Роман Синицин
Про Вову

Иишница

У Владимира Сергеевича Пушкина, человека, прямо сказать, не совсем везучего, произошло в очередной  раз невезение. Собрался он поехать с семьёй на дачу. У Вовы было два мальчика и девочка. Ну и жена, конечно, была, куда же без неё. Без жены никак! А иначе откуда дети возьмутся? Да и по жизни шагать с супругой веселее. Она ведь тебе расскажет и куда гвоздь вбить и как надо грядки копать и где носки лежат. Ну а если не поймёшь, то маму привезёт. Ну а вместе с тёщей они тебе по секрету обо всем поведают. Как у Людки-то Смирновой муж красавец и мастеровой, её на руках носит и копейку немалую зарабатывает. А ещё он с детьми гуляет, посуду моет, шьёт, порет и стирает. А вот он-то, Вовка, целыми днями на диване валяется, охламон рыжий. Впрочем, рыжие они были все, не исключая тёщи. А вот какой цвет волос был у тестя, Вова не знал. Знал только, что он был скуп, ленив, криворук, да и с лица не симпатичен. Как впрочем и сам Владимир. Ну это была позиция жены и тёщи, которую время от времени он откладывал в сторону, рассказывая, что он о них думает. А в общем, Володя любил свою рыжую хохотушку жену и детей любил. Да и жена его любила тоже,только иногда давала моральный благословенный пендель. А то мало ли что,вдруг расслабиться.

Ну вот, вышли они, значит, во двор, машину заводить. Пока старшему, десяти лет от роду, подзатыльника дал, потом среднему, шести лет, штанишки поправил, да ещё и жена тут с рассадой в нос тычет, про дочку и забыли. А четырёхлетняя доченька колесо грабельками чистила-чистила, да так под колесом их и оставила. В итоге с шутками и прибаутками сели в машину, тронулись и прокололи колесо. Тронулись и тут же встали. Вышел папа Вова, смотрит, а в колесе-то грабельки торчат. Погладил он доченьку по златовласой головушке и погрозил пальчиком:

– Ты, Катенька, больше так не делай.

Благо, запаска есть. Пока то да сё, колесо менял, жена нервно курила в сторонке, дети играли, поливая рассаду из лужи.

Починил Вова машину и смотрит, что рассада на заднем сидении, а из ящичков да ведёрочек водичка-то так и течёт, так и течёт. Ну чего делать, пришлось старшему Коле опять дать оплеуху, среднему Ивану погрозить пальчиком, а младшенькой дать конфетку, чтобы не плакала. Жена сходила домой, принесла клеёнку и постелила на сидение. Так, долго ли, коротко, отправились в путь, уже без шуток и прибауток.

– Беспутный ты, Вова, за детьми не следишь, они у тебя делают, что хотят, – сказала Света, глядя в маленькое зеркальце и подкрашивая реснички.

– Я беспутный? А кто там на углу дома стоял курил? Мне, между прочем, колесо надо было менять, – возмутился Вова.

– У меня стресс был, я из-за прокола вся расстроилась.

– Мама, я писать хочу, – заёрзала дочка на сидении.

– Останови машину, Вова, слышишь, дочка писать хочет, – сказала жена, уже крася губы.

– Мы ещё из города не выехали, где я остановлю?

– Мама, я уже тут пописала.

– Ну вот, всю машину мне запрудили, – вспыхнул Вова, повернув голову на заднее сидение.

– На дорогу смотри, у нас клеёнка постелена, ничего страшного.

– Ага, ты машину-то сушить да оттирать будешь? – ответил Вова, уже глядя на дарогу.

– Ой, она мне юбку описала, – уже заёрзала жена. Поехали домой обратно, переодеваться.

Вова опять повернул голову назад, осмотрев державшуюся за подол юбки Свету.

– Никуда я не поеду, вот и сиди теперь обоссаная. В деревне переоденешься.

– Нет, поедешь, – топнула она ногой об пол.

– Да и не поеду,– ответил Вова, поворачивая голову уже вперёд.

– Нет, вертай обратно.

Тут вдруг раздался хлопок и автомабиль повело. Володя затормозил, вышел из машины и увидел, что все четыре колеса проколоты, а на дороге лежит брусок с гвоздями.

– Да кто его сюда кинул?!– схватившись за голову он и пнул дощечку.

– Что там? – выглянула из окна Света.

Коля выскочил из машины и закричал:

– Папа машину проколол!– и получил новую затрещину.

– Да, жена, ты как всегда была права, поехали домой,– сказал наш герой, садясь в автомобиль. А что папа так на проколотых колёсах и поедем , пойнтересовался Ваня? Нет конечно сынок. Сейчас я реактивную установку включу и полетим. Мама а с проколотыми колёсами летать не страшно? – пойнтересовалась Катя. Папа шутит доченька, нам на реактивную установку пока денег нехватает. Ха ха ха засмеялся старший схватившись за живот. Всего пару миллионов долларов.

– Всё равно надо уже было шины менять,– бубнил Вова, лёжа на диване и делая заказ по телефону на Вайлдберриз.

Света стояла рядом и гладила постиранную юбку.

– Да Вова вроде Володи, а Володя вроде дурака,– произнесла она.

– Во, третьего резину привезут, – произнес муж, потирая руки.

– Так третье – это уже завтра!

– Ну вот я и говорю, уже третьего.

– Ура! Папе завтра шины привезут, на дачу поедем, главное грабли не забыть! – выкрикнул, выглядывая из-за угла Коля.

– Иди-ка сюда, сынок, я тебе что-то интересное скажу,– присел на диване папа.

– Не-е-е, я лучше здесь постою. У меня уже шишка на затылке. Плохо сынулька что не мозоли на языке.

Третьего шины не пришли и четвёртого и пятого тоже. Приложение писало, что заказ в пути и третьего прибудет. Вова зашёл в чат поддержки. В чате сидела искусственный интеллект Лина.

– Где мой заказ, Лина? – написал Вова.

– Мы стараемся привезти заказ как можно быстрее и он уже в пути, третьего июня прибудет, – ответила она.

– Так уже шестое, – возмутился Вова.

– Продавец уже собрал заказ, он скоро прибудет, иногда бывают задержки, зависит от удалённости склада, – получил он в ответ.

Тогда он спросил:

А где находится склад?

– Мы стараемся, скоро прибудет.

– Как-то плохо стараетесь.

– Заказ уже в пути, скоро прибудет.

– А где в пути?

– Это зависит от склада.

– А где склад? В Австралия что ли?

– Заказ скоро придёт.

– Так, значит, из Австралии везёте?

Вову это начинало бесить и он решил достать ИИ.

– Заказ может задержаться.

– А Австралия далеко?

– Заказ уже в пути, скоро прибудет.

– Ты, иишница, где моя резина?

– Мы стараемся.

– А почём шины на Приору для австралийцев?

– Примерная дата прибытия заказа третье число.

– Скажи мне, иишница, а в Австралии сейчас какое число?

