Нонна Монро
Завершение

Всем тем, кто прошел этот путь вместе со мной: расправьте крылья, мы летим домой.

Примечание от автора

Дорогой читатель! Ты открываешь для себя большой цикл, состоящий из маленьких книг. Все книги связанны друг с другом: на моменте, где закончится первая, начнется вторая и т.д. Также я не стала ограничивать свою фантазию, поэтому цикл отчасти можно причислить к жанру фэнтези.

Порядок чтения:

"Плен"

"Освобождение"

"Союз"

"Сопротивление"

"Сближение"

"Разрушение"

"Завершение"

Дисклеймер: в книге есть сцены физического насилия.

В любом случае, я надеюсь, что ты круто проведешь время с книгами, ведь именно так провела его я.

Найти меня можно в тг t.me/nonnamonro

Глава 1. Ройс

Плечо взорвалось болью, когда пуля одного из солдат «Плазы» достигла цели.

Какое ебанное дежавю.

Я считывал эмоции на лице Джекса, увидел вспыхнувшую в глазах панику, волны которой пытались затопить меня. Сейчас все его чувства были обострены до предела, а это означало лишь одно: что-то угрожает нашим жизням.

В памяти медленно вырисовывалась карта, а на ней и точки, которые мы ставили с Биллом, чтобы понять, куда при нападении смогут сбежать Рэй, Джиджи и Броуди. Фермы, стоящие поблизости, могли обеспечить нам укрытие на пару часов. Отсутствие связи с внешним миром накладывало определенные сложности, но я не мог винить Минхо. Если он не выходил на связь, значит что-то произошло. Соответственно, ни о каких фермах не могло идти и речи. Мы должны вырваться из этой клоаки, а не притаиться рядом с ней.

– Что ты задумал, Ройс? – спросила Джиджи, убивая стрелка и приближаясь ко мне.

Она выглядела убийственно красивой и, при любых других обстоятельствах я бы задержался и хорошенько рассмотрел ее.

– Собираюсь выпустить монстра Джекса.

В глазах Джиджи промелькнуло осознание вперемешку со страхом, в моих же – горела решительность. У нас не осталось другого выбора. Нужен был отвлекающий маневр, чтобы добраться до автомобиля и свалить на хрен отсюда.

– Броуди. – Я сжал его плечо и заглянул в глаза.

Он недоверчиво прищурился, догадываясь, каким способом я собираюсь вызвать монстра. И не только он. Позади меня раздалось низкое утробное рычание. Воздух потрескивал от напряжения и стал плотным.

– Другого варианта нет, – тихо сказал я, а в следующую секунду врезал ему.

Броуди отшатнулся, недовольно морщась и касаясь пальцами маски. Я знал, что одного удара недостаточно. Монстр Джекса не идиот и умеет оценивать обстановку. А мне сейчас требовалось напитать его яростью. Я ударил Броуди еще раз и наконец-то услышал хруст.

– Я нахуй убью тебя, если ты еще раз притронешься к нему! – рявкнул Джекс, собираясь схватить меня, но между нами внезапно возникла Джиджи.

– Ты мог бы выбрать любой другой метод, – прорычала она.

Краем глаза я заметил, что она держала Джекса на мушке.

– Давай, Джекс, иначе я переломаю все лицевые кости. Броуди, как дела у челюсти? – Третий удар пришелся точно туда. Броуди не пытался высвободиться, но его глаза потемнели, что навело меня на совершенно другие мысли. – Эй, монстр Броуди, не желаешь порезвиться?

– Не делай этого, – прохрипел он, – ты не справишься с ним.

Мои губы растянулись в хищной улыбке.

– Так давай проверим.

Я сбил его с ног, нанося хаотичные удары по лицу и груди. Снаружи раздался взрыв, но он не волновал меня так сильно, как тьма в глазах Броуди. С каждой секундой его монстр выбирался на поверхность, овладевал каждой клеткой тела, разумом, сердцем. Я видел подобное сотню раз и точно знал, когда стоит остановиться. И после очередного удара я слез с него, не давая Джексу наброситься на себя.

Теперь нас окружали два монстра, жаждущие крови и смертей.

– Давайте, парни, вытащите нас отсюда.

Глава 2. Джекс

Кровь ревела в ушах, заглушая посторонние звуки. Пространство размылось и окрасилось в сочный алый цвет. Только Ройс оставался в фокусе. Вена на его шее заманчиво билась и умоляла меня вспороть кожу, чтобы выпустить опьяняющий аромат. Я жадно втянул воздух, предвкушая его. Ноги инстинктивно двигались, сокращая между нами расстояние. Грань между голодом и насыщением давно стерлась, так что я снова разрывался между желанием убить его быстро и растянуть смерть на несколько секунд.

Стой.

Отрезвляющая просьба так внезапно ворвалась в сознание, что я замешкался.

Не он.

Воздух завибрировал, в груди гулко забилось сердце, и в конце концов я вынырнул из омута. Пространство обрело очертания, другие цвета пробились сквозь алый. Я моргнул, чувствуя контроль над собственным телом, но не над разумом. Разум все еще находился под контролем монстра. Горячее лезвие скользнуло между пальцами, лаская и легко царапая кожу. Я почувствовал на себе взгляд, но не человека. Другого монстра.

Броуди надвигался подобно тайфуну, источая разрушительную силу. Мой монстр замурлыкал, готовясь к схватке, но я заставил себя отступить. Ройс схватил Джиджи и потащил ее куда-то, пока я заманивал монстра Броуди на улицу. Там достаточно людей, которыми можно полакомиться.

Звуки выстрелов на мгновение отрезали меня от реальности. Пули прошивали тело, вырывая рычание из горла. Мои губы растянулись в улыбке, когда я увидел, сколько людей жаждали отправиться на свидание со смертью.

Мы поделим их поровну.

Я схватил первого солдата за бронежилет, заглянул в глаза, а после ударом ноги в грудь отбросил его. Он издал глухой стон, но я не уловил хруста костей. Мой сапог опустился прямо на ребра, проламывая их и вырывая душераздирающий крик, от которого моя кровь вскипела. Броуди лакомился другим солдатом, издавая странные звуки. Я не хотел отвлекаться на него, но все же бросил быстрый взгляд, убеждаясь, что ему не грозит опасность. Остальные солдаты пытались прикончить нас, сбившись возле гаражей. Я вспорол грудную клетку своей жертве, убедился, что он сдох, и двинулся к ним.

В воздухе витал сладковатый запах страха. Он щекотал ноздри, медленно проникал в легкие, наполняя меня неконтролируемой яростью. Она выплескивалась мощными волнами, захлестывала не только меня, но и всех тех, кто оказался поблизости. Хруст костей слился в мелодию, ритм которой знал только я. Крики нарастали, словно крещендо, позволяя воспоминаниям вспыхнуть в голове.

Тело на мгновение оцепенело. Клубившаяся в сознании тьма рассеялась, и мой слух уловил шум лопастей вертолета. Я развернулся, игнорируя солдат и пули. Странное предчувствие зародилось в груди и теперь металось там, словно загнанный в клетку зверь. Земля снова завибрировала и, казалось, что вот-вот разверзнется и поглотит нас. Даже дыхание стало тяжелым. Я уставился в небо, пытаясь сквозь столб дыма рассмотреть вертолет. Язык скользнул по сухим губам, сердце глухо забилось в груди, но я не мог понять, что на этот раз терзало меня.

«Они же не могли поймать Алекс?» – на секунду проскользнуло в голове, но я быстро выбросил эту мысль из головы.

– Минхо, – позвал я, зная, что не получу ответа. Мне просто нужно было предпринять попытку, чтобы перейти к следующему шагу.

Я отсчитывал секунды. Монстр ревел, не понимая, почему мы не рвем солдат на части.

А я не понимал, почему предчувствую собственную смерть и от кого именно исходит эта угроза.

– Джекс, – стальные нотки прозвенели в голосе Броуди, – какого черта ты делаешь?

Он все еще находился во власти монстра, но вырвал себе немного контроля. Это не вызвало у меня должных эмоций, потому что сейчас не монстр управлял моим сознанием, а страх. Его железные когти впились в голову, разрывали плоть и обнажали душу. То, что когда-то осталось от нее.

Я не мог сориентироваться в пространстве. Не мог сбросить это странное чувство и совладать с собой. Мне хотелось схватиться за голову, упасть на колени и закричать во всю глотку.

– Минхо, – снова позвал я, и в моем голосе проскользнули нотки отчаяния, – Минхо!

Кто-то должен был сказать, что Соколы в порядке. Кто-то должен был убедить в этом меня и монстра.

Вот только никто не знал, что происходило на самом деле.

И это уничтожало меня.

Страх переплелся с яростью в запутанный клубок. Адское пламя вспыхнуло под кожей, ища выхода. В легких запершило от недостатка кислорода.

Я задыхался.

Задыхался.

Снова и снова задыхался, словно кто-то удерживал мою голову под толщей воды.

У меня был выбор: выбраться из тьмы или позволить ей поглотить меня. Я остановился на втором.

Я двигался инстинктивно, улавливая сердцебиение и тяжелое дыхание. Нападал со спины, разворачивал солдат лицом к себе и вырезал кресты на их груди. Чертова одежда искривляла линию, делала ее не такой ровной, как мне хотелось. К тому же, эти идиоты пытались вырваться, из-за чего на моем полотне появлялся не рисунок, а чертов хаос из полос. Приходилось вонзать в их глотку нож.

Солдаты заслуживали медленной смерти, а я, какого-то хуя, был сегодня щедрым.

Шум лопастей вертолета стал громче и разрывал мои барабанные перепонки. Я вскинул голову, пытаясь рассмотреть количество вертолетов и их путь. Чья-то рука опустилась на мое плечо и дернула. Я отреагировал молниеносно, целясь в шею, но эта рука принадлежала Броуди.

Я не причиняю ему боль. Не причиняю. Не причиняю.

– Джекс! – услышал я голос Ройса, но новая волна вибрации всколыхнула землю под ногами.

Я перевел взгляд на здание. Все звуки внезапно пропали, будто кто-то создал вокруг меня вакуум. Время замедлилось, и на этот раз я точно знал, что происходит.

Основное здание «Плазы» взорвалось. Языки пламени вырвались из окон, выбивая стекла. Ударная волна отбросила меня и Броуди на несколько метров. В ушах раздался гул, и все звуки внезапно пропали. Они не требовались мне, чтобы понять: каждый дюйм базы «Плазы» с минуты на минуту взлетит на воздух.

Крупные обломки и осколки посыпались на нас. В ноздри пробрался запах гари и жженой плоти. В моей голове воцарился хаос, но я заметил вдалеке сверкнувшие фары, схватил Броуди и потащил его к машине.

– Не выпускай вертолет из вида! – рявкнул я Ройсу, не желая озвучивать вслух то, что с каждой секундой укреплялось в голове.

Они не могли забрать ее.

