# Игры огня. Искра

Ольга Пашнина

Возвращаясь из отпуска, я и не подозревала, что вместо привычного дождливого Петербурга увижу… город, полный магии. А вместо политехнического университета – Школу Огня, любезно согласившуюся принять меня в ряды адептов.

И это не единственная проблема!

Во-первых, магия огня, которой я обладаю, самая слабая и ненавистная в мире. А ведь близятся Игры Стихий – состязание между магическими школами, выжить в котором у мага огня почти нет шансов.

Во-вторых, мой главный кошмар и противник – Аспер Дашков, маг воды. Вместо сердца у него кусочек льда, а для забавы – чужие жизни.

В-третьих, вместе с новым миром из ниоткуда возник Михаил Светлов – сосед по коммуналке, якобы давно в меня влюбленный. Вот только я его совсем не помню, словно в моем мире его и не существовало.

Сначала я думала, что сделаю все, чтобы разрушить магическую реальность и вернуться в свой мир. Но так ли он нужен мне на самом деле?

Предупреждение

Все, что вы найдете в этой истории, выдумано и не соответствует действительности. Все реальные личности, события в том числе исторические, и места убраны и переработаны намеренно.

## ГЛАВА ПЕРВАЯ

– Если бы в нашем мире существовала бы магия, какой бы она была?

Вопрос застал меня врасплох. От соседа в самолете ожидаешь услышать что угодно, но не рассуждения о магии. Надеюсь, это не сектант какой-нибудь. Лететь оставалось больше двух часов, и я не была уверена, что готова слушать проповеди или агитацию. Хотелось дослушать книгу и посмотреть на город из иллюминатора.

Так уж вышло, что до восемнадцати лет я ни разу не летала на самолете. И эта путевка на Кубу стала полной неожиданностью: родители копили несколько лет, чтобы сделать мне незабываемый подарок на окончание школы. Папа сказал, они копили на платное отделение в вузе, но раз я справилась и поступила на бюджет, то заслужила путевку к океану.

И это были незабываемые десять дней. Я просто лежала на берегу, слушая шум волн, и наслаждалась жизнью, отдыхала от напряженных недель перед экзаменами. Перечитала, кажется, сотню книг и…

Тут меня осенила догадка.

– Вы книгу пишете? – спросила я.

Незнакомец рядом сидел с ноутбуком и все время что-то печатал. Место между нами осталось пустым, так что я не могла заглянуть в его экран.

– Да, типа того, – улыбнулся он. – Пишу книгу. Так что скажете?

– Ну… наверное, была бы магия воды, земли, воздуха и огня.

– Логично, – улыбнулся он. – А как именно она бы работала?

– При помощи волшебной палочки? – Я ляпнула первое, что пришло на ум.

– Как в «Гарри Поттере».

– Ага. Вау, бдыщь, красиво – и все такое.

После этих слов мой сосед рассмеялся. И я вдруг поняла, что он довольно симпатичный. Шатен лет тридцати, с длинными волосами, собранными в тугую косу. Нетипичная для мужчины двадцать первого века прическа его совсем не портила, даже придавала его облику легкий флер фэнтезийности – словно в мире и правда существовала магия. А еще он красиво улыбался. Мне всегда нравились люди, у которых красивая улыбка. Не выдрессированная перед зеркалом, а искренняя и заразительная. Когда сосед улыбался, на его щеках появлялись милые ямочки.

Но вот серые глаза были грустные.

– Летали в отпуск? – спросил он.

– Да. Подарок на окончание школы от родителей. А вы по путевке или сами?

– Я живу на Кубе. Лечу в Петербург на похороны брата.

– Соболезную.

– Спасибо. Жаль возвращаться в любимый город при таких обстоятельствах. Вот, пытаюсь отвлечься. Всегда мечтал написать свою историю. Продолжим?

– Буду рада побыть немного музой. Уверена, будет бестселлер.

Мужчина хмыкнул.

– Это точно. Тогда такой вопрос: придумайте магический транспорт.

– Драконы! – тут же выпалила я. – Вместо самолетов.

– А вместо автобусов и машин?

С этим оказалось сложнее.

– Драконы поменьше?

– Сойдет. Даже логично. Наземный транспорт – змеевидные драконы. Водный – водные. Воздушный – летающие. Еще идеи есть?

– Обязательно должны быть какие-то крутые маги с крутыми прозвищами. Типа Князь Ветра или Королева Искр. И состязания. Как Олимпийские игры, только магические. И… наверное, должны быть какие-то монстры. Или антагонист. Злобное зло, в общем, которое иногда будет нападать на героев.

Сосед что-то быстро печатал в своем файле. Мне было жутко любопытно, но попросить почитать я не решилась. Сама ненавижу, когда лезут под руку и заглядывают в книгу. Вроде бы ничего такого: ну хочется человеку в метро узнать, что там читает молоденькая девчонка на соседнем сидении, но я не могу с собой справиться и каждый раз злюсь. Как будто кто-то пытается отобрать принадлежащую мне историю.

– Что ж, вот и все. – Мужчина закрыл ноутбук. – Идея почти готова. Осталось…

И вдруг погас свет.

От неожиданности я вздрогнула. Кто-то удивленно спросил, что случилось, кто-то пощелкал выключателем над головой.

Самолет затрясло. По пути мы не раз попадали в турбулентность, но еще никогда нас так не трясло. Ремень больно впился в живот, через два ряда впереди посыпались плохо закрепленные на багажной полке вещи. Те пассажиры, что оказались не пристегнуты, сдавленно охнули, очутившись на полу.

Дикая тряска, от которой замирало сердце и останавливалось дыхание, продлилась несколько мучительно долгих минут. Все это время мой сосед оставался поразительно спокойным.

– Бывает, – пожал он плечами, поймав мой ошарашенный взгляд.

Нет, не бывает!

Взглянув в окно, я увидела густую черную тучу, в самую гущу которой мы и влетели. Где-то совсем рядом сверкнула молния. Забегали стюардессы, помогая пристегнуться застигнутым бурей врасплох пассажирам.

– Дамы и господа, наш самолет попал в грозу. Просим вас сохранять спокойствие, пристегнуть ремни, поднять шторки иллюминаторов, убедиться, что столик убран, а кресло приведено в вертикальное положение. Временно мы приостанавливаем обслуживание и возобновим как только будет возможно. Для беспокойства нет причин, ситуация штатная, нас самолет рассчитан на гораздо большие нагрузки, в том числе на удары молний.

Если до сих пор народ в основном беспокоился и ругался, то после обращения пилота откровенно запаниковал.

И только мой сосед оставался совершенно спокойным.

А еще казалось, кроме меня никто и не заметил одну маленькую странность. За несколько секунд до попадания в грозу за бортом было абсолютно чистое бескрайнее небо.

Все успокоилось довольно скоро. Сначала вокруг перестало сверкать, потом почти прекратилась тряска. Табло «застегните ремни» горело еще некоторое время, а затем погасло. Но никто из пассажиров больше не спешил встать, чтобы прогуляться по салону или постоять в очереди в туалет. Зато все с удовольствием и изрядной долей облегчения согласились выпить.

Сосед не произнес ни слова и вообще потерял ко мне интерес, словно мы и не болтали совсем недавно о его книге.

«Ну и ладно, – обиженно подумала я, – зуб даю, ты ее не напишешь».

Пришлось признаться себе, что он меня зацепил. И попроси он номер телефона или страничку в сети – дала бы не задумываясь, даже несмотря на разницу в возрасте. Но он наверняка видел во мне вчерашнюю школьницу, возвращавшуюся с каникул. И это было обидно. Я, между прочим, без пяти минут студентка технического вуза культурной столицы России.

И конкретно сейчас еще и девица с уязвленной гордостью. Но не пристанешь же к соседу с вопросом «неужели я вам совсем не понравилась и вы не хотите взять мой номер?».

Может, у него есть девушка. Наверняка есть. Какая-нибудь шикарная кубинка. У такого парня просто обязана быть девушка или даже жена.

Наконец шасси коснулись земли. Еще немного нас потрясло, и я невольно представила, как дракон с кабиной, полной пассажиров, на спине по инерции бежит по земле во время посадки.

Потом все стихло и народ принялся доставать ручную кладь с полок. Я вставать не спешила: никакой ручной клади, кроме клатча, при мне не было, а чемодан я сдала в багаж. Сосед также остался в кресле и лишь когда салон почти опустел, поднялся. Но вместо того, чтобы направиться к трапу, повернулся ко мне.

– Меня зовут Дмитрий.

– Ярина, – представилась я, от неожиданности растеряв всю уверенность.

– Очень приятно, Ярина. Хорошего вам года и спасибо за полет.

– Всего доброго, – пробормотала я.

Дмитрий вскоре скрылся среди выходящих пассажиров, и следом опомнилась я. Волшебное путешествие подошло к концу. Хороший год мне не помешает.

Я вышла к трапу одной из последних. В лицо ударил прохладный ветер, присущий концу лета, и приятный запах дождя, уже ставший визитной карточкой любимого Питера. Хотя, если честно, стереотипы такие стереотипы: у нас, конечно, не идеальная погода, но и хороших деньков хватает. Хотя лично для меня этот город прекрасен в любую погоду. Даже если ветер ласково колышет арматуру.

К слову о ветре. Очередной порыв едва не сбил меня с ног. Площадку накрыла огромная тень. Испугавшись, я подняла голову и обомлела.

Над нашими головами пролетел дракон.

***

Сначала я решила, что попала на какое-то авиашоу. Наверняка это был воздушный змей или новый истребитель, выделывающий кульбиты в честь какого-нибудь праздника. Но затем обернулась и поняла, что схожу с ума.

Вместо обычного «боинга» на небольшой платформе с лапы на лапу переминался огромный светло-серый дракон. С шипами вдоль туловища и хвоста, с двумя витыми рогами и жуткой, подной острых зубов, пастью.

Прежде я видела драконов только в сериалах, но на экране! И никогда не думала, что увижу вот так, вблизи, вживую.

– Драконов не существует, – сказала я себе.

Но он стоял здесь, можно было пройти несколько метров и коснуться блестящей шкуры.

Господи, я схожу с ума!

– Ярина! – услышала я голос отца.

Бросилась к нему, как утопающий к спасательному кругу, но остановилась, будто налетев на невидимую стену.

Почему родителей пустили к посадке? А как же граница, таможня, багаж? Где автобус, который должен увезти пассажиров в здание аэропорта, где наземные службы?

– Слава богам, детка, вы задержались на целый час, мама чуть с ума не сошла. Где твоя сумка? Ты что, забыла ее в драконе? – нахмурился папа. – Все в порядке? Говорят, была жуткая гроза как раз на пути вашего дракона.

– Д-дракона…

Что он несет?!

– Подожди, я принесу сумку.

С этими словами он направился к серому монстру, ловко взобрался по приставленной к шкуре лестнице в кабину на спине дракона и уже через несколько минут появился, держа в руках небольшой кожаный саквояж. Который мне не принадлежал.

– Ну, вот и все. Идем? Мама приготовила обед. Мы ужасно соскучились!

– Пап… – От волнения голос мне не повиновался. – А что происходит?

– В каком смысле? Что-то случилось? Тебя кто-то обидел?

– Я имею в виду это! – Я ткнула пальцем в дракона. – Откуда это взялось? Я летела на самолете, а не на драконе! Их вообще не существует!

– Что такое самолет? Искорка, ты не заболела?

Что ж, кое-что осталось неизменным: папа все еще называл меня Искоркой. Может, я не сошла с ума, а оказалась в параллельном мире? Я читала истории о том, как целые самолеты с пассажирами оказывались в прошлом. Или в будущем – как в одном сериале. А наш вот залетел в соседнюю вселенную.

Хотя самолет как раз не залетел. Я оказалась в драконе вместо боинга, судя по остальным пассажирам, вопросов наш транспорт больше ни у кого не вызвал. И что происходит?

– Так, – папа отчаялся получить хоть какое-то вменяемое объяснение, – что бы ни случилось, маме об этом знать не стоит. По крайней мере, до инициации. Она и так на нервах. Поехали домой, еще нужно подготовить документы на завтра.

