Время песен
Стихи
Анастасия Беркова

© Анастасия Беркова, 2026

ISBN 978-5-0069-0380-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие

Ну здравствуй, для меня эта наша встреча очень волнительная и долгожданная! Из рук в руки передаю тебе слова, по крупицам собранные как свидетельства разных лет, разных мест, разных событий.

Эта книга, так долго вызревавшая (ни много ни мало с 2009 года), потому и лежала тихонько обрывками стихотворений в Сети, что заключает в себе много сокровенного, чем хочется и можется делиться только с близкими. Не суди строго, ладно? Здесь жизнь, а не искусство.

И все же на печать из всех рифмованных строк я выбрала самое-самое, о чем хочется помнить. Расположила стихи не в хронологическом порядке, а как на душу легло. Все сказанное – теперь опыт, и логика его маршрута по моей неуклюжей истории не поддается рамкам и правилам. Пусть, в конце концов, вся прелесть неидеальности – в свободе от условностей.

А теперь я хочу поблагодарить тебя. Если ты держишь в руках эту книгу, значит ты тот самый человек, благодаря которому она вообще есть. Твоя поддержка, ожидание, интерес, присутствие рядом в непростое для меня время – все это ценю безмерно! Спасибо!

Ты – мой подарок, ты – вдохновение, ты – маячок в темноте, когда надо просто делать шаг за шагом и не останавливаться.

Настал и твой черед взять мою руку и пойти следом. Давай покажу тебе, что там, на следующей странице…

Итак

Мир между строф…

Вворачиваю жизнь

В логические недоударения…

Сердито мне прикажешь: «Покажись!»,

А я тебе под нос – стихотворения…

Мастер быть не там, где он есть

Мастер быть не там, где он есть,
Разложит ткацкий станок.
Ниток в пальцах его не счесть,
Но где-то пропал челнок.
Делать нечего – ерунда!
Сплетет полотно и так.
Отвлечется – и вот беда:
Не ткань на станке, а брак.
Ходит-бродит вокруг нее,
Цокает языком.
Солнце падает и встает,
Движется время ползком,
Ветхий дом устает стоять,
Дети где-то растут.
Мастер, может, и ловок ткать,
Только никак не тут.
Там, где он прожигает дни,
Якобы здесь находясь,
В звездном небе горят огни,
А Мастер выводит вязь
Новых жизней и дивных миров,
Кружево судеб творит.
Мастер создан для грез и снов
И может с душой говорить…

Затянуто небо свинцом

«Собачье сердце устроено так:

Полюбило – значит, навек!

Был славный малый и не дурак

Ирландский сеттер Джек…»

Вера Инбер

Затянуто небо свинцом…
Плевать, что погода нелетная.
Сегодня мой пес молодцом —
Скулить перестал. Хмарь дремотную
Разгоним на раз и на два
Размашистым громким пропеллером.
С земли оторвались едва —
Над полем медовым и клеверным
Задорно, стремительно взмыл
Наш добрый и старенький «Ушка».
Теперь у небесных лишь сил
Мы с сеттером Джеком на мушке…

У главного в жизни порога

И, казалось бы, все, как и раньше:
Время года шагает посменно,
На плите та же манная каша
Пригорает некстати, полено
Раз в стотысячный станет мальчишкой
(Сколько выросло нас в этих сказках?)…
Но пока это все – передышка
В приглушенных загадочных красках…
Время длится отнюдь не минуты,
Управляется – нет, не часами.
Я считаю по долькам уюта
И толчкам до того, как стать мамой.
А волшебное – можно потрогать,
Лишь ладонь к животу и притихнуть…
Я у главного в жизни порога
Приготовилась счастием вспыхнуть…

Колыбельная

По бликующему и бездонному
Небу черному и глубокому
Белой лодочкой месяц тоненький
От зари до зари плывет.
Сны расходятся с неба волнами,
Вместе с светом его серебряным
Проникают сквозь шторы в комнаты…
Каждый спящий их очень ждет.
Сны волшебные тают, легкие
Оставляя улыбки нам в дар, и мы
Утро доброе встретим ласково,
Встретим радостно в ранний час.
А пока что мерцают звездочки,
Одеяла на нос натянуты,
Да игрушки так крепко обняты…
Счастье тихое здесь и сейчас.

Про вязание

Осязаемый ветер терзает плащи,
Но с недавних за спицами прячусь
От дождей и людей. Пряжа – сказочный щит…
Над «тремя вместе влево» корячусь.
Наслажденье – обилие цифр и благ,
Даже ужин сготовится печкой.
Обложилась крючками и стопкой бумаг:
Столбик ожил с накида насечкой,
И слагается, точно поэма, узор.
Что-то будет: фишю или платье.
Кто в декрете боится за свой кругозор,
Ну а мне и вязания хватит,
Чтобы ночи занять, постигая волшбу
Ремесла из старинных преданий.
Да и дети в тепле, а в узор им судьбу
С морем счастья вплету меж рядами.

