся пережить ещё не одну вот такую «драку», – тихо сказала она, кончиком пальца обведя царапину на моей ключице. – Потому что та война, что идёт снаружи… она явно надолго.

– Снаружи война, – прошептал я, ловя ее пальце и поцеловал костяшку по одному. – Здесь причина её выигрывать.

Тень в углах комнаты улеглась, приняв новый контур, не только дом, не только Тень, но и двое, спутанные на разбитом кресле, в чужом мире, который уже решил, что они не должны существовать.

Империя, возможно, приблизилась на шаг к краю. Но в этот момент я знал одно: пока это сердце бьётся у меня под ладонью, я не отойду от края. Я буду стоять на нём, рычать, рваться и ломать.

И пусть Разум считает, Огонь стратегирует, Совет молчит. Тень уже выбрала, за что будет умирать.

Глава 6

Дождь пришёл к острову ночью и не ушёл до утра. Он не стучал по куполу яростно, как в Ноксе по железу, а шёл ровно, вязко, будто кто-то проливал воду из серого ведра прямо с небес. Окна в столовой были в тонкой сетке потёков, море за ними казалось ещё темнее, чем обычно. Небо и вода слились в одну тяжёлую линию.

Дом Теней в такую погоду становился ещё тише, звуки гасли в камне, даже тень дышала медленнее.

Я сидел за столом, с кружкой чёрного кофе, и пил не кофе.

– Хуже пыток, – проворчал я, глядя в мутновато-зелёную жидкость в маленьком прозрачном стаканчике.

Настойка от аллергии пахла травами и чем-то аптечным, с примесью спирта. Она всегда казалась мне оскорблением, особенно на фоне Нокса и его «лекарств». Десятки формул я разрешал тестировать на чужой крови, но когда дело доходило до моей собственной, терпеть приходилось это.

– Хуже будет, если вы её не допьёте, хозяин, – сухо заметил Пьетро, стоящий чуть поодаль. – Кошка всё ещё в доме.

Разумеется, в доме.

Я выдохнул, закатил глаза и залпом опрокинул настойку. Горло обожгло, нос как будто залило кипятком. Я рявкнул глухо:

– Чёрт.

– Будет легче через десять минут, – невозмутимо сообщил Пьетро, забирая стакан. – Действует до вечера, если, конечно, Вы не решите снова обнимать источник аллергена.

Я хотел спросить, откуда он знает, но вспомнил: в этом доме нет дверей, которые Пьетро не слышит.

– Источник аллергена сам обнимает меня. Иногда с кошкой. – буркнул я.

– Леди уже проснулась, – спокойно сообщил он, как будто ничего не слышал. – Сейчас будет завтрак.

Он кивнул куда-то за моё плечо и в этот момент двери мягко распахнулись. Я услышал её раньше, чем увидел: лёгкий шаг босыми ногами по холодному камню, тихий смех в спину Мармеладке, которая, судя по звуку, недовольна была тем, что её подняли раньше, чем она хотела.

– Пьетро, если Вы ещё раз попытаетесь спрятать от меня эклеры, я объявлю забастовку, – предупредила она с порога и я поднял на нее взгляд.

Серость за окнами делала весь зал холоднее. Только она нарушала это: в мягком, слишком большом для неё свитере цвета темной клюквы. Рукава закрывали ладони почти до самых пальцев, горло было высокое, так что видны лишь линия подбородка и хрупкая шея. Волосы, шоколадные волны, собранные в небрежный хвост, несколько прядей выбились и падали на лицо.

Мармеладка была у неё на сгибе руки, белый пушистый ком, недовольный и сонный. Янтарные глаза скользнули по мне с тем самым кошачьим презрением: «А, снова этот».

– С добрым дождём, – сказала Сандра, оглядывая стол и на удивление улбынулась.

– Это называется «доброе утро», – поправил я. – Но для дождя подходит больше.

На столе уже стояли чайник, кофейник, тарелки с чем-то приличным, каши, тосты, фрукты и между всем этим, как главная цель преступления, блюдо с лимонными эклерами. Свежеиспечённые, глянец глазури, тонкий запах лимона, едва заметный даже на фоне кофе.

– Каждый раз, когда вы позволяете ей заказывать десерт утром, – я глянул на Пьетро – Нокс ощущает предательство.

– Нокс переживёт, – отозвался дворецкий. – В отличие от леди без эклеров.

Сандра улыбнулась, устало, но ярко, поднимая Мармеладку повыше.

– Слышала, да? – сказала она кошке. – Мы тут стратегический ресурс.

Кошка фыркнула, спрыгнула ей с рук на край стола, прошлась по скатерти с видом законной хозяйки и нагло ткнулась носом в ближайший эклер.

– Нет, – хором сказали мы с Пьетро.

Мармеладка остановилась, повернула морду ко мне, и я на секунду почти почувствовал, как загорается уже знакомый зуд в носу. Настойка ещё не успела до конца сработать. Я чуть отодвинулся на стуле.

– Ей нельзя, – сказала Сандра, сажаясь напротив и подбирая под себя ноги. На ней были тёмные мягкие шорты, которые контрастировали с длинным, уютным свитером. – Слишком сладко. Мы с ней договорились, что ей каша.

– Мы тоже так договаривались, – напомнил я. – Вчера.

– Я не кошка, – парировала она нахмурив бровки. – Я официальный побочный эффект вашей тени. Мне положены преференции.

Пьетро тихо кашлянул, но в его глазах мелькнул почти незаметный свет.

– Леди, – сказал он, ставя перед ней тарелку с кашей и ещё одну, с одним эклером, аккуратно отложенным, – Ваш рацион составлен с учётом… особенностей.

– Видите? – она посмотрела на меня поверх чашки. – Вселенная за меня.

– Вселенная это Пьетро, – поправил я. – А он за тебя только потому, что ты его тоже кормишь эклерами.

Она прыснула, едва не пролив чай. Я заметил, что она выбрала чай, не кофе, тёплый янтарный цвет в тон её глазам. Я по-прежнему держался за чёрный кофе. Настойка начинала отпускать горло, дышать стало чуть проще.

– Ты выпил свою мерзость? – спросила она через пару глотков, кивая на пустой стакан.

– Да, – поморщился я, потерев нос от шерсти, которая летала в столовой уже или мне казалось – Надеюсь, твоя кошка это оценила.

Мармеладка тем временем нашла-таки свою миску, Пьетро предусмотрительно поставил её чуть поодаль, и она с царственным видом начала завтракать чем-то явно более скучным, чем эклер.

– Она оценит, когда в обед ей снова позволит лежать у тебя на коленях, а ты не будешь умирать, – заметила Сандра.

– Я не умираю, – возразил я. – Я просто думаю, что Разлом был милосерднее, чем твоя белая напасть.

Она чуть улыбнулась, подняла ложку с кашей и, сделав очень демонстративный вдох, медленно, с преувеличенной серьёзностью, съела одну.

– Видел? – спросила с набитым ртом Сандра. – Я взрослая, ответственная, ем полезную утреннюю дрянь.

– Один раз, – уточнил я. – Вчера миска ушла под стол.

Мармеладка даже не подняла голову, совесть у кошки отсутствовала как у хозяйки инстинкт самосохранения.

– Это была разведоперация, – невозмутимо сказала Сандра. – Нужно было проверить, не отравили ли меня.

– Тебя? – я приподнял бровь. – Кашей?

– После всего, что я слышала про Нокс, я уже ничему не удивляюсь, – пожала плечами она.

Дождь за окнами усилился. По стеклу побежали новые потоки, свет стал ещё мягче, приглушённее. В этом рассеянном свете её свитер казался почти тёплым пятном, островком цвета среди камня и металла.

Я поймал себя на том, что смотрю не на отчёты, не на голограммы, на то, как она держит чашку. Как пальцы прячутся в рукавах, только кончики торчат, как она поддувает на чай, морщась от пара. Как прядь волос постоянно падает на лицо, и она раз за разом машинально убирает её тем самым движением, которое я уже узнаю из любой тени.

– Ты думаешь, он вернётся? – спросила она тихо, не поднимая взгляда. – Эрион.

Сделав глоток кофе, позволяя горечи чуть приглушить неприятный вкус настойки и воспоминания о вчерашнем, честно ответил я:

– Да. Разум не уходит от загадки, он её пересчитывает.

– И что ты сделаешь, когда он придёт? – спросила Сандра проводя пальцем по краю чашки.

– То, что умею, – ответил я. – Вынужу его выбирать, а не наблюдать. И не позволю ему превратить тебя в очередную цифру в его отчётах.

Она молча кивнула, сжав пальцы на чашке чуть сильнее. Потом подняла на меня взгляд, и в нём было всё: и страх, и злость, и та самая привычная упрямость.

– Тогда мне нужно перестать быть только тенью в твоём доме, – сказала она. – Если они уже подозревают, что я жива…

– Нет, – отрезал я.

– Каэль…

– Нет, – повторив тверже. – Пока они только считают. Им кажется, что нашли аномалию в системе. Пусть. Аномалия, это моя работа. – Я поставил кружку, наклонился чуть вперёд. – Ты, не их эксперимент. Не объект. Не пример. Ты моя.

Слово прозвучало жёстче, чем я собирался, но я не стал его отбирать назад. Она вспыхнула не от смущения, от того, как это попало в самые нервы. Губы дрогнули, глаза сузились, но отводить взгляда она не собиралась.

– Твоя это неплохой статус, – сказала тихо. – Для человека, которого официально сожгли. – Уголок ее губ поднялся. – Но если ты так и дальше будешь пить настойку ради моей кошки, придётся признать, что я тоже кое-чем владею.

– Моим самоуважением, – предположил я.

– Твоими лёгкими, – парировала она.

Пьетро, который всё это время будто бы не существовал, бесшумно подошёл, сменил чайник и добавил ещё одну тарелку с эклером – на этот раз ближе ко мне.

– Хозяин, – ровно произнёс он, – леди просила передать, что этот Ваш.

Сандра посмотрела на меня с видом человека, который только что подписал новый пакт, и опустила взгляд на Мармеладку

– Ты не ел вчерашний, – объяснила она спокойно. – Считай, это… компенсация за настойку.

Я взял эклер, чуть сжал его пальцами, чувствуя мягкость теста, тонкую хрупкость глазури.

– Если я привыкну к лимонным эклерам по утрам, Нокс решит, что меня подменили.

– Пусть думает, – улыбнулась она. – Пусть думают все. Главное, чтобы ты помнил, кто ты.

Я сделал небольшой, аккуратный укус. Лимонная кислинка ударила по языку, смешалась с горечью кофе и остаточным аптечным вкусом настойки.

Неожиданно стало легче.

Дождь барабанил по стеклу, Мармеладка урчала у своей миски, дом дышал ровно. Империя там, за куполами, трещала по швам, Нокс шептал своё, Эрион считал новые вероятности.

А здесь, утром, за длинным столом, напротив меня сидела официально мёртвая наследница Дома Света, в уютном бордовом свитере, с ложкой каши и яркими глазами, и мир на мгновение выглядел так, будто его ещё можно собрать не по их правилам, по нашим.

– Каэль, – тихо сказала она, когда Пьетро вышел и дверь мягко прикрылась.

– Мм?

– Когда всё начнётся по-настоящему… – она повела ложкой, рисуя круг в тарелке, – …обещай, что мы успеем хотя бы ещё раз вот так.

– С эклерами и кошкой? – уточнил я доедая сладость и вытерев пальцы о салфетку.

– С тобой, кофе и дождём, – поправила она.

Я посмотрел на серое море за окном, на потёки на стекле, на неё, в свитере, слишком большом, чтобы быть её, и слишком правильном, чтобы быть чужим.

– Обещаю, ягодка, – сказал я. – Даже если для этого придётся устроить бурю, чтобы пошёл дождь.

Она улыбнулась, и в этот момент я понял, что новый день начался не с настойки, эклеров или дождя. Новый день начался с того, что у меня появилась ещё одна причина выжить.

– То, что было вчера… – Сандра замялась, ложка зависла над тарелкой. Она водила ею по каше кругами, не глядя на меня. – Это ведь…

Я знал, какие слова вертятся у неё на языке. Ошибка. Слабость. Безумие. Ни одно из них мне не нравилось.

– Хозяин, – голос Пьетро разрезал утро, как нож. Дверь распахнулась ровно настолько, насколько позволял этикет. – К нам снова гости. На этот раз молодой господин Дома Огня.

Вилка в моей руке звякнула о фарфор. Сандра дёрнулась, будто её ударили током. Сначала она посмотрела на Пьетро, потом на меня. Взгляд быстро, нервно пробежался по моему лицу, по сорванным костяшкам, по пустому стаканчику от настойки, по тарелке, где уже не было лимонного эклера.

– Райден? – уточнил я, хотя и так было ясно.

– Да, хозяин, – кивнул Пьетро. – Один. Как и господин Вейл вчера. Без охраны. Без сопровождающих.

В его голосе прозвучало то, чего он обычно себе не позволял: это мне не нравится.

Я медленно поставил кружку. Тень под столом шевельнулась, словно тоже почувствовала запах пороха.

– Они что, решили устроить у меня день открытых дверей для наследников? – хрипло усмехнулся я. – Ещё кого ждать? Дом Медведей с пирогами?

– Надеюсь, нет, – сухо отозвался Пьетро. – Пироги плохо сочетаются с тенью.

Он на секунду перевёл взгляд на Сандру достаточно, чтобы обозначить вопрос, не произнося его: что делать с леди?

Я уже поднялся, Сандра следом. Свитер, мягкий, бордовый, чуть соскользнул с плеча, открывая полоску кожи. Она автоматически подтянула его выше, как броню, и сделала шаг ко мне.

–То, что было вчера… – повторила она, упрямо возвращаясь к теме, будто не было ни Пьетро, ни гостей. – Это ведь не просто…

Она запнулась, но в глазах было ясно: не «ошибка» она собиралась сказать. Я сделал шаг к ней, другой к двери. Между нами натянулось время.

– Вчера, – сказал я тихо, так, чтобы слышала только она, – было слишком настоящим, чтобы обсуждать это между кашей, кошкой и Домом Огня.

– Это уклончивый ответ, – прошептала Сандра и ее губы дрогнули

– Это честный ответ, – парировал я. – Мы вернёмся к разговору.

Взглядом провёл по её лицу, по свитеру, по босым ступням на холодном камне.

– Когда в доме перестанут ходить наследники, как по тракту.

– А если не перестанут? – тихо.

– Тогда поговорим в Ноксе, – я чуть усмехнулся, без радости – Там уж точно никого лишнего.

Она выдохнула нервно, но чуть спокойнее.

– Мне… прятаться? – спросила. Не от Райденa. От мира, который снова лез под купол.

Я замолчал на секунду. Райден был не Эрион. Огонь, а не Разум. Он уже видел, как Империя горит. Но знал ли он, что один маленький свет пережил официальную смерть? Нет. Пока нет.

– Да. Пока да. – ответил я и она нахмурилась, губы сжались в тонкую линию.

– Ты ему доверяешь, – напомнила Сандра. – Больше, чем многим из Совета.

– Я доверяю его мечу, – ответил я. – Но не его реакции, когда он узнает, что Империя официально сожгла тебя под протокол, а я нет. – Я чуть наклонился ближе, так, чтобы её волосы задели мою щеку. – Дай мне хотя бы полдня форы, ягодка. Прежде чем мы начнём рушить ему картину мира.

– Ладно, – выдохнула она, в ее ореховых глаза мелькнула боль, но и понимание тоже. – Полдня. – Уголок губ выгнулся в упрямую, почти детскую улыбку. – Но если он всё равно всё поймёт, я скажу, что это ты меня спрятал. И пусть он на тебя рычит.

– Он и так на меня рычит, – фыркнул я. – Это наше хобби.

– Тогда не задерживайся, – сказала она. – Пока я не решила выйти сама и испортить тебе тщательно выстроенный план.

Я коснулся пальцами её свитера, у ключицы, еле-еле, как невидимый жест: оставайся.

– Пьетро, – бросил я, не оглядываясь. – Тихий режим.

– Уже, хозяин, – отозвался он. – Внутреннее крыло закрыто. Маршрут для леди свободен.

– И ещё, – добавил я. – Если Мармеладка сунется в холл, выдать ей миску каши. Пусть думает, что наказана.

– Жестоко, – шепнула Сандра, но глаза блеснули.

Мармеладка подняла голову от миски, словно поняла, что её только что вписали в новый протокол, и возмущённо мяукнула.

Я развернулся и пошёл к выходу из столовой. По пути, мимо окна, бросил взгляд на дождь. Серые нити резали море, горизонт был тяжёлым и низким. Остров Теней стоял, как клин между небом и водой. Где-то у причала уже ждал Огонь.

– Хозяин, – негромко сказал Пьетро, когда я проходил мимо. – Молодой господин Дома Огня в холле. Напряжён. Пахнет гарью.

– Это он ещё не видел мои отчёты, – усмехнулся я. – Сейчас развеселю.

Я остановился на полшага, обернулся на секунду.

Сандра всё ещё сидела за столом, боком ко мне. Свитер, босые ноги, кружка чая в руках. Она смотрела на меня так, будто пыталась запомнить каждую деталь перед боем.

– То, что было вчера, – сказал я, задерживая взгляд, – это единственное, что не отменит ни Совет, ни Разум, ни Огонь. И да. Это было не ошибкой.

Что-то в её плечах расслабилось, она едва заметно кивнула.

– Тогда возвращайся живым, – тихо сказала она. – И мы допишем это… правильно.

Я кивнул и вышел. Тень легла по коридору полосой. В холле уже ждал Райден Фалькар – Дом Огня, весь, как плохо спрятанная война.

Райден ждал в холле так, будто готовился… бежать. Прямо посреди мраморного пола, под тяжёлой люстрой, в форме, но не в той, к которой я привык. Пиджак застёгнут криво, ремень перекошен, волосы не аккуратно зачёсаны назад, а перехвачены рукой, будто он провёл по ним пальцами десять раз и ни разу не посмотрел в зеркало.

Он поднял голову, когда я вошёл.

Обычно в его взгляде была чёткая линия, фронт, цель, расчёт. Сегодня там была трещина и очень плохо спрятанный провал под ней.

– У тебя вид, как будто Нокс сегодня выиграл, – сказал я вместо приветствия. Голос прозвучал хриплее, чем хотелось..

– Хотел бы, – отозвался Райден, усмехнувшись. – С Ноксом хотя бы понятно, кто враг.

Я подошёл ближе, остановился на таком расстоянии, где ещё можно было делать вид, что это просто разговор двух наследников, а не человека, у которого землю из-под ног выбили, и того, кто пытается это заметить.

– Без охраны, – отметил я. – Вчера Разум, сегодня Огонь. Что, у Совета новый ритуал, по одному наследнику на растерзание Тени в день?

– Если бы, – фыркнул он, но в этом звуке не было ни капли жаркого веселья, которое я привык за ним слышать. – Совет сегодня был занят другим.

Он сжал челюсть. Костяшки пальцев на перчатках побелели, слишком сильно сжал. Я видел, как под формой играют мышцы, напряжение такое, от которого люди рвут связки в тренировочном зале, если их вовремя не остановить.

– Говори, – сказал я, без мягкости и он вдохнул, как перед прыжком.