Они не могли забрать Алекс.

Глава 3. Тара

Я убью ее.

Нет, я серьезно убью ее, как только выбью эту дверь.

Реджина в немом шоке переминалась позади меня, держа в одной руке Анатолия, а в другой – Звездочку и Мистера Котика. Юрий истерично гоготал, бегая по коридору, как чертов марафонец.

А я продолжала бить по двери. Хоть это и не имело никакого смысла.

– Тара, – строгим голосом позвала Реджина и заставила меня отпрянуть от двери, – есть еще варианты, кроме как ломать себе кости?

Я задумалась. Как только Алекс приняла решение украсть чудовищ, то оборудовала подвал так, чтобы они никогда не смогли выбраться отсюда. Несмотря на то что в конце коридора была дверь, ведущая в подземный проход, который соединял наш дом и здание тренировочного центра, без ключей ее невозможно открыть. Но мы говорили об Алекс. Она всегда предусматривала несколько вариантов и, наверняка, не исключала тот, где дверь запирают снаружи, а она остается здесь, внизу.

Я рванула в комнату с камерами и быстро осмотрела пространство. Чтобы отыскать запасные ключи, нужно думать как Алекс. Так умел только Минхо, поэтому я прибегла к способам, которые описывались в книгах.

Не успела я опуститься на коленки, как надо мной раздался глухой грохот. Воздух стал тяжелее, и в нем появилось странное напряжение. В моей груди ревела тревога, хаос в мыслях усилился, так что на мгновение я растерялась, не понимая, зачем вообще села. Юрий, испугавшись, с распростертыми крыльями вбежал в комнату. Его гогот окончательно сбил меня с толку.

– Слушай меня внимательно, Юрий, – сквозь стиснутые зубы начала я, наставив на него палец, – возьми себя в руки и прекрати паниковать. Ты назван в честь великого и смелого человека, так что соответствуй. А теперь помоги мне найти ключи.

Юрий загоготал, но тише, и звучало это так, словно он ворчал.

– Давай, Юрий, подумай, куда Алекс могла их спрятать?

Он не подавал идей, так что мне в одиночку пришлось проверить каждый уголок. Я бросила быстрый взгляд на камеры, убеждаясь, что чудовища все еще взаперти. В ноздри пробрался призрачный запах крови, и совершенно не вовремя я позволила себе представить, как развлекаюсь с их лицами.

Глазами.

Их нужно вырезать. Особенно у Диего. Алекс собиралась убить его последним, чтобы он увидел, через какой ад она протащит остальных. Я ждала этого дня. Алекс не говорила остальным, что разрешила мне выколоть ему глаза.

Ради такого случая я купила себе новый нож.

Дьявол, я отвлеклась.

Я провела рукой по доскам, полагая, что Алекс организовала там тайник. Юрий носился рядом, подгоняя и раздражая меня шлепаньем лап. Наверное, следовало ввести ему небольшую дозу снотворного, чтобы он не отвлекал. Однако я не помнила, было ли оно здесь или же осталось наверху. Что, если…

– Тара, соберись! – прорычала я и шлепнула себя по лицу. – Думай как Алекс, думай как Алекс, думай как…о, – я вскинула голову и уставилась в потолок.

Ответ всегда крылся в высоте.

Быстро взобравшись на стол, я попыталась дотянуться до потолка. Чертов рост не дал этого сделать. Даже подпрыгнув, не смогла коснуться его. Юрий с любопытством наблюдал за тем, как я беру стул и ставлю на стол. Зато громко загоготал, когда мне удалось отыскать тайник и распахнуть его.

– Моя девочка, – пыхтя, выдавила я, – давай, Юрий, пойдем надирать задницу Пэйдж.

Он ринулся за мной, но я вовремя успела затормозить. Юрий был мощным гусем, но не неуязвимым, так что первая же пуля уложит его на крылья. Я низко зарычала, вспоминая, в каких камерах не обитают чудовища. Реджина встревоженно наблюдала за мной, игнорируя орущих котов.

– Давай, Редж, надо спрятать их.

Мы быстро открыли камеры. Оставили Звездочку и мистера Котика в одной, а Анатолия и Юрия в других. Я заставила Реджину надеть бронежилет, а сама вооружилась пистолетами и ножами. Меня недооценивали из-за роста и миловидного лица. И именно эти два фактора были моим преимуществом.

Закрыв глаза на несколько секунд, я обуздала хаос в голове. Выбросила все ненужные мысли и сконцентрировалась на одной: убить тех, кто проник на нашу территорию. Я открыла глаза, нацепила маску и распахнула дверь. Плотная завеса дыма закрывала обзор, но мне не нужно было видеть ублюдков, чтобы примерно понимать, где они находятся. Обостренный слух уловил тихий шорох слева от меня. Я не думала, когда сняла пистолет с предохранителя и открыла огонь. После первой же пули донесся сдавленный стон, а за ним и грохот. Тело грузно упало, на что уголки моих губ приподнялись.

Мы с Реджиной двигались медленно, прислушиваясь к каждому шороху и пытаясь уловить движение. Пламя пожирало мою библиотеку, жадно цеплялось за полки, разрастаясь с неистовой скоростью. Горело все: от классической литературы до современной. Горели мои заметки, стикеры, закладки, оставляя после себя лишь пепел.

На мгновение я отключилась.

Мои книги.

Моя библиотека.

Мой дом.

Бронзовые маски собирались оставить после себя пепел. Стереть с лица земли не только сотни историй, но и нашу.

Черта с два.

Я сожгу их раньше.

Я очнулась только тогда, когда почувствовала под пальцами утихающий пульс. Мир снова приобрел краски, и я увидела напуганное лицо мужчины. Пальцы одной руки сомкнулись на его шее, а другой – ласкали веко.

– Вы уничтожили мою библиотеку, – не своим голосом пропела я, наслаждаясь испугом, отразившимся на его лице. – Вы уничтожили мой дом.

Он что-то собирался сказать, но я резко надавила на его щеки, вытащила язык и вонзила в него лезвие.

– За это я уничтожу вас.

Реджина в кого-то стреляла, но мне нужно было утолить голод монстра. Он не был похож на других. Он не питался моими страхами. Только гневом.

Я не вырезала глаза так, как любила это делать. Я вонзала лезвие в хрусталик до тех пор, пока глаз не превратился в окровавленный кусок. Удары были точными, выверенными и разжигали во мне жажду. Голос Реджины был далеким, но все же заставил меня оторваться от солдата и переключить внимание на остальных.

– Никто не имеет права причинять боль Соколам. Только Джекс.

Десятки пуль прошили мое тело. Я открыла ответный огонь, целясь точно в глаза. Пронзительные крики наполнили пространство, звучали со всех сторон, потому что Реджина не теряла времени. Мне нужно было найти среди обломков Пэйдж, но для начала требовалось перебить всех тех, кто без спроса пересек порог дома.

С улицы донесся крик разъяренного Билла. Мое сердце болезненно сжалось, и я поспешила наружу, чтобы он убедился, что с нами все в порядке. Откуда-то сбоку прозвучал стон. Мои глаза расширились, когда среди обломков я увидела руку Пэйдж.

– Реджина, прикрой меня!

Я откидывала куски бетона, старалась действовать быстро и аккуратно, чтобы не причинить Пэйдж боль. Очередной стон рассек пространство, подобно удару хлыста. Неестественно выгнутая нога возникла перед моими глазами. Я оцепенела, но взяла себя в руки и продолжила убирать обломки.

– Тара, – тихо прохрипела Пэйдж и посмотрела на меня из-под полуприкрытых век, – ты должна была оставаться в подвале.

– Что я действительно должна, так это надрать тебе задницу! – рявкнула я и судорожно осмотрела ее ногу. – Реджина, нужно вправить ей кость.

– Сейчас, – отозвалась она и приблизилась ко мне.

Вдвоем мы отбросили оставшиеся обломки, и пока Реджина занималась ногой Пэйдж, я направилась на улицу. Мне нужно было узнать точную численность солдат и убедиться, что Билл и Минхо в порядке. Но чутье подсказывало, что дела у нас шли не очень.

Я заставила себя остановиться и перевести дыхание. Глубокий вдох и медленный выдох. Могло бы показаться забавным, что слова Алекс по итогу стали пророческими. Я действительно главная, и теперь мне предстояло защитить Соколов.

Груз ответственности рухнул на мои плечи. Я проверила обойму, перебросила пистолет из одной руки в другую и рванула на улицу. Сердце забилось быстрее, когда я увидела Билла, сворачивающего голыми руками шею солдата. Ярость исказила его прекрасные черты лица, стирая какой-либо намек на добродушие, присущее Биллу. Он действовал резко, убивал быстро и не так изящно, как обычно. Что-то произошло, и я судорожно начала осматривать пространство, попутно стреляя по солдатам. Соколы летали в небе и истошно кричали. Я приложила два пальца к губам и свистнула. Птицы спикировали на солдат, вцепились острыми когтями в их лица и дали короткую передышку Биллу.

– Тара, спустись в подвал, сейчас же, – прорычал он, но я покачала головой.

– Где Минхо?

– Ранен.

Одно слово, и мое сердце разбилось вдребезги. Билл указал себе за спину, и я рванула туда, не обращая внимания на свистящие пули. Фантомная боль вспыхнула в области живота, такая сильная, что у меня перехватило дыхание. Дорогу мне попытался перегородить какой-то солдат, но я сбила его с ног и выстрелила промеж глаз. Мне нельзя было терять время, как бы сильно не хотелось поиздеваться над их телами.

Минхо с трудом переставлял ноги, прислонившись к забору. Его затуманенный взгляд скользнул по моему лицу. Потребовалось несколько секунд, чтобы в глазах промелькнуло узнавание, а за ним и паника.

– Тара, ты должна спуститься в подвал, – выдавил он и поморщился. Его окровавленная рука была прижата к животу.

– Она назначила меня главной, так что заткнись, – сказала я и подхватила его, – где Анна?

– Возле тренировочного центра. Пытаются остановить наступление.

– Дьявол, нужно им помочь.

Я снова приложила пальцы к губам и издала резкий свист. Пришлось повторить несколько раз, чтобы соколы набрали высоту и направились в сторону тренировочного центра. Проблема в том, что я не знала, что делать. Минхо требовалась помощь, и помочь ему могла только Реджина, которая была ближе всех. Но я не понимала, как правильно поступить: оставить его здесь и рвануть за ней или попытаться отвести его домой.

Думай быстрее, Тара, ты теряешь время.

Я всучила Минхо два пистолета и только собралась высунуться из-за забора, как внезапно Реджина возникла передо мной. Рука с ножом остановилась в дюйме от ее лица.

– Господи, – выдохнула Реджина и схватилась за сердце, – ты чуть не убила меня!

– Прости.

В отличие от меня, Реджина быстро оценила обстановку. Она сразу же опустилась на колени и осмотрела рану Минхо.

