# Имперский вор. Том 6

Дмитрий Ра

Я – старший инквизитор Ордена по Контролю за Божественной Деятельностью. Я попал в ловушку, но смог сбежать, переродившись в отдалённом мире. Напоследок даже украл нечто ценное.

Вот только рано или поздно враги найдут меня, чтобы забрать своё и закончить дело…

Время против меня. Мир, в который я попал, оказался даже опаснее, чем те, кто преследует меня.

Единственные мои помощники – опыт прожитых лет, умение «воровать» и… котик.

# Дмитрий Ра. Имперский вор. Том 6

## Пролог

В неизвестном месте

Матвей Соболев


Матвея затянуло в неизвестный портал с такой скоростью, что он едва успел выдохнуть.

И увидел битву. Причём сверху.

Две лавины людей, закованных в доспехи, сшиблись у него на глазах. Ни строя, ни флангов – лес копий, поднятые щиты, первые ряды воинов просто вдавились друг в друга. Лязг, скрежет, вопли – всё слилось в единый оглушающий рёв. Вонь кислого пота и железа в секунды сменилась густым запахом крови.

Оглядевшись, Матвей понял, что стоит на каком-то возвышении. Вроде на холме. Глянул под ноги – человеческие кости, оружие, покорёженные доспехи – вперемешку. Битва идёт внизу, у этого холма. Точнее, вокруг холма.

Он обернулся и выругался сквозь зубы: Никита тоже был здесь. Спокойно стоял перед какой-то огромной тварью в шипастых доспехах. И тварь отдалённо походила на человека. «До хрена рук», – подумал Матвей, ставя щит между Никитой и тварью.

Ног у твари было тоже до хрена. А щит словно наткнулся на что-то и буквально стёк в холм. Тогда Матвей бросился сам – закрыть пацана собой.

– Не надо, – отрывисто бросил Никита, резким движением отстраняя его. – Не лезь, я в норме.

Странно, но его негромкий голос был отлично слышен. Больше того – когда Ник говорил, звуки битвы будто бы отдалялись, затихали. Какая-то магия.

Неважно.

Важно, что эфира здесь вволю. А значит, это другой мир.

Матвей Соболев умел мгновенно просчитывать любые ситуации. Потому он встал за плечом своего подопечного, готовый к драке в любой момент.

– Я убью твою жалкую шавку! – прогрохотала тварь в доспехах. Выше их раза в три. Что удобно: кольчуга у твари поганая – пах практически открыт.

Матвей приготовил плетение огненной стрелы, задал нужный зигзаг направления и замер. После чего осознал, что тварь говорит не по-русски. На совершенно незнакомом языке. А он, Матвей, отлично его понимает.

– Тронешь его – убью, – сообщил твари Никита Каменский. И тоже не по-русски.

– Меня убьёшь?! – провыла тварь, потрясая сразу тремя мечами. В трёх руках.

– Тебя, тебя. Ну, чего надо?

– Ты пришёл ко мне, пёс, посмевший лаять на небеса, и я убью и тебя, и твою шавку! – Тварь притопнула парой ног и слегка покачнулась. То ли слишком зла, чтобы следить за равновесием, то ли…

…не решается напасть первой.

– Шанкра, не ори так, а? – поморщился Никита. – Хочешь говорить – говори, но потише. Хочешь убивать – на здоровье, попробуй.

– Я-то попробую! – рявкнула тварь, но и шагу вперёд не сделала.

Никита пожал плечами и кивнул:

– Мечом только поделись, а то я свой дома оставил.

И Матвей Соболев разинул рот, увидев, как чёрное щупальце, вылетевшее словно из тела его подопечного, с лёгкостью выдернуло у твари один из мечей. И аккуратно вложило его в протянутую руку Никиты. Меч блестел золотой рукоятью.

Щупальце, которое вполне реально… Техника материализации иллюзий, так заинтересовавшая императора. Никита сказал, что его научил такому отец. Наглая ложь. Но теперь Матвей видел эту технику собственными глазами.

Тварь, кстати, заметно попятилась.

– Как обычно, баланс никакой. А ведь ты, Шанкра, бог битвы, а не вшивый легионер. Позорище… – Никита отшвырнул меч и приказал: – Кончай балаган. Или скручу и гляну, насколько ты бессмертен.

Пацан блефует?

Перед богом битвы?!

Совсем с катушек слетел…

Но бог битвы явно так не считал.

– Я действительно хочу кое-что сказать тебе, инквизитор, – хмыкнул он. – А вот потом мы посмотрим, на что ты теперь годишься. Но говорить мы будем наедине. И я пошутил! Я не стану марать руки об твою шавку. Для этого есть БИ-ИТВА!

Последнее слово бог почти провизжал, а у Матвея на миг потемнело в глазах.

На один миг – после которого он оказался внизу, у подножия холма.

От рёва вокруг заложило уши.

Матвей увернулся от топора, топор пронёсся мимо и пробил чей-то шлем. Руки взметнулись сами, и Матвей отсёк от себя воинов огненной стеной. Вокруг образовалась пустота, и люди за огнём что-то заорали – но вот этих слов Матвей не понял.

Отступил к холму, чтобы прикрыть спину. Огненное марево плясало вокруг, воины пятились, продолжая орать. Даже не пытаясь швырнуть ответные плетения.

«Они не маги», – дошло до Матвея, когда десяток воинов, выставив вперёд копья, всё же бросились к нему.

В этот момент с холма спрыгнул Никита, встал рядом, и несколько жирных чёрных щупалец махом смели наступавших. Как веником.

Материализованные иллюзии?! Твою ж мать…

– Они кричат, что ты колдун. – Никита подмигнул Матвею. – Поиграем?

## Глава 1

– Уверен, что это игра? – напряжённо спрашивает меня Матвей. – Непохоже на виртуалку.

Вообще-то, я хотел пошутить.

– Ну как хочешь, – пожимаю плечами, и мой маг-защитник смотрит на меня как-то нехорошо. – Матвей, я пошутил. Я не убийца.

– Но защищаться нам придётся, – хмуро отвечает он. – А значит…

– Не значит, – обрываю его.

Во-первых, эти люди передо мной ни в чём не виноваты.

А во-вторых, я не собираюсь кормить обнаглевшего божка, который питается энергией битвы.

Потому снова выпускаю тьму, и щупальца бережно переносят нас с Матвеем назад – на холм. Который, кстати, пафосно засыпан костями, изломанными доспехами и всевозможным оружием. А может, не засыпан, а сложен из всего этого.

Да, люди любят воевать. Но любая битва имеет причину. Здесь и сейчас явно воюют, чтобы ублажить бога. Омерзительно, на самом деле.

Мы стоим в центре масштабного жертвоприношения. Точнее – подношения. И его частью я быть не собираюсь.

Божок уже сидит на железном троне, украшенном черепами. Ну кто бы сомневался…

– Что так быстро вернулся, Никрас? – ухмыляется он. – Мог бы проявить уважение к хозяину этого мира и немножко подраться в мою честь.

– В твоё брюхо, – уточняю я. – Перебьёшься.

– Почему он так тебя называет? – тихо спрашивает Матвей, и я резко поворачиваюсь к нему.

Он что, понимает язык?!

Шанкра на троне хохочет.

– Не удивляйся, Никрас! Это мой подарок тем, кто сюда приходит! – самодовольно поясняет он. – Все, кто здесь находится, понимают друг друга. Иначе трудно оскорблять, а без этого и бой – не бой. Ты же понимаешь, инквизитор! – И тут же поправляется: – Бывший инквизитор. Ха-ха-ха! Бывший пёс света!

Ну, козёл… Клизму ему в глотку!

Отворачиваюсь от божка и одними губами говорю Матвею:

– Этот урод принимает меня за кого-то другого. Не будем его разочаровывать.

Ответный взгляд моего мага-защитника предпочитаю не анализировать. Позже.

А вот Шанкре в глаза я бы посмотрел.

Командую богу:

– Прими человеческий облик. Или разговора не будет.

Многоруконогая тварь соскакивает с трона и превращается в мощного, точнее здорово перекачанного, мужика. Морда кирпичом, доспехи сияют, на шлеме сидит какая-то пакость вроде горгульи. В общем, все дела.

– С чего ты взял, что я хочу говорить с тобой? – пыжится Шанкра, неторопливо подходя ближе. Между нами шагов десять, и бог, кажется…

…боится подойти вплотную.

Я могу потребовать лишить Матвея «подарка» в виде понимания языка. Но что тогда будет думать обо мне Матвей – большой вопрос. Хотя и не вопрос даже.

Но Шанкра помогает мне сам.

Выпятив подбородок, он говорит:

– Прости, Никрас, но говорить мы все же будем наедине. А чтобы ты не скакал за своей шавкой, я отнимаю у него мой дар.

Ну хоть что-то хорошее.

– Жаль, – с непроницаемым выражением лица реагирует Матвей. – Если что – переводи.

Киваю.

– Никрас, я увидел то, что хотел, – начинает Шанкра. – Потому я прошу у тебя извинения, что оскорблял тебя. Это была проверка… – Следующие слова он из себя буквально выдавливает, аж рожа кривится: – Ваша светлость, умоляю меня простить за плохие слова в ваш адрес.

Ну прям мир рухнул.

И я даже знаю почему.

Тея, Дориан и вот Шанкра – они боятся не только Карха. Они боятся даже куска его тьмы. Шанкра провоцировал меня показать этот кусок – но я и не собирался скрывать. Оказалось достаточно одного щупальца, чтобы божок прекратил меня оскорблять и даже извинился. Причём пытается быть честным.

– Я подумаю над этим, – говорю ему. – Можешь говорить, что там тебе от меня нужно. А можешь не говорить. Ты же хочешь, чтобы я прикончил Карха.

– Точно, Никрас! – кивает Шанкра. – Но это не всё.

– Ещё хочешь, чтобы я вернул тебе твою руку, – скучно продолжаю я. – С рукой обломайся – она мне нравится. Сам отрубил – сам и пользуюсь. Что-то ещё?

– Я не буду оригинален, – вздыхает божок. – Знаю, что просили Тея и Дориан. У нас есть связь. И да, я бы не отказался от доступа в твой новый мир.

Ага, щас. Бог битвы в Российской империи точно не нужен. Как и в остальных странах.

Коротко отвечаю:

– Нет.

– Понимаю, – ухмыляется Шанкра. – Зачем тебе конкуренты. А я опасный конкурент! – Он показательно расправляет плечи. – Очень, очень опасный! Ты знаешь!

А тупой-то какой… Но не стоит преуменьшать силу врага – он действительно очень опасен.

– Тогда чего тебе от меня нужно, Шанкра? Ты же в курсе, что насчёт Карха я уже договорился с Теей. И понимаешь, что руку я тебе не отдам. Стоило ли напрягаться и так орать? Ты же выяснил, что я действительно являюсь страшной тайной Карха, мм? Разговор закончен.

Он хмурится и отводит глаза.

– Погоди… – говорит он. – Ладно, я попытаюсь быть гостеприимным. К тому же мне есть что предложить тебе за мою руку. Присядем!

Гостеприимство бога битвы выше всех похвал: около его массивного трона появляется ещё один, причём точно такой же. А перед ними возникает накрытый стол. Большой кувшин, два стакана в кованых подстаканниках и блюдо с каким-то мясом. ВО ТАКИЕ куски.

– Третий, – требую я. – Третий трон и третий бокал.

– Твоему псу? – удивляется Шанкра. – Впрочем, как скажешь. Но поверь, эти жалкие смертные от такого отношения наглеют и…

– Я тоже смертный, – напоминаю ему и широко улыбаюсь.

Божок опять отводит глаза и выполняет требование. Жестом указываю Матвею на один из тронов и отмечаю, как прекрасно держится мой маг-защитник. Как иностранный посол, не меньше.

– Никрас… – начинает Шанкра, собственноручно налив вино во все три стакана. – Ты ведь тоже хочешь расправиться с Кархом.

Киваю и жду продолжения. Пока Шанкра мнётся, пробую неплохое, но слишком крепкое пойло. Не вино, кстати. Пиво. Пробую мясо и едва удерживаю восхищение: бесподобно! Что за зверь такой, интересно?

Матвей неторопливо жуёт, пренебрегая пивом. Шанкра перекидывает стакан из ладони в ладонь и наконец разражается целой тирадой:

– Карх силён! Он теперь немыслимо силён, ты и представить не можешь, инквизитор! Близок к Высшему.

– Которого вы сумели устранить, – вставляю я.

– Да… Как ты понимаешь, когда Высшего не стало, мы все дали себе волю…

– Принялись кошмарить смертных, – киваю я. – Чтобы молились поактивнее, поскольку инквизицию вы тоже устранили и защитить их больше некому.

– Ну да… А боль – лучшая пища для Карха. Он впитывает эманации тьмы через страдания смертных. Об этом мы как-то не подумали…

– Бывает, – философски реагирую я. – Не божественное это дело – думать.

– Это совсем не смешно, Никрас! – вспыхивает Шанкра. – Карх теперь непобедим! Да, у тебя кусок его тьмы, но если он тебя поймает, то у нас не останется уже никакого шанса. А сейчас шанс есть! – Он поднимает вверх узловатый палец и с пафосом говорит: – Это ты! Последнему троллю понятно, что Карх боится тебя, иначе давно нашёл бы и убил снова.

– И снова, – подхватываю я, – и снова, и снова…

Вообще-то я даже удивлён, что этого до сих пор не случилось. Это крайне сложно – найти переродившегося. Но это возможно. Тем не менее Карх предпочитает искать меня чужими руками.

Шанкра замолкает и надувается. Не иначе вспомнил, как отправлял меня на перерождение.

И точно: он начинает оправдываться.