– Они пришли к нам утром, не послали повестку, не вызвали в Совет, не запросили отчёт. – Он поднял взгляд, и в нём в этот момент было не «командующий армиями Аэтера», а сын. – Они пришли в дом, Каэль. К моему отцу, с ордером.

Под кожей что-то ледяное пошло вверх по позвоночнику и тени зашипели тихо у ботинок, ворочаясь.

– Ордер? – переспросил я. – На что.

– На арест, – сказал он тихо. – «В связи с подозрением в превышении полномочий Дома Огня и участии в незаконном инициировании протокола уничтожения Дома Света».

На секунду в холле стало слышно только, как за окном льёт дождь. Тяжёлые капли били по стеклу, как свинец. Я не шелохнулся.

– Повтори, – попросил я очень спокойно.

– Совет обвиняет Дом Огня, – отчеканил он, будто на плацу, – в том, что мой отец подписал документы по уничтожению Дома Света, обойдя часть протоколов. – уголок его рта дёрнулся. – «Самостоятельная инициатива. Грубое нарушение процедур. Угроза стабильности Империи». Всё, как они любят.

Архитекторы двигают фигуры. Вот только сейчас одна фигура решила, что она шахматист.

– Он… подписывал? – спросив, я медленно вдохнул

Это было не обвинение. Факт. Мы оба знали: Дом Огня всегда был там, где грязная работа. Он и его отец. Райден резко отвернулся, прошёл пару шагов по холлу, потом вернулся назад.

– Он… – начал, но голос сорвался, он выдохнул, сжал губы и повторил, уже ровнее: – Он утверждал оперативную часть. Переброску войск. Блокировку периметра, то, что мы всегда делаем, когда Совет уже решил. – Он поднял руку, будто этот ордер до сих пор был в ней. – Формулировка была стандартная: «Секторальная эвакуация. Нестабильность. Риск разломного заражения». Ни слова о том, что дом будет сожжён. Ни одного прямого указания. Всё зашито в протоколах, в их любимых «уточнениях».

Я слушал молча. Внутри всё складывалось в слишком знакомую схему.

– Утром, – продолжил он, – к нам пришли шесть представителей силового сектора Совета и три аудитора. Все с правильно оформленными бумагами, как ты любишь. – Он хрипло усмехнулся. – Они прошлись по нашему дому, как по полю боя. И в конце сказали: «Господин Фалькар, вы превысили полномочия Дома Огня и самостоятельно подписали операцию по уничтожению Дома Света». – Он посмотрел на меня. – А мой отец… – в глазах мелькнуло что-то, чего я у него не видел раньше, – …мой отец сказал только одно: «Я выполнял волю Совета».

Я чувствовал, как тень под нами медленно стягивается в одну точку. Холл стал чуть темнее, чем секунду назад.

– И? – спросил я.

– И его увели, – сказал Райден. – Как обычного преступника. – Он дернулся, как от удара. – На моих глазах. На глазах моих людей. На глазах моей матери.

Тишина упала тяжёлая, плотна, что даже казалось дождь за окном звучал тише.

– Я шел за ними, – сказал он. – До порта. Хотел идти дальше, в Совет, но…

– Но тебя остановили, – закончил я за него.

– Да, – он усмехнулся уголком губ. – Моё собственное командование. Люди, которых я тренировал. Они встали между мной и их грёбаным транспортом и сказали: «Командующий, прикажите нам вас задержать и мы это сделаем. Мы под протоколом». Они были правы, – выдавил глухо Райден сжав кулаки. – Если бы я прорвал строй, это был бы не домовой конфликт. Это был бы мятеж Дома Огня.

Я молчал, он это знал, и всё равно говорил, чтобы не сгореть изнутри.

– Так что я сделал то, что умею лучше всего, – продолжил он. – Отступил, чтобы не убить своих. А потом сел в аэрокар и прилетел туда, где хотя бы кто-то в этой Империи ещё чувствует тухлый дым раньше, чем все остальные захлебнутся.

Взгляд впился в меня, жестко, почти с вызовом, что я сжал кулак сдерживая тени в ногах.

– Так что скажи мне, Тень, – процедил Райден. – Это всё твои «архитекторы»? Или ты тоже решил, что Дом Огня удобный козёл отпущения?

Я посмотрел на него. На сжатые кулаки, на криво застёгнутую форму, на человека, у которого только что забрали отца и попытались сделать из его дома «инициативу, вышедшую из-под контроля».

– Я не знал, – сказал я честно. – Ни о визите, ни об ордере. Но я знаю, что твой отец не мог инициировать уничтожение Дома Света один. – сделав шаг ближе, я продолжил – Я слышал, как они обсуждали это в «Магнолии». Они прятались за Советом. За Комитетом. За протоколами. Дом Огня тогда звучал… как инструмент, не как автор.

– Ты уверен? – спросил Райден прищурив взгляд аметистовых глаз.

– Я редко уверен, – ответил я. – Но когда слышу, как кто-то говорит: «Дом Света уничтожен официально и впредь не будет лезть в политику» с интонацией, будто описывает удачную чистку архива, я запоминаю голос. И это был не голос твоего отца.

Райден выдохнул, не с облегчением, а с ещё большей злостью.

– Значит, кто-то выше решил, что вместо того, чтобы светить своими подписями, проще повесить всё на дом, который и так привык гореть. – Он усмехнулся, криво. – Огонь, который всегда рядом с разрушением, удобно назвать первичным источником.

– Ты идеальный обвиняемый, – кивнул я. – «Дом Огня решил, что Дом Света нестабилен и опасен. Совет вынужден был согласиться задним числом». Красиво, цинично, чисто для бумаг. – Я подошёл совсем близко. – Знаешь, что в этом самое интересное?

– Что? – зло процедил он сжимая кулаки в перчатках, что ткань хрустнула.

– Что вчера ко мне пришёл Разум. Сегодня Огонь. А Совет в это время делает вид, что всё контролирует. – Я наклонился чуть вперёд. – Мне кажется, нашим архитекторам пора понять, что звери умеют не только выполнять приказы.

В его взгляде мелькнула та самая искра, которую я хотел увидеть не паника, не потеря, злость. Правильная. Направленная.

– Ты предлагаешь мне пойти против собственного Совета? – спросил он глухо. – Против тех, кому я клялся защищать купол?

– Я предлагаю перестать защищать тех, кто жжёт дома за твоей спиной, – ответил я. – Ты клялся защищать Империю, а не тех, кто пишет формулировки к ордерам.

Он смотрел на меня долго, в груди у него ходило дыхание тяжёлое, резкое. Огонь, загнанный в тесный резервуар.

– И что ты хочешь? – спросил наконец. – Чтобы я что? Присоединился к твоей маленькой тени и бегал по Ноксу, нюхая чужие эксперименты?

– Я хочу, чтобы Дом Огня перестал быть одним из их инструментов и стал проблемой. Не только для врагов снаружи, но и для врагов наверху. – Я усмехнулся – И заодно, чтобы мы вытащили твоего отца из той ямы, куда они его сейчас тащат. Не ради него. Ради нас.

– «Нас», – повторил он. – Вчера ты уже произносил это слово. – Он на секунду прикрыл глаза, вспоминая вечер в «Магнолии». – «Союз зверей»… Ты серьёзно.

– Я редко шучу, когда речь идёт о войне, – ответил я. – А сейчас, Райден, война началась не только с Разломом. Они решили переписать историю уничтожения Дома Света. Стереть виновных и назначить удобных – поддавшись ближе я сказал тихо – Но свет всё ещё жив.

– Что ты… – Он дёрнулся, как от удара.

– Не сейчас, – я поднял руку – Это не тот разговор, который я готов вести в холле, пока Пьетро слушает, как бьётся твоё сердце.

– Мой отец сидит в подвале Совета, – произнёс он глухо, сжимая челюсть до скрипа. – Его допрашивают как преступника.

– Значит, мы дадим им повод бояться, что он заговорит как свидетель, – ответил я. – Но сначала ты перестанешь выглядеть так, будто весь Дом Огня сейчас рухнет на колени. – Я бросил взгляд на его перекошенную форму. – Соберись, командующий. Ты пришёл не к другу, чтобы поплакаться. Ты пришёл к Тени за планом. Я его дам. Но не пока ты похож на человека, у которого с утра отобрали оружие.

Между нами на секунду проскочило что-то, похожее на прежнюю привычную резкость.

– Хреновый из тебя психолог, – буркнул Райден. – Но… – Он выдохнул, челюсть чуть расслабилась. – Но я понял, Тень.

– Вот и хорошо, – кивнул я. – Пьетро, – бросил через плечо, не оборачиваясь. – Гостю кофе. Настоящий. Густой, что-нибудь, что можно сломать, не портя интерьер.

– Как прикажете, хозяин, – бесшумно ответил дворецкий.

– То есть ты собираешься строить заговор против архитекторской верхушки, пока я ломаю твои учебные манекены? – хрипло фыркнул Райден.

– А ты разве думал, что это будет красиво и благородно? – ответил я. – Добро пожаловать в Дом Теней, дом Огня. У нас всё начинается с некрасивых вещей.

Он ещё раз глубоко вдохнул, сжав кулаки, и кивнул.

– Ладно, – сказал Райден. – Тогда давай, Каэль. – Встретившись со мной взглядом, он ответил уже ровнее, жёстче. – Пора узнать, кто именно решил, что можно жечь наш дом и списывать это на нас.

– Пошли, главнокомандующий, – буркнул я и развернулся к коридору. – Кофе, еда и вещи, которые можно бить, не оформляя рапорт.

Райден хмыкнул что-то невнятное, но пошёл за мной. Шаги тяжелые, злые. Огонь, загнанный в броню.

Я толкнул дверь в столовую и в ту же секунду из-под ног выстрелила белая тень. Мармеладка, эта пушистая диверсантка, пронеслась между мной и Райденом, чуть не отправив командующего Домом Огня лицом в пол. Он автоматически шагнул в сторону, ругнулся и остановился как вкопанный.

– У тебя кошка? – недоверчиво выдал он, оглядываясь, будто ждал, что из-за шкафа выйдет ещё и стая собак.

– Это не по моей воле, – процедил я, уже чувствуя, как предательски зудит нос, несмотря на настойку.

Он хотел ещё что-то сказать, но замер. Я проследил за его взглядом.

Сандра стояла посреди столовой. На столе. Босая, в своём бордовом свитере, с растрёпанными волосами и… с самодельным плакатом из сшитых листов бумаги. На плакате корявыми, крупными буквами было выведено:

«РЕВОЛЮЦИ»

Без буквы «Я». Листы ещё чуть дрожали в её руках.

– Я не успела дописать, – очень серьёзно сказала она, глядя на нас сверху вниз.

Я вдохнул. Медленно. Очень.

– Сандра, – рявкнул я, подходя к столу. – Слезь. Немедленно.

Она моргнула, словно только сейчас поняла, что именно мы видим: она, плакат, Огонь в дверях.

Райден не двигался, я видел, как у него дернулась скула. Как пальцы сжались в кулак. Как взгляд, цепляющий детали, пробежался по ней от свитера до знакомого изгиба подбородка, до линий скул, до глаз.

Ореховых.

Живых.

Он побледнел так, что рыжие волосы вспыхнули ярче.

– Это… шутка? – хрипло выдал он, не отводя взгляда. – Каэль…

– Нет, – ответил я мрачно. – К сожалению, это не шутка.– Я поднял голову. – Сандра. Вниз. Плакат убрать. Немедленно. Сейчас же.

– Вообще-то, – она упрямо подняла подбородок, всё ещё стоя на столе, – я готовила мотивационное выступление. Для тебя. Для нас всех.– Она перевела взгляд на Райдена. – И для Дома Огня тоже. Раз уж вы теперь главные козлы отпущения.

Мармеладка в это время запрыгнула на стул, потом на стол, прошлась по краю плаката хвостом, развернулась и села аккуратно между словом и недописанной буквой. Полная, законченная картина. Я закрыл глаза на секунду.

– Богам Нокса на радость, – сказал я тихо. – Просто… идеальный момент.

– Александра, – наконец выдохнул Райден.

В этом «Александра» было всё: похороны, протоколы, отчёты, официальные траурные речи, сгоревший дом и его собственная вина, которую он носил, как ожог.

Она чуть дёрнулась и качнулся в руках, листы угрожающе зашуршали.

– Привет, Райден, – сказала она севшим голосом. – Сюрприз.

Он сделал резкий шаг вперед, словно его выдернули из транса.

– Я… видел твой дом. Я стоял на периметре. Я видел, как он… – Он запнулся, перевёл дыхание, глядя на неё, как на призрак, который неправильно прописали в реальности. – Ты умерла, – тихо сказал он, не обвиняя

– Официально да, – отозвалась она. – Неофициально… – Она перевела взгляд на меня, и уголок её губ дрогнул. – …меня утащил один очень упёртый дракон тьмы, который не умеет отпускать.

– Это что, новая редакция событий? – хмыкнул я вскинув бровью. – В прошлый раз ты рассказывала, что сама спасалась.

– Я умею совмещать версии, – отрезала она.

Райден провёл ладонью по лицу, как будто пытался стереть картинку, но она не исчезала.

– Совет… – начал он, горько усмехнулся. – Совет устроил спектакль на пол-Империи. «Трагическая гибель Дома Света». «Непредвиденный разломный взрыв». «Героическая изоляция очага». – Он поднял глаза. – А ты стоишь у на столе с плакатом «революци».

– РеволюциЯ, – автоматически поправила она. – Просто букву не успела.

– Вот когда успеешь, – процедил я, – мы обсудим лозунги. А сейчас со стола. Немедленно.

Я подошёл ближе, протянул ей руку. Она посмотрела вниз. На меня. На руку. На Райдена.

– А смысл прятаться дальше? – тихо спросила она. – Совет уже взялся за Дом Огня. Разум уже всё понял. Огонь стоит в твоём холле. Тень вот она.– Она подняла плакат выше, бумага чуть дрожала в пальцах. – Мы уже живём в революции, Каэль. Просто пока делаем вид, что это «сложная политическая ситуация».

Я встретился с ней взглядом. Да, она была права. Да, момент был всё ещё дерьмовым. Но Райден сейчас держался на нитке. И если не заземлить его, Огонь рванёт, не глядя, кто горит рядом.

– Александра, – сказал он вдруг, голос стал ниже, крепче. – Спрыгни.

Она перевела на него взгляд, подняв бровь. Мармеладка с вызовом мяукнула, вылизываясь.

– Не потому что Тень рычит, – добавил он. – А потому что если ты сорвёшься отсюда вместе с этим столом, Дом Огня не переживёт вторые похороны за один год.

Это прозвучало грубо, и честно.Она моргнула, тихо фыркнула и… шагнула. Я успел подхватить руки сами нашли её талию, стянули вниз, осторожно, но крепко. Она на секунду прижалась, инстинктивно, потом тут же выпрямилась, но не вырывалась.

Плакат, потеряв опору, жалобно сложился пополам, накрыв Мармеладку. Та возмущённо мяукнула и выбралась, как белое чудовище из-под слова «РЕВ». Райден смотрел на нас, не мигая.

– Значит, Дом Света выжил. Хоть в одном лице. – Он втянул воздух, плечи расправились, будто на них легло не меньше, а… понятнее. – Тогда Совет не просто жжёт наш дом. Они ещё и врут о том, что сожгли твой. – Уголок его рта дёрнулся в знакомой, уже более живой ухмылке. – И ты впрямь решила революцию начать с плаката? – бросил он ей.

– Надо же было с чего-то начать, – спокойно ответила Сандра пожав плечами. – Кто-то начинает с ордеров, кто-то с пожаров, а кто-то с бумаги. – Она посмотрела на меня боковым взглядом. – Или ты предлагаешь другой план, генерал?

Я коротко выдохнул. Внутри, под злостью и усталостью, что-то хищно улыбнулось.

– У меня всегда есть план, ягодка, – сказал я. – Но, похоже, придётся его переписать: в нём официально появилась живая наследница Дома Света и её недописанная революция.

– Огонь готов, – хрипло добавил Райден. – Раз уж нас решили сделать виноватыми, давайте хотя бы будем виноваты по делу.

Мармеладка запрыгнула мне на ботинок, как печать. Тень под ногами отозвалась глухой волной. Разум уже знал. Огонь только что увидел. Свет стоял между нами в бордовом свитере, с мятой бумагой в руках.

И в этот момент я понял: революция действительно началась.

Просто стартовала она не с лозунгов, а с того, что мы втроём одновременно перестали играть по чужому сценарию

Глава 7

– Тогда нам нужно на Остров Света, – вдруг сказала Сандра так спокойно, будто только что предложила сменить чай на кофе.

Я медленно повернул к ней голову.

– Куда? – уточнил Райден, словно ослышался.

Она уже нагнулась, подхватывая Мармеладку. Кошка взлетела к ней на руки ленивой белой тенью, растянулась, заурчала. Сандра погладила её по ушам, и зверь, который не признавал никого, кроме неё, довольно прикрыл глаза.

– На Остров Света, – повторила она. – Дом Света. Наш. Тот, который вы дружно… – Она чуть скривилась. – …«эвакуировали и законсервировали» по протоколам Совета.

– Там нечего делать, – отрезал Райден. – Всё разрушено. Я сам видел. Стены, купол, зал, всё выгорело. – Он сжал кулак. – Мы держали периметр, пока твой дом превращали в пепел.

– Периметр держали вы, а приказ отдавали не вы, – спокойно напомнила она. – Так что злишься не на тот дом.

Он дёрнулся, но промолчал.

– Даже если бы там что-то осталось, – вмешался я, – объект опечатан Советом. – Я приподнял бровь. – Ты предлагаешь мне, дому Теней, Дому Огня и официально мёртвой наследнице Света прилететь на опечатанный остров и… что? Посмотреть на руины?

– Нет, – она погладила кошку ещё раз, задумчиво. – Я предлагаю не смотреть. Я предлагаю вспомнить.

– Ненавижу, когда ты так говоришь, ягодка, – меня перекосило от знакомого тона – Это значит, что ты сейчас вывалишь на нас что-то, о чём по-хорошему надо было сказать давно.

Она виновато улыбнулась одними глазами, гладя Мармеладку и та заурчала громко.

– Если бы я сказала «давно», ты бы запер меня в подвале этого чудесного дома и приставил к дверям весь свой Нокс, – резонно заметила Сандра. – А времени у нас не было.

Она чуть наклонилась, прижимая к себе Мармеладку, та вытянула лапу, словно ставя печать под её словами.

– Что на Острове Света? – жёстко спросил Райден. – Назови хоть одну вещь, которая не превратилась в стеклянный пепел.

– Тайная библиотека, – просто ответила она.

Повисла тишина, и было слышно только урчание кошки и дождь, который сегодня походу не закончиться. Я медленно моргнул.

– Естественно, – сказал я. – Как же без тайной библиотеки. Дом Света, дом Разума, дом Теней, у каждого по скелету в шкафу и по подвалу с книгами. – Я сузил глаза. – Почему о ней не знал даже Совет?

– Потому что Совет привык считать, что знает всё, – усмехнулась Сандра. – А Дом Света много лет занимался тем, что мягко… корректировал эту уверенность. – Она вдохнула, как будто ныряла.