– Будет больно, – предупредила она и бросила взгляд на меня, – убей всех, кто попробует приблизиться к нам.

Я решительно кивнула ей. Все-таки, из меня плохой главный. Мне легче выполнять приказы, чем раздавать их.

Пока Реджина подручными средствами пыталась вытащить пулю, я делала то, что умела лучше всего: орала как банши и убивала.

Моя одежда пропиталась кровью, как и волосы. Металлический запах заглушал все остальные, но, по правде говоря, это не беспокоило меня. Я привыкла к нему с первого дня своего заточения. Наверное, он напоминал мне об одном: пока я чувствую его – я жива. Не имело значения, что я ощущала большую часть времени запах собственной крови. Он все равно стойко ассоциировался у меня с жизнью.

Особенно когда я попала в дом Соколов.

Джекс исполосовывал свои руки каждый божий день, пытаясь свести счеты с жизнью. Я не понимала, почему он так жаждал смерти, когда с трудом выбрался из ада. Это противоречило моим собственным убеждениям. Поэтому я пыталась показать ему, что мир – это не только черное и белое. И не только серое, ведь именно в этой зоне находились все мы. Он полон красок, которые сочатся из него вне зависимости от того, хотим мы этого или нет. И мне нравилось думать, что в глубине души Джекс спас меня, потому что мои слова осели в его голове. Отпечатались против его воли и звенели всякий раз, когда он оставался один. И сейчас, когда он находился так близко к собственному аду, я надеялась, что они звучат на повторе.

Легко провалиться во тьму.

Сложнее из нее выбраться.

Джексу приходилось это делать каждый день.

Я думала о нем, чтобы не провалиться в собственную тьму и не спровоцировать появление монстра. Анна до последнего утверждала, что я стану такой же, как Алекс и Джекс. Что она породит очередного монстра, вот только некому будет контролировать его.

Поэтому Соколы так опекали меня и держали вдали от сражений. Поэтому Алекс не ставила меня так часто на задания. В реальности, именно я была бомбой замедленного действия, способная рвануть даже в тот момент, когда не зажжен фитиль.

Пэйдж, хромая и ворча, оказалась рядом с нами, и теперь мы втроем не давали никому подойти к Реджине и Минхо. Время играло против нас, так что пришлось поторопиться, чтобы вернуться к зданию тренировочного центра и помочь остальным. У наших солдат не было сыворотки, в отличие от нас.

Но самое главное, нужно было восстановить связь. Потому что чутье продолжало подсказывать, что что-то не так.

Глава 4. Рэй

Лицо взорвалось болью. Удар был такой сильный, что голова запрокинулась. К горлу подкатила желчь, но наружу вырвался кашель. Я жадно втянул воздух, чувствуя сильное головокружение. Перед глазами стояла пелена. Место, в котором меня удерживали, покачивалось, словно двигалось. Железные цепи сковывали мои руки и ноги. Я слабо дернулся, больше по инерции, нежели из желания сломать их.

Для начала мне требовалось понять: где я, и что, черт возьми, произошло.

Второй удар оказался сильнее первого. Я закрыл глаза и с силой стиснул челюсть. На языке разлился металлический привкус крови. Кто бы меня ни бил, он делал это с излишней импульсивностью, словно в действительности испытывал страх, а не ненависть. Тяжелые веки норовили сомкнуться, но я не хотел проваливаться в чертово забвение, в котором пробыл какое-то время. Разрозненные фрагменты медленно вставали на место, словно кусочки мозаики.

«Плаза» атаковала нас раньше, чем мы их. Я оставил Джекса, потому что не мог связаться с Алекс.

Алекс.

Осознание на полной скорости врезалось в голову, тяжелым грузом провалилось куда-то ниже и наполнило тело болью. На этот раз я дернул цепи со всей силой, надеясь, что у меня еще осталось в запасе время.

– Я не советую тебе делать это. – Морган снял пистолет с предохранителя. Позади меня кто-то приставил дуло к затылку. – Здесь те самые пули, с помощью которых я могу убить тебя.

– Я нужен тебе как Сокол, а не как бывший командир, – прорычал я и снова дернул цепи. Пуля врезалась в одну из них, но не заставила меня вздрогнуть.

Он не мог меня убить. Потому что я уже чувствовал себя мертвым.

– Сколько? – спросил я.

– Сколько мне заплатили?

– Сколько часов прошло с момента, как ты схватил меня?

Недоумение отразилось на лице идиота. Меня не интересовали его объяснения, аргументы и мотивация. Какая к черту разница, что двигало им, если я собираюсь расчленить его?

– Два часа.

Кровь отлила от моего лица. На мгновение я остановился, но лишь для того, чтобы в следующую секунду со всей силой дернуть цепи. Одна из них, удерживающая мою ногу, лопнула. Я сбил с ног солдата и, когда он упал, врезал в нос, ломая его. Во мне бушевала ослепляющая ярость. Она не давала возможности остановиться и оценить обстановку. Она с каждой секундой разрасталась, поглощая все остальные чувства. Мной двигали инстинкты и единственное желание: выбраться на хрен отсюда.

Несколько солдат набросились на меня, прижимая к полу. Одна из костей в теле треснула, и крохотная вспышка боли привела меня в чувство быстрее, чем жалкие удары Моргана.

– Рэй, тебе лучше сотрудничать с нами.

– С кем? – с рычанием вырвалось из меня, пока я свободной ногой пытался сбросить с себя солдата.

– Об этом пока рано говорить, но чем раньше ты поймешь, кому действительно должен служить, тем быстрее все закончится.

Хриплый смех вырвался из моего горла.

– Тогда тебе проще застрелить меня, потому что я ни с кем не буду сотрудничать.

– Они убьют тебя.

Я не стал ему говорить, что убью себя раньше, если не найду Алекс.

Солдатам удалось приковать мою ногу цепями к полу, но теперь они все целились в меня. Шесть человек, не считая Моргана. Если я правильно понял, то они везли меня в каком-то фургоне. Осталось только понять, везут ли нас с Алекс в одно место или нет.

Я заставил себя расслабиться, хотя на первый взгляд это казалось невозможным. Каждая мышца в моем теле была напряжена до предела. Гнев нарастал с такой разрушительной силой, что грозился уничтожить меня. Я прерывисто втянул воздух, буквально приказывая себе взять эмоции под контроль и не дать им выплеснуться на Моргана. Это произойдет позже, но сейчас мне требовались крупицы информации, чтобы собрать картинку воедино.

Фургон качнулся так сильно, что солдаты не удержались на ногах и врезались в стенки. Я бросил взгляд на Моргана, желая отыскать там признаки волнения или паники. Как ни странно, он оставался возмутительно безразличным к происходящему. Уперевшись ногами в пол, Морган сложил руки на груди и со вздернутым подбородком смотрел на меня. Под его глазами залегли глубокие тени, цвет лица казался каким-то зеленоватым, либо же так свет падал на него. Я понятия не имел и, если честно, не хотел выяснять.

– Ты все равно согласишься, Рэй. Как и Джиджи, и Броуди, и все остальные.

Я заскрежетал зубами. Уголок моих губ дернулся в подобии ухмылки, не сулящей ничего хорошего.

– Откуда столько уверенности, Морган?

– Потому что останемся только мы, и нам будут подчиняться все, включая Соколов.

Я выискивал на его лице подсказки. Морган не отличался умением скрывать эмоции и, как и любой человек, обладал слабостями, до которых всего лишь стоило дотянуться.

– Куда мы направляемся?

Он склонил голову и прищурился, будто бы решал, можно ли мне доверить эту информацию или нет. Жалкий способ, раз он решил, что таким образом сможет перетянуть меня на свою сторону. Потому что я точно знал, кому верен. И собирался последовать за этим человеком до самого ада, если по итогу ее занесет туда.

– Скажем так, – медленно начал Морган и зачем-то присел на корточки, – тебя везут туда, откуда не выбраться уже прежним человеком.

– По себе судишь?

Он щелкнул языком и продолжил изучать выражение моего лица. Фургон внезапно сбросил скорость. По ощущениям, мы съехали на обочину, потому что стали подпрыгивать на каждой кочке. Цепи неприятно натирали запястья, но я не подал виду. Это казалось ничтожным по сравнению с тем, что творилось в моем сердце.

– Мое предназначение в другом.

– И в чем же?

– Управлять такими, как ты.

Я не выдержал и рассмеялся. В его голосе звучало столько неприкрытой веры. Он даже плечи распрямил, как гребаная модель на вручении мисс мира. Не хватало только слез и широкого раскрытого рта для пущей убедительности.

– Таких, как ты, перемалывают и выбрасывают. Странно, что ты надеешься, будто стоишь чего-то. Грегор ничего не видел в тебе, как и я. Неплохие навыки в программировании, но, будем честны, для этого был Броуди. Ближний бой? Джиджи тебя с одного удара могла уложить на лопатки. Дальний бой? Сомнительно. Даже Реджина стреляет из винтовки лучше, чем ты.

– Убитая горем Реджина все еще в строю? – лениво поинтересовался Морган, чем вызвал у меня рычание.

– Да, – мои губы растянулись в предупреждающей улыбке, – никто не жаждет добраться до тебя так сильно, как она.

Мы остановились. Морган молча подошел к дверям, дождался, когда их откроют и, прежде чем спрыгнуть, бросил на меня взгляд.

– Мой тебе совет: не сопротивляйся. Они все равно получили то, что хотели.

Кровь загрохотала в ушах, а перед глазами возникла алая пелена. Я дернул цепь. Раз. Два. Почувствовал, как внутри меня разливается густая тьма, лишая остатков контроля и тех крох терпения, что все еще теплились во мне. Солдаты одновременно прижали пистолеты к моей голове, но я продолжал смотреть только на Моргана.

– Удачи, Рэй, – сказал он и выстрелил в меня дротиком со снотворным.

Я упорно боролся с нахлынувшей сонливостью. Продолжал дергать цепи, и тогда он выстрелил еще раз. В конце концов, темнота поглотила меня.

***

Я с трудом разлепил веки. Очередная порция тошноты подкатила к горлу. Ситуацию ухудшал виляющий фургон, раскачивающийся так, будто уходил от погони. Когда мне удалось сморгнуть пелену перед глазами, я заметил волнение, отразившееся на лицах солдат. Они что-то тихо обсуждали, но, заметив, что я очнулся, сразу замолкли. И прежде чем успели достать оружие, я дернул на себя цепь.

Первый выстрел пришелся в плечо, но не вызвал у меня эмоций. Чем чаще они по мне стреляли, тем больше я чувствовал себя живым. Одна из цепей не выдержала и лопнула. Это заставило солдат наброситься на меня. Двое удерживали мою свободную руку, один наносил удары, а другой выпускал всю обойму. Остальные же открыли какой-то чемодан и вытащили шприц. Я увернулся от очередного удара, с силой дернул цепь, удерживающую другую руку. Она не с первого раза, но поддалась, и тогда я смог отбиться от двоих.