– Вот что, инквизитор, я тогда не мог поступить иначе. Ну, когда мы тебя того… Если бы ты продолжал возглавлять орден, нам пришлось бы слишком долго избавляться от инквизиции. Ты должен, должен это понимать!

– Я понимаю, – соглашаюсь я.

Шанкра довольно долго и неуклюже извиняется за содеянное. Наконец мне надоедает. Нет, мясо, конечно, божественно вкусное. Но мой желудок – нет, не божественный. Больше не влезет. А пить я не собираюсь.

– Возможно, я подумаю над тем, чтобы тебя простить, – обрываю божка. – Попозже. Когда-нибудь.

– Хоть так… – вздыхает он. – И учти, я мог бы попытаться сейчас схватить тебя и отдать Карху. Он предлагал за тебя… много.

Предлагаю:

– Попытайся.

И слегка напрягаюсь. Потому что я совсем не уверен, что справлюсь с богом битвы. Не настолько я ещё крут в этом теле, даже учитывая мою тьму и море эфира вокруг, точно как в мире Теи.

Но Шанкра мотает головой, и в его глазах опять читается…

…страх.

Вообще, такая трусость богам не свойственна. Мне начинает казаться, что они знают больше, чем говорят. И Тея, и Дориан, и даже Шанкра. Что-то тут не то – всё же я не Карх, чтобы так меня бояться. При всей моей репутации – я ни разу не бог, и кусок тьмы богом меня не сделал.

– Никрас, я не буду с тобой сражаться, – говорит Шанкра. – И не потому, что боюсь тебя!

Ну конечно, я верю.

– А потому что ты нужен нам. Ты нужен всему миру! – пафосно сообщает он, опять поднимая палец.

Уточняю:

– Этому?

– Всем мирам, – мрачно отвечает божок. – Этот – мой собственный, и тут ты мне точно не нужен.

Стоп-стоп…

Это мир Шанкры. Личный. Собственный. В котором он творит что хочет.

В моём мире Шанкра тоже собирал энергию битв – он так устроен, это его пища, его жизнь. Но там ему приходилось ждать войны. Здесь же – к гадалке не ходи – он устраивает битвы сам, для собственного удовольствия, причём непрерывно. Это его мир. Мир бессмысленных войн, бессмысленных смертей и рек крови. Ублюдок.

Узловатый божественный палец в очередной раз взлетает вверх, и божок самодовольно сообщает:

– Но! Мы с тобой могли бы объединиться.

Видимо, это и есть суть затеянного разговора.

Шанкра вытащил меня сюда не только чтобы проверить мою силу – решил ещё и продемонстрировать свою. Почитателей море, мана льётся без остановки, крут, чего там. А потому он предлагает мне партнёрство.

Бог битвы.

Предлагает партнёрство.

И кому? Инквизитору, лишённому былой власти. Попавшему в тело мальчишки, ставшему слабым смертным. Ну да, с куском Карховой тьмы. Но не больше!

Чертовщина какая-то.

Шанкра явно уверен в моём согласии, потому что, не дожидаясь ответа, хвастает:

– Только у меня есть оружие, которое смертельно для Карха! И если мы объединимся, Никрас, мы победим, не сомневайся!

Теперь он трясёт в воздухе не пальцем, а кулаком. Но тут же опускает руку и заглядывает мне в глаза:

– Только ты должен отдать мне мою руку. Оружие находится в моей сокровищнице, а я потерял доступ туда. Из-за тебя, Никрас! Видишь, я ничего не скрываю.

Вспоминаю слова Теи: «На одном из пальцев той руки был ключ – портальное кольцо, уж не знаю куда. Нет руки – нет кольца. Нет кольца – нет доступа к тому месту, где Шанкра хотел что-то добыть».

Значит, кольцо на пальце моего Шанка и есть доступ в сокровищницу? Где лежит какое-то охренительное оружие. Неплохо.

– Отдай мне руку, – тяжело говорит бог. – Ты всё равно не сможешь воспользоваться ей. Только я могу. Отдай, Никрас! Ты же хочешь отомстить Карху?

Матвей, со смаком обгрызающий кость неизвестной животины, вдруг усмехается:

– Как-то много слов, Никита. Этот бог в самом деле с кем-то тебя перепутал? И рук у него многовато. Твой питомец раньше у него на брюхе не торчал? Как там его, Шанк? Смотрю, у этого бога там как бы чего-то не хватает…

О Шанке Матвей знает – но то, что он сам ко мне каким-то образом прибился. Случайность, ага. И понятно, что о божественном происхождении своего «питомца» я не рассказывал.

– Тоже так теперь думаю, – киваю ему.

Ну а куда деваться от факта? На животе Шанкры – в его истинном облике – действительно явно пустое место. Место для ещё одной руки.

И вряд ли мой маг-защитник сочтёт меня сумасшедшим, если я расскажу о себе всю правду. Теперь поверит. Вот только останется ли после этого моим магом-защитником? Он клялся защищать Никиту Каменского, а не неведомого мужика, вселившегося в его тело. Кроме того, мгновенно возникает вопрос: куда же делся сам Никита Каменский?

И на этот вопрос у меня реально нет ответа.

– Вкусное мясо! – с чувством говорит Матвей, откладывая кость. – У нас такого нет.

– Кстати! – обращаюсь я к Шанкре. – Это что за зверь?

– А? – не догоняет божок, и я сую ему под нос кусок мяса. – А-а-а… Местный. Вроде кабана. Хандибракразус. Никрас, мы сейчас не о мясе!

– Очень даже о мясе, – парирую я. – Значит так. Ты мне организуешь регулярные поставки этого хан… хандика, короче. А я за это обещаю побыстрее думать, не простить ли мне тебя.

– Насколько быстрее ты будешь об этом думать? – деловито спрашивает Шанкра. После чего задумывается. – Тьфу, да пропади ты пропадом, Никрас, со своими инквизиторскими шутками! Ты отдашь мне руку?!

Хмыкаю.

– Какие шутки. Я всерьёз говорю. Сумеешь поставлять мясо?

Шанкра теряется.

– Ну… да. Согласен. А ты отдашь мне руку?

– Извини, не могу. Это же трофей.

– Шанкар всё равно тебе не нужен! Не нужен! – Божок опять срывается на визг. – Я могу просто прийти и забрать его!

– Попробуй.

Шанкра хватает кувшин, заливает в себя пиво и грохает посудину обратно на стол.

– Я силён, – мрачно говорит он. – Этот мир меня устраивает. Но я плачу дань Карху. Большую дань! – выкрикивает он, стуча кулаком по столу. – Огромную!

Пожимаю плечами:

– Не сомневаюсь даже.

Кстати, вот Дориан предпочёл голодать, не желая стелиться под Карха. Просто заперся от него, потратив на это весь эфир своего личного мира. А ведь Шанкра сильнее Дориана. Дрянь, короче.

– Ты готов со мной объединиться? – мрачно спрашивает он.

– Честно? Ты мне на хрен не нужен, Шанкра. Вот мясо – да.

И бог битвы наконец взрывается. Почти буквально: вскакивает, отшвыривает стул и принимает свой истинный облик.

– Поганый пёс! – гулко ревёт он, так, что у меня закладывает уши. – Червяк! Шакал! Пыль под моими ногами!!!

Под всеми сразу, угу… Видимо, пора их повыдёргивать.

Дальше следует поток нецензурной брани. И наконец:

– Я растерзал твоих дружков и размажу тебя, …! Знаешь, как они выли, подыхая?!

А вот это он зря.

Неторопливо поднимаюсь, даже не пытаясь давить холодное бешенство.

Здесь столько эфира, что я создаю иллюзию мгновенно и не напрягаясь. Напитываю тьмой огромного осьминога, возникшего перед божком, и его щупальцами хватаю Шанкру за шею. Увернуться он не успевает.

– Паршивый ублюдок! – грохочу едва ли не громче его. – ТЫ ВЕРНЁШЬ МОИХ ДРУЗЕЙ! И мне плевать как! И тогда я, может быть, сохраню твою гнусную жизнь!

И всё-таки Шанкра не трус. Бог битвы может чего-то опасаться, но он не трус, это точно.

Потому что мой иллюзорный осьминог получает жестокий удар, от которого прогибается назад даже тьма.

– Да пошёл ты …! – орёт Шанкра. – Они сдохли! Я убил их, и я сделал бы это ещё тысячу раз! Проклятые шакалы! Ненавижу! Убью тебя! НЕНАВИЖУ ВАС ВСЕХ!!! Даже дохлых!

И вот тут я окончательно прихожу в ярость. Накрываю защитной сетью тьмы вскочившего Матвея.

– Тва-арь… – холодно сообщаю божку.

И вдруг ощущаю голод. Не голод тьмы, а собственный. Да такой, будто не ел уже сутки.

Но на этот раз я понимаю, что происходит.

Проснулся мой дар экстрактора. Я готов воровать.

У Карха я украл кусок тьмы несознательно, испытывая бешеный голод. Именно тогда дар, который мне заблокировали ещё в детстве, вырвался наружу – на пороге перерождения.

У Колдуна я украл портальный дар – будучи опустошённым и потеряв контроль над собой.

У богини любви я украл умение собирать ману, сам того не заметив.

Сейчас, стоя перед беснующимся Шанкрой, я контролирую происходящее. Прежде всего отстраняюсь от собственной ярости, позволяя ей полыхать вне меня.

И совершенно осознанно тяну из бога битвы нечто…

…божественное.

Одновременно наблюдая за этим словно со стороны.

Что именно я ворую – опознать не могу. Как я это делаю – тоже не особо понимаю. Благо мои каналы разработаны и спокойно принимают то, что в них льётся.

Голод довольно быстро затухает, сменяясь ощущением сытости и некой силы. Дремлющей силы. Готовой проснуться в любой момент. Но пока я не хочу её будить.

Мало ли что там. Но одно точно: мне пригодится.

Теперь это моё.

А бог битвы внезапно замолкает, перестаёт драться и неуклюже падает сразу на пять колен, а потом на задницу. Сидячего не бьют – и я останавливаю своего осьминога.

– Я попытаюсь вернуть их, – говорит Шанкра неожиданно спокойно. – Никрас, я понял. Я спокоен. Ты победишь.

Он возвращает себе человеческий облик, и я развеиваю иллюзию.

Понял он… Интересно, что именно?

– Ты и сдохнешь инквизитором, – добавляет Шанкра. – Если вообще сдохнешь. Кем бы ты ни был, ты всё равно инквизитор. Сука, пёс поганый! – говорит он с явным…

…восхищением?

– Никита! – не выдерживает Матвей, пытаясь выпутаться из моей сети. – Да что тут происходит, мать твою!

Кто бы мне объяснил.

Я отзываю сеть и улыбаюсь Матвею.

– Нам домой пора. – Обещаю: – Там расскажу.

Наверное. И не всё расскажу.

– Никрас, – зовёт Шанкра. – Так мы договорились?

Не, ну тупой!

– Нет, мы не договорились, – объясняю как дебилу. – Открывай портал в мой мир, или мне самому трудиться?

– Я открою, – как-то слишком миролюбиво говорит божок. – Но я имел в виду мясо хандибракразуса. Этот договор в силе?

– Разумеется. И вот что, Шанкра…

Не то чтобы я испытывал по отношению к нему какие-то угрызения совести. Только не к Шанкре. Но… врага, особенно сильного, лучше иметь под рукой. Тем более что сейчас он мне не враг. Точнее, у нас есть общий враг.

Говорю ему:

– Ты можешь прийти в мой новый мир, если хочешь. С чётким условием: битвы не провоцируешь. Даже мелкие драки не затеваешь. Увидишь, что дерутся, – тогда питайся. Это ясно?

– Да! – очень радостно отвечает божок.

– За это будешь должен мне пять услуг.

– Ну… Ладно, – соглашается он.

Быстро заключаем договор.

– А это, Никрас… Моя рука…

– Уймись, – советую со вздохом. – Я ж могу и ещё парочку оторвать.

Шанкра открывает портал, и мы с Матвеем уходим.

Осматриваясь в очередном лесу (чёрт бы подрал эти порталы), я напряжённо думаю, с чего бог битвы стал таким покладистым. Опомнился в последний момент и свернул драку, потому что меня боится? Не хочет ссориться, потому что я действительно ему нужен – как потенциальный убийца Карха и обладатель драгоценной божественной длани?

Скорее всего, всё это так.

Но меня не покидает ощущение, что Шанкра действовал по какому-то сценарию. Причём сценарий этот был написан не им. Сам Шанкра слишком туп для этого. Ему хватит ума действовать по заученной схеме – но не придумать её.

Тогда кто и зачем всё это придумал?

Ну и ещё интересно, когда бог битвы явится ко мне с предъявой, что я украл у него не только руку?

Обдумывая это, я поскальзываюсь и с размаху плюхаюсь в сугроб.

О! Сугроб! Мороз! Зима! Хвала Высшему, значит, мы отсутствовали в Российской империи не слишком долго. Лезу в смартфон и с облегчением вижу, что дата не сменилась: двадцатое февраля. Сегодня вечером мы были в аукционном доме «Лотос». Прошло всего три часа.

Благо мороз так себе – градуса два ниже нуля, не больше.

Матвей Соболев помогает мне выбраться из сугроба и спокойно говорит:

– Вроде бы мы в Подмосковье?

– Без понятия, – отвечаю.

Кстати, мы точно не в лесу лешего Семёна Феоктистовича. Что, пожалуй, хорошо.

– Никита.

– А? Пошли, вон шоссе какое-то виднеется. Холодно, блин! По дороге поговорим.

Но Матвей останавливает меня. И спрашивает, глядя в глаза:

– Кто ты, парень?