– У нас была библиотека, которой не существовало ни в одном реестре, – сказала она тише. – Полный архив старых протоколов, черновых решений, неутверждённых проектов, черновых схем куполов, первых проектов Разломных стен, первых… – Взгляд её скользнул по мне. – …упоминаний тех, кого ты называешь архитекторами.

Холод прошёл по позвоночнику, что даже Райден напрягся, словно хотел шагнуть ближе.

– Если такая библиотека была, – медленно сказал он, – почему её не нашли, когда сносили ваш дом под ноль?

Сандра усмехнулась. На этот раз по-настоящему, как наследница Света, единственная, чуть устало, чуть горько, с тем самым блеском в глазах, который я помнил ещё до пожара.

– Потому что библиотека подчиняется только Свету, – ответила она. – В прямом смысле.

Она подняла Мармеладку чуть выше, так, чтобы мы оба её видели. Кошка выразителньо зевнула, выпустив коготки.

– Ты хочешь сказать, – не поверил Райден, – что это ключ к тайной библиотеке?

– Не это, – поправила Сандра, лёгким движением по шее кошки, под подбородком. – А она.

Пальцы нащупали тонкий, почти незаметный ободок на шее Мармеладки не просто ошейник, а что-то более старое, с тонким, едва видимым рисунком.

Тень во мне дёрнулась.

– Семейный артефакт, – сказал я, без вопроса.

– Не совсем, – качнула головой она. – Это связка. – Она посмотрела на нас серьёзно. – В Доме Света были вещи, которые нельзя было доверить ни Советам, ни протоколам. Так что мы доверяли их… живым. – Она крепче прижала к себе кошку. – Мармеладка не просто кошка. Она проводник к световым замкам моего дома. Последняя живая подпись, которую они ещё не успели стереть.

Райден выругался имперским, старым, почти забытым словом.

– То есть, – подытожил он, – пока Совет возился с протоколами, обыском, опечатками и демонстративными отчётами, вы оставили ключ… в виде домашнего животного?

– Совет умеет отлично работать с бумагами, – пожала плечами Сандра. – Но он катастрофически недооценивает кошек.

Я закрыл глаза на секунду и тихо рассмеялся, проведя рукой по волосам.

– Мы собираемся спасать Империю с помощью кота, – сказал я. – Если бы мне кто-то рассказал об этом год назад, я бы отправил его на обследование в психосектор Медиума.

– Не «спасать Империю», – поправила она. – Мы собираемся забрать то, что принадлежит Дому Света, прежде чем Совет дотянется и туда. – Её взгляд стал жёстким. – В этой библиотеке есть имена. Даты. Первые подписи. Черновые схемы, кому на самом деле подчинили Разлом. Кто первый предложил не тащить заражение наверх, а… использовать его. – Она повернулась к Райдену. – И протокол той самой операции, за которую сегодня забрали твоего отца, – добавила она мягче. – Не обрезанный, а полный.

– Ты уверена? – выдохнул он и огонь в его глаза вспыхнул сильнее.

– Да, – кивнула она. – Дом Света всегда держал дубликаты самых грязных решений, оформленных сверху как «случайность» или «необходимость». Мы могли молчать, но мы всегда… фиксировали. – Она посмотрела мне прямо в глаза. – И именно из-за этого, Каэль, нас и стерли.

– Хорошо, – медленно сказал я сжав челюсть. – Допустим, я верю, что там есть то, что нам нужно. Допустим, я готов сунуться на опечатанный объект, где каждый сенсор настроен на любое движение. – Я кивнул на кошку. – Объясни мне только одно: как именно твой… пушистый артефакт собирается открыть библиотеку?

– Световые замки Дома Света реагируют не на силу и не на код доступа, – она чуть улыбнулась гладя кошку – Они реагируют на комбинацию: сигнатура крови, параметр магии и… рисунок.

– Какой ещё рисунок? – мрачно спросил Райден.

Она аккуратно повернула Мармеладку боком, поднимая её лапу. Между подушечек на свету действительно проступал тонкий, едва видимый светлый рисунок не шрам, не родинка. Знак.

– Печать Хранилища, – пояснила Сандра. – Она проявляется только на выбранном носителе. Живом. Не клонируется, не переписывается, не снимается.

Она посмотрела на кошку с той странной смесью нежности и уважения, с которой смотрят на боевого напарника.

– Мармеладка жила в наших архивах ещё до того, как Дом Света сожгли, – сказала она. – Она знает, где вход. Где узлы. И главное на неё не реагируют стандартные сенсоры Совета. Для них она просто животное.

– То есть план, – сухо подытожил я, – состоит в том, чтобы прилететь на Остров Света, проскочить через периметр, пройти мимо опечаток Совета, добраться до руин, где, по их мнению, уже ничего нет, а затем позволить кошке провести нас в библиотеку, о которой никто не знает. – Я прищурился. – Звучит абсолютно безумно.

– Зато в нашем стиле, – заметила она.

Райден провёл рукой по лицу, усмехнулся медленно, уже по-другому с той самой военной обречённостью, когда план отвратительный, но рабочий.

– У меня арестовали отца за подписи, которые он не инициировал, – сказал он. – У тебя сожгли дом за архивы, о которых никто не должен был знать. У него… – кивок в мою сторону, – Нокс под куполом, который вот-вот опять сделают полигоном. – Он выдохнул. – На фоне этого, полететь за книгами с кошкой в качестве ключа звучит почти… логично.

– Предлагаешь оформить операцию как «совместный выезд Дома Огня и Дома Теней по сопровождению опасного пушистого объекта»? – спросил, я усмехнувшись мрачно, сложив руки на груди.

– Предлагаю перестать делать вид, что мы ещё играем в безопасные решения, – отрезал Райден. – Если в этой библиотеке правда есть то, о чём говорит Александра… – Он посмотрел на неё внимательно. – …то это наш единственный шанс доказать, что Дом Огня не действовал один. И что Дом Света уничтожили не из-за «сбоя в системе безопасности», а потому что кому-то сверху нужно было стереть свидетелей.

– Я хочу видеть эту библиотеку, – я повернулся к Сандре. – Своими глазами. Но если это ловушка, ягодка… если там пусто, если всё уже вычистили…

Она выдержала мой взгляд, маленькая волчица.

– Тогда, – тихо сказала Сандра, – я лично помогу тебе сжечь остатки моего дома. До камня. Чтобы они уже точно ничего не нашли.

Кошка у неё на руках тихо урчала, будто соглашаясь.

– Ладно, – я вздохнул – Значит так. – Я посмотрел на обоих. – Сегодня вечером вылетаем. Нокс я прикрою своим протоколом: проверка следов поражения на Острове Света, оценка риска повторного взрыва. С моим именем под отчётом Совет будет осторожнее задавать вопросы. – Кивок Райдену. – Ты подключишь свои каналы. Нам нужен коридор без лишних глаз. Официально сопровождение Тени. Неофициально ты летишь с нами, как гарантия того, что Дом Огня в игре. – Потом перевел взгляд на Сандру. – А ты, – я на секунду задержался на её лице, свитере, кошке в руках, – перестанешь рисовать революцию на бумаге и покажешь нам ту, которая прячется в твоих архивах.

– Договорились, генерал, – она криво улыбнулась. – Революция, так революция. – Погладила Мармеладку по голове. – Готовься, Мармеладка. Твоя звёздная роль только начинается.

Кошка зевнула и на мгновение мне показалось, что в янтаре её глаз отразился не только я, весь Дом Света, который ещё не до конца понял, что его собираются вернуть в игру.

* * *

Остров Света встретил нас не светом. С высоты он был похож на выбитый зуб в челюсти Империи: обломки купола, почерневшие от старого огня стены, обод ветхих пирсов, уходящих в серую воду. Сверху всё казалось мёртвым. Слишком правильным в своей смерти. Слишком аккуратным.

– Подлетаем к зоне С-3, – буркнул Райден, скользя пальцами по панели. – Официально закрыта. Сенсоры Совета висят по периметру. – Он метнул на меня взгляд. – Если нас засекут, это будет не просто выговор.

– Если нас засекут, это будет не Совет, а открытая война, – ответил я, натягивая перчатки. – Так что давайте счёт вести честно.

Мы шли низко, под тучами, прорезая влажный воздух. Дождь так и не ушёл, только сменил угол. Струи били по корпусу, как мелкий гравий. Тени, впившиеся в обшивку, приглушали шум, забивали сигнатуру, прятали нас в разрыв между двумя сканирующими лучами.

Мармеладка сидела у Сандры на коленях, как ни в чём не бывало. Кошка периодически смотрела в иллюминатор, как будто проверяла: всё ли на месте. Сандра держала её крепко, одной рукой, второй была пристёгнута к подлокотнику. Свитер она сменила на обтягивающие брюки, майку и тёмную куртку, но ощущение домашнего тепла от неё никуда не делось. Только глаза стали жёстче.

– Разведка Совета держит тут два уровня сенсоров, – произнёс Райден. – Верхний – орбитальный, дальний радиус, на всё, что движется под куполами. Нижний – локальный. – Он ткнул в голограмму, где поверх карты острова вспыхнули красные дуги. – Вот это официальное. – Потом провёл пальцем и поверх вспыхнула ещё одна сетка, уже фиолетовая. – А это то, что они не внесли в отчёты. Старые военные контуры, закупленные через третий комитет.

– Ненавижу, когда ты начинаешь говорить, как Эрион, – хмыкнул я. – Но сейчас это полезно.

– Я ненавижу, что мне это вообще приходится объяснять, – отозвался Райден. – Дом Света не просто сожгли. Его законсервировали, как грибок. Всё, что живое, должно было отлетать от периметра, как от стены.

– Всё кроме кошки, – напомнила Сандра, гладя Мармеладку по загривку. Та довольно замурлыкала, как будто знала, что от неё сейчас зависит слишком много.

Я поднял руку, настраивая Тень. Она уже лежала по корпусу, как дополнительная кожа, но здесь требовалась тонкая работа. Сенсоры Совета любили силу, чем мощнее поле, тем быстрее они срабатывали. Нам нужно было не пробить, а проскользнуть.

– Ложимся в тень, – сказал я. – Райден, снизь скорость, пройди по траектории вот так.

Я ткнул в голограмму снизу, где под красно-фиолетовой сеткой обнаружился тонкий серый коридор, мёртвая зона между старыми и новыми контурами.

– Здесь два поколения систем глушат друг друга. Лазейки бывают не только в законах.

– Если мы туда провалимся, – проворчал он, – я запомню, что это была твоя идея.

– Если провалимся, ты уже ничего не запомнишь, – спокойно заметил я. – Удобно.

Он фыркнул, но послушался. Аэрокар пошёл ниже, ещё ниже. Дождь стал плотнее, капли размазывались по стёклам, как тени. Тень вокруг нас сгустилась, потяжелела, приглушая вибрацию двигателей.

Первые сенсоры мы прошли почти незаметно, по голограмме пробежала пара вспышек жёлтая, потом зелёная. Контуры подёрнулись и затихли.

– Внешний периметр сработал, – тихо сказал Райден, работая на панели аэрокара – Но не зафиксировал объект. Как будто…

– Как будто над островом проползла туча, – договорил я. – Всё в порядке. Они привыкли к нестабильной погоде.

Ближе к центру стало сложнее. Опечатки Совета были не просто ленточками и печатями на дверях аурой. Остров дрожал от них, как от хронической болезни. На голограмме вспыхивали кольца силовых полей, завязанные в один узел над основным комплексом Дома Света.

– Они поставили здесь почти то же, что и над Ноксом, – медленно произнёс я, рассматривая рисунок. – Только сверху вниз, а не снизу вверх.

– Потому что боялись, что Разлом вылезет через твой дом, – сухо заметил Райден. – Им везде мерещится Нокс. Даже там, где был Свет.

Сандра молчала. Рука на кошке нервно дрогнула только один раз, когда под нами мелькнул контур знакомого пирса, того самого, к которому когда-то приставали яхты их дома.

– Ты точно готова? – спросил я, не глядя, но чувствуя её напряжение.

– Нет, – честно ответила она. – Но давай уже. Пока я не передумала.

– Как скажешь, светлая революция. – усмехнулся я мрачно и последний отрезок мы шли почти вслепую.

Я вытянул Тень вперёд, тонкой плёнкой, ощупывая поле. Местами оно било в ответ, как оголённый провод, местами проваливалось в пустоту. Райден ювелирно вёл машину, цепляя именно эти «пустоты». Официальные доклады говорили бы потом, что над Островом Света той ночью просто прошла аномальная тень. Никто не стал бы перепроверять, пока сенсоры не сработали на красный.

Мы сели внизу, за обломанным крылом комплекса, где раньше был сад.

Я помнил этот сад, не весь, только фрагменты. Как-то давно, ещё до того, как Нокс стал моей ежедневной работой, меня пригласили сюда, на приём. Светящиеся дорожки, деревья в мягких огнях, смех. Сейчас от всего этого остались только чёрные силуэты стволов и осколки стекла.

– Добро пожаловать домой, Александра, – глухо сказал Райден, отстёгиваясь.

– Трудно поверить, – отозвалась она, – что кто-то когда-то называл это домом.

Она первой встала, прижимая к себе Мармеладку. Кошка напряглась, почувствовав новое место, но не вырвалась.

Мы вышли в дождь.

И запах ударил в нос.

Время не убило его до конца. Над мокрым камнем, солёной водой и ржавчиной всё ещё висел тот самый, выжженный, горький, с металлической ноткой. Запах дома, который сгорел слишком быстро, чтобы его успели оплакать.

Сандра вдохнула и едва заметно качнулась. Я протянул руку, касаясь её плеча, не удерживая, заземляя.

– Я в порядке, – прошептала она.

– Ты врёшь, – ответил я так же тихо. – Но это нормально. Веди нас.

Я огляделся и она кивнула и опустила взгляд на кошку и сказала мягко:

– Мармеладка. Дом. Ищем дом.

Кошка посмотрела на неё, потом вокруг. Янтарные глаза блеснули, как два маленьких фонаря. Она спрыгнула из рук, мягко приземлившись на мокрый камень, и пошла вперёд без суеты, но уверенно.

– Надеюсь, твой ключ не решит заодно поймать мышь по пути, – буркнул Райден.

– Она на службе, – отозвалась Сандра. – На службе она работает лучше, чем половина Совета.

Мы двинулись следом. Официальный вход в комплекс был завален и запечатан: металлические конструкции, оплавленные до стеклянного блеска, поверх слои защиты, рун, печатей. По ним гуляли слабые разряды отталкивающая сетка.

В нормальном мире я бы сказал: неплохо постарались. Кошка даже не посмотрела в ту сторону.

Она петляла по тропам, которые никто уже не видел, кроме неё. Иногда подушечки её лап едва касались земли там, где ещё оставались древние световые нити, невидимые глазу, но живые для неё. Пару раз она оглядывалась, проверяя, идём ли мы за ней, потом снова уходила вперёд.

Мы обошли основной корпус, прошли вдоль стены, где когда-то были окна Зала Решений Дома Света. Сейчас там зияли пустые глазницы, расплавленный камень застыл в потёках.

– Здесь мы стояли, – тихо сказал вдруг Райден, я увидел как напряглась его рука. – В тот день. Периметр. И ничего не сделали…

– Ты жил, – коротко ответила Сандра, не оборачиваясь. – Чтобы прийти сюда сегодня. Этого достаточно.

Мармеладка свернула к заднему крылу, тому, которое в официальных планах значилось как «техническое». В этом и был весь смысл. Чем незаметнее, тем важнее.

Кошка остановилась у обрушенного участка стены, где раньше, судя по всему, был всего лишь коридор для персонала. Теперь просто куча камня, оплавленных металлических фрагментов и обломки перекрытий.

Я уже собирался спросить, не ошиблась ли она, но тут Мармеладка сделала странное.

Она подошла вплотную к одной из плит и ткнулась лапой в пустоту. Воздух над камнем чуть дрогнул, как от жара. Из-под подушечек кошачьей лапы вспыхнул еле заметный рисунок, тот же, что я видел раньше. Только на этот раз он ответил.

Влажный камень под лапой на мгновение засиял тёплым светом, мягким, золотистым, чуждым этому пепелищу. По линии стены пробежала тонкая световая трещина, исчезла, но я почувствовал.

– Здесь, – сказала Сандра, поднимая голову. – Вход здесь.

Я подошёл ближе, прищурившись от дождя. Все были уже мокрые, но мы еще шли.

Внешне ничего, просто монолитный завал, но если прислушаться не ушами, а тенью ощущалось иное. Как будто за этим камнем был не пустой коридор, а пространство, которое медленно дышит, задавленное сверху.

– Совет не добрался сюда, – произнёс я. – Их опечатка поверх, но внутрь не идёт. Они закрыли то, чего даже не нашли.

– Разум постарался отрезать всё, к чему нет доступа, – буркнул Райден. – Стандартный протокол: если не понимаешь залей бетоном.

– Хорошие новости в том, – заметил я, – что бетону плевать, кто его наложил. – Я провёл ладонью по влажному камню. – Плохие в том, что всё это сплавили до состояния, когда руками не возьмёшь.

Часть завала была не просто камнем, стеклянной массой, в которой застыли следы арматуры, обломки мебели, что-то ещё, не распознать. Как будто удар пришёлся именно сюда и всё расплавилось, слиплось, а потом застыло в одном чудовищном куске.

– Взорвали сверху, – сказал Райден оглядываясь. – А потом прошлись разогревающими зарядами. Чтобы точно. – Он сжал челюсть. – Мы держали периметр, а они пробивали твой дом до самого фундамента.

– Потом обсудим, кого именно мы будем за это ломать, – произнёс я глухо. – Сейчас нам надо не утонуть в их бетонной паранойе.

Сандра подошла боком, ладонью нащупывая невидимую линию, пока Мармеладка, гребанная кошка даже не дернулась, просто умывалась.

– Вход был здесь, – сказала Сандра. – Дверь не открывалась обычным способом. Только через световой ключ и подпись Хранителя.

– Хранителя больше нет, – напомнил Райден.

– Зато есть я, – ответила она. – И Мармеладка.

Кошка, будто поняв, снова ткнулась лапой в камень. На этот раз световой рисунок вспыхнул ярче, разветвился, побежал по невидимым линиям, прорисовывая контур когда-то существовавшей двери, арка, узлы, символы Дома Света. Всё это проступило на поверхности камня, как силуэт, оставшийся под слоем стекла.

Я видел: за этой плавленой массой не просто пустота. Там другой воздух, другая температура, тишина другого качества. Закрытое пространство. Спящее. И проблема в том, что дверь, к которой этот замок вёл, была теперь частью монолита.

– Если бы мы были идиотами из Совета, – прикинул я вслух, – мы бы вызвали сюда бригаду бурильщиков, понатыкали динамита, и через неделю вся эта конструкция рухнула бы к демонам. – Я опустил ладонь ниже, чувствуя тонкие трещины. – Но библиотека под нами. Если мы рванём слишком сильно, снесём её вместе с входом.

– То есть ты хочешь сказать, – медленно произнёс Райден, – что придётся… аккуратно?

– Ненавижу это слово, – фыркнул я. – Но да.

Сандра посмотрела на нас по очереди, потом на завал.

– Я могу ослабить замки изнутри, – сказала она. – Свет ещё реагирует на меня, но убрать то, чем это всё залили, не моя стихия.

– Моя, – тихо сказал Райден.