– Заказ уже в пути.

– Вы мне прямо скажите, может покрышки кенгуру украли или папуасы съели?

– Вы можете отменить доставку, когда товар прибудет и будет получен.

– А как он прибудет, если его папуасы съели?

– Заказ уже в пути.

– А вы мою резину на чём везёте? На черепахах?

– Заказ скоро будет.

– Черепахи-то хоть морские? Вы знаете, что сухопутные черепахи товар не доставят?

– С товаром могут быть задержки, в зависимости от удалённости склада.

– А черепахи до склада доползли?

– Ваш заказ в пути, скоро прибудет.

– Ну, значит, до склада доползли. Слава Богу.

– Мы работаем над вашим заказом.

– Пожертвуйте мой заказ народу Папуа новая Гвинея.

– Вы можете отказаться от заказа, когда он прибудет.

Вова психанул и закрыл приложение.

Рядом присела Света.

– Что, когда шины-то придут? Так весь отпуск и просидим дома.

– Да уже в пути, родная, в начале на кенгуру из Австралии, а теперь на морских черепахах доставляют, – вздохнул Вова, разведя руками.

– Ура, у нас будут морские черепахи, – обрадовалась дочка, держась за подол маминого платья.

– Да, Катенька, будут у нас черепахи и кенгуру и даже лесные динозавры. Только шин не будет. Потому что у твоего папы зоопарк в голове.

На следующий день заказ пришел и Вова побежал получать долгожданную резину. Но вместо шин молодая симпатичная девушка за стойкой подала ему четыре комплекта женского нижнего белья огромного размера.

– Вы что, издеваетесь?– возмутился Вова, прикидывая на себя лифчик 16 размера, – Я покрышки заказывал.

– Что по номеру заказа есть, то и выдала, – фыркнула та,– смотрите, какие прелестные кружевные трусики.

Она растянула трусы двумя пальцами рук.

– Жене подарите, она будет очень рада.

– Вы мою жену видели? Она целиком в одну штанину влезет. А лифчик – тут же голова в чашечку проваливается.

Он натянул чашечку лифчика на голову.

– И вообще, мне шины на колёса нужны.

– Так что, от заказа отказываться будите?

– Конечно буду и что бы я ещё раз с вашими иишницами и кенгуру связался, да не в жизнь.

– У нас яичницу не делают и кенгуру не водятся,– удивлённо ответила девушка, разглядывая трусы, – зря отказываетесь, чудесная вещь на вырост.

– Вы что мне подсовываете? Какие шины? Я нижнее бельё заказывала, – закричала грузная женщина на молодого человека, выдающего товар за стойкой рядом.

– Четыре комплекта? – с улыбкой спросил Вова, повернувшись к ней.

Вова был доволен, наконец-то они поедут в деревню. Надо только грабли подальше убрать и на дочку памперс надеть.

Квартира

Вова возлежал на диване, почёсывая небритую щетину и смотрел телевизор. На голубом экране показывали большой теннис. Как вид спорта, Володю теннис не очень интересовал, больше его интересовали теннисистки. Приятно посмотреть, когда перед тобой прыгают и охают симпатичные девушки в юбках. Да, он был обыкновенный самец, как и все настоящие мужчины. По существу, ему было безразлично, зачем и куда летит мячик. А вот ритуальные танцы красавиц с длинными стройными и атлетическими ножками были занимательны. Мячик преодолевал невидимую глазам Вовы траекторию, а вот траектория теннисисток занимала весь обзор. Правда когда они играли пара на пару, глаза Володи разбегались и он протирал их, боясь получить косоглазие. В прочем, сегодня было не так интересно. На корт вывели какую-то Серену Уильямс и он долго не мог понять, то ли это мужчина, а вроде женщина. Вот если её постричь и убрать грудь, то вылитый Мухаммед Али. Селена имела прекрасный атлетический стан, внушающий страх любому мужчине, захотевшему стать её мужем. Она так махала здоровенными накаченными ручищами, что Вове казалось- вот-вот и сломает ракетку.

– Эту бы кобылу вороную к нам на железную дорогу, костыли забивать и шпалы таскать, -думал Вова,– да она целый состав может по рельсам тянуть и тепловоза не надо. Такие нужные рабочие руки и ноги пропадают по чём зря.

А вот вторая теннисистка была очаровательна. Высокая, длинноногая, личико миловидное, носик аккуратненький, губки аленькие, бровки длинные, слегка изогнутые. Этой красавицей была наша Мариночка Шарипова. И по корту летала как пушинка, плавно, но уверенно отбивая удары чёрного молота. Да, проигрывала, но как тут не проиграть, когда тебе противостоит баба- мужик. Вороная кобыла била копытом и вздувала ноздри, а наша кобылка выделывала пируэты и приятно улыбалась. Хотя ей вроде бы и не до смеха. И всё было хорошо, сама Шарапова улыбалась Вове, но тут, заслонив экран телевизора, встала дочка Катенька. Она начала дёргать его за футболку.

– Папа, я хочу посмотреть "Паровозика Томаса".

Он погладил её по головке и поправил бантик.

– Доченька, ты не видишь что ли, папа смотрит скачки.

– Какие скачки? Там же две тётеньки мячик пинают.

Она стала тащить его за футболку.

– Не пинают, а отбивают. Ты лучше посмотри, как они скачут. Хотя вот та чернявая сейчас уже наверное пол проломит.

Вова плавно отодвинул дочку в сторону.

– Иди в другую комнату к братьям, там посмотри своего Гомеса.

– Не Гомеса, а Томаса.

– Вот-вот, я и говорю, иди посмотри, как из Гомеса будут делать Томаса.

Вова уже взирал на Шарапову с открытым ртом и не замечал дочки. Катенька заплакала и побежала жаловаться маме на кухню. Через минуту пришла Света со скалкой в руке. Оперевшись о дверной проём, она начала вытирать мучные руки о фартук с вышитым на нём самоваром. Самовар испачкался и стал брызгать из носика сухим молоком. На глаза жены упал рыжий с белизной локон волос, она попыталась его сдуть, но он вернулся на прежнее место. Тогда Света кончиком скалки заправила непослушную чёлку назад. За маминой спиной стояла дочка.

– И какие это мы тут скачки смотрим?– спросила она, ударяя о ладонь второй руки своим рабочим инструментом.

Вова встрепенулся, оторвавшись от телевизора, и присел на диване.

– Какие скачки, никаких скачек, – нахмурил брови Вова. Чемпионат мира по теннису смотрю. Смотри, Мухаммеда Али против Шараповой вывели.

Она взглянула на экран.

– Что-то у твоего Мухаммеда грудь перекачена, того и гляди из топика выскочит. А юбку-то, юбку зачем на него недели? Ты мне зубы-то не заговаривай. Мухамед боксёр, его и в живых-то уже нет. Чемпионат он смотрит. Ты и в произвольной-то программе не очень. На чемпионок его потянуло. Скачки его, видите ли, заинтересовали. Ты своим седлом уже в диване яму продавил.