Ну, начинается…

## Глава 2

Матвей Соболев – далеко не дурак. Хотя на его месте и любой дурак давно заподозрил бы неладное, видя во мне такие перемены. Впрочем, граф Хатуров счёл, что я просто «повзрослел». Но с Хатуровым я никогда не был откровенен. В отличие от Матвея.

Около меня его удерживает нерушимый кровный договор. В знак которого на плече Матвея выжжена руна с гербом Каменских. И я уже неплохо узнал этого человека, чтобы понять важное: если он поймёт, что я вовсе не Никита, он откажется защищать меня, а может, и убьёт. Когда решит, что настоящий Никита сгинул по моей вине. И плевать ему будет на последствия.

Потому что кровный договор Матвей заключил добровольно. Поклялся защищать сына человека, которого считал своим лучшим другом. Которому обязан жизнью.

Я уверен: всё то, что Матвей знает обо мне – а знает он очень многое, в отличие от всех остальных, – и так вызывает у него подозрения. А теперь, побывав в мире Шанкры, он явно уверен, что я – кто-то другой.

И он знает историю Захара Меньшикова – которым управлял одно время Колдун. У меня тоже тёмный эфир, а потому Матвей вполне может думать, что управляют и мной.

Если он убедит себя в этом и попытается причинить мне вред или даже просто отвернётся от меня – кровный договор сочтёт это предательством, и тогда Матвей Соболев умрёт.

Фишка в том, что я на самом деле Никита Каменский. По крайней мере моё тело принадлежит именно ему. И в том, что я его занял, моей вины нет. Но как убедить в этом Матвея?

– Кто ты, парень? – спросил он. И теперь ждёт ответа.

– Выкладывай свои подозрения, – хмыкаю я. – Хотя чего там. Думаешь, я марионетка Колдуна?

– А что ты думал бы на моём месте? – парирует Матвей.

– Ты всегда был со мной, – медленно говорю я. – Ты меня учил. Ты меня защищал. Ты можешь проверить мои воспоминания. Спроси что-то из детства.

Матвей невесело усмехается и мотает головой. Да, глупо. Управляя марионеткой, её хозяин имеет доступ ко всем воспоминаниям.

И я принимаю решение.

– Тогда так. Я расскажу тебе правду. Если не поверишь – тогда не знаю. Ну, можешь меня смертельно ранить. Ты же в курсе, что при угрозе жизни хозяин марионетки покидает её тело.

– К сожалению, об этом я уже не узнаю, – хмыкает Матвей.

Это точно. Потому что и сам умрёт.

– Так что говори, – пожимает плечами он. – Кстати, я знаю, что передо мной стоит настоящий Никита. Я о теле. Генетическая экспертиза.

Вот Костя Шах сейчас бы длинно присвистнул. А я не умею.

– Ты проводил экспертизу?

– Ещё в августе. И с тех пор занимаюсь этим постоянно. После того как вы вернулись оттуда, где были три месяца, я тоже её провёл. Уже дважды. Кстати, император ещё в октябре поддержал эту инициативу.

Ну что тут скажешь. Молодец. Я на его месте сделал бы то же самое. Разумеется, у Матвея Соболева есть генетические материалы Станислава Каменского. Не вопрос. А получить мои – и вовсе не проблема.

Вот император, которого я тогда спас, мог бы проявить больше доверия. Хотя и его можно понять.

– Как вернёмся, сделай ещё раз, – советую Матвею.

– Понимаешь, Никита, – медленно говорит он, – я не вижу в этом особого смысла. Захар Меньшиков оставался собой, когда им управляли. Но тело – это ещё не всё.

– Ментальная экспертиза? – предлагаю я. Не хотелось бы на такое идти, но если это успокоит Матвея, то придётся.

– На время которой хозяин покинет тело? Не вариант.

– И тогда я ничего не буду помнить, верно? Пока его во мне не будет. Это хороший вариант, Матвей.

Некоторое время он пристально смотрит на меня.

– Ты хотел мне что-то рассказать. Кстати, я не думаю, что тобой управляет именно Колдун. Ты изменился ещё перед тем, как ехать в военный лагерь. В конце июля. Так что многое не сходится. Хотя… В общем, давай. Говори.

Саркастически спрашиваю:

– Мы можем во время разговора дойти до шоссе и вызвать такси в Москву? Холодно, если ты не заметил.

– Можем, – соглашается он.

Не замёрзнуть окончательно помогает лишь то, что ходьба по зимнему лесу требует изрядных физических усилий.

По дороге я рассказываю Матвею то единственное, чем могу оправдать перемены в Никите Каменском, и это тоже отвлекает от холода.

Рассказываю о том, как в конце июля я проснулся с чужой памятью. Памятью инквизитора из другого мира. Объясняю, что за этим инквизитором охотятся чужие боги. Потому что, умирая, он украл у одного из них кусок божественной тьмы. Так что я получил не только память, но и эту тьму. А ещё оторванную инквизитором руку Шанкры.

– Так что я сказал тебе правду там, в мире бога битвы, – заключаю рассказ. – Шанкра действительно принимает меня за другого. А если он и остальные боги поймут, что я – совсем не тот инквизитор, они просто меня убьют. Я слишком много знаю.

И ставлю запрет, нарушить который Матвей не может:

– Ты никому не должен обо всём этом говорить. Вообще никому, без исключений.

Некоторое время мы идём молча. Матвей переваривает мою…

…сказку, конечно. Для него это сказка.

Но я солгал ему только в одном: поменял местами себя и Никиту Каменского. Всё было ровно наоборот. Это я, Никрас Борх, очнулся в тот июльский день с памятью Никиты Каменского и в его теле.

– Хорошо, – говорит наконец Матвей. – И что ты намерен со всем этим делать, Ник?

Пожимаю плечами.

– Вообще-то, я уже делаю. Других вариантов у меня нет, согласись. Можно считать, что во мне теперь два человека. И я не могу игнорировать второго. Ему слишком многое пришлось пережить. Теперь его враги – это и мои враги. Я не могу иначе. Да и не хочу.

– Сочувствую, – мрачно кивает Матвей. – Значит, техники материализации иллюзий не существует?

– Не существует.

– Покажи эту тьму, – требует он.

Демонстрирую удавку. Напитываю тьмой иллюзорных пауков, попутно рассказывая, что именно с их помощью открыл замок камеры в том бункере «Братства свободных», откуда вытащил Матвея. Выпускаю когти и показательно рву ему рукав смокинга.

– Чёрт бы тебя побрал, ваше сиятельство… – беспомощно посылает меня Матвей. – Конечно, полный бред ты мне рассказал. Киношка просто… Но вот это… Убедительно. Ни с чем подобным я никогда не встречался. Как и с богами, впрочем.

Становлюсь перед ним и развожу руками. А потом говорю:

– Это правда я, Матвей… Ну что ты, в самом деле. Ну да, трудно поверить во всё это, я сам иногда думаю, что у меня глюки. Но ты же сам видел Шанкру. Ну…

И выдаю нарочито сентиментальное:

– Слушай, у меня же никого, кроме тебя, нет…

В принципе, это правда. В этом мире я могу полностью доверять только Матвею Соболеву и своему коту. Обойдусь, конечно, и без мага-защитника. Но не люблю терять друзей. А понять Матвея можно. Так вот опекаешь полжизни пацана, сына друга, а потом вместо него является какая-то инопланетная тварь. Это ж полный курвец!

Судя по глазам моего мага-защитника, он повёлся на моё душещипательное высказывание.

– И что, – спрашивает Матвей, – ты действительно готов пройти ментальную экспертизу?

Ни хрена не повёлся.

– Я даже настаиваю на ней, – хмуро говорю я и снова иду в сторону шоссе.

– Колдун всё же та ещё дрянь… Большинство его технологий так и остались неизвестными, – высказывается сзади Матвей.

Догоняет меня и хлопает по плечу.

– Но раз ты готов на экспертизу…

Угу, готов. Чего ж нет. На мне печать Высшего, которая позволит менталисту увидеть только то, что я захочу. Но этот секрет останется при мне.

А вот одну государственную тайну я вполне могу выдать Матвею Соболеву. Во-первых, потому, что он готов сдохнуть не только за меня, но и за российского императора. Во-вторых, потому, что он попросту не сможет никому её рассказать, если я запрещу, – это входит в условия кровного договора.

А в-третьих и главных – потому, что эта тайна точно убедит его в том, что я не член «Братства свободных».

– Кстати, – небрежно говорю, обходя очередной сугроб. – Ты никому не должен об этом рассказывать, но император жив.

Матвей Соболев с размаху влетает в тот же сугроб, валится, нелепо размахивая руками. Поднимает голову, отплёвывается от снега.

Глядя в его круглые глаза, я усмехаюсь:

– И нет, я не сумасшедший. Я сам его спас. Из разлома. И князь Львов тоже жив. Прячутся только оба пока… Я тебя к ним отвезу, если не веришь.

По лесу несётся восхищённый мат моего мага-защитника.

Но, выслушав историю со спасением императора и главы Тайной канцелярии, Матвей со вздохом говорит:

– И всё же ты ещё сопляк. И дебил. Алексей Львов в разломе – это только дебил способен устроить. Чего ты меня не взял, поганец?!

Законный вопрос, между прочим. Но я бы и Лекса не брал, просто деваться было некуда. Скажите спасибо, что младший царевич мне на хвост не упал!

Поясняю:

– Антидотов было мало. А Лекс всё равно бы себе их добыл и в разлом пошёл. Только в одного. И что мне было делать?

Матвей опять матерится, а потом с явной завистью говорит:

– Это, выходит, Шах у нас тоже теперь герой…

– Не завидуй, – советую ему. – Ты-то всё равно круче. А что у Шаха тёмный эфир… ну, тут уж кому что досталось.

Мы наконец вываливаемся на шоссе.

В ожидании вызванного такси Матвей озабоченно интересуется:

– Слушай, ну про богиню любви я понял. А где второй божок, как там его? Ты бы выяснил.

Киваю. Это он прав. Давно пора выяснить. Только времени всё нет. То императора спасаю, то по родовым катакомбам шляюсь, то с богом битвы общаюсь…

– А она красивая? – спрашивает вдруг Матвей. – Ну, богиня.

– Очень, – честно отвечаю я. – Когда в человеческом облике. И во всех видах законченная стерва, учти.

– Познакомишь? – хмыкает он.

А то. Других-то дел у меня нет…

* * *

Добравшись до Москвы, я пытаюсь уговорить Матвея сразу же ехать к менталисту. Самому лучшему из тех, кого он знает. А что мой маг-защитник знает многих, и в том числе лучших, я совершенно уверен.

Но Матвей, явно повеселевший, отмахивается.

– На днях договорюсь, – обещает он. – Раз уж ты настаиваешь. А сейчас, вообще-то, ночь уже. Так что, ваше сиятельство, предлагаю нам обоим выспаться для начала. Переварить надо это всё. Мне так точно.

Ну-ну. Впрочем, сдаётся мне, повеселел Матвей сразу после того, как узнал, что император жив. Во-первых, сама по себе новость отличная, а во-вторых, подозревать шпиона и врага в человеке, который спас императора уже второй раз, – попросту глупость.

Высыпаться я еду в бывшее поместье Вольских. Там всё ещё торчит Крайт, занимаясь морфами. Кормит, воспитывает и так далее. Кстати, этот вопрос пора как-то решить. Кошак, конечно, хотел свою стаю – но вряд ли мечтал быть привязанным из-за неё к одному месту. Тем более без меня.

В поместье я получаю сюрприз – в кои-то веки приятный.

После того, как бригадир Пажитнев повстречался в моём кабинете с призраком-нечистью (как он думает), ремонтники работали так быстро, будто отрастили себе ещё по паре-тройке конечностей.

А ведь ничего особенного и не было. Ну увидели они моего божественного зверька-осьминога. Так он ведь маленький совсем, хоть и вцепился Пажитневу в рожу… Ну создал я при них жуткую иллюзию, которая взорвалась и обдала их какой-то жёлтой слизью. Ну сказал, что в кабинете живёт не то нечисть, не то привидение…

В общем, напугались они тогда до смерти, и пару дней назад мой управляющий Андрей Литвинов сообщил, что ремонт полностью закончен. Это меньше чем за две недели! Хотя работы там оставалось минимум на месяц.

Открыть, что ли, отделочный бизнес?

Пара иллюзий – и перепуганная бригада людей работает как бригада гоблинов-строителей. А ведь труд гоблинов стоит куда дороже. Выгодное дело! Впрочем, Пажитневу и его ремонтникам я выписал бешеную премию.

Так что сегодня я захожу в полностью пригодный к проживанию особняк. Осталось облагородить территорию, но пока что обустройство поместья я приостановил. До смерти надоели посторонние!

Согласился только на зону мангала. И то потому только, что Палей про шашлыки все уши прожужжал.

– Крайт! – ору я, не успев войти в дом, но он уже меня почуял.

Чёрная тушка едва не сбивает меня с ног, и некоторое время я занимаюсь чесанием ушей и брюха, а также просмотром серии ментальных картинок: о шумных строителях, о глупых морфах, о подлых змеях, которые имеют наглость спать зимой, о голодающем котике…

– Ну всё, всё, – утешаю кота. – Завтра заберу тебя отсюда.

Придётся, конечно, сюда постоянно мотаться. Не таскать же с собой кучу морфов. Есть, правда, мысль поселить их в общаге училища. Но вряд ли это понравится Захару Меньшикову. Если только навязать кому-то из девчонок? А что – морфы беленькие, миленькие, девушки вообще любят всё пушистое. Правда, тогда придётся всё время бегать в женское крыло общаги, чтобы получать свою порцию любви. От морфов, конечно. А вы что подумали?

Поднимаюсь в кабинет.