Я посмотрел на него. Огонь в Домах всегда считали грубой силой, но я видел, как он ведёт войска, как выстраивает линии, как режет фронт скальпелем, а не кувалдой. Если кто и мог расплавить расплавленное так, чтобы оно само отступило, это он.

– Ты уверен? – спросил я. – Любая ошибка и библиотека превратится в печь.

– Я командовал артиллерией над живыми кварталами, – сухо напомнил он. – И до сих пор могу смотреть своим людям в глаза.

Он шагнул ближе к завалу, снял перчатки, оголив руки. На запястьях старые ожоги, новые рубцы. На пальцах едва заметные следы магических меток.

– Делай свою часть, Свет, – сказал он, не оборачиваясь.

Сандра кивнула, вдохнула, закрыла глаза. Ладонь её легла рядом с кошачьей лапой аккуратно, так, чтобы не задеть рисунок.

Я почувствовал, как воздух вокруг изменился. Свет, который я привык воспринимать как раздражающий фактор, здесь был другим. Не нападал. Вспоминал. Нити, уходящие вглубь стены, дрогнули, откликнулись на её прикосновение. Я даже увидел краем зрения, как старые символы Дома Света, давно выжженные с фасадов, на миг вспыхнули в глубине породы.

– Я… снимаю блокировку, – прошептала Сандра. – Внутреннюю. Замок переводится в режим… ожидания.

Под пальцами её пробежал свет тёплый и мягкий. Камень отозвался слабой вибрацией.

– Ваш выход, Дом Огня, – добавила она уже ровнее.

Райден сделал вдох. Глубокий. Плечи расправились. Ладони он положил на расплавленный монолит, не всей поверхностью, а точечно, туда, где Тень уже нащупала напряжённые узлы.

Огонь, когда его делают правильно, не похож на пожар.

Я увидел, как под его ладонями разошлись тонкие, почти невидимые трещины не от перегрева, от перераспределения. Влажная масса внутри завала начала менять структуру, не греться, вытекать.

– Он не плавит, – тихо сказал я. – Он… перенаправляет.

– Я снимаю застой, который они сюда залили, – отозвался Райден, губы сжаты. – Они просто сварили всё в один ком. Я… заставляю его вспомнить, что он когда-то был отдельными плитами, а не одним «монолитом стабильности».

Стекло под его ладонями потемнело, потом, наоборот, посветлело, утратив ту опасную плотность. Я почувствовал, как отдельные куски завала становятся легче под тенью.

Моя очередь.

Я пустил Тень в образовавшиеся зазоры, не ломая, а вынимая. Куски камня, которые ещё минуту назад казались вечными, начали медленно отлипать и уходить в сторону, словно кто-то аккуратно разбирал завал изнутри. Некоторые я просто растворял в темноте, другие сдвигал так, чтобы они легли по краям, укрепляя импровизированный свод.

Мармеладка смотрела на этот процесс с очень внимательным видом. Когда какой-то обломок слишком громко скрежетнул, она фыркнула, как над неуклюжей работой.

– Если кошка начнёт оценивать наше мастерство, – процедил я, – я уйду в отставку.

– Если кошка уйдёт, – ответила Сандра, – мы в библиотеку не попадём, так что не раздражай ключ.

По мере того как мы втроём работали, Свет отпускал, Огонь растапливал, Тень вынимала, завал менялся.

Шум дождя стал глуше. Воздух приобрёл иной запах, не только мокрого камня и старого пепла, но и сухой, холодной пыли, которая живёт в закрытых пространствах, куда давно никто не заходил.

Через какое-то время, которое я не стал считать, перед нами образовался проём. Не красивый, не ровный, но достаточно широкий, чтобы через него можно было пройти. В глубине мелькнуло что-то, отчего у меня шевельнулась тень.

Не свет. Не огонь.

Плотная, очень старая тьма, в которой таился не Нокс, а то, что хранит.

На самом краю, где раньше, должно быть, была дверь, проступила тонкая, сохранившаяся дуга, камень, не тронутый взрывом. На нём всё ещё был виден вырезанный символ Дома Света, наполовину стёртый, но узнаваемый.

– Получилось, – выдохнула Сандра, в голосе смесь облегчения и боли. – Она… всё ещё здесь.

– И всё ещё ждёт, – добавил я.

Райден отнял руки, на ладонях остались следы,не ожоги, а лёгкая краснота. Он дёрнул плечом, разминая мышцы.

– Если после этого твоё хранилище окажется комнатой с двумя полками и пыльной летописью, – хрипло сказал он, – я лично сожгу его. Для порядка.

– Если после этого мы уйдём с пустыми руками, – отозвалась Сандра, – можно будет сжечь не только библиотеку.

Она шагнула вперёд. Мармеладка бесшумно скользнула рядом, и её лапы первой переступили черту между разрушенным Домом Света и тем, что он прятал от всех.

Я пошёл следом.

Мне всегда казалось, что самые страшные двери не те, за которыми ждут монстры, а те, за которыми ждут ответы.

Библиотека не встретила нас пафосом. Никаких высоких залов до потолка, никаких сияющих хранилищ знаний, как любил рассказывать Совет на своих экскурсиях для избранных. За дверью, которую мы вытащили из-под бетона, был узкий коридор, пахнущий пылью, сухой бумагой и старой магией. Той, что не пытается впечатлить, просто дышит.

Свет зажёгся сам, когда мы вошли. Не электрический, не кристаллы, тонкие линии вдоль стен вспыхнули тёплым золотым, подсветив путь до первого зала. Мармеладка шла впереди, хвост трубой, как будто возвращалась туда, где спала в прошлой жизни.

– Я здесь пряталась от уроков, – пробормотала Сандра, проводя ладонью по стене. – Бабуля думала, что я учу протоколы, а я читала старые сказки о Крылатых.

– О ком? – хмуро спросил Райден, но я запомнил слово.

Первый зал был… правильным.

Ровные стеллажи, ряды книг, каталожные шкафы. Всё на своих местах. Слишком на своих. Пыль лежала ровным слоем, но не естественным; я уже видел такие следы в Ноксе, когда кто-то аккуратно вынимает часть содержимого, а потом тщательно «случайностью» выравнивает поверхность.

– Здесь уже были, – сказал я глухо.

– Конечно были, – Сандра кивнула, губы сжались. – Дом Света невозможно было просто оставить.

Она пошла к ближайшему стеллажу, провела пальцами по корешкам. Те светло отозвались, один за другим, старые магические метки признали её, но за признанием… пустота.

Мы принялись рыть.

Это было единственное слово, которое подходило. Ни благоговения, ни аккуратного перелистывания страниц. Мы вытаскивали том за томом, не глядя на названия, проверяли, не спрятано ли что-то между листами, в переплётах, в двойных днах ящиков.

Час? Два? Время под землёй теряется. Дождь наверху стал всего лишь глухим фоном. Здесь, в библиотеке, слышно было только шорох бумаги, стук выдвигаемых ящиков, тяжёлое дыхание.

– Пусто, – первый сказал Райден, хлопнув очередным томом по столу. – Протоколы Совета в идеальном виде. Ни одной поправки. Ни одной приписки. – Он усмехнулся безрадостно. – Такое ощущение, что их раньше, наоборот, переписывали грязно, а потом уже здесь чистили.

– Так и было, – отозвалась Сандра, не поднимая головы. Её волосы выбились из хвоста, пряди липли к вискам. – Оригиналы шли сюда. Для нас. Для Дома Света. – Она вытащила папку, раскрыла, ровные строки, рубленные формулировки. – Но кто-то прошёлся по ним сверху. Как ножом.

Я взял одну из папок, провёл пальцем по полям. Тень увидела то, чего не видели глаза.

Неровный отпечаток, где когда-то было ещё несколько строк. Магия стирания. Не просто чернила выварили, вытащили сами слова из полотна документа. Я такое видел только в одном месте, в самых старых отчётах по Разлому, куда нас с Ноксом запускали «посмотреть, но не слишком понимать».

– Они зачистили всё, что связано с операциями, – произнёс я прищурив взгляд. – Прямые распоряжения, подписи, имена… всё выдрано.

– Оставили только фасад, – скривился Райден. – Чтобы, если кто-то сюда всё-таки проберётся, увидел ровную картинку: Совет всегда прав, Дом Огня всегда выполняет, Дом Света всегда соглашается.

Мы перерыли следующие полки. Старые летописи. Формальные реестры. Официальная история Империи в ста редакциях.

Каждый раз, когда я пытался уйти глубже на ощупь, тенью, находил всё тот же след: кто-то методично прошёлся по библиотеке, как мы по Ноксу, когда выжигаем заражённый сектор. Только вместо гнили память.

– Здесь пусто, – наконец сказал я. – Всё, что могло нас прямым образом вывести на тех, кто инициировал уничтожение вашего дома, уже вырезали.– бросил взгляд на Сандру. – Архитекторы знали, где вы храните свои «страховочные копии».

Она стояла у центрального стола, ладони упёрты в край. Голова опущена, плечи напряжены. Мармеладка ходила вокруг, трясь о её ноги, как будто пыталась заземлить по-своему.

– Не всё, – тихо сказала она, я приподнял бровь убирая очередной том на место

– Уверена? – спросил Райден. В его голосе не сомнение усталость от надежды.

– Если бы они забрали всё, – она подняла голову, и в глазах был знакомый ореховый огонь, – мы бы уже превратились в легенду, а не в проблему.

Она оттолкнулась от стола и направилась к дальней стене, туда, где стеллажи стояли плотнее всех.

– Здесь… не только бумага, – произнесла проводя рукой по воздуху. – У нас были вещи, которые нельзя было просто переписать. Их можно было только спрятать.

Мармеладка побежала вперёд, как маленький белый разведчик. Подошла к стеллажу в углу и одним точным движением запрыгнула на среднюю полку. Оттуда ещё выше, на верхнюю. Провела лапой по резному бортику.

Щёлкнуло.

Я услышал не звук, а ощущение, как если бы кусок стены вздохнул.

Один из стеллажей чуть дрогнул, отошёл от стены на сантиметр. Пылевые нити потянулись за ним, как старые паутины. За стеллажом оказалось не пустое каменное полотно, а углубление.

– Секретная секция в секретной библиотеке, – пробормотал Райден. – Конечно.

– Ты завидуешь, – отрезала Сандра и ухватилась за край стеллажа. – Помоги.

Мы отодвинули его в сторону, тяжёлый, но поддающийся. За ним открылась ниша, не такая большая, как я ожидал. Скорее сейф, чем ещё один зал. Внутри не сотни томов, нет. Одна полка. На ней всего несколько предметов.

Один плоский ящик. Пара свитков. И тонкая, на вид хрупкая, книга в чёрном переплёте, без названия. Тень шевельнулась.

– Сначала ящик. Книга потом. – сказал я

Сандра кивнула, сторожно вытащив ящик, положила на стол, откинула крышку.

Внутри не документы. Не протоколы.

Гербы.

Тонкие пластины, каждая с выгравированным символом дома. Некоторые знакомые: Тень, Огонь, Разум, Свет, Медведи, Воздух, Память, Проклятые. Другие я видел впервые.

На тёмном, фактурном фоне расположен изящный овальный герб. В центре плотные облака, сквозь которые пробивается яркий свет солнца. По обе стороны герба два крупных орла с расправленными крыльями. Перья детализированы, светлые, с металлическим отблеском. Орлы смотрят в разные стороны, их позы напряжённые и величественные. Дом Крылатых.

Второй значок значительно мрачнее. В центремассивный щит, внутри которого изображён вулкан в момент извержения. Из кратера вырывается огонь, лавовые потоки прорезают тьму, а над вершиной нависают густые клубы дыма и пепла. Над щитом череп в короне, встроенный в сложный металлический орнамент. Череп выглядит старым, потрескавшимся, словно пережившим века. Дом Пепла.

Третья была самой агрессивная и динамичная. В центре огромная голова дракона, раскрытая пасть занимает почти весь герб. Острые клыки обнажены, пасть напряжённая, язык вытянут вперёд. Сквозь пасть проходит копьё, застрявшее между челюстями. Дракон покрыт тёмной чешуёй, с отблесками красного и бронзового. Дом Драконьего Клыка,

– Дом Крылатых, – почти шепотом сказала Сандра, касаясь первой пластины. – Дом Драконьего Клыка. Дом Пепла.

Она обвела взглядом ряд. Я увидел не гербы, а количество. Один. Два. Три. Четыре… Я пересчитал. Одиннадцать.

– Считай, – сказал я, вслух, больше себе. – Дом Теней, – ткнул пальцем в свой. – Огонь. Воздух. Медведи. Разум. Память. Проклятые. Свет. Крылатые. Драконий Клык. Пепел.

– Одиннадцать, – подтвердил он нахмурившись. – Но над каждой пластиной вон метка.

Я пригляделся. Над рядом, на внутренней стороне крышки, было выжжено: Двенадцать домов основания Империи.

– Двенадцать, – повторила Сандра. – А пластин одиннадцать.

Я провёл пальцем по пустому месту, там, где должна была быть ещё одна. Металла не было, но тень цеплялась за следы.

– Здесь была ещё одна, – тихо сказал я. – Её вырвали. Не аккуратно, а так, чтобы ничего не осталось. – Я поднял взгляд на них. – Когда-то домов было двенадцать. Мы знаем восемь существующих. И три исчезнувших. Крылатые. Драконий Клык. Пепел. – Я постучал по пустому месту. – И один дом, о котором решили не просто забыть, а выжечь само упоминание.

– Я думал, сказки про двенадцать домов просто сказки, – пробормотал он проводя рукой по волосам. – Пугалки для кадетов: «не ведите себя как Дом Пепла, а то тоже исчезнете». – Он усмехнулся, но глаза были холодными. – А выходит, Свет собирал это не как легенду.

– Свет всегда фиксировал факты, – спокойно ответила Сандра. – Даже когда остальным было удобнее считать их мифами.

Я смотрел на гербы и чувствовал, как где-то в глубине, очень глубоко, шевелится память. Не личная родовая.

– Дом Крылатых, – медленно произнес я, глядя на распластанные крылья. – Считалось, что они ушли за купол ещё до Разлома. Дом Клыка…

Я помнил старые предания Нокса, о драконах, о тех, кто ушёл вглубь, под землю, когда все остальные полезли вверх.

– Дом Пепла, – хмыкнул Райден. – Про них вообще рассказывали только имперским детям ночью: «будешь плохо себя вести придут из Пепла, сотрут память». – Он коснулся пластины с дымовой спиралью. – По официальным реестра их никогда и не было.

– Официальным реестрам вообще нельзя доверять, – буркнул я и вдруг поймал себя на чужом воспоминании.

Старый стол. Не в этом доме. В моём. В доме Теней.

Дед, сидящий над разложенными картами, шершавые пальцы водят по выцветшим линиям. Я ещё мальчишка, тянусь посмотреть, а он шлёпает меня по руке.

“Эти карты не для совета, мальчик. Даже не для твоего отца, а тем более не для мусора. Понял? Ничего отсюда не выбрасывать.”

Я, тогда ещё не понимая веса фразы, киваю, запоминая только странные значки в углах. Крыло. Клык. И знак, похожий на вулкан.

Меня чуть накрыло.

– Что? – Сандра тут же повернулась ко мне. – Каэль?

Я снова смотрел на пластину с Пеплом, но видел старый лист пергамента, где в этом же углу была нарисован тот же вулка только грубее, чернилами.

– У деда были карты, – сказал я медленно, голос прозвучал глухо, будто из другой комнаты. – Очень старые. С границами, которые уже не совпадали с нынешними. Он никогда не разрешал их трогать. – Я провёл пальцем по пустому месту, где когда-то была двенадцатая пластина. – Я думал, это просто его привычка не выкидывать старьё, он каждый раз повторял: «Ничего отсюда не выбрасывать». На этих картах.

– На картах с символами исчезнувших домов, – тихо догадалась Сандра.

– И… ещё одного, – кивнул я, глядя на пустоту. – Того, которого нет даже здесь.

Внутри стало… странно.

Нокс, Совет, Разлом, дома всё это на секунду отошло в сторону. Перед внутренним взглядом встал старик, который, оказывается, всю жизнь сидел на чемодане с динамитом и делал вид, что это просто старые вещи.

– Если твой дед держал у себя карты с гербами этих домов, – задрал подбородок Райден, – значит, Дом Теней знает про двенадцатый больше, чем признаться готов. – Он посмотрел мне прямо в глаза. – А возможно, вы с ним связаны ближе, чем думаешь.

– Прекрасно, – я усмехнулся, но без привычного хищного огонька. – Мало мне Нокса под кожей, так ещё и призраки домов основания в роду.

Сандра тем временем аккуратно взяла одну из пластин Дом Крылатых и поднесла ближе к свету. Металл откликнулся мелькнул слабым отблеском, живым, как дыхание.

– Они не просто собирали информацию, – тихо произнесла. – Дом Света хранил… памятники тому, что вычеркивали из истории. Гербы исчезнувших домов. – Она взглянула на нас. – Если в библиотеке остались только они и то, что домов было двенадцать, значит, самое важное, чего они боялись, было связано не с Советом. А с истоками.

– И с тем, зачем эти дома исчезли, – добавил Райден. – Или куда делись.

Я закрыл ящик, оставив пластинки внутри. Хотелось забрать его целиком, но пока это было бы… слишком громко. И слишком очевидно, если нас когда-нибудь вычислят.

Взял чёрную книгу. Ни названия, ни герба. Только гладкий переплёт и слабый, едва ощутимый холод. Такой бывает у вещей, которые слишком давно лежат в темноте.

– Что это? – спросил Райден.

– Узнаем дома, – ответил я. – У меня вдруг появились очень веские причины вернуться в Дом Теней и спросить у моего семейства, что это за карты, которые дед запрещал выкидывать.

Я посмотрел на гербы в ящике, на пустое место, на Сандру, на Райдена.

Когда мы шли сюда, я хотел найти подписи, приказы, прямые доказательства того, кто нажал на спуск, уничтожая Дом Света и списывая всё на Огонь. Вместо этого мы нашли другое.

Факт, что Империю построили не восемь домов, а двенадцать. Факт, что как минимум три из них вычеркнули так, будто никогда не существовали. Факт, что Дом Теней, возможно, сидит на хвостах этих исчезнувших ветвей уже поколениями, делая вид, что это просто старые карты.

– Плохо то, – хрипло сказал Райден, – что мы до сих пор не знаем, кто стоит за уничтожением Дома Света. – Он криво усмехнулся. – Хорошо то, что мы, похоже, нашли нитку куда толще.

– Нитку, которая тянется не к Совету, а глубже, – кивнул я, сжав книгу в руке— К тем, кто стоял ещё до него. И если они когда-то умели убирать целые дома так, чтобы о них остались только сказки… неудивительно, что сейчас им так легко жечь купола под видом «сбоев».

– Дом Света не успел сохранить всё, – тихо сказала Сандра положив ладонь на край ящика . – Но он успел оставить нам направление. Твоего деда уже не спросишь. Но его карты ещё можно.

– Значит, следующий пункт не Нокс и не Совет, – кивнул я и тень улыбнулась внутри. – Следующий пункт Дом Теней. – Я усмехнулся, уже по-настоящему, хищно. – Пора заглянуть в собственный подвал, ягодка. И узнать, что моя семья прятала от меня не хуже, чем твоя свою библиотеку.