Пуля просвистела рядом с моим виском, но мое внимание привлек не этот выстрел, а те, что прозвучали снаружи. Фургон резко занесло. Меня удержали цепи, чего нельзя было сказать о солдатах, трое из которых повалились друг на друга. Они быстро поднялись и на этот раз были осмотрительней, вцепившись в ручки, прикрученные к стенам фургона. Что-то происходило снаружи, и во мне зародилась крохотная надежда. Возможно, Алекс не успели поймать, и теперь она преследовала фургон. Этот вариант открыл второе дыхание и вызвал новый поток ярости. Я с остервенением дернул цепь, освободил одну ногу и теперь нацелился на вторую. Краем глаза заметил, как солдат ринулся ко мне со шприцом, и успел выставить ногу, не давая ему приблизиться.

– У нас приказ стрелять на поражение! – рявкнул тот, что целился мне в голову.

– Так стреляй, – лениво отозвался я, позволяя инстинктам управлять мной.

Фургон снова занесло, и он не выдержал и завалился на бок. Выстрелы стали громче, и к ним присоединились крики. Я рванул цепь на себя, чувствуя разрастающуюся в груди тревогу. В последний момент притянул солдата к себе, использовав, как живой щит. Четыре пули врезались в его голову. Кажется, этим ребятам действительно отдали приказ стрелять на поражение. А значит, мне следовало убираться отсюда.

Дверь фургона распахнулась, и появилась… Джиджи. В ее глазах полыхала такая сильная ярость, что в груди у меня растеклось густое облегчение. Она произвела три выстрела, остальных солдат я убил сам, сворачивая им шеи.

– Она с вами? – Я всматривался в глаза Джиджи, пытаясь найти там ответ. Кровь отхлынула от ее лица, а голова медленно качнулась.

Из стороны в сторону.

Мое тело оцепенело, пока осознание вспыхивало в каждой клетке тела. Сердце суматошно забилось, причиняя адскую боль. Я хотел вспороть себе грудь и выбросить его. Внутри меня бурлила темная энергия, плотным туманом заволакивая разум. Земля качнулась под ногами, и весь мир будто накренился.

Позади Джиджи возник Ройс, Броуди и Джекс.

Но не Алекс.

– Что произошло? – спросил Ройс, окончательно сжигая остатки надежды.

– Вертолет, – я с трудом вытолкнул слово из горла.

Джекс внезапно растолкал остальных и приблизился ко мне.

– Что ты сказал?

Он сорвал с лица маску и схватился за мой костюм. В его глазах плескалась паника вперемешку с недоумением. Джекс ждал другого ответа, которого у меня не было.

– Вертолет, – повторил я, судорожно собирая мысли в одну кучу, лишь бы они хаотично не витали в голове, – нужно выяснить, куда направился вертолет. Сейчас же.

Я двигался механически, не обращая внимания на зов Джиджи и слова Броуди. Мои глаза всматривались в небо, выискивая там хоть какой-нибудь намек. Дрожащей рукой я провел по волосам. Каждый дюйм кожи полыхал так, словно я заживо сгорал.

– Рэй. – Джиджи вцепилась в мое предплечье и развернула к себе, – ее…

– Нет, – прорычал я, не желая, чтобы она озвучила вслух то, о чем мне и так было известно. – Не смей.

– Мы найдем ее, – ее голос не звучал твердо, как и обещание.

Я отшатнулся, желая взорвать не только чертов фургон, но и весь Чикаго, если это потребуется, чтобы найти Алекс. Мои глаза налились кровью, инстинкты снова управляли телом. Я тряхнул головой, сбрасывая странное наваждение. Тихий, вкрадчивый голос в голове заманчиво предлагал окунуться во тьму. Он заглох только, когда Джекс обрушил серию ударов на фургон. Это вырвало меня из омута и вернуло в реальность.

В ту, где не было Алекс.

Вдох застрял поперек горла. Мой взгляд наткнулся на Ройса, который снова и снова пытался связаться с Минхо. Он терял терпение, клацал по экрану так, словно проблема была в телефоне, а не в том, что нас обвели вокруг пальца.

– Им нужна была она! – взорвался Джекс.

Один из солдат издал сдавленный стон. Джекс набросился на него как коршун, вонзая нож в его грудь до тех пор, пока там не осталось живого места. Броуди отрешенно смотрел на Джекса, и я не понимал, почему он не останавливает его.

Но еще больше я не понимал, почему мой мир разбился на осколки, а я все еще продолжаю дышать. И тогда в голове зазвучал голос, предлагая отказаться от эмоций. Предлагая отдать контроль ему. Я практически сдался, но почувствовал внезапную угрозу. Она надвигалась на меня подобно тайфуну.

– Я доверился тебе, – не своим голосом произнес Джекс, чем вырвал остальных из оцепенения. Его глаза потемнели, к лицу прилила кровь, а кулаки сжались.

Я стоял, надеясь, что он причинит моему телу достаточно боли, чтобы она перекрыла собой другую. Я не двигался, наблюдая за тем, как Джекс стремительно сокращает расстояние. Ярость исказила черты его лица. Если бы кто-то и мог вспороть мою грудь, чтобы выкорчевать оттуда сердце, то только Джекс. В нем не было сострадания. Только чистый голод и жажда убийства.

Он сбил меня с ног, и я позволил ему сделать это. Лезвие снова и снова пронзало мою грудь, рев Джекса смешался с визгом Джиджи, но ничего из этого не заглушило мою боль. Только позволило тьме завесой окружить сознание.

Джекс внезапно замер, глаза его остекленели, а взгляд стал пустым. Он повалился на меня, но кто-то подхватил его и оттащил.

– Нам нужно убираться отсюда, – прохрипел Ройс, сбрасывая окровавленные пряди со лба Джекса.

Сердце билось в рваном ритме. Я поднялся, сплевывая кровь, и вскинул голову к небу. В груди словно застыл бетонный ком, перекрывая дыхание. Но я знал, что когда он исчезнет, останется лишь выжженная пустота.

– Нам нужны остальные Соколы, – неожиданно для себя сказал я.

– Мы свяжемся с ними, – на этот раз твердо пообещала Джиджи и сжала мою руку.

Это не успокоило меня. Ни ее слова. Ни прикосновение. Мое беспокойство мог унять лишь один человек, которого сейчас удерживали против его воли.

И тогда это произошло. Обжигающий гнев хлынул по венам, покрыл коркой мою кожу и выстроился барьером вокруг эмоций.

Я пообещал себе, что сожгу весь Чикаго, чтобы языки моего пламени согрели ее.

Глава 5. Алекс

Они не затыкались. Болтали каждую чертову секунду, разрывая остатки моего терпения на части. Я попыталась убить Тею, но это оказалось невозможным.

Ни она, ни Тим не знали своих уязвимых мест. Но, сами того не понимая, дали мне подсказку: убить их мог только Профессор. Так он и поступал с теми, кто оказался непригодным. По словам Тима, убитых разбирали на органы, которые позже продавали. Я отложила эту информацию в голове, надеясь, что позже она мне пригодится.

Нас продолжали удерживать в камерах, но принесли матрас, еду и воду. Я не знала, сколько часов прошло, но когда Тим и Тея собрались спать, поняла, что наступил вечер. В глубине души я надеялась, что остров, на котором мы находились, был в другом часовом поясе. Эта мысль хоть как-то успокаивала мои расшатанные нервы.

Возможно, прошло всего лишь пару часов с момента моего похищения.

Возможно, Тиму и Тее отдали приказ так рано лечь спать, чтобы сбить меня с толку.

Варианты множились в голове, разрывая меня на части. Монстр так и не пробудился, и теперь я осталась один на один со своими эмоциями.

Холод набросился на мою кожу стальными когтями и вспорол ее. Я задрожала и прерывисто втянула воздух, воскрешая в памяти воспоминания, способные меня согреть. Под сомкнутыми веками возникло лицо человека, которому я пообещала, что никогда не оставлю его.

Я отказывалась произносить его имя даже в мыслях, не желая подвергать опасности. Я отказывалась произносить имена всех, кто был дорог мне.

Я знала, что рано или поздно они придут за мной.

Мне всего лишь нужно дождаться и изучить каждый дюйм этого места.

Я не хотела верить, что на этот раз Угго Эррера заточил меня на острове.

Я не собиралась признавать, что дважды попалась в его клетку.

– Можно сыграть в правду или действие, – предложил Тим, делая вид, будто не наблюдает за мной.

Но они постоянно наблюдали, даже когда я просто поднималась, чтобы размять затекшие ноги. И мне показалось, что делали это не по собственному желанию.

Я склонила голову и встретилась с ним взглядом. Тим попытался отвернуться, но, казалось, будто невидимая рука сжала волосы на его макушке, удерживая голову на месте.

– Правда, но отвечает Тея, – безразлично сказала я и перевела взгляд на нее, – как ты оказалась здесь?

Ее губы изогнулись в натянутой улыбке, которая не коснулась глаз.

– Не помню? – то ли спросила, то ли ответила она. Я продолжала сверлить ее взглядом, выискивая ложь в мимике. На первый взгляд Тея – открытая книга, которую мне неинтересно было читать. Но, присмотревшись, я заметила, что иногда ее эмоции кажутся искусственными, и Тея выдавливает их не по собственной воле.

Я посмотрела на Тима. Светлая прядь волос упала ему на лоб, и он упорно пытался ее сдуть. Руки его тем временем были сложены на груди. Я подавила порыв закатить глаза. Мне нужны были подробности о месте, в котором нас держали, чтобы составить правильный план. И для этого требовалось войти к ним в доверие. Вот только Тим и Тея выглядели как те люди, которые доверили бы свой секрет бродячей собаке. Я не знала, были ли они такими изначально или же та «желтая хрень» так повлияла на них.

И, честно говоря, не хотела выяснять.

– Теперь твоя очередь, – спохватилась Тея и заерзала на месте, – правда или действие?

– Ты не ответила на вопрос, – заметила я.

– И? – Невозмутимо отозвалась она. – Тим тоже не помнит, как оказался здесь. Вот тебе целых две правды.

– Почему вы не помните?

– Желтая хрень, – напомнила Тея, словно эта штука была самой очевидной вещью в мире, – тебе ее тоже начнут колоть.

Напряжение сковало мои мышцы, но выражение лица не изменилось. Я контролировала каждый чертов мускул, потому что знала, что за нами наблюдают.

За мной.

– Зачем?

– Нет воспоминаний – нет причин, чтобы попытаться совершить побег, – сказал Тим и пристально посмотрел на меня. Казалось, что он хочет донести до меня нечто другое, но я не поняла, что именно.

– Ты уверен, что отсюда нельзя сбежать? – с нажимом уточнила я.

– Да. Все мои двенадцать попыток провалились. Не думай, что ты особенная. – Жестокость в его глазах могла бы меня напугать, не будь я Соколом. Тим моргнул, и его взгляд потеплел. – Даже если ты сильнее нас.