– А завтра у нас…

– Инициация. Детка, ты не заболела? Завтра ты получил свою магию. И нужно быть отдохнувшей.

– Магию… – Эхом откликнулась я. – Пап… мне надо тебе кое в чем признаться.

И тут в толпе я увидела Дмитрия. На миг наши взгляды встретились, и мне показалось – лишь на миг – что он, в отличие от остальных, прекрасно понял причину моего волнения.

Я бросилась за ним, но толпа, хлынувшая из очередного приземлившегося дракона, меня оттеснила. А когда я пробилась к выходу, никого, похожего на случайного соседа-писателя, уже не было видно.

Зато стало видно город.

С парящими над ним драконами. С висящими над головами прохожих огнями, служившими источниками света в типичный питерский пасмурный день. С причудливо и немного вычурно одетыми в роскошные платья женщинами и в расшитые серебром камзолы мужчинами.

Я смотрела на знакомые улицы и узнавала лишь очертания: они превратились в место проявления самых разнообразных форм магии. Лениво лежали на набережной кошки, сотканные из тьмы и тумана. Порхали по веткам деревьев покрытые инеем, птицы. Пестрели огоньками, вспышками и волшебством витрины лавочек и кондитерских.

Я словно оказалась посреди декораций к фэнтези-фильму. Но ни камер, ни режиссера в специально подписанном кресле, видно не было.

Рядом со мной остановился растерянный папа. Кажется, он думал о том же – что я сошла с ума. Но я при всем желании не смогла бы ничего ему внятно сейчас объяснить. Я лишь пыталась поверить собственным глазам и осознать: что бы ни произошло, сошла ли я с ума или всю жизнь провела в фантазиях, а теперь прозрела, мир вокруг стал совершенно другим.

– Да что они с Питером сделали, сволочи?! – вырвалось у меня.

Хотя кто такие «они», я не имела ни малейшего понятия.

– Ярина? – Следом за мной вышел папа. – Ты в порядке? Что-то ты мне не нравишься. Надеюсь, ты не заболела? Плохая была идея – отправлять тебя к бабушке перед самой инициацией. Я надеялся, ты отвлечешься от дурных мыслей и страхов. Но, похоже, только сделал хуже.

– К бабушке? У нас на Кубе живет бабушка?

Я бы не забыла кубинских родственников. Да я бы летала к ним на каждые каникулы, будь это так!

– Понятия не имею, что такое Куба, – ответил отец. – Но чувствую, что назрела необходимость поговорить. Может, пройдемся до дома пешком? А сэкономленные деньги тайком от мамы потратим на штрудель с мороженым?

Что ж, папа все еще сладкоежка – и это пока единственный оплот стабильности в жизни.

– Пешком в Кудрово? – хмыкнула я.

Понятия не имею, как аэропорт оказался на том месте, где раньше был вокзал, я вообще перестала что-либо понимать, но знаю, что до дома нам идти пешком из центра дня три, не меньше.

Но папа снова повторяет:

– Понятия не имею, что такое Кудрово. Идем, расскажешь, что тебя беспокоит.

Если бы я только знала! И была уверена, что отцу стоит такое рассказывать. Вдруг он решит, что я сошла с ума и запрет меня в психушке? Или скажет «Ярина, ты что, забыла? На недавнем референдуме мы все проголосовали за внесение магии в конституцию. Физика – это прошлый век!».

А еще интуиция подсказывала: что бы ни происходило, тот Дмитрий из самолета был замешан.

Драконы, магия – все идет по его плану! Только это не книга, а реальная жизнь.

Или я попала в книгу?

Или спала, а теперь проснулась?

Или весь мир изменился, а заметила только я?

Нет, это невозможно переживать в одиночку. Все это время папа терпеливо ждал, когда я буду готова общаться.

– Что, если мне кажется, будто мир изменился? – спросила я. – И еще вчера он был совсем другой. Как будто… как будто я – это не я, а я из параллельного мира, понимаешь?

– Пока нет. Что значит «изменился»? Что не так?

– Все! – Я распростерла руки.

Мы как раз вышли на Невский и в глазах зарябило от обилия магических спецэффектов. Вместо кафешек, бутиков и магазинов были салоны, ресторации и лавочки. В витринах порхали искрящиеся всеми цветами птицы и бабочки, сияли сотканные из светящихся нитей панорамы Петербурга, беззвучно двигались рисунки на плакатах и постерах. От всего многообразия рябило в глазах.

– Никакой магии еще вчера не существовало! Вместо драконов были самолеты – гигантские железные машины с двигателями. Вместо «Лавки магических сокровищ» – «Санлайт», а вместо «Лучшее кофе василеостровских магов» – «Кофейня номер один». Только дурацкий средний род у кофе остался прежним.

– А какой, по-твоему, род у слова «кофе»? Мужской, что ли?

– Вот! Мир сошел с ума окончательно! Я садилась в самолет, а вышла из дракона. Улетала из Петербурга двадцать первого века, а оказалась в выдуманном! И никто не бегает и не кричит «О, боже, в нашем мире появились драконы!». Скажи, пап, я схожу с ума?

– Не уверен… Я, честно сказать, ожидал чего угодно, но не этого. Может, это какой-то новый грипп? Или чья-то вышедшая из-под контроля магия? А может, ты действительно попала в параллельный мир? Очень похожий на наш, только магический. Я о таком не слышал, но… кто знает этих магов-исследователей?

– И что, где-то в мире айфонов и метро магическая Ярина плачет при виде валидатора?

– Метро у нас, вообще-то, есть.

– Прямо с поездами?

– С вагонетками. Магия земли – могущественная сила.

– Круто. Так и что мне делать?

Судя по направлению движения, мы шли к Петроградскому району. Вряд ли папа решил бы гулять дольше двух часов, значит, в этой реальности мы жили почти в центре. Пока я не поняла, плюс это или нет, но заинтересовалась.

– Если предположить, что ты не сошла с ума, то первое – никому об этом не рассказывать, потому что я, Искорка, поддержу тебя в любом безумии, а вот остальные…

Резонно. Наверняка в мире магии и драконов медицина не на высшем уровне, и лечение от сумасшествия мне не понравится.

Я прочитала столько книг и посмотрела столько сериалов о том, как реальность героев вдруг изменилась, что теперь, оказавшись в одном из них, невольно вспоминала все сюжеты и пыталась найти в них хоть какой-нибудь план действий.

– Давай сверим наши миры? – предложил отец.

На Дворцовой площади, как и всегда, было шумно и многолюдно, даже несмотря на будний день. Работала городская ярмарка. Звучала музыка, отовсюду раздавался счастливый смех. Папа купил нам по штруделю с яблоком и мороженым, и мы сели на одну из скамеек поодаль от павильонов. Я так засмотрелась на факира, высекающего пламя прямо из рук, что вся обляпалась мороженым.

Блин, это ведь магия! Самая настоящая!

– Ты – Ярина Огнева, и тебе восемнадцать лет. Недавно ты закончила школу и улетела на каникулы к бабушке.

– На Кубу, – поправила я. – Это жаркая страна на другом конце планеты. Там красивый океан.

– Ого, – папа удивленно присвистнул, – в твоем мире мы богаты, раз можем позволить такие перелеты?

– Нет, но в моем мире на такие перелеты можно накопить. Это был ваш подарок. Вы с мамой откладывали мне на учебу, но я поступила на бюджет, и на сэкономленные деньги вы купили мне путевку.

– В твоем мире обучение платное?

– А в этом нет?

– Нет. Дети заканчивают бесплатные общие классы. Те, у кого способностей к магии нет, отправляются на работу. А способные продолжают обучение в школах. Воды, Воздуха, Земли и Огня. Но прежде проходят инициацию магии. Самые сильные стихии – Вода и Ветер. Самая слабая – Огонь. Годится вон, – папа кивнул на факира, – только для ярмарок.

Я рассмеялась.

– Огонь – слабая стихия? Да это кошмар! В моем мире ты пожарный. Спасаешь из огня людей. Ты столько ужасов мне рассказывал! Например о том, как за четыре минуты полностью выгорает целая комната!

– Ну, в нашем мире огонь – это просто баловство. Его без труда гасит любая магия. Можно потушить пожар водой, погасить ветром, засыпать землей – это программа первого месяца обучения любого мага. А я никакой не пожарный, а кожевник.

– Кожевник, – повторила я. – А мама?

Надеюсь, у меня нет десятка братьев и сестер.

– Мама у нас горничная в доме Дашковых. И скоро рассчитывает занять место экономки.

– Не знаю, кто такие Дашковы, но звучит так себе. В моем мире мама – врач. С точки зрения зарплаты не вау, но довольно уважаемо.

– Ярина, – строго произнес отец, – в работе горничной нет ничего постыдного.

Я слегка покраснела.

– Извини. Я не это имела в виду. Просто… в моем мире вы обожали свои профессии.

– А в этом мы обожаем друг друга. И не такие уж наши профессии плохие. Только посмотри на это великолепие.

Папа кивнул на Эрмитаж.

– Даже возможность бывать внутри в роли горничной – бесценна.

Я подавилась штруделем и еле-еле откашлялась.

– Погоди… мама что, работает в Зимнем дворце?

– Где?

– В Эрмитаже?!

– Что?!

– В этом, – я ткнула пальцем, – здании?

– А, в резиденции Дашковых? Да, это она. Великолепный образец архитектуры магического рассвета Петербурга.

– О! Мы хотя бы все еще называемся Петербургом. Уже хорошо. Значит, мой отец, Амир Огнев – кожевник, а мать, Петра Огнева – горничная. Ну а я пока непонятно, кто, но лучше бы не маг огня, потому что мало того, что способность не перспективная, так еще и фамилия звучит глупо, так?

– Да. Все верно.

– Мне нужно это как-то осмыслить.

– Знаешь, мне тоже. Я даже не могу понять, верю ли тебе, детка. Но обещаю: мы во всем разберемся. Если ты больна, я никогда тебя не оставлю наедине с бедой. А если наши миры и впрямь смешались… мы найдем выход.

Тиски, сжимавшие сердце, немного разжались. Папа найдет выход. Всегда находит. И он вернет мне мой мир и мою реальность, а пока я… буду наслаждаться этой?

Отдохнув, мы продолжили путь. Пересекли Неву, прогулялись по набережной и, наконец, петляя по любимым и почти знакомым улочкам, оказались на крыльце небольшого четырехэтажного дома. Вместе с отцом я поднялась на второй этаж.

Он коснулся видавшей виды деревянной двери, и она со скрипом открылась. В нос ударил странный запах сырости и выпечки одновременно. А еще на меня обрушились звуки.

Гул голосов. Шкворчание масла на кухне. Шум воды. И шаги.

Очень. Много. Шагов.

Я повернулась к отцу:

– Только не говори, что мы живем в коммуналке!

## ГЛАВА ВТОРАЯ

Да, мы живем в коммуналке. Оказывается, все, у кого нет магии, в них живут, и наша еще не самый плохой вариант. У нас есть отдельная комната, а у меня даже свой угол: письменный стол с небольшим стеллажом и кровать на втором ярусе.

В целом обстановку можно было описать как «бедно, но чисто». Родительская кровать, видавший виды стол, заваленный обрезками кожи, свертками ткани и фурнитурой и большой, слегка покосившийся, книжный шкаф.

Из окна виднелась маленькая Питерская улочка. Самая обычная, ничем не примечательная. При взгляде на нее казалось, что мир совсем не изменился. И стоит выйти на улицу, все вернется на круги своя. Эрмитаж будет Эрмитажем, а не резиденцией какой-то знатной семейки, драконы останутся персонажами фэнтези, а папа рассмеется и скажет, что меня просто-напросто разыграли. Мы поедем в наш милый сердцу человейник, где у меня отдельная комната, а у мамы гардеробная, и будем счастливо жить без всякой магии.