Глава 8

В аэрокаре было тесно не от пространства от того, что мы теперь знали.

– Да вы прям тандем, – буркнул за панелью Райден, лениво пролистывая телеметрию. Мармеладка, предательская тварь, выбрала именно этот момент, чтобы прыгнуть ему на колени. Он автоматически поймал её, и кошка устроилась, как у себя дома, растянувшись на его форме. – Дом Света, Дом Теней, магниты притягиваются? – хмыкнул он, играя бровью. – Секретики даже есть. Скажите, что вы ещё встречаетесь.

Ухмылка у него была слишком широкая для человека, у которого пару часов назад арестовали отца.

– Нет, – отрезала Сандра резко, даже слишком. Щёки тут же вспыхнули, как сигнал тревоги, и она отвернулась к иллюминатору, сложив руки на груди. – Не неси ерунду, наследник спички.

Я видел отражение в стекле: ореховые глаза, упрямо прищуренные, и этот румянец, который она ненавидела за предательскую честность.

– Ага, – Райден фыркнул. – Совсем не встречаетесь. Он таскает тебя из пожара, прячет в доме, официально проводит по Ноксу как мёртвую, вы вместе лезете в библиотеку, о которой знать не должны… – Он похлопал Мармеладку по боку. – Кошка, ты в курсе, что ты сейчас третий элемент в очень странном любовном треугольнике?

Мармеладка ответила ему тем, что вонзила когти чуть-чуть, ровно настолько, чтобы Райден поморщился.

– Видишь, – лениво сказал я, – даже она считает, что ты лезешь не в свой сектор.

– Я лезу туда, где весело, – не смутился он. – А то у нас тут всё: «архитекторы», «Разлом», «двенадцать домов», «Империя мертва». Хоть кто-то должен назвать вещи своими именами. – Он кивнул в сторону Сандры. – Ты видел, как она на тебя смотрела, когда ты вспомнил про карты деда? Как будто у тебя в подвале не пыль, а ответы на все её вопросы.

– У меня в подвале, – холодно сообщил я, – скорее всего, ещё один геморрой, который моя семья старательно перекладывала по поколениям, пока всё не рухнуло мне на голову. Романтика тут ни при чём.

– Ну конечно, – протянул Райден. – Просто совпало, что дом Теней вдруг стал самым безопасным местом для последней наследницы Света. – Он наклонился вперёд, поглаживая Мармеладку. – И что вы вдвоём звучите как старая супружеская пара, когда спорите, кто кого хотел удержать дома.

– Я тебя убью, – тихо сказала Сандра, не оборачиваясь. – Сожгу твой грёбаный аэрокар, пока ты спишь.

– Поздно, этим занимается Совет, – отмахнулся он. – И вообще, я рад. Хоть немного света в этом театре теней.

– Райден, – предупредил я.

Он поднял руки, будто сдаётся, Мармеладка возмущённо поехала по его груди и уткнулась ему в плечо.

– Ладно, ладно, – хмыкнул он. – Официальная версия: вы стратегический союз двух домов, объединённых общей целью. Неофициальная вы оба упёртые, травмированные и слишком живые для того, чтобы жить в одиночку. – Он прищурился. – Меня, знаешь ли, сложно обмануть в вопросах привязанности. Я видел, как люди смотрят, когда у них забирают дом. И как когда дом у них сидит напротив за столом.

– У меня нет дома, – тихо бросила она дернув слегка плечом. – Его сожгли. Напоминаю.

– У тебя есть Остров Теней, – возразил он. – Куда ты возвращаешься, где тебя кормят гадкой кашей, где твоя кошка ворует еду у хозяина, а тебя никто не сдаёт. – Он перевёл взгляд на меня. – И хозяин этого острова, который готов врать системе, подменять браслеты и тащить тебя в опечатанные библиотеки. Это, знаешь ли, ближе к дому, чем у большинства.

Я не ответил сразу, только вздохнул тяжко

Слова Райдена, как всегда, звучали грубо, как всегда, попадали точно. Сандра чуть сильнее прижалась к подлокотнику, будто хотела в него спрятаться.

– Это не встречаемся, это выживаем, – буркнула она. – У нас тут революци, если ты заметил, не до соплей.

– РеволюциЯ, – машинально поправил я, она дёрнулась и бросила на меня быстрый, убийственный взгляд поверх плеча.

– Ты первый пойдёшь в расход, если будешь это вспоминать, – прошипела.

– Запиши в протокол, – отозвался я. – «Первым в расход Дом Теней. Причина: граммар-нацизм».

Райден расхохотался по-настоящему, впервые за сутки. Смех у него был хриплый, с надрывом, но живой.

– Знаешь, – выдохнул он наконец, стирая ладонью влагу с уголка глаза, – если кто-то и может устроить переворот, то именно вы двое. Один светит там, где не просили, второй выключает лампочки, когда слишком ярко. – Он глянул на меня уже серьёзнее. – Только не делайте вид, что делаете это исключительно ради Империи. Мы оба знаем, Тень, что если завтра выбор встанет между ней и ею ты выберешь.

– Райден, – снова предупредил я, тише.

Самолёт дрогнул на воздушной яме, тени по корпусу затрепетали. Где-то вдалеке промигал один из сенсоров Совета, мы проходили его на пределе допустимого.

Сандра молчала. Смотрела в иллюминатор, где мокрый мир тянулся размазанными линиями. Руки всё ещё скрещены на груди, поза обороны. Но пальцы не сжаты, а полурасслаблены, значит, слушает.

– Я не настолько благороден, – сказал я ровно. – Чтобы жертвовать тем, кто у меня в доме, ради тех, кто сжигает дома на расстоянии. – Я посмотрел на неё. – Это никогда не было секретом.

Она моргнула, чуть отвернувшись, как будто её ударило не громко сказанное, а то, что сказали вслух.

– Прекрасно, – пробормотала Сандра. – Один псих-огонь, второй псих-тень. И кошка. И мы хотим повздорить с теми, кто вырезал целый дом из истории.

– Не «повздорить», – поправил я. – Найти. Понять. И, возможно, сломать. А ещё заглянуть в мой семейный подвал, пока дедовы призраки не решили, что я недостаточно уважительно отношусь к их коллекции карт.

– О, точно, твой дед, – оживился Райден. – Он ткнул в меня пальцем. – Не забывай, что после всех наших тайных вылазок тебе предстоит пойти к собственной семье и спросить: «Дедушка, а зачем ты хранил карты исчезнувших домов и делал вид, что это мусор?» Я хочу быть где-то неподалёку, когда ты это скажешь.

– Тебя туда не пустят, – мрачно хмыкнул я. – Дом Теней не любит гостей. Особенно огненных.

– Дом Теней, – вмешалась Сандра, наконец отлипая от иллюминатора и разворачиваясь к нам, – не любит никого. Но я хочу быть при этом разговоре. – Она прищурилась. – Если, конечно, хозяин не против. Вдруг у тебя там клуб старых заговорщиков, которым нельзя показывать девочек с кошками.

– Я против только в одном случае, – ответил я. – Если ты попытаешься снова пойти туда одна.

Слово «Магнолия» повисло в воздухе без произнесения. Мы оба его услышали. Сандра криво улыбнулась.

– Хорошо, – сказала она. – На этот раз я полезу в чужие тайны… под присмотром. – Она посмотрела сначала на меня, потом на Райдена. – Слушай, наследник спички…

– М-м? – он вскинул бровь.

– Если ещё раз назовёшь меня «встречающейся» с ним, – кивок в мою сторону, – я расскажу Совету, как ты прятал кое-какие отчёты по фронту в своих личных каналах. Увидим, кто будет краснеть.

– Ладно, сдаюсь, – поднял руки. Мармеладка тут же попыталась ухватить когтем за палец. – Официально: вы не встречаетесь. Вы просто… очень странный, очень опасный, очень слаженный тандем.

Я почувствовал, как тень вдоль пола подтягивается ближе к её креслу. Как почти незаметно касается её ступней, как страховочная петля.

– Тандем, так тандем, – сказал я. – Свет и Тень – Я перевёл взгляд на него. – А ты, Огонь, пока будешь играть нашим прикрытием. Совет сейчас слишком занят тем, чтобы сделать из твоего отца козла отпущения, чтобы заметить, как мы копаем под их фундамент.

– Если начнут замечать, – Райден усмехнулся, – я с радостью дам им повод смотреть на меня, а не на вас. – Он почесал Мармеладку за ухом, и та довольно замурлыкала ещё громче. – Всё равно, похоже, моя судьба гореть до конца.

– Тогда постарайся не сгореть раньше, чем я достану дедовы карты, – бросил я. – Иначе кто будет отпускать тупые шутки про магниты?

Сандра тихо хмыкнула, уже без злости. Румянец на её щеках чуть спал, глаза стали спокойнее. Впереди, Дом Теней, карты деда, чёрная книга, двенадцать домов и неизвестный двенадцатый.

Но сейчас, на несколько минут в этом аэрокаре, было странное ощущение: мы трое Свет, Тень и Огонь сидим в одной железной коробке и не разваливаем её изнутри. Это уже была маленькая революция. Даже без плаката.

* * *

Хлопок разорвал воздух, как выстрел. Мы едва успели сойти с трапа, как ангар Дома Теней отозвался эхом. Тени дёрнулись, охрана среагировала по-своему, а мы по-своему.

Пистолет лёг в ладонь сам. Райден уже был с ножом, выдернув его из-за спины так быстро, что Мармеладка зашипела. Сандра прижала кошку к груди, закрывая её собой, взгляд острый, ищущий цель.

– Ну наконец-то, я думал, вы не вернётесь уже, – раздался спокойный голос из тени между колоннами.

Эрион.

Он вышел вперёд так, будто это он здесь хозяин: идеальный костюм, галстук, ни единой складки. Только волосы чуть взъерошены значит, спешил. Глаза холодные, внимательные, скользнули сначала по мне, потом по Райдену, потом остановились на Сандре.

– Привет, душа моя, – он позволил себе тонкую улыбку, свою фирменную, почти вежливую. – Честно думал, что увидимся только на том свете. Повезло.

– Не называй её так, – ответил я ровно, пистолет в моей руке захотел выстрелить.

– А как мне её называть? – поднял бровь Эрион. – По статусу? «Официально погибшая невеста Дома Разума»? Или «незаконно удерживаемая на территории Дома Теней»?

– О, началось. – Райден тихо выдохнул.

– Ты как здесь оказался? – спросил я, не опуская оружия. – Дом Теней не проходной двор для Совета.

– К счастью, я не Совет, – отозвался Эрион лениво. – И даже не вся его скучная верхушка. – Он сделал шаг ближе, оставаясь на грани допустимого. – Я пришёл один. Без охраны. Без своих «живых блокнотов», как ты любишь говорить. – Уголок губ дёрнулся. – Думал, этого достаточно, чтобы ты хотя бы не стрелял сразу.

– Я ещё думаю. У меня плохой день. – ответил я.

– У нас плохой день, – мрачно вставил Райден, опуская нож, но не убирая. – У кого-то отца забрали утром, у кого-то дом сожгли недавно, а у кого-то невеста оказалась живее всех живых.

– Я не «у кого-то», спасибо. – фыркнула Сандра

– Мне жаль насчёт твоего отца, – произнёс Эрион, переводя взгляд на Райдена – Но если Дом Огня подписывал бумаги по Ноксу…

– Он ничего не подписывал! – рявкнул Райден. – И ты это знаешь.

– Я знаю, что в протоколах стоят его инициалы, – спокойно возразил Эрион. – А протоколы… очень редко врут сами по себе.

– Протоколы пишет твой Совет, – хмыкнул я. – А вот он врёт охотнее всех.

– Официально да, – согласился Эрион. – А неофициально… – Он снова посмотрел на Сандру. – Неофициально, например, в протоколах у нас одна мёртвая девушка, а на деле очень живая наследница Света, которая почему-то прячется у Тени. И летает с ним на опечатанные объекты.

Тишина в ангаре стала плотной, даже Мармеладка замерла в руках Сандры.

– Откуда ты знаешь про вылет? – спросил я тихо, тень под ногами втянулась, готовясь к броску

– Потому что я не идиот, – отрезал Эрион. – Сектор светового купола над Островом Света внезапно даёт аномалию. В это же время все твои внутренние каналы уходят в «режим проверки Нокса». Дом Огня внезапно исчезает с радаров. – Он развёл руками. – Я сложил два и два. Это несложно, Каэль, даже без магии.

– А потом решил, что разумно влезть в ангар Дома Теней один, – хмыкнул Райден. – Без охраны. Без свидетелей. Убедиться, что мы вернулись… живыми?

– Именно, – кивнул Эрион. – Потому что если вы не вернулись всё остальное уже не имеет значения.

Сандра в этот момент чуть расслабила руки на Мармеладке. Кошка, чувствуя, что стрельбы пока не будет, повернулась так, чтобы видеть всех сразу.

– И что дальше? – спросила она ровно, без привычной дерзости. – Что делает наследник Разума, когда находит свою «официально погибшую» невесту живой? Сдаёт Совету? Пытается вернуть в дом? – Уголок её губ едва дрогнул. – Или он просто пришёл убедиться, что на табличке «Дом Света уничтожен» не нужно исправлять на «Дом Света сбежал»?

Эрион на секунду замолчал. Взгляд у него стал очень внимательным, без ледяной маски, живой.

– Я пришёл убедиться, – произнёс он наконец, – что ты не труп и не иллюзия в чужой голове. – Он чуть повёл плечом. – А уже потом решать, что с этим делать.

– Ничего с этим делать ты не будешь, – сказал я. – Ни лично, ни через Совет. Она под моей защитой.

– Это новая метка Дома Теней? – спокойно поинтересовался Эрион. – «Всё, что умерло официально, но ходит у тебя по дому, автоматически становится твоим имуществом»?

– Разум, заткнись. У тебя сегодня прямо талант подбирать слова. – хмыкнул Райден.

– Я говорю о статусе, – холодно парировал Эрион. – Империя не детский сад, где можно «спрятать девочку у себя в подвале», и никто не заметит. – Он посмотрел на меня. – Ты втянул Дом Теней в прямое противостояние с теми, кто стирает дома из истории. И делаешь вид, что это просто ещё одна твоя игра.

– Я не «втянул», – медленно произнёс я. – Я выбрал. И, в отличие от Совета, я не прячу это решение за чужими подписями.

Прошёл шаг вперёд, пистолет опустился, но я не убрал его, мы оказались почти нос к носу.

– А ты, Эрион, – добавил я, – первым пришёл сюда. Не в Совет. Не в Дом Огня. Не в архивы. В Дом Теней. К ней.

Наши взгляды сцепились, тьма зашипела под моими ногами.

– Потому что если она жива, – тихо сказал он, – то всё, что сделано под видом «сбоя в системе безопасности», не просто ошибка. Это преступление, которое ещё можно пересчитать по именам. – Он снова перевёл взгляд на Сандру. – И ты центр этого уравнения, душа моя. Нравится тебе это или нет.

– Перестань её так называть, – повторил я уже жёстче.

– Да что тебе не нравится? – вдруг вспыхнул Эрион, теряя на секунду свой безупречный тон. – Она моя невеста по контракту между домами. Дом Разума потерял дом Света, но не помолвку. – Он ткнул пальцем в землю. – В глазах Империи она моя ответственность.

– В глазах Империи, – отрезал я, – она давно прах. И именно ты, наследник Разума, подписал под этим столько бумаг, что мог бы выстелить ими дорогу до этого чёртова Острова Света. В моих глазах она живая женщина, которая пережила то, что вы все обсуждали на заседаниях как «цифры». И если ты ещё раз назовёшь её своей, я тебя выключу, Совет ты или нет, мне похуй.

– Может, вы это обсудите после того, как мы разберёмся, кто нас всех пытается вычеркнуть? А то получается, один дом Света уже уничтожили, сейчас ещё дом Разума и дом Теней подерутся в ангаре будет красиво, символично. – Райден поднял руку.

– Не вмешивайся, Огонь, – одновременно бросили мы с Эрионом.

– Прекрасно, – пробормотал Райден. – Буду зрителем.

Эрион дёрнул плечом, как будто сбрасывал невидимую руку.

– Ты думаешь, я не знаю, что делает Совет? – повернулся он ко мне. – Думаешь, я не вижу, как меняют формулировки, как исчезают подписи, как появляются «ошибки протокола» задним числом? – Глаза его потемнели. – Я не их мозг, Каэль. Я тот, кто считает убытки. И сейчас убытком значится целый дом, который стоял напротив меня в белом, а теперь стоит здесь, в твоём ангаре. Живой. – Он вскинул подбородок. – Я имею право спросить, что ты с ней делаешь.

– Живу, – рявкнул я. – Вместе.

Слово само вырвалось.

Сандра дёрнулась, будто удар пришёлся по ней. Райден вскинул брови. Мармеладка мяукнула, тварь такая. Эрион на секунду остолбенел, маска дала трещину.

– «Вместе»… – повторил он. – То есть Дом Теней решил, что ему мало своих мёртвых, нужно ещё и чужих забрать.

Я не успел ответить. Он шагнул вперёд и толкнул меня ладонью в плечо, не сильно достаточно, чтобы обозначить. Тень дёрнулась и зашипела сильнее в ногах, рука сама сжалась в кулак.

– Не делай этого, – тихо сказал я.

– А что ты сделаешь? – в голосе его зазвенел лёд. – Побьёшь меня здесь, в своём ангаре, в присутствии Дома Огня и последней наследницы Света? – Он усмехнулся. – Прекрасный ход для того, кто хочет строить новый союз зверей.

– Я сделаю так, чтобы ты помнил, где заканчивается твоя зона контроля, – сказал я и ударил.

Кулак встретил челюсть с глухим звуком. Эриона отбросило на шаг назад. Он не упал, удержался, облокотившись о ближайший ящик, губе выступила кровь.

– Отлично, – хрипло произнёс он, выпрямляясь. – Пошли по простому пути.

И врезал в ответ. Удар пришёлся в скулу, мир на секунду дёрнулся, где-то сбоку раздалось:

– Блядь, – это был Райден. – Ну конечно.

И всё. Здесь оружие оказалось ненужным. Это была драка даже не домов, мужчин. Кулаки. Плечи. Глухие удары по рёбрам и по воздуху. Мы вгрызлись друг в друга, как два зверя, которым тесно на одной территории.

Эрион бил точно, экономно, как человек, которому объяснили анатомию, прежде чем научили давать по физиономии. Я, как тот, кто вырос в Ноксе и привык, что иногда приходится бить первым, чтобы не легли твои.

Райден поначалу действительно стоял и смотрел. Потом, когда мы впечатались в один из контейнеров и тот жалобно скрипнул, он ругнулся:

– Да вы охренели оба!

И влез между нами, пытаясь растащить.

– Руки убрал, – рявкнули мы синхронно и ударили его локтями с разных сторон.

– Ай! – возмутился он. – Да пошли вы… – Он отступил, поднял руки. – Всё. Я официально из этого цирка вышел. Пусть Свет вас сам разнимает.

– Хватит! – голос Сандры наконец прорезал гул. – Оба!

Ноль реакции, адреналин, злость, боль, всё смешалось. Эрион снова попробовал пойти в корпус, я перехватил, толкнул, он вновь ответил.

Сандра подскочила ближе.

– Я сказала, хватит, идиоты!