Вова надул губы и скрестил руки на груди.

– Произвольная, не произвольная, а трое бегают, на меня жалуются, телевизор глянуть невозможно.

– Дай дочке Гомеса посмотреть, а сам иди лучше старшему с уроками помоги.

 Катя вцепилась в фартук мамы, начав трясти и с него посыпалось сухое молоко, пролитое из самовара.

– Это не Гомес, а Томас!

Света погладила по спине дочку, конечно, Томас. Вова поднял вверх указательный палец ладони и произнёс:

– Вот я и говорю, англосаксы постоянно притесняют латиноамериканцев.

– Иди уроки делай, а то я тебя сейчас этой скалкой на пельмени раскатаю.

Света, ухмыльнувшись, погрозила скалкой на вытянутой руке.

– Мама, а если папу на пельмени раскатать, то много получится?

– Да, доченька, три ведра с горушкой.

– Это как картошка?

– Нет, как капуста квашеная.

Вова вскочил на ноги, погрозив кулаком:

– Я вам не картошка и не капуста, а муж и отец. И вообще, я невкусный.

Света подошла со спины к Вове, обняла его одной рукой за широкое плечо, на другое положила голову, а Катя обхватила ногу.

– Иди, муженёк, вкуси гранит науки и знаний, а пельмени в другой раз из тебя сделаем.

В комнате мальчиков царил беспорядок. Старший Коля забирал пистолет у младшего Вани, сидя на нём. Постели были перевёрнуты, а одна подушка разодрана и пух летал по комнате, опускаясь крупными хлопьями на головы дерущихся.

Вова схватил старшего за ухо и стащил с Ивана.

– Ты чего маленького обижаешь?

Коля сделал мину, что сейчас заплачет и ткнул пальцем в среднего.

– А он, а он мне уроки делать не даёт.

Ваня встал с пола и с рёвом заголосил:

– И ничего я ему и не мешал! Я в дротики играл, а один дротик ему случайно в попу попал.

– Он врёт, он врёт!– затоптал ногами старший, – Ни один, а два раза и ещё один раз присоской в лоб из пистолета!

На лбу у Коли был след от присоски.

– Эко тебя присосало, – улыбнулся Вова, погладив его по лбу,– садись, делай уроки, Чингачгук-красный лоб.

Он подошёл к Ване и слегка шлёпнул его по попе.

– Отправляйся к маме, помоги ей пельмени лепить.

Иван со слезами на глазах удалился, а папа подошёл к столу с уроками.

– Ну и что тут у нас, сынулька?

– Да вот, предложение надо перевести,– сказал Коля, склонившись над учебником и почёсывая затылок.

– Так-так-так, Quel est votre nom, brave home.

Вова тоже схватился за затылок.

– Похоже, тебя поздравляют, что из обезьяны ты стал человеком.

– Папа, обезьяна по-французски singe.

– А это что, французский? Ну так я поздравляю тебя, тогда ты даже обезьяной не был, а сразу стал человеком. Ты как-то тут сам давай, сынок, мне из французского только Милен Фармер нравилась.

– А это что такое?

– Не что такое, а прекрасная девушка. Такая же рыженькая, как мы с тобой.

Вова опять почесал затылок. Правда, наверное, давно уже не девушка, а скорее бабушка.

– Ну как она скакала на лошади во времена Наполеона, как скакала…

– А что, папа, она такая старая, что с Наполеоном на лошадях скакала?

И тут в комнату вошла Света, за ее спиной торчал Ваня.

– Ты и тут опять со своими скачками? Я смотрю, тебя на кобыл так и тянет, так и тянет.

– Да какие кобылы? Я сыну французский клип рассказывал. Про Милен Фармер. Она вылитая ты, даже росту одинаковые. И нос слегка крючковатый и причёска, ну и всё остальное.

Вова приподнял руки и развёл пальцы ладоней.

– Но ты гораздо красивее.

– Ты мне опять зубы заговариваешь, рано ещё нашему сыну такие клипы смотреть.

– А чего ты меня отправила с ним французский язык делать? Я немецкий в школе учил. И то только шнель, арбайтен, бите и на Хаус запомнил. В прочем, в этом и заключается вся наша жизнь.

Света упёрла руки в бока талии.

– Ты зачем Ваньку ко мне послал? Он нашу Мурку хотел в мясорубку запихать, а в тесто соленых огурцов на заворачивал.

– Куда я его дену, если они комнату поделить не могут? А пельмени с солёными огурцами очень даже ничего. И Мурку твою я бы сам в мясорубку отправил. Только она туда не влезет, мы столько сметаны не едим, сколько она жрёт. Всё ботинки мне изгадила. В твой туфли почему то не ходит.

– Это потому, что ты её не любишь.

– А за что я её должен любить? За серо-буро-малиновые глаза или за то, что она сожрала бабушкин любимый кактус?

Света схватилась за щёки, мотая головой.

– Бедная кошечка, как она тогда страдала.

В комнату зашла Катя и стала подражать маме.

– Бедная-бедная кошечка, как она страдала, как страдала.

Вова окинул семью взглядом и обратился к жене.

– Знаешь, милая, нам, наверное, надо расширяться.

– В смысле приумножаться,– хитро улыбнулась Света.

– Нет, приумножиться уже достаточно, надо квартиру на большую менять.

В агентстве недвижимости "Этажи" супружескую пару встретил молодой, высокий, улыбчивый парень. Риэлтора звали Артём, он был одет в чёрные классические брюки, такого же цвета мужские туфли и белую рубашку, на которой был повязан красный галстук.

– Ваша проблема – не проблема, – сказал он, улыбаясь и крутя шариковую ручку между пальцев, сидя в кресле, – Присаживайтесь,– предложил он долгожданным гостям. Я сегодня дежурный, а клиентов нет, сижу, скучаю и тут вы. Вам повезло, что обратились к нам. У нас самая лучшая в России компания. Ещё ни один клиент не ушёл от нас недовольным.

– А что, от вас можно уйти только довольным? А куда вы недовольных деваете? – съязвил Вова, закинув ногу на ногу.

Артём на удивление оценил шутку юмора и попытался сделать серьёзное лицо.

– А недовольные обычно от нас вылетают или выползают.

– Оххх, – вздохнула Света, помахав ладонью как веером. Как хорошо что вы их оставляете живыми.

– Приходится, – ответил Риэлтор, улыбнувшись, – у нас тут камеры висят. А так-то, конечно, лишние свидетели не нужны. Ходят тут, порочат наше честное имя. Так вот, у меня как раз покупатели на вашу квартиру уже имеются. Выселяют тут одну семейку за долги из трёшки в меньшую.

– Ну так может их квартиру сразу и посмотрим? – предложил Вова, переминаясь на стуле с одного полушария на другое.

– Не думаю, что она вам понравится, – ответил Артём. Там нужен небольшой ремонт.