Но пока никто не спешил выбегать из-за угла с камерой, букетом и криками «Это пранк!». В шкафу я обнаружила кучу непонятной одежды, совсем непохожей на любимые кеды и джинсы. Конечно, было много кожи и замши, новая профессия папы не прошла даром. Я нашла несколько курток, милое вишневое пальто с сапожками в тон. Пару шелковых блузок, несколько брюк и одно-единственное нарядное светло-серое платье, тщательно отутюженное и закрытое со всех сторон тонкой пергаментной бумагой на манер чехла. Наверняка платье предназначалось для какого-то торжественного выхода.

«Инициации», – пришло мне в голову.

Сумку разбирать не стала. Переоделась в рубашку, широкие штаны, похожие на домашние, собрала волосы в хвост и пошла исследовать жилище на предмет ванной комнаты. И заодно молиться, чтобы она была приличная.

Но вместо ванной длинный коридор привел меня к кухне. Проходя мимо гостиной, я невольно залюбовалась эркером, через окна которого проникал дневной свет. Очарование петербуржских гостиных не исчезло даже в этом безумном мире.

У дверей в кухню я остановилась и прислушалась. Не хотелось ввалиться к соседям во время обеда. Ну а узнав голоса родителей, и вовсе перестала дышать, чтобы не пропустить ни единого слова. Ведь говорили обо мне.

– Думаешь, это магия так влияет? Но я не слышала, чтобы способности просыпались до инициации.

– Думаю, она нервничает. Мы перегнули палку.

– Ты хочешь сказать, Я перегнула палку, – раздраженно отозвалась мама.

– Ничего такого я не говорю. Мы все волнуемся. И Ярина сильнее всех. Думаешь, они между собой ничего не обсуждают? И не боятся получить огонь? Она знает, что ее способности к магии – чудо. И боится, что чуда не хватит на хорошие способности.

– Да, но выдумывать другой мир? Где не существует магии? Амир, это тревожный знак!

– Не думаю, что она больна. Но завтра попробую договориться с целителем. Пусть убедится, что все в порядке. Уверен, это просто защитная реакция на страх.

Входить резко перехотелось. Я прошмыгнула по коридору в прихожую, обулась и выскользнула на лестничную клетку. Поднялась на чердак, а оттуда – на крышу. Отработанная схема, которая почти не давала сбоев даже в моем родном мире.

Крыши всегда меня успокаивали.

Мне было обидно. Папа не поверил. Имел на это право.

Поверила бы я, если бы он вдруг заявил, что мир стал другим? Что он всю жизнь провел среди магов и драконов, а технологии и бетонные джунгли его пугают?

Не знаю. Это звучит слишком безумно, чтобы поверить.

И все же… я думала, папа готов. Он всегда был мне лучшим другом. Знал обо всех бедах и мечтах. Всегда знал, что сказать. Умел одним взглядом заставить улыбнуться.

И сейчас мне очень не хватало этой его суперспособности.

– Я поставил сотку на то, что у девицы с фамилией Огнева будет магия огня. Хочешь сделать ставочку и подзаработать, чтобы отец смог купить волшебную палочку?

Сердце снова пропустило удар – я вспомнила диалог в самолете.

– Ну… наверное, была бы магия воды, земли, воздуха и огня.

– Логично, – улыбнулся он. – А как именно она бы работала?

– При помощи волшебной палочки? – Я ляпнула первое, что пришло на ум.

Обернувшись, я увидела парня. На вид моего ровесника, с короткими русыми волосами, одетого в мешковатую и потертую кожанку. Через крошечное чердачное окно он вылез ко мне на крышу и устроился рядом, на краю, свесив ноги вниз.

Я понятия не имела, кто он такой. Но, несмотря на язвительное замечание о деньгах, не почувствовала в нем враждебности.

– Волнуешься? – спросил он.

Я пожала плечами. Знать бы, о чем!

– Мама сходит с ума, – дипломатично ответила я. – Волнуюсь за ее здоровье.

– Она у вас любит драму, – усмехнулся парень. – А как по мне, то любая магия – благо. Пусть и огненная. Лучше быть ярмарочным магом-шутом, чем драить чужие туалеты.

Приходилось по крупицам собирать информацию о мире, в котором я оказалась. Неизвестный (какой по счету?) вполне подходил на роль источника. И не выглядел тем, кто вызовет бригаду психиатров.

– Почему получить магию огня – это так страшно? Ну слабая стихия, и что? Зависит ведь от того, как пользоваться.

– Ты серьезно? Ты не заболела, подруга?

Подруга… значит, мы давно знакомы и общаемся. Я на сто процентов уверена, что в прошлой жизни не знала этого парня. Кем же он был в этом мире?

– Представь, что я потеряла память и мало что знаю о нашем мире.

– Ты потеряла память?!

– Не совсем. Но ты представь и расскажи мне все, что следует знать о магии, инициации и всем таком.

Парень усмехнулся, достал из кармана какой-то сверток и протянул мне. Внутри я нашла кусок шоколада. Небольшой, немного побелевший от холода.

– Приберег для тебя.

Кажется, у нас довольно теплые отношения. Но не могу понять, насколько. Вряд ли романтические, скорее дружеские или… соседские?

Я ненавидела шоколад, из всех сладостей, что существуют в мире, шоколад стал бы последней, на которую я бы посмотрела. Но обижать милого парня не хотелось, и я отломила небольшой кусочек, а остатки вернула. Судя по реакции – что-то сделала не так. Парень удивленно поднял брови.

– Ты в порядке, Огонек?

Еще одно милое прозвище.

– Укачало в сам… драконе. Все еще подташнивает. Так что с памятью? Дай мне лекцию по мироустройству!

К счастью, новый-старый знакомый мгновенно включился в игру и – о, счастье! – шутливо представился:

– Приятно познакомиться, таинственная незнакомка! Мое имя – Михаил Светлов!

– Ярина Огнева. – Я с удовольствием пожала его руку. – Вы здесь живете, Михаил?

– Имею честь вот уже десять лет быть вашим соседом. И более того, я трижды… или даже четырежды делал вам, моя принцесса, предложение руки, сердца и моей просторной комнаты, где так не хватает женского тепла. А вы все отказываетесь и отказываетесь…

Я слегка покраснела. Было непонятно, говорит он всерьез, или это те самые особые шутки, понятные лишь лучшим друзьям.

– Что хочешь узнать, беспамятная?

– Что такое инициация и что будет завтра?

– Ничего особенного, если честно. Все абитуриенты соберутся в большом зале. Выступит какая-нибудь шишка типа Дашкова, толкнет речь о том, что вы – будущее Российской Империи.

Я открыла было рот, но поняла, что не готова к новой мировой истории, и промолчала.

– Потом вы передадите свое имя Ветру Перемен, и получите свитки с приговором… ой, простите, решением.

– Что за ветер?

Михаил пожал плечами.

– Не знаю. И никто не знает. Могущественная энергия, питающая магией наш мир. Церемония каждый раз разная, но смысл один: ты обращаешься к Ветру, а он выбирает для тебя судьбу.

Ладно, почти как факультеты в Хогвартсе. Звучит не так уж страшно.

– Есть четыре вида магии: вода, воздух, земля и огонь. Вода – самая сильная и мощная, наш мир во власти воды. Затем воздух – это наша жизнь. Потом земля. И огонь. Считается, что огонь – чуждая нашему миру сила. Ну и очень слабая. Большинству магов огня не хватает сил даже использовать магию без усилителя.

– Волшебной палочки, – догадалась я.

– Ага. Чаще всего усилители так и называют.

– Ну ладно, допустим, быть магом огня – позорище. Всю жизнь будешь хрен без соли доедать. И в чем трагедия? Пойду как мама, горничной. Или к папе в мастерскую.

– Не так все просто, Огонек. Мага не могут взять на немагическую работу. Принцип справедливости: наделенные силой люди не имеют права отбирать хлеб у тех, кто этой силы лишен. Поэтому с магами огня у нас беда: они никому не нужны на магической работе, а на немагическую их не берут.

– О, мне так папа про социологов говорил, когда уговаривал поступать в политех, – буркнула я.

Стало чуть понятнее. Получу магию огня – буду сидеть на шее у родителей вечность.

– Беда не в этом, Огонек. А в том, что быть магом огня опасно. Для девушки – особенно. Там, где любой другой играючи справится, маг огня погибнет. Там, где потребуется помощь, маг огня будет беспомощно смотреть. А еще сильные мира сего очень любят девушек с магией огня. Они обычно красивее тех, кто магией не обладает, недостаточно сильны, чтобы работать наравне с другими и соглашаются на любую работу, даже на унизительную.

Я присвистнула и подумала, что шоколад – не такая уж плохая идея. Мне жизненно необходима доза гормона счастья, потому что мир вокруг оказался каким-то безрадостным.

– Так что соберись, Огонек. И не соглашайся на магию огня. Ты справишься, я верю. А иначе придется таки выйти за меня замуж…

***

Я вернулась в комнату далеко за полночь, когда родители уже спали. На цыпочках прокралась к постели и неуклюже забралась наверх. Оставшись наедине с мыслями, я вдруг едва не разревелась. Было страшно и непонятно. Все вокруг казалось чужим и неправильным. Я словно оказалась в каком-то страшном сне и не могла проснуться.

А если и впрямь придется здесь жить? Если пути назад, в мою жизнь, нет? И вот это – угол в комнате коммуналки, работа горничной и редкие поездки к бабушке на драконе – все, что может предложить судьба?

Почувствовав, как в груди разливается тревога, я уткнулась в подушку и шмыгнула носом.

– Искорка… – услышала я папин шепот. – Не бойся. Все будет хорошо. Помнишь, что я тебе говорил? Магия не определяет твою судьбу. Из маленькой искры порой разгорается пламя.

Эту фразу папа говорил часто. И как предостережение: малейшая оплошность может привести к ужасающим последствиям. И как ободрение: любой успех начинается с малого.

Так я и уснула, размышляя, какое пламя разгорится от моей искры и разгорится ли вообще.

А утром начались сборы.

Мама нарядила меня в несуразное, но «приличествующее случаю» светло-серое платье. Заплела волосы в пучок и заставила слегка припудрить бледные щеки. Она с утра в панике металась по комнате, так что я решила не драконить ее еще больше и послушно выполнила все указания.

Папа тоже собирался на инициацию. В отличие от мамы он не пытался делать все и сразу, но хмурился – и это выдавало его волнение.

Даже привычная питерская сырость сегодня осталась без внимания, хотя поругать погоду – излюбленный утренний ритуал всех, кто куда-то спешит. Но мы молча и тревожно прошли к метро – и оно хоть немного отвлекло от царящей атмосферы мрачного предчувствия.

– Мы что, будем спускаться по лестнице пешком? – ужаснулась я, увидев уходящие вниз ступеньки.

И сколько займет путь? Дня три?

Зато меня поразили станции. По ним явно потопталась история этого мира. Та, на которой мы спускались, была посвящена драконам, и здесь они были везде. Парили под потолком, гигантские исполины на фоне голубого витража. Обнимали колонны, устремляя острые морды наверх. Сидели вдоль стен, величественно и холодно рассматривая спешащих куда-то пассажиров. Десятки мраморных драконов, созданных искусным мастером.

Удивительно красиво.

Спустившись, мы уселись в вагонетку. И я едва сдержала смех: по сравнению с настоящим метро маленький полузакрытый вагончик едва катился по рельсам во тьме. И это они называют метро? Да здесь впору брать припасы и двухдневный запас воды, если хочешь пресечь на метро город!

Но я оставила мысли при себе, уже догадываясь, что наземный дракон наверняка слишком дорог. И напоминание о нашей бедности причинит отцу боль.

Когда дребезжащая вагонетка остановилась, а мы оказались на станции, напоминающей библиотеку, я восхищенно ахнула.

Книги. Тысячи книг. Уходящие к купольному потолку стеллажи. Свитки и шкатулки. Настоящие, не каменные. Над нашими головами порхали бумажные самолетики, а вдоль стен при помощи лестниц на колесиках туда-сюда сновали увлеченные книгами люди – наверное, библиотекари.

– Станция-хранилище, – пояснил папа. – Очень красивая, да?

– Очень, – согласилась я.