Ноль реакции опять. И тогда она сделала то, что могла. Влезать между нами целиком глупо. Поэтому она подошла сбоку. Эрион на секунду повернул голову, чтобы выдать очередную ядовитую фразу и в этот момент её кулак со всего размаха врезался ему в нос.

Хрусть.

– А-А-А-АУЙ! – заорал Эрион так, что эхо пошло по ангару.

Я даже замер от неожиданности. Райден присвистнул. Сандра отдёрнула руку и тоже скривилась:

– Черт! – встряхнула пальцами. – Чёртов твой нос!

Эрион схватился за лицо обеими руками, согнулся, матюкнулся очень негромко, но грязно. Через секунду между пальцев проступила кровь.

– Ты… – прошипел он, гнусавя. – Ты мне нос сломала!

– Терпимо, – отозвался Райден, заглядывая сверху с неприличным интересом. – Для наследника Разума симметрия всё равно была слишком идеальной. Теперь хоть человеческий станет.

– Ты больная, – процедил Эрион, глядя на Сандру поверх ладони. Глаза слезились, от боли, от удара, от обиды.

– Секунду назад вы дрались, как два идиота, не слушая ни слова, – огрызнулась она, щеки пылали, глаза сверкали. – И вообще чудо, что я не прострелила вам обоим ноги. – Она тряхнула пострадавшей кистью ещё раз и посмотрела на него зло – И да, это за «душа моя». Это моя душа. Не Совета. Не твоя. Не Империи.

Я провёл пальцами по разбитой губе, чувствуя металлический привкус. Райден, кажется, искренне наслаждался зрелищем.

– Отлично, – сказал он. – Дом Разума получил по носу от Света, Дом Теней по скуле от Разума, а Дом Огня по рёбрам от обоих. Союз зверей, говорили они. Это будет цивилизованный альянс, говорили они.

– Закройся, – буркнули мы с Эрионом в унисон.

Сандра перевела дух, шагнула назад, всё-таки прижимая к себе Мармеладку, которая решила, что смотреть на это сверху, безопаснее, и взобралась ей на плечо.

– Вы закончили? – спросила она тихо, но так, что даже тень в углах шевельнулась. – Потому что если нет, я могу продолжить. – Она подняла пострадавший кулачок. – Второй раунд, умники.

Я встретился взглядом с Эрионом. Мы оба были взъерошены, помяты, разбиты, и одинаково злые. Но его взгляд… изменился. В нём уже не было той уверенной холодной расстановки фигур. Там было признание факта: да, жива. Да, не игрушка. Он выдохнул, сжав пальцы на переносице.

– Допустим, – глухо проговорил он, – я заслужил. – Покатал нос, поморщился. – И допустим, я не побегу завтра же в Совет с докладом о воскрешении Дома Света. На что вы рассчитываете дальше, а?

– На то, что ты заткнёшься и сядешь, – ответил я. – И выслушаешь, что мы нашли.

– И что ты не будешь больше называть меня «душа моя», – добавила Сандра. – Иначе в следующий раз я целюсь уже не в нос.

– Ну всё, Разум. Добро пожаловать в настоящий ад. Тут правила пишем не мы. Тут их пишет маленькая, злая, светлая девочка и её кошка. – Райден усмехнулся

Мармеладка как будто в ответ презрительно мявкнула. Эрион, держась за нос, посмотрел на неё, потом на нас и хрипло рассмеялся, коротко, с болью.

– Один раз меня уже избили в этом доме, – сказал он. – Видимо, пора признать: Дом Теней не любит, когда приходят с чужими сценариями. – Он кивнул Сандре. – Ладно, Александра. В следующий раз буду звать тебя не «душа моя», а по имени. Ты его заслужила.

– С этого и начали бы. – Она вскинула подбородок.

Глава 9

В зале мы смотрелись как после очень локальной войны.

Эрион развалился в кресле, как у себя дома, только с платком, торчащим из носа. Белая ткань уже была в пятнах крови, и вся его идеальная картинка наследника Разума пошла трещинами. Пиджак помят, галстук сбит, челюсть синееет. Приятно.

Райден сидел на подлокотнике соседнего кресла, согнувшись пополам от смеха.

– Я до сих пор не верю, – выдохнул он, – что маленькая наследница Света вмазала наследнику Разума в нос, в доме Теней. , Покачал головой, вытирая слезы от смеха – Это, блин, лучше любого переворота. Я требую, чтобы это внесли в хроники Империи.

Мармеладка, видимо, решила, что достаточно терпела его голос. Она запрыгнула ему на колено, до этого мило урчав, а потом… щёлк и когтями чётко по руке.

– Ай! – рыкнул Райден, дёрнувшись. – Ты чего, белый демон?!

Кошка посмотрела на него с таким презрением, что даже я на секунду задумался, насколько Дом Пепла вообще при делах. Потом величественно отвернулась и перепрыгнула на диван к Сандре.

– Получил, – удовлетворённо заметил Эрион гнусаво, дыша ртом. – Справедливость существует.

– Заткнись, – буркнули Сандра с Райденом одновременно.

Пьетро тем временем устроился рядом с Сандрой на диване, весь воплощённая невозмутимость. На столике, аптечка, бинты, пузырьки. Её драгоценный кулачок выглядел так, будто удар пришёлся не только по носу Эриона, но и по гранитной плите. Костяшки покраснели, кожа чуть содрана.

– Осторожно, – сжал я зубы, когда он дотронулся до её руки, хотя это не мне было больно.

– Леди, это будет немного щипать, – предупредил Пьетро.

– Уже щипит, – пожаловалась она обиженно, поджимая губы. – Дуй, дуй, Пьетро.

Он даже не вздрогнул. Наклонился и очень серьёзно… подул. Аккуратно, как будто перед ним не наследница с характером, а ребёнок, расцарапавший коленку. Потом осторожно промазал вокруг ранки антисептиком.

– Лучше? – поинтересовался он.

– Чуть-чуть, – протянула Сандра, но уголки губ дрогнули. – Но нос у него кость. Ты видел? Это ж не человек, это же бетонный блок.

– Нос наследника Разума теперь будет напоминать ему, что удар Света тоже обладает массой, – невозмутимо согласился Пьетро, накладывая лёгкую повязку ей на костяшки.

Я отвёл взгляд, занявшись своим лицом, чтобы не начать рычать просто от того, как она смотрит на него благодарно.

На низком столике передо мной лежало зеркало, ватные диски и тот же антисептик. Скулу уже било фиолетовым. Бровь рассечена, губа разбита изнутри. Приятный набор. Смочил вату, поднёс к брови зажгло так, что я выдохнул сквозь зубы:

– Чёрт.

– Ты сам начал, – заметил Эрион из кресла, зажав переносицу. Голос гнусавый, но ехидства меньше обычного, болит, значит.

– Я закончил, – поправил я. – Ты просто не понял, где конец.

Проверил вторую бровь, скулу, губу. Потом пальцами прошёлся по рёбрам, плечам, шее, нащупывая будущие синяки.

– Ну что, – пробормотал я себе под нос, – сколько сардин в собственные банки сегодня упаковали…

– Что? – не расслышала Сандра, повернув голову.

– Ничего, – отмахнулся я. – Проверяю, не превратился ли в консерву.

– Могу проверить официально, – предложил Райден. – С ног до головы. Чисто по врачебным соображениям.

Мармеладка в ответ утопила когти ему в бедро.

– Ай! Всё, всё, молчу!

– Дом Огня, – отозвался Эрион через платок, – у тебя конфликт с Домом Кошек. Печально.

Пьетро закончил с руками Сандры, аккуратно убрал её кулачок на подушку.

– Постарайтесь не бить больше никого сегодня, леди, – мягко сказал он. – Рука уже получила нагрузку. Особенно мужчин, от которых зависит ваша безопасность.

– Я постараюсь, – вздохнула она. – Но без обещаний. – Повернулась ко мне. – Ты как, Тень?

– Жив, – отозвался я, протирая губу. – Для сегодняшнего дня вполне успех.

Пьетро перевёл взгляд на меня, прищурился.

– Хозяин, давайте сюда, – сказал он тем тоном, который обычно не терпел возражений. – Иначе вы потом будете выглядеть так, будто попали под поезд.

– Я и так под ним живу, – буркнул я, но всё равно подался ближе.

Он деловито взял у меня вату, сам обработал бровь аккуратнее, чем я. Кожа зажгла, но под руками Пьетро всё всегда становилось… упорядоченным. Даже синяки.

– Переломов нет, рассечения поверхностные, – пробормотал он. – Кость цела. – Бросил быстрый взгляд на руки. – Костяшки придётся мазать, иначе завтра не сможете сжимать кулак.

– Будет стимул никого не бить, – хмыкнул я.

– Будет стимул бить ровнее, – поправил Пьетро и пошёл за мазью.

На секунду в зале воцарилась странная, почти домашняя тишина.

Эрион сидел, запрокинув голову на спинку кресла, с платком в носу и сумасшедшей смесью раздражения и усталости в глазах. Райден массировал расцарапанную руку, косился на Мармеладку, как на личного врага. Сандра сидела с перевязанным кулачком и кошкой на коленях, шмыгала носом от остаточного адреналина и улыбалась краешком губ, хотя пыталась делать вид, что всё ещё злится.

Я с разбитой мордой, мазью на лице и помятым плащом. Дом Теней, блядь. Стратегический центр грядущей революции.

– Знаете, – протянул Райден, – если бы мне кто-то сказал, что подготовка к войне с архитекторами будет выглядеть вот так, я бы заранее попросил прибавку к пайку.

– Ты бы всё равно пришёл, – заметил Эрион. – Тебя же хлебом не корми дай подставиться под удар ради тех, кто дерётся хуже тебя.

– Ты получил по носу от девушки в половину твоей массы, – напомнил Райден. – Твои аргументы невалидны, Разум.

Сандра фыркнула, но тут же ойкнула, Пьетро вернулся и начал мазать её суставы охлаждающим гелем.

– Дуй, – тихо повторила она.

– Уже, – кивнул он и снова подул, как просили.

Я поймал её взгляд. В нём было всё: усталость, боль, злость, и… облегчение. Что он здесь, что мы здесь. Что вообще есть место, где можно сидеть с перебинтованным кулаком и спорить, кто кому сильнее врезал, вместо того чтобы считаться с цифрой в отчёте.

– Ладно, – выдохнул я, когда Пьетро закончил со мной и отступил. – Представление закончено. Теперь работа. – Провёл пальцем по ноющей скуле. – У нас библиотека, двенадцать домов, пропавшая пластина и карты моего деда, который внезапно оказался хранителем чего-то больше, чем просто пыль.

– И наследник Разума с перебитым носом, который всё ещё хочет знать, зачем вы летали на Остров Света, – напомнил Эрион, убирая наконец платок и осторожно трогая переносицу. Она уже опухала. Вид зрелищный.

– Потом, – отрезал я. – Сначала я хочу, чтобы у всех перестало звенеть в ушах, а у кое-кого, гореть рука.

Мармеладка, как будто почувствовав, что официальная часть истерики окончена, улеглась поперёк колен Сандры и закрыла глаза. Кошка одна вела себя так, будто всё идёт по плану. И, возможно, она была ближе всех к истине.

– Но сначала обед, – заявила Сандра, вставая и аккуратно прижимая перевязанный кулачок к груди, уже двигаясь в сторону столовой.

– Завтрак, леди, – напомнил Пьетро, автоматически подхватывая её за локоть, чтобы она не задела рукой дверной косяк.

– Тем более, – отрезала она. – Завтрак это когда проснулся. Я проснулась только сейчас.

Она вышла из зала так уверенно, будто не она только что вмазала наследнику Разума в нос. Мармеладка спрыгнула с дивана и трусцой потопала следом, хвост трубой.

– Она всегда так делает? – гнусаво уточнил Эрион, осторожно трогая переносицу. – Объявляет еду священным ритуалом после ударов?

– Это ещё мягкий вариант, – хмыкнул Райден, поднимаясь. – Обычно после драки она объявляет революцию. Я за еду.

– Вы двигаетесь, господа, – сухо произнёс Пьетро, уже закрывая аптечку. – Кашу, к сожалению, придётся есть всем. Врачебная мера.

– Я ухожу, – сказал Райден. – Я передумал. Я не записывался на кашу.

– Сядешь и съешь, – буркнул я, поднимаясь. Скулу тянуло, но кость держалась. – Тебе сегодня ещё отцу морду вытаскивать из протоколов, нужен сахар в крови.

– Убедил, – вздохнул он. – Каша так каша, но если там будет изюм…

– Изюм полезен, – невозмутимо вставил Пьетро. – Особенно тем, кто плохо спит и слишком много думает.

– Это была пассивно-агрессивная атака на Дом Разума? – прищурился Эрион.

– Нет, – ответил Пьетро. – Это была прямая.

Столовая встретила запахами кофе, свежего хлеба и чего-то сливочного. Снаружи по стеклянным дверям террасы всё ещё барабанил дождь мелкий, злой, но с той монотонностью, которая делает дом ещё более закрытым от мира.

Сандра уже заняла своё привычное место, не в торце стола, а чуть сбоку, по диагонали от моего кресла. Перевязанный кулачок она аккуратно положила на стол, второй рукой подтянула к себе чашку чая. Куртку она не успела сменить, так что весь её «боевой вид» сейчас сводился к бинту на костяшках и кошке на коленях.

Мармеладка мгновенно улеглась, положив голову на столешницу так, чтобы расстояние до любой тарелки было минимальным.

– Даже не думай, – предупредил я.

Кошка медленно закрыла глаза, делая вид, что вообще-то спит и ни о чём не думает. Райден плюхнулся напротив, оттолкнул стул чуть назад, вытянул ноги.

– Если у вас к еде такой же подход, как к дракам, – заметил он, – я, пожалуй, перееду. Дом Огня официально объявляет Дом Теней местом временной дислокации.

– Дом Теней официально объявляет Дом Огня существом с дырой вместо желудка, – отозвался я, наливая себе кофе. – Поживёшь, заявления забудешь.

Эрион вошёл последним. Без пафоса, но и без смущения. Платок он убрал, но на носу уже расплывалась аккуратная припухлость, под глазами намечались тени. Для него это было почти оскорблением идеальности.

Пьетро поставил перед ним тарелку с кашей, рядом тарелку с омлетом, корзинку с хлебом и небольшую пиалу с льдом.

– Это еще зачем? – подозрительно спросил Эрион, глядя на лёд.

– Прикладывать, молодой господин, – с идеальной вежливостью уточнил Пьетро. – Чтобы нос зажил ровно. Насколько это теперь возможно.

Райден чуть не уронил ложку от смеха. Сандра, пряча улыбку в кружке, тихо сказала:

– Приложи, а то так и останешься напоминанием, что Дом Света бил больно.

– Ты уже достаточно напомнила, – буркнул Эрион, но пакет со льдом всё-таки взял и аккуратно приложил к переносице. Лицо стало внезапно человеческим помятым, живым.

Я сделал глоток кофе. Горький. Хороший, то что нужно, чтобы взбодриться.

Поставили кашу, да, всем. Сандре – что-то более съедобное, с ягодами, мне привычную нейтральную, Райдену, с орехами, будто Пьетро заранее знал, чем его подкупить. Эриону, самую строгую, «по показаниям».

– Я ненавижу, когда меня кормят за травмы, – пробормотал он, глядя на тарелку. – Это создаёт неправильное подкрепление.

– Ешь, – сказала Сандра. – Иначе я подумаю, что ударила зря.

Он посмотрел на неё поверх льда, взял ложку и послушно зачерпнул. Тень на секунду разжалась этого было достаточно.

Я ел медленно, привычно отслеживая каждый звук в доме. Охрана двигалась по периметру. Сканеры молчали. За окнами только дождь и море.

– Это обед? – уточнил через пару минут Райден, у которого тарелка уже была наполовину пуста.

– Это завтрак, – поправил Пьетро, наливая ему ещё кофе.

– Тогда я жду обед, – кивнул тот. – У нас серьёзный день, мне нужна энергетическая поддержка.

– Сначала вы доедите этот, молодой господин, – невозмутимо ответил Пьетро.

Сандра, наконец доев свою кашу, отставила тарелку и обхватила чашку чая двумя руками. Пара поднималась к лицу, скрывая усталость, но не полностью.

– Ладно, – сказала она, глядя на нас по очереди. – Теперь, когда вы все живы и накормлены… – Перевела взгляд на меня. – Дом Теней. Карты. Дед.

Райден отложил ложку. Эрион убрал лёд, осторожно тронул нос, поморщился, но молчал. Я поставил чашку, сложил пальцы.

– После обеда, – поправил я автоматически.

– Каэль. – Сандра закатила глаза

– Сейчас, – выдохнул я. – Сейчас мы доедим, запишем факт, что наследник Разума не сдал тебя Совету сразу, Дом Огня пока с нами, и у всех целы руки, ноги и более-менее мозги. – Я посмотрел в окно, где дождь полосовал стекло. – А уже потом спустимся в мой подвал. К картам. К тому, что мой дед прятал от всех.

– Хорошо, – согласилась она и кивнула . – Но сначала…

Она потянулась к тарелке с лимонными эклерами, которые Пьетро предусмотрительно поставил на середину стола, и, не глядя, забрала самый большой.

– Это мой, – предупредила.

Мармеладка вытянула шею, явно рассчитывая на кусочек. Поймав мой взгляд, кошка демонстративно отвернулась, делая вид, что ей всё равно. Я усмехнулся.

– Договор, – сказал я. – Вы едите. Потом карты. Потом разговор. – Я провёл пальцем по ноющей скуле. – А архитекторам надо подождать. Они слишком долго жили спокойно.

За окнами дождь усилился, но внутри было тепло, пахло кофе и лимоном, кошка урчала, Райден ворчал на изюм, Эрион молча ел, прижимая лёд к носу, а Сандра сидела с бинтом на кулачке и эклером в другой руке, как самая странная боевая единица Империи.

Обед – завтрак – стал короткой паузой между тем, что мы уже узнали, и тем, что ещё предстояло открыть, спускаясь в подвал Дома Теней.

Дом наконец выдохнул.

Райден улетел Пьетро лично контролировал коридор, пока аэрокар не исчез на горизонте. Эрион, с пакетом льда и испорченной идеальностью, всё-таки уехал к себе, оставив после себя запах чужой магии и невысказанных вопросов. Охрана вернулась на позиции. Дождь за окнами только усилился.

Всё лишнее, наконец, осталось снаружи.

Я закрыл дверь спальни, повернув замок. Не потому что кто-то осмелился бы войти без стука потому что самому хотелось поставить точку. Хоть маленькую.

Сандра уже была на кровати не по-театральному, просто растянувшись поперёк, как всегда. В свитере, с растрёпанными волосами, с бинтом на кулачке. Мармеладка устроилась у её ног клубком белого меха и, кажется, спала настоящим зверским сном.

– Ты выглядишь, как человек, переживший три заседания Совета подряд, – заметил я, снимая мундир.

– А ты, – она перевела на меня взгляд, – как человек, который дрался с архитекторами. Хотя это был всего лишь Эрион.

– Не преуменьшай, – хмыкнул я. – Наследник Разума вполне себе ходячий протокол.

Повесил мундир на спинку кресла, остался в чёрной футболке и брюках. Тень под потолком лениво шевельнулась, узнавая привычный ритм: день заканчивается, хозяин здесь, угрозы пока снаружи.