С наслажденьем зарыться в сон

С наслажденьем зарыться в сон,
Беспробудный, глубокий, тихий.
Не запомнить, какими он
Будет полон мечтами. Лихо
Спотыкнется в полночной тьме
И уйдет, не найдя, к кому бы
Прицепиться. И дань зиме —
Задрожат от прохлады губы.
Одеяло на нос, опять
В безмятежности сна растаять…
Да, о чем же еще мечтать
С чашкой кофе, когда светает?

Иней

Иней кисточкой акварельной
Тронул жухлый ноябрьский след…
Время чая с клубничным вареньем,
Время встретить морозный рассвет,
Время ясного с проседью неба,
Время щебета первых синиц,
Время свежего теплого хлеба,
Звука мягкого вяжущих спиц…

Есть дом

Есть дом, где ждут и где клянут,
Где верят и не доверяют,
Где вслед за пряниками кнут
С оттягом ударяет;
Где робко тычутся в ладонь
И нежно-нежно чмокнут в щечку,
Где, фильтра загасив огонь,
Спят лишь поодиночке;
Где пахнет хлебом свежим, где
Дай Бог – сухая корка
И щи с кислинкой на воде,
Но про запас есть водка;
Дом, где смеются всем гуртом
И злят в ночи соседей;
Всегда найдется также дом,
Где недовольны этим.
Дом, где любим, где любишь сам
И где любить не надо;
Где просто верят в чудеса,
Где волшебству не рады;
Такие разные дома
Встречаются на свете,
А в нашем доме кутерьма,
Смех, счастье, свет и дети :)

Когда вдруг нечего решать

Когда вдруг нечего решать —
Все устаканено, привычно;
Когда не в такт с семьей дышать
Становится уж неприличным;
Когда врывается толпа
В утробы дней, спеша работать,
И вечером, в постель упав,
Не видишь снов – лишь мрак и копоть…
Смолистый кофе поутру,
Как жженый сахар – режет ноздри;
Тоска по удочке, костру —
То некогда, то слишком поздно.
Когда вдруг зазвучит мотив
Сквозь суету, пробив тревогу,
Поддайся, вспомни – все же жив
И волен выбирать дорогу…

Не береди

Не береди ты душу мне.
Довольно: стерто, отболело.
Не льются строки при луне
И сердце в тишине сомлело.
За дверью осень сиротой
Скулит, скребется у порога.
Но я не я, хоть вой, хоть стой,
А хоть бреди своей дорогой.
Укрылась в шумной суете,
Дела-дела, поспать успеть бы…
Реальность близится к мечте.
Но к той ли? Кто теперь ответит…
И, грея солнышко в руках
(Вот-вот потухнет и остынет),
Мой ангел все еще во снах
Со мной… Клянется – не покинет…

Полуночник

Ни слова не доверить дымной мгле,
Хранящей эхо пьяных разговоров.
С действительностью часто трудно спорить —
Что угли ворошить в сырой золе.
А город спит, преследуя бродяг
Неизмеримо резкими тенями
Меж явью, бредом, ужасом и снами.
И инеем похрустывает шаг.
А дышится морозно и легко,
Ни с кем безветренность делить – ни сил, ни мóчи.
И глупый одинокий полуночник
От суеты сегодня далеко.

Сбежать не вышло

От суеты сегодня далеко
Сбежать не вышло – разбудили дети.
Трещит по швам от бардака и света
Квартира, по которой сквозняком
Шум ссор и смеха, музыка и топот,
И без конца ныряет кипяток
Из чайника по кружкам. Пар и ток —
Романтика, когда не очень топят.
За несколько часов до темноты
Три тысячи задач и сообщений,
Вопросов, нужд, потерь и ощущений,
Превысивших все мерки полноты.
Команда спать – и дом затих до срока,
Лишь техника тихонечко жужжит.
Покорный ваш, как все, умеет жить,
Зарубки дней расчерчивая в строках…

О печали

Зарубки дней расчерчивая в строках,
Жила печаль невыплаканным дном.
Она держалась мужественно днём,
А ночью складывала слезы, как сорока
Блестяшки прячет в черное дупло.
Её ж сундук – душевные потемки,
В её руках – потертая котомка,
В неё и собирает горсти слов.
Пошаркивая, медленно бредёт
По городам и весям сном и былью,
Сдувает бережно слои мохнатой пыли
С сердец людских и горечь после жнëт.
Её плечам по силам боли ноша,
Её ступням – не слишком жёсткий путь,
Она жива, чтоб дать передохнуть
Тогда, когда порадоваться сложно.