Наконец мы очутились на улице, и только тогда я поняла, куда именно мы приехали. Огромное светлое здание с раскинувшимся перед ним парком – Санкт-Петербургский Политехнический Университет Петра Великого. По иронии судьбы – именно то место, где я мечтала учиться. Что-то подсказывало, что сейчас здесь точно не универ. Или не тот, который был в моем мире.

Внутри все оказалось белым. Настолько, что даже немного слепило. Через огромные окна в холл с лестницей проникал дневной свет. Я была внутри всего пару раз, так что определить, изменилось ли что-то в этой реальности, не смогла. По широкой лестнице мы поднялись наверх, туда, куда направлялись все остальные. Будущие студенты в сопровождении родителей.

Неудивительно – учитывая слепящую белизну – что никто не выбрал яркие цвета для образа. В большинстве своем абитуриенты предпочли серый или бежевый цвета, а их родители – черный и белый.

Большинство пребывало в приятном возбуждении. Хотя встречались и находящиеся на грани нервного срыва ребята. Но я не знала, волнуются они из-за вероятности получить магию огня или просто потому что церемония, определяющая магию, сама по себе довольно волнительное событие.

В центре располагалась большая каменная чаша. Пустая – я первым делом заглянула внутрь в надежде увидеть магию, но разочарованно вздохнула. Интересно, зачем она здесь? Вряд ли мы будем тянуть листочки с названием магии, как жребий из шляпы.

Вокруг установили трибуны. Мест почти не осталось, мы прибыли всего за несколько минут до начала.

– Сядем здесь, – предложил папа.

У самого края на втором ряду как раз остались три места подряд. Там мы и устроились.

Мама нервно теребила подол платья. Я старалась на нее не смотреть, чтобы сохранить хоть капельку спокойствия. Угомонись, Ярина. Это даже не твой мир и не твоя судьба. Где-то там твоя параллельномировая двойняшка в ужасе пытается разобраться с заказом такси и наверняка точно так же мечтает вернуться в свой мир. Ты найдешь способ это сделать.

У противоположного входа стояли мужчины в темно-синих одеяниях, примечательных камзолами, расшитыми серебром и увенчанными эполетами. Наверняка высокопоставленные маги, приглашенные толкать речь. Их было трое. Двое совсем пожилых, и один шатен. Когда он обернулся, я едва не вскрикнула: это был Дмитрий! Незнакомец из самолета!

– Ярина! – прошипела мать. – Прекрати пялиться на его светлость! Хочешь, чтобы меня уволили?

– Ты о чем? – нахмурилась я.

– Хватит рассматривать Дмитрия Дашкова! Веди себя прилично!

– Петра… – Одернул ее папа. – Она ничего такого не делает. На него все пялятся, ты посмотри.

Это была чистая правда: Дмитрий Дашков определенно привлекал внимание. Но вот что странно: что человек, живущий в Зимнем дворце магического Петербурга, делал в одном самолете… драконе, то есть, с нищей девочкой, навещавшей бабулю?

В присутствии на инициации Дмитрия был один плюс: я отвлеклась от переживаний и пыталась выстроить все странности в одну стройную теорию. Получалось плохо, мозг кипел, и вскоре заболела голова. Меж тем народ расселся на трибунах и притих. Свет стал тусклее, лишь чаша и небольшая площадка перед ней хорошо освещались. К чаше вышли несколько человек, в том числе Дмитрий. Когда он обводил взглядом зал мне показалось, его лицо дрогнуло при виде меня, но в следующую секунду Дмитрий откашлялся, готовый говорить.

Возможно, мне показалось. Возможно, я надумала то, что Дмитрий меня узнал. И он точно так же как и все не видит в этом мире никакого безумства.

Но интуиция подсказывала, почти кричала: он знает!

– Дорогие абитуриенты…

Его голос разнесся по залу, и кожа у меня покрылась мурашками. Мужчина не держал микрофон, и я решила, что его голос усиливала магия. Удобно: любый непонятные странности объясняем магией.

– Я рад приветствовать вас на ежегодной церемонии инициации магии. Не будет преувеличением сказать, что этот день – один из самых важных в вашей жизни, ведь сегодня решается ваша судьба. Вода, воздух, земля… огонь, – он споткнулся, словно пришлось сделать над собой усилие, чтобы произнести последнюю стихию, – четыре энергии нашего мира. Четыре величайшие силы. И каждый из вас вскоре научится обладать и повелевать одной из них. Я горжусь тем, что вижу перед собой вас – будущих величайших людей поколения. И прежде, чем Ветер Перемен откроет вам главную тайну вашей жизни, хочу сказать: вне зависимости от того, какая стихия окажется в вашем свитке, главный дар – это ваше сердце. Слушайте его и оберегайте.

Раздались бурные аплодисменты. Особенно со стороны девушек – Дмитрий был хорош собой, богат и обаятелен. К счастью, на фоне их неприкрытого обожания, мой пристальный интерес не выделялся и даже мама расслабилась, поняв, что никто не собирается немедленно увольнять ее за неуважение.

Потом князь Дашков взмахнул рукой – и Ветер Перемен обрел облик.

В центре чаши закружились потоки воздуха. Они взмыли ввысь, к потолку, превратившись в маленький локальный смерч. Один за другим внутри него вспыхивали огоньки, превращаясь в маленькие свитки. Абитуриенты и их сопровождающие завороженно смотрели на это невероятное воплощение магии и я вместе с ними. Мир вокруг все еще казался мне чуждым и неправильным, но боже, каким же красивым!

Магический Петербург с его невероятной эстетикой, драконы, светящийся вихрь посреди роскошного старинного университета… Невероятный мир.

По очереди абитуриентов вызывали к чаше и просили достать из вихря свиток. Сначала я мысленно фыркнула: так это же случайность! И какой смысл в пафосных речах о предназначении?

Но, понаблюдав, поменяла мнение. Свитки получали далеко не случайным образом. Когда к вихрю подходил очередной абитуриент, потоки замедлялись. Но как бы кто ни старался ухватить свиток побыстрее, они словно уворачивались от цепких лап нетерпеливой молодежи. Иные ждали по несколько минут прежде, чем Ветер Перемен определял их судьбу.

Затем счастливый и взволнованный обладатель магии зачитывал приговор – и отправлялся обратно на скамью, ожидать конца церемонии.

Больше всего было магов воды и земли, воздуха – заметно меньше, а уж огня… я насчитала пятерых, и одна из них – худенькая рыжая девчонка – в слезах выбежала из зала.

Наконец я услышала свое имя:

– Огнева Ярина!

И на негнущихся ногах вышла к чаше.

На лице Дмитрия не дрогнул ни один мускул. Если он и узнал меня, то не подал вида.

– Прошу, – мужчина, стоявший рядом с ним, пропустил меня к чаше, – достаньте свиток. Не пытайтесь его поймать, просто ждите, когда Ветер Перемен считает вашу силу.

«Почему эта магия так называется?», – подумала я, пальцами касаясь потоков воздуха перед собой.

И вдруг случилось нечто странное. Что не случалось ни с кем из коснувшихся Ветра Перемен до меня…

Ледяной ветер пронзил насквозь. Я задохнулась от холода и вздрогнула, когда перед глазами, в самом сердце вихря, пронеслись картины из хорошо знакомой жизни.

Я видела, как вместе с рассветом Петербург накрывает волна света. Как меняется город, растворяются в утренней дымке машины, светящиеся билборды, высотки. Как улицы заполняют драконы, как люди обретают магию. Она вспыхивает то тут, то там, проникает в сердца и души.

Меняется облик города, меняется реальность. Словно кто-то одним движением руки превращается Санкт-Петербург двадцать первого века в декорации к безумной истории о магии стихий.

И, наконец, финальным аккордом волна света накрывает маленький самолет. Меняет его очертания, превращая в дракона.

А внутри небольшой кабины сидит девушка.

– Очень приятно, Ярина… – слышу я знакомый голос.

Все кончилось так же неожиданно, как началось. Видение исчезло, оставив меня наедине с растерянной аудиторией и очевидной истиной, о которой я почему-то старалась не думать.

Я не в параллельном мире. Мой мир теперь такой. Он изменился.

И Дмитрий – ключ ко всему. Первопричина и источник. Ветер Перемен и вправду принес перемены.

– Кхм… Госпожа Огнева, достаньте свиток, – напомнил мужчина, стоявший рядом. – Не бойтесь, магия не причинит вам вреда.

Очевидно, он решил, я испугалась касаться Ветра и пытался подбодрить. А вот Дмитрий смотрел задумчиво и мрачно, словно что-то подозревал. Я не стала привлекать его внимание раньше времени.

– Извините. Я просто… нервничаю.

– Понимаю. Но поторопитесь…

Один из свитков пулей вылетел из вихря и врезался мне прямо в лоб. Раздался взрыв смеха, и пришлось тоже вымученно улыбнуться. Я поймала свиток и развернула, затаив дыхание. Видение, подкинутое Ветром Перемен подарило надежду, что в приговоре я увижу стихию воздуха – именно поэтому мне открылась правда. Но…

– Магия огня, – прочитала я.

Народ вяло зааплодировал. Мама спрятала лицо в ладонях, а папа ободряюще мне подмигнул. В целом никто не спешил жечь меня на костре или закидывать тухлыми яйцами. Магия как магия. Слабая – так что теперь, рыдать?

Но вот что странно.

Дмитрию словно не понравился ответ Ветра. Поджав губы, он развернулся на каблуках и, под удивленными взглядами присутствующих, буквально вылетел из зала.

Кажется, есть еще одна причина, по которой магия огня находится в опале.

***

До конца инициации я старалась не смотреть по сторонам: на меня то и дело кидали заинтересованные взгляды. Мам выглядела так, словно меня только что приговорили к повешению, и это уже начало раздражать.

В моем мире таких, как мама, называли «Drama Queen» («Королева драмы»). Отчасти папа за это ее и любил: такие женщины притягивали взгляд. Не знаю, почему мужчины так любят взбалмошных и роковых, вечно драматизирующих красоток, но я уродилась совершенно не такая. Вся в папу – тихая, невзрачная, вечно витающая в собственных мыслях. От мамы у меня только длинные иссиня черные волосы и большие глаза – сомнительное достоинство, конечно, но что есть. Ни роскошных форм, ни высоких скул, присущих Петре Огневой, мне не досталось.

С другой стороны, меня вполне могли звать Эсма – мама обожала турецкую культуру и сериалы и даже с отцом познакомилась, когда была волонтером в Турции, где наши ребята помогали тушить лесные пожары. Влюбилась в отца с первого взгляда, бросила всех богатых поклонников и стала женой МЧСника. Красивая история любви, которой можно простить излишний пафос.

В общем, Ярина – еще не самый плохой вариант имени. В моем классе была девочка по имени Калифорния. Родители думали, что имя подарит ей судьбу великой актрисы, а в итоге ее просто дразнили роллами.

После долгой занудной речи распорядителей магии – так они себя называли – мы вышли из здания и выдохнули: свежий воздух, волнение позади, впереди взрослая жизнь. Через два дня мы должны будем явиться в школы магии и начать долгий путь освоения непростой науки. А до этого – купить учебники и прочие принадлежности юных последователей мистера Поттера. Список был зажат у меня в руке.

– Яриш, дай нам с мамой пару минут, – попросил папа. – Отправлю ее домой и уговорю отдохнуть. А мы с тобой купим все сами.

Я выдохнула. Не уверена, что переживу шопинг с мамой и не сорвусь. Ее упаднические настроения дурно на меня влияют.

Ну, магия огня, и что? Да, слабая. Не найду работу по душе и с хорошей зарплатой – так что теперь разводить трагедии? Все уже случилось, и повлиять на это мы не можем. Будем учиться жить.

А может, я найду способ, как вернуть мой мир на место. Пока не знаю, как именно, но найду. Стану инженером, буду проектировать какие-нибудь машины, а в свободное время заниматься фотографией. Или рисовать.

Но пока надо поискать какую-то подработку. Я мельком глянула на список покупок и присвистнула: книги, какие-то непонятные штуки, усилитель магии огня – видимо, волшебная палочка. Я была почти готова увидеть в списке метлу и сову, но обошлось. Летать будем на драконах, а переписываться… интересно, какая почта здесь в ходу?

