# Ястреб без когтей

Криста Куба

В 2117году катастрофа изменила лицо Земли: падение метеорита запустило череду необратимых процессов. Планета погрузилась в хаос радиация зашкаливает, привычные устои рухнули, а человечество оказалось на грани вымирания.

Выжившие столкнулись с новой реальностью: часть людей сошла с ума, другие мутировали, превратившись в чудовищных существ. Полулюдиполузвери с чешуёй, перепонками, дополнительными конечностями и сверхспособностями теперь правят миром. Они мыслят инстинктивно, нападают без повода, а некоторые даже питаются человеческой плотью.

Но среди хаоса есть те, кого обычные люди называют eletto (избранные). Это люди иной природы внешне ничем не отличающиеся от прежних обитателей Земли, но наделённые невероятными способностями.

Главная героиня одна из избранных. Она палач и судья для выживших!

Но удастся ли сохранить человечность там, где правят инстинкты и сила? И есть ли шанс восстановить мир, который уже никогда не будет прежним?

## Начало

В 2117  году на Землю упал гигантский метеорит. Катастрофа необратимо изменила планету: были разрушены ключевые системы жизнеобеспечения, нарушены устоявшиеся процессы человеческой цивилизации. Но самое страшное началось позже — из‑за беспрецедентной метеоритной активности мир погрузился в хаос.

Удар небесного тела спровоцировал цепную реакцию: значительная часть населения потеряла рассудок, превратившись в безвольных существ, лишённых воли и сознания; другие подверглись мутациям — их организмы перестроились, наделив нечеловеческими способностями.

Сегодня мутанты — повсеместное явление. Их внешний вид шокирует: чешуйчатые тела, источающие едкую слизь и отвратительный запах; гибридные формы — звериные головы на человеческих туловищах или наоборот. Каждый мутант обладает уникальными физиологическими особенностями:

- сверхчувствительный слух;

- обострённое зрение;

- перепонки между пальцами;

- дополнительные конечности;

- аномальная физическая сила.

При этом сверхъестественные способности (гипноз, телепатия) у них отсутствуют.

Большинство мутантов действуют на уровне инстинктов, напоминая зомби. Однако среди них встречаются и разумные особи, внешне практически не отличающиеся от людей.

Опасность мутантов для человечества: беспричинные нападения; нанесение тяжёлых увечий; случаи каннибализма.

Мир необратимо изменился: уровни радиации в ряде регионов превышают все допустимые нормы; привычная экосистема разрушена; прежняя цивилизация исчезла без следа.

Численность обычных людей катастрофически сократилась.

Множество погибло во время падения метеорита.

Другие не смогли приспособиться к новым условиям и умерли.

Часть населения подверглась мутациям.

Выжившие люди вынуждены: скрываться в укромных убежищах или искать покровительства у могущественных мутантов — таких, как Мы.

Нас называют «eletto» — в переводе с итальянского «избранный». Это прозвище дали нам обычные люди. Хочу сразу уточнить: мы тоже люди, но иной природы.

В чём наше отличие?

В отличие от мутантов, мы не претерпели внешних изменений: у нас нет чешуи, слизи или аномальных кожных покровов; наша внешность и поведение идентичны обычным людям.

Более того — мои родители в прошлом были совершенно обычными людьми. Они работали биологами и столкнулись с надвигающейся катастрофой лицом к лицу. Когда поступило предупреждение о грядущем «конце света», мой отец, Виктор Фаукон (фамилия «Faukon» в переводе с французского означает «ястреб»), предпринял отчаянную попытку спасти себя и мою беременную мать.

Он разработал уникальную вакцину, которая:

- видоизменяла организм;

- адаптировала его к выживанию в экстремальных условиях;

- активизировала работу мозга до 45 % (что привело к появлению сверхспособностей).

Эффект вакцины

Сочетание факторов — магнитная аномалия, радиационное излучение и вакцина — дало неожиданный результат. Мы не просто приспособились к новым условиям: мы изменили свою сущность.

Эффект оказался куда более масштабным, чем предполагалось.

Мы, «eletto», стоим на грани двух миров: мы не мутанты, но и не совсем обычные люди. Наша природа — результат научного эксперимента, стихийной катастрофы и невероятной воли к выживанию.

Виктор Фаукон (мой отец) обладает уникальной способностью: он может одним взглядом: вызывать у мутантов сильнейшие конвульсии; причинять им невыносимую боль; мгновенно лишать их жизни — независимо от уровня их собственных способностей. Важно отметить: способность действует и на обычных людей, но отец никогда не применяет её против них — он считает их жертвами обстоятельств; для активации силы необходим прямой зрительный контакт с целью.

Анастасия Фаукон (моя мать) обладает уникальным даром воздействия на мутантов: прикосновением и силой мысли способна кардинально изменить сущность монстра — превратить его в безобидное существо или, напротив, подтолкнуть к убийству; её слова становятся безусловным приказом для мутантов — они беспрекословно выполняют сказанное; при концентрации и физическом контакте может рассеять мутанта, превратив его в пыль.

Ника Фаукон – я (дочь, единственный ребёнок в семье) сочетает в себе лучшие черты родителей и обладает уникальными способностями: зрение отца — позволяет замечать мельчайшие детали и реагировать на угрозы; мышление и осязание матери — дают возможность тонко чувствовать и влиять на окружающих; защитное поле («неприкасаемость») — врождённая генетическая защита от внешних воздействий; виртуозное владение мечом — отточенное мастерство боя; исключительная скорость и реакция — обеспечивают преимущество в ближнем бою.

Родители считают, что я превосхожу их по силе.

Помимо семьи Фаукон существуют ещё три клана, получившие свои способности схожим образом:

Клан «Лангре»

специализация: гипнотическое подчинение мутантов;

способность превращать мутантов в идеальные орудия убийства;

под их покровительством живёт множество видов.

Клан «Калибри»

главная особенность: невероятная скорость;

атака происходит настолько стремительно, что жертва не успевает заметить нападающего — лишь ощущает порыв ветра;

молниеносные навыки боя делают их практически неуловимыми.

Клан «Эстрелме»

самый загадочный клан — ни один представитель кланов не встречался с ними;

предположительные способности (по слухам):

вызывать закипание крови в жилах (у людей, мутантов и избранных);

парализовать и лишать чувств;

расщеплять живые существа на молекулы одним щелчком пальцев.

несмотря на отсутствие подтверждённых данных, другие кланы испытывают перед ними страх.

Общее положение дел

В новом мире избранные («eletto») занимают особое место:

они не мутанты, но и не обычные люди;

их способности — результат сочетания научного эксперимента, природных аномалий и генетической адаптации;

каждый клан обладает уникальными навыками, определяющими их роль в посткатастрофическом обществе;

взаимоотношения между кланами остаются напряжёнными — взаимное недоверие и осторожность определяют их взаимодействие.

После глобальной катастрофы, изменившей облик Земли, на плечи четырёх кланов избранных («eletto») легла важнейшая миссия — поддерживать равновесие и сохранять жизнь на планете. Только они обладают силами, способными сдерживать угрозу, исходящую от мутантов.

Основной принцип сосуществования

В основе нового мироустройства лежит ключевое правило:

«Мутанты не причиняют зла людям, а люди, в свою очередь, — мутантам».

Этот принцип призван обеспечить:

равноправное существование всех форм жизни;

предотвращение тотальной войны между людьми и мутантами;

сохранение остатков цивилизации.

Несмотря на декларируемое равенство, баланс сил нарушен:

Люди остаются наиболее уязвимой группой:

их численность критически мала;

они лишены сверхъестественных способностей;

не представляют существенной угрозы для других видов.

Мутанты демонстрируют растущую агрессию: большинство нападений инициируется именно ими;

многие игнорируют базовое правило сосуществования; их непредсказуемость и сила создают постоянную опасность.

Когда правило нарушается, в дело вступают кланы избранных.

Их функции:

- Мониторинг ситуации — постоянное отслеживание инцидентов и выявление нарушителей.

- Расследование — установление обстоятельств происшествия и степени вины.

- Исполнение приговора — ликвидация особи, систематически нарушающей равновесие.

В случае доказанного нарушения главного правила клан:

- выносит смертный приговор;

- направляет оперативную группу для исполнения решения;

- обеспечивает безопасность окружающих во время операции.

Важно: решение о ликвидации принимается коллегиально; учитываются все обстоятельства инцидента; мера применяется только как крайняя — когда иные способы воздействия неэффективны.

Четыре клана («Фаукон», «Лангре», «Калабри», «Эстрелме») — это:

последняя надежда на сохранение жизни на Земле;

гаранты соблюдения хрупкого равновесия;

сила, способная предотвратить тотальное уничтожение человечества.

Их миссия — не в истреблении мутантов, а в поддержании баланса, где каждый вид имеет право на существование при условии соблюдения общих правил. Только так можно дать шанс на выживание остаткам цивилизации и зарождению нового мира.

## Образ жизни

Мы живём в громадном, внушительном доме на юго‑западе — теперь именно так определяют место жительства.

В нашем просторном доме обитает множество людей. Они живут здесь и работают, занимаются любимыми делами, размножаются, учатся — в общем, делают всё то, что делали раньше, ничуть не страшась за свою драгоценную жизнь.

У нас живут и мутанты — они главным образом обеспечивают надёжную безопасность. Мутанты сосредоточены в отдалённом крыле здания, дабы исключить случаи встреч с людьми и возникновения неконтролируемых инстинктивных рефлексов.

Просторная комната с величественными высокими потолками и минималистичным убранством. Вокруг — десятки изношенных тренировочных манекенов. Я энергичными, резкими движениями, используя безукоризненную остроту своего меча, рассекаю хрупкую пластмассовую структуру безликих человекообразных кукол.

Я уже порядком устала, но всё же продолжаю.

Зачем я это делаю? Снимаю накопившийся стресс и яростную злобу — а может, просто от тоски и нечего делать?

У меня непростой, своевольный характер. Откровенно могу сказать, что я в меру избалована и беззастенчиво эгоистична.

Монотонные, каждодневные тренировки с куклами — вот что искренне радует меня!

К слову, я ещё ни разу не встречалась с потенциально опасными мутантами.

Сейчас — относительно спокойно.

Да и в округе мало от кого мне может грозить реальная опасность. Все тут знают моих влиятельных родителей, и никто не хочет с ними связываться.

Отец говорит, что я ещё слишком молода, чтобы использовать свою истинную силу.

Поворот, сальто назад, рука с мечом — резко вправо. Хрупкая пластмассовая голова манекена с треском отваливается и, быстро покатившись по холодному бетонному полу, с оглушительным грохотом ударяется о грубую стену. Комнату наполняет глухой, удручающий звук.

Я, наконец, опускаю меч. Чувствую, как острое лезвие с пронзительным скрежетом касается пола. Тяжело дышу. На сегодня хватит.

Так же, как и люди, мы устаём и теряем драгоценные силы — всё как обычно. И почему в один роковой момент мы перестали считать себя людьми? Может, потому что они намного беззащитнее нас?

На улице медленно смеркалось. Комнату постепенно заполняла густая, таинственная темнота.

Я устало, медленно побрела на выход. Внезапно дверь с резким скрипом отворилась — и передо мной возникла тёмная фигура.

Я рефлекторно взмахнула мечом и направила смертоносное остриё в область головы вошедшего.

— Ай! — послышались жалобные стоны. — Ника, это я!

Голос моей помощницы. Проще говоря — личной служанки.

Линда — человек, юная девушка, крайне легкомысленная, поразительно глупая, невероятно нерасторопная, обладающая ужасной памятью и врождённой неуклюжестью. Безнадёжно помешанная на слащавых любовных романах, которые она бесконечно пересказывает мне, обожает вычурные бантики и наивные цветочки, в изобилии украшающие её наряд.

