Чон Хана
Анна. Близкие незнакомцы

Серия «Хиты Азии. Их история»

정한아

CHUNG HAN-AH

친밀한 이방인 I

NTIMATE STRANGER

Издание осуществлено при финансовой поддержке  Корейского института литературного перевода

Перевод с корейского Февралины Королёвой, Ориэлы Снегирёвой

친밀한 이방인

INTIMATE STRANGER

Text Copyright © 2017 by Chung Han-ah

All rights reserved.

The Russian translation is published by AST PUBLISHERS LTD in 2026, by arrangement with MUNHAKDONGNE PUBLISHING Corp. through M.J INTERNATIONAL and Rightol Media in China. © Kaminary.art, иллюстрация обложки, 2026

© Февралина Королёва, Ориэла Снегирёва, перевод на русский язык, 2026

© ООО «Издательство АСТ», 2026

Глава 1
Затонувшее судно

Как-то раз в марте я наткнулась на интересное объявление в газете. Заголовок гласил: «Ищу автора книги», а ниже был приведен отрывок произведения. Казалось бы, ничего необычного, но глаза сами начали бегать по строкам, и вскоре я неожиданно для себя поняла, что это мой собственный роман.

Я оторопела, надела очки и внимательно перечитала текст с самого начала. Если память не изменяет, это мой первый роман, опубликованный анонимно более десяти лет назад. В мыслях смутно всплыла черная обложка с названием «Затонувшее судно». Эта книга была написана для конкурса молодых талантов, организованного издательством. Я специально не указала на обложке имя, чтобы создать интригу, но роман остался без внимания читателей, не получив ни одного отзыва или комментария.

Даже после полноценного начала писательской карьеры я не упоминала про свой настоящий, но неофициальный дебют. Желания вернуться к роману не появлялось, а со временем я совсем забыла о его существовании. Можно сказать, он канул в небытие.

Отложив газету, я начала перебирать книги на полках кабинета, но той самой с черным переплетом нигде не было. Куда же она подевалась? Единственный, кто сейчас вспомнил бы о романе, – мой муж, но он был далеко.

Вот уже три месяца он преподавал в английском университете. Жизнь с разницей в восемь часов – наша отчаянная попытка сохранить брак. Последнее время мы даже находиться под одной крышей не могли: он в гостиную – я в комнату, он ест за столом – я ухожу с тарелкой на балкон. Решение пожить отдельно друг от друга стало оптимальным выходом из ситуации.

Когда муж сообщил об отъезде в Англию, дочка сразу сказала, что поедет с ним, но ей было всего семь лет – он не смог взять ее с собой. В аэропорту малышка плакала до изнеможения. Супруг несколько раз обошел всю зону вылета, покачивая ее на руках, а я наблюдала за ними со скамейки поодаль.

Он передал мне уснувшую дочь, развернулся и ушел. Бросив взгляд на его удаляющийся силуэт, на его взъерошенные волосы, я подумала, что, возможно, больше никогда его не увижу. Я разрушила наш десятилетний брак, и никаких оправданий у меня не было.

Муж почти ничего не забрал с собой – лишь несколько комплектов одежды, – но дом все равно заметно опустел. Строки старого романа, всплывшие будто из ниоткуда, всю ночь мучили меня и не давали уснуть. Мне показалось, что хлопнуло окно, и я пошла в комнату дочери. Она крепко спала. Бивший в стекла дождь прекратился только с рассветом.

Утром я приготовила хлопья с молоком для дочери. Она как раз принесла свежую газету на кухню, и я принялась перелистывать страницы. В том же разделе с объявлениями разместили продолжение романа. Как так, я ведь не давала согласия на публикацию своей работы? Отбросив в сторону газету, я стала звонить в редакцию.

Мне ответила женщина с бодрым голосом. Услышав мои возмущения, она спросила, являюсь ли я автором романа. Я немного замешкалась, но отрицать не стала. Тогда она сказала, что перезвонит. Долго ждать не пришлось.

Я отвела дочь в детский сад и села за книгу на английском. Это была биография нобелевского лауреата, которую я переводила. Работа шла медленно, но я все равно согласилась на этот пусть и непростой труд: развод уже не за горами, а у меня нет стабильного заработка. Не жить же на одни алименты от мужа как какой-то паразит?