Но в любом случае папе будет непросто все это купить. Должны быть подработки для студентов.

Наконец папа вернулся.

– Готова? Ты как, Искорка?

– В норме. Странно было бы, если бы у девушки с фамилией Огнева была бы магия воды.

– Вот и умница. Мама отойдет. Думаю, на нее влияет работа в доме Дашковых.

– А что там такого влиятельного?

– Дашковы ненавидят магов огня. Несколько лет назад они пытались протолкнуть закон о принудительном лишении магии огневиков, но совет не пришел к единому мнению. Мама просто боится, что однажды закон примут, вот и все.

И еще одна монетка в копилочку понимания этого мира.

Итак, имеем мы следующее.

Некто Дмитрий Дашков пишет книгу и пристает к незнакомке в самолете с расспросами.

Приземлившись, она понимает, что мир изменился точь в точь как они с Дмитрием обсуждали.

А магия огня, самая слабая и унылая в мире – вот совпадение! – ненавидима именно Дмитрием Дашковым.

Только мне кажется, что здесь есть какая-то связь?

Но, помня подслушанный разговор, я оставила эти мысли при себе.

Следуя стереотипам о магическом мире, я ожидала, что папа приведет меня на магическую торговую улочку. А может (я не рассматривала пристально) колдовские лавочки с нужными для учебы принадлежностями располагались прямиком на Невском проспекте.

Но мы вновь спустились в метро, чтобы выйти на станции Площадь Восстания – хоть она сохранила свое название. Сверкающая бриллиантами – символами стихии воздуха, сапфирами – воды и изумрудами – земли, станция символизировала дружбу магов.

– А у огня какой камень? – спросила я.

– Янтарь.

– Логично. Хотя и немного обидно. Рубина пожалели?

Оказавшись на улице, мы тут же свернули в переулок и вскоре остановились перед ничем не примечательным домом. Таких в каждом районе наберется по нескольку сотен. Зуб даю, внутри – типичные коммуналки. И зачем мы здесь?

– Доверься Гарпуну. Несмотря на то, что приходится покупать тебе усилитель магии здесь, Гарпун – лучший в своем деле, – сказал папа и потянул дверь, впуская меня в парадную.

И что это оказалась за парадная!

Это был не просто дом, а настоящая ярмарка магических штучек! На дверях квартир висели таблички.

«Зельеварочная», «Амулеты и обереги», «Таро и другие артефакты прорицаний», «Проклятийная», «Закляточная» – и другие волшебные слова. Возле «Целительской» висел колокольчик в виде мухомора, а дверь «Мечтательского зала» украшали движущиеся бабочки.

– Это все для магии?

– Ага. И немного для души. Здесь каждый может найти вещичку для себя. Здесь я покупал кольцо для твоей мамы.

Так странно было слушать истории о прошлом мира, которого никогда не существовало. Еще позавчера ни магии, ни таких вот волшебных местечек не существовало. А сегодня они вплетены в историю, рождают чувства, эмоции, воспоминания. Как вернуть все назад, если у этих людей вокруг есть право жить так, как они привыкли? С другой стороны, и у нас оно было, но кто-то решил, что ему подвластно все…

Гарпун и его барахолка расположились прямо посреди парадной, на втором этаже. Через высокие окна на хлипкие столы, заваленные всякой всячиной, лился свет. Лепнина на потолке местами осыпалась, но все еще напоминала о былом великолепии.

– Амир, мой друг!

Я икнула, увидев перед собой того, кого папа называл Гарпун.

Грифон. Самый настоящий грифон, словно сошедший с моста через канал Грибоедова! С острыми когтями, крыльями и львиной головой.

От неожиданности я попятилась и врезалась в перила. Только тогда грифон меня заметил.

– Здравствуйте… – пролепетала я.

– О, ты привел дочурку? Какая очаровашка! Помню тебя совсем малышкой. Быстро растут чужие дети… так за чем пожаловали?

– Ярине нужен усилитель магии огня. Хороший и не слишком дорогой.

– Усилитель… огня… есть у меня парочка. Ну-ка!

Проворно (для мифического существа) Гарпун нырнул под стол и извлек оттуда с десяток свертков.

– Итак, Ярина, дочь моего друга Амира, вот что тебе нужно знать об усилителях магии огня. Выбирай только чистый янтарь, он лучше слушается мага. С проводником сложнее, но я бы голосовал за что-нибудь остренькое. Может, перец? Или нет… перец – слишком просто. Порох! Хотя нет, это банально. Как насчет вулканического пепла? Да! Красиво и хорошие свойства. Огонь – пепел. Вот, посмотри на эти!

Он разложил передо мной четыре свертка. В каждом – по одинаковой тонкой палочке из янтаря. Внешне они действительно напоминали волшебные палочки из фильмов и мультиков, но я понятия не имела, что надо делать.

– Ну же, Ярина, – папа меня подтолкнул, – выбери. У меня есть деньги на это, клянусь.

Он, видимо, подумал, что я нервничаю из-за цены. А я, к собственному стыду, даже не подумала об этом.

– А что мне нужно сделать? Просто взять? Она как-то даст знать, что именно я ее хозяйка? Будет свет, бум-бах и все такое?

Гарпун как-то странно на меня посмотрел. Так, словно разгадал мой секрет.

– Усилитель – лишь артефакт, увеличивающий вашу мощь. Сам по себе он свойствами не обладает. Просто выберите понравившийся.

Пожав плечами, я схватилась за первую попавшуюся палочку, и тут же отдернула руку: на ощупь янтарь оказался ледяным.

Потом изо рта вырвалась струйка пара.

А потом ледяные узоры дотянулись до каждой поверхности вокруг: инеем покрылись пол, стены, стол грифона.

Папа тихо хмыкнул.

– Интересно, ты когда-нибудь расскажешь, что между вами произошло? – спросил он, обращаясь явно ко мне.

Я понятия не имела о чем он, поэтому проследила за его взглядом и увидела парня.

Он стоял этажом выше, на верхней ступеньке, с таким видом, словно находился не в питерском подъезде, а как минимум в Букингемском дворце. Высокий, светловолосый, со странными, напоминающими лунный камень, глазами. Одетый в светло-серый камзол, застегнутый на все пуговицы.

С надменной мор… кхм… лицом.

От места, где парень стоял, и распространялся холод. В считанные секунды все вокруг покрылось инеем, и меня начало потряхивать. А парень спустился к нам и задумчиво меня оглядел.

– Слышал, ты получила магию огня.

Он явно меня знал. И папа его тоже – потому как они с грифоном почтительно склонили головы.

– Угу, – буркнула я в качестве компромисса с собой.

Вроде бы и ответила старому знакомому, а вроде и разговор не поддержала. Если он спросит что-то, что я должна знать, а я не отвечу… даже не знаю, что будет: решит, что я ненормальная? Так мне не привыкать.

– Там тебе и место. Советую уже сейчас выбирать себе покровителя. На что-то другое ты вряд ли сгодишься. Хочешь, поговорю с ребятами, вдруг кому-то нужна грелочка в постель? Или вы, наверное, эту магию курсе на третьем проходите?

Ага. Что бы между нами ни произошло, я угадаю причину с трех нот.

Он с усмешкой окинул палочки.

– Выбираешь усилитель? Бери потолще, будешь им, если что, как дубинкой пользоваться. Или как-нибудь еще применишь…

Парень потянулся к одной из палочек и вдруг выругался, отдернув руку – она зашипела и заискрила. Я фыркнула. Слишком громко, чтобы надменный козел оставил это незамеченным. Не знаю, чем бы кончилась наша перепалка, если бы не вмешался папа:

– Ваша светлость, нам бы хотелось избежать конфликта. Позвольте, мы просто уйдем.

– Об этом твоей дочери надо было думать раньше, – отрезала светлость.

Но он все же счел выше своего достоинства дальше оставаться в компании ненавистного мага огня и его родни, поэтому направился к лестнице, ведущей вниз. Мы дружно проводили его взглядом.

– Беру эту! – едва он скрылся, я ткнула пальцем в защитившую меня палочку.

Папа тревожно покачал головой, но ничего не сказал.

Когда мы вышли из дома, груженые свертками и корзинками со всякой школьной всячиной, я спросила:

– И что это за блондинчик, с которым я, по славной книжной традиции, поругалась в магазине?

– Ты серьезно?

– Да, я серьезно. Можешь сколько угодно обсуждать мой билет в дурдом, но я правда понятия не имею, кто это.

Папа слегка покраснел, поняв, что я слышала их с мамой разговор.

– Искорка, прости. Но ты говоришь невероятные вещи. И я волнуюсь.

– Понимаю. Но между приступами волнения представь, что веришь мне. И расскажи, что за важный птиц только что облил меня помоями.

– Аспер Дашков. Брат Дмитрия Дашкова, маг воды. Обладает уникальной способностью – охлаждать воду. Поэтому практически всемогущ. Вода – основа всего живого. Заканчивает Школу Воды.

– И он меня знает, кажется.

– В детстве вы дружили. Мама брала тебя с собой на работу во дворец Дашковых. Вы с Аспером играли. Поначалу мы с мамой были против, хотели запретить, но вы оба устроили такой рев, что пришлось сдаться. А потом, когда тебе было тринадцать, вы вдруг поссорились. И с тех пор не общались. Я надеялся, однажды ты расскажешь, что между вами произошло и почему Аспер, который в детстве клялся, что женится на тебе, чем приводил в ужас матушку, вдруг не упускает случая поиздеваться.

– Хотела бы знать, – вздохнула я. – Но не помню. Может, мы просто стали слишком разные? Он аристократ, всемогущий маг воды. А я дочь горничной. Аспер не выглядит приятным парнем. Может, он просто стал меняться, и я решила, что нам не по пути?

Мне бы хотелось, чтобы так было. Так я в своих глазах выгляжу крутой и принципиальной. А не девчонкой, разругавшейся с другом до такой степени, что его при виде нее корежит.

– Может быть, – ответил отец таким голосом, что сразу стало ясно: в мою крутость и принципиальность он не слишком-то верил.

## ГЛАВА ТРЕТЬЯ

На следующий день стало ясно, что в этом мире придется как-то жить. По крайней мере, какое-то время.

Открывая глаза утром, вслушиваясь в звуки коммуналки, я надеялась, что это всего лишь шоу на ютубе, которое отец обычно смотрит за завтраком. И я встану и отправлюсь в институт, учиться быть инженером.

А не магом огня в безумном магическом мире.

Но чуда не случилось.

Зато случилась очередь в ванную. Определенно новый жизненный опыт.

Стоявший впереди Михаил любезно пропустил меня на свое место, а сам отправился в конец очереди, и только благодаря ему я не опоздала. И чуть не получила сердечный приступ: тепленькая водичка вдруг превратилась в ледяную. Что, на коммунальные услуги нам тоже не хватает?

– А где мама? – спросила я, войдя в кухню.

Совершенно незнакомые люди суетились, варили, жарили, резали. Дети торопливо запихивали в себя бутерброды, а их матери пытались одновременно накраситься и не упустить побулькивающие каши и супчики.

– На работе, – откликнулся отец. – Прислуга должна быть на местах до рассвета. Хозяин встает очень рано.

– Надеюсь, он и ложится до заката, а то какие-то условия труда… рабские получаются, – пробормотала я, тыкая в плиту.

Она совсем не нагревалась, но чай вскипал за считанные секунды. Индукционная, что ли? Хотя вряд ли в мире магии изобрели индукцию, они вон, даже с метро не справились.

– Волнуешься перед первым днем? – спросил папа.

– Наверное. Пока не поняла. Слушай, а как мы стираем?

Папа оторвался от чашки и посмотрел так, что я даже слегка покраснела.

– Стираем?

– Ну да. Вещи, белье постельное, всякие там штуки…

– Берем и стираем. На следующей неделе, кстати, твоя очередь.

– То есть руками? В холодной воде?

– Да, если не хватает на горячую.

– Дедушка Мороз, когда я вырасту, то хочу стать стиральной машинкой «Бош», – вздохнула я.

– Иди учиться, Бош, – фыркнул папа. – Опоздаешь.