Я ведь внешне мало чем отличаюсь от человека — а вот эмоционально… Кардинально другая. Не выношу, когда люди поступают безрассудно, необдуманно.

— Линда, я неоднократно говорила тебе: перед тем как войти, всегда надо зажигать свет! — строго, нравоучительно произнесла я.

— А, сейчас… — Линда суетливо стала копаться в беспорядочно набитых карманах. — Я взяла!

Комнату тут же озарил мягкий, но яркий свет универсальной лампы‑кристалла.

Когда упал метеорит, многие атомные электростанции были критически повреждены или попросту перестали функционировать. Города погрузились во тьму, сопровождаемую повышенным фоном радиации — что, в свою очередь, послужило мощным катализатором мутаций у людей. Возникла острая необходимость найти альтернативный источник энергии. И им, как ни странно, оказался сам метеорит: его частица — кристалл. Помещённый в лампу или иной объект, вырабатывает энергию, способную освещать комнату целый месяц. Разумеется, для работы и питания других предметов и приборов требуется большее количество частиц.

Удивительный, надёжный источник энергии.

— Твоя глупость всё больше выводит меня из себя! Я ведь могла убить тебя! — резко бросила я.

На подбородке девушки отчётливо просматривалась неглубокая, но кровоточащая рана от меча. По шее медленно стекала тонкая струйка крови.

— Ну вот, — недовольно вздохнула я. — Видишь? Ранила тебя.

Я решительно выхватила кристалл из её рук.

— Иди, найди кого‑нибудь — пусть окажут тебе медицинскую помощь!

Линда продолжала застывшим, испуганным взглядом смотреть на меня.

— Ну, иди же! — раздражение нарастало во мне. — Или хочешь, чтобы я тебя ещё раз ненароком поранила? Давай, иди!

— Ваш отец велел, чтобы вы спустились к нему, — робко пролепетала она.

— Хорошо. Иди.

Линда, недолго думая, стремительно выскочила из комнаты и, бережно обхватив рану рукой, помчалась в направлении восточного зала.

Люди… Чуть только коснёшься их — и уже причиняешь им боль. А они стоят, трясутся от страха, смотрят на тебя такими полными ужаса глазами, словно ты — настоящий монстр!

У меня есть врождённая защитная функция.

Я никогда не видела собственной крови.

Я даже как‑то сама пыталась поранить себя — но это оказалось не так‑то просто. Защитная функция не позволяет потенциально опасным предметам даже прикоснуться к моей коже: они отскакивают от неё, словно упругие пружины.

О чём это я? Ведь это прекрасно! Это мне на руку.

Родители ведь не вечны — и мы, как и люди, смертны. Лишь продолжительность жизни у нас чуть больше.

Зачем я понадобилась отцу? Неужели есть какое‑то задание для меня?

Я вставила меч в ножны и медленно побрела по дому, минуя длинный, полутёмный коридор с редкими мерцающими светильниками.

Распахнув тяжёлые широкие двери, я вошла в кабинет. Комната была освещена — яркие отблески света немного резали глаза.

Отец сидел за столом, внимательно рассматривая какие‑то бумаги и фотографии — выцветшие «человеческие картинки» жизни. Люди раньше всегда стремились запечатлеть свои мгновения на бумаге и в цифровом пространстве. Но позже фотоаппараты и цифровые аппараты вышли из строя, как и множество других устройств в этом мире. Остались лишь тщетные отголоски прошлого — воспоминания.

То ли вследствие зловещей аномалии, то ли от невыносимых переживаний мой отец был совершенно седой. Но он вовсе не выглядел стариком: аккуратная короткая мужская стрижка, статная высокая фигура, подтянутое крепкое телосложение — без малейших признаков избыточного веса. Однако седые волосы всё же придавали его облику тревожную ноту. Всегда невозмутимо сдержанный и пронзительно рассудительный — похоже, я пошла в него.

Увидев меня, он встал из‑за стола, бережно обошёл его и подошёл ко мне.

— Ника, ну наконец то, — обратился он ко мне. — Ты тренировалась? Эм говорит, что у тебя впечатляющие успехи. Хотя с твоими способностями обладание этим искусством совершенно не обязательно. Не могу тебя понять… Зачем ты делаешь это?

— Отец, мне просто интересно, — ответила я. — Так, по крайней мере, быстрее летят дни.

— Ника, неужели тебе скучно?

— Почему я не могу выносить приговоры, как вы? Я уже не маленькая. И, как ты сам только что отметил, я мало уязвима. Не пора ли мне делать то, что делают все, кто похож на нас?

Он подошёл ко мне, положил тёплую руку на плечо и проводил к мягкому креслу, жестом предложив присесть.

— Жаждешь убивать?

Я подняла на него надменный взгляд.

— Разве карать — это значит убивать?

— Это не самое приятное занятие, знаешь. Не думал, что ты так быстро захочешь к этому пристраститься.

— Это наш рок. Если не мы, то кто?

Отец нежно погладил меня по спине.

— Ну‑ну… Всему своё время, Ника.

— Я предполагала, что ты это скажешь. Зачем ты звал меня?

— Скоро к нам приедут уважаемые гости. Я познакомлю тебя с кланом «Калибри». Ты ведь понимаешь: рано или поздно тебе придётся породниться с кем‑либо из представителей кланов. У семьи Калибри — два сына.

Он сделал паузу, словно взвешивая каждое слово.

— Смешение нашего рода с людьми или мутантами может привести к потере наших способностей или снижению их потенциала. Мы не можем этого допустить, ты ведь понимаешь? Мы обязаны сохранить род таких, как мы, чтобы не допустить истребления людей и установления господства деградирующих с каждым годом мутантов.

— Понимаю, отец. Всему своё время.

— Да… — отец слегка улыбнулся. — Ты, как всегда, расставила всё по местам.

— Отец, я не отказываюсь. Если мне нужно выйти замуж — я выйду. Таков мой удел. Тем более я не хочу, чтобы мои уникальные способности были утеряны. И я не настолько глупа, чтобы лишить своих детей защиты. Но почему именно «Калибри»?

— Я уже рассказывал: они быстры как молния. Если мы породнимся с ними, представляешь, какие способности будут у моих внуков? По‑настоящему феноменальные.

— А почему не «Лангрэ» или «Эстрелме»?

— Ну, Лангрэ я тоже рассматриваю как вариант… У них сын, только младше тебя. Не хотелось бы мне, чтобы у тебя был молодой несмышлёный муж. А Калибри сами настаивают на встрече.

Я внимательно посмотрела в глаза отцу.

— Эстрелме ведь самый привилегированный клан. Может, они… У них есть партия для меня? Их способности — самые сильные и до конца неизученные. Их боятся даже кланы. Пригласи их! Ведь есть же какой‑то способ связаться с ними?

— Ника… они… — вдруг отец занервничал и решил перевести тему.

Он серьёзно посмотрел на меня.

— Ника, почему ты никогда не перечишь мне? Я сейчас решаю твою судьбу — насильно выдаю тебя замуж. А ты… всегда соглашаешься с тем, что я говорю. С детства ты была примерным ребёнком, но так нельзя. Ты как робот. Ты слишком хладнокровна. Порой я жалею о том, что ты была рождена после наших изменений с мамой. Тебе надо было хотя бы немного побыть человеком.

— Что… Отец?

Я непонимающе опустила глаза.

Отец вздохнул и, повернувшись к окну, устремил настороженный взгляд вдаль. Там уже зажигали фонари.

— Ничего, можешь идти. По приезду гостей я сообщу тебе, — пробормотал он.

Я уважительно кивнула.

— Отец?

— Да, Ника? — он, повернувшись, посмотрел на меня.

— Я могу сегодня выйти в город?

— Зачем?

— Я хочу просто прогуляться. Мне порядком надоело сидеть в четырёх стенах.

— Только в западную часть. Только туда. Возьми сопровождающем кого-нибудь!

— Ладно. Эм пойдёт со мной, хорошо?

— Пускай идёт. Он и так всюду с тобой «таскается». И чего ты так привязалась к нему?

— Он много знает о старом мире, его истории мне интересны. Кроме того, он не такой легкомысленный и надоедливый как все окружающие нас люди и мутанты.

— Ну, понятно, — махнул рукой отец.

Я почтительно приклонила голову и вышла. Минуя всё те же стены длинного коридора.

В нашем мире многое стало возвращаться, в те времена, когда существовали графы и графини, герцоги и герцогини, короли и королевы. Почтительность и уважение к старшим, сдержанность и манеры. У одних есть власть, другие подчиняются этой власти. Эту власть представляем МЫ. У нас есть слуги и стража. У нас есть свои земли, принадлежавшие нам, и ступить на них можно только по особому разрешению.

Снова воцарилась монархия.

Кажется, мир, как и все мы, возвращается в прошлое.

## Друг

Выйдя из дома на улицу, я стала озираться по сторонам.

Здесь было словно в улье — трудилось множество людей. Садовники подстригали и приводили в порядок пышные кусты. Другие помощники чистили территорию от мусора. Кто‑то суетливо мыл окна.

«Готовятся к приезду гостей?» — мелькнуло у меня в голове.

Не заостряя ни на ком внимания, я тут же зашагала к железной двери с высокой стеной, разделявшей две части нашего дома: ту, где обитали люди, и ту, где жили мутанты, охранявшие наши земли от нападений.

У двери стоял огромный, накачанный мутант с головой, похожей на рептилью. Он что‑то насвистывал себе под нос. Увидев меня, тут же замолк.

Я сверкнула взглядом.

Он незамедлительно, хоть и не без труда, кряхтя, открыл мне дверь.

— Эм здесь, надеюсь, он сегодня не дежурит? — спросила я.

— Да, — взволнованно проговорил мутант. — Вон там, дурачится с малышнёй.

Он указал на фонтан неподалёку. Около него беззаботно резвились дети‑мутанты. Каждый из них отличался чем‑то мутационным: у одного были перепонки на руках и ногах, у другого — кошачьи зрачки, третий обладал настолько гибким телом, что оно казалось пластилиновым, а четвёртый — необычайно длинными руками.

Здесь им ничего не угрожало. Никто не унижал их и не пытался убить. Здесь они имели право на спокойное существование.

Я целенаправленно зашагала к фонтану.

Эм сидел на краю фонтана, крепко зажимая зубами почти истлевшую сигарету. Он изредка делал небольшую затяжку, живо жестикулируя, показывал детям фокус с монетой — то и дело перекатывал её сквозь пальцы. Дети периодически истерично хохотали.

Эм —мутант. Внешне он совершенно не отличим от человека: высокий, хорошо сложённый парень на несколько лет старше меня, с волосами цвета песка. Его мутация — мутагенная костная изменчивость. В ярости он видоизменяет руки почти в лапы саблезубой кошки: выступают длинные когти, острые настолько, что могут рассечь живую плоть, словно тысячи лезвий. Кроме того, у него появляются острые клыки. Вероятно, он способен питаться мясом, хотя больше всего на свете обожает сыр. Я порой дразню его «саблезубой мышью».

Эм попал к нам с северо‑востока — жизнь изрядно потрепала его. Мужественное, привлекательное лицо выделяет глубокий шрам над губой. Он рассказывал, что получил его, пытаясь защитить сестру: в тот момент её раздирал на части свирепый мутант. Эм был слишком молод, чтобы справиться со взрослой особью. Потеряв сестру, он остался один.

Родителей он не знал. Кто они были — люди или мутанты?