Я получила степень магистра литературы в Англии, опубликовала три романа, но постоянной работы все равно не нашла. Раньше меня это и не беспокоило: муж удачно устроился в университет, его карьера шла в гору. Однако чем дальше продвигался он, тем беспомощнее чувствовала себя я. Но есть ли разница, когда хозяйство у вас общее?

Звонок застал меня за чтением биографии блестящего ученого, прошедшего путь от Массачусетского технологического университета и Калифорнийского технологического института до НАСА. Я ответила, не выпуская из рук толстый словарь. Женщина спросила напрямую:

– Вы автор того романа?

– Какого?

– Я про «Затонувшее судно». Со мной связались сотрудники газеты и сказали, что вы автор.

– Да, это я… – я нахмурилась, отложила словарь в сторону и взяла телефон, который прижимала плечом к уху, в руку. – Не знаю, откуда у вас рукопись, но я бы попросила не публиковать больше ничего без моего разрешения.

– Это правда были вы? – с некоторым сомнением спросила женщина. – Это может подтвердить кто-нибудь, например издательство?

Я не сдержала смешок.

– Было бы издательство. Я напечатала двадцать экземпляров в типографии возле университета. Кажется, я назвала свое издательство «Эпоха».

Звонившая замолчала.

– Если это все, то я кладу трубку.

– Муж сказал, что это он автор книги.

– Что?..

– Он пропал полгода назад, – второпях сообщила собеседница. – Не могли бы мы встретиться? Мне нужно вам кое-что рассказать.

Незнакомка назвала адрес кафе в центре города и повесила трубку. Я не успела ни согласиться на встречу, ни отказаться от нее. Какое-то время я молча смотрела в телефон. Мне хотелось перезвонить и сказать, что нам не о чем разговаривать лично, но номера звонившей не сохранилось. Весь день я мучилась, не зная, идти ли на встречу, и не могла сосредоточиться на работе. Я писала и стирала одно и то же предложение и в итоге окончательно отложила перевод.

Наша первая встреча состоялась в кафе «Второй этаж» на площади Кванхвамун[1]. Последние лучи заходящего солнца длинными полосами падали через окно. Я зашла в кафе и начала искать глазами незнакомку. Она заметила меня и встала. На девушке было черное платье ниже колена. Рост у нее невысокий, лицо юное: оно казалось еще более детским от густо нанесенных серых теней – словно ребенок притворяется взрослым. На вид девушке было чуть больше двадцати. Она весьма красива – черты лица у нее точеные.

– Спасибо, что пришли.

Она протянула мне руку. Я вздрогнула от прикосновения маленьких холодных пальцев. Мы представились – оказалось, ее звали Сону Чжин – и сели.

– Объявление разместила моя мама. Сейчас она в больнице. Мы уже почти потеряли надежду найти вас. Я весь месяц даю объявления в разных газетах.

Чжин нерешительно посмотрела на меня и спросила:

– А когда вы написали «Затонувшее судно»?

– На последнем курсе, значит, примерно в 2003 году.

Мой голос звучал приглушенно, во рту пересохло.

– Вы сказали, что книга никогда не публиковалась официально.

– Так и есть.

Девушка с невозмутимым выражением лица протянула мне книгу. Я замерла, увидев незнакомое имя на обложке.

– Что это?

– Ваша книга, только под другим именем.

Черная обложка с белой воронкой водоворота осталась прежней. Однако теперь на ней значился другой автор: «Ли Юсан».

– Муж говорил, что эта книга – главное его достижение. Он всегда носил ее с собой.

Чжин достала лежащую меж страниц фотографию.

– Вот он.

На снимке кучкой стояли мужчина, женщина и милый мальчик. Они улыбались, словно увидели что-то забавное, и все же на лице супруга была заметна тень усталости. Между передними зубами виднелась щербинка, волосы прикрывали уши. В целом его лицо было довольно непримечательным, если бы не выразительные миндалевидные глаза глубокого черного цвета.

– Вы никого не узнаете?

Я покачала головой:

– Впервые вижу.

– Приглядитесь еще раз. Может, вы видели похожую на него женщину?

Я подняла глаза на собеседницу.

– Но вы сказали, что ищете мужа…

– Все так.