– Ты смог схватить меня.

Тим ничего не ответил. И даже его улыбка не показалась мне самодовольной.

– Как тебе это удалось?

– Что именно?

– Схватить меня, – спокойно напомнила я.

– Эй, сейчас мой черед задавать вопрос, – вмешалась Тея, но это не заставило меня повернуться к ней. – Тебя кто-то ждет там? На материке.

– Нет, – быстро и твердо ответила я, – у меня нет ни семьи, ни друзей. Я всего лишь наемный солдат.

– То есть никто даже не попытается отыскать тебя? – не унималась Тея. И даже ее настойчивость не заставила меня обернуться.

– Это вторая правда, так что жди своей очереди. Тим, твой черед. Правда или действие?

– Действие. – Он с вызовом вскинул подбородок. Уголки моих губ дрогнули в улыбке.

– Прикоснись к решеткам.

Тим резко поднялся, но остался стоять на месте. Я видела желание, горящее в его глазах. Видела, как сильно ему хотелось коснуться решеток.

Но он не выполнил это действие. Он нарушал правила собственной игры.

А что я успела понять: Тим обожал свои игры и ненавидел проигрывать.

– Какие-то проблемы? – продолжала провоцировать я, зная, что внутри себя он умирает от собственной беспомощности. Кто-то не давал ему притронуться к решеткам. Кто-то контролировал его. – Всего лишь удар током. Не так больно, как кажется.

– Я знаю, – прорычал Тим.

– Прекрати, – просьба Теи не заставила меня отступить.

– Ты не выполнил действие. Ты проиграл.

– Нет! Я сейчас прикоснусь к ним.

Как бы сильно Тим ни хотел сделать шаг, он все равно стоял на месте. Я заметила, как подрагивали его пальцы, как проступили мышцы сквозь белую футболку. Лицо медленно окрашивалось в багровый цвет.

Я вскинула голову и уставилась прямо в камеру.

– Вам лучше вытащить голову из задницы, Профессор, а не пытаться выяснить подробности моей жизни с помощью Тима и Теи.

– Не делай этого, – тихо сказала Тея.

– Назови мне хоть одну причину.

– Он сломает тебя.

Дверь с лязгом отворилась, и пространство заполнил звук приближающихся шагов. И на этот раз я точно знала, что за мной пришел Профессор.

***

Десять вооруженных охранников провожали меня в кабинет Профессора. Их лица были скрыты бронзовыми масками, грудь – бронежилетом, а на поясе висел электрошокер. Никто из них не прикасался ко мне, но стоило вскинуть голову и уставиться в потолок, как дуло одного из автоматов прижалось к лопаткам.

Профессор шел позади всех. От того места, где нас держали, до его кабинета было всего двадцать пять шагов. В конце коридора была дверь, сквозь стекло я увидела очертания лестницы и предположила, что нас троих держат в подвале.

Один из солдат отворил дверь в кабинет, остальные расступились, пропуская меня вперед. Комната была небольшой и пустой, если не считать стола и двух кресел. Только у одного я заметила прикрепленные кожаные ремни.

Я склонила голову и не спешила перешагивать порог.

– Заходи, – услышала я голос Профессора. Его приказ не заставил меня сдвинуться с места.

– Вам лучше заменить кресло, если не хотите разговаривать сами с собой.

– Либо под прицелом, либо прикованная.

– Под прицелом, – быстро ответила я и удостоила его взглядом, – в любом случае вы не убьете меня.

Профессор поджал губы, но велел одному из солдат заменить кресло. Это могло бы заставить меня ухмыльнуться, но я держала свои эмоции под замком.

Как только внесли другое кресло, я зашла в комнату и села. Солдаты встали позади меня вдоль стены и одновременно вскинули автоматы. Несмотря на то что моя голова была легкой мишенью, я испытывала страх совершенно по другой причине.

Профессор двигался плавно, каждое его движение было выверено до идеала, будто он репетировал этот момент. Сначала он избегал моего взгляда. Предпочел обратить внимание на ноутбук и какие-то документы. Я знала, что рано или поздно он прекратит заниматься своими делами, поэтому просто ждала.

– Как я могу к тебе обращаться? – бросил он, щелкая по мышке.

– «Проект А».

– Предпочитаешь позывной вместо имени?

– Предпочитаете Профессор вместо имени? – парировала я, следя за его мимикой. Профессор почесал подбородок, покрытый щетиной, и прищурился, смотря на экран ноутбука.

Несмотря на то что его лицо было испещрено шрамами и морщинами, он выглядел привлекательным и статным. Обладал волевой челюстью с четко очерченными углами и характерной ямочкой на массивном подбородке. Под темными, густыми бровями находились глубоко посаженные глаза карего цвета.

– Твое имя не фигурирует ни в одних базах данных. Как и фотография, и год рождения. При этом другие Соколы зарегистрированы в системе. Почему?

– О каких соколах идет речь? О тех, что живут в вольерах?

– О личном составе Анны.

– Впервые об этом слышу.

Профессор вздернул бровь и наконец-то посмотрел на меня. Взгляд его был холодным и расчетливым. Мы оба вели игру, и никто не собирался уступать.

– Состав, который мы ранее тебе ввели, уже утратил свое свойство. Не пытайся обмануть меня.

– Не пытайтесь выудить из меня информацию, которой я не обладаю. Если вы говорите о соколах, которые живут в вольерах, то они наверняка не зарегистрированы. Насколько мне известно, они даже не внесены в Красную книгу.

– Троекуров Руслан Олегович, Соловьева Полина Игоревна, Игнатова Татьяна Владимировна. Мне продолжать перечислять?

Я даже в мыслях не назвала их имена. С учетом того, что он контролировал разум солдат, то легко мог добраться до моего.

– Если вам нравится коверкать русские имена, фамилии и отчества, то да, продолжайте. Не думаю, что я в том положении, чтобы отдавать вам приказ заткнуться. А если в том, то прекрати оскорблять меня своим произношением.

Тень недовольства проскользнула на его лице. Я склонила голову, наслаждаясь тем, что из нас двоих он сдавал позиции, а не я.

– То есть ты утверждаешь, что у Анны нет личного состава?

– У Анны есть я. Зачем ей еще кто-то?

– А три солдата «Плазы»?

– Профессор, я выполняю приказы, а не задаю вопросы. То, чем занимается Анна в свободное время, не входит в перечень моих обязанностей.

– И что же входит?

– Убивать.

– Мы задержали нескольких Соколов, – словно невзначай бросил он и повернул ко мне экран ноутбука, – бывший командир «Плазы» Рэй. Что-нибудь слышала о нем?

Нескольких. Но почему он назвал только Рэя?

– Только о том, что он был командиром «Плазы», – равнодушно отозвалась я, стараясь не обращать внимания на то, как болезненно сжалось сердце.

– Твой пульс участился, – заметил Профессор и сложил руки на столе, – почему?

– Позади меня десять вооруженных мужчин, а передо мной – вы, задающий вопросы, ответы на которые мне неизвестны. Я не понимаю правил игры.

– Ты боишься смерти?

– Не так сильно, как вам могло показаться. Это обычное волнение, присущее каждому человеку. А еще кресло неудобное. У меня начинает болеть поясница.

– Хочу показать тебе, в каких условиях его держат.

– Показывайте.

Он снова вздернул бровь, словно поймал меня на чем-то. Я безразлично пожала плечами.

– Вы же здесь главный, Профессор. Каждый в этом кабинете подчиняется вашим желаниям.

– Даже ты?

– Не так просто. Лучше смотреть на какого-то командира, чем слушать звук вашего голоса.

Он хмыкнул и развернул ко мне ноутбук. Я не стала сразу смотреть на экран. Перевела взгляд медленно, словно меня действительно не волновал Рэй.

Как только на экране возникло изображение, я расслабилась. Мои губы были чуть приоткрыты, глаза не выражали никаких эмоций.

Рэй был прикован цепями к стене. Его лицо было залито кровью, торс оголен и исполосован. Раны выглядели свежими – значит, они использовали антидот. Напротив него стоял Морган, сжимая в руках плеть. Рэй не склонил перед ним голову. Мне показалось, что на его губах играла улыбка, но изображение было некачественным, так что мое воображение могло дорисовать ее.

– Тебе нравится то, что ты видишь? – спросил Профессор, и его голос донесся словно из-под толщи воды. Я контролировала свое дыхание, пальцы, которые так и норовили сжаться в кулак, и необузданную жажду перебить всех тех, кто находился в кабинете.

– Он заслужил эти пытки?

– Да.

– Тогда и мой ответ – да. – Я перевела взгляд на Профессора и улыбнулась. – Всегда приятно видеть, когда люди получают по заслугам.

– Ты бы хотела сама убить его? – Не унимался он.

– Я люблю убивать.

Профессор что-то вытащил из ящика стола и начал расставлять на столе. Черные пули. Те, которыми ранили меня, Тару и Джекса. Мой глаз дернулся, но Профессор не заметил этого. Он сцепил пальцы в замок и откинулся на спинку кресла.

– Знаешь, что это?

– Нет.

– «Ониксовые пули». Пули, которые могут убить Соколов. Сейчас они в пистолетах тех, кто удерживает командира «Плазы».

Я прикусила кончик языка. Мой взгляд ожесточился, на что Профессор склонил голову. Его пальцы барабанили по столу, раздражая меня стуком.

– Если я привезу сюда бывшего командира «Плазы», ты убьешь его?

Я сделала паузу, а после склонилась к Профессору так, как если бы хотела поведать ему секрет. Позади меня раздался шорох, и это заставило улыбнуться еще шире.

– Его, ваших родителей, президента любой страны, туриста, юриста, генерального прокурора США, посла ЮНЕСКО, ребенка, беременную женщину, пожилого мужчину. Мне плевать, кого убивать.

– Мне нравится твой подход, – одобрительно улыбнулся он в ответ. Искренне. – Я хочу взглянуть на то, как ты убьешь младенца.

Какую реакцию он от меня ждал? Раскаяния? Сомнения? Замешательства? Но он, видимо, не представлял, каким монстром я была на самом деле.

– Так отведите меня к нему, Профессор. Перед тем как отправиться в ад, нужно пополнить список ваших грехов.

Эти слова стерли улыбку с его лица.

Я откинулась на спинку кресла, зная, что разговор окончен.

Глава 6. Рэй

Прошло два дня, а мы так и не нашли ее.

Чикаго стоял на ушах и был заполнен копами. Даже когда мы вернулись в город, то старались не покидать машину. Перед тем как спасти меня, Соколы вынесли все вещи из арендованного дома. Возникший хаос замел следы, но сейчас на нас объявили охоту, так что нам постоянно приходилось перемещаться.