На шее и на запястьях у него тоже видны шрамы. Похоже, ему частенько приходилось спасать свою жизнь. Это лишь те, что на виду. Представляю, сколько ещё шрамов скрыто под одеждой.

Я люблю слушать его. Он много рассказывает мне о местах, где побывал, — о землях, где живут самые опасные мутанты, и о людях, которые хорошо к нему относились. У него даже был роман с девушкой‑человеком. Но ему было опасно оставаться с ней — не потому, что он мог убить её (у него нет тяги к человеческому мясу), а потому, что её могли не понять и изгнать из города. Такие пары редко одобряют в обществе.

Эм покинул её, не решившись лишить её семьи и человеческой сущности. И нашёл нас.

Мы зовём его Эм, хотя на самом деле его номерное имя — М‑78. «Мутант 78». Мы ведём подсчёт всех мутантов, живущих у нас: у каждого есть кодовый номер. Но я решила, что Эм не может содержать цифру в имени — и просто сократила его до «Эм».

Он редко задаёт вопросы о нашем происхождении. Возможно, он и так многое знает — или встречал других, подобных нам. Мне нравится его спокойное отношение к жизни: он часто дурачится и шутит. Он словно дополняет мою чопорность и занудность, которой обязала меня жизнь. Честно сказать, выражать чувства у меня получается очень сложно.

Поэтому Эм для меня как экспонат эмоций.

Вот и сейчас забавляет детей.

Когда мы познакомились, он был сильно ранен. Я прогуливалась по двору, а он, измученный, приплёлся к нам. Увидев меня, долго смотрел в глаза — и спустя какое‑то время просто заплакал. Потом сказал, что, если бы его сестра была жива, она была бы похожа на меня.

С тех пор мы странным образом сблизились и стали друзьями. Он — единственный, с кем я могу общаться долгое время.

На его совести есть смерти людей, но это была лишь самооборона.

— О, тётя‑каратель идёт! — радостно обратился Эм к детям‑мутантам. — Будете вести себя плохо — она достанет свой меч… и хрясть — отрубит вам головы!

Дети устремили на меня испуганные взгляды и, вскрикнув, помчались прочь от фонтана.

Эм наконец вынул истлевшую сигарету изо рта, бросил её под ботинок и затушил. Немного зажмурившись и хитро улыбнувшись, он посмотрел на меня:

— Привет!

— Ты это специально делаешь? Они и так боятся меня до смерти!

Эм встал, засунул руки в карманы и приблизился ко мне. Зловещим шёпотом он произнёс:

— Я готовлю тебя к твоей участи. Ты ведь скоро будешь для нас и судьёй, и палачом.

— Я ещё пока никто.

— Да не переживай, это ведь дети. Если будут вести себя плохо — не получат подарков.

Он перешёл на обычный тембр голоса.

— Я не дарю подарков, — сухо протянула я.

— Жаль. Чем обязан твоим визитом ко мне?

— Хочу выйти в город. Прогуляться там. — я указала пальцем за ворота.

Не скажу, что мне нужна была охрана. Просто бродить по городу одной очень скучно.

— Там? Ну, пошли! Что сегодня тебе показать?

— Сегодня хочу посетить разрушенное здание фотогалереи. Отец сегодня смотрел фотографии, и мне тоже захотелось увидеть жизнь в кусочке бумаги.

— Фотографии… Пф… Ну, пошли‑пошли!

—Эм… Ты никогда не отказываешь мне в просьбах. Я, наверное, жуть как надоела тебе?

Эм обернулся и с характерным звуком выдохнул воздух из носа.

— Ой, перестань, не делай так, — произнёс он, отмахиваясь руками. — Если бы я не знал, кто твои родители, подумал бы, что ты монашка, посвятившая жизнь молитвам и праведности. Мне совершенно не в тягость ходить с тобой… Да и если бы я не пошёл с тобой… ты бы расстроилась. А потом твой отец мне… А‑а‑а… В общем, пошли.

— Эм, ты ведь не боишься меня?

— Честно сказать, иногда немного побаиваюсь — особенно когда начинаешь задавать такие вопросы!

Эм саркастично улыбнулся и посмотрел на меня.

Молча отведя взгляд, я направилась к выходу.

Выйдя за ворота, мы медленно побрели вдоль разрушенных улиц. Хотя многие здания сохраняли приличный вид, встречались кварталы, превратившиеся в настоящие руины. Везде валялись камни, песок и битое стекло. Кое‑где пробивалась растительность, но в основном — сухие колючки и суховей. Такова теперь природа. Наверное, лишь в нашем доме ещё благоухала зелень — и то лишь потому, что отец вкладывал немало сил в её уход.

Вокруг стояли заброшенные здания, давно вышедшие из употребления. Мы неспешно шли по дороге. Нам изредка встречались мутанты: завидев меня, они тут же опускали головы. Я тоже старалась не встречаться с ними взглядом.

«В скором времени я буду для них палачом», — вновь прозвучали в голове слова Эма.

Он шагал рядом, время от времени закуривая. Эта его привычка порой раздражала меня. Запах табака прочно въедался в обоняние. Но я не имела права запрещать ему курить — это его выбор.

Эм шёл молча, не обременяя меня пустыми разговорами.

Я решительно поднялась по ступеням, ведущим в фотогалерею. Мы пришли: передо мной возвышалось полуразрушенное здание с потрёпанной вывеской. Эм последовал за мной.

Поднявшись, мы тут же оказались в главном зале. Огромные отсыревшие фотографии валялись на полу — на некоторых уже невозможно было разобрать изображение. Но были и те, что по‑прежнему висели на стенах, сохранив былое великолепие.

Странно, но здесь царила совершенно необъяснимая атмосфера. Даже воздух пах как‑то по‑особенному.

Вот изображение розовой птицы. Эм сказал, что её называют фламинго. К сожалению, этот вид исчез с лица земли из‑за радиации.

На другой фотографии был запечатлён водопад. Я видела их лишь в книгах и читала о них: водопад — прекрасное творение природы, окружённое изобилием растительности и живности.

— Я однажды видел такой, — вспомнил Эм, — но уже не помню где. Тогда я здорово ушибся головой в драке с каким‑то мутантом, так что место теперь не вспомню.

Возможно, где‑то такие водопады ещё сохранились.

А вот фото девушки: светлые кудрявые волосы развеваются на ветру, в них вплетён алый, словно кровь, цветок. Какое у неё счастливое лицо! Интересно, что так обрадовало её?

Непонятная энергетика исходила от всех снимков. Смотря на одни, почему‑то становилось тепло на душе, на другие — холодно.

Я неосознанно провела рукой по фотораме.

— Невероятно.

— Да, — протянул Эм. — Хоть они и потеряли былую цветность, характер и чувства всё же сохранились. Фотографии остались теми же — отражают то, что хотел донести до нас автор.

Следующая фотография изображала семью. Они радостно улыбались: мама, папа и черноволосый сынок сидели в обнимку. Внизу, у их ног, с довольным видом расположилась упитанная собака. Они так дружны! Даже животное здесь выглядит как полноправный член семьи.

Многие звери и сейчас существуют, но претерпели мутации. Другие же просто вымерли и исчезли с лица земли. Потому представление о собаке как о друге человека со временем ушло в прошлое.

Внимательно изучив снимок, я повернулась к Эму:

— Эм?

— М?

— А ты встречал кого‑нибудь из кланов?

— Что? Кланов?

— Таких, как я?

— Почему ты вдруг интересуешься? — спросил Эм.

— Интересно, — немного раздражённо произнесла я.

— Даже если встречал, что с того?

— Ты встречал кого‑либо из Эстрелме? Почему о них так мало известно?!

— Возможно, потому что они сами так хотят. Никого из них я не встречал. Но слышал, что их клан очень справедлив по отношению к людям и мутантам.

— А какие у них способности, ты знаешь?

— Нет, не знаю. Слышал только, что остальные кланы боятся их.

— Даже наш?

— Э… — замялся Эм. — Да вроде по твоему отцу не скажешь, что он кого‑то боится!

Приметив уцелевший стул, Эм присел.

— В дальнейшем мне придётся выйти замуж за кого‑либо из представителей кланов. И раз уж это необходимо сделать, я хочу, чтобы данный союз был стратегически выгоден для поддержания мира и спокойствия на земле. Моим мужем должен быть Эстрелме. Определённо!

Эм удивлённо посмотрел на меня.

— Ника, откуда в тебе столько прагматизма? Ты что, всю жизнь уже разложила по полкам?

— Разве это плохо? — я непонимающе посмотрела на друга.

— М‑м‑м, конечно… — Эм достал пачку сигарет и снова закурил. — Думаю, Калибри подойдут тебе больше. Они ведь скоро приедут?

— Откуда ты знаешь? — удивилась я.

— Слышал, как начальник охраны разговаривал с твоим отцом. Ладно, надо возвращаться — уже поздно. Ты устало выглядишь… Похоже, в последнее время ты злоупотребляешь тренировками?

Эм суетливо встал со стула.

— Наверное, ты прав.

Я ещё раз окинула взглядом разрушенную галерею и направилась к выходу. Эм медленно плёлся за мной. Он никогда не говорит ничего лишнего, но и не таит от меня ничего — что бы я ни спросила.

«Если бы все мутанты были такими, в мире не происходило бы столь жестоких убийств», — подумала я.

## Обезумевший мутант

Когда мы вышли на улицу, опустился туман. Слабо горели лампы с кристаллами. Дорога и окружающие здания были еле‑еле различимы.

«Мало того, что на улице темно, так ещё и этот туман!» — мысленно вздохнула я.

— Нам лучше держаться поближе. А не то потеряемся. Ты ведь плохо ориентируешься в городе? Только со мной и выходишь, — вдруг обогнав и встав передо мной, проговорил Эм.

— Не говори глупостей. Я хорошо ориентируюсь в городе, — отрезала я.

— Какая же ты чёрствая!

Легонько отодвинув его, я шагнула вперёд.

— Пф, вот поражаюсь тебе… Ты когда‑нибудь улыбнёшься? На твоём лице я лишь раз видел, что‑то похожее на улыбку — и то, наверное, ты вытаскивала языком еду из зуба. Ну, разочек улыбнись?

Я с трудом натянула улыбку.

Эм удручённо схватился за лицо:

— Ой, лучше перестань. Это просто ужасно. Тебе явно надо работать над собой. Пошли.

Эм прибавил ходу и устремился вперёд. Он шёл как обычно — вольготно, засунув руки в карманы брюк. Его локти плавно разрезали дымку тумана.

Напрягшись, я усилила свой слух. Сейчас я слышала шаги Эма, его тихо бьющееся сердце, своё сердце, учащённо отбивающее ритм. Кровь, пульсирующую в венах.

Это так странно — ощущать ритмы жизни живого.

Мои чувства ведь очень сильные: зрение, обоняние, слух… Так почему же Эм и отец говорят, что я «холодная»? Что я отличаюсь от людей и мне хоть немного следовало бы побыть человеком?

Я остановилась и что есть мочи ущипнула себя за нос. Линда говорила: если так сделать, тут же потекут слёзы. Но этого не произошло.

Странно.

Я на пару метров отстала от Эма. Он шёл, задумавшись о чём‑то.

«И чем только занимаюсь!» — мысленно одёрнула себя я.

Ускорив шаги, я догоняла его. Эм, заметив моё отсутствие, обернулся:

— Ника, ну давай быстрее! Я проголодался!

Я перешла на лёгкий бег. Но вдруг резкий запах смрада впился в нос — пахло разложившимся трупом.

Мотнув головой, я снова уловила этот запах.

«Что бы это могло значить?!» — пронеслось у меня в голове.

— Ну что с тобой? Пошли, — занервничал Эм.