– Тогда я не понимаю.

– Все не так просто.

Похоже, ее переполняли эмоции. Она замолчала, отпила воды и продолжила:

– Его настоящее имя – Ли Юми, и он женщина тридцати шести лет. Мне муж представился как Ли Юсан, а до этого жил под псевдонимом Ли Анна. Но мы почти ничего не знаем наверняка, все слишком запутанно. Раз она уже притворилась мужчиной, чего ей стоило соврать и об имени или возрасте? Она успела перемерить десятки масок. И вот полгода назад мой муж исчез, оставив мне эту книгу и дневник.

Посмотрев на лежащий на столе роман, она продолжила:

– Все мне говорят, что он, скорее всего, мертв. Что я должна смириться и забыть. Но я не могу. Все не так просто.

Чжин выглядела такой уставшей, словно не спала с тех пор, как мужчина пропал. Она смотрела на меня покрасневшими от слез глазами, как утопающий смотрит на спасательный круг. Я помню, что это был последний вторник марта. На вечернем небе после прошедшего дождя не осталось ни облачка.

У мужа было много секретов. Он запирался в кабинете и что-то писал, не позволяя никому входить без разрешения, даже моему сыну. А тот был очень привязан к нему. И хотя муж не был ему биологическим отцом, он относился к ребенку как к родному.

Я родила в шестнадцать лет. Родной отец малыша был из той категории мужчин, встречаться с которыми мать мне никогда бы не позволила. Но во мне играло бунтарство, и я никого не слушала. Лишь бы матери насолить. Мои родители развелись еще до моего рождения – отца я никогда не видела. Сначала скучала по нему, а потом возненавидела. Я решила, что никогда не стану такой, как они. Но вот у меня родился свой ребенок, и я поняла, что все не так просто. Серьезных отношений после тех в шестнадцать у меня не было – все попытки заканчивались неудачно. Я ждала своего человека.

И вот позапрошлой зимой я наконец его встретила. Мы увиделись в церкви, и так сложилось, что он какое-то время жил у нас. Он был очень обходителен с моей сварливой матерью и добр к ребенку. Он такой утонченный, у него очаровательная улыбка… Наверное, я уже тогда должна была заметить что-то неладное. Например, его необычно изящные пальцы и светлую кожу. В отличие от большинства мужчин он умел вести беседу и чутко улавливал настроение собеседника. Он был писателем, поэтому многое знал, даже в астрологии разбирался. Сказал, что он Скорпион, а я Близнецы, и у нас хорошая совместимость. Да, знаю, звучит глупо, но тогда мне это все было очень важно.

Вам, наверное, любопытно, как я могла не заметить, что передо мной женщина, хотя мы жили вместе, даже сыграли свадьбу? А насколько вы уверены, что знаете своих близких? Пожалуй, стоит сказать про физическую близость… У нас ее не было. Еще на этапе отношений мы не заходили далеко. Однажды он сам поднял эту тему. С трудом объяснил, что не испытывает особого интереса к этой стороне жизни. Сказал он мало, но чувствовалось, что за словами кроется непростая история. Я не придала им особого значения. А, может, даже боялась над ними задумываться. Мы были друзьями, я могла все ему рассказать, мне еще ни с кем не было так легко. Не терять же такого особенного человека из-за одного секса? Тем более страсть у всех через пару лет угасает.

Даже без физической близости мы были ближе друг другу, чем кто-либо мог подумать. Вообще, сложно описать одним словом отношения между мужчиной и женщиной. Они бывают разные, и понятие счастья тоже для каждого уникально. По ночам он поворачивался ко мне и рассказывал о прошедшем дне. В свободное время мы ездили втроем в горы или к морю. Когда мне ни с того ни с сего становилось грустно, он садился за пианино и играл прекрасные мелодии Шопена – умел наполнять даже самые обыденные моменты смыслом.

Когда зашла речь о свадьбе, я без раздумий согласилась. Возможно, на мое решение повлияло и то, как к нему привязался сын. Я сама выросла в неполной семье и не хотела, чтобы он повторил мою судьбу. Я верила, что брак пойдет нам всем на пользу. Моя мать думала иначе – бедный писатель, у которого, кроме одной малоизвестной книги, ничего за душой. Узнав о наших отношениях, она выгнала его. И имела полное на это право: все-таки это был ее дом. Я ушла вместе с ним. Мы почти месяц скрывались от матери. Денег не было, жилось нам нелегко. Но я еще никогда не чувствовала себя такой живой. В конце концов, мать сдалась, смирилась и благословила брак.