– Ну это-то у меня муж сделает, – похлопала по плечу Вову Света. Он у меня на все руки мастер, когда захочет.

– Не знаю, я бы не рекомендовал, – сделал гримасу смущения Артём. Они там и цену завысили, им бы однокомнатную надо искать, а они двушку хотят. Деревенские, им по наследству досталось, квартиру чёрт-те знает, во что превратили.

– Может не будем смотреть? – спросил Вова, взглянув на супругу и положив свою ладонь на её.

– Надо, Вовочка, надо, а вдруг шанс упустим, – ответила она, положив ладошку второй руки на его ладонь.

Они оба взглянули на риэлтора.

– Желание клиента для нас закон, – пожал плечами Артём. Вечером приведу к вам покупателей, а завтра тогда к ним поедем посмотрим.

Вечером всё семейство ждало покупателей на свою квартиру. Света навела порядок, помыла полы, убрала в кладовку всё лишнее, поменяла занавески, а в детской повесила картину на место, где были дырочки от дротиков. Вова, имеющий привычку ходить в трусах по дому, надел шорты. Коля и Ваня прибрали игрушки и сложили учебники на столе стопочкой. Ну а Катя сидела и ждала, что ей принесут конфет. Ведь гости должны ходить с конфетами.

И вот звонок в дверь. Вначале зашёл Артём в демисезонной курточке без шапки и сразу стал снимать летние кроссовки.

– Ну вот и мы!– улыбнулся риэлтор.

Артём махнул рукой в дверной проем и сказал:

– Проходите.

Первым зашёл мужчина небольшого роста, буквально по пояс риэлтору. На нём была зимняя шапка-ушанка, фуфайка, потёртые джинсы и валенки, обутые в коротенькие кривые ноги. Мужчине можно было дать лет сорок пять, он имел глубоко посаженные глаза, короткий, слегка вздёрнутый нос и грубо вырубленный тупой подбородок, покрытый щетиной.

– О-о-о-о, – произнёс он, протянув две маленькие ручонки вперёд и оглядывая коридор.

За ним следом зашла женщина. Тоже маленького роста, в фуфайке, в валенках, обутых на короткие ноги и вязаной конусообразной синей шапочке. Чёрные, как у вороны, глубоко посаженные глаза бегали из стороны в сторону. Вздёрнутый маленький носик и тупой подбородок, а довольно-таки в больших ушах тускнела бижутерия в виде двух полумесяцев.

– Ого-го,– произнесла она, оглядев коридор и тоже вытянула руки.

И последним на коротеньких ножках в прихожую заскочил мальчик лет двенадцати. Я думаю, читатель догадывается, что и фуфайка, а также валенки и ушанка, всё было при нём. Да и с лица был такой же, как родители, только помоложе.

– Ух ты, вот это да,– произнёс он, разведя коротенькими ручонками.

Три молодца, одинаковых с лица или два сапога пара. А, точнее, три пары одинаковых сапог в одном лице.

Наше семейство стояло, изумлённо открыв рот, и только одна Катя произнесла:

– А конфеты?

– У-у-у-у, конфеты – это конфеты, без них плохо и с ними тоже хорошо, однако, – произнёс мужчина, сняв шапку и почесав чёрную косматую шевелюру на лбу.

– Ага, конфеты – они вкусные, особенно шоколадные, но тепереча не по карману оное, – сказала женщина.

– Да уж, каракум нонча не тот пошел, что давеча,– поднял вверх указательный палец малец.

Коля повернулся к папе и произнёс:

– А что, в стране подземных гротов шоколад не производят?

Вова отвесил затрещину сыну.

– За что, папа?

– За неуважение к братьям меньшим.

Артём достал конфету из кармана и протянул Кате:

– На, кушай, девочка.

– Спасибо, дяденька, а то я ничего не поняла.

– Да тебе и не надо. Так, проходим, товарищи, смотрим квартиру, – сделал приглашающий жест рукой риэлтор.

Гномы, не разуваясь, двинулись в комнату.

– Ух ты, какая люстра!– произнёс мужчина, – красотища, а светит-то как.

– Так ярко только по вечерам, а днём еле видно, – заявил Коля, помотав головой и разведя руками.

– Что? Серьёзно? – спросил гномик.

Вова похлопал по плечу сына:

– Иди, чадо, в комнату, мы тут без тебя как-нибудь. Светит одинаково, мы просто днём её не включаем.

– Ааааа, ну, тады, понятно,– ответил мужичок.

– Ой, а занавески-то какие симпатичные,– подбежала к окну гномиха и стала их мять чёрными от грязи руками.

– Занавески постираны,– произнесла Света с дрожью в голосе. Я их только сегодня повесила.

– Да-да-да, я и говорю, какие чистые,– ответила женщина и начала их нюхать. Не иначе как "Фэри" стирали.

– Нет, я обычно "Пантин про ви" против перхоти использую,– скрестив руки на груди ответила Света.

– Во как оно. Я где-то такое слышала. А вы нам машину стиральную оставите?

– Нет, машину я вам не оставлю. Могу доску гладильную оставить. Будите на ней фуфайки гладить.

– Берём-берём, всё берём, – сказал мужичок, усевшись на диван и елозя на нём пятой точкой.

– А утюг? Утюг оставите? – провопила гномиха, уже поглаживая обои.

Из дверного проёма выглянул Коля.

– У нас только чугунный, на углях. Подойдёт?

– Берём-берём, всё берём, – пробубнил гномик, уже направляясь в детскую.

Младший гном подошёл к Коле и глядя на него снизу вверх спросил:

– Меня терзают смутные сомнения, уж не стебёшься ли ты над нами?

– А кто такой стебёшься? Я такого не знаю, – захлопал глазками Коля, сделав удивлённое лицо.

– Да ты лошара малолетний, в жизни ещё ничего не видел. А я-то подумал…,– ухмыльнулся тот и зашагал на кривых ногах за отцом.

В детской папа гном листал учебники.

– Да, красивые книжки стали рисовать, а раньше-то такого не было. Букварь, вот тот красивый был, а вот "Как закалялась сталь" только на махорку и шёл.

Младший гном залез под кровать, достал оттуда игрушку лизун и хотел её съесть.

Ваня выхватил у него лизуна и крикнул, топнув ножкой:

– Ты что, отравишься!

Гном поднялся на ноги и отряхнул руки.

– Жадина-говядина.

Старший гном потрогал батареи, постучал по ним, в ответ услышал стук и сказал:

-В-о-о-о, значит, соседи есть.

Тут пришла мама гномиха и стала мять подушки, вспоминая как ей родители в наволочку валенок клали. Прибежала Катя и попросила, чтобы ей тоже валенок в место подушки сделали. Уже слегка сердитый папа пообещал ей, что как только поменяет валенки на чугунный утюг, то они обязательно с мамой сделают подушку. Но тут случился облом, гномиха категорически отказалась на размен, так как валенки нужнее. Если только на утюг, стиральную машину и телевизор. Вова возмутился, как так, телевизор менять на какой-то валенок. Вот если только на мамину стиральную машину. Мама пообещала подумать. Артём стоял в сторонке и улыбался.