Погрузившись в себя, я высвободила обоняние, активировала сверхчеткое зрение. Сосредоточенно подняла голову и посмотрела вперёд.

Туман словно рассеялся.

Передо мной отчётливо вырисовывался Эм. В десяти метрах от него находился мутант: огромное полусгнившее тело, извергающее вонь и слизь. Он тяжело хрипел. Глаза его были выколоты — по ним стекали сгустки уже почти засохшей крови. Значит, применить зрительный гипноз не получится. В ушные раковины мутанта были вставлены острые предметы — словно он сам лишил себя слуха. Значит, и слуховой гипноз бесполезен. Огромные руки напоминали лапы динозавра. Я чувствовала: он готов напасть в любую секунду. И первой его жертвой станет Эм.

Я тихо обнажила меч.

— Эм! — крикнула я.

Он внимательно посмотрел на меня.

— Что?!

Я снова напрягла зрение. Уловив мой взгляд, Эма словно парализовало.

«Эм, прямо сзади тебя — двухметровый обезумевший мутант. Он нападёт через пару секунд. С его длинными конечностями атака будет в два раза быстрее. Я не могу применить зрение и слуховой гипноз — он слеп и глух. Моё прикосновение тоже займёт время, а за это время он покалечит тебя. Кроме того, по регламенту я не имею права без посвящения выносить приговор. Плавно уйди в сторону. Я успею нейтрализовать его. Это будет самозащита».

Я ослабила зрительный контакт.

Эм пошатнулся и пришёл в себя. Настойчиво посмотрев на меня, он замотал головой из стороны в сторону.

Это значит «нет»! Упрямый!

Зрачки его глаз тут же окрасились оранжево‑красным оттенком. Руки до локтей стали покрываться шерстью, на видоизменившихся лапах выступили двадцатисантиметровые когти. Он зловеще улыбнулся — я уловила блеск его клыков.

«Неужели будет атаковать?!» — пронеслось у меня в голове.

С реакцией кошки Эм незамедлительно бросился на стоящего сзади мутанта, впившись ему в плечи своими острыми когтями.

Мутант тут же истошно завыл.

Эм, используя когти, снова и снова наносил удары. Мутант продолжал выть.

Хоть он и слеп, каким‑то образом обезумевший мутант ориентировался в пространстве и точно знал, где находится цель.

Удары Эма — точные и сильные. У него все шансы победить. Он крепкий мутант, в прекрасном физическом состоянии, но ещё до конца не раскрыл свои потенциальные возможности. Поэтому порой выплёскивает сразу слишком много сил — и в конце боя теряет сноровку.

Кажется, обезумевший мутант слабеет. Но вскоре, собрав всю силу, он неожиданно наносит мощный удар. Эм отлетает в сторону, врезаясь в стену соседнего здания.

Переведя атаку на себя, мутант несётся к нему. Вот уже Эм прижат к стене. Мутант крепко стискивает его шею. Эм пытается высвободиться, снова и снова нанося удары когтями, — но обезумевший уже не чувствует боли.

У Эма лопаются кровяные сосуды глаз. Кожа наливается багровой кровью, краснеет. От удушья он прикусывает губу — выступает кровь.

Ещё чуть‑чуть — и мутант задушит его.

«А ведь я так и предполагала», — проносится у меня в голове.

Заношу меч с правой стороны. Разогнавшись, подбегаю к мутанту и на лету срубаю ему голову. Лезвие проходит по шейной артерии монстра, словно нож по маслу. Голова соскальзывает и плюхается на землю, будто холодец. Лапы монстра безжизненно отпускают шею Эма.

Под собственной тяжестью тело чудовища отклоняется назад и падает.

Эм, облегчённо выдохнув, соскальзывает по стене. Его мутация блокируется — он возвращается к человеческому облику.

Я подхожу к телу монстра и слегка дотрагиваюсь до него. Тут же, словно фонтан, тело и голова мутанта расщепляются на множество капель крови — и, подобно пыли, улетучиваются вверх.

Вот и всё. Словно ничего и не было.

Об этом я обязана буду доложить.

Я подхожу к Эму и протягиваю руку, чтобы помочь встать.

Эм тут же отшатнулся от меня.

— Эм, прикосновение не действует, если я не хочу этого, — спокойно произнесла я.

Он продолжал настороженно смотреть, затем, всё же схватив мою руку, встаёт.

— Ты в порядке? — спросила я. — Я ведь просила тебя отойти.

— В порядке, — ответил Эм, отряхиваясь и стирая с губы кровь. — До твоей свадьбы заживёт!

— Почему ты такой упрямый? Ты знаешь, я сильнее тебя. Нейтрализация мутанта заняла бы у меня пару минут.

— Это инстинкт, — перебил меня Эм. — Не могу стоять в стороне, когда вижу ополоумевших! Кроме того, я не так слаб, как ты думаешь. Да и ты…

— Эм, глупо пытаться защитить того, кто на сто процентов может защитить себя сам.

— Знаю я, — внезапно разозлившись, произнёс Эм. — Проехали.

Хромая на одну ногу, он зашагал вперёд. Я непонимающе сглотнула: «Что с ним?»

Подбежав, я снова обхватила его руку. Эм вздрогнул и посмотрел на меня:

— Ника?!

— Помогу тебе идти, ты хромаешь.

— Не надо, — попытался он высвободить руку.

Я лишь сильнее сжала её.

— Даже не пытайся. Я помогу. Говорю же, применяю свою способность прикосновения только тогда, когда надо. Тебе не стоит бояться.

— Да я и не боюсь… Не про способность я… Ладно, хорошо. Просто пошли, — наконец сдался он.

## Эмоции

— Откуда взялся этот мутант? — мысленно вопрошала я. — Насколько знаю, уже довольно давно у нас не было случаев нападения со стороны мутантов.

Кроме того, его сила превосходила силу Эма — что странно для умирающего мутанта. Откуда он вообще взялся?!

Хорошо, что он напал на Эма. Если бы на его месте оказался человек, тот был бы уже мёртв.

«Мне стоит поскорее рассказать отцу об этом» — снова пронеслось у меня в голове.

— Поздравляю, — после долгого молчания начал Эм. — Считай, сама посвятила себя. Теперь и ты устанавливаешь порядок!

— Это было просто, — ответила я сдержанно.

— Ну, он был почти мертвец, — продолжил Эм. — Ты видела, насколько он был покалечен? Но его сила превосходила мою — для трупа это очень странно. Ты заметила, когда он прижал меня к стене я почти на полную высвободил свою силу, но он будто ничего не чувствовал. Все его чувства атрофировались.

— Да, заметила, — коротко подтвердила я.

— Это очень странно, - подъитожил друг.

Мы подошли к нашему дому. Проходя за железную дверь, мы привлекли внимание мутанта, стоявшего на страже. Он внимательно посмотрел на Эма.

— Что с тобой? — озадаченно спросил страж.

— А, это… — Эм мельком взглянул на интересующегося и указал на свою ногу. — Неудачно прыгнул через яму, ногу подвернул!

— Эм… — удивлённо протянула я, ожидая, как он выкрутится из этой лжи.

— Ника, иди, — резко потянул он меня за собой, уводя прочь от стража.

Отведя в сторону и сев на валун, который стоял неподалёку, Эм стал тихонько шептать:

— У меня тут репутация хорошая, а ты хочешь, чтобы я сказал, что меня чуть не убил труп. Тебе‑то, я знаю, никакой разницы нет — ты и так у нас всесильная. А мне необходимо хранить своё уважение и «тёплое место под солнцем», так что — тсс. Все знают меня как «Неуязвимого», а тут…

— Поняла, — тихо прошептала я.

Сзади послышался голос отца: он что‑то размеренно объяснял мутантам, которые отправлялись сегодня на дежурство. Я тут же оживилась.

— Ну ладно, Эм, увидимся. Поправляйся. Не обижайся, конечно, но отцу я всё же расскажу. Но будь уверен — это останется только между ним и мной. Хорошо?

— Ты ведь примерная дочь, — добродушно махнул рукой Эм.

Оставив Эма, я направилась к отцу. Он интенсивно жестикулировал перед начальником охраны. Заметив меня, кивнул и закончил разговор.

— Отец, что‑то случилось? — спросила я. В голове крутилась мысль: «Похоже, здесь замешан сегодняшний случай с мутантом».

— Ника, ты вовремя. Туман рассеялся. Сегодня хороший день. Я смог связаться с Калибри — они прибудут завтра утром. Тебе, моя дорогая, надо приготовиться, выспаться. Надо предстать в лучшем виде. Я, кстати, купил тебе платье — ты ведь сама не очень любишь выбирать их. К сожалению, сам глава клана с супругой не смогут приехать, но приедут его сыновья — Кай и Ярослав. Давай ступай, отдыхай.

— Да, отец, — ответила я, равнодушно кивнув.

Я среагировала обычным образом.

— Ника, — позвал меня отец, когда я уже собиралась уходить.

— Пойми, я не собираюсь насильно отдавать тебя замуж. Не хочу, чтобы ты так быстро окунулась в эти проблемы. Просто пообщаешься, выявишь свои приоритеты. И не думай, что я буду заставлять тебя!

— Отец, я знаю, не волнуйся!

— Ника, порой я совсем не могу тебя понять! — он взволнованно посмотрел на меня.

Я молча отправилась к себе в комнату.

Отчего то, мне не хотелось сейчас говорить с отцом. Потом расскажу ему о случившемся. Он так рад, что к нам наконец едут такие же избранные как мы.

Но я отчего то...Нет.

«Сюда едут Калибри! — пронеслось у меня в голове. — Я познакомлюсь с ними. Возможно, даже будет возможность лицезреть их способности».

«Реагирую не так, как хотелось бы отцу? Но, тогда как?»

Я прошла в комнату и туго захлопнула дверь. Обойдя её по кругу, села в кресло: положила одну руку на подлокотник и, подперев ею подбородок, уставилась в окно.

Метеорит при падении повредил стратосферу и атмосферу. Ось Земли сместилась — и сутки стали проноситься быстрее: утро сменяло день, день — вечер, вечер — ночь. Поэтому время отхода ко сну каждый житель решал сам.

Что касается индивидуальных качеств: мутанты могли не спать по трое суток и более. Именно столько Эм мог находиться на круглосуточном дежурстве без сна — патрулируя и охраняя территории наших земель. Люди, конечно, спят больше, но из‑за смены режима тоже способны бодрствовать почти полтора суток.

А что до нас… Мы можем и не спать долго, и спать долго.

Отец как‑то оговорился и предупредил меня: я никогда не должна использовать свою силу на все сто процентов. Иначе организм истощится — и может впасть в летаргический сон. То есть умереть, оставаясь живой.

Вообще, если вдуматься, не такие уж мы и неуязвимые. Без зрительного или слухового контакта с врагом способности не действуют. Прикосновение — тоже кропотливое дело: прикоснуться к цели и одновременно сконцентрироваться на способности порой крайне проблематично.

Тем более мне — дилетанту в этом деле.

Одно дело — знать о своих способностях, другое — использовать их грамотно. Поэтому скорость, я думаю, в таком случае — очень выгодное приобретение. Ведь эту способность никто и ничем не может блокировать.

Я кое‑что вспомнила и обернулась к кровати. На ней лежало хлопковое клетчатое платье — с кружевами на юбке и горловине.

Я встала, скинула с себя повседневную одежду и надела его.

Будто шпионив за дверью, в комнату тут же вошла Линда.

— Какая вы красивая!!! Боже, мне бы такое платье! Я вот поражаюсь вашему отцу — у него просто непревзойдённый вкус! И как мужчина может быть таким изысканным по отношению к одежде!