Минхо не вышел на связь, но зато это сделал Билл и сообщил о нападении. Наш дом практически уничтожили, как и половину базы. Минхо ранили, и теперь ему не могли ввести сыворотку. Все равно это не помешало ему сесть в джет и вылететь к нам, как и остальным Соколам, среди которых была Реджина. Мы все еще не сообщили им о том, что Алекс схватили.

Я в целом отказывался признавать этот факт.

Он разъедал мою грудь кислотой, расщеплял на атомы, оставляя только беспросветную тьму. От меня ничего не осталось. Я двигался по инерции, машинально отвечал на вопросы, отказывался ото сна и еды. Я каждый час всматривался в небо, дергался, когда видел очередной самолет или вертолет, словно бы смог на таком расстоянии рассмотреть на борту Алекс.

Внутри себя я был мертв, но по какой-то странной причине продолжал жить.

Джиджи пыталась поговорить со мной, не унималась, даже когда Броуди и Ройс просили оставить меня в покое. Она плакала, дважды врезала мне, не в силах достучаться. Я не слышал ее слов. Я чувствовал лишь боль, которая почему-то обрела голос и истошным криком разрывала барабанные перепонки.

– Поговори со мной, пожалуйста, – тихо просила Джиджи, сжимая мою руку. Броуди попытался увести ее, на что она отмахнулась. – Рэй.

– Нужно выдвигаться, – хрипло сказал я и посмотрел на Ройса, – по моим подсчетам, они прилетят через шесть часов.

Ройс не двигался. Не кивал. Ничего не говорил.

Он был измотан так же, как и я.

Он не спал, не ел, но разговаривал с Джиджи и следил за каждым ее шагом, словно боялся упустить из виду.

Словно боялся совершить ту же ошибку, которую совершил я.

Как ни странно, мы доставляли больше проблем, чем Джекс. Он валялся на заднем сиденье без сознания уже второй день. Потому что стоило действию снотворного закончиться, как просыпался монстр, а не Джекс. Я понятия не имел, как привести его в чувство. Как заставить Джекса столкнуться с этими эмоциями, а не позволять монстру брать контроль над ним.

Слова Реджины далеким эхом звенели в голове. Она говорила об Алекс, но я узнал от Броуди о прошлом Джекса и теперь боялся, что в его случае монстр может «выйти на поверхность».

– Я ввел ему еще снотворное, – бросил Броуди, обращаясь сразу ко всем, – всю поездку он будет спать.

Броуди был истощен во всех смыслах. С мертвецки бледным лицом и налившимися кровью глазами он искоса смотрел на меня, все еще обиженный на то, что я вколол ему снотворное. Двух монстров никто бы из нас не пережил, так что приходилось перестраховываться.

Он сел за руль, я разместился рядом с ним. На заднем сиденье по центру сидел Ройс, а справа и слева от него – Джиджи и спящий Джекс. Наш путь лежал в Детройт, где Соколы должны были пересечь границу Канады и Америки. За пять часов дороги нам требовалось найти другое средство передвижения, чтобы все могли разместиться. С учетом того, что каждый Сокол был объявлен в розыск, с этим возникнут проблемы.

Я старался думать об этом. Я заставил себя достать телефон и начал искать, где в Детройте продается автодом, в котором могут разместиться десять человек.

Я делал все, лишь бы не думать.

Лишь бы не возвращаться в собственные воспоминания, которые с каждой секундой становились все ярче. Веки налились свинцом. Тягучая усталость разлилась под кожей. Лицо Алекс возникло перед глазами. Она одарила меня одной из своих редких улыбок, но сразу же задрожала. Слезы безвольно катились по ее щекам, и как бы я ни пытался их мысленно стереть, они все равно лились. Ненависть к себе стала такой осязаемой, что я бы с легкостью мог поймать ее рукой.

Что-то острое вонзилось в мою ногу. Я не сразу понял, что это был шприц.

– Прости, Рэй, – пробормотал Броуди, и его лицо расплылось, – но тебе нужно поспать.

***

Она даже не представляла, какой красивой была по утрам. Ее глаза медленно открылись, дымка сна заволакивала их, но стоило несколько раз моргнуть, как в них вспыхивало узнавание. Ее тело сразу расслабилось и прижалось к моему.

– Привет, – хриплым голосом сказала она, утыкаясь носом в мою шею, – ты очень теплый.

– Раньше ты говорила, что я горячий, – заметил я, зарываясь пальцами в ее шелковистые волосы.

– Если продолжу так говорить, твое эго сбросит меня с кровати. Почему будильник не сработал?

– Еще рано. Нам выезжать только через час.

– Но ты не спал. – Алекс оторвалась от моей шеи и хмуро посмотрела на меня. – Что случилось?

– Просто проснулся.

– Переживаешь из-за того, что Джиджи поедет со мной?

– Я доверяю тебе, птичка.

– Больше, чем Ройсу?

Мое лицо сморщилось, и она тихо рассмеялась.

– Никому не говори, что в этом вопросе я доверяю Ройсу больше, чем тебе.

Ее ладони обхватили мое лицо, а глаза внимательно заглянули в мои.

– Я буду контролировать себя. Я буду защищать ее так же, как это сделал бы Ройс или ты.

– А кто защитит тебя?

Грустная улыбка возникла на ее губах. Алекс отбросила прядь волос с моего лба и приблизилась.

– Свое тело я защищу сама. Но мой разум защищаешь ты. – Я недоверчиво посмотрел на нее, не понимая, о чем она говорит. – Воспоминания с тобой, – пояснила она.

Но я все еще не понял, что именно она имела в виду.

***

Тошнота подкатила к горлу, но мне удалось ее проглотить. Я с трудом разлепил веки, чувствуя легкую тряску. Перед глазами была бесконечная дорога, подернутая белой дымкой. Рядом со мной сидел Броуди и сжимал руль.

– Доза была небольшой, – сказал он, но не стал смотреть в мою сторону.

– Не делай так больше, – прохрипел я, разрываясь между реальностью и сном.

По этой причине я старался не спать. Как только я закрывал глаза, то снова и снова видел Алекс. Возвращался в дни, которые мы проводили в съемном доме, когда готовились к нападению. Эти воспоминания разрывали меня на части. Выворачивали наизнанку. И тратили время.

Чем дольше я спал, тем меньше предпринимал попыток найти ее.

Куда ее забрали? Притрагивался ли кто-то к ней? Мерзла ли она? Грозила ли ей опасность?

Я знал ответ на каждый вопрос, но не решался озвучить даже в своей голове.

Я не мог представить, что кто-то пытается причинить ей боль. Воспользуется в собственных целях. Заставит делать то, чего она не хочет.

Воздух со свистом покинул легкие. Я вцепился в ручку и сжал с такой силой, что она едва не треснула. Броуди искоса взглянул на меня, а после посмотрел в зеркало заднего вида. Ладонь Джиджи сразу же легла на мое плечо.

– Мы почти приехали.

Я кивнул, не зная, увидела ли она этот жест. В любом случае в нем не было никакого смысла. Мы продолжали терять чертово время, когда должны были искать Моргана, который, наверняка, знал, где держали Алекс. Но от «Плазы» ничего не осталось.

Буквально.

Даже забора.

Серия взрывов стерла компанию с лица земли, словно ее никогда не существовало. Кто бы ни стоял за этим, он тщательно стирал следы, не оставляя каких-либо зацепок. Единственная информация, которая у нас была: оборудование вывезли в Кристал-Лейк. Как только мы заберем остальных Соколов, я собирался сжечь это место дотла.

Я сверился с картой, что оказалось бессмысленным: по всей видимости, Соколы уже приземлились, потому что вдали раздался взрыв. Броуди ударил по газам, выскочил на встречную полосу, уворачиваясь от машин. Джиджи бросила мне пистолет, в котором осталось всего четыре пули.

У нас даже не было запасов оружия, так что вся надежда была на то, что Минхо додумался взять его с собой.

Позади нас неслись копы, разрывая тишину воем сирен. Я развернулся, убеждаясь, что Джекс все еще в отключке. Проще всего было привести его в чувство, и выпустить монстра наружу, но по взгляду Ройса я понял, что он не станет этого делать.

Если я был уничтожен, то Ройс разбит.

Все знали, что в отсутствие Алекс именно на нем лежала ответственность. И если большую часть времени Ройс источал раздражающее спокойствие и веселье, сейчас же не мог замаскировать даже беспокойство. Оно волнами исходило от него и захлестывало всех в машине.

– Они живы. Все они, – повторяла Джиджи, обращаясь не только к Ройсу, но и ко мне.

Я ни в чем уже не был уверен.

Я хотел убедиться собственными глазами.

Прогремел второй взрыв. Броуди резко сбросил скорость и съехал на обочину.

– Ты остаешься здесь, – бросил я ему и вышел из машины, попутно цепляя маску.

Ярость стала единственной эмоцией, удерживающей меня на плаву. Я питался ею, обострял до предела, источал с такой силой, что воздух вокруг меня казался разреженным. Я не мог отказаться от нее, потому что не понимал, что скрывалось за ней. Казалось, там плотная, беспросветная тьма, способная утянуть меня в пустоту.

Я закрыл глаза, втянул воздух, а когда открыл их, то увидел алую пелену. Двумя точными выстрелами я сбил с ног копов, стоящих на границе. Вдалеке раздавались выстрелы, и счет пошел на минуты. Мы должны были не только помочь Соколам, но и угнать еще одну машину.

Мелкими перебежками мы приближались к границе. Я бросил быстрый взгляд на Броуди, убеждаясь, что ему не грозит опасность. Затем посмотрел на Джиджи и Ройса, чтобы не терять их из поля зрения. И только потом двинулся дальше.

Чем ближе мы подходили к границе, тем громче становился хохот Пэйдж. Я не знал, кто решится сказать ей правду. В прошлый раз ее смогли усыпить снотворным, в этот – запасы остались только на Джекса.

Отключив все эмоции, я опустошил обойму и достал нож. Внутри меня медленно поднималась тьма. Она была голодна. Она жаждала крови. И эта жажда ослепила меня настолько, что вокруг меня образовался вакуум. Я не слышал никаких звуков. Я видел только бледную кожу и просачивающиеся сквозь нее вены. Мое лезвие набросилось, как гадюка. Капли крови брызнули на лицо, и я втянул ее аромат, не ощущая ничего.

Ни одной эмоции.

Я вдавливал лезвие, вспарывал кожу, выпускал кровь, но ничего не испытывал. Словно моя жажда обернулась черной дырой и всасывала, всасывала, всасывала. Потребность разрасталась, становилась такой невыносимой, что я понимал: мне придется убить здесь всех, чтобы хотя бы попытаться усмирить ее.

– Сосите, уебки! – выкрикнула по-русски Пэйдж, и на этот раз мне не требовался перевод.