На кухне покупатели слёзно попросили оставить им набор ножей, чайник, разделочные доски и смайлик с холодильника.

– А холодильник вам не нужен?– спросила Света.

– Нет, не нужен, ответила гномиха. Мы за окном храним, в вещмешке, на верёвочке.

Гном сказал, что лаги в полу худые из сосны, он потом ламинат снимет, доски отдерёт и постелет новый дубовый пол. Тут уже не выдержал Вова.

– По хозяевам и пол,– произнёс он.

– Ась? Что вы сказали?– спросил гном.

– Я говорю, суровые вы люди, крепкие на все части тела.

– Да уж, чего не отымешь, того не отымешь, – ответила гномиха.

В туалете всё было прекрасно, стиральная машина, рабочая, унитаз не битый, в ванной сразу втроём мыться можно, чтобы воду экономить. Вот только единственное, умывальник высоковат, но в него они будут складывать мочалки. Уже прощаясь, на пороге, они попросили ещё оставить кухонный гарнитур, компьютер, шкафы, кровати и набор оловянных солдатиков с гоночной машинкой. Гномиха просила подарить куклу, но Света её отговорила, сославшись на то, что у Кати она последняя.

– Последнее мы у детей не забираем,– промолвил гном.

– Только у взрослых? – проговорил папа.

– Ась?– спросил гном.

– Мы все взрослые люди, и это дело надо обмозговать, – заключил Артём, выпроваживая покупателей.

Риэлтор вместе с гномиками ушел, оставив наше семейство переживать прошедшие события.

– Знаешь, милая, я думаю, что не стоит нам завтра к ним ехать,– произнёс Вова, усаживаясь на диван.

– Ну куда ты садишься, дундук, в чистых шортах, – вскрикнула она, постучав кулаком по лбу,– этот кривоногий лилипут в грязных штанах нам всё покрывало вывозил.

Вова вскочил с дивана пытаясь, отряхнуть пятую точку.

– Сейчас покрывало поменяю тогда и уляжешься к своему четвероногому другу.

Вова взглянул на телевизор.

– Ну друг-то уже давно не четвероногий. У него вообще ног нету.

– Папа, а кто ему ноги вырвал? – спросила Катя.

– Никто не вырывал ему ноги, их в кронштейны переделали.

– А ему больно было, когда ноги ломали?

Вова взял дочку за плечо и развернул на выход.

– Катенька, иди в комнату к ребятам, поиграй, нам надо с мамой поговорить.

– Давай не поедем завтра к ним, Света. Мне кажется, это бессмысленно. Я тебе точно говорю, там не квартира, а зоопарк.

– Давай, Вова, посмотрим, а вдруг всё не так страшно. Надо всё делать так, чтобы потом не жалеть об упущенных возможностях.

Она постелила покрывало на диван.

– Иди, ложись на своё любимое ложе  и смотри на друга с переломанными ногами.

Вова сел на диван и произнёс:

– А может быть…

– Нет, я тебе сказала.

Зазвонил телефон и Света взяла трубку.

– Ну что, не передумали завтра квартиру смотреть?– раздался голос риэлтора.

– Нет, не передумали, хотя странное, конечно, семейство.

– Ну да, странные, но я по работе уже насмотрелся на всяких. Знаете, в обществе мы стараемся вести себя благопристойно, а дома у каждого скелетов в шкафу полно. Люди склонны надевать на себя маски, в семье одна, на работе другая, в гостях третья. А эти такие какие есть, без прикрас. Так завтра, значит, едем?

Света взглянула на мужа, который догадался о причине звонка и мотал головой справа налево и сказала:

– Да, едем.

На следующий день квартиру поехали смотреть втроём с Колей, а младших детей оставили на попечение тёщи. Во дворе потенциально нового дома их встретил Артём. Вова сразу отметил, что парковочных мест очень мало и это плохо.

– Ну да, во многих дворах кто первый встал, того и тапки, – подметил риэлтор, поздоровавшись и пожав руки мужчинам.

– Зато детский садик есть прямо во дворе, – произнесла Света. Только вот у них веранды какие-то недостроенные.

– Да тут у них инцидент небольшой произошёл,– ответил Артём, почесав за ухом,– впрочем, сами всё увидите.

Поднявшись на второй этаж и подойдя к двери без звонка, риэлтор стал стучать.

– Второй этаж –  это хорошо, –  сказала Света мужу.

– Ну да, у нас один мужик на работе любовницу завёл, а она на пятом этаже живёт, а тут муж в дверь звонит и бежать некуда, – ответил Вова.

– Ты это сейчас к чему? – спросила жена, сузив глаза и поджав губы.

– Да так, ни к чему. Вот если бы на втором жила, то через балкон взял и спрыгнул. А сейчас в реанимации в гипсе лежит.

– А чего в гипсе? – спросил Артём, постучав ещё раз.

– Так он и сиганул с балкона, до этого-то у него любовница на втором жила. По старой памяти, так сказать. Самое главное, там не муж и был, а сосед, то ли за спичками, то ли за солью зашёл.

– Шведская семья какая-то,– изумилась Света, пожав плечами.

Тут вмешался Коля:

– А говорят, шведы в одноэтажных домиках живут. Вот шведы-то не дураки, знают, какие дома надо строить,– поднял вверх указательный палец Вова.

Из-за дверей наконец раздался женский голос:

– Кто там?

– Это покупатели, Алевтина Фёдоровна,– произнёс Артём.

Дверь открыла гномиха, она была обута в тапочки-зайчики, одета в мужское трико с вытянутыми коленями и красную футболку с надписью "Босс".

– А, заходите,глядите на нашу квартирку, – сделала она приглашающий жест рукой.

– Прихожая и длинный коридор от пола до потолка были обшиты доской. Вешалки отсутствовала, вместо неё были вбиты гвозди сотка, на них и висели фуфайки, а рядом стояли валенки. В квартире стоял запах вяленой рыбы и пива, вперемешку с нестираными портянками. Ванная и туалет были тоже обшиты деревом, а вместо унитаза стояла бетонная тумба с отверстием. На кухне за столом сидел старший гном и потягивал пиво. Кухня тоже была обшита доской, а от стены до стены были протянуты верёвки, на которых вялились сорога и лещ. По всей квартире висели патроны с лампочками без плафонов.

– Ну как вам наше жилище? – спросил он, ударил несколько раз о стол рыбиной и начал её потрошить.

– Изумительная деревянная шкатулка,– произнёс Вова, разведя руками.

– Вот-вот, красотища,– произнёс младший гном, войдя на кривых ногах в кухню.

На нём, впрочем как и на отце, были трико и засаленная серая майка, а на ногах кирзовые сапоги.

Холодильника не было, а за окном висел вещьмешок. На газовой плите стоял чугунок, в котором варилась уха.