Он рассказывал, что родился и вырос в России. Его родители были миссионерами и недавно скончались. На свадьбу не пришло ни одного родственника с его стороны. Единственный дядя позвонил из России, поздравил по телефону и отправил почтой подарок – матрешку, инкрустированную рубинами. Вещь недешевая, сразу видно.

На свадьбу и он, и сын пришли в одинаковых костюмах. Мужчина так волновался, что не проронил за всю церемонию ни слова. Даже на шутку священника, что жених прекраснее невесты, он не улыбнулся. Свадьба в церкви была скромной и красивой, как я всегда и мечтала. От отца мне досталось небольшое наследство. Я должна была вступить в право владения после свадьбы. Мы планировали уехать в Россию и открыть небольшую гостиницу в тихой деревушке на берегу Байкала. Я доверила деньги мужу, но вскоре после свадьбы он исчез, не забрав ни монеты. Просто испарился и оставил меня одну.

Тем утром я проснулась от непривычного озноба. Рядом его не было. Я пошла в кабинет и увидела – дверь открыта настежь, на столе стопка бумаг. Я села на его рабочее место и принялась читать. Сначала я подумала, что это новый роман. Сюжет весьма занимательный: главная героиня сменила несколько ролей, то выдавая себя за учительницу фортепиано, то за университетского преподавателя и даже врача, и обманула трех мужчин. В конце она сама становится мужчиной и притворяется писателем. До этого момента я воспринимала написанное как чистую выдумку, но тут в душу начали закрадываться смутные сомнения. Жена главной героини, которая ни о чем не догадывалась, маленький сын, сварливая свекровь, – бывшая учительница… Все про нас. Муж писал про события, которые происходили с нами, упоминал знакомые места и людей. Все ровно, как и было на самом деле, вот только в романе он был женщиной.

Меня словно молнией пронзило. Она пробежала по телу, разрезав его пополам от макушки до пят. Я зажмурилась, ожидая, что сердце вот-вот остановится, и я перестану дышать. Но вместо смерти пришло прозрение: я поняла, почему он избегал разговоров о прошлом, почему вздрагивал от моего приближения, почему внезапно сбежал. Все кусочки пазла собрались воедино.

С тех пор я, как одержимая, стала исследовать его прошлое. Хотя имена, профессии, места и даты, указанные в дневнике, не находили реальных совпадений, все это выглядело как хроника его жизни. Вот, что он, оказывается, писал, пока мы с сыном спали за стенкой, одурманенные его ложью. Поначалу я пришла в ярость – не могла поверить в случившиеся – но затем наступило опустошение. Остался один-единственный вопрос. Меня не интересовало, куда он бежал, почему выбрал меня в качестве жертвы. Это не так важно. Но зачем он оставил мне дневник? Над этим я ломала голову. Он запросто мог его уничтожить, шансов было предостаточно. Вместо этого он выложил его на стол, словно экспонат, будто хотел, чтобы я его прочитала. Интересно, это очередная уловка или проявление раскаяния?

Потрать он мое наследство, хоть сколько-нибудь, было бы ясно – мошенник. Я бы смогла забыть его. Но ведь он ничего не взял. Вы же сами писатель, лучше понимаете людей. Почему он стал таким? Значило ли что-нибудь время, которое мы провели вместе? И главное: зачем он мне все это оставил?

Сын каждую ночь пишет ему письма, умоляет вернуться. Иногда мне кажется, что это все сон. Что я уснула и живу последние полгода в нескончаемом кошмаре. Порой по ночам в темноте я чувствую, что муж рядом. Протягиваю руку, чтобы схватить его, но в пальцах остается только пустота – его нигде нет, и только ветер доносит прекрасную музыку. Эти звуки фортепиано доводят меня каждую ночь до безумия.