Прогремел очередной взрыв, и земля завибрировала под ногами. В этом хаосе сложно было разобрать, что, черт возьми, происходит. Но когда я увидел Билла, отбрасывающего от себя копа, в груди возник странный гул, подобно тому, если бы там разлилось облегчение. Наши взгляды встретились, и он коротко кивнул мне. Рядом с Биллом возникла Тара, трепетно вытирая лезвия ножа о костюм. Когда она подняла голову и увидела меня, в ее глазах вспыхнула радость.

Я тяжело сглотнул, замечая Минхо, Реджину и Пэйдж.

– Самое эффектное появление, слышишь, любительница прыгать с крыши? – крикнула Пэйдж и остановилась. – О, привет, здоровяк. На обнимашки нет времени, кажется, там вызвали подкрепление.

Внутри себя я начал обратный отсчет.

Три.

Пэйдж заметила Ройса и Джиджи.

Два.

Ее взгляд устремился вдаль, и, видимо, она увидела Броуди, потому что вскинула средний палец.

Один.

– Где она?

Наверное, следовало как можно скорее убраться отсюда, но никто из нас не двигался. Пэйдж переводила взгляд с меня на Ройса, и в глубине души она знала ответ на свой вопрос. Просто никто из нас не решался озвучить его.

– Ройс? – не выдержала Пэйдж и направилась к нему, игнорируя летящие в нее пули. Я швырнул нож, сбивая стрелка.

– Рэй? – дрожащим голосом позвала Тара.

Смесь страха, ужаса и паники отпечаталась на их лицах. Даже у Минхо. Я знал, что сейчас в нем не было сыворотки, и любая пуля могла убить его, как и Реджину. Но Минхо было плевать. Он стремительно приближался к нам, сжимая автомат.

– Нам нужно уходить, – сказал Ройс, на что Пэйдж вцепилась в его руку и не дала сдвинуться с места. – Пэйдж, я сказал, нам нужно уходить! – прорычал он, заставив ее отшатнуться. – Сейчас же!

– Давай, Редж. – Я притянул ее к себе, закрывая от свистящих пуль и вынуждая идти.

– Рэй, что произошло?

– Потом.

Но я не собирался объяснять ни ей, ни Пэйдж, ни остальным. Я хотел как можно скорее оказаться в Кристал-Лейке.

Как только мы оказались возле машины, Пэйдж пришла в чувство. Паника захлестнула ее с такой силой, что она не выдержала и толкнула меня в грудь.

– Где. Она?

Не дождавшись ответа, она толкнула меня еще раз. Еще раз. И еще. Она била, захлебываясь слезами, и, в конце концов, не выдержала и упала на колени. Я не мог смотреть на Пэйдж, но и глаза Тары были полны слез. Она с надеждой всматривалась в мое лицо, словно я мог дать какое-то объяснение. Но столкнулась с опустошением. Мои эмоции отключились. Пэйдж выплескивала свою боль, плача и разбрасываясь угрозами. Билл пытался вытрясти ответы из Броуди, и только Минхо и Реджина додумались спросить у Джиджи. Я не знал, куда делся Ройс. Я просто надеялся, что почувствую физическую боль вместо той, что пульсировала у меня в груди.

В конце концов Пэйдж выдохлась. Она слышала каждое слово Джиджи, но отказывалась принимать новую реальность.

Впервые я понимал Пэйдж как никто другой.

– Мы должны найти ее и спасти, – не без труда сказал я, на что Пэйдж торопливо кивнула и стерла слезы с лица окровавленными руками, – нужно угнать автомобиль.

На этот раз кивнули все.

Глава 7. Алекс

Я спала урывками, боясь упустить вторжение. Я отказывалась от приготовленной еды и перебивалась фруктами. Сыворотка все еще была во мне, но впервые я ощущала во всем теле слабость. Постоянно хотелось спать, и если бы не адский холод, сжимавший меня в ледяных тисках, то, возможно, мне удалось бы уснуть.

Тим и Тея разговаривали каждую секунду. Я устала от звука их голосов еще в первый день и снова предприняла попытку свернуть шею Тее.

У меня не получилось.

Нас обеих прошил удар током и отбросил по разным сторонам камеры. Так Профессор намекал, что мне лучше не приближаться к ней. Сам он больше не приходил, но я знала, что за мной идет круглосуточное наблюдение.

– Как ты в одиночку пересекла границу? – внезапно спросил Тим, вырывая меня из мыслей. Он согнул ноги в коленях, обвил их руками и теперь раскачивался на месте.

– О чем ты?

– Граница между Мексикой и Америкой. Ты в одиночку ее перешла. Там же могут отвести в комнату страха.

Мои брови так и норовили сползти к переносице. Пришлось приложить невероятное усилие, чтобы скрыть недоумение. Почему он считал, что я перешла ее в одиночку?

– Кто рассказал тебе об этом?

– Профессор, – прочистив горло, сказала Тея и поднялась, чтобы размяться, – ты крутая, раз в одиночку смогла не только перейти границу, но и доехать до Чикаго.

Что, черт возьми, происходит?

– Я бы точно попал в аварию, – закивал Тим, соглашаясь с Теей, – ты не уставала за рулем?

– Нет, – неопределенно ответила я, но их не интересовали мои эмоции, только слова.

– Крутая, – подтвердил Тим и тоже поднялся, – сделаем зарядку?

Не дождавшись моего ответа, он начал разминаться. Тея в нашей камере тоже присоединилась к нему, и теперь я смотрела, как они тренируются. Их техника не была какой-то особенной, а упражнения походили на те, которые делают в школе. Я знала их, потому что кое-кто постоянно стонал, считая, что эти занятия не сделают ее выносливой. А после каждый день отказывался выходить со мной на пробежку.

Боже, я запрещала себе скучать по ним, но тоска становилась с каждым днем все сильнее и разрывала мое сердце на части. Я подтянула ноги, прислонилась головой к стене и закрыла глаза, которые наполнялись слезами.

– С другой стороны, – начала запыхавшаяся Тея и присела на корточки, – хорошо, что у тебя не осталось семьи и друзей на материке.

– Почему?

– Потому что никто не будет тебя искать, скучать, любить.

Я одарила ее пристальным взглядом. Почему Профессор рассказал им, как именно я оказалась в Чикаго, но промолчал о Соколах? Какую игру он ведет?

– У меня, например, тоже никого не было.

– Ты же понимаешь, что это ложь? – спросила я, и ее голубые глаза сверкнули.

– Нет, – протянула она, и на ее губах расцвела искренняя улыбка, – у меня никого нет. Ни семьи, ни друзей, ни парня. Я скиталась по улицам, перебивалась объедками, пока меня не забрали. Я даже не стала сопротивляться.

Она постоянно повторяла эти факты, будто пыталась убедить в этом себя, а не меня. Удивительно, но история Тима звучала так же.

Никакой информации о семье. О месте, где он вырос. Лишь размытые воспоминания, и те не отличались подробностями.

И это каждый раз заставляло меня вспоминать о другом человеке, чьи воспоминания звучали подобным образом.

«Я не помню, чтобы когда-либо жил в доме. Над головой был какой-то навес, потому что я не чувствовал капель дождя. Однако вкус пыли осел на языке. Я не помню, в какой стране жил, где находил еду и кем были мои родители. Поэтому, когда за мной пришли, я не особо сопротивлялся.»

Я не стала произносить в голове имя самого доброго человека, которого когда-либо знала. Это причинило бы огромную боль, а у меня и так не осталось сил.

– Сейчас придет Профессор. – Взгляд Теи внезапно стал потерянным, будто кто-то влез в ее голову и начал управлять телом. – Не борись, – тихо добавила она, поднялась и отошла. Тим последовал ее примеру.

Дверь распахнулась, и на этот раз я была готова ко встрече с Профессором. Он хотел трахнуть мой мозг? Кое-кто делал это годами, так что Профессору лучше найти другой способ, чтобы вытащить из меня эмоции и правду.

***

Профессор расслабленно сидел в кресле и прокручивал в пальцах ручку. Его взгляд скользил по моему лицу, и это длилось на протяжении нескольких минут. В кабинете царило напряжение, воздух стал густым, как кисель, но никто из нас не собирался говорить первым. Странная безмолвная битва не надоедала мне. Какая разница, где сидеть: в камере или в его кабинете? По крайней мере, здесь нет решеток.

– Почему ты не рассказала Тиму и Тее о командире «Плазы»? – наконец-то спросил он и вскинул брови.

– Мы не близки, чтобы я рассказывала им что-то о своей жизни.

– Он является ее частью?

– Нет. – Я подавила порыв сжать руку в кулак.

– Кольцо на твоем пальце. Ты замужем?

– Туше. Мой муж убил бы всех, кто встал бы между нами.

Профессор тихо усмехнулся, приложив пальцы к губам.

– Тогда хорошо, что у тебя его нет.

– Да, – я сделала долгую паузу, прежде чем добавить, – хорошо.

Некоторое время мы молчали. Казалось, что он хотел, чтобы эти слова осели в моей голове. Я уже поняла, что Профессору известно гораздо больше, чем он показывал мне. В какой момент времени мы попали под их прицел? Как много ему было известно обо мне и… о нем?

Я аккуратно перебирала воспоминания в голове, стараясь не провалиться в те, которые согревали мое сердце и в то же время уничтожали его. Мне всегда удавалось выстраивать барьер вокруг своих эмоций, иначе бы монстр управлял моим сознанием каждую секунду. Но я не учла, что чувства контролировать сложнее. Они усиливались, множились и становились сильнее, хотела я того или нет. И я не представляла, что делать с ними здесь. На чертовом острове. Не имея возможности отдать их тому человеку, кто действительно нуждался в них.

Кто считал, что его невозможно полюбить.

Воспоминания о нашем последнем разговоре законсервировались, превратились в яд, который медленно разъедал мою грудь. Мне хотелось содрать с себя кожу, лишь бы выпустить эту боль наружу. Большой палец неосознанно коснулся кольца. Это движение всегда успокаивало и помогало взять себя в руки.

– У меня есть для тебя небольшой подарок, – сказал Профессор и достал из ящика коробку, – хочешь открыть его сама?

– Нет.

Уголок его губ изогнулся в ухмылке. Тогда он сам открыл коробку и повернул ее так, чтобы я увидела содержимое. Сердце. Окровавленное сердце. На секунду мне померещилось, что оно все еще бьется, но когда я моргнула, это видение исчезло.

– У вас странное представление о подарках, – заметила я.

– Разве ты не вырезаешь сердца у своих жертв?

Я приложила титаническое усилие, чтобы не позволить брови удивленно вздернуться. Откуда он знал, что именно я делала со своими жертвами?

– Вырезаю, но только для того, чтобы убедиться в их смерти. Сами сердца не кажутся мне привлекательными.

Профессор громко хмыкнул, но коробку не убрал.

– Хочешь узнать, чье это сердце?

– Кому бы оно ни принадлежало, это больше не имеет значения. – Я беззаботно пожала плечами, чувствуя, как мой пульс учащается. Профессор никак не прокомментировал это.

– Даже если это сердце бывшего командира «Плазы»?