Уже привычно очищаю резервуар «умного лотка». Отличное изобретение! Решена проблема с вонью, и морфы спокойно жрут мясо, которое нравится им больше фруктов и кошачьего корма. Вообще-то «умный лоток» придуман для котов, но Крайт каким-то образом обучил эту пушистую кучу им пользоваться. Наверняка личным примером. Правда, сам он предпочитает делать свои дела на улице.

Кроме того, химеринг вынужден кормить «стаю» – таскает им мясо из морозильной камеры, которую научился открывать лапой. Сам же он питается ещё и на улице. Но, видимо, в основном ради охоты. Потому что на диване в кабинете ровным рядком выложены задушенные, но даже не погрызенные мыши. Штук пятнадцать.

Присаживаюсь на корточки около шкафа с морфами, чтобы зарядиться маной.

А потом спрашиваю кошака:

– Это ты зачем?

Киваю на мышей, и Крайт охотно отвечает:

– Стая играет.

Получаю картинку: морфы таскают по кабинету мышиные тушки, перекидывают их друг другу, а потом…

…раскладывают тем же ровным рядком на диване.

Ну да. Игрушки надо за собой убирать. А вонючие – выкидывать, между прочим.

Уже нахожу пакет, чтобы сгрести туда мышей, но вдруг задумываюсь.

– Помочь? – Крайт вертится под ногами, кидая мне ментальные картинки. – Крайт тоже хотел этих убрать. Наловить новых.

Ну, сам-то я их за раз выкину, в отличие от кота. Вон – в окно. Но попозже.

В разломе у меня получилось оживить дохлого дракона. То есть сделать из него что-то вроде зомби. Почему не попробовать здесь?

Наполняю дохлых зверьков тьмой и ржу, наблюдая, как они неуклюже поднимаются на задние лапы. Их глазки загораются красным.

По одной слезают с дивана.

Выстраиваются чётким строем, задирают хвосты. И маршируют к шкафу с морфами.

– Играем! – предлагаю я.

Но морфы сбиваются в плотную кучу, которая потихоньку начинает обретать единый облик: чудовищной распахнутой пасти. Причём чёрной. Если присмотреться, то зубы у пасти – пушистые, но эта «милота» быстро пропадает, и на марширующих на месте мышей направлены уже три ряда натуральных клыков…

Крайт крутит башкой, переводя взгляд то на меня, то на мышей.

– Старший! – не выдерживает он наконец. – Стая боится!

– А ты?

– Крайт нет. Никого! Пф-ф…

Получаю гордую картинку: маленький чёрный котёнок выдирает глаза огромной разломной жабе.

– Ты же можешь с ними общаться? – киваю на морфов. – Объясни, что это тоже игрушки. Только живые. Так интереснее.

Кошак, видимо, выполняет мой приказ, потому что пасть в шкафу разваливается на пушистые комки, которые осторожно движутся на выход. Но выйти всё же не осмеливаются.

– Чистые кролики! – хмыкаю я. – Такие же трусливые.

– Кролик – вкусно, – реагирует Крайт. – Морфы нет.

– Ты что, уже пробовал ими закусывать? – удивляюсь.

В ответ получаю крайнее возмущение.

– Стая! – негодует кошак. – Старший тоже не ест глупого волка.

Прилетает картинка прижавшего уши Палея в зверином облике.

– Крайт надкусил морфа в разломе. Морфы – невкусно.

Ну, химеринг в натуральном виде и змеями бы побрезговал. Но невкусно так невкусно.

Отдаю команду мышам, и те, построившись в две шеренги, маршируют к дверям кабинета. Впереди шагает самая жирная. Иду за ними, а впереди скачет кот, посекундно оглядываясь. Кажется, ему как раз прикольно… Но трогать пока тоже не решается.

На пороге особняка я останавливаюсь, провожая взглядом строй своих зомбиков. Они топают вперёд, задрав хвосты, и в какой-то момент валятся на снег.

Мой разрыв с тьмой составлял радиус около двадцати пяти метров. По ходу, подрос. Мыши попадали метров через тридцать.

Что ж. Поздравляю вас, Никрас Борх, бывший маг света, с обретением профессии некроманта.

Но шутки шутками, а поднимать трупы тьмой – менее затратно, чем оживлять иллюзии. На иллюзии я трачу эфир. На некромантию – считай, ничего.

Удобно…

## Глава 3

Неделю спустя

Кремль, кабинет наследника престола


– Доброго вечера, дядя, – поприветствовал Ярослав, поднимаясь из кресла.

– И тебе здравствовать, племянник, – кивнул вошедший в кабинет Владислав Петрович Романов, улыбаясь как-то уж слишком радушно. – Ты хотел меня видеть. Нужна какая-то помощь, Ярослав?

– Не то чтобы… Скорее, хотел повидаться. Просто повидаться, – медленно сказал Ярослав. – Полагаю, что теперь мы с вами долго не увидимся. Присаживайтесь.

– Отчего же так? – совсем уж разулыбался Владислав, проходя к его столу. – Неужто ваше высочество хочет покинуть нас? Хотя… Помню, помню, ещё летом ты собирался в долгий кругосветный круиз. Но обстоятельства не позволили… Однако, племянник, неужели ты решил покинуть Отечество в столь тяжёлый для него момент? Это не слишком верное решение для наследника престола. Или всего два месяца управления государством стали для тебя невыносимой ношей?

Ярослав сел и окинул его взглядом. Двоюродный дядюшка не только выглядел исключительно радостным и благодушным, но даже позволил себе нахамить. Впрочем, неудивительно. Владислав Романов – поганая крыса и предатель – был полностью готов к государственному перевороту и уверен в успехе.

Отец очень вовремя подсуетился с фальшивым семейным артефактом: государственный переворот был назначен на сегодняшний вечер. А ведь ещё полугода не прошло с попытки предыдущего! Скоты…

Впрочем, без этого изящного хода вполне можно было обойтись. К тому моменту, как отец придумал продать на аукционе фальшивку, Ярослав уже вычислил крысу в своей семье. Всё та же ветвь: великие князья по линии Петра, родного дяди Александра Третьего.

Пётр Георгиевич Романов имел глупость связаться с «Братством свободных». И даже не потому, что действительно проникся идеями свержения монархии и власти аристократов! Нет, он мечтал спихнуть с трона племянника и занять его место. Правда, Петру обещали не трон, а статус Верховного правителя. Но не вышло.

Однако Владислав продолжил дело папаши. С террористами связываться не стал, да и разгромили «Братство свободных» в Российской империи – сразу после попытки переворота. Владислав просто решил воспользоваться удачной ситуацией: исчезновением императора.

И некоторый шанс у него был.

Ярослав вспомнил газетные заголовки последнего месяца: «Анализ генофонда правящей династии показал необратимую мутацию», «От грифона – к голубю», «Наследник престола – вырожденец» – и мысленно выругался.

Да, он, наследник престола, не способен к обороту. Но зато способен предотвратить смуту в России.

– Чего молчишь, племянничек? И впрямь решил уехать и теперь стыдишься своего решения? – проникновенно спросил Владислав, прерывая возникшую паузу.

Двоюродный дядюшка… Сын предателя Петра Романова и такая же продажная тварь. И вот он-то как раз может оборачиваться грифоном. Да, иногда судьба даёт эту возможность совсем не тому, кто её достоин…

– Ну не то чтобы стыжусь… – спокойно ответил он дядюшке. – Но уж точно не пытаюсь сеять смуту в столь тяжёлый, как вы сами выразились, для Отечества момент. Так что стыдиться следует вам, дядюшка.

– И чего же я должен стыдиться? – насмешливо спросил Владислав. – Хотя я действительно стыжусь, Ярослав. Стыжусь того, что российские царевичи – вырожденцы. Того, что на следующем параде в небо над Красной площадью не взовьётся символ и сердце империи – могучий грифон. Да хоть какой-нибудь!

– Действительно печально, – невозмутимо подтвердил Ярослав. – И вы решили это исправить, верно? Кстати, дядюшка, ходят слухи, что вы стали частым гостем на чёрных аукционах…

Владислав наконец уселся в кресло перед столом наследника и одобрительно кивнул:

– А у тебя хорошие ищейки, Ярослав. Не ожидал!

– Не жалуюсь. – Наследник пожал плечами.

– Значит, ты знаешь… – протянул Владислав. – Тогда, пожалуй, я не буду дожидаться вечера и активирую «Тень грифона» прямо сейчас. Возможно, это и к лучшему. Так сказать, решим вопрос по-семейному. И моя жена, будущая императрица Елена, будет довольна: она не хотела, чтобы я становился убийцей принародно.

– А вы хотели убить меня на сегодняшнем приёме? – улыбнулся Ярослав. – Так себе деяние для начала царствования, дядюшка.

– Не я! – высокомерно бросил кузен императора. – И Елене объяснил, что не я! Это сделает артефакт нашей династии! Уничтожит недостойного, не имеющего права на трон!

Ярослав не выдержал – расхохотался.

– Так ведь я пока и не на троне, дядя!

– Ну, ты первый претендент, – бросил Владислав. Он начинал нервничать, видя странное спокойствие наследника. Да, Ярославу всё известно. И что? Даже если сейчас выскочит его охрана – это ничего не изменит!

Артефакт «Тень грифона» Владислав носил с собой, с той самой минуты, как забрал его в аукционном доме «Лотос». Не расставался с ним даже в ванне. И сейчас достал из-под полы пиджака.

Ярослав никак не среагировал на появление золотой статуэтки грифона. Даже когда её глаза вспыхнули красным светом.

– Прелестная вещица, – задумчиво сказал он, откидываясь на спинку кресла. – «Тень грифона», из которой при разламывании выходит тень первого Романова…

– И возглашает правду! – рявкнул Владислав.

– Да-да, – согласился наследник. – Правду… О том, кто достоин трона. И по велению этого достойного уничтожает того, который недостоин. Кстати, дядя, вы не боитесь, что выпущенная тень перебьёт половину нашей семьи? Ведь артефакт сделан именно для этого. Чтобы уничтожить кровных членов семьи Романовых, не имеющих способности к обороту. То есть в том числе вашего родного брата, вашу сестру, племянников… И ещё кое-кого. Мм?

– Такова цена справедливости, – буркнул Владислав. – И возрождения династии!

– Конечно-конечно, – покивал наследник.

– Ярослав. Я совсем не хочу смертей, – проникновенно сказал его дядя, не выпуская из рук золотого грифона. – Я хочу другого. Буду честен: я решил напугать тебя. И даже рад, что ты, мой близкий родственник, не дрогнул перед лицом смерти. Мне даже жаль, что ты не можешь обернуться.

– Конечно-конечно, – покивал наследник.

– На самом деле я хотел всего лишь объявить на сегодняшнем приёме, что артефакт найден. И если члены императорский семьи, лишённые возможности оборота, согласятся просто навсегда покинуть Россию и подпишут определённые обязательства… В этом случае я не стану активировать артефакт. Обойдёмся без крови, Ярослав.

– На том спасибо, – пробормотал наследник.

Впрочем, уверенности в том, что Владислав действительно не собирался активировать «Тень грифона», у него не было.

Но это уже не имело значения.

– А кроме того, – продолжал дядюшка, – я вообще обошёлся бы и без «Тени грифона». Всё готово, племянник! Этот день стал бы историческим и без наследственного артефакта. Но этот атрибут власти сам упал мне в руки! И очень вовремя. Видимо, это судьба. История любит предоставлять шансы сильным.

– И достойным, – закончил за него наследник. – Абсолютно с вами согласен. Начинайте, я готов.

Владислав опешил от такого заявления.

– Ты хочешь умереть, Ярослав?

– Я патриот, дядюшка, – развёл руками наследник. – И хочу, чтобы Россией правил достойный и сильный император.

Владислав хмыкнул. Повертел в руках статуэтку грифона. Законченной сволочью он всё же не был и действительно собирался только попугать артефактом наследника и тех, кто был на его стороне. Красивый, благородный момент!

А заодно напугаются британцы, почуяв эдакую силу нового российского императора в лице Владислава Романова. И возможно, тогда не придётся плясать под их дудку всё время своего царствования. Артефакт очень кстати вернулся в мир из двухсотлетнего забвения!

Но ничего. Можно попугать Ярослава и здесь. В кабинете наследника, разумеется, есть камеры. И позднее с них можно снять информацию и продемонстрировать её всему миру.

– Отрекись, Ярослав. Отрекись от своего титула добровольно. Ты сохранишь лицо и жизнь. Я позволю тебе просто уехать. Тебе и тем, кто желает видеть тебя на престоле империи.

Наследник вздохнул.

– Не поверите, дядюшка, но и я принял похожее решение.

– Прекрасно! – похвалил Владислав.

– Нашей стране вполне достаточно того позора, который случился в сентябре. Предатель, крыса в императорской семье, о котором узнали все… Я не желаю повторения. Ни на каком уровне. Селезнёв! – позвал он, и в кабинете мгновенно нарисовался секретарь императора Александра.

Получив кивок его высочества, Иван Селезнёв кивнул в ответ и вышел, после чего кабинет наполнился охраной наследника.

Десять одарённых, с мрачным видом окруживших Владислава Романова.

Владислав не хотел убивать. Но ещё меньше он хотел сидеть в тюрьме, как сидит сейчас его отец, участь которого ещё не была решена.

Он встал и разломил статуэтку грифона на две части. Чтобы показать охране наследника, кто тут настоящий правитель. О том, что «Тень грифона» вроде бы нашлась и как она выглядит, во дворце знали все.

– Да восторжествует справедливость! – сказал Владислав, поднимаясь и разводя руки с неровными обломками артефакта. – Вы не посмеете арестовать истинного монарха! Перед вами «Тень грифона», господа! И тень первого императора династии Романовых!