Хорошо, что на инициации выдали карту, иначе я блуждала бы по городу в поисках Школы огня ближайшие четыре года, которые и должна была потратить на образование.

С учетом отношения к магии огня я ожидала, что школа будет где-нибудь на отшибе, куда придется добираться через ветра и бурьяны по нескольку часов. Но, к моему удивлению, небольшой особняк насыщенного кирпичного цвета притаился недалеко от Площади Восстания. Я пожалела, что так плохо знала историю и архитектуру Петербурга. В детстве рассказы бабушки о том, чем знаменито то или иное здание воспринимались, как нудный треп. А сейчас я постоянно задавалась вопросом «а что здесь было в моей реальности?».

На входе угрюмый старик в видавшем виды костюме бегло проверил у меня документы и впустил в святая святых огненной магии. Увы, но на меня не обрушилось волшебство прямо с порога. Никто не жонглировал фаерболами и не прикуривал от щелчка пальцев. Студентов вообще оказалось не так уж много, и я без труда прошла к доске с объявлениями, на которой красовались большие красивые буквы «РАБОТА».

Работа мне не помешает. Даже, я бы сказала, без работы будет очень сложно. Родители не должны отдавать последнее, чтобы я могла учиться и ни о чем не думать. Итак, что же предлагают юным магам огня?

В основном предлагали уборку. Горничные, посудомойки, прачки – вариантов было немного. И это еще хорошо, потому что мы пока не считались магами и правило магической работы на нас не действовало – могли отнимать хлеб у обычных людей.

Только как совмещать работу горничной с учебой, я не поняла. Ночами, что ли, драить полы? Расписание, что висело на соседней доске, оказалось довольно плотным.

И тут мой взгляд привлекло одно красочное объявление.

«Игры стихий ждут!

Команда Школы огня приглашает адептов к участию в ежегодном магическом турнире между школами Петербурга! Четыре этапа, четыре испытания – одна команда-победитель!

Главный приз: пожизненная стипендия от Его императорского величества для каждого участника команды-победителя.

К участию допускаются адепты всех курсов.

На время игр Школа огня готова предложить еженедельное достойное вознаграждение».

И рядом – урна для заявок.

Я еще раз внимательно изучила доску с объявлениями, но не нашла ничего подходящего. Зато грозное объявление «Напоминаем адептам, что незаконные незарегистрированные заработки караются отчислением и штрафом» намекало: никаких подработок на стороне я не найду.

Пришлось покопаться в сумке, достать ручку и быстро заполнить «Заявка на собеседование участника Игр Стихий». Правда, в то, что меня возьмут куда-то, где платят стипендию за соревнования, я не особо верила. Грызня за места наверняка страшная. Хотя соревнования я люблю. Не до фанатизма, конечно, но мне нравится прилив энергии от победы или здоровая злость от поражения. Может, спорт в этом новом мире мне понравится.

На всякий случай я еще переписала в тетрадь несколько объявлений о найме горничных и посудомоек. Вот только беда в том, что я – дитя благополучного века технологий. Когда я родилась, у родителей уже были стиральная машинка, посудомоечная, духовка, микроволновка с десятком режимов, а лет семь назад появился робот-пылесос. Не то чтобы я совсем не умею работать по дому руками, но вряд ли работать посудомойкой это то же самое, что сполоснуть чашку после утреннего кофе.

Если я подойду к маме и попрошу научить меня быть горничной, она точно сдаст меня в дурдом.

Первым занятием у группы первого курса (она здесь была всего одна) значилась «общая магическая теория», и проходила она в лектории. К нему вели указатели, щедро разбросанные по школе, и я без труда нашла нужный зал.

Правда, по пути к нему у меня не закрывался рот от удивления.

Роскошные лестницы, залы и коридоры в лучших традициях петербуржских интерьеров музеев, высоченные окна, заливающие светом все пространство. Много позолоты, свечей и… книг. Шкафы от пола до потолка, метра по четыре, не меньше, заставленные книгами. Они были в залах, в коридорах, тупиках и нишах. И, судя по всему, студенты могли свободно пользоваться литературой из этих шкафов.

Я впервые очутилась в таком красивом особняке и, поднимаясь к лекторию, чувствовала себя по меньшей мере дворянкой, а то и настоящей принцессой.

В лектории было темно. Большие окна закрыли плотными шторами. Мягко мерцали свечи, но, к собственному удивлению, я поняла, что в них нет пламени – только теплый тусклый свет. Полукругом напротив небольшой сцены располагались разноуровневые каменные скамьи, частично занятые студентами. Судя по всему, лекция не предполагала конспектов: их просто негде было писать.

Я устроилась с краю, позади какой-то рыжеволосой девчонкой. Она тут же обернулась и немного взволнованно расплылась в улыбке.

– Привет!

– Привет, – откликнулась я.

Мы неловко замолчали. Что принято говорит в таких случаях? Представляться? Задавать какие-то дежурно вежливые вопросы вроде «волнуешься перед началом занятий?»

Однокурсница первая нарушила паузу:

– Видела тебя на инициации. Сразу захотела познакомиться.

– Даже не знаю, что сказать… – Я растерялась.

Рыженькую огневичку я совсем не помнила – было не до того. Я вообще мало кого запомнила, слишком внезапно, как снег на голову, свалился новый мир. Дмитрий с его подозрительной книгой, магия, Аспер Дашков, с которым мы когда-то дружили, а теперь ненавидим друг друга – и я даже не знаю, почему!

– Элена, – представилась она. – Элена Орлова, маг огня.

– Ярина Огнева. М-м-м… тоже маг огня.

– Крутая у тебя фамилия.

– Ага, говорящая.

– Что это значит?

– Ну… это такая фамилия, которая отражает какую-то яркую черту персонажа. Человека, я имею в виду. Слышишь фамилию Огнева и сразу представляет, что она – маг огня.

– Никогда не слышала, но звучит забавно. Ты не местная? Откуда-то приехала?

– Да… жила с бабушкой в деревне, пока родители зарабатывали на волшебную палочку… то есть, усилитель магии.

Сообразив, что «неместностью» можно воспользоваться, чтобы заполнить пробелы в знаниях, я спросила:

– А что такое Игры Стихий? Я видела там объявление.

Элен помрачнела. Когда она нервничала, то грызла рыжую прядь, сама того не осознавая. Поняв, что жует свои волосы, девушка спохватилась и выпрямилась.

– Соревнования между школами. От каждой школы выставляют команду: капитан и четверо участников. Всего четыре тура, в них разные испытания. На командную работу, на мышление, на силу и скорость, и так далее. Победившая команда приносит своей школе славу, почет, кубок и хорошие призовые.

– А почему за участие в играх платят стипендию, раз победа такая престижная?

– Мы же маги огня. – Элена пожала плечами. – Слабые, ни на что не годящиеся. Никто не хочет участвовать в Играх Стихий, вот директор и заманивает стипендиями.

Я хмыкнула. Финансовый стимул – лучший из возможных. Директор не дурак, похоже.

Соседка отвернулась, рассматривая роспись на потолке. Но потом вдруг вздрогнула и снова уставилась на меня.

– Только не говори, что ты подала заявку!

– Э-э-э… я заполнила анкету для собеседования. А что такого? Мне нужны деньги, а на играх платят стипендию. И я люблю разные квесты, соревнования и все такое.

– Деньги?! Разве что на похороны! Ты сумасшедшая, в нас еле теплится магия, тебя убьют на первом же испытании!

Я рассмеялась, решив, что она шутит. Не могут же школьные соревнования и впрямь закончиться смертью.

Но Элена продолжала смотреть с абсолютной серьезностью, и смех застрял где-то в горле.

– Ты же шутишь? – спросила я. – Как школьные соревнования могут закончиться смертью?

– В какой деревне ты жила, что не знаешь об Играх? Их не каждый видел, но уж правила и… последствия знают все.

Я знала только об одних играх: голодных. В моем мире это была популярная книга. Этот-то факт и напрягал: если Дашков сплагиатил антиутопию, дело принимает неприятный оборот.

– Просто никогда не интересовалась. Игры и игры, – как можно равнодушнее произнесла я. – Расскажи, что в них такого опасного. Выживает только победитель?

– Нет, конечно, умышленные убийства запрещены. Но от несчастных случаев никто не застрахован. Соглашаясь участвовать, ты отказываешься от претензий. Можешь покалечиться и погибнуть – никто не обещает безопасность. Других участников накажут только за прямое намерение убить. Но если не докажут, что ты хотел именно убить, то ничего не будет. Несчастный случай на играх – бывает. В целом команды стараются формировать так, чтобы участники были равны по потенциалу и не могли причинить друг другу серьезный ущерб. Но… есть мы.

– Слабые маги огня, – догадалась я.

Элена кивнула.

– Да. Мы не можем тягаться с адептами воды, воздуха и земли. Поэтому с магами огня разные… плохие вещи происходят чаще. И никто по доброй воле не записывается в команды.

Кроме меня. Титул «идиотка года» по праву достается Ярине Огневой. Надеюсь, мама не узнает, ее хватит удар.

– И почему тогда маги огня все еще участвуют? Никто не записался – нет команды. Или стипендия все же стимулирует?

– Если никто не запишется или участников будет не хватать, руководство школы проведет лотерею. И кому-то все равно придется играть. Но среди первокурсников лотереи нет, так что можно расслабиться. Мне. А ты сумасшедшая, раз решила, что риск погибнуть стоит денег. Особенно в этом году.

– А что в этом году особенного? Юбилейные семьдесят пятые игры?

– Почему семьдесят пятые? – не поняла соседка. – Триста двадцать вторые. Но причем здесь номер? Этот год – последний, когда в играх участвует Аспер Дашков. И если обычно у участников есть хоть толика разума, то у Ледяного Принца нет ни разума, ни сердца, ни души. Аспер участвует уже два года, и эти годы – рекордные по количеству жертв. Хотя, формально, он ни разу никого не убил. Но с магией воды такая фишка… когда у тебя замерзает сердце, к тому моменту, как поспевают целители, следов не остается.

А вот теперь я по-настоящему испугалась, вспомнив, как от одного присутствия Аспера заледенело все вокруг. На миг я почти ощутила ледяные щупальца магии, тянущиеся к сердцу.

Элена, довольная произведенным эффектом, отвернулась.

В эту же секунду дверь открылась и в аудиторию вошел мужчина лет сорока, одетый в темно-красную мантию, волочащуюся по полу. У него были коротко остриженные пепельные волосы, а лицо пересекал застарелый уродливый шрам. Впрочем, он скорее не портил преподавателя, а придавал ему суровости.

– Адепты. – Он хмуро нас оглядел. – Мое имя – Алексей Аронов. Помимо того, что я ваш преподаватель по теории магии огня и теории огненных воплощений, я еще и ваш куратор. Все вопросы по организации учебного процесса, проблемы с преподавателями, личные трудности и косяки – ко мне. Поэтому сегодня посвятим занятие общим вопросам. Итак, кто из вас Ярина Огнева?

Я вздрогнула и медленно подняла руку. Вряд ли Алексей затеял банальную перекличку. Интуиция подсказывала, что ничего хорошего меня не ждет.

– Чем, черт подери, вы думали, подавая заявку на Игры Стихий?!

Что ответить, я не нашлась, поэтому молча сидела, стиснув зубы. А он ждал, словно действительно надеялся услышать какой-то ответ.

– Я жду, адептка, – подтвердил он мои мысли. – Какие мотивы толкнули вас подать заявку?

Я прочистила горло, поняв, что от меня не отстанут. И придется явить на суд общественности единственную причину, по которой я заполнила анкету.

В детстве я была как все. Не богатая, но и не нищая. У меня были телефоны «как у всех», одежда «как у всех», ежегодные отпуска – аналогично. Наша семья ничем не выделялась из общей массы среднестатистических семей Петербурга. И это была принципиальная мамина позиция: богатств нам не заработать, но нужно быть не хуже других. Не потому что было завидно или хотелось не отставать от соседей, а потому что когда ты – ровня своему окружению, это помогает избежать огромного количества проблем.

Буллинг в школе, невозможность поддерживать неформальные отношения с коллегами, постоянная тревога – все это родители прошли без меня, в их детстве. И не хотели повторения.