* * *

Когда я вернулась домой из кафе, дочь уже спала. Няня, этническая кореянка из Китая лет сорока, встретила меня и монотонным голосом сообщила об увольнении, попросив выдать зарплату за отработанные дни. Я разозлилась: нельзя же так нас подвести, но она начала плакать и оправдываться внезапной смертью матери. Ложь неприглядная, но разве возразишь что? Я даже добавила сверху немного, в утешение. Выпроводив няню, я повалилась на диван, даже не раздевшись. Голова трещала. Завтра после обеда нужно забрать дочь из садика, а некому.

Раньше я бы сразу позвонила маме. Однако, после того, как в прошлом году у отца обнаружили рак желудка четвертой стадии, в родительском доме все шло наперекосяк. Еще не завяли цветы, которые подарили папе по случаю выхода на пенсию, как нам сообщили о смертельном диагнозе. Врач предупредил, чтобы мы подготовились морально. Услышав приговор, родители молча вышли из больницы.

– Давай разведемся, – произнесла мать, остановившись у клумбы, вокруг которой на солнце грелись пациенты в больничных халатах.

Самое время для абсурдной шутки. Отец рассмеялся, держась за живот, по щеке стекла слеза. Когда он успокоился и выпрямился, то почувствовал, будто с души упал камень. Страх и печаль ненадолго утихли. Отец посмотрел на мать, которая была рядом всю жизнь, и взял ее за руку.

– Я не шучу, давай разведемся, – она отстранилась и выдернула руку в подтверждение серьезности своих намерений.

Мама скоро собрала вещи и ушла из дома. Причина развода, как сообщил адвокат, – «несовместимость характеров». У родителей был общий счет, так что она потребовала половину от стоимости квартиры в малоэтажке в Инчхоне. «Несовместимость характеров»? Звучит как оправдание, чтобы бросить своего никчемного больного мужа. Отец кричал и яростно бил себя в грудь.

Он преподавал Ветхий Завет в духовной семинарии и добился больших успехов еще до пришедших со старостью печалей: выхода на пенсию, рака и развода. Он был как Иов, чья жизнь разбилась в одно мгновение. Мать отправилась в путешествие по Европе, а вернувшись, остановилась в доме своей тети. Она не поднимала трубку, а на сообщения отвечала лишь спустя какое-то время. Однажды ожидание растянулось на целый месяц.

На следующее утро мы с дочкой решили навестить моего отца. Я хотела попросить его побыть с внучкой хотя бы день. Несколько раз в неделю он вызывал сиделку и заказывал себе здоровую еду с наклейкой «без ГМО». Он даже похвастался, что справляется с этим одним касанием на смартфоне. «Не дождетесь!» – добавил он, сказав, что результаты анализов после химиотерапии заметно улучшились. В тот день отец был полон энергии и решимости. Мама сказала, что за это время уже несколько раз успела подать заявление на развод. Папа чувствовал к ней неприязнь, которая постепенно переходила в ненависть. Когда он спросил, могу ли я выступить свидетелем, если дело дойдет до суда, я попыталась уклониться от ответа и поспешно ушла.

Два раза в неделю я вела лекции в университете в пригороде Сеула. Предмет назывался «Академическое чтение и креативное письмо». Для многих это было время послеобеденного отдыха: некоторые студенты попросту спали на лекции, уткнувшись лицом в парту. Неудивительно, что у них не возникало абсолютно никакого интереса ни к письму, ни к чтению. Обстановка, в которой проходили занятия, напоминала провинциальный автовокзал с полусонными пассажирами.

Литературные произведения, которые я использовала в качестве материала для лекций, были для меня все равно, что священное писание – помогли когда-то сформировать мои жизненные ориентиры. Раньше я даже верила, что роман может убить или спасти человека. Но так ли это на самом деле? За эти семь лет я так и не смогла прочитать или написать что-либо стоящее, но все еще не умерла. Я должна была заниматься воспитанием ребенка. Весь этот процесс казался мне чередой препятствий. Я спотыкалась о каждое из них и падала, отчаивалась, собирала себя по кусочкам, снова падала, ломалась – мне потребовалось слишком много времени, чтобы прийти в себя. Конечно, это не оправдание. Ни одна женщина не сможет вписать воспитание ребенка в резюме.