Тихо

Тихо. Город прячет ветер
В подворотне.
Город пуст и город светел.
Небо смотрит
Сотней тысяч звезд на крыши,
На дороги.
Полночь небом ровно дышит,
Ритм строгий
И неспешный. Блики в окнах —
Лунный отсвет.
Серебристые волокна,
Словно проседь,
Мир опутали холодным
Бледным светом.
Все исчезнет, неугодное
Рассвету…

Вот пара строчек тебе

Вот пару строчек тебе… а я уезжаю
Пробовать море на вкус и пугать саранчу:
Россыпью вечером плитку аллей остужает
И залетает на платье, но я не кричу,
Нервным движением кисти с брезгливостью скину.
Впрочем, они ведь красивые, эти жуки.
Часто в последнее время всплывают принтскрины
Памяти, хоть мне мечтать не с руки.
Дети, ты знаешь, взрослее всех нас, взятых вместе.
Часто меня прогоняют, чтоб проще шалить.
Я на каком-то не том, непредвиденном ранее месте.
Впрочем, похвастаться надо, а не скулить.
Курица лапой – мой стиль необдуманной жизни.
Счастье на счастье и счастьем беспечно рулИт.
А у гибискуса листья безвольно повисли —
Жарко, однако, и снова забыла полить.
Как ты там сам? Высекаешь из сердца ли доблесть?
Бредишь борьбой и смирением этой борьбы?
Даже спросить не могу о житейском, дурацкая совесть
Взвыла и стала меж мной и тобой на дыбы.
Ладно.. июль… я заметила – хочется лета.
Вроде бы вот оно, просится ливнем в ладонь,
Но обойденность накрыла сердца, не задето
И не замечено лето, как будто «Не тронь!»
Кто приказал, и поэты рукой к бескозырке.
Дружно про листья, ноябрьский лед и костры.
А у меня есть ромашки и детская радость с избытком:
Как палисады у дома ухоженны и пестры.
Самый смешной украшают кастрюль мухоморы.
Вот же смекалка у бабушек, эдак бы нам.
Скоро на поезд, к соленому Черному морю,
К тихим закатам и низеньким белым волнам…

Мне не хочется бросать привычку

Мне не хочется бросать привычку
Иногда писать тебе письмо,
Рассказать, как есть и без кавычек,
Без ужимок. Знаешь все равно,
Где солгу. А лгать – благое дело:
Как-то надо мину удержать
При плохой игре. И вот удел мой
Ложь на ложь, как бусины, сажать.
Я теперь нечастый гость у сосен,
Холод по ту сторону окна
Все ж милее. Разлюбила осень.
Не хватает солнца днем и сна.
Не хватает жизни, сил, стремлений,
Сердца не хватает. Пустота
Правит бал, прикармливая лень, и
Жизнь течет, да только вот не та.
Крылья подрезают птице, чтобы
Улететь не вздумала, любя
И с заботой. Залюбить до гроба,
Опекать и баловать, губя, —
 Способ одиночество сторонкой
Обойти. Для слабых легкий путь.
Мне же остается потихоньку
Подчиняться, меркнуть и тонуть.
Сильные отпустят. Ты же сильный.
Правда, за тебя сама держусь.
Может быть, хотя бы дружба мыльным
Пузырем не станет. Все ж стыжусь
Быть назойливой и плакаться в жилетку.
Посему письмо и в никуда
Из моей уютной теплой клетки…
Все равно, прошу, не пропадай…

Поговори со мною

Поговори со мною… Знаю – слышишь
Сквозь сотни вёрст завьюженных дорог.
Поговори о чем-нибудь не «слишком» —
Так, чтоб не перешагивать порог.
Поговори со мною, как умеешь —
Тепло твоё под сердцем сквозь года,
Сквозь радости и боли живо. Веришь?
Поговори со мною никогда…

Нельзя

Нам нельзя, мой хороший, нельзя…
Ни любить, ни казаться любимыми.
Каждый взгляд, словно шаг, да по минному
Полю… Речи – что пули сквозят.
Нам нельзя, мое горе, нельзя
Ни забыться в беспечности юности,
Ни укрыться в столь ласковой лунности…
Звезды льдом и надеждой грозят.
Мне нельзя, мое счастье, нельзя!
Ни поверить в тебя, ни проститься.
И ни камнем на дно, и ни птицей
От тебя скрыться, к счастью, нельзя…

Колокольчик души покинутой

Колокольчик души покинутой,
Надрываясь в морозной дреме,
Звонче, тоньше поет… Хрусталь
Прорывается в звуке. С кем бы ты
Ночь за ночью ни спал в хоромах,
Избяного рассвета жаль.
Жаль печной за заслонкой копоти,
Пакли в стенах, кота у ног…
Той застенчивой и без ропота
Чуткой нежности… И венок,
Что по глади речной, растрепанный,
Прямо в руки приплыл, – к беде.
Я босыми ступала стопами
К подо льдом раскаленной воде…

Не слышат

– Не слышат? – Не слышат…
– Чего же ты хочешь?
Твой шепот колышется ветром,
бормочет.
Твой взгляд опускается ниже,
к асфальту.
Слова исчезают при первом же сальто,
треплясь в буруне воздушной струи…
Пока ты шептал, твои судьи ушли.

Терпение

Ты умеешь мечтать, а я
Схороню за спиною крылья.
Ведь терпение – не бессилье,
Запоет и душа моя.
Дать ей срок и уйти с полей
Вечной с сущностью мира битвы,
Где мольбы – не совсем молитвы,