Тени, правда, что-то не было.

Владислав покрутил головой в поисках тени. Потряс обломками. Возможно, должно пройти какое-то время?..

Впервые этот артефакт был использован около трёх веков назад, и крови было немного… Тогда на трон впервые сел Романов, не способный обернуться грифоном. Сел по праву наследования, но у него нашлись родственники, которые не смогли допустить такого нарушения традиций. Тем более в те времена считалось, что без истинного Грифона на троне империи – России не миновать катаклизмов, войн, голода и разрухи.

Тогда умерли только пятеро. Убив вырожденца-императора, тень первого Романова пронеслась по Кремлю и нашла ещё четверых недостойных. После чего вернулась в артефакт, вновь ставший целой статуэткой.

Сейчас умрёт человек двадцать, и при мысли об этом Владислав невольно сглотнул.

И посмотрел на сидящего перед ним… недостойного. Потенциальный труп. Ещё минута-другая…

Но Ярослав Александрович Романов, выродок, не способный обернуться, продолжал спокойно смотреть на него, оперев подбородок на сложенные ладони.

– Власть Грифона вечна и непоколебима! – выдал Владислав, чтобы занять паузу. Смертельную паузу…

– Несомненно! – согласился с ним наследник престола. – Власть вечна. А вот фальшивка, которой вы машете, дядюшка, уже не восстановится. Жаль. Красивая была вещица. Всё же российские ювелиры и артефакторы не зря считаются лучшими в мире.

– Что? – просипел Владислав.

– Зря деньги тратили, дядя, вот что.

– Фальшивка… – дошло до предателя. – Но это ничего не меняет! Мои союзники, войска… Ты все равно обречён, Ярослав!

– Войска? – хмыкнул наследник. – Это вы про два полка, которым загадили мозги их офицеры? Или про самих офицеров, которых вы сумели купить обещаниями генеральских должностей? Так они все уже арестованы.

Владислав упал в кресло, продолжая сжимать в руках обломки золотого грифона.

– Или, может быть, вы имели в виду своих британских союзников? Точнее, кукловодов? Тех, к кому кинулись с выгодным предложением продать Отечество за возможность сесть на трон? Простите, что нарушил ваши планы, но посол Джорис Бонсон как раз в эту минуту садится в самолёт, чтобы с позором отбыть в свою Британию. Увы.

– Но я…

– А вы пришли ко мне сегодня не как претендент на трон, дядюшка. Вы пришли как главная улика в заговоре против российской короны.

– Я тоже Романов! – попытался Владислав.

Наследник усмехнулся.

– О да. И только поэтому я не приказываю своим людям убить вас здесь и сейчас. Больше того, мой дорогой дядюшка, я даже арестовывать вас не стану. Вы соберёте свои вещи и отправитесь в далёкое сибирское поместье. Вместе со всей своей семьёй и ещё некоторыми представителями династии. Сегодня же. Навсегда.

Владислав выронил части фальшивого артефакта, и они со звоном упали на паркет.

А Ярослав встал и, опёршись ладонями на стол, посмотрел дядюшке в глаза. Впрочем, дядюшка тут же потупился. И дышал неровно, приложив правую руку к груди. А ещё побагровел. Сердечный приступ? Неплохо бы, если честно…

Но Ярослав тоже не был убийцей.

– Врача! – приказал он.

И снова обратился к предателю:

– Я сделаю всё, чтобы информация о вашем предательстве не вышла за пределы Кремля. И вам тоже придётся молчать, даже в Сибири. Если, конечно, хотите жить.

* * *

В тот же день

В самолёте, следующем в Британию


Британский посол Джорис Бонсон смотрел в окно самолёта, испытывая одно-единственное чувство: ненависть.

Ненависть к чёртовой стране, откуда он сейчас улетал. Веками Британия пыталась подмять под себя Россию. И ни разу это не удалось. Лучшие дипломаты работали, лучшие умы строили интриги! Но эти русские непредсказуемы. Они способны испортить любой самый хитроумный план, изгадить любое начинание, направленное против их интересов. Вроде бы всё взвешено, просчитано – и вдруг происходит то, что невозможно было предугадать.

Взять Севастополь. Первая мировая. Русские были в тисках, флот блокирован, армия измотана… Откуда они взяли тогда силы? Как смогли превратить в ад для британцев каждую пядь земли? А вспомнить Наполеона? Русские тогда сожгли свою драгоценную столицу! Казалось бы, логики – ноль! Чистейшее, абсолютное безумие! Но Россия победила. Как всегда…

Да, кого-то из русских можно купить, кого-то запугать. Но это единицы. Как выяснилось, ничего не меняющие в общей картине.

Джорис Бонсон потребовал у стюардессы виски, выглотал сразу половину широкого стакана и прикрыл глаза.

А ведь как хорошо всё сложилось! Император Александр исчез, Москва потеряла защиту, разломы, ужас… Самое время для смуты и смены власти! А наследник производил впечатление человека чрезмерно осторожного, неторопливого и… неопасного.

Хотя стоило задуматься ещё тогда, когда Ярослав Александрович изящно обернул в свою пользу настоятельное требование включить в поисковую группу британского одарённого. Вывернул такой безупречный план на сто восемьдесят градусов, после чего практически без перехода увеличил пошлины на транзит в Иран. Бонсон был тогда так изумлён, что даже спорить с этим не смог. Особенно учитывая непрошибаемые доводы министра финансов, совершенно уже затуманившего ему мозг потоком цифр и расчётов.

А потом выяснилось, что разлом в Кремле русские каким-то образом закрыли и никто никуда вообще не идёт…

Ну а сегодняшнюю встречу с наследником посол Бонсон хотел забыть, как страшный сон. Откуда только взялся у этого парня лёд в глазах, приказной тон, высокомерие – будто другой человек! А главное – как, как он сумел раскрыть готовящийся переворот?! И где добыл доказательства причастности Британии?! Причём такие, что сэру Джорису Бонсону оставалось только разводить руками, извиняться и мямлить. Сам же Ярослав говорил обычным своим тоном: безукоризненно вежливо, спокойно, местами даже улыбаясь… Оборотень проклятый! Хоть и не способный к обороту!

И он, Джорис Бонсон, был вынужден покорно сесть в самолёт под холодными взглядами русской охраны. А прилетев, он будет вынужден изложить своему королю «легенду», надиктованную русским цесаревичем, которая извращает весь великолепно задуманный план! Бонсону придётся лгать. Говорить, что предатель Владислав, который так отлично бы смотрелся на российском троне, управляемый Британией, – на самом деле вовсе не предатель, а интриган, в очередной раз Британию унизивший и подставивший.

Посол глухо застонал, сам того не замечая. Лгать королю!.. Выставлять себя идиотом! Стопроцентно лишиться королевского расположения! А деваться некуда – потому что русские набрали такой компромат на Джориса Бонсона, что король, узнав даже половину, удушит его своими руками прямо во время аудиенции.

А ведь Джорис всего лишь работал на благо Британии! Ну да, не забывая себя, как всякий истинный британец…

Но главное даже не это. Главное – что он понял страшное: любая нить, протянутая к России, будет либо оборвана, либо использована, чтобы связать Британии руки. Русские никогда не следуют общепринятым правилам игры. Они всегда играют по-своему. И всегда выигрывают.

Damn it! Чёрт побери!

Джорис Бонсон допил виски и потребовал ещё.

Его дипломатическая карьера была закончена.

## Глава 4

Отказать Ярославу в посещении поместья Каменских, где прятался от мира император Российской империи, я, понятно, не могу. Ни как сыну, ни как наследнику престола.

И жалеть об этом мне не приходится.

Не знаю уж, каким правителем может стать его высочество Георгий, но Ярослав однозначно годится на эту должность. А такие вещи нужно знать и учитывать.

Кстати, император куда темпераментнее своего старшего сына. Сложно сказать, хорошо это или плохо. Возможно, Ярославу пока просто негде было развернуться.

Приехав к отцу, наследник престола не просит разговора наедине. Видимо, доверяет всем присутствующим – главе Тайной канцелярии, мне, как спасителю и отца, и брата, и самому брату, который увязался с нами. Правда, при беседе присутствует и зам британского посла. Но тут всё понятно: британцу такое послушать полезно. И вряд ли он будет трепаться об этом – себе дороже. Особенно учитывая, как Ярослав прижал самого посла.

– Оу, я даже рад… – высказывается Чарльз Дэвис, дослушав историю об очередном несостоявшемся перевороте. – Буду честный, мне не нравилось некоторое поведение сэра Бонсона. – И добавляет: – В нюансах. Но хотел сказать, что не все британец таковы.

– Хочется верить, – задумчиво говорит Александр Третий. – Значит, братец Владислав… Впрочем, этого можно было ожидать.

– В семье не без урода, – бурчит Егор.

– О да! – оживляется Чарли. – Хотел сказать то же самое по поводу Британии! There’s a black sheep in every flock, как у нас говорить. В каждом стаде есть чёрный овец.

– А ничего, что ваш король, несомненно, был в курсе? – нетактично спрашивает Егор, за что получает уничтожающие взгляды отца и брата.

– Это политика, – несколько смущённо говорит британец. – Дело грязи.

– Ну, мне у вас в Британии жить понравилось, – исправляется младший царевич. – Нормальные люди, кстати. А политика да… грязное дело.

– Оставим политику, – отрезает император. – Надеюсь, на некоторое время твои соотечественники, Чарли, слегка притихнут. Ярослав… – обращается он к сыну и замолкает.

– Да, отец? Думаю, ты хочешь сказать, что я неправ, просто отослав крыс?

– Ты прав, – тяжело отвечает император. – Будь возможность оставить всё в тайне, я бы и Петра сажать не стал. Позор, позор семье…

– Ну, самым большим позором семьи являюсь я… – кривится наследник.

– Ты? – Император усмехается. – Тобой можно только гордиться. Но я знал, что вырастил достойного сына. И ты это доказал. Причём сработал ты, надо признать, лучше меня. Не допустил огласки. Одно только, Ярослав. Тайным приказом, не афишируя, следует лишить всех предателей титула великого князя. Впрочем, я сделаю это сам.

– Ты возвращаешься? – радостно спрашивает Ярослав.

Император кивает.

– Крысы пойманы, скрываться мне больше незачем. Я выяснил то, что хотел.

– В том числе проверил меня, отец? – хмыкает наследник.

– Не без того, – соглашается император. – Но главным было не это. В моём присутствии ни Владислав, ни британцы не осмелились бы ни на что подобное. Так что всё сложилось отлично. Но пора работать. Глава «Братства» на свободе. – Он смотрит на князя Львова. – И тут мне без тебя, Коля, не обойтись.

– Рад, – коротко реагирует Львов. – Очень интересуюсь, что там у нас в Канцелярии происходит…

– А вот ты, Ярик… – продолжает император.

Наследник вдруг протяжно вздыхает и спрашивает:

– Отпустишь меня в кругосветный круиз? А, отец? Я заслужил!

– Шутишь?

– Шучу, – смиренно отвечает Ярослав.

– Хорошо, что шутишь. Ты возглавишь внешнюю разведку, Ярослав. Тем более что генерал Медведев погиб во время открытия разлома. И должен сказать, что ты лучше Медведева. При всём уважении к погибшему. Он только подбирался к британским планам. А ты раскрыл их буквально за месяц.

– А я что возглавлю? – неожиданно интересуется Егор. – Пап, мне подойдёт место начальника какой-нибудь тюрьмы!

Император пристально смотрит на младшее высочество.

– Тоже шутишь, Егор? – мрачно спрашивает он. Таким тоном, что даже мне становится не по себе.

– Нет, не шучу! – хмурится царевич. – Я задолбался сидеть под плотной охраной! Чувствую себя как в тюрьме!

– Личину хочешь вернуть…

– Да, хочу!

Так. Сейчас на меня свалят опеку над его высочеством Георгием. А я всё думаю, чего же мне не хватает?

– Отец, это будет правильное решение, – неожиданно вступается за брата Ярослав. – Егор извёлся во дворце. А я извёлся его контролировать. Это же ходячая бомба… В личине ему будет безопаснее. Кому интересен очередной пацан в свите Анастасии?

– Но в Британию я не поеду! – вставляет Егор, понимая, что отец засомневался. – Мне и тут хорошо. У меня тут друзья.

Я ловлю на себе взгляды всех присутствующих россиян. Император, князь Львов и наследник смотрят задумчиво. Оценивающе так…

Попал я.

– Ладно, – неохотно говорит Александр Третий. – Безопасность – это да. Тут ты, Ярик, прав, конечно. Я и сам думал. Но! Никакого училища. Сидишь во дворце!

– Папа!

– Я всё сказал! – отрезает император.

– Мальчики имеют неосторожно быстро расти… – высказывается Чарльз Дэвис. – Хорошо, что я не иметь детей. Но если ваше семейное дело разрешено, я хотел бы спросить…

Тут стол в малой гостиной поместья резво едет к нам, рассевшимся у камина, и знакомый гулкий голос возглашает:

– Кофейку кто желает? Глотки промочить после длинной беседы?

Блин, а про домового-то я забыл!

Правда, на глаза он так и не показывается. Но стол накрыл – кофе, пирожные. И то ли удалился, то ли остался слушать дальше. Причём никто из присутствующих даже не заикается, что теперь домовому Токсина, который не связан клятвой ни с кем из присутствующих, известны политические тайны России. Странные всё же здесь отношения у людей и нечисти. Видимо, нечисть действительно не лезет в человеческие дела. Никак и никогда. Как и люди в дела нечисти.

А значит, просьба лешего – помочь ему с поисками пропавших навок – беспрецедентна. Он-то обратился ко мне – человеку…

Тем временем император, глотнув кофе, кивает британцу:

– Что ты хотел спросить, Чарли?