Поэтому сейчас признаваться при всех, что нам очень нужны деньги, мне было в новинку. И неприятно, если честно. Но Аронов ждал ответ, и пришлось сдаться:

– Из-за стипендии. Я должна помочь родителям.

– Стипендия стоит вашей жизни?

– Вероятность погибнуть не так уж высока.

– Достаточно, чтобы думать головой, а не только жадностью. Что, вакансии посудомоек недостаточно хороши для такой одаренной адептки? Вы совершили безумный и безрассудный поступок и, скорее всего, или серьезно пострадаете или погибнете на играх. Испортите статистику мне и жизнь вашим родителям, ради которых вы якобы стараетесь. Но поздравляю: поскольку других идиотов в школе не нашлось, вы назначены капитаном команды. И вот что мы сделаем.

Он взял со стола какие-то листы и, неспешно пройдясь по проходу, положил передо мной. Взгляды всех присутсвующих обратились к нам.

Теперь, когда Аронов оказался рядом, я ощутила его злость каждой клеточкой кожи. Он как будто НЕНАВИДЕЛ меня за то, что я подала заявку на игры. И это было странно.

Можно считать меня глупой, наивной, можно злиться, что я совершила что-то, не подумав, но ненавидеть адептку, которая добровольно вызвалась на участие в опасной игре? Вряд ли дело в статистике.

Хотя его ненависть отлично оттеняла и мою злость на себя. Не нужно было подавать заявку. Я слишком привыкла к своему безопасному миру, и даже не понимала, насколько он был безопасен и комфортен. Мне и в голову не могло прийти, что школьные соревнования могут быть хоть сколько-нибудь опасными.

Когда узнают родители, то сойдут с ума.

И отказаться уже не получится. Ярина, ты по праву получаешь премию «глупость года»!

– Прошу, капитан Огнева, – мрачно произнес Аронов. – Перед вами – список адептов, участвующих в лотерее Игр Огня. Возьмите ручку и отметьте любые четыре фамилии. Положитесь на чутье и удачу. И верьте, что избранные вами члены команды не посрамят честь школы и…

Аронов усмехнулся.

– Помогут выжить своему капитану.

– Я не буду этого делать, – твердо произнесла я.

– Будете, – совершенно спокойно отозвался куратор. – Иначе я вас отчислю. За неповиновение. И вашу семью сильно накажут. Отмечайте фамилии!

– Это бред! Нельзя формировать команду, наугад тыкая в список. Конечно, у вас все погибают. Вы что, не додумались до отбора? Давайте проведем внутренние испытания и отберем сильнейших, так у нас будут шансы!

– Ого! Вот это мыслителя занесло в нашу убогую школу! Мы-то и не догадывались, что можно всего лишь объявить испытания. Вы серьезно такая или прикидываетесь? Никто в здравом уме не станет участвовать в этих отборах, даже если объявите их обязательными – просто прикинутся немощными дурачками, неспособными и свечу зажечь, не обделавшись.

– Тогда спросим преподавателей. Они точно в курсе, кто сильнейший.

– Большинство преподавателей, адептка Огнева, обладают некими моральными принципами, которые не позволят им лично отправить на игры своих лучших учеников. Вы тратите мое время, адептка, и время ваших сокурсников. Возьмите проклятую ручку и отметьте фамилии!

– Вам так важно, чтобы именно я сыграла роль лотереи?

Аронов со вздохом вернулся за преподавательский стол. Сначала я решила, что он не собирается мне отвечать в принципе, но мужчина вдруг тихо сказал:

– Вы должны научиться тому, что у любой глупости есть последствия. А в придачу к некоторым глупостям идет еще и ответственность. Вы приняли решение, ни с кем не посоветовавшись, решили, что вы умнее всех – значит, несите за него ответственность. Отмечайте фамилии, иначе я сформирую команду из ваших однокурсников, которые сейчас присутствуют здесь! – В его голосе прорезались стальные нотки, а народ вокруг изрядно занервничал.

Я увидела, как побледнела Элена, готовая грохнуться в обморок, и поспешно схватила ручку.

Выбирала только среди старшекурсников – у них хотя бы теоретически могли быть шансы на играх. Отмечала наугад: Воронцов, Морозова, Вишневский и…

Я сделала это не совсем осознанно, ведомая бессильной злостью на ушат холодной воды, вылитой куратором. И от досады на саму себя за совершенную глупость. Рука сама поставила галочку напротив имени «Сергей Аронов», а когда я осознала, что натворила, Алексей уже забрал листы и вчитался в список.

Он медленно перевел на меня взгляд, и захотелось провалиться сквозь землю. Если бы я могла, то дотянулась бы до листов в его руках и исправила список, но Алексей предусмотрительно отошел.

– Кажется, я вас недооценил, госпожа Огнева.

Я покраснела с ног до головы, но что сказать, вновь не придумала. Что здесь скажешь? Если Аронов заставит меня подписывать домашние задания «Стерва Огнева» – будет на все сто прав.

– Спешу вас разочаровать, Сергей Аронов не имеет ко мне никакого отношения. Просто однофамилец. Но ему будет любопытно услышать, чем он обязан билету на игры. Завтра после занятий останьтесь для знакомства с командой и первичного инструктажа. А теперь – я ко всем обращаюсь – поговорим о том, как вы проведете ближайшие годы. У кого есть усилители магии – достаем, у кого нет – просто слушаем.

Дождавшись, когда Аронов отойдет к доске, Элена шустро повернулась ко мне и зашептала:

– В прошлом году на играх погибла его дочь. Несчастный случай. Она, как и ты, сама вызвалась на игры, только не для того, чтобы помочь родителям с деньгами, а из-за дурацкого спора с отцом.

– Элена… – шикнула я.

– То ли он был против ее парня, то ли не давал карманных денег, и она назло ему отправилась на игры.

– Элена!

– Дошла почти до финала, но погибла на последнем испытании. Официально считается, что…

Я не выдержала и шлепнула ее по плечу. Глаза девушки расширились от ужаса и она медленно повернулась. Все это время Аронов смотрел прямо на нас, сложив на груди руки.

– Все? Я могу продолжить, или вы еще не все сплетни пересказали нашему капитану?

– Извините, – пролепетала поникшая соседка.

А я окончательно сникла. Легко злиться, когда кто-то издевается над тобой, потому что ты ему не нравишься. Но когда этот «кто-то» психует из-за того, что ты лично подписала себе приговор, и у него на это есть все основания, то сложно изображать оскорбленную невинность.

Остаток занятия я слушала вполуха: Аронов рассказывал о технике безопасности владения усилителем, и ничего неожиданного там не было.

– Не носить усилитель в заднем кармане – оторвет жопу. Не терять усилитель – оторву жопу. Не оставлять рядом с воспламеняющимися материалами – жопа сгорит, а маги воды, земли и воздуха свою силу на спасение жоп идиотов тратить не будут. Все понятно? Ты, на задней парте, лучше запиши.

– Чего это? – фыркнул парень.

– У тебя усилитель двадцать минут назад под парту укатился, а ты даже не заметил.

Я на всякий случай проверила свой – лежал возле тетради и не отсвечивал.

– Магия огня – слабая магия, это вы слышите с малых лет. Опровергать это утверждение я не собираюсь. Сложно представить что-то более жалкое, чем эта сила. Однако есть небольшой нюанс: ее мы всегда рассматриваем с позиции магий воздуха, воды и земли. Однако представим на секунду, что их не существует.

По рядам пробежался шепоток: похоже, Аронов ступил на тонкий лед. Представлять мир без всемогущих воды и воздуха здесь, наверное, почти экстремизм.

– Есть только магия огня. И способность части людей ее использовать. Некому потушить загоревшийся сухой лист. Некому развеять дым и пепел. Вы – маги огня, а люди вокруг лишь могут бегать с ведерками к речке. Ситуация меняется кардинальным образом. И даже ваша слабая магия может натворить дел. Ситуация, когда вы окажетесь в засохшем лесу в полном одиночестве и подожжете траву, конечно, маловероятно – вы же не идиоты – думал я до того, как пришел сегодня на работу. Но раз адептка Огнева не в курсе, что на Играх Стихий делают больно, то на всякий случай и вам тоже скажу: НИКАКОЙ МАГИИ ВНЕ СТЕН ШКОЛЫ!

Мы дружно вздрогнули и поежились.

– Вот что вам нужно запомнить: никто вам не поможет. Ни один маг не вступится за вас и не спасет, если будет возможность. Можете хоть до истерики требовать соблюдать закон, это ровным счетом ничего не изменит. Пока вы адепты – вы под защитой, но выйдете с дипломами – и вы сами по себе. Поэтому ваша задача: научиться не колдовать, а выживать. На этом у меня все. За прогулы буду назначать отработки. Удачных занятий.

С этими словами Аронов, не успели мы опомниться, вылетел из лектория, и буквально в следующую секунду прозвенел звонок.

– Идем, я хочу пить! – безапелляционно сказала Элена и потащила меня в смежный зал, оказавшийся зимним садом.

Там, среди буйства зелени, огромных окон и хаотично расставленных белоснежных мраморных скульптур, были спрятаны питьевые фонтанчики. Мы устроились возле одного из них. Я смочила ладонь и приложила ко лбу.

– Он всегда такой? – спросила я. – Или это из-за дочери?

– Всегда. Может, стал чуть жестче, но знаешь, между мучительной смертью на зачете и очень мучительной разница не так заметна. Хотя Аронов – один из немногих магов огня, которых уважают в совете. Именно он не позволил протолкнуть закон о лишении магов огня силы. Хотя…

Элена выдержала театральную паузу, чтобы я прочувствовала важность информации.

– Является сторонником этого закона.

– Из-за дочери?

– В целом. Аронов… как бы так сказать… он считает, что магам огня будет лучше среди тех, кто магией не обладает. Они смогут работать на немагических должностях, перестанут быть магами второго сорта – а поверь, лучше быть человеком второго сорта, чем магом. Их жизнь станет проще.

– Он не так уж неправ, – вздохнула я. – И почему тогда голосовал против?

– Лишения боятся. Ритуал работает только в теории. Многие считают, что он может привести к серьезным последствиям, и лишенные долго не проживут.

– Сложно у вас все.

– Из какой, ты сказала, деревни?

Прозвучал звонок – сигнал возвращаться в лекторий. Как раз вовремя, чтобы не отвечать на вопрос Элены и не придумывать новую ложь. В правду она все равно не поверит.

Едва мы вышли из закутка, где болтали, и оказались в толпе людей, спешащих обратно в класс, краем уха я услышала:

– Эй! Эй, ты! Огнева…

Начала было оборачиваться, но не успела рассмотреть того, кто меня звал: чей-то кулак впечатался мне в челюсть. От удара я не устояла на ногах и рухнула навзничь, под ноги растерянным однокурсникам и завизжавшей Элене.

От боли перед глазами заплясали цветные пятна, а в ушах зашумело.

Кажется, на секунду-другую у меня отключилось сознание. Перед глазами заплясали цветные всполохи, а лицо горело от боли. Кто-то кинулся помогать мне подняться, но большинство – это я увидела, кое-как сфокусировавшись на нападавшем – разошлись в стороны.

Нападавшим оказалась девушка. Высокая, симпатичная русоволосая девушка, взиравшая на меня с такой яростью, что казалось, едва я поднимусь – она кинется снова.

– Еще добавить? – мрачно поинтересовалась она. – Или сообразила, почему не стоило записывать меня на игры?

– Она понятия не имеет, кто ты, Аронов заставил наугад тыкать в листок! – возмутилась Элена.

– Заткнись, корова! Тыкать в мою фамилию было плохой идеей, понятно? И это только цветочки, крыса. Если доживешь до первого тура – радуйся, потому что лично я собираюсь придушить тебя раньше.

Боль немного утихла, хотя удар обещал еще долго напоминать о себе синяком и отеком.

– В следующем году непременно пропущу твою фамилию, если вдруг мне снова доверят отбор. А в этом придется как-то жить с нанесенным оскорблением, – процедила я.

Девица – кажется, ее фамилия была Морозова – скривилась.