— Линда, вместо того чтобы «лить» здесь слова, шла бы спать! — мне совершенно не хотелось её видеть.

— Ваш чай. Вот, принесла, как вы любите!

— Поставь и уходи.

— Нет, ну честное слово, вы так красивы! Оно так вам подходит. Калибри просто онемеют, когда вас увидят. Хотя, говорят, они тоже красавцы. Ох, повезло вам!

— Линда, ступай.

— Хорошо, хорошо. Зачем вы злитесь на меня?

— Ты слишком много говоришь!

— Ладно, я ушла, — недовольно пробурчала Линда.

Поставив чай на тумбочку, она плавно захлопнула дверь.

Я взяла чашку и сделала глоток ароматного цветочного чая. Его вкус тут же растёкся по всему телу.

Я вздохнула.

— На душе паршиво…отчего?

Я повернулась лицом к зеркалу, стоящему позади меня.

В отражении на меня смотрела молодая девушка: тёмные густые прямые волосы плавно спускались чуть ниже плеч; бледное, словно фарфоровое, лицо; карие глаза. Алые губы. Спокойный взгляд и недвижимые черты лица. Клетчатое платье придавало облику кукольное выражение, хотя и не наполняло его эмоциями. С виду я выглядела совершенно беспомощно — но мало кто знал, какая мощь скрывается за этим хрупким телом.

Я вскинула руку и провела по своему лицу.

— Лицо как лицо.

И снова двери в мою комнату распахнулись.

— Линда, сказала — уходи… Не испытывай моё терпение.

— И почему ты так строга к ней?

Этот ласковый голос… Женщина, которая произвела меня на свет и подарила мне такие способности.

— Мама! — обернулась я. — Ты вернулась?

Я совершенно искренне кинулась к ней в объятия.

— Кажется, мутанты становятся всё умнее и проворнее. В этот раз было немного сложно, — ответила она.

— Когда ты вернулась? Ты использовала прикосновение? — спросила я.

Она проигнорировала мой вопрос и провела рукой по волосам.

— Ты красива. Тебе идёт это платье!

— Что с твоей рукой? — я внезапно заметила бинт на её правой кисти.

— Пустяк. Маленькая царапина. У меня же нет защитной функции, как у тебя. Я и раньше ранилась. Не будем об этом. Ты готова с ними встретиться?

— С Калибри? Да.

Мама вздохнула, словно собираясь с мыслями, и начала:

— Знаешь, когда я познакомилась с твоим отцом, он был ассистентом в лаборатории, а я уже была квалифицированным специалистом. Я знала, что он влюблён в меня, но сама лишь играла с ним. Его жутко раздражало, что ему приходилось слушать меня, подчиняться: «принеси», «подай», «запиши». Я этим пользовалась, часто не считалась с его мнением, критиковала его в работе. И однажды совершила серьёзную ошибку в исследованиях — она повлекла за собой серьёзные последствия. Я не знала, как найти выход из этой ситуации. А он взял всю вину на себя, пожертвовав репутацией и карьерой. Его уволили. Но он продолжил поддерживать меня… И вот тогда я поняла, что не безразлична этому человеку. Он готов защищать меня несмотря ни на что. У тебя должен быть такой человек.

— Калибри сильные, — лишь ответила я, обдумывая её слова.

— Ты не понимаешь, Ника… Это брак по расчёту… Это не счастье и не любовь… Я жалею, что мы — твои родители — выбрали для тебя участь палача. Почему этот мир перевернулся в одночасье, искоренив былые ценности? Мы просчитываем жизнь собственного ребёнка…

— Мама, — я вдруг увидела слёзы на её глазах.

— Ты должна была жить как люди!

— Но они живут в страхе. Если бы не было нас…

— Зато они живут счастливо. Даже мутанты живут счастливее нас. Проникшись живыми чувствами и эмоциями, ты бы поняла это, - мама продолжала вопрошать ко мне.

Я аккуратно схватила её за плечи:

— Мама, что с тобой такое? Ты раньше никогда не поднимала такие темы.

В дверях появился отец.

— Анастасия, пойдём. Тебе надо выпить успокоительное, — мягко произнёс он.

— Папа, что с ней? — спросила я.

— Всё хорошо, ложись спать… Просто у неё был трудный день. На северо‑востоке участились случаи нападения мутантов — мама просто устала, — ответил отец.

Он обнял мать и тихонько вывел её из комнаты. Она продолжала плакать.

«У неё нервный срыв? — подумала я. — Она, в отличие от нас с отцом, очень ранимая. Ей очень тяжело вершить правосудие над мутантами…

Но я не такая, как она. Я отношусь ко всему хладнокровно — в особенности к своему призванию.

Если надо — значит, надо!

## Неизбежность

Утро наступило так же быстро, как пролетела ночь. Я почти не спала.

Я завалилась на кровать, даже не раздевшись.

«А правильно ли то, что я делаю?» — снова и снова прокручивала я в голове.

— Ника… — разбудила меня Линда. — Пойдёмте, они приехали.

Я была немного разбитой. Только под утро удалось немного задремать.

— Калибри?!

— Да. Они уже общаются с вашим отцом. Два брата приехали. От них так и веет силой и мощью. Давайте вам волосы причешу?

Я вскочила с кровати.

— Не надо. Иди, скажи отцу, что сейчас буду.

— Хорошо.

Я быстро подошла к зеркалу и пару раз провела расчёской по волосам. Затем машинально схватила ножны с мечом.

— Линда, ты ещё не ушла?! — нервно обернулась я к служанке, стоявшей сзади.

— А меч вам зачем?! — удивлённо посмотрела на меня Линда.

Я опустила глаза на оружие в своих руках.

— А… да… забыла… Надо оставить… Он мне ни к чему… Привычка, —я бросила меч к стене. — Линда, иди уже!

Буквально через десять минут после ухода служанки я уже шла по коридору в направлении зала для гостей.

Оказавшись перед его дверями, я остановилась. Подняв голову и расправив спину, распахнула двери.

Тут же запах пряностей ударил в нос. «Они ведь оттуда, где столько диковинных вещей, в том числе пахучих изделий», — мелькнуло у меня в голове.

Широкий зал, ярко освещённый и обставленный красивой мебелью, был предназначен для приёма таких гостей. Около широких витражных окон, наблюдая за встающим солнцем, стояли мой отец и двое молодых людей.

Один явно был старше другого — серьёзные черты лица, сдержанная осанка. Оба молодых человека имели тёмно‑коричневый оттенок волос и были одеты в элегантные костюмы. Один был выше другого. Разница в возрасте, кажется, небольшая — три‑четыре года. Тот, что выглядел младше, не прекращал улыбаться, что‑то рассказывая моему отцу. Старший просто стоял и слушал.

— Здравствуйте, — поспешила я поприветствовать гостей.

Все трое тут же пристально посмотрели на меня.

Отец решил незамедлительно представить меня:

— А вот и моя дочка, Ника. Ника, это Кай, — отец указал на парня, что был ниже, — и Ярослав Калибри, — на того, что был выше. — Они прибыли сегодня утром. Я рассказывал тебе о них.

Оба молодых человека учтиво поприветствовали меня кивком головы.

— Я много слышал о вашей семье, — тут же начал Кай, не отводя от меня глаз, пристально изучая. — Ваша дочь, говорят, обладает поистине выдающимися способностями: может управлять и слухом, и разумом противника. Кроме того, у неё единственной из всех кланов есть защитная функция. Думаю, она внушает значительный страх у обезумевших мутантов!

Кай хитро улыбнулся.

Я продолжала сосредоточенно смотреть на него, не проявив никаких эмоций.

Было в его внешности что‑то пугающее и таинственное одновременно: резкие линии скул, тонкие брови, даже в расслабленном состоянии хранящие отпечаток вечной настороженности. В нём не было мягкости — только собранность, словно натянутая струна, готовая в любой момент сорваться в действие.

«Кошачьи глаза так прожигали…» — мысленно подумала я. Кай смотрел на меня: не просто смотрел, а сканировал, будто пытался прочесть мысли, добраться до самых скрытых уголков души. В этих глазах читалась история, которой я не знала, — история битв, предательств, вынужденных решений или что-то ещё.

Внутри шевельнулся холодок.

Брат Кая выглядел намного проще— без той холодной, почти хищной грации, что выделяла последнего. Чуть ссутулившись, Ярослав отстранённо смотрел по сторонам, словно не до конца понимал, где находится и как сюда попал. В его позе не было ни вызова, ни настороженности — только тихая растерянность, будто он случайно забрёл в чужой мир и теперь ищет выход.

Я невольно сравнила их: Кай — словно лезвие, отточенное до блеска, каждое движение выверено, взгляд режет, не оставляя шансов на недопонимание. А Ярослав… Он напоминал потрёпанную книгу, которую давно не открывали: в нём читалась усталость, привычка держаться в тени, избегать ярких огней.

Его глаза скользили по предметам в комнате без интереса, будто всё это — мебель, стены, даже я — не имело для него значения. В них не было ни любопытства, ни страха, лишь глухое безразличие, от которого становилось не по себе.

— Ну что скрывать, — вступил отец, — Ники действительно передались способности впечатляющие. Да и защита у неё есть. Но Ника ещё пока не выполняет свои непосредственные обязанности.

— Ах… Значит, столь сильный охотник ещё ни разу не встречал свою жертву! — с лёгким нажимом произнёс Кай.

— Это громко сказано, — сдержанно ответил отец. — Пока мы с супругой справляемся с этим. Тем более я добился более‑менее спокойных взаимоотношений между людьми и мутантами.

Отец сделал паузу, словно собираясь с мыслями, и продолжил:

— Хотя сейчас стало происходить что‑то странное. Вчера моя супруга ликвидировала мутанта, напавшего на человеческую семью… Так вот, его способности поражали. Ей не сразу удалось нейтрализовать его — словно поверх его мутаций он претерпел ещё одни. Кто‑то видоизменил его. Кроме того, он был настолько измучен и изувечен, что ярость и страх в нём разжигали неимоверную силу и ненависть ко всему живому.

Он опустил взгляд, и в голосе прозвучала тревога:

— Моя жена сейчас неважно себя чувствует. Возможно, эти мутанты могут воздействовать на психическое состояние людей… и на нас.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Ярослав, до этого молча наблюдавший за разговором, слегка сдвинул брови, но не произнёс ни слова. Кай же, напротив, не скрывал интереса — его глаза по‑прежнему изучали меня, будто пытаясь прочесть что‑то за маской спокойствия.

Я почувствовала, как внутри нарастает напряжение. «Что‑то не так… Эти братья знают больше, чем говорят», — пронеслось у меня в голове.

Но вслух я лишь спросила:

— Вы считаете, это угроза для всех нас?

Мне вспомнился мутант, которого мы вчера нейтрализовали с Эмом: вырванные глаза, изувеченные уши. Измождённый, на грани смерти — но при этом сильнее молодого здорового мутанта.

Кай заинтересованно обратил внимание на отца:

— Неужели… — удивился Кай, проигнорировав мой вопрос — Это и правда странно. У нас тоже были случаи встречи таких мутантов. Возможно, именно распространяющаяся инфекция влияет на них.

— Инфекция?! — в унисон произнесли мы с отцом.

— Да. Недавно отец нейтрализовал одного из них. Так вот, он решил провести опыт: исследовав тело убитого мутанта, выявил странные инородные вещества в его организме. Они провоцируют нервную систему и разрушают мозг. Скорее всего, претерпевая изменения и разрушая организм, мутант от боли либо от галлюцинаций расцарапал себе глаза и изуродовал уши.