Весной на всей территории кампуса цвела магнолия. После занятий, когда все студенты покинули аудитории, я смотрела в окно на огромные белоснежные цветы и думала о той женщине. Ли Юсан, Ли Юми… какие еще у нее были имена? Она ни ногой не ступала в консерваторию и тем не менее преподавала на кафедре фортепиано, помогая студентам занимать призовые места на конкурсах. Она даже поработала врачом, не имея при этом лицензии. А еще успела побыть женой трех разных мужчин и мужем одной женщины. Во все это верилось с трудом. В голове никак не укладывалось, как роман «Затонувшее судно» мог стать частью ее запутанной жизни.

В этом произведении рассказывалось о молодом дайвере, который по воле случая принял участие в поисках затонувшего судна. У него не было постоянной работы, он путешествовал по миру, ныряя в морские глубины. Однажды ему предложили отправиться на поиски пассажирского судна, затонувшего у рыбацкой деревушки в Средиземном море. Вместе с ним было еще трое профессиональных дайверов. Они работали сплоченно, словно братья, в окружении водорослей, камней и стай разноцветных рыбок. Когда дайверы наконец подплыли к затонувшему кораблю, то осторожно проникли внутрь сквозь острые металлические обломки и ржавые конструкции. С помощью небольших фонариков им предстояло обыскать каюты, в которых в общей сложности размещалось около трехсот пассажиров, и собрать сохранившиеся вещи. Работа не задалась с самого начала. Вокруг корабля царила зловещая атмосфера, а выйдя на сушу, дайверы ощутили тяжесть в голове и невыносимую усталость. Не прошло и недели, как трое из них бросили работу. Главный герой романа остался наедине с затонувшим кораблем. Он понимал, что блуждания по пустому судну не принесут ничего хорошего, но и остановиться уже не мог. Каждый раз, когда он открывал дверь затопленной каюты, его охватывал необъяснимый страх. Непроглядная тьма напоминала бездонный черный омут. Все лето дайвер провел на корабле, находя бесполезные вещи: поношенный кроссовок, фетровую шляпу с оторванными полями, зеркальце со стразами, разбитую детскую бутылочку. Изо дня в день он пристально изучал находки. По ночам он крепко спал, не видя снов, и лишь иногда внезапно просыпался, скованный ужасом.

В конце лета ему заплатили неплохое вознаграждение за проведенные поиски. Он был свободен и мог продолжать наслаждаться глубинами океана, но совсем не знал, куда ему податься. Что-то изменилось в нем за это время. Он пытался понять, чего хочет от жизни, но ответа не находил. Наконец пришло осознание: он пуст и бесполезен. Прямо как обломки затонувшего судна, как скользкие водоросли, потерявшие форму от морской воды.

Спустя время дайвер пропал. Никто не знал, куда он делся, да особо и не интересовался. Однако вскоре он снова стал главной темой обсуждений в городе. Во время одного из ночных погружений группа дайверов обнаружила затонувшее судно. Внимание водолазов привлек белоснежный парус на мачте заржавевшего корабля. В абсолютной тьме парус слепил белизной, словно корабль только отправлялся в путешествие.

Во время написания я переживала болезненные отношения, тянувшиеся с тех пор, как мне было семнадцать. Наш роман закончился, и бывший молодой человек тут же стал распускать обо мне слухи, называя распутной и озабоченной. Рассказывал дружкам о том, как я помешана на сексе, хотя на самом деле с ним я никогда не испытывала бурю эмоций. Я поняла, что стала взрослой, когда пришлось имитировать оргазм. С этим же пришел вкус одиночества и горечи. В любом случае, наши отношения угасли, как медленно затухающий огонь, поэтому меня не волновали сплетни. Но когда вдруг после расставания появилось много свободного времени, я была сбита с толку. Выходные будто тянулись бесконечно. Не зная, куда пойти и чем заняться, я стала писать. Я не спала ночами, но благодаря кипевшей во мне энергии чувствовала эйфорию. Тогда мне это казалось настоящим счастьем. Я даже думала, что могу хоть дюжину раз терпеть неудачи в любви – все выдержу. Я понятия не имела, что источник ликования и восторга вскоре иссякнет, и мне придется на коленях по крупицам, собирать капли жизненной силы.