– О да! Я хотел спросить про артефакт. Который, как я стал понимать, может убить самого монарха и его дяди, тёти, братья.

– Это была фальшивка, Чарльз, – отвечает ему глава Тайной канцелярии. – Приманка.

– Это понимать, – отмахивается британец. – Но сам артефакт… как, «Тень грифон»? Он опасен, если действительно найтись. Он really работать так? Действительно?

– Да, – подтверждает император. – Действительно работать и действительно именно так. Но ты, Чарли, можешь не переживать за мою семью. На самом деле «Тень грифона» не утеряна. Она уничтожена около века назад. Но знать об этом никому не следует, – добавил он. – Вдруг опять пригодится…

Ярослав передёргивает плечами.

– Всегда следует предполагать худшее, сын мой, – пафосно говорит ему император. – Особенно главе внешней разведки Российской империи.

– Да, отец, – смиренно соглашается наследник. – Но лет через двадцать, когда я выращу себе замену, ты ведь отпустишь меня в кругосветку?

– Только через тридцать! – грозно отвечает ему Александр Третий. – Или в случае женитьбы.

А Чарльз Дэвис немедленно вставляет:

– Британская принцесса Элизабет очень вам подойти, ваше высочество. Это укрепит между нашими странами отношения дружелюбия, isn’t it? Не так ли?

Но эту тему никто не поддерживает.

Ну… Насколько мне известно, переговоры о помолвке тянутся уже года три. Потому что со стороны Российской империи всё время находятся какие-то отговорки. С одной стороны, этот брак политически выгоден, тут Чарли прав. С другой… императору почему-то не нравится невеста.

Нравится ли она самому наследнику, не в курсе даже младший царевич, от которого я и узнаю дворцовые сплетни.

Ни в одном мире, блин, от сплетен не избавиться…

* * *

Через пару часов в поместье Каменских


Император Александр Третий задержал своего старшего сына на пороге особняка. Махнул младшему и Никите, чтобы не ждали. И тихо спросил:

– Ярик, а что там с компроматом на Джориса Бонсона? Мм… я хотел спросить, как насчёт остальных членов посольства?

– Ты о Чарльзе Дэвисе хочешь узнать? – улыбнулся наследник. – Он, можно сказать, чист. В общем-то, я удалил из России только двоих, кроме Бонсона. Остальные всего лишь работали. Выполняли указания своего руководства. Мне кажется, что не стоит полностью менять посольство. Тем более что компромат у меня всё же есть на каждого. Не сильно криминальный, но он есть.

– Тебе правильно кажется, – кивнул император. – Эти уже известные, пусть будут на глазах.

И помахал рукой младшему сыну, который снова обрёл личину Егора Ильина.

«Одной головной болью меньше, на самом деле, – подумал он. – Пока пацан в личине и торчит около Каменского, ему и охрана, в общем-то, не нужна».

* * *

На следующий день российский император Александр Третий возвращается на своё законное место. Страна в ажиотаже и полном восторге. Как водится, доведённых до абсурда. Интернет, все телеканалы и просто люди на улицах орут, что теперь наконец-то вернётся порядок, разломы закроются и настанет мир, покой, безопасность и вообще счастье. Явился спаситель Отечества! Выжил и вырвался из разлома! По ходу, теперь третье марта станет всенародным праздником…

– Сволочи, на самом деле, – кривится Серж Палей, отшвыривая смартфон на диван. Мы сидим в училище, в апартаментах Лекса. – Император-то молодец, а вот всё остальное…

– Что остальное, Серж? – интересуется Лекс, продолжающий пялиться в экран телевизора. Перед этим он скидывает с головы наушники, в которых каким-то образом исхитрился услышать негромкое высказывание Палея.

– А то, что наследник так и остался в тени! Пока он ночей не спал, разрывался между проблемой разломов, поиском крыс во дворце и чёрт знает чем ещё, его поливали грязью! А теперь вопят, что наконец-то наступит порядок! – возмущается Палей. – Да Ярослав… да если бы не он!..

– Не думаю, что император оставит это просто так, – говорит Лекс. – Он – человек справедливый. И уж точно понимает, что Ярослав Александрович тут не в шутеры на компе играл два месяца.

– Ярослав будет назначен главой внешней разведки, – вставляю я.

– О, круто! – радуется Палей. – Надеюсь, это будет сделано громко и показательно.

– Даже не сомневайся, – подтверждает Лекс.

Естественно, возвращение императора – главная и основная новость дня. За этой радостью остаётся незамеченным многое. Например, то, что на законное место вернулся и глава Тайной канцелярии. Кстати, вчера он очень интересовался, кто именно работал с Ярославом и как именно сумели выяснить причастность к заговору Британии. Даже записывал имена.

Князю Львову предстоит огромная работа.

Потому что кроме заговора Владислава Романова, о котором молчат и будут молчать, избегая позора для династии, существует ещё и другой.

Не вызывает сомнений, что почти два месяца в теле князя Назарова в Кремле зажигал Колдун. Назаров очнулся, но очень плох, больше чем на пять минут врачи к нему не пускают. Однако сообщить главное он смог.

– Слышь, Каменский, а мы что собираемся делать? – Палей смотрит на меня, как на генерала перед грядущим сражением.

– Тренироваться под руководством сержанта Беляева, чтобы нас взяли в патрули? – предполагаю я, и Палей немедленно скисает.

– Дело хорошее, я понимаю, – вздыхает он. – Но ведь у нас уже есть боевой опыт. А, Ник? Мы же справились там, в овраге. И с чёрными охотниками, и с разломными монстрами. Мы же, блин, крутые!

– А что по этому поводу говорит маршал Палей? – спрашивает Лекс.

Палей вздыхает ещё громче.

– Папа говорит, что даже с боевым опытом я ему всё равно дороже, чем вся Москва. И что он понимает, что я, конечно, без труда перебью всех монстров в столице, но вдруг какой-нибудь из них меня всё же укусит?

– И-и-и? – с глубоким интересом подгоняет его Лекс.

– И папа этого не переживёт, – мрачно заканчивает Палей.

– Вообще-то, у нас много дел, – говорю я, делая ржущему Лексу знак заткнуться. На себя бы посмотрел, герой хренов! Шантажировал ведь меня, чтобы пойти в разлом отца спасать! – Кстати… С Токсином никто не созванивался?

– Я вчера созванивался, и он в кои веки ответил. Сказал, что сейчас в Китае и смертельно занят, – сообщает Лекс. – И знаешь, Никита, почему-то мне это уже совсем не нравится.

– Мне тоже.

Токсин, он же наш сокурсник Дмитрий Бородин, он же владелец аукционного дома «Лотос», изволит быть занятым по уши. Какие там государственные проблемы? Какие разломы? Какие тренировки? Деньги! Бизнес! Сделки с заграницей! Вот за границей наш Токсин практически постоянно и живёт.

По крайней мере так утверждает Андрей Литвинов, который разрывается между двумя работами: на мой клуб «Золотой гранат» и на аукционный дом «Лотос».

Токсин мне очень нужен. Я даже готов слетать за ним в Китай! Проблема в том, что, пока я долечу, этот чёртов бизнесмен будет уже в Америке.

А мне надо, чтобы он был в России.

– Хочешь припахать нашего отравителя к разработке антидотов? – хмыкает Палей. – Надеюсь, с этим и без Димона разберутся.

– Боюсь, что нескоро, – мрачно говорит Лекс. – А жаль. Ты же понимаешь, Серж, что месторождение, которое мы обнаружили в кремлёвском разломе, может всерьёз изменить мир.

Это факт. Там можно добывать кристаллы концентрированного светлого эфира. Которого в этом мире немыслимо мало.

– Но чтобы работать на этом руднике, нужны одарённые с тёмным эфиром, которые тоже большая редкость, – продолжает Лекс. – И которых от этих кристаллов колбасит не по-детски. Либо эти самые антидоты, без которых любой светлый в разломе сдохнет в течение часа. Как и обычный человек.

– Чё ты мне прописные истины тут втираешь! – хмурится Палей. – Ясно, что на руднике нужны люди. Причём обычные. Не одарённым же там вкалывать, мы и в другом месте пригодимся! Загонишь ты аристократов на рудник, как же! На тяжкий физический труд… Щас!

– Сноб, – припечатывает Лекс.

– Я, может, и сноб, – говорит Палей, – но не могу себе представить, чтобы аристократы вкалывали в какой-нибудь шахте. Хоть светлые, хоть тёмные, хоть синие в клеточку…

Ну, тоже факт.

Лекс кивает:

– Это да. Вот потому и нужно наладить производство антидотов. А технология их изготовления неизвестна. Понятно, по образцам её воссоздадут, но очень нескоро. Пока что учёные только разводят руками и проводят эксперименты. Там компоненты-то ещё не все вычислили.

– Я совершенно не против спасти мир. И воссоздать технологии тоже, – откликается Палей. – Но не понимаю, почему нельзя начать добычу тех кристаллов прямо сейчас. Есть же запас антидотов! Их на базах «Братства» до фига конфисковали.

Лекс усмехается:

– До фига? Одному человеку нужно двадцать четыре антидота в сутки, я это на личном опыте выяснил. Вот и посчитай. А конфискованный запас антидотов – он конечен.

– На личном опыте выяснил… – передразнивает Палей. – Я виноват, что вы меня в разлом не взяли?

– Да я не о том, Серж! – возмущается Лекс. – Я к тому, что у Дмитрия это может получиться. Лично я в него верю.

Но обиженный Палей оборачивается волком и укладывается на коврике у камина. Рядом с моим кошаком, который страшно этим недоволен.

Однако Лекс прав.

Конечно, умных людей в империи много. Но есть и гении. Одного из которых мы знаем лично.

Токсин не только свежеиспечённый бизнесмен – в первую очередь он гениальный зельевар, разработками которого…

…вовсю пользовалось «Братство свободных». И не только ядами.

В лабораториях «Братства», кроме антидотов, делали многое. Например, зелья, превращающие людей в мутантов. А ещё там научились выдирать из живого одарённого источник эфира и вживлять другому человеку.

Токсин не работал с «Братством» сам, но его разработки успешно пристраивала ублюдкам его кузина Таш, Наталья Бородина, бывшая владелица аукционного дома «Лотос». Хорошо, если этот хренов экспериментатор сам в курсе, какие именно разработки. Как почти любого гения, Токсина всегда больше интересовал процесс, а не результат. А уж о последствиях он и вовсе не думал, в этом я уверен.

Но именно Токсин, получив антидот, как минимум сумеет разобраться, не по его ли технологии сделан состав. И если да…

Не то чтобы я рвался решать государственные дела империи. Но, видимо, судьба такая. Что до перерождения, что после – государственные дела очень любят садиться на шею именно мне.

– Лекс, я на связи, если что, – говорю, вставая с уютного дивана. Подхватываю смартфон Палея и по дороге к дверям роняю его на голову нашему волку. Тот лениво скалится в ответ.

На самом деле внезапная страсть Токсина к заграничным сделкам меня сильно напрягает.

Что-то тут не так.

Особенно учитывая, что ещё рассказал мне Андрей Литвинов.

О том, что сделки Токсина практически не относятся к «Лотосу». А главное – что он проходит какие-то там курсы у большого специалиста по торговым вопросам профессора Доринова. Это притом, что в моём в мире теперь обитает бог торговли Дориан.

Пришло время повидаться с хитроумным божком.

## Глава 5

В квартире Токсина меня встречает домовой, который покинул моё родовое поместье сегодня утром, вместе с компанией императора. Он около двух недель опекал их – и сам не скучал, и мне спокойнее было.

В клочке выметнувшегося навстречу тумана проявляется старческое лицо, и вместо приветствия я получаю немедленный наезд:

– Ещё я по тебе, князь, и соскучиться не успел, а ты уже опять ко мне явился. И Димку так и не нашёл. А ведь у нас с тобой договор, не забыл? Я-то свою часть исполнил. И ещё кой-чего добавил бы вдогонку, да ты не заслужил.

Чистая правда. Домовой изложил мне то, что знал об исчезновении нечисти. За это я обещал найти Токсина. Причём договор у нас самый настоящий, не просто словесный. Но всё дела, блин, дела… Хорошо, что время я не указал. С такими вещами не шутят.

– Простите, дядя Фёдор! – почти искренне каюсь я. – Но я за тем и пришёл. Кстати, гости больше никакие не являлись?

– А должны? – хмыкает домовой. – Я домой-то только сегодня вернулся. Но нет, не было никого чужих. Сигналки-то я оставил, понятно.

Спрашиваю:

– А позволите мне тут у вас кое с кем поговорить? Это как раз по поводу вашего подопечного. Может, и вопрос сразу решится.

– Чего ж не позволить, – кивает он, и в хитрых глазах светится любопытство. Но тут же ехидничает: – Это с курьером, что ль? А то он на подходе.

Тут же раздаётся звонок в дверь, и я принимаю продуктовый заказ.

– Ну спасибо, князюшка, – степенно благодарит домовой, пока я разбираю пакеты. – Теперь у меня еды недели на две хватит. С утра уже и Костенька был, тоже позаботился. Как узнал, что император из твоего поместья съехал, так и прибежал сразу.

А вот это прикольно. Шах взял на себя пропитание домового Токсина сразу же, как вернулся в Россию – ещё в ноябре. Я так и не спросил его, с чего такая забота. Вроде бы, прожив тут два месяца в качестве домработницы, Шах должен этого домового ненавидеть…

Домовой ухмыляется, будто прочитав мои мысли, и внезапно поясняет:

– Договор у нас с Костей. Он меня кормит, а я ему разрешил тут жить, если вдруг чего случится. Место хорошее, защищённое. А такому, как Костя, завсегда может понадобиться на дно залечь. Пока, правда, на постой не просился.