Сандра сдвинулась, освобождая мне место, и я лёг рядом, на спину, глядя в потолок. Пару секунд мы просто дышали.

Тишина была не стерильной, а живой. В ней были дождь, море, отдалённый шум генераторов, ровное мурчание кошки и её тихое, чуть сбивчивое дыхание.

– Устал? – спросила она.

– Всегда, – ответил я. – Просто сегодня это хотя бы объяснимо.

Она повернулась на бок лицом ко мне, подложила здоровую руку под голову. Бинтованный кулачок аккуратно лежал между нами, как маленькое напоминание, что мир всё ещё бьётся.

– Я правда попала ему в нос, да? – вдруг спросила она, чуть виновато, я повернул голову, посмотрел на неё.

– Александра, – серьёзно сказал я, – ты официально единственный человек в Империи, кто вмазал наследнику Дома Разума по физиономии в доме Теней и остался жив. – Уголок губ дрогнул. – Я горжусь тобой.

Она фыркнула, но в глазах мелькнуло тёплое.

– Больно было, – призналась она. – И мне, и ему.

– Ему заслуженно, – отрезал я. – Тебе профилактически. В следующий раз бей так, чтобы руки не страдали.

– Кто тебя научил такой педагогике? – прищурилась она.

– Нокс. И дед. – пожал плечами я, она на секунду замолчала, всматриваясь в меня.

– Ты часто о нём вспоминаешь, когда речь о картах? – тихо спросила.

– Я редко о нём думаю, – признался я. – Но когда думаю всегда с ощущением, что он заранее видел то, во что мы вляпались сейчас. Эти карты… Он прятал их, как ты библиотеку. Только ты от Совета, он от всех.

– Включая тебя, – мягко добавила она.

– Включая меня, – согласился я.

Она потянулась, осторожно чтобы не задеть перевязанную руку и кончиками пальцев дотронулась до моей рассечённой брови.

– Щиплет? – спросила.

– Не настолько, как эго Эриона, – хмыкнул я.

– Серьёзно, – она чуть придвинулась ближе, разглядывая синяк. – Ты всё время думаешь, что тебе не больно, просто потому что вокруг кому-то хуже.

Её пальцы провели по скуле, по линии челюсти, легко, почти невесомо.

– И это тоже ложь, Каэль.

Я поймал её руку, не сильно, просто остановив движение. Ладонь тёплая, нервная.

– Забавный факт, ягодка, – сказал я тихо. – Я ненавижу, когда ты права.

– Привыкай, – усмехнулась она и не убрала руку, а наоборот, переплела пальцы с моими.

Мы лежали так, глядя друг на друга. Близко. Слишком близко, чтобы можно было притвориться, что это просто «тактический союз двух домов».

– Райден улетел, – напомнила она почти шёпотом. – Один. К матери. Узнать, что с отцом.

– Он не один, – возразил я. – У него два взвода охраны, закрытые каналы и тот факт, что Совет ещё не готов потерять Дом Огня полностью. Но да, по сути один.

– Ему страшно, – сказала Сандра.

– Нам всем, – ответил я.

Она придвинулась ещё ближе, подложив голову мне на плечо. Осторожно, чтобы не задеть синяк. Тело тёплое, мягкое, но внутри те же острые углы, что и у меня.

Я автоматически обнял её за талию, притянул к себе. Так, как делал это уже сотни раз ночью и утром, но сегодня это ощущалось… по-другому. Может, потому что впервые кто-то ещё знал, что она жива.

– А Эрион? – тихо спросила она, прижимаясь щекой к моей груди. – Думаешь, он правда не сдаст меня завтра?

– Он слишком умен, чтобы выстрелить себе в ногу, – отозвался я. – Если скажет Совету, что Дом Света не до конца мёртв ему придётся объяснять, почему он так долго об этом молчал. – Пальцами медленно провёл по её спине, чувствуя через свитер тепло кожи. – А ещё он слишком гордый, чтобы признать, что не заметил, как ты ускользнула из собственных протоколов.

– То есть я его личный провал? – усмехнулась она в ткань.

– Ты наш общий сбой в системе, – сказал я. – И самое живое, что у нас есть.

Она замолчала, вцепившись здоровой рукой мне в футболку. Сердце под её щекой отбивало ровный, немного учащённый ритм и на секунду мне показалось, что дом дышит с нами в унисон.

– Каэль, – позвала она через пару вдохов. Голос стал тише. – Если… – она сжалась чуть сильнее. – Если с нами что-то случится, если эти архитекторы дожмут, если дома начнут падать дальше…

Она подняла голову, посмотрела на меня. Ореховые глаза потемнели, стали почти янтарными в полумраке.

– Ты пожалеешь, что впутался в это из-за меня?

Я почти рассмеялся, сжав ее талию.

– Я впутался в это задолго до тебя, – ответил. – С той секунды, как впервые спустился в Нокс и понял, что Совет не управляет ничем, кроме иллюзий. – Пальцами коснулся её бинта. – Ты просто озвучила вслух то, что все предпочитали считать сказкой.

– Неприятной, – уточнила она.

– Зато честной, – поправил я.

Она снова опустила голову на плечо, вдохнула глубже, как будто пыталась запомнить мой запах тени, металла, крови и кофе.

– Можно мы пять минут побудем не Домами? – попросила вдруг. – Не Светом, не Тенью, не будущей революцией. Просто… людьми.

Я задумался на секунду, потом выдохнул:

– Пять минут. Пять минут у тебя есть.

– Хорошо, – прошептала она и придвинулась еще ближе, устраиваясь удобнее. Нога закинулась на мою, волосы рассыпались по подушке и моей груди. Я положил подбородок ей на макушку.

– Тогда… – тихо продолжила она, – скажи мне сейчас не как Дом Теней. Как человек.

– Что? – спросил я. Она замялась, пальцы сжались в ткань.

– Что ты не отпустишь меня, – едва слышно выдохнула. – Что бы там ни было в этих картах. Что бы ни выяснилось про двенадцатый дом. Что бы ни сделала Империя.

Я закрыл глаза. Ответ давно жил во мне, но говорить такое вслух всегда значило менять правила.

– Я не отпущу тебя, – сказал я. Без красивых обещаний, без клятв. Просто факт. – Ни при каких раскладах. Даже если придётся сжечь все карты деда.

Она выдохнула, и я почувствовал, как изнутри у неё что-то расслабилось, как будто один из внутренних узлов развязали.

– Спасибо, – прошептала она.

– Это не комплимент, ягодка, – хмыкнул я. – Это приговор.

– Мне подходит, – отозвалась она, уже почти засыпая.

Её дыхание выровнялось, потяжелело. Кошка у ног тихо мурлыкала, согревая одеяло. За окнами дождь всё так же резал стекло, дом стоял, как тёмная крепость посреди моря.

Я лежал, прижимая её к себе, и позволил себе роскошь закрыть глаза на несколько минут. Не думать о картах. О двенадцатом доме. Об архитекторах. О Совете.

Пять минут, которые мы украли у войны.

Пять минут, в которых я был не Дом Теней, а просто мужчина, держущий в руках единственный свет, который ещё не успели погасить.

Потом, конечно, мир снова полезет внутрь. Мы встанем, спустимся в подвал, откроем старые карты и вытащим ещё один пласт лжи на свет.

Но сначала эти пять минут.

Которые я, честно говоря, не собирался отдавать никому.

Глава 10

Три яруса ниже, дом звучал иначе. Наверху он дышал морем, дождём, кофе и кашей. Здесь же холодом камня и старой, очень старой тьмой. Не Нокс, нет. Другой сорт. Та, что лежала слоями ещё до того, как мой род поднялся под купол.

Я остановился у тяжёлой двери подвала, факел в руке потрескивал, бросая рыжий свет на камень.

– Ты серьёзно, факел? – не выдержал Райден, он провёл ладонью, зажёг в пальцах аккуратный огонёк. – У нас есть магия, Тень.

– У нас есть старые датчики, – отрезал я резко. – В этом ярусе они не дружат с открытой магией. Хочешь, чтобы подвал решил, что ты вторжение?

– Он и так решил, – пробормотал Эрион. – С той секунды, как Огонь и Свет сюда пришли.

Сандра стояла чуть ближе ко мне, чем к ним. Мармеладку она прижимала к груди, как живой талисман. Кошка смотрела на дверь с видом существа, которое пять раз подумает, прежде чем лезть туда по собственной воле.

– Это точно безопасно? – прошептала Сандра, глядя на факел, на дверь, на меня.

– Это дом Теней, ягодка, – хмыкнув, я крепче сжал факел – Здесь ничего не безопасно. Зато всё честно.

Откинул тяжёлую засовку, толкнул дверь. Сквозняк сразу лизнул наши лица, сырой, пахнущий пылью, железом и чем-то травяным, забытым.

Подвал Дома Теней не был одним залом. Это был… слой за слоем.

Низкие своды, стены, утыканные старыми полками, сундуки, поставленные вдвое, вглубь. Пыльные ящики, керамические кувшины, связки трав, высохшие до хрустящего шороха. Где-то висели старые цепи, где-то обереги, потемневшие от времени.

Факел выхватывал куски этого хаоса, остальное тонуло в густой тени, которая знала меня, но на гостей смотрела косо.

– Уютненько, – пробормотал Райден оглядываясь. – Я теперь точно знаю, почему ваш дом называют «кладбищем секретов».

– Это только верхний уровень, – отметил Эрион. – Судя по плану, их здесь… три?

– Четыре, – поправил я. – Если считать тот, про который Совет не знает.

Сандра оглядывалась с настороженным интересом, Мармеладка прижалась к ней сильнее, шерсть встала дыбом.

– А твой дед… – начала она.

– Да. Любил складывать всё туда, где никто не найдёт, кроме, как выясняется, Пьетро. – кивнул я, двигаясь в глубь

Я знал общий план, в детстве меня сюда таскали, чтобы я понимал: дом живёт не только над морем, но и под ним, но каждый раз подвал, казалось, менялся.

Сундуки открывались, ткани, старые книги, связки писем. Ящики с инструментами, артефактами, половина которых давно запрещена по протоколам Совета. Никаких карт с гербами двенадцати домов, даже намёка.

Райден, уткнувшись в один из шкафов, вытащил оттуда длинный свёрток в кожаном тубусе.

– О, вот, – сказал он. – Похоже на карты.

Развернул на полу карту с… побережьями. С изящной надписью в углу: «Лучшие рыболовные места до Разлома».

– Сардины, – мрачно сказал я. – Дед ещё и это сохранял.

– А что, полезно, – хмыкнул Райден. – Если что, мы хотя бы будем знать, где ловить рыбу, когда Империя окончательно развалится.

Эрион между тем открыл низкий шкаф, вытаскивая оттуда один свёрток за другим.

– Транспортные коридоры… Старая система тоннелей… Маршруты эвакуации времён первой заразы… – пробормотал он, подняв голову. – Всё важно, но ни одной разметки по домам основания.

Я поднял ещё один тубус, развернул, увидел старый план Нокса, до того как его «оптимизировали».

– Нам это ещё пригодится, но не сейчас. – сухо ответив, я убрал в сторону.

Мы перешли на второй уровень подвала. Там было меньше вещей, больше воздуха. Пара больших шкафов с массивными дверцами, три сундука, накрытых брезентом, и стол, на котором вполголоса шептались старые артефакты.

– Если бы я был старым параноиком, – сказал Райден, – я бы прятал карты здесь.

– Если бы ты был старым параноиком, – отозвался я, – ты бы их сжёг. Чтобы никто не нашёл вообще.

Сандра аккуратно откинула брезент с одного из сундуков. Внутри показались стопки книг, не официальных, а личных. Дневники. Записи. Почерк был резкий, знакомый. Деда.

Я вытащил один, перелистал. Впечатления о заседаниях Совета тридцатилетней давности, пометки на полях: «идиоты», «не понимают, что делают», «Нокс уже тогда подавал сигналы».

– Твой дед был ещё более злым, чем ты, – заметила Сандра, погладила недовольную Мармеладку.

– Я его мягкая редакция, – фыркнул я, проводя пальцем по записям деда. – Но карт тут нет.

Мы перерыли второй уровень. Третий. Полки, архивы, ящики, даже старый железный сундук, на котором висел замок с руной отпугивания.

– Может, он прятал их в тайнике, – пробурчал Райден, оттирая пыль со щеки. – Типа «тайника в тайнике в подвале Теней»?

– Тогда за это отвечает Пьетро, – я провел рукой по волосам, убирая паутину, – Он единственный, кто знает, где у этого дома все скелеты.

И будто по заказу, его позвали. Сверху послышались шаги. Глухой, ровный, уверенный спуск. Через минуту на лестнице появился он, без факела, без магии, просто с фонарём в руке и тем же спокойствием, с которым приносит завтрак.

– Хозяин, – произнёс Пьетро, чуть кивнув, его взгляд скользнул по нам: пыльные, с паутиной в волосах у Райдена, я с факелом фыркаю от пыли, Сандра с кошкой, которая тоже не особо была довольна происходящем, и Эрион, с еще более недовольным лицом и отекшим от удара носом, – Мне показалось… или вы действительно решили устроить ревизию подвала?

– Мы ищем карты, – сказал я, не вдаваясь в детали. – Старые. Дедовы. С разметкой домов.

– Карты, – уточнил Пьетро, на секунду замолчав, и взгляд его стал чуть… усталым.

– Карты, – подтвердил Райден. – Все. Старые. Тайные. С заморочками. Где твой хозяин был особенно параноиком.

Пьетро аккуратно поставил фонарь на ближайшую бочку.

– Господин Таррок, – произнёс он так, будто выбирал слова, чтобы не обидеть никого из присутствующих, – уточните, пожалуйста… – Чуть склонил голову. – Вы действительно считаете, что ваш дед доверил бы подвалу то, что считал важным?

– В смысле? – нахмурился Эрион, а я приподнял бровь – Где ещё хранить подобное, как не внизу?

– В кабинете, молодой господин, – вежливо возразил Пьетро. – Там, где хозяин видит это каждый день. – и перевёл взгляд на меня. – Все карты господина Таррока находятся в вашем кабинете. В верхних ящиках стола. Как и лежали последние… двадцать лет.

Тишина обрушилась на нас так, что даже факел потрескал возмущённо.

– Простите, – первым не выдержал Райден и расхохотался. – Вы хотите сказать, мы тут, значит, лазили по трём уровням вашей семейной крипты, а карты всё это время были… ну… – Он замахал рукой вверх.

– В верхнем ящике стола, да, молодой господин, – подтвердил Пьетро, ничуть не изменившись в лице. – Я регулярно вытираю с них пыль.

– Ты знал? – тихо спросила Сандра, медленно повернув ко мне голову.

– Нет, – честно ответил я, чувствуя как очень по-человечески хочу удариться головой об ближайшую стену. – Я… думал, что это просто старые схемы. Не трогал. – Перевёл взгляд на Пьетро. – И ты решил рассказать об этом сейчас?

– До этого момента Вы никогда не интересовались картами родового архива, хозяин, – невозмутимо сказал он. – Я считал, что у Вас есть… другие приоритеты.

– Например, Нокс, Совет и выживание Империи, – подсказал Эрион, уже не сдерживая лёгкой усмешки.

– В том числе, – кивнул Пьетро.

– Официально заявляю, – выдохнул Райден, утирая слезы от смеха – Дом Теней лучший. В то время как мы вчетвером изображали экспедицию в подземелья, старик-дворецкий знал, что всё лежит в верхнем ящике. Если архитекторам когда-нибудь удастся вас переиграть, я лично пожму им руку.

– Пьетро, ты гений – Сандра, несмотря на раздражение, тихо усмехнулась.

– Всего лишь служу дому, леди, – склонил он голову. – Могу ли я предложить переместиться наверх, пока вы не простудились в подвале?

Я затушил факел в специальной нише, проведя ладонью по стене.

– Наверх, в кабинет, – едва заметно усмехнулся. – Пора познакомиться с тем, что двадцать лет лежало у меня под рукой. И проверить, что именно мой дед считал настолько важным, что не доверил никому, кроме верхнего ящика.

– И дворецкого, – мягко добавил Пьетро.

– И дворецкого, – согласился я.

Мы развернулись к лестнице. Мармеладка, от греха подальше, рванула вперёд, будто боялась, что кто-нибудь передумает и заставит её жить в подвале. А я, поднимаясь вверх, думал только об одном: если карты действительно там, где сказал Пьетро, значит, дед хотел, чтобы я рано или поздно сам до них додумался. Жаль, что мое «поздно» настиг нас вместе с двенадцатью домами и разваливающейся Империей.

– Ты злишься, – сказала Сандра, цепляясь здоровой рукой за стену, пока мы поднимались по лестнице. Камень сырой, воздух плотный, мох у края ступеней блестел от влаги.

– Наблюдательная, – буркнул я, держа новый факел чуть выше – Я только что выяснил, что двадцать лет хожу мимо ответов.

– Это не повод… – начала она и в этот момент ботинок поехал.

Мох сорвался под подошвой, нога ушла назад, тело повело вниз. Она даже охнуть не успела, а вот я успел.

Тень дёрнулась вперёд вместе со мной, факел ткнулся в стену, огонь сбился, но не погас. Пальцы сомкнулись у неё на талии, вторую руку я успел подкинуть под спину. Сандра реально уже летела и замерла в воздухе, прижатая ко мне, а ступени под ней ушли вниз, тёмная шахта уставилась, как пасть.

– Блядь, – выдохнул я.

Райден и Эрион оказались рядом почти одновременно. Райден ухватил её за предплечье, Эрион за плечо, Пьетро в один миг оказался на ступень выше, подстраховывая снизу, как будто был там всё это время.

– Держу, – коротко сказал Райден.

– Не отпускаю, – ответил я.

Сандра зависла между нами, прижимая к себе Мармеладку, которая вцепилась когтями в свитер и шипела на лестницу, как на личного врага.

– Всё в порядке, леди? – ровно спросил Пьетро, но глаза у него потемнели.

– Ну… – она сглотнула, пытаясь отдышаться, – скажем так… я проснулась окончательно.

Я рывком подтянул её обратно на ступень, разворачивая к себе лицом. Держал жёстко, как будто под нами всё ещё пустота.

– Ты могла вылететь вниз, – сказал я тихо, опасно тихо. – С шеей под неправильным углом. В подвале, где даже сигнал не проходит.

– Но не вылетела, – попыталась она улыбнуться, вышло нервно. – У меня же есть Дом Теней в комплекте.

– У тебя есть мозг, – отрезал я. – Пользоваться им никто не запрещал.

– Хватит, – вмешался Райден, но мягко. – Она и так белая как простыня.

– Это камень сырой, – вставил Эрион, отпуская её плечо. – Здесь любой мог поскользнуться.

– Кроме Пьетро, – хмыкнул Райден. – Он, кажется, вообще не скользит.

– Я просто знаю, где в этом доме всегда мох, молодой господин – Пьетро слегка наклонил голову

Я всё ещё не отпускал её талию. Сердце стучало слишком громко не от высоты, от того, насколько легко всё могло закончиться за одну секунду в чёртовой лестничной клетке. Сандра чуть дернулась, глядя на меня исподлобья

– Отпусти, я стою.