– Рыбу любите? – уточнила Света.

– Терпеть ненавидим,– ответила гномиха, помешивая в котелке деревянной ложкой содержимое,– но жрать-то что-то надо, однако. Апполинарий вот с сыном ходят на рыбалку, тем и питаемся.

Младший гном уселся рядом с отцом, скрутил из газеты козью ножку, забил табаком и закурил, пустив едкий дым.

– Мы рыбаки потомственные, от самих Ломоносовых пошли, – произнёс он.

– Такие же умные? – спросил Коля.

– Нет, такие же находчивые, – ответил отец.

Света закашлялась и предложила идти дальше смотреть.

В маленькой деревянной  комнате всё было завалено сетями, рундуками, шнеками и удочками. В средней комнате лежали два матраса с подушками из валенок.

– Это я, так понимаю, у вас спальня? – спросил Вова.

– Ну да, она самая, – ответил Апполинарий, вытирая руки о майку.

– И, главное, у вас всё деревом обшито так оригинально, – произнесла Света.

– Ну так материальчик тут на халяву подогнали, – ухмыльнулся Аполеннарий.

В гостиной стоял стол и три табуретки. На столе горели свечи освещая комнату. В потолке торчали обрубки проводов.

– А лампочка-то где? – спросила Света.

– Люстру мы вам не оставим, там целых сто навесных кристалликов. Такая ляпота самим нужна, – произнесла гномиха, облизывая ложку.

– Ну вы бы хоть с мясом не выдирали, там и проводов не осталось,– возмутился Вова, глядя в потолок.

– Так она же, падла, током бьётся, не открутить никак было, – воскликнул старший гномик.

– Да я говорил батьке, что где-то рубильник должен быть, – произнёс вошедший с самокруткой в зубах сынок.

– Во, сразу видно, предок Ломоносовых,– откликнулась Света, разглядывая висящие на вколоченных в стену гвоздях остроги.

– Ну так чего, значит договорились, за шесть миллионов берёте? – произнесла Алевтина, обратившись к Свете, – а  то нам коммуналку за пять лет надо оплатить, да и вашу квартиру купить. Я сразу приобрету такие же красные сапожки, как на вас и теплую курточку.

– Сколько-сколько? – поднял вверх брови Вова,– да на эти деньги можно загородный дом приобрести.

– Вам ещё доски обратно в садик надо вернуть, – вмешался Артём, – пока на вас в суд не подали. Доски-то на строительство веранд лежали.

– Хороший хозяин материал не разбрасывает, – пробубнил старший гном, – лежит, значит, нечейное.

– Ну ладно, за 5800 берёте? – снисходительно предложила гномиха.

Вова и Света переглянулись и поняли друг друга с полуслова.

– Мы подумаем, – ответил он, глядя на семейство гномиков.

– Ну смотрите, думайте быстрее, а то другие купят, – с ухмылкой цыкнул младший гном.

Уже на выходе Артём предупредил:

– Алевтина, дороже, чем за два миллиона вашу квартиру не купят, скидывайте цену.

Дверь перед его носом захлопнулась и из квартиры послышался голос Аполлинария:

– Говорил я тебе, надо риэлтора менять, этот тютя какой-то, такую хорошую квартиру продать не может.

Семейство вышло из подъезда и Света накинулась на Володю:

– Предупреждала я тебе, нечего там смотреть. Только время зря потратили. По ним же сразу видно, что ненормальные какие-то. А ты – давай посмотрим, давай посмотрим. Никогда меня не слушаешь.

– Кто, я? Да это же ты шанс боялась упустить, – возмутился Вова.

– А чего ты меня слушаешь, я вчера просто в шоке была от них, у меня голова не соображала. В конце концов, кто мужчина, ты или я, надо было кулаком по столу стукнуть и сказать – не пойдём.

Спор прервал Артём. Ну что, завтра поедем другую квартиру смотреть? Я, правда, сам еще не видел. Хозяин-перекуп, кавказец. Сказал, что вся в ремонте, глаз не оторвёшь, красотища.

– Я не поеду, – выдохнула Света. Пусть Вова один едет. С меня пока красоты хватит.

– Ну что, завтра встречаемся? –  уточнил Артём у Вовы, подавая руку.

– Ну да, надо же как-то искать вариант, – заключил тот, слегка опустив голову.

На следующий день Вова с Артёмом направлялись на просмотр квартиры.

– Ну и семейство! Как так? стиснуть доски из садика, там же всё под камерами, – возмущался Вова, размахивая руками. Сейчас доски отдерёт, там же голые, облупленные стены. А они за эту халупу шесть миллионов хотят. Этот карлик с карлечихой вообще о чём думают?

– Да успокойся ты, Володя, они долго ещё это жильё продавать будут. Не удивлюсь, если этот Апполинарий доски снимать начнёт, а оттуда клопы гроздями посыпятся, – вышагивал широкой походкой и улыбался Артём,– сейчас посмотрим, что здесь за квартира.

Они вошли во двор.

– Во, смотри, Володя, парковочных мест завались, один запорожец да москвичёнок стоят.

– Да, это здорово, вот только детская площадка порушена, – заметил Вова, быстро перебирая ногами и слегка запыхавшись догоняя Артёма.

– А вот и продавец стоит.

У подъезда ждал мужчина средних лет, кавказкой национальности, с длинными усами, слегка вздёрнутыми вверх.

– О, друзья, квартира – конфетка, увидите, не сможете отказаться, – закричал, вытянув руки вперёд продавец, ещё только подходящим к нему покупателям.

Зайдя в подъезд, Вова опешил. На стенах красовались надписи ещё девяностых годов, Айсидиси, Кисс, Цой жив, гроб. На потолке висели приклеенные к побелке обожжённые спички.

– Ну и подъезд, – запричитал он.

– Э-э-э, тебе что, здесь жить что ли? Сейчас я тебе покажу, где жить, – воскликнул продавец.

Артём тоже с удивлением цокнул языком и произнёс:

– Вот надо же, ещё и такие дома есть.

Хозяин открыл ещё покрытую плёнкой новую металлическую дверь со встроенными внутри зеркалами.

– Вот, проходите, смотрите, друзья.

Он сначала, обняв за плечо, завёл Вову, а потом Артёма.

Квартира была просторная, после ремонта, на полу хороший линолеум, на стенах не самые дешёвые обои. В ванной всё покрыто кафелем. На кухне новый просторный холодильник, кухонный гарнитур и вытяжка. Артём наклонился к Вове и прошептал на ухо:

– А на гарнитур денег пожадничал.

Потолки везде были натяжные, в комнатах стояло по шкафу, а в спальне огромная кровать.

– Вот, смотрите, всё новое и это будет ваше. Всю мебель в придачу к квартире дарю, – нахваливал жильё продавец, – о, сколько я сюда в ремонт денег ухнул. Кто бы знал, кто бы знал…

– А сам-то знаешь? – полюбопытствовал Вова.