И домовой со вздохом добавляет:

– А жаль! В любом доме работа завсегда найдётся. Да и мне с ним повеселее было…

Ну, теперь понятно.

Кстати, квартира Токсина – действительно место очень удобное. Ей никто не интересуется. Кроме разве что британского посольства… Но, как понимаю, британцы сюда приходили исключительно ради Токсина, точнее его зелий. Все остальные, кому нужен новый владелец «Лотоса», теперь ищут его в аукционном доме.

В общем, тут самое удобное место для секретных разговоров. И прекрасный охранник в лице дядьки Фёдора. Он даже «жучков» в доме не допустит, это уж точно.

– Так я гостя позову? – уточняю ещё раз. – В гостиной вот посидим.

– Не вопрос, – гудит домовой. – Зови! А я пока кошачка твоего покормлю. Кис-кис-кис, селёдку жрать будешь? Вроде она тебе по вкусу пришлась!

На морде Крайта нарисовывается презрительное высокомерие. Но он идёт на кухню, попутно скидывая мне картинку: здоровенная змея, перекушенная пополам, и рядом – тощая солёная рыбина.

Надо как-то наладить ему поставку змей, что ли…

Сажусь на диван в гостиной, вскрываю бутылку вина, наливаю бокал. Выковыриваю из футляра смартфона спрятанный там клок волос Дориана.

Простой и мало кому доступный способ связи с богом торговли. Обычно, чтобы повидаться с Дорианом лично, следует идти в его храм и долго умолять о встрече. Хвала Высшему, ко мне это никогда не относилось.

Кидаю в бокал волосок. Один, но этого хватает: божок является мгновенно.

Даже отвешивает мне короткий поклон, что Дориану ни разу не свойственно. Хотя если учесть, что он почему-то считает меня хозяином этого мира…

– Чему обязан такой честью, ваша светлость? – интересуется бог торговли.

Но на этом его вежливость заканчивается. Дориан без спросу снимает пальто и вальяжно разваливается в кресле. Кладёт ногу на ногу, корчит вопросительную гримасу.

– Как дела? – спрашиваю я по-русски.

– Пока что похвастаться нечем. – Он морщит длинный нос и разводит руками. – Перебиваюсь крохами… Ты же знаешь, князь, я потерял практически всю свою силу.

Ага. То-то на нём дорогущий костюм-тройка и кашемировое пальто.

– Ну так уж и нечем… ухмыляюсь я. – А как же курсы по оптимизации бизнеса, или как там? И говори на местном языке, Дориан. Аккуратно.

Чтобы домовой тоже послушал. Но не услышал лишнего.

– О чём ты, князь? – Он послушно переходит на русский и даже обращается ко мне по местному титулу.

– О московском профессоре Доринове, который набрал немалую популярность в кругах мелких бизнесменов.

– Ах, это… – тянет Дориан. – Мелочь, князь, те самые крохи, о которых я уже сказал. Набрать почитателей – не такое уж простое дело, поверь. Вот работаю как могу…

– Верю.

– Что уж говорить о храмах! – с досадой продолжает божок. – До храма ещё очень далеко. Так себе мир, князь. Технологии, научный прогресс… Они научились справляться без богов. Лучше бы ты попал в местное средневековье.

Как будто меня кто-то спрашивал, куда я хочу попасть! И да, я бы тоже предпочёл оказаться в этом мире лет на пятьсот пораньше – когда эфира здесь было ещё завались.

Пристально смотрю на божка, и он соображает, что выдал глупость.

– Ну, я имел в виду, что когда-то богам здесь жилось намного проще. С другой стороны, сейчас у меня нет конкурентов. И это прекрасно! Но ты мог бы поспособствовать мне, хотя бы рассказывая всем, как удобно и выгодно иметь дело с богами…

Дориан осекается, а я откровенно ржу.

Да уж. И удобно, и выгодно, а приятно-то как! Чтоб у них всех вечные вши на причинных местах завелись за такое счастье.

– Эх, князь… – укоризненно говорит он. – Я думал, наши… гм… противоречия остались позади. И потом, согласись, Высший бог этому миру не помешал бы.

– Тот, от которого вы сумели избавиться? – Я прищуриваюсь, и Дориан очень серьёзно отвечает:

– Я уже говорил, что сожалею об этом. И хотел бы его вернуть. Но… Мы имеем то, что имеем, князь! Потому я пришёл сюда и пытаюсь как-то устроиться. Извини, если чем-то тебя обидел…

Я откидываюсь на спинку дивана и смотрю на бога очень внимательно.

Он ведёт себя странно. Это туповатый Шанкра может косячить, напоминая мне о моём перерождении, об исчезновении Высшего… Но не Дориан. А уж прямым текстом заявлять, что с богами удобно иметь дело? Мне, инквизитору?

Странно.

Чего он добивается? Хочет меня разозлить? Но зачем? Дориан уверен, что я здесь хозяин, и ссориться со мной ему невыгодно.

– Так, Дорик, оставим твои проблемы. Точнее, поговорим об одной, которую ты успел себе нажить.

Божок напрягается.

– Ты о курсах? Оптимизация бизнес-процессов, что здесь такого? Я всё же специалист. Людям нравится, я устраиваю семинары, и…

– После которых устраиваешь камерные вечеринки со слушателями и как бы в шутку славишь бога торговли, символически отливая этому богу глоточек вина. И они весело повторяют за тобой.

На самом деле это ни разу не шутка. Это жертва. Которой вполне достаточно для установления первичной связи с Дорианом. Безотказный способ завести себе почитателей.

В мире Российской империи давным-давно нет богов. Потому люди забыли, что даже малая жертва подразумевает, что ты отдаёшь богу каплю своей жизненной силы. И с каждой жертвой укрепляешь свою связь с ним.

Не то чтобы это было плохо. При разумном подходе такая связь, несомненно, выгодна. Если и бог, и его почитатель понимают, что делают, а бог при этом не выходит за рамки.

– Послушай, – спокойно говорит Дориан. – Ты сам позволил мне прийти сюда, помнишь? И набрать почитателей. Что не так? Я не собираюсь завоёвывать этот мир и подчинять себе его жителей. Я…

Перебиваю:

– Ты установил связь с моим другом. Дмитрием Бородиным. Причём, как я понимаю, ещё до того, как стал профессором Дориновым. Уверен, что тебе и стараться особо не пришлось. Дмитрий-то точно в курсе, кто ты такой.

– И что? – вызывающе спрашивает Дориан. – Ты не запрещал мне этого делать!

Так-то да.

– А теперь запрещаю. Оборви связь с Бородиным. Немедленно.

– Ну-у… он мне нужен. Он очень подходит для моих целей, князь. И всё взаимно: я ему помогаю. Совершенно добровольная взаимовыгодная связь.

– Ты уверен?

– Разумеется! – кивает божок. – Ему удаются все сделки.

– Не сомневаюсь. Вот только они направлены совсем не на развитие его бизнеса, Дорик.

Он пожимает плечами.

– А вот это уже его личное дело. Мне-то что? Моё дело – помочь, дать желаемое.

– Мне плевать. Оборви эту связь.

– Да там и связь-то мизерная… – начинает юлить Дориан, но теперь его перебивает домовой:

– Что ж ты брешешь-то, уж не знаю, кто ты есть! То поначалу она едва просвечивала, связь ваша. Теперь усилилась, а то я не чую! Привязал ты к себе моего Димку накрепко, тварь поганая!

Дориан едва не подскакивает на кресле и пристально смотрит в угол комнаты. Хотя гулкий голос домового разносится будто отовсюду.

– Нечисть? – презрительно говорит божок. – Какое падение, князь! С кем ты общаешься? Он ведь даже не высший.

– Я щас тебе покажу, кто тут высший, – обещает домовой.

Но я выбрасываю руку вперёд. Без понятия, кто победит в намечающейся драке. Домовой, конечно, крут, но не против бога. А Дориан врёт, что потерял всю силу. Потерял он эфир своего мира, полностью израсходовав его на защиту от Карха.

– Господин хранитель, наш гость сейчас извинится, – говорю домовому. – Правда, Дорик? Ты же просто не понял, что ты тут никто?

– Никто? – Дориан хохочет. – Никто… О, князь, дай мне время! И не сдерживай свою нечисть. Пусть попытается хотя бы дотронуться до меня. Повеселимся вместе!

И его выносит из кресла. Переворачивает, бьёт об стену. Бог с грохотом рушится на пол, вскакивает, и его лица начинают меняться с безумной скоростью.

– Инквизиторская шавка! – орёт он, и вот от этих слов у меня срывает крышу.

Бог торговли не успевает сделать ничего. Секунду спустя он лежит на полу, скрученный щупальцами тьмы, а я, слегка придушив его, нависаю сверху.

– Шавка здесь ты, Дорик, и сейчас ты сдохнешь, как шавка. Приблудная подзаборная шавка!

Он молчит и не сопротивляется.

Голодная тьма рвётся из меня, застилает сознание, но я рывком загоняю её назад и…

…понимаю, что голодна не тьма.

Это я голоден. Опять. Ну… что делать. По-прежнему удерживая тьму, позволяю своему дару экстрактора тянуть из Дориана нечто неизвестное. Но наверняка нужное мне. Кроме того, мне давно пора научиться управлять этим даром.

А когда голод начинает стихать, с огромным усилием рву невидимые нити между мной и богом и отхожу.

Требую:

– Извинись.

– Да… – хрипит Дориан и пытается встать.

Но это непросто: на груди у него уже сидит мой кошак и при первом же движении бога ставит лапу ему на лицо. С выпущенными когтями. Дориан вскрикивает.

Командую:

– Крайт, отпусти его.

Кот очень неохотно убирает лапу, и я вижу необычное зрелище: по-прежнему меняющиеся лики, по которым…

…течёт кровь. Божественная, серебряная.

– Ишь ты! – реагирует домовой. – Вон оно чё…

Крайт неторопливо спрыгивает с бога, и тот садится. Мотает головой, принимает нормальный облик и выдавливает:

– Извини…

– Не так. Повторяй за мной: «Уважаемый хранитель дома, я был неправ и умоляю меня простить».

– Никрас… – хрипит Дориан.

– Убью, тварь! – обещаю я.

– Уважаемый хранитель дома… – бубнит он.

– Почтительно!

– Уважаемый хранитель дома, – уже внятно говорит Дориан, – я был неправ и прошу простить меня.

– Умоляешь, – поправляю я.

– Да! – выплёвывает божок. – Да…

Сесть в кресло я ему не предлагаю, но сам возвращаюсь на диван. Дориан прислоняется к стене и вдруг улыбается. Стирает серебряную кровь со щеки, потом щёлкает пальцами, убирая её следы с пола. Щёлкает второй раз, приводя в порядок костюм. Сил у него нет, ага…

– Зачем же было унижать меня, ваша светлость? – спрашивает он уже нормальным голосом. – Раньше, помнится, вы себе такого не позволяли. Оскорблять – оскорбляли, но чтобы вот так…

Всё это Дориан говорит на моём родном языке. Соображает всё-таки, что светить моё прошлое не стоит. Как минимум опасно для него самого.

– Я разорву связь с твоим другом, – обещает он уже по-русски. – Хотя это всё же несправедливо. И, кстати, князь, прошу прощения, что так себя повёл. Если это всё, чего ты хотел, то позволь откланяться.

Домовой злобно требует:

– Вот щас пусть связь и рвёт!

– Логично, – киваю я.

– Хорошо, – соглашается божок. Сощуривает и без того узкие глаза, сводит перед собой пальцы. – Готово.

Повисает пауза. Наконец домовой говорит:

– Вроде порвал. Димку я теперь чую чисто. А то будто пелена какая меж нами стояла…

– Больше даже не пытайся, – приказываю я богу. – Ни с кем из моего круга.

У меня нет ни капли сомнений, что Дориан отлично знает, с кем я здесь общаюсь.

– Как скажешь, – неохотно говорит он, поднимаясь. – Надеюсь, тебе не придётся пожалеть, что я больше не опекаю твоего друга.

– Не переживай за него. С этим я уж как-нибудь справлюсь сам, – хмыкаю я.

– Могу идти?

– Даже с подарком, – киваю я.

И отдаю ему едва початую бутылку вина. С нужной, давно известной мне формулировкой. Вот как я стал инквизитором – так меня ей и научили.

– Держи, Дориан. Выпьешь за моё здоровье.

Если бог соглашается – то я получаю его благоволение совершенно бесплатно. Мелочь, а приятно.

– Благодарю, мой господин! – неожиданно выдаёт Дориан, принимая вино.

И исчезает.

Я смотрю туда, где он только что стоял, и в который раз вспоминаю: заключив сделку с богом торговли, пересчитай пальцы на руках и ногах…

Конечно, никаких сделок я с ним сейчас не заключал.

Но Дориан действительно вёл себя очень странно. Как будто целенаправленно добивался, чтобы я вышел из себя. Не то чтобы я об этом жалел…

Но бог торговли никогда и ничего не делает просто так. Он провоцировал меня, как и Шанкра.

Но зачем, чёрт его побери?!

* * *

Всё-таки в этом мире я ещё ни разу не заскучал. А хотелось бы. Хоть денёк. Но что-то подсказывает – не дождусь.

Обдумать поведение бога торговли я не успеваю.

– Ещё гости? – удивляется домовой, а посреди комнаты повисает в воздухе огромная бесформенная клякса болотного цвета.

Портал Шанкры.

Да твою же мать!

Но никаких оскорбительный воплей я не слышу. Зато из портала вываливается серый тролль в рогатом шлеме и набедренной повязке.