Кай сделал паузу, давая нам осмыслить сказанное, затем продолжил:

— И самое страшное: отец предполагает, что инфекция передаётся от одного мутанта к другому — если инфицированный наносит телесные повреждения здоровому. А именно: при контакте крови больного мутанта с кровью здорового. В обычном рукопашном бою, если вирус не попадает в кровь, инфекция не передаётся.

— Время изменения организма зависит от физического состояния мутанта, — подхватил отец. — Слабых инфекция разлагает в кратчайшие сроки.— Есть лишь одна «положительная» черта для инфицированного мутанта: инфекция вдвое усиливает его способности и мощь. Но, используя их, он постепенно умирает, испытывая адские муки, — завершил Кай.

— Значит, данная инфекция может поразить любого мутанта и довести до сумасшествия? — уточнила я, чувствуя, как внутри нарастает тревога.

— Абсолютно любого. И их численность будет расти, — подтвердил Кай. — Поэтому считаю: нам необходимо объединить силы и попытаться ликвидировать распространение этой инфекции. Кроме того, нужно найти того, кто её зародил.

Он перевёл взгляд на отца:

— Вы знаете, что все представители кланов так или иначе были связаны с наукой. Именно благодаря этому мы получили свои способности. Поэтому основные подозреваемые — представители кланов.

По приезду к вам я посетил клан Лангре. Они подозревают во всём этом Эстрелмэ: те не идут на контакт, их способности до конца никто не знает. Кроме того, именно глава клана Эстрелмэ ранее занимался вакцинами для мутантов — якобы для заглушения звериных инстинктов.

Я полностью солидарен с Лангре и подозреваю именно этот клан. Кроме того, вы сами в курсе, какие события могли сподвигнуть его на это!

Кай сделал шаг вперёд, голос его стал твёрже:

— Вы просто обязаны нам помочь, дабы избежать развития данной ситуации. Эстрелмэ всегда были опасны для нас всех, уверяю вас!

В комнате повисла тяжёлая тишина. Я переглянулась с отцом — в его глазах читалась тревога. «Если инфекция действительно распространяется… Сколько ещё мутантов успеют заразиться? И как скоро она доберётся до нас?» — пронеслось у меня в голове.

Отец медленно кивнул:

— Я понимаю, — сосредоточенно произнёс он. — Всё это очень серьёзно. Мы поддержим вас, ведь мы всё равно скоро породнимся! И я знаю, насколько опасны Эстрелмэ. Кто‑то остался в живых?

«О чём они говорят?! — пронеслось у меня в голове. — Неужели отец что‑то знает о них? А мне он говорил, что не знаком с Эстрелмэ»

— Этого я не могу знать, к сожалению. Но совершенно точно могу сказать: один представитель жив. И в скором времени, если мы не нейтрализуем его, он найдёт нас! — ответил Кай.

Отец взволнованно посмотрел на меня. Я, обдумывая их слова, опустила глаза.

Брат Кая по‑прежнему молчал. «Неужели ему совершенно нечего сказать?» — мелькнула мысль.

— Вы, вероятно, удивлены, что мой брат всё это время молчит, — неожиданно произнёс Кай, словно прочитав мои мысли. — Он немой. К сожалению, это у него с рождения.

Он сделал небольшую паузу, затем резко сменил тон:

— Но что мы всё о плохом, да о плохом? Пора бы и о хорошем. У вас прекрасный дом, такой чистый воздух… Вероятно, это из‑за того, что у вас изобилие растительности во дворе.

Кай слегка улыбнулся и вдруг обратился к моему отцу:

— Мы не обсудили наши истинные мотивы… Теперь, думаю, можно перейти к приятной части знакомства, мистер Фаукон. Могу я пригласить вашу дочь прогуляться?

— А… да, конечно. Она покажет вам наши земли, — немного неуверенно произнёс отец. И это понятно: его мысли были заняты совсем другим.

— Ника, прошу вас, — Кай элегантно указал рукой на дверь.

Я молча подчинилась.

Выйдя в сад, я ощутила, как прохладный воздух слегка остужает разгорячённое лицо. Кай шёл рядом, сохраняя дистанцию, но его взгляд то и дело скользил по мне — изучающий, внимательный.

— Вам здесь нравится? — наконец спросил он, нарушив молчание.

Я покосилась на него, взвешивая ответ.

— Это мой дом. Я привыкла.

— Понимаю. Но, должно быть, иногда хочется увидеть, что‑то новое? Мир за пределами ваших земель…

Его голос звучал мягко, почти вкрадчиво. Я не ответила, лишь ускорила шаг.

— Честно вам сказать, думал встретить избалованную девушку, помешанную на своём внешнем виде, думающую только о себе… Нет, вы прекрасно выглядите… Но в ваших глазах вижу такую серьёзность, которая не присуща молодым девушкам вашего возраста.

— Следую канонам семьи, — ответила я, стараясь держаться от него на расстоянии.

«И зачем я пошла с Каем? Может, своим молчанием мне больше по душе Ярослав?» — мелькнула мысль.

— Вы очень напряжены. Только не говорите, что это ваше первое свидание?

— С такими мотивами — первое, — отрезала я.

— А‑ха‑ха‑ха… А вы за словом в карман не лезете! Я очень рад, Ника. Думаю, вы интересная личность!

Я вовсе не шутила. И своим ответом никак не хотела вызвать у него смех. Но решила промолчать.

Мы вышли из дома и направились к воротам в город.

— Слышал, у вас тут есть отличное место — уцелевшее архитектурное сооружение прошлого. Проводите меня туда?

— Хорошо, — коротко ответила я.

— Ника!!! — раздался сзади раздражённый голос. — Куда ты без меня?

Я остановилась и через пару секунд обернулась.

Уставившись на меня, с сигаретой в зубах стоял Эм. Его фигура чётко вырисовывалась вдалеке— напряжённая, словно сжатая пружина. Выражение лица было откровенно недовольным: брови сдвинуты, губы плотно сжаты, а взгляд — тяжёлый, немигающий — требовал немедленных объяснений.

Он грозно выпускал дым изо рта, и тот клубами поднимался вверх, размывая очертания вокруг. Каждый выдох словно подчёркивал его раздражение — медленный, демонстративный, будто он нарочно растягивал паузу, давая мне осознать всю серьёзность момента.

— Эм… — Я запнулась, мысленно ругая себя за то, что не предупредила его. — У нас встреча. Я вчера тебе говорила!

— Ваш друг? — вежливо поинтересовался Кай.

— Может, мне пойти с вами? А то ты можешь заблудиться. Мы всегда ходили вместе — для тебя улицы этого города словно лабиринт, помнишь?! — Эм нахально прокрутил пальцем в воздухе.

— Эм!!! — не сдержалась я, чувствуя, как внутри закипает раздражение.

— Забавный мутант… И сколько прыти, — тихо, почти шёпотом, произнёс Кай, наклонившись к моему уху.

Не отвечая, я резко развернулась и зашагала к воротам.

Затем, не оборачиваясь, выкрикнула:

— Эм‑78! Следи за безопасностью в доме — сегодня твоё дежурство!

Ветер подхватил мои слова и унёс вдаль. За спиной повисла напряжённая пауза. Я слышала, как Эм шумно выдохнул, но не обернулась.

Кай, сохраняя невозмутимость, последовал за мной.

— Кажется, у вас… довольно необычные отношения, — осторожно заметил он спустя пару минут.

— Это не то, что вы подумали, — сухо ответила я. — Эм — мой давний друг и соратник. Просто он… излишне опекает.

— Понимаю. Верность — редкое качество в наше время, — кивнул Кай, но в его глазах мелькнуло что‑то неуловимое — то ли любопытство, то ли расчёт.

И безцеремонно, схватив Кая за рукав, я устремилась вперёд.

Я, к сожалению, не видела реакции Эма, но чувствовала: он сейчас в ярости. «Кажется, нашей дружбе конец…» — мелькнуло в голове.

«А и какая разница? Я скоро выйду замуж. Мне некогда будет возиться с ним… Самодовольный мутант!» — попыталась я убедить себя, но внутри что‑то неприятно сжалось.

Кай, судя по всему, находил ситуацию забавной. Он шёл рядом, сладко улыбаясь.

Мы двигались по улице. Она была совершенно пуста. «Сегодня тяжело дышится… Скорее всего, уровень углекислого газа превышен. Из‑за этого, наверное, и нет никого», — подумала я.

Эм был прав: мы совершенно сбились с пути.

— Похоже, надо было взять его с собой? — снова, словно прочитав мои мысли, произнёс Кай.

— Просто… перепутала поворот. Сейчас вернёмся назад, потом повернём направо, а затем… — начала я оправдываться, но осеклась, заметив, как внимательно он смотрит мне в глаза.

— Ты прельщаешь меня. Не могу понять чем, — тихо сказал Кай.

И, схватив мою руку, Кай легко приблизил меня к себе.

Я едва успела вдохнуть, когда оказалась в опасной близости от него. Глаза Кая — холодные, пронзительные впились в моё лицо, будто пытались вычитать каждую скрытую мысль. В их глубине мерцало что‑то неуловимое: то ли раздражение, то ли

любопытство, то ли нечто куда более сложное.

— Девушка, выглядящая настолько беззащитно и хранящая в себе такую мощь. Великолепно. Я безумно рад!

Его прикосновения были неприятны. Чувствовалась наигранность, неискренность.

«Этот яростный взгляд… Что скрыто в этом человеке, когда он говорит такие слова?» — пронеслось у меня в голове.

Каждая клеточка моего тела содрогалась — скорее не от страха перед ним, а от отвращения.

«Кай ведёт себя странно. Слишком свободно. Словно издевается надо мной, играет с моими чувствами. И то, что я, возможно, его будущая жена, не даёт ему права так вести себя. Мы буквально только что познакомились», — мысленно возмущалась я.

Внезапно я пожалела, что с нами не пошёл Эм. Даже зная, что сильнее его, я всегда чувствовала: с ним я в безопасности.

— Я сделал что‑то не так? — вдруг сменив тон, нежно начал Кай. — Извини. Думаю, нам надо возвращаться. Я и так достаточно увидел, гуляя с тобой. Похоже, концентрация углекислого газа не очень хорошо на меня действует. Трудно управлять эмоциями…

— Наверное, — коротко согласилась я, стараясь скрыть облегчение.

Мы развернулись и молча направились обратно. Ветер играл с прядями моих волос, будто пытаясь унести прочь неприятные ощущения. Вдали, на фоне серого неба, виднелись очертания нашего дома — надёжного, привычного.

«Что дальше? Как вести себя с Каем? А с Эмом?» — вопросы роились в голове, но ответов не было.

Только одно я знала точно: этот день изменил что‑то внутри меня. И, кажется, не в лучшую сторону.

Я, недолго думая, устремилась вперёд, набирая шаг. Кай размеренно шёл рядом.

— Ника, я думаю, нам надо держаться вместе, так мы можем потеряться, вы и я плохо ориентируемся в городе!?

Точно также мне всегда говорит Эм про «держаться вместе».

И почему я не послушала его.

— Ничего страшного выйдем. А вот же…тут пройдём…— заметила я.

Перед нами открылась дорога, путь которой вёл прямо к нашему дому. Он проходил через разрушенный квартал. Почти стёртый с лица земли, тут при малейшем дуновение ветра поднималась пыль столбом, настолько много здесь было мусора.

Если пройти этот квартал, буквально через полчаса мы окажемся дома.

Мы проследовали по разрушенной дороге.

Справа и слева от дороги, располагались разрушенные витрины магазинов, или то, что от них осталось, везде валялось разбитое стекло. Из-за вечно поднимающейся пыли, приходилось то и дело прикрывать глаза.

