Павел Колмаков
Смерть

Глава

– Это что? – Инспектор раздражённо указал вниз.

– Горшок… – тихо ответила Смерть.

– Горшок?! В каком, скажи, мы сейчас веке по-твоему? Кто-то ещё умирает от падающих цветочных горшков?

– Ну… он.

Они сидели на самом краю крыши. Инспектор – в чёрном вельветовом костюме, застёгнутом на все пуговицы, суровый и непреклонный, как обелиск. И Смерть – молчаливая, печальная, в неизменном тёмном балахоне с капюшоном, наглухо скрывавшим лицо.

А под ними, на тротуаре, лежал мужчина с аккуратно разбитой головой. Рядом с ним покоился его убийца – керамический цветочный горшок, выпавший с восьмого этажа и столь же безжалостно, сколь и нелепо, оборвавший человеческую жизнь. Кровь медленно растекалась, смешиваясь с рассыпавшейся землёй. Сам цветок, вывалившийся из разбитого горшка, поникал на холодном асфальте. Продавщица из ближайшего магазинчика громко запричитала, начали собираться первые зеваки.

Инспектор повернулся к Смерти. Его пальцы нервно постукивали по колену.

– Послушай. Вас же в Академии учили управлению событиями. Почему ты не могла остановить ему сердце? Или направить на него тот автобус? Да даже эта сосулька, – он ткнул пальцем в лёд, свисавший с карниза, – смотрелась бы куда уместнее, чем твой горшок!

– Просто…

– Смотри, как скользко! – не слушая, продолжал Инспектор. – Он мог бы просто поскользнуться и удариться головой. Это было бы в тысячу раз правдоподобнее!

– Я хотела…

– Миллион! Миллион разных причин смерти можно было выбрать! Почему именно горшок??

Из-под тёмного капюшона донеслось едва слышное, виноватое:

– Я… я люблю цветы…

Инспектор мысленно застонал.

В его обязанности входила проверка выпускных работ учащихся Академии. За сотни лет службы он, разумеется, повидал всякое. Но в основном это были грубые просчёты и неумение пользоваться причинно-следственной средой мира живых. Таких выпускников отправляли на переобучение. Однако, чтобы Смерть – официальный сотрудник – руководствовалась в работе личными предпочтениями… Такое он видел редко. И теперь эта чья-то прихоть с цветком становилась его проблемой.

– Зачем мы вообще их убиваем? – Смерть не отрывала взгляда от тротуара внизу, где уже сгущалась толпа зевак. Некоторые задирали головы к распахнутому окну на восьмом этаже. Ни её, ни Инспектора они, разумеется, не видели. Вдалеке нарастал вой сирены.

Инспектор нахмурился.– Так надо. Такова наша задача и наше предназначение. Он с неожиданным интересом посмотрел на свою молчаливую спутницу. Смерти редко задавались такими вопросами. – Отведённое время подходит к концу. Наша работа – обеспечить своевременное и… эстетически приемлемое завершение.

– А что будет, если мы не заберём жизнь? – её голос был тихим, но упрямым.

Инспектор вздохнул. Ветер шевелил полы его безупречного костюма.– Никто не знает. Смерти всегда забирают своё.

Смерть задумчиво замолчала. Инспектор сделал едва уловимое движение рукой – и пространство качнулось. Они стояли перед величественными, вечными воротами Академии.

Решительным шагом Инспектор направился в зал Назначений, не оборачиваясь на едва семенящую за ним в своих тяжёлых складках Смерть. Он уже знал, что напишет в выпускном аттестате – «эмоциональная нестабильность, непрофессионализм». Не в первый раз отправлял на повторное обучение. И всё же что-то грызло его изнутри. Нечто из сказанного Смертью засело в сознании, как заноза, и настойчиво требовало внимания.