– Сам знаю,– поджал губы хозяин, – но вам не скажу. Тебе сразу плохо станет, – резюмировал он, сомкнув три пальца ладони и помотав рукой справа налево.

Вова вышел на обшитый пластиковыми окнами балкон, открыл одно и выглянул во двор. В квартире напротив грохотала музыка. "Владимирский централ, ветер северный, когда я банковал, шло не мерено". На соседнем, с того и гляди скоро рухнувшей плитой, незастеклённом балконе курил мужик. Мужчина стоял в одних шортах, хотя на дворе уже месяц, как была зима. На плечах красовались синие купала, а на пальцах рук перстни, того же цвета. На шее висела широкая жёлтая цепь с большим крестом на ней.

– О-о-о, новый сосед,– закричал тот и помахал здоровой ручищей,– давай, заходи к нам. Водочки хряпнем за встречу, травки пыхнем.

– Какой травки?

Мужик заржал как конь:

– Какой-какой, одуванчиков.

Вова помотал головой, не, я сегодня одуванчиков не хочу.

– А, ну тогда в другой раз заходи. Только уже со своими одуванчиками. А то у меня не каждый день бывает.

Володя закрыл окно и зашёл в комнату.

– Ну чего, дружище, берёшь квартиру? – улыбнулся джигит.

– Соседи меня смущают, больно шумные, надо подумать.

– Э, ты что такое говоришь,– всплеснул двумя руками продавец,– это же Вася, скромнейшей души человек. Я его по первой ходке ещё знаю.

– А вы что, сидели?

– Да, за мошенничество, ошибка молодости.

– А вторая за что? – поинтересовался уже Артём.

Кавказец смекнул, что ляпнул что-то не то и возразил:

– Э, какая вторая? Не было второй, одна была, да и то – вот такая маленькая.

Он показал фалангу мизинца.

– Верите, не за что упаковали, волки позорные.

– Мы подумаем, – сказал Артём, – ещё пару квартир посмотрим.

– Подумайте, за три с половиной миллиона отдам. Столько денег ухнул, столько денег, – проговорил с сожалением кавказец.

Уже на улице Вова повернулся к Артёму:

– А что? Три с половиной ляма вроде и не дорого?

– Да ты что, Володя? У них с подвала ужасная вонь идёт. Трубы сто лет не менялись. У жильцов все двери перебиты, попинаны, шприцы валяются по подъезду.

Артём поднял с земли обломанный брус от деревянной скамейки.

– Ты что, не видел, в одной из квартир, такой прямо из дверей торчит.

– Нет, что-то не заметил.

– Внимательнее надо быть. Если хочешь сюда переезжать, сразу покупай бронежилеты, каски, резиновые дубинки и газовые баллончики. А лучше сразу гранатомёт.

– Ну и что делать будем?

– Есть у меня ещё одна квартира. Женщина то ли бальзаковского возраста, то ли просто такая…

– А что с ней не так?

– Да ничего, нам же квартира нужна, а не женщина. Сегодня созвонюсь, завтра может съездим, посмотрим.

– Э, друзья, подождите, – раздался голос усатого продавца.

Он бежал к ним.

– Что случилось? – спросил Артём, когда тот приблизился.

– Слушайте, давайте махнём не глядя, вашу двушку на мою трёшку. Вай-вай-вай, я столько денег туда вложил, а никто покупать не хочет.

Тут Артёма озарило.

– Слушай, у меня тут одно семейство есть, эти точно возьмут. У них квартира по квадратам больше твоей будет, но убитая правда. Зато район хороший, садик рядом и детская площадка во дворе, да и жильцы нормальные. Ты им коммуналку за пять лет оплати и всё. Ну и мне немножко за содействие. Ты там ремонт сделаешь,  её у тебя с руками купят. Я тебе точно говорю.

Артём по-дружески положил ему руку на плечо.

– Ждать, пока Вася с товарищами помрут, бесперспективно. В ближайшем будущем!

Кавказец намотал ус на палец и произнёс:

– Давай, посмотрим твоё семейство с квартирой.

Вова улыбнулся, пожал коммерсантам руки и направился домой.

Вечером следующего дня Володя с женой и детьми в полном составе поехали смотреть очередное жильё. С Артёмом, как всегда, встретились возле подъезда.

– Ну как там, понравилась усатому квартира с гномиками? – улыбнулся Вова, здороваясь с риэлтором.

– Слушай, на удивление, они нашли общий язык. На следующей неделе сделка.

– Я думаю, Васе самому съезжать придется.

– А кто такой Вася? – поинтересовалась Света.

– Вася – это любитель одуванчиков и шансона. Скромнейшей души человек, как нам рассказали.

– Вот только друзья у него скамейки ломать любят, -добавил Артём.

– Папа, а зачем дяди скамейки ломают, – спросила Катя.

– Знаешь, доченька, если у обезьяны в голове пусто, то она берёт палку и начинает всех пугать.

– А зачем пугать?

– Ну чтобы не умничали.

– А если у другой обезьяны тоже в голове пусто?

– Ну тогда они объединяются в стадо и  создают себе ареал обитания. Но если обезьян разбавить баранами, то обезьяны начинают резко умнеть.

– Ничего не поняла, но очень интересно, – произнесла Катя, взяв папу за руку.

Двор был чистый, с парковочными  местами и детской площадкой. Квартира находилась на втором этаже, как и предлагал Вова. Артём хотел позвонить в дверь, но замки защёлкали заранее. Дверь открыла женщина среднего возраста. На ней была одета клетчатая пижама зелёного цвета, а внутри клеточек красовались алые розы. В ноги были обуты два плюшевых мишки с добрыми голубыми глазами и пугающим оскалом кривых зубов. Чёрные волосы на голове были заправлены в два хвостика и повязаны красными бантиками. В прямой, средней длины носик, был вставлен серебряный гвоздик в виде цветка, обрамлённого камушкам. Брови были широко выведены тушью в виде полумесяца, длинные накладные реснички глаз хлопали, а полноватые алые губки расправились в неестественной улыбке.

– Здравствуйте, проходите, пожалуйста, – сказала она тонким, слегка писклявым голосом.

Наше семейство во главе с риэлторам ввалилось в длинную, в виде коридора, прихожую. В конце тоннеля виднелись двери туалета и ванной. Вдоль стенки стоял бирюзовый встроенный платяной шкафа во всю длину коридора. Вторая стена была оклеена розовыми обоями, на которой висело несколько картин.

– Вот это коридор, – удивился Ваня,– по нему можно на самокате кататься.

– Так, разуваемся, проходим, – скомандовал Артём.

Катеньку привлёк шкаф и она, открыв дверцу-купе, ползком нырнула внутрь.

– Ты куда?

Вова хотел схватить её за ногу, но не успел.

– Да пусть ползает, – разрешила хозяйка.

Двери на кухню и в комнаты были по одной стенке коридора.

– У вас все окна на одну сторону? – поинтересовалась Света.