Я убрал руку медленно, будто проверяя, не рассыплется ли. Она крепче вцепилась здоровой рукой в перила, вторая всё так же прижимала к себе кошку.

– Ты злишься, – повторила она, уже осторожнее ступая выше.

– Я в ярости, – честно сказал я. – Но не на тебя. На лестницу. На мох. На деда. На карты. На Совет. На Империю. Выбирай любой пункт.

– Я выбираю первого, кто поймал, – ответила она и, не оборачиваясь, добавила – Спасибо, Каэль.

– На правах свидетеля заявляю: она реально сейчас не прикалывается. – Райден фыркнул, не спуская взгляда с ее ног.

– Запишем в протокол, – гнусаво вставил Эрион, потирая нос. – День, когда Дом Света благодарит Дом Теней за предотвращённую смерть в подвале. Архитекторы, надеюсь, подавятся статистикой.

Пьетро поднялся ещё на ступень, загородив собой опасный участок.

– Я поднимусь последним, – сказал он спокойно. – Пожалуйста, смотрите под ноги. Особенно Вы, леди и Вы, хозяин. – Бросил взгляд на меня.

– Буду.

Мы пошли дальше, медленнее. Я держал факел так, чтобы видеть каждый выступ. Сандра прижимала Мармеладку, но теперь уже не спорила, когда я иногда касался её спины, направляя к более сухим участкам.

Наверху ждала дверь, кабинет и верхние ящики моего стола. А здесь, на лестнице, я ещё раз зафиксировал для себя простую вещь: я могу злиться на неё, на её риск, на её упрямство сколько угодно, падать я ей не дам.

– Ты всё такая же упрямица, даже после «смерти», – поддел её Эрион, когда мы вышли на следующий пролёт.

Сандра тут же обернулась через плечо, прижав Мармеладку крепче, и совершенно по-детски показала ему язык.

– Упрямство это то, что меня и спасло, – фыркнула она. – В отличие от твоих протоколов.

Эрион… улыбнулся, по-настоящему, а не своим фирменным «я всё просчитал». Коротко, хрипло, с гнусавым оттенком, нос всё ещё болел.

– Не спорю. Мои протоколы, в отличие от тебя, не умеют кусаться.

– Могут, если ими ударить по голове. – Райден хмыкнул.

Мармеладка в ответ на весь этот обмен мнениями решила, что мир опять сошёл с ума, и начала лапами яростно лупить воздух вокруг Сандры, как маленький белый боксёр. Та засмеялась тихо, но искренне, прижимая кошку к груди.

И вот тут меня укололо. Резко, не приятно, где-то под рёбрами, там, где обычно живёт тьма и сарказм.

Ревность.

Блять.

Я смотрел, как она показывает язык наследнику Разума, как тот, с перебитым носом, отвечает ей этой своей человеческой улыбкой, как Огонь хмыкает рядом, как кошка боксирует воздух… и ощущал, как внутри поднимается что-то нехорошее.

Не к ним, к себе.

«Спокойно, Тень, – сказал я себе. – Она не твоя. Официально вообще труп. Неофициально невеста Разума. Формально гостья в твоём доме. Всё.»

Тьма внутри издевательски фыркнула.

Гостья, ага. Которую я провожу через Нокс, меняю ей сигнатуры, укрываю в своей постели и держу под своей крышей так, будто она всегда здесь жила. Просто гостья.

Сандра поймала мой взгляд мельком, на секунду. Глаза, всё те же ореховые, живые, и в этой секунде не было ни Эриона, ни Райдена, ни лестницы. Только факт: она едва не рухнула, я поймал и она знает, чья это рука.

– Что? – спросила Сандра, чуть приподняв бровь.

– Ничего, – отрезал я, поднимаясь выше. – Следи за ногами. Вторая попытка слететь вниз и я прикажу Пьетро носить тебя по дому на руках.

– Я сам с радостью, – тут же откликнулся Райден и Мармеладка врезала ему лапой по запястью. – Шучу, шучу, – заворчал он.

Эрион провёл пальцем под носом, проверяя, не идёт ли кровь, и усмехнулся:

– Вижу, Дом Теней не любит, когда к его лестнице прилагаются посторонние руки.

– Дом Теней, – сказал я ровно, остановившись на полпути, отвернул к нему голову, – не любит, когда к его людям прилагаются лишние мнения.

Наши взгляды встретились. Он, разумеется, всё понял. Разум, мать его. Миг и маска вернулась на место. Он чуть наклонил голову, жест почти вежливый, почти издевательский.

– Отмечу для себя, – произнёс он. – Александра зона повышенной чувствительности.

– Александра зона повышенной безопасности, – поправил я. – И если тебе нужны живые объекты для наблюдений иди в Совет. Там их достаточно.

– Мужчины, – Сандра тихо фыркнула, пряча улыбку. – Один с носом, другой со скулой, третий с сардинами в голове и все считают, что знают, где меня хранить.

– В сейфе, – автоматически отозвался я.

– В огне, – пожал плечами Райден.

– В протоколе, – буркнул Эрион.

– В шкафу с эклерами, – добавил Пьетро, который как раз догнал нас, как будто подводя итог. – Там Вы, леди, бываете чаще всего.

Она рассмеялась уже вслух, и этот звук немного смыл жгучий укол под рёбрами. Совсем чуть-чуть. Недостаточно, чтобы я перестал его чувствовать, но достаточно, чтобы не сорваться.

Мы поднялись на последнюю площадку. Перед нами дверь моего кабинета. Той самой комнаты, где я проводил половину жизни, даже не подозревая, что в верхних ящиках лежит чужой смех над всеми нашими играми.

Я потянулся к ручке и, прежде чем открыть, поймал себя на мысли: ревность такая же хрень, как Разлом. Если не контролировать, разнесёт всё.

Свет, Огонь, Разум, Тень – мы сейчас лезем к картам, которые, возможно, отвечают за то, почему Империя вообще ещё держится. И я, блядь, думаю о том, как он на неё смотрит.

Я глубоко вдохнул, опуская эту занозу ниже, туда, где живёт мой зверь.

Сначала карты. Потом архитекторы. А с ревностью… разберусь позже. Если будет что разбирать.

В кабинете пахло бумагой, чернилами и морем как всегда. Только сейчас этот запах казался старше. Отодвинув кресло, я встал за стол и потянул на себя верхний ящик. Дерево тихо вздохнуло, как будто и правда ждало этого двадцать лет. Внутри был не хаос, а аккуратные, по-дедовски педантичные свёртки. Плотный жёлтый пергамент, кожаные тубусы, всё перевязано одинаковыми бечёвками.

– Ну привет, семейные секреты, – буркнул Райден, прислоняясь к краю стола.

Я достал первый тубус, развернул карту прямо на столешнице. Пергамент шуршал, как сухой снег. Старый архипелаг показался перед нами.

Не тот, что рисуют сейчас детям в учебниках, с тремя куполами и «опасной зоной Разлома», а настоящий. Острова, каждый со своей меткой дома, знакомой нам по библиотеке.

Дом Пепла. Дом Крылатых. Дом Драконьего Клыка.

Никаких описаний, только очертания и гербы те, что мы уже видели в чёрной книге, под слоем пыли.

Сандра обошла стол, осторожно придерживая Мармеладку. Пальцы всё ещё перевязанные, легли на край пергамента.

– Они были реальными, – тихо сказала она. – Не только в записях. У них были… побережья. Мысы. Горы.

Вторую карту развернул Эрион. Там была текущая Империя. Те же контуры, но кое-что… выжжено. Там, где раньше были эти три острова, теперь серое пятно. Официальное «ничто».

– Совет очень не любит пустоты, – заметил он. – Значит, если она есть, её кто-то создал намеренно.

Третья карта, была глубже, под старыми планами. Я её узнал по подписи деда в углу. Руны чёткие, злые.

Двенадцать меток. Одиннадцать знакомых: наши семь нынешних домов, плюс Свет, Пепел, Крылатые, Клык. И двенадцатая… не дом. Место. Не остров, не купол, а что-то вроде центрального узла, заштрихованного так густо, что пергамент потемнел.

– Вот он, – тихо сказал Райден. – Двенадцатый.

– Тут не написано «дом», – отметил Эрион, склонившись ближе. – Ни названия, ни герба. Только координаты и… – он ткнул пальцем в крошечную пометку деда сбоку. – «Основание».

– И что это значит? – Сандра напряглась.

Я смотрел на карту и чувствовал, как в груди потихоньку растёт знакомая тяжесть. Дед никогда не делал лишних пометок. Если он написал «Основание», значит…

– Значит, кто-то лежит под всеми, – выдохнул Райден. – Под домами. Под островами. Под нами. Фундамент.

– В библиотеке не было этого, – глухо сказала Сандра. – Чёрная книга показывала двенадцать гербов, но про основание ничего не говорилось. – Она перевела взгляд на меня. – Почему?

Я сжал пальцы в кулак, смотря на карты.

– Потому что Дом Света, возможно, сам не знал, – начал Эрион, но она резко повернулась к нему.

– Моё наследство умело хранить информацию лучше, чем все остальные, – отрезала она резко и Мармеладка недовольно махнула хвостом, соглашаясь словно с хозяйкой. – У нас были архивы, протоколы, пророчества, всё. И вдруг про целый «фундамент» никто не знает? Случайно? Либо кто-то вырезал это задолго до меня, либо…

В кабинете повисла не приятная пауза и даже кошка замерла, смотря на каждого из нас.

– Либо Дом Света тоже играл, – договорил за неё Райден. – Путая следы.

– Либо, да, – процедила она, дернув плечом. – Либо мы не такие уж белые и пушистые. Замечательно. – Смотрела на карты, но голос дрогнул. – Библиотека молчала. Чёрная книга показывала только гербы и обрывки. Три уничтоженных дома. Свет исчезший. И всё. Никакого ответа, кто эти двенадцатые. Как будто… нас кто-то намеренно водит кругами.

– Возможно, так и есть, – отозвался Эрион. – Дом Света всегда любил работать с символами. Сложные схемы, полунамёки…

– То есть ты хочешь сказать, – повернулась она к нему, – что мой дом специально скрыл что-то настолько важное, что из-за этого теперь умирают Нокс, Медиум и мы все? Прекрасно. —она усмехнулась рвано. – Может, вы зря нас сожгли. Мы сами отлично справлялись.

– Никто не «зря», – буркнул Райден. – Но у каждого дома всегда были свои игры. Мой отец тоже подписывал документы, о которых я узнаю из протоколов, а не из его рта.

Я молчал, слушая, как вокруг карты начинает сгущаться не тьма, раздражение.

– Может, – вдруг сказала Сандра, – Дом Света и правда не был таким уж «светлым». – Она подняла голову, в глазах мелькнуло что-то жестокое, направленное на себя. – Может, мы тоже кроили мир под себя. Может, «архитекторы» это вообще мы и были. А теперь просто кто-то доводит до конца начатое столетия назад.

– Ты сейчас говоришь глупости, – вырвалось у меня.

– А ты скажи, что это не похоже на правду, что твой дед не знал. Что Совет не знал. Что Дом Теней такой весь честный и ни разу не подчищал чужие ошибки, как свои. – сказала Сандра, развернувшись ко мне резко, голос стал громче. – Скажи, что Свет единственный, кто виноват. Так же проще. Тогда ты можешь злиться только на мои мёртвые стены, а не на свою живую Империю.

– Александра, – предупредил я.

– Что? – почти крикнула она. – Хочешь, чтобы я опять сидела тихо, ела кашу и делала вид, что всё это просто «ошибка протокола»? Мой дом сожгли. Официально записали «сбой». Неофициально «не проблема». Библиотека не даёт ответов. Карты не дают ответов. – ее пальцы сжались на краю стола. – Может, ответа нет. Может, Дом Света действительно врал всем. В том числе и мне.

В комнате стало тесно.

– Хватит, – вмешался Райден. – Ты сейчас бьёшь по себе, не по ним.

– А по кому мне ещё бить? – вспыхнула она. – По вам? По Совету? По архитекторам, у которых даже имени нет? У меня хотя бы имя есть. Дом, который сожгли, тоже название имел. Вот по нему и бьёт.

– Называться, быть Светом и быть идеальным, это не одно и то же, – ровно сказал Эрион. – У твоего дома были свои тени.

– У ВСЕХ были, – сорвалось у меня наконец, я хлопнул ладонью по столу, карта дрогнула. – Но сейчас не время заниматься самобичеванием. Нам нужен факт: двенадцатый узел существует. Он не дом. Он основание. И кто-то сидит на нём до сих пор.

– «Не время», – передразнила она. – Конечно. У нас никогда ни на что нет времени. Ни на Нокс, ни на Медиум, ни на правду. Только на очередные отчёты и «подождём с эмоциями, пока всё не взорвётся». – Она ткнула пальцем в карту. – А вдруг это всё и есть Дом Света? Вдруг мы построили ради себя эту систему, а остальные просто приклеились вокруг? Вдруг уничтожили дом не как жертву, а как… замятие старых грехов?

– Не «мы», – отрезал я. – Ты не жгла свой дом.

– Но я из него, – прошептала она. – Я его продолжение. Его ошибка.

Что-то во мне щёлкнуло.

– Ты не ошибка, – сказал Райден одновременно со мной. Мы даже посмотрели друг на друга.

– Тоже мне, хор поддержки, – усмехнулась она, но глаза уже блестели. – Один с отцом в тюрьме, второй с дедом-параноиком, третий с Советом в голове, а я… а я вообще без дома. И без понимания, кто мы были на самом деле. – Плечи дрогнули, предвестник слез. – Может, я вообще не хочу знать, кто этот двенадцатый. Вдруг это мы.

– А вдруг нет, – отрезал я. – Вдруг это те самые архитекторы, которых мы ищем. – Мой голос стал жёстче, чем хотелось. – И пока ты занимаешься тем, что рвёшь собственный герб на куски, они продолжают двигать фигуры.

– Мой герб уже сожгли, помнишь? – резко сказала она. – Я могу рвать его сколько хочу, он всё равно только в моей голове.

– Тогда перестань рвать хотя бы её, – сорвался я сжимая кулаки и сдерживая тени в ногах. – В Ноксе людей рвут на опытах, в Медиуме рвут разломом, в Аэтере протоколами, а ты добавляешь к этому ещё и самоуничтожение.

– Это называется попытка понять, – прошипела она. – Не все живут, как ты, «под тенью», Каэль. Мне нужно знать, кто я. На чьей я стороне. Меня уже один раз использовали как «не проблему». Я не хочу второй.

– Ты на моей стороне, – выстрелил я. – Этого недостаточно?

Слова повисли в воздухе, как удар. Она замерла, тяжело дыша. Тишина выстрелила резко.

– Твоей, – повторила она. – То есть Дом Теней теперь моя ось? —Губы дёрнулись и подбородок дрогнул – А если ты завтра решишь, что я мешаю твоим планам по спасению Нокса и уничтожению архитекторов? Куда меня денешь? Обратно в отчёты?

– Не перегибай, – прошипел я.

– Я пытаюсь докопаться, куда ты меня вешаешь, – голос сорвался выше. – На какой крючок. «Мёртвая, но пока нужная». «Живая, но только если слушается». «Светлая, но лучше, чтобы молчала». – Глаза блеснули слезами. – Я имею право знать, кем был мой дом. Даже если правда мне не понравится.

– И я не запрещаю, – рыкнул я шагнув резко. – Я запрещаю только делать это ценой своей жизни. Ты уже один раз полезла в «Магнолию», второй в библиотеку, третий на Остров Света… – Стискивая зубы до скрипа, я продолжил – Сколько раз тебя вытаскивать, пока ты поймёшь, что ты не одна в этой игре?

– О, началось, – сорвалась она. – «Я тебя спасаю, будь благодарна и сиди тихо». – Слёзы наконец прорвались, блеснули по ресницам, но голос стал только резче. – А ты сам? Ты в Ноксе каждый день ходишь по грани, но если я скажу «не ходи», ты только рассмеёшься, потому что это твоя зона, твоя война, твоя боль. – она тыкнула пальцем в свою грудь – А это моя. Дом Света. Его грехи и его правда. И я хочу знать, не был ли мой дом тем самым двенадцатым монстром, которого все боятся.

Это уже было… не про карты. Про нас.

– Мир не вертится вокруг твоей боли, – вырвалось у меня быстрее, чем я успел подумать

Как выстрел. Всё затихло. Даже Мармеладка перестала урчать.

Глаза Сандры широко распахнулись. На секунду я увидел в них не наследницу, не Свет, а девчонку, у которой дом действительно сгорел, и которой сейчас сказали, что её боль просто… пункт в списке.

– Поняла, – тихо сказала она, голос сел. – Спасибо за напоминание, Дом Теней.

– Александра, – начал Эрион, но она мотнула головой.

– Нет. Всё честно. – выдохнула она опустив взгляд, смахнула слёзы тыльной стороной перевязанной руки, поморщившись, больно, но не остановилась. – Мир не вертится вокруг моего пепла. Нужно думать о Ноксе, о Медиуме, о двенадцатом и о твоих сардинах.

– Сейчас не то время… – начал Райден.

– А когда «то»?! – сорвалась она на крик. – Когда всё окончательно рухнет? Когда архитекторам останется только поставить подпись? – Вздохнула, дрожа. – Я проснулась в мире, где мой дом стёрли, назвали «сбоем системы» и используют как повод для чужих игр. И единственное, что хочу, это понимать, были ли мы жертвой или соучастником, мне говорят: «не сейчас, не время, не крути свою боль, мы заняты». Ты сам сказал, что Империя уже мертва, но когда дело доходит до моего дома внезапно «не до этого». – Ее слёзы катились уже тихо, по щекам. – Знаешь что, Каэль? Пошёл к чёрту.

Она сдёрнула с карты руку слишком резко, пергамент сдвинулся, один из свёртков скатился на пол. Мармеладка зашипела от перепуга, спрыгнула и метнулась в угол. Сандра развернулась и рванула к двери.

– Сандра! – окликнул я.

Она замедлилась на долю секунды, но ничего. Дверь хлопнула так, что на стене дрогнули старые рамки. Тишина обрушилась, как удар. Я стоял, прижав ладони к краю стола так, что побелели пальцы. Грудь ходила тяжело. Где-то сбоку Райден выдохнул:

– Ты красавец, Тень.

– Закрой рот, – глухо ответил я.

Эрион молчал, глядя на расползшуюся карту. На том месте, где было написано «Основание», по пергаменту размазалась одна солёная капля. Слеза.

– Чем больше вы хотите защищать друг друга, – тихо произнёс он, – тем больнее бьёте. В этом вся проблема двенадцати домов, если честно.

Я сжал глаза, чувствуя, как внутри тьма поднимается, тянется к дверям, к лестнице, к ней, но не двинулся. Сначала я должен был переварить собственные слова. И понять, кого именно я в этот момент пытался защитить её или себя.

Глава 11

– Нам надо продолжить поиски, – сказал я глухо, проведя дрожащей рукой по волосам. Пальцы застряли в них, как в чём-то липком. Хотелось вырвать себе кусок головы, а не только скулу.

– Конечно, – Райден шумно выдохнул, оттолкнувшись от шкафа. – Потому что, когда женщина в слезах уходит из комнаты, лучший ход «игнорируем, продолжаем работать». Прям фирменный стиль Дома Теней.

– Оставь

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.