— Ника, — Кай внезапно схватил меня за локоть, — стой, ты не чувствуешь?

Я, сконцентрировавшись, напрягла зрение и слух, и стала озираться по сторонам.

Тут же, как и в тот раз в нос ударил зловонный запах, его концентрация была намного больше, чем в тот раз с Эмом, похоже, здесь не один мутант.

— Мы попали в ловушку! — насторожено произнёс Кай, — придётся сражаться.

— В какую ещё ловушку, границы наших земель сторожат мутанты!?

— Они не так сильны, как эти!!! Мы недооценили его!

— Кого Его…?

— Не время болтать, вперёд!

И Кай бросился вперёд. Словно вихрь он развеял пыль, и нам тут же открылся вид на десяток обезумевших, и ко всему прочему инфицированных мутантов. Они, учуяв Кая, истомно завыли и захрипели.

Я обернулась назад. Сзади меня также стояли мутанты.

Мы окружены!

## Встреча

С ними я не могу использовать свои способности в полной мере: глаза выцарапаны, ушные раковины изувечены. К тому же у меня сейчас нет меча…

«Использовать прикосновение? — мысленно пронеслось у меня. — Но, если я буду применять его к каждому поочерёдно, быстро истрачу все силы. А их слишком много…»

— У тебя есть защитная функция! — выкрикнул мне Кай, его голос прорвался сквозь шум схватки. — Бери что-нибудь и убивай их!

Что? Кусок арматуры? Эта мысль вспыхнула и тут же погасла — времени на сомнения не оставалось.

— Давай же, не стой на месте! — снова раздался голос Кая, резкий и требовательный

Я рванулась к витрине. Взгляд лихорадочно скользил по развалинам, выискивая подходящее оружие. Вот он — длинный, острый, с зазубренными покорёженными краями. Обхватив его по периметру, словно рукоять меча, я приняла оборонительную стойку. Железо холодно и угрожающе впивалось в ладонь, но это было лучше, чем ничего.

Кай действовал словно молния — быстро, точно, беспощадно. Один за другим мутанты падали под его ударами: ловкие движения, хруст шейных позвонков… Скорость — действительно ценное приобретение.

«Он действительно силён», — мелькнуло в голове.

Пора и мне внести свой вклад. Нужно привыкнуть к этому странному, ненадёжному оружию.

Я устремилась навстречу паре мутантов, надвигавшихся на меня. Скользящее движение — и кусок арматуры врезается в живот первому, разрывая плоть. Резкий поворот влево — и острая часть пронзает голову второго, пробивая череп в районе мозга и нервных окончаний.

Снова рывок. Ногой отшвыриваю третьего мутанта, который вцепился в мой импровизированный клинок.

Моё некогда великолепное платье теперь больше похоже на «фартук мясника». Сгустки крови, фрагменты живой плоти, слизь и мозги — всё это пачкает ткань, соскальзывает по подолу, оставляя липкие следы. Со стороны зрелище, должно быть, отвратительное, но сейчас не до эстетики.

Воздух всё гуще наполняется зловонным трупным запахом. Он въедается в ноздри, давит на сознание, но я стараюсь не обращать внимания.

Пять мутантов повержены. Всего лишь куском арматуры. Ни один из них даже не смог оцарапать меня. Защита работает. Но передо мной ещё десять — разъярённых, обозлённых, учуявших запах убитых сородичей. Они нападают быстрее, агрессивнее, словно обезумели от ярости.

«Если я не научусь применять прикосновение сразу к нескольким противникам, моя способность станет бесполезной», — осознаю я.

В памяти всплывают слова отца: «Предельно сконцентрировавшись, ты сможешь объединить свои способности в одну… И тогда эффект будет ошеломительным — особенно против такого врага!»

Значит, я могу превратить их всех в пыль. Нужно лишь понять, насколько широк диапазон моих возможностей.

Борьба затягивается. Движения становятся всё тяжелее, дыхание — прерывистым. Кай… где он? Исчез. Возможно, его убили. Возможно, он просто потерялся в хаосе боя. А может, сбежал.

Снова поднимается пыль, заслоняя обзор. Я остаюсь один на один с разъярёнными мутантами. Если они начнут действовать слаженно, как единый организм, моё положение станет критическим. Даже защитная способность может не спасти — они способны просто задушить меня, не оставив ни единой телесной раны.

С глубоким выдохом я отбрасываю кусок арматуры в сторону. Теперь он мне не нужен.

Закрываю глаза, сосредотачиваюсь. Внутри нарастает волна энергии, пульсирует, ищет выход. Нужно объединить силы, направить их в единое русло.

«Сейчас или никогда», — мысленно твержу я.

Один из мутантов кидается на меня. Между нами — четыре метра. Сердце бьётся чаще, но я сдерживаю панику. Сейчас или никогда. Начинаю дышать учащённее, сосредотачиваясь на внутренней энергии. Ну, должно получиться!

Мутанты взвывают устрашающе, их голоса сливаются в единый вой, от которого вибрирует воздух. Расстояние сокращается до метра.

Поднимаю голову. Высвобождаю уникальное зрение: мир вокруг обретает кристальную чёткость, каждый оттенок, каждая тень — как на ладони. Напрягаю органы слуха и обоняния — теперь я улавливаю даже биение их сердец, запах разлагающейся плоти, едва заметное движение воздуха от их шагов.

Ещё раз выдыхаю — медленно, глубоко. Протягиваю руку вперёд, плавно выставив пальцы для прикосновения. Ладонь холодеет, но внутри разгорается пламя сосредоточенности.

Словно магнит, мутант натыкается на невидимую преграду. В тот же миг его тело распадается на тысячи мельчайших капель крови. Они зависают в воздухе, словно замороженные во времени.

Я продолжаю концентрироваться. Облако крови начинает закручиваться в воронку — сначала едва заметно, затем всё интенсивнее. Оно захватывает частицы пыли и мусора, расширяя свой диаметр. Постепенно формируется смерч — вихрь из крови и обломков, пульсирующий в такт моему дыханию.

Обороты смерча нарастают, достигая невероятной скорости. Он уже полностью под моим контролем — послушный, как приручённый зверь.

— Уничтожить, — произношу я, направляя невидимую силу.

Смерч плавно минует меня и устремляется на оставшихся мутантов. В считанные секунды он захватывает их в свой водоворот. Бордовая вспышка — взрыв, сопровождаемый грохотом и визгом. Воздух наполняется пылью, кровью и кусками плоти.

На мгновение отворачиваюсь, не в силах смотреть на это зрелище. Тишина обрушивается внезапно, как тяжёлый занавес.

Открываю глаза. На месте смерча — лишь кровавая лужа, медленно растекающаяся по земле. Я осматриваюсь. Смогла.

Небольшая слабость окутывает тело, словно невесомая пелена, и в этот миг всё становится ясно — до пронзительной, обжигающей ясности. Я понимаю, чего так остерегался мой отец.

Каждое движение даётся с трудом. Руки дрожат, будто я подняла неподъемный груз; в висках стучит глухой ритм, от которого темнеет в глазах. Воздух вдруг кажется густым, как сироп, — его приходится буквально проталкивать в лёгкие.

— Кай! — кричу я, голос дрожит.

Пробегаю немного назад — его нет.

Я прохожу между сохранившихся тел убитых. Здесь есть мужчины, женщины и даже дети, ставшие мутантами. Кто мог заразить их этой инфекцией? В инфицированной форме они выглядели как машины для убийств — в два раза крупнее и сильнее, чем были прежде.

— Кай!! — снова кричу я. Он многих победил. Не может быть, чтобы он погиб.

В ответ лишь слегка завывающий ветер. Делать нечего — нужно возвращаться домой. Он сам в силах о себе позаботиться.

Перехожу на бег, устремляясь по короткому пути, который сегодня так опрометчиво был выбран нами. Меня всё ещё сопровождают клубы поднимающейся пыли, словно призраки минувшей битвы.

Уже пробежала второй квартал, как справа послышался хруст стекла. Резко останавливаюсь.

— Кай?!

Впереди показалась тёмная фигура. Сердце замирает на миг, затем бьётся чаще. Я решаю приблизиться ближе, стараясь разглядеть лицо в полумраке. Шаг за шагом — напряжение растёт. Кто это? Друг или новая угроза?

— Кай… это ты?! —я вглядывалась в тёмный силуэт, надеясь увидеть знакомые черты.

Ответа не последовало. Фигура впереди замерла. По очертаниям — человек, или, по крайней мере, нечто, очень на него похожее.

— Эй… вам нужна помощь? Я помогу. Меня зовут Ника Фаукон. Вы, вероятно, знаете меня, — произнесла я, стараясь придать голосу уверенность.

Шагнула вперёд. Пыль висела в воздухе, словно завеса между прошлым и настоящим.

— Не бойтесь, я помогу вам.

— Мне не надо помогать, — раздался холодный, размеренный ответ.

Наконец, выйдя из пыльного тумана, я увидела его.

Мужчина. Тёмные, слегка вьющиеся волосы до плеч, аристократический овал лица, бледная кожа. Но самое поразительное — его взгляд. Глаза горели, словно два уголька, в которых тлели невысказанные слова и невыплаканные слёзы.

На нём был плащ, небрежно накинутый на элегантный костюм — такой же, как носили члены рода Калибри. Всё в его облике дышало прошлым: благородство линий, изысканность жестов. Вздернутые брови придавали взгляду оттенок высокомерной отстранённости.

Он медленно двинулся ко мне. Каждый его шаг отдавался эхом в напряжённой тишине.

— Кто вы? — спросила я, невольно отступая назад. Сердце забилось чаще.

Он остановился. Взгляд его пронзил меня, словно клинок.

— Я тот, чья семья погибла из‑за вас. Вас, кто предал и осквернил наш род, — голос звучал ровно, но в нём таилась ледяная ярость.

Похоже, он не настроен дружелюбно.

Я тут же начала концентрироваться, собирая остатки сил. Хоть смогу парализовать его и узнать, что к чему.

— А вот этого не надо, — резко бросил незнакомец.

И словно гепард, он рванулся вперёд. Движения — молниеносные, точные. В считанные секунды он прижал меня руками к земле, лишив малейшей возможности сопротивляться.

Я подняла на него глаза, попыталась активировать уникальное зрение и прикосновение — но что‑то давило изнутри, словно невидимая плита придавила сознание. Мысли рассыпались, голова взорвалась острой болью. Тошнота подкатила к горлу, сдавливая дыхание.

Незнакомец пристально смотрел в глаза. В его взгляде читались ненависть и злоба — глубокие, выстраданные, будто копившиеся годами. Двумя руками он держал меня, припечатав к земле, словно ястреб свою жертву. Пальцы сжимали запястья с нечеловеческой силой.

Почему он так зол? Что я сделала?

Ощущение тошноты сменилось металлическим привкусом во рту. Кровь? Или просто реакция на перенапряжение? Незнакомец буквально сжигал меня взглядом. Сила его ярости будто высасывала жизненные соки: тело начало отниматься, мышцы отказывались подчиняться. От напряжения в глазах поплыли тёмные пятна, мир дрогнул, теряя чёткость.

— За что? — с трудом выдавила я, голос звучал глухо, словно из‑под толщи воды. — Я ничего не сделала… В чём виновата? Правда, не знаю, в чём!

Грудь сдавило, дыхание перехватило. Воздух будто испарился, оставив лишь вакуум, в котором тонули последние искры сознания.

Последнее, что я увидела, — его глаза. Они заполнили всё поле зрения, пылающие, беспощадные, переполненные такой ненавистью, что она казалась осязаемой, как лезвие у горла.

Затем — тьма.