– Да, на восток. Это так чудесно. Знаете, я так хотела бы уехать туда,– ответила хозяйка, – вы читали Мураками? – обратилась она к Свете, хлопая ресничками.

Света подняла глаза в потолок, как будто вспоминает.

– Вы знаете, к сожалению, нет.

– А Юкио Мисима или Ясунари Кавабата?

– Вот-вот, Кавабата что-то знакомое, – ответил Вова.

Он разглядывал картины. На произведениях сплошь и рядом были голые женщины. Одна тащила сани и какой-то мужик бил её кнутом, другая тонула с младенцем в руках, а её муж  почему то спасал старика. Но особа привлекательна была женщина, лежащая на тахте, слегка прикрытая пледом в районе ступней.

Коля тоже присоединился к папе и стал разглядывать картины.

– Вы что, сюда картины смотреть пришли?! – Света отвесила по затрещине обоим, – ценители искусства. Вот приедем домой, я вам устрою Мураками.

– Женщина, вы зачем мужчин бьёте? – вмешалась хозяйка, согнув и прижав кисти рук с длинными оранжевыми ногтями к груди, – картины раннего Ренессанса – это же так прекрасно!

– Вот-вот, и я про тоже, – пробубнил Вова, почесав затылок.

Света с вызовом оглядела хозяйку с ног до головы.

– Да он не картины, он баб разглядывает.

– Ладно, ладно, пойдёмте кухню смотреть, – вмешался Артём.

Просторная кухня была оклеена тоже в розовый цвет и ничего лишнего. Стоял небольшой стол, маленький холодильник, крохотный гарнитур и плитка на две конфорки.

– Я здесь не сижу и редко готовлю. Обычно в ресторан хожу, – произнесла хозяина.

– А кем вы работаете? – поинтересовалась Света.

– По специальности инженер топографа геодезических работ. Но работаю дизайнером. А вот вы мне скажите, как сочетаются розовые стены с глянцево-синим ламинатом на полу? Очень  хорошо сочетаются. Я хотела сначала зелёный, но потом передумала, – захлопала ресничками хозяйка.

– Давайте пройдём в первую комнату,– предложил Артём.

В маленькой комнате тоже не оказалось ничего лишнего. Голые розовые стены и синий пол. Зато в потолок было встроено два металлических кольца, на которых висел гамак. Коля с Ваней запрыгнул в него и стали раскачиваться.

– Вот это здорово, у нас будет своя качелька, – завизжал Ваня.

– Ну а здесь я отдыхаю, думаю, мечтаю,– произнесла хозяйка.

– Оригинально, – хмыкнул Вова, – я бы до такого не додумался. Хотя, у моей бабушки был дом пяти стенок, там тоже такое кольцо было. Люльку раскачивать.

– Моя бабушка тоже любила мечтаниями заниматься, дед ей топор притащит и говорит – сходи что ли, Клава, дров поколи. И у неё сразу какие-то заботы появлялись, – произнесла Света, глядя в потолок.

– Ну а теперь пойдём смотреть среднюю комнату,– предложил риэлтор, сделав пригласительный жест руками.

Выйдя в коридор, наше семейство увидело Катю, которая вылезла с другого конца шкафа. В руках она держала большой резиновый фаллоимитатор с присоской.

– Смотрите, что я нашла,– произнесла она, воткнув изделие в пол.

Коля подошёл и шлёпнул по нему рукой. Изделие зашаталось из стороны в сторону.

– Это, наверное, игрушка такая, Ванька-встанька, – сделал вывод он.

Света открыла рот и прикрыла его ладонью, потому как у неё сразу поползла улыбка. Вова тоже заулыбался, но рот прикрыть не догадался. Артём подошёл к Свете и тихо произнёс:

– Ну вот и скелеты в шкафу.

Хозяйка вспыхнула жаром и ринулась отдирать игрушку от пола.

– Нет, это не игрушка! – воскликнула она,– это… это эспандер, руки качать.

Хозяйка, косясь на Вову и Свету взяла изделие в две руки, согнув и разогнув несколько раз.

– Во так, вот так, чтобы руки были сильные.

– Да, да, хороший тренажёр, руки качать и тело, на Ваньку-встаньку похож тоже, – не мог удержаться от смеха Вова.

Света шлёпнула ему ещё один подзатыльник.

– Молчал бы лучше, олух.

Артём подошёл к хозяйке, которая оцепенев вцепилась в изделие.

– Вы, Любовь Александровна, положите его обратно в шкаф и пойдем смотреть комнату. Что естественно, то не безобразно, ничего тут страшного нет. Природа, она, знаете ли, берёт своё и у каждого по-своему. Мы тут все люди взрослые, всё понимаем. А маленькие и не поймут.

Артём строго взглянул на Вову и тот тут же сделал серьёзное лицо с признаками смущения. У хозяйки появился блеск в глазах и пропал румянец с щёк.

– Ну да, мы же взрослые, всё понимаем.

Она убрала игрушку в шкаф и как ни в чём не бывало повела гостей на осмотр квартиры. Средняя комната и гостиная также пустовали и имели только несколько предметов мебели на одного человека. В туалете, как и ожидалось, стоял розовый унитаз на синем кафельном полу. Прямоугольная синяя ванна стояла на розовом полу, а на розово-синих стенах висели два зеркала и одно на двери.

– Прям зеркальная комната,– прокомментировала Света.

– Да, можно и в профиль и в анфас себя разглядеть, – произнёс Вова.

– Короче, с ног до головы всё  видно,– подвёл итог Коля.

На лоджии стояли плетёные кресло, столик и воткнутый в него зонт.

– Вот, бывает, сижу здесь томными летними вечерами. Так вот откроешь томик Блока и читаешь, читаешь с наслаждением.

Хозяйка задрала вверх голову и начала плавно водить ладонью руки.

– Вам может детей надо завести? – спросила Света.

– Может и надо, – произнесла та с таинственной улыбкой.

– Ну как вам квартирка? – спросила Любовь, уже провожая покупателей.

– В общем, ничего, – ответила Света. По цене только, наверное, дорого.

– Я думаю, мы договоримся с вами, – продолжила Любовь, задумчиво взявшись рукой за подбородок. Я уезжаю в Токио. Один очаровательный художник меня уже давно ждёт там. Мне надоел этот пыльный, грязный город, эти люди с хамскими лицами. Хочу быстрее продать квартиру и уехать.

– Ну хорошо, мы подумаем и дадим ответ завтра, – произнёс Вова.

Дети помахали тёте ручкой и удалились вместе с родителями.

– Знаете, Любовь, – произнёс уже за порогом Артём,– а ведь хамские лица они в любой стране есть.

– Может быть, может быть, – согласилась она,– но надо что-то менять в этой жизни.

– Менять иногда надо, но от себя не убежишь, – подытожил Артём.

Узнав цену, Вова и Света в едином порыве решили, что надо брать, а там уж кое-что переделают.

Да и детям очень понравились гамак и шкаф, жалко только, что игрушку тётя не оставит.