Когда я выходила из университета, раздался телефонный звонок. Это был муж – просил меня оформить кое-какие документы в банке. Он говорил по делу, а я отвечала сухо. Затем он спросил о дочери. После короткой беседы он спросил: «Ну так в принципе все нормально?» Каждый раз один и тот же дежурный вопрос. Я не ответила. Он попрощался и положил трубку.

Перед тем как муж уехал в Англию, психолог сказал, что нам не хватает не столько общения, сколько доверия. Прошлый год был сущим кошмаром. Мы словно заключили пари – «кто дольше сможет держать молчание». Иногда мы целый день находились под одной крышей, не произнося ни слова. Он ненавидел меня, а я насмехалась над ним. Иногда мы менялись ролями. В любом случае, только после отъезда в Англию он стал звонить, и мы, пусть и формально, спрашивали друг у друга, как дела. Вот и весь разговор. Мы стали похожи на дальних родственников, которые при встрече приветствуют друг друга, но говорить им не о чем. К тому же теперь мы жили на разных континентах, и нас разделяла демаркационная линия.

На следующей неделе я изо всех сил пыталась сосредоточиться на переводах, но без особого успеха. Мысли о «Затонувшем судне» и пропавшем мужчине не покидали меня. На самом деле она была женщиной, мошенницей, и все ее слова были сплошной ложью.

Я знала, что это может стать зацепкой и новым стимулом. Прошло уже семь лет с тех пор, как я написала свой последний роман, и как писатель я практически иссякла, но чутья потерять не успела. История, достойная романа. Я хотела перенести ее на бумагу. Нет, точнее, я хотела прочитать историю, которую напишу сама. Если бы я еще могла писать, все бы наладилось. Моя поставленная на паузу жизнь началась заново. Я все еще не теряла на это надежды.

В последний день недели я отправила Чжин сообщение с просьбой встретиться. Вскоре пришел ответ: «Увидимся в то же время, в том же месте». Мы снова встретились в кафе «Второй этаж». Девушка была в блузке с вышивкой и темно-синих широких брюках. Она только закончила работать. Чжин была фотографом в близлежащей студии для детей.

– Вы хотели мне что-то рассказать? – спросила она.

– Да, извините, что так внезапно…

– О нем?

– Да, верно, – я немного замялась, а она слегка подалась вперед.

– Говорите уже…

– Как вы знаете, я писатель, – произнесла я, положив руки на стол. – Но уже давно ничего не пишу. Сижу перед чистым листом и не могу выдавить из себя ни строчки. И так уже много лет, – я говорила, подбирая каждое слово. – Но после нашей встречи я не могу выбросить из головы вашу историю. На протяжении всей недели мне казалось, что я буквально застряла в ней, и вопросы только множились. Я хочу понять, откуда берут начало его постоянные обманы и ложь. И это не простое любопытство. Для меня это своего рода ребус.

– Ребус? – переспросила Чжин, проницательно разглядывая меня. – Вы хотите сказать, что планируете написать о нем роман?

– Да, если это возможно.

– Так вот в чем было дело, – с легким разочарованием произнесла она.

– Я хотела попросить вас показать мне дневник, который он оставил.

Она отвела взгляд к окну.

– Не знаю. Хотел бы он этого?..

На мгновение воцарилась тишина. Я нервно сцепила руки. Наконец девушка повернулась ко мне и сказала:

– Но есть одно условие. Когда вы закончите роман, сначала покажите его мне. Без моего согласия вы не должны издавать книгу.

– Хорошо, обещаю.

– Я отправлю вам его дневники. И если хотите, то и остальное тоже.

Через несколько дней доставили большую коробку с вещами Ли Юсана. Книги, блокноты, записную книжкe, документы и шесть дневников. Что-то парадоксальное было в том, что женщина, которая жила фальшивой жизнью, вела дневник. Но, возможно, именно это было единственным способом не запутаться во лжи. Дневники, записанные до этого от руки в тетрадях, с момента переезда к Чжин превратились в распечатки с компьютера. Пачка белоснежных листов, скрепленных зажимами, казалась наполненной тайной – от нее даже будто исходило белое свечение. На обложке мелкими буквами было написано имя: «Ли Юми». Я несколько раз произнесла это имя про себя. Оно было безжизненным, словно опустошенная чаша.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

  Центральная площадь в Сеуле. (Здесь и далее – прим. пер.)

Вернуться