Сознание погасло, словно задутая свеча.

## Начало войны

Что за сила скрывается в этом человеке… Он из какого‑то клана? Так просто блокировал мои способности — или, может, он модифицированный мутант? Почему так зол?

Вопросы всплывали и тут же растворялись в хаосе мыслей. Я не знала, сколько времени провела без сознания. Он не убил меня.

Я открыла глаза. Всё та же пустынная улица, тот же холодный ветер, тот же серый свет, пробивающийся сквозь пелену пыли. Незнакомец исчез.

Опираюсь на ладони, пытаюсь встать — и тут же слышу характерный хруст стекла под руками.

— Ай! — непроизвольно вырывается у меня.

Поднимаю ладони. Они окрашены алой, вязкой жидкостью. На коже — лёгкие порезы, едва заметные, но реальные. Кровь.

— Что? Что это?! Моя кровь? — голос дрожит, в груди нарастает паника. — Как такое возможно? Я не могу пораниться… не могу…

Алая субстанция на моих руках — тёплая. И она моя. Настоящая.

Снова надавливаю ладонями на стекло, поднимаюсь на ноги. Резкая боль прошибает тело, словно электрический разряд.

— Мне снится… определённо… — шепчу, всё ещё надеясь, что это лишь кошмар.

Снова смотрю на ладони. Интенсивно обтираю руки о платье — на ткани остаются кровавые отпечатки. Не верю. Снова смотрю на раны. Они продолжают слабо кровоточить.

Может, у меня галлюцинации? Я слишком долго провела в месте, где концентрация углекислого газа превышена. Это всё просто мне мерещится!

Но боль в рёбрах — реальная. Обхватываю туловище рукой, пытаясь унять ноющую пульсацию. Дыхание сбивается, в горле ком.

Кругом тихо. Лишь ветер завывает, словно насмехается над моей растерянностью. Впереди виднеется наш дом — тёмный, молчаливый, будто чужой.

Я застыла, пытаясь осознать происходящее. Внутри — пустота. Та невидимая нить силы, что всегда пульсировала где‑то в глубине, исчезла. Нет привычного тепла в ладонях, нет лёгкого покалывания в кончиках пальцев, нет этого едва уловимого гула в висках — только тишина. Гнетущая, всепоглощающая тишина.

«Я потеряла свои способности… Неужели они больше не вернутся?» — мысль пронзила острым лезвием.

Паника подступала волнами, затапливая рассудок. Я попыталась сосредоточиться, вызвать хотя бы искру прежней мощи — но ничего. Ни малейшего отклика. Словно кто‑то выдернул шнур из розетки, оставив меня без источника энергии.

Мне нужен этот незнакомец! Он должен объяснить мне в чём дело? Вернуть мои способности.

И где Кай? Что с ним случилось? Он исчез в разгар битвы. Может, он тоже столкнулся с этим незнакомцем? Или… хуже?

Я делаю шаг вперёд, затем ещё один. Каждое движение отдаётся болью, но я заставляю себя идти. Нужно добраться до дома. Нужно понять, что происходит.

Откуда взялось такое количество инфицированных? Почему чувство тревоги не покидает меня?

Я шла, испытывая непривычную, неизведанную - человеческую боль. На рёбра что‑то давило — не просто дискомфорт, а глухая, настойчивая боль, будто внутри засел раскалённый осколок.

Неужели я утратила защитную функцию? Я невольно коснулась порезов на ладонях — они всё ещё кровоточили. Почему он не убил меня? Или именно благодаря защитной функции я осталась жива — а теперь она странным образом блокирована?

Мысли метались, но я продолжала идти. И вдруг — тихий, прерывистый плач. Женский. Он доносился откуда‑то впереди, пробиваясь сквозь гул голосов и стоны.

Я ускорила шаг, почти побежала. Ворота оказались открытыми. На кованых узорах — капли крови, свежие, ещё не засохшие. Я прошла внутрь.

Передо мной открылось настоящее побоище.

Кругом лежали трупы — люди вперемешку с инфицированными. Некоторые тела были изуродованы до неузнаваемости: у кого‑то оторваны конечности, у кого‑то выдран кусок мяса, у других — рваные раны на головах, залитые кровью. В воздухе витал стойкий запах остывающей плоти — сладковатый, тошнотворный, проникающий в каждую клеточку.

Туда‑сюда сновали люди. Кто‑то переносил тела, кто‑то пытался оказать помощь раненым. В разных концах дома слышались крики и горестный плач. Меня словно никто не замечал — я была просто ещё одной тенью среди этого хаоса.

— Что случилось?! — обратилась я к человеку, нервно сжимающему в руках пару бинтов и бутылку перекиси водорода.

Он взглянул на меня, и в его глазах мелькнуло что‑то вроде упрёка.

— Они пришли… так неожиданно… Где вы были? Нам так нужна была ваша помощь… Наши мутанты по сравнению с ними — просто дети!

Не дожидаясь ответа, он бросился к стонущему раненому, лежащему неподалёку.

Я огляделась. Картина была ужасающей. У одного мужчины не было руки — культя обмотана окровавленной тканью. Женщина с забинтованной головой тихо плакала, прижимая к груди младенца, который не издавал ни звука. Юноша с разорванным животом пытался что‑то сказать, но из горла вырывались лишь хрипы.

Кто напал? Откуда они взялись? Почему никто не предупредил?

Тела убитых были изуродованы и изувечены с невероятной жестокостью. Картина поистине не для слабонервных. Я тут же бросилась бежать к парадному входу.

На широких порожках лестницы сидела Линда. Один глаз её был перевязан, на щеке — следы засохшей крови. Платье порвано, на теле — ссадины и царапины, явные следы насильственной борьбы. Она тихо бормотала что‑то себе под нос, взгляд рассеянный, словно она уже не здесь.

— Линда! — я опустилась перед ней на корточки, схватила за плечи. — Объясни мне, что тут случилось! Почему так много убитых? Где отец, мама? Почему Калибри не помогли вам? Эй, слышишь меня?! Это мутанты? Откуда они взялись?

Но она, словно ополоумевшая, продолжала бормотать.

— Ника… что же это… стольких убили… их было так много… они просто начали убивать… разрывать… это ужасно! — наконец выдавила она, подняв на меня единственный видимый глаз, полный слёз.

— Ваш отец и мать сражались с ними, но их было слишком много. Кроме того, они были такими злыми… такими сильными. Ваша мама… она…

Линда закрыла лицо руками, плечи её содрогнулись от беззвучных рыданий.

— Что?! Что с ней?! — сердце замерло, голос сорвался на крик. Я схватила Линду за ворот. — Говори!

— Там… — она слабо указала дрожащей рукой на окно спальни моих родителей.

Я рванулась в дом. Через минуту уже стояла перед дверью родительской спальни. В голове билась одна мысль: «Только не мама. Только не она».

Воздух пропитан кровью и страхом. Каждый шаг отдавался гулом в ушах. Я всё яснее представляла картину смерти матери — и от этого становилось невозможно дышать.

Невозможно поверить, что в один прекрасный день вся наша мощь рухнула, как карточный домик. Мы не так сильны, как казалось. В одночасье что‑то смогло победить нас — или, по крайней мере, заставить бояться.

Подбегая к комнате, я увидела стоящего у двери старшего брата Калибри — Ярослава. Его одежда была испачкана кровью и грязью — он сражался. Лицо бледное, но взгляд твёрдый, сосредоточенный.

— Ярослав! — выкрикнула я. — Что с мамой? Где она?

Он медленно повернулся ко мне. В его глазах я увидела то, чего боялась больше всего.

Я не могла поговорить с ним —он же немой. Где же Кай?

Войдя в комнату, я ощутила угнетающую обстановку. Воздух словно сгустился, пропитанный горечью и безысходностью. Отец стоял у кровати. На ней лежала мама.

Она была не ранена — лишь небольшие ссадины на лице и правой руке. Мирно закрыв глаза, она спала… Спокойное и умиротворённое выражение украшало её лицо, будто она просто прилегла отдохнуть после долгого дня.

— Отец! — позвала я, голос дрогнул.

Он вздрогнул, обернулся — и глаза его широко раскрылись. В них мелькнуло невероятное облегчение. Быстрым шагом он подошёл ко мне и крепко обнял.

— Слава богу, ты жива!

— Папа, что случилось? Что с мамой? — я отстранилась, всматриваясь в его лицо, ища хоть каплю надежды.

— Ника, сегодня нам пришлось пережить то, что я предполагал произойдёт рано или поздно. Наша мама, сражаясь, истратила огромное количество энергии. Полагаю… она уже не с нами.

— Но она же… — я обернулась к кровати, к её спокойному лицу. — Она выглядит так, будто просто спит!

— Ника, я говорил тебе про этот случай. Если дело доходит до Эстрелме, то о победе и речи быть не может… Нет. Эти инфицированные мутанты — его рук дело. Калибри снова связались с Лангре — вернее, с их слугами. Один выживший паренёк сообщил, что Лангре мертвы. Кроме того… Кая Калибри тоже убили.

— Что?! Убили?! — голос сорвался, в груди будто что‑то разорвалось. — Не верю…

— Они ведь с братом имели ещё один дар — чувствовали друг друга. Когда вы ушли с Каем… спустя полчаса Ярослав жестами указал мне, что связь с братом пропала. А затем на нас напали мутанты. Их было больше ста. Мало того, что наши способности плохо на них действовали, они странным образом могли зомбировать людей и наших мутантов. Заставляли их убивать друг друга… Такого я раньше не встречал. Только благодаря способности Ярослава мы остались живы — многих мутантов он просто обратил в бегство.

— Но почему ты говоришь об Эстрелме? Они были здесь? Ты видел их?

— Ника, Ярослав указал мне, что сын Эстрелме убил его брата. Он совершенно точно почувствовал силу, такую же, как у нас. Это мог быть только он — Рей Эстрелме.

Я замерла. Имя прозвучало, как удар молота. Рей Эстрелме. Тот самый, о котором ходили лишь слухи — наследник древнего рода, чья сила превосходит всё известное нам.

— Значит, это не просто нападение… — прошептала я. — Это объявление войны.

Отец кивнул, взгляд его был тяжёлым, полным невысказанной боли.

— Да. И теперь нам предстоит решить: бежать или сражаться.

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тихим дыханием мамы — или тем, что я отчаянно хотела считать дыханием.

Кай мёртв. Мама, возможно, тоже. Рей Эстрелме объявил нам войну.

Я сжала кулаки, чувствуя, как внутри разгорается огонь — не страха, а ярости.

— Рей Эстрелме?.. — голос дрогнул, но я заставила себя продолжить. — Отец, ты же говорил, что никого из них не знаешь, что они не выходят с нами на контакт. Так как ты можешь знать, что он так опасен? Почему ты так его боишься? Ты всё это время что‑то скрывал от меня?

Я ждала ответа, впиваясь взглядом в его лицо, ища хоть тень сомнения или оправдания.

Отец тяжело вздохнул, опустился на край кровати рядом с мамой и нежно, почти трепетно, взял её руку в свою.

— Давай не будем ссориться, Ника. Сейчас не тот момент. Я слишком огорчён всем происходящим. Многих наших людей сегодня убили. Разрушили наш законный мир — тот, который мы оберегали и пытались сохранить…

Он перевёл дыхание, словно собираясь с силами, чтобы произнести то, что давно держал в себе.

— Скажу лишь одно: способность Эстрелме — отнимать силы и способности у таких, как мы. Им лишь нужно уловить наш страх и энергетику — и мы становимся простыми людьми. Ранимыми. Слабыми. Они могли бы править всеми нами, но, будучи честными и справедливыми, не трогали нас.