– За меня не переживай, крыса, я-то выживу. А вот у тебя теперь большие проблемы. Рекомендую срочно искать того, кто будет вытирать тебе слюни, когда ты начнешь их пускать.

Полагаю, перепалка бы переросла в драку (и я бы в ней бессовестно продула – рядом с мощной девицей я казалась нахохлившимся воробушком), но, к моей удаче и всеобщему разочарованию, кто-то сказал:

– Расслабься, Лидия. Ты не поедешь на игры.

Потом я увидела самую красивую девушку из всех существующих. Шатенку с блестящими густыми кудрями и пушистыми (вряд ли здесь существовало наращивание, но клянусь, я подумала, что она нарощенные) ресницами. С идеальной фигурой, которую она не стеснялась демонстрировать в разрезе длинной юбки и вырезе блузки, подчеркнутом черным корсетом. В глазах плясали озорные огоньки, а на губах застыла усмешка. Девушка помахала перед лицом Лидии какой-то карточкой и ослепительно улыбнулась.

– Я только что сходила в деканат и записалась на игры. Волевым решением Аронов решил, что будет справедливо заменить девушкой девушку, хотя…

Она смерила Лидию презрительным взглядом.

– Это спорное мнение.

Идти в атаку на нее Лидия не решилась, поэтому просто смерила меня напоследок мрачным взглядом – и удалилась, отпихнув с дороги парочку испуганных первокурсниц. А красотка повернулась ко мне.

– Идем, – фыркнула она, – капитан. Покажу, где кабинет лекаря. Надо приложить лед, иначе к вечеру у тебя останется только один глаз. Упустишь момент триумфа на играх.

Несмотря на явный сарказм в голосе, я не чувствовала исходящей от девушки агрессии. Она быстро увела меня из сада, строго цыкнув на собравшуюся было с нами Элену:

– А ты куда? Иди, учись, мелочь! Без тебя разберусь!

И соседка, стушевавшись, понеслась в класс. Ее примеру последовали и остальные. Когда мы остались в пустом коридоре одни, я решилась спросить:

– Ты сама попросилась на игры? Почему?

– Кейт Вишневская, рада представиться, – в шутку поклонилась девушка, и я тут же ее вспомнила.

«Вишневский, Александр» – я выбрала его участником игр. Тогда еще, при виде имени Кейт рядом, мелькнула мысль «не выбирать больше Вишневских, чтобы не отправить на соревнования родственников». Выходит, она сама изъявила желание быть с братом. Даже не знаю, круто это или жутко.

– Мы близнецы, – пояснила Кейт. – Родились с разницей в одну минуту. Куда он, туда и я. Так что тебе повезло: Лидия – та еще стерва. Уверена, она сдала бы нас водникам при первой же возможности.

– Сдала? Это как?

– Можно договориться с Дашковым. Ты подставишь команду, а взамен тебя не тронут и даже защитят от других.

– Зачем Дашкову заключать такие сделки, если они все равно нас сделают, мы же самые слабые маги на свете?

– Аспер любит играть с мышкой прежде, чем ее съесть. А еще ему нравится видеть, как предатель оказывается на самом дне после игр.

– Приятный юноша.

Кейт хмыкнула.

– А то.

Мы спустились в подвал, где в полумраке, среди каких-то коробок и тюков, располагался кабинет лекаря. Я сильно сомневалась, что здешний врач хоть чем-то мне поможет, кроме холодного компресса на челюсть, но это не слишком волновало. Гораздо интереснее было украдкой пялиться на красотку Кейт. И размышлять, как так получилось, что в этой реальности у всех такие странные имена.

Аспер, Элена, Кейт – что не так с нашими привычными Ленами и Катями?

– Итак, ты уже придумала, как мы победим на играх? – поинтересовалась Кейт прежде, чем дернула дверь лекарского кабинета на себя.

Не успев придумать ответ, я вошла в кабинет и из головы вылетели все мысли. В большом, но темном и неуютном помещении на кушетке лежал парень. Я сразу поняла, что это брат Кейт, Александр. И не только по схожести, но и по энергетике которая исходила от парня. Почему-то при виде него хотелось глупо хихикать и постоянно поправлять волосы.

Как и сестра, он был высоким, красивым и обаятельным. Лежал, залихватски закинув руки за голову и будто ждал нас.

– А вот и дорогая сестричка. Ну что я говорил? Стоит младшему братику попасть в беду – Кейти тут как тут.

– А может, младший братик будет более осмотрителен и перестанет попадать в беды? – холодно поинтересовалась моя новая знакомая.

Но Вишневский только фыркнул и обратил все внимание ко мне.

– Представишь подругу, детка?

– Ярина Огнева. Наш капитан.

Александр расхохотался с таким удовольствием, что я даже нахмурилась. Какой-то он слишком позитивный для того кто только что получил путевку на смертельные соревнования.

– Александр Вишневский, рад знакомству. Честно говоря, я представлял тебя более… впечатляющей. Обычно желающие участвовать в играх не похожи на хрупких очаровательных девушек.

Я слегка покраснела.

– Я не знала что такое игры.

От удивления он даже приподнялся но Кейт силой уложила брата обратно.

– Где Аннет? Эй, Аннет! Нам тут нужна помощь.

Вскоре стало ясно, ради кого Александр так старательно изображал болезного: откуда-то из подсобки вынырнула симпатичная молодая девушка, зарделась от подаренной парнем улыбки и повернулась ко мне.

– Что у вас случилось?

Челюсть уже наливалась краснотой, так что можно было не объяснять. Мне вручили пакет со льдом, какой-то подозрительного вида зеленоватый леденец и уложили на соседнюю с Вишневским койку. Я попыталась было запротестовать и сбежать обратно на занятия, но Аннет строго цыкнула и велела лежать, пока не кончится леденец. Удивительно, но хоть на вкус он оказался похожим на мерзкую лакрицу, уже через пару минут боль утихла.

Кейт же наглядно проиллюстрировала слова, сказанные мне когда мы шли к целителю. Она явно не собиралась оставлять брата наедине с объектом воздыхания. По-хозяйски усевшись на стул возле его койки, Вишневская достала из сумки книгу и погрузилась в чтение.

Аннет снова ушла, и внимание Александра переключилось на меня. Он ничего не говорил, просто меня рассматривал, но под этим изучающим взглядом мне сделалось неуютно. Это странно: гнев Лидии был понятнее интереса и веселости Вишневских. Кейт и Александр словно не видели в играх ничего страшного, ну или просто обладали завидным хладнокровием.

Однако вопрос Кейт и впрямь меня волновал. Выиграть игры вряд ли возможно, с нашей-то магией и капитаном-идиоткой, но хотя бы выйти из переделки живыми – это же нам под силу!

Осталось понять, как. Нужно больше информации об играх. И Вишневские выглядели как отличный ее источник.

Но я не успела сформулировать и задать волнующие вопросы. Кабинет лекаря оказался довольно популярным местом. Я уже догрызала леденец, когда вошел Аронов и смерил меня таким мрачным взглядом что стало ясно: он по поводу моей челюсти.

Потом куратор перевел взгляд на Александра, Кейт и хмыкнул.

– Команда мечты. Ничего не скажешь. Игры еще не начались, а вы все уже в лазарете.

– Я – нет, – флегматично отозвалась Кейт. – Я просто пару прогуливаю.

– А, то есть я должен испытать невероятное восхищение и благодарность, Вишневская?

Она равнодушно пожала плечами.

– Как хотите.

– Быстро на занятия!

Со вздохом Кейт неторопливо убрала книгу обратно в сумку, откинулась на спинку стула и подняла голову, посмотрев Аронову прямо в глаза. Мы с Александром даже забыли, как дышать. Между этими двумя определенно интересные отношения. Я бы не рискнула так говорить с преподом, особенно – с нашим куратором. Он меня слегка пугал.

– Мы с вами это уже обсуждали. Я пойду на занятия, когда Аннет отпустит брата. Можете унести меня туда на плече, но тогда мы точно не дойдем до аудитории.

Я мысленно сжалась, готовая к взрыву. После такого, сказанного с ехидной ухмылочкой, Кейт просто обязана была занять третью койку в лазарете.

Но Аронов, к моему удивлению, несколько секунд помолчал, смерил Вишневских мрачным взглядом и лишь покачал головой.

Вот это да! Я определенно должна узнать сокомандников получше.

– Огнева – домой.

– Но…

– Домой, я сказал! На сегодня ваши приключения в школе закончены. Приведите лицо в порядок до завтра, если не хотите стать всеобщим посмешищем. Вишневские – как получите вольную от Аннет, оба в лекторий. Будем проводить воспитательную работу. На этом все.

Когда Аронов вышел, я растерянно перевела взгляд на ребят.

– Что за воспитательная работа и почему меня выгоняют домой?

– Будет вкладывать в головы подрастающего поколения мудрость о том, что если оно убьет капитана команды, на игры придется идти кому-то еще.

Очень интересная школа.

***

Родителей не было, когда я пришла. Наспех соорудив бутерброд, я вылезла на любимую крышу, чтобы в тишине обдумать все случившееся. Но поинтровертить не дали.

– Угадай, что я принес? – раздался голос, в котором я узнала Светлова.

– Наверняка что-то очень дефицитное, – вздохнула я.

Не бежать же, прикрывая побитую челюсть. Еще перед родителями вечером объясняться придется.

Заметив наливающийся краснотой синяк, Михаил присвистнул.

– Где это ты так? Точнее, кто это тебя так?

– Впала в немилость у одной несдержанной дамы. Обычные школьные разборки.

Парень так на меня посмотрел, словно впервые видел. До сих пор я, видимо, была пай-девочкой, от которой точно никто не ожидал драки в первый учебный день. Да и в другие тоже.

– Парня не поделили, что ли?

Светлов произнес это в шутку, но я уловила в его голосе легкую ревность. И вздохнула. Меньше всего мне сейчас хотелось думать о парнях и свиданиях. Выжить бы в новом мире.

– Не поделили теплое место капитана на Играх Стихий.

Повисла гнетущая тишина. Где-то вдали закаркала ворона, и мне почти наяву почудилось в ее вопле «дурррррааааа».

– Первокурсники же не участвуют в лотерее…

– Я записалась сама.

– ЧТО?! ЯРИНА!

– Эй, не кричи! Не хватало, чтобы все узнали.

– Все и так узнают. Игры – популярные соревнования. На них билеты разлетаются в первые часы продажи!

– Так на мой позор еще и вход по билетам?! Ну класс!

– Ярина, позор – это в твоем случае почти победа. Зачем, ну зачем ты записалась?! Дашков обоссытся от счастья, когда узнает, что ты играешь! Он не даст тебе дожить до финала.

Светлов задумался.

– Хотя, полагаю, первые пару раундов поддастся, ведь съесть мышку сразу слишком скучно, гораздо интереснее…

– Так! – Я его оборвала. – Хватит нагнетать. Во-первых, я не знала, что такое игры. Думала, это просто веселые старты для магов. Мне нужны были деньги, и я увидела способ их заработать, и я уже объясняла, почему я не знаю ничего об этом мире, не надо спрашивать снова. Во-вторых, я не собираюсь сдаваться и умолять о пощаде. И уж точно не планирую писать завещание. Ваш Дашков не бог. Что-нибудь придумаю.

– Что именно?

– Пока не знаю. Какие вообще там бывают испытания? Должен быть способ сыграть не магией, а хитростью или мозгами.

– Разные. ЛабЯринт с испытаниями. Комнаты с замками и головоломками. Поиски сокровищ. Полосы препятствий. Поединки с колдовскими тварями. Да тысячи их!

Яснее не стало. А неуютнее – вполне. Какие еще поединки, господи боже, что за безумный мир создал Дашков?

– Значит, разберемся по ходу дела. Я не согласна с тем, что магия огня слабая и никчемная. Надо просто применить мозг.

И тут Светлов, к моему удивлению, взорвался.

– Применить мозг надо было, когда ты записывалась на игры! Огнева… ты бы хоть родителей пожалела!

– Эй, хватит меня воспитывать, я не твоя жена!

– И сейчас я этому очень рад!