– Шанкра велик! – громыхает он на весь дом. – Шанкра выполняет, чё сказал!

Передо мной падает здоровенный мешок. И пахнет он так, что Крайт, успевший принять боевую стойку, навостряет уши и ведёт носом. Офигеть. А я ведь об обещанных поставках мяса и думать забыл.

– Шанкра могуч и честен! Велик! – сообщает тролль. – Хандибракразус – свежий!

О как. А я это слово не запомнил.

– Два раза в неделю поставка. Если надо – чаще. Гармахарону велено спросить: носить сюда? Или куда? Или всегда туда, где будет господин?

Мешок благоухает. Мой кошак облизывается и косится на него.

Спрашиваю домового:

– Дядя Фёдор, можно к тебе сюда мясо будут приносить? Оно вкусное.

– А чего ж нельзя, – степенно отвечает домовой. – Забирать только не забывай, князюшка. Тут холодильник невелик.

– Да я ещё один куплю, – обещаю. И говорю троллю: – Сюда приноси. Через день.

Хотя…

Такая вкуснятина в «Золотом гранате» точно пойдёт на ура. Деликатес! Скажем, из Бразилии и за бешеное бабло. Так что и туда пусть таскают. Вряд ли Шанкра на этом разорится, а если и да – то хрен бы с ним.

– Погоди-ка, как тебя… Гармахарон! И ещё в одно место приноси. Адреса тебе хватит, чтоб портал сделать?

– Достаточно показать на карте, господин, – отвечает тролль. – Гармахарон могучий портальщик.

Договариваюсь на две точки поставок: десять килограмм в квартиру Токсина и сто пятьдесят – в «Золотой гранат». Через день.

Получив координаты клуба и необходимые пояснения, тролль кланяется и исчезает в портале. Клякса схлопывается.

– Сегодняшнее мясо твоё, дядя Фёдор, – великодушно предлагаю я. – А дальше – половина.

– Да ты что, князь! – Около мешка появляется невысокий дедок с всклокоченной бородищей. – Куда ж мне столько! Четверти хватит, – прикидывает он озабоченно.

Кот вопросительно смотрит на меня, и я киваю, развязывая верёвку на горловине мешка:

– Пробуй.

Сам я ел пару часов назад, но раз это хандик, или как его там… Клянусь, даже в прошлой жизни мяса лучше мне не попадалось! Даже бараны с Уршитских гор в сравнение не идут – а они стоили заоблачных денег.

Домовой быстро жарит мясо и даже – впервые! – садится вместе со мной за стол. А после первого куска с сомнением говорит:

– А может, и треть возьму…

– Шоглашен! – откликаюсь я, жуя.

– Да не… Ну не сожрать мне столько. – Домовой задумчиво чешет в затылке. – Разве впрок хранить? А долго тебе его таскать-то будут?

Пожимаю плечами:

– Думаю, пока не надоест.

Крайт тут же транслирует мне картинку: маленькие змеи кучкой сложены в стороне, а мой кошак блаженно раскинулся посреди огромных кусков мяса. И брюхо как у беременной львицы.

Сам Крайт в это время урчит, нависнув над огромной тарелкой. Причём ему предоставили выбирать между жареным и сырым, и вот сырое уже закончилось.

Отлично. Кажется, добывать змей посреди зимы мне уже не нужно. Об этом, можно сказать, позаботился бог битвы Шанкра.

## Глава 6

Следующим вечером

В одной московской квартире


– Я дома! Йо-хо!!! – заорал Токсин, заперев за собой дверь квартиры.

Своей новой квартиры, которую он снял месяц назад. Мог и купить, конечно, теперь он много чего мог купить! Но не хотелось светить свой постоянный адрес – а это неизбежно, когда оформляешь документы на новую хату.

Принимать же новых клиентов в старой было нереально.

Токсин отлично относился к своему домовому и очень его ценил. Но домовой точно не одобрил бы его новых клиентов. Как и Никита Каменский.

В общем-то, их бы не одобрил никто. Ну, разве что Таш…

Он вернулся из Китая через сутки после того, как Никита Каменский беседовал с его новым…

…покровителем.

Бог есть бог – ни другом, ни партнёром его не назовёшь. Хотя все сделки, за которые Токсин предварительно приносил жертвы Дориану, оказывались выгодными. Божественное покровительство, хоть и основанное в данном случае вовсе не на почитании и восхищении, приносило свои плоды.

Всё шло как по маслу, бог торговли ни разу его не подвёл! И доходы аукционного дома «Лотос» поднялись бы до небес – если бы Токсин искал и находил клиентов именно для своего бизнеса.

Но это было не так.

Понятно, что Марк Абрамович Шварц, эксперт-оценщик, работавший в том числе для «Лотоса», не ошибся, утверждая, что к Токсину обязательно придут. Да, «свободные братаны» очень хотели вернуть денежки, которые давала им Таш. И Токсин не стал им отказывать.

Сначала «Братство» прислало к нему пешку – на тот случай, если новый владелец «Лотоса» сдаст эту пешку властям. Но Токсин отыграл блестяще: горел глазами, рассказывал о своей печальной жизни бастарда и ненависти к аристократам. И денег дал сразу же. Много денег.

Но этим дело, конечно, не закончилось.

– Дмитрий, скажите, почему некоторые лоты вы не выставляете на продажу? – как бы невзначай поинтересовался в середине февраля Андрей Ливанов, его управляющий и самое доверенное лицо. – Например, последняя партия с чёрного рынка. Вы оплатили ингредиенты, но не внесли их в списки лотов. А ведь судя по названиям, они могли принести вам большой куш.

– И принесли, – кивнул тогда Токсин. – Просто у меня есть личные клиенты.

– Кроме того, я не понимаю, зачем изымать из оборота то, что уже заявлено…

– Не берите в голову, – отрезал Токсин. – Всё схвачено. К тому же, Андрей, я ведь и сам зельевар. И теперь могу себе позволить экспериментировать с дорогими составами.

Токсин начал игру ещё в октябре – а вернувшись из мира Дориана, немедленно её продолжил.

И теперь, всего через месяц, вполне мог отнести в Тайную канцелярию список иностранных членов «Братства свободных». В том числе тех, кто работал в России и кого безопасники вычислить не сумели.

Но рано! Рано! До верхушки «Братства» Токсин ещё не добрался.

Работы предстояло море.

Не то чтобы ему нравилось корчить из себя фанатика и каждую свободную минуту готовить эксклюзивные зелья. Но чего не сделаешь ради Отечества.

Вся игра была затеяна вовсе не ради денег. Да, он здорово тратился на дорогущие ингредиенты, и ему самому было безумно интересно проводить новые эксперименты.

Но деньги у него и так теперь были. Экспериментируй вдоволь!

А вот остановить и уничтожить «Братство свободных» – это настоящее дело, которое не терпит отлагательств.

«Братство», разгромленное в сентябре, не прекратило своего существования. Больше того – работало вовсю! Понятно, что именно эти сволочи подорвали маг-кристаллы, защищающие столицу от разломов. И это ведь был только первый шаг с их стороны!

– Йо-о-хо-о!!! – заорал Токсин опять, добравшись до кухни. – Как же круто в одиночестве! – сообщил сам себе. Он ужасно устал от непрерывных поездок, деловых разговоров, самолётов, гостиниц и постоянного вранья.

Он покопался в холодильнике, набитом деликатесами, включил кофемашину.

– Жрать – и работать!

О том, для чего именно его попросили разработать новое зелье, Токсин предпочитал не думать. Понятно, что уничтожение тёмного эфира прямо в каналах одарённого – это не ради науки. Но всему есть цена. Потому он сварит, чёрт с ним.

В конце концов, тёмных в империи очень мало. Ну да, в том числе его друг князь Каменский. Но уж в Никиту такое зелье точно влить никто не сумеет!

Токсин не знал, что его связь с Дорианом разорвана – всего пару часов назад.

А разорвав связь, бог торговли автоматом снял с него и пелену незаметности, о которой Токсин даже не подозревал.

Пелена рассеивала внимание тех, кто очень интересовался гениальным зельеваром. Но когда её не стало – одному человеку хватило нескольких часов, чтобы наконец принять решение по поводу Дмитрия Бородина.

То самое решение, которое он откладывал уже недели две – и благодаря покровительству бога откладывал бы ещё очень долгое время.


Час спустя, там же


Изъять нужный объект поручили русским наёмникам. Трём одарённым мужикам, захудалым аристократам вроде Константина Шаховского. С отличной репутацией. Профессионалам.

Они обошлись без шума.

Для начала вставили в замочную скважину входной двери длинный носик баллончика. Впрыснули содержимое в квартиру, заполнив её неизвестным науке газом. Выждали положенные пять минут и принялись звонить в квартиру, прикрывая этим работу отмычкой. Потом задержали дыхание и вошли, громко здороваясь – чтобы у соседей не возникло вопросов.

Быстро надели респираторы и отыскали в квартире её хозяина. Сверились с фоткой – да, этот мальчишка и есть объект. Он сидел на полу, около стола с кучей колб, пробирок, спиртовок и прочих зельеварских прибамбасов. Со счастливым лицом пускал слюни. А увидев мужиков, радостно заулыбался:

– Приве-ет, парни!

Один из наёмников покровительственно похлопал мальчишку по плечу и, присев рядом на корточки, весело сказал:

– Ну, давай одевайся, нам пора!

– Куда? – проявил некоторое здравомыслие объект, разулыбавшись ещё шире.

– К бабам! – ухмыльнулся наёмник. – Идёшь с нами?

Объект, получивший дозу новейшей психотропной дряни, послушно встал и отправился в коридор надевать пальто и ботинки. Вскоре на улицу вышли четверо закадычных друзей с тремя чемоданами. На вид изрядно выпивших.

Газ, впрыснутый в квартиру, превращал вдохнувшего в беззаботного полуидиота. Пока что газ действовал всего час, но наёмникам вполне хватило этого времени, чтобы забрать объект и, как было приказано, все найденные в лаборатории ингредиенты, инструменты и приборы.

– Отличная штука! – с чувством сказал один из наёмников уже в машине. Он крутил в руках выданный им баллончик с газом. – Эй, пацан, хочешь ещё нюхнуть?

– Осторожней ты! А то сами нанюхаемся! – одёрнул его водитель.

– Ы-ы-ы! – откликнулся с заднего сиденья всё ещё пускающий слюни мальчишка.

Звали его Дмитрий Бородин. Он был владельцем аукционного дома «Лотос», а также разработчиком этой чудесной добавки в обычный углекислый газ. И было ему хорошо и весело.

Пока что.

* * *

Костя Шах появляется в моей общаге незваным и нежданным. Зато страшно озабоченным. Настолько, что отыскивает меня даже не в моей комнате. Впрочем, при отсутствии преподавателей, занятий и вообще при полной вольнице в училище – это несложно.

А вот врываться без стука – чревато. Потому что в апартаментах Лекса в последнее время повадился греться у камина молодой и темпераментный волк.

Которым я прям горжусь! Потому что матёрый наёмник, сильный одарённый с аспектом огня – в общем, проверенный в боях крутой воин Константин Шаховский – не успевает среагировать. И теперь валяется на полу, прижатый волчьими лапами.

Шах матерится, я быстро оттаскиваю от него волка, который тут же оборачивается и радостно ржёт. Гостя он уже опознал. Как и гость – его.

– Ну, твою мать, у тебя и команда, Каменский! – ворчит Шах, поднимаясь. – Ещё и волчарой обзавёлся…

– Вроде вы виделись уже, – замечаю я.

Не вроде, а точно – встречались во дворце, у её высочества Анастасии. Когда мы собирались в кремлёвский разлом.

– А на нём чё, написано, что он оборотень? – возмущается Шах.

– Ну вообще, если отец оборотень, стоит ожидать того же и от сына, – рассудительно говорит Лекс, который даже не удосужился оторваться от книги. – Доброго дня, Константин.

– А, точно! – Шах чешет в затылке. – Ты ж сынок министра обороны…

– Я-то да, – высокомерно говорит Палей. – А вот вы ещё месяц назад были эдаким выпендрёжным французом.

Тоже правда. Шах тогда говорил исключительно по-французски и строил из себя сопровождающего княжны Назаровой.

– Всё меняется, – философски отвечает Шах.

– Ты по делу или как? – обрываю я их разборки.

– По срочному, – говорит Шах. – Выйдем?

– Дело-то личное? – тяну я.

Да, сегодня я хотел отдохнуть. Я, блин, вчера наконец-то выспался, убедив себя, что при вечном недосыпе никаких проблем не решу и день отдыха мне действительно необходим. А лучше – два.

Как раз столько и прошло после встречи с Дорианом.

– С личными я и сам разберусь! – рявкает Шах.

Ну да, ну да. Помнится, с августа с его делами разбирался как раз я. Пока этот крутой наёмник отсиживался в квартире Токсина и вкалывал там на благо домового. А потом я же отправил его за границу – проконтролировать изгнанную из России Таш. За что Таш, хоть и не по доброй воле, заплатила ему десять миллионов имперских рублей.

А ноябре, узнав о моём исчезновении, Шах вернулся на родину и вместе с Матвеем Соболевым занимался моими поисками… Хотя никто его об этом не просил. И идти со мной в кремлёвский разлом тоже никто не просил.

Я мало что о нём знаю. Но точно знаю, что этот человек умеет быть благодарным. Свои секреты я ему доверять не собираюсь, да он о них не спрашивает. Но точно могу доверить прикрывать мою спину.

Шах внезапно хмыкает и усаживается на диван, хамски сдвигая задом развалившегося там Лекса.

– Хотя это наверняка вас всех касается. Короче, я сегодня к вашему Бородину заходил.

– Ты ж вчера там был, – удивляюсь я.