Я склонила голову, изучая выражение его лица. Идеально выстроенный фасад не имел ни одной трещины. Мышцы на лице были расслаблены, губы – чуть приоткрыты, и в целом казалось, что он хотел закончить этот разговор как можно скорее, словно я тратила его время.

– Даже если и его. В конце концов, он мертв. Не вижу смысла оплакивать жизнь ничего не значащего человека.

– Не всегда получается контролировать свое тело, да? – Наконец-то его глаза сверкнули. Крохотная реакция, но она дала понять мне больше, чем пустые разговоры.

– Всегда. Ускорившийся пульс – всего лишь реакция на запах и небольшое возбуждение при виде крови. Все еще не понимаю, чего вы добиваетесь.

– Чтобы подчинить тебя своей воле, нужно исправить все то, что находится здесь. – Он несколько раз постучал по своему виску. Ломаются все. Каждый, кто попадает в это место. Каждый, кого выбрали.

– Как проходит отбор? Вы просто кидаете дротик в карту и едете в эту страну, чтобы украсть людей, или же имеете огромный монитор, где отслеживаете бродяг?

– Бродяг? – зачем-то переспросил он, и в его голосе прозвучала насмешка. – Никто из моих подопытных не является бродягой.

Я приподняла одну бровь, чтобы показать свою заинтересованность. В голове роились вопросы, но нельзя было вывалить их скопом. Не сейчас. Каждому вопросу – свое время. Он хотел залезть мне под кожу, я – сжечь его заживо.

– Тогда почему они утверждают обратное?

– Потому что в их головах именно такая информация. Удобно управлять сознанием, когда ты наполняешь его только тем, что нужно тебе. Никаких привязанностей. Никаких сожалений. Никакой тоски.

Я кивнула и сделала вид, словно восхищаюсь его подходом. На деле, это звучало так глупо, что мне захотелось рассмеяться. Но Профессор не заслуживал ни моей улыбки, ни смеха. Я собиралась приберечь это для другого человека, который нуждался в этом постоянно.

Однако его слова навели меня на другие мысли. Я знала как минимум двоих людей, чьи воспоминания практически стерли, оставляя лишь жалкие обрывки. Один из них боролся с таким упорством, что умудрился сохранить их. Какова вероятность, что к ним применяли тот же подход, что и к Тиму и Тее?

– С тобой произойдет то же самое, – бросил Профессор и закрыл коробку, – в твоей голове останутся только те воспоминания, которые мне будут необходимы. Мои подопытные рано или поздно сдаются. Кому-то требуется чуть меньше времени, кому-то – больше. Но я всегда получаю желаемое.

– И чего же вы желаете, Профессор?

Его губы растянулись в хищной улыбке. Между нами повисла тяжелая тишина. Профессор достал ноутбук, его пальцы быстро запорхали над клавишами. Когда он развернул его экраном ко мне, я перестала дышать. Кадры, которые Анна отправила Грегору, возникли перед глазами.

– Я долгое время изучал их, пытаясь понять, что с тобой не так. Твоя ярость сбалансирована настолько, что не оставляет места для других эмоций. Ты действуешь и выглядишь как один из моих солдат, однако в тебе превалирует жажда, когда моим приходится ее навязывать.

Я вскинула подбородок, побуждая его продолжить.

– Когда я заполучил формулу вашей сыворотки и применил к своим людям, то понял, что она дает абсолютно разный эффект. Кого-то она убивает сразу, а из кого-то делает монстра. Мне пришлось убить немало тебе подобных, пока я не понял, что с этим монстром можно совладать. Раз это удалось тебе, то удастся и мне, ведь я улучшил вашу сыворотку. Моих солдат невозможно убить выстрелом в голову.

– Полагаю, вы не назовете мне секретный компонент?

Призрачная улыбка возникла на его губах, а в глазах – странный блеск

– Это ненужная информация. О чем ты должна знать, что я собираюсь подчинить твоего монстра, но для этого требуется покопаться в твоей голове. Твоя память – сорняк, от которого нужно избавиться. Я сотру твой страх, твою любовь, твое имя. Ты станешь моим лучшим проектом. Ты станешь той, кто будет подчиняться не только моим приказам, но и желаниям. Неуязвимая. Смертоносная. И полностью в моей власти.

Мне пришлось подавить улыбку. Чего Профессор не понимал, что монстр питался моими воспоминаниями. Что он возник только благодаря им. И если их стереть, то вместе с ними умрет и монстр.

И все же я тихо усмехнулась, склонилась ему навстречу и четко проговорила:

– Удачи.

Глава 8. Рэй

Ее волосы рассыпались по моей груди, такие мягкие и шелковистые, что мне захотелось прикоснуться к ним. Я пропустил несколько прядей сквозь пальцы и услышал тихий вздох. Во сне Алекс всегда крепко прижималась ко мне, словно боялась, что я могу исчезнуть. Каждый раз я списывал это на то, что она пыталась согреться. Это понимание разрывало мое гребаное сердце на части. Я не знал, сколько времени должно пройти, чтобы она больше никогда не мерзла рядом со мной. Сколько еще стен мне нужно проломить, чтобы добраться до ее души.

В любом случае я не собирался сдаваться.

– Обычно я не люблю, когда трогают мои волосы, – тихо призналась она и вскинула голову. Зрачки были такими большими, что едва не поглотили зеленый цвет. – Но это почему-то не относится к тебе.

Я опустился так, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. Выражение ее лица было отсутствующим. Опять. Возможно, причина была в том, что она только проснулась, однако мне казалось, что правда крылась в другом. Всему виной – Чикаго. Чертов город, приносящий ей боль.

– Почему?

Она задумалась и отвела взгляд. Я знал, что она никогда не ответит мне взаимностью. Что это игра в одни ворота, но это та игра, в которую я планировал играть до конца своих дней. Как бы ни сложились обстоятельства, мои чувства к ней никогда не изменятся.

– В глубине души я знаю, зачем ты это делаешь. – Я вопросительно взглянул на нее. – Смесь боли и удовольствия.

– И тебе это нравится?

– Больше, чем я думала.

Я не мог больше ждать. Я поцеловал ее, зарываясь пальцами в волосы и переворачивая ее на спину. На несколько секунд ее тело напряглось, и это ощущалось как удар хлыста. И даже когда оно расслабилось, я не перестал чувствовать жалящую боль.

Тогда я понял одно: любовь к ней всегда будет состоять из боли и удовольствия.

Но это то, от чего я бы никогда и ни за что не отказался.

***

Беспорядок – вот что представляли собой Соколы.

Когда Ройсу удалось затащить Пэйдж и остальных в угнанную машину, мы не без труда покинули Детройт. Погоня длилась утомительно долго, а с собой не было даже гранат, чтобы сбить с хвоста копов. Пришлось останавливаться и убивать их голыми руками.

И теперь мы стояли посреди трассы и меняли спущенные колеса. Хорошо, что и в угнанной машине оказались запасные. Иначе бы этот путь сжег остатки моих нервов.

– Меня пугает молчаливая Пэйдж, – признался Броуди, опускаясь рядом со мной. Я бросил взгляд на Пэйдж, которая сидела на обочине и смотрела на свои руки. В ее глазах стояли слезы, но ни одну из них она больше не проронила.

– Рэй, – позвала Реджина и, не дожидаясь, когда я повернусь к ней, обхватила пальцами мой подбородок и привлекла к себе, – объясни мне, что произошло?

Броуди забрал из моих рук трещотку и начал откручивать оставшиеся болты.

– Нас атаковали раньше, чем мы их. Мы потеряли связь не только с вами, но и с ней. Я поехал на площадь, но на дороге стояли копы. Я прорвался сквозь них и увидел вертолет. Он сначала пошел на посадку. Кого-то погрузили в него, и последнее, что я помню, как он поднялся в воздух. Все. Ройс и остальные не обнаружили ее машину, в доме она не появлялась, площадь оцеплена. Мы отследили Эмилио, и он в порядке, так что, скорее всего, что-то произошло на площади, или же она узнала что-то и решила поехать к нам. Я не знаю, Редж. Я даже не уверен в том, что…

– Заткнись, – прошипела Пэйдж, – не смей заканчивать это ебаное предложение.

Я посмотрел на нее и сказал:

– В том, что она в Чикаго.

Слабый огонек вспыхнул в карих глазах. Пэйдж не кивнула, не огрызнулась, не отвернулась. Ее губы дрожали, и впервые она так открыто показывала свою уязвимость.

Реджина провела ладонью по лицу и тяжело вздохнула. Я занялся колесом, потому что это отвлекало меня от бесконечного потока мыслей и плача Тары, а она не прекращала плакать всю дорогу. Сейчас она была в объятиях Ройса, заливая его костюм слезами. Невидящим взглядом он поглаживал ее по волосам, но не мог подобрать нужных слов.

Ни у кого из нас не было их.

Мы поменяли колеса и расселись по машинам. Джекс все так же спал на заднем сиденье, и на этот раз, когда он проснется, мы не сможем вырубить его.

Снотворное закончилось. Остался только антидот. С учетом объявленной охоты, было опрометчиво лишать сыворотки еще одного Сокола, но у нас не осталось выбора.

Иначе Джекс убьет всех.

***

Мы не могли вернуться в тот дом, как и отсиживаться в машине. Но пока пришлось сделать остановку в пригороде Чикаго, чтобы найти убежище и оружие. Ройс и Минхо решали эти вопросы, Билл находился в трансе и обнимал то Тару, то Пэйдж. Я понятия не имел, чем занимались остальные, потому что сам в сотый раз искал место, куда могли бы перевезти оборудование, потому что туда же, наверняка, увезли Алекс. Это была наша единственная зацепка в этом чертовом хаосе. Ничего другого. Соколы не видели, куда именно направился Морган, а только у него были хоть какие-то ответы.

– Сюда! – крикнул Броуди, и я вскинул голову, чтобы отыскать его. Он стоял возле машины, и, судя по встревоженному взгляду, очнулся Джекс.

Не успел я подняться, как мимо меня пронеслась Тара. Мы с Ройсом переглянулись, понимая, что без антидота не обойтись. Джекс был огромной проблемой. И если остальные Соколы пытались справиться со своими эмоциями, он этого сделать не мог.

Он отказывался от них, выстраивая между собой и нами стены.

Чем больше я об этом думал, тем сильнее мечтал о подобном барьере. О коконе, который скроет меня от этих чувств. Так было проще, по крайней мере, до тех пор, пока я не найду ее.

И стоило этой мысли укорениться в голове, как внутри меня медленно разлилась тягучая тьма. Все звуки стали приглушенными, вместо них в ушах нарастал гул, такой успокаивающий, что мои напряженные плечи опустились. Картинка перед глазами смазывалась, так что я сконцентрировался на вишневых волосах Тары. Она медленно подняла руки и обхватила лицо Джекса, заглядывая в его глаза.

В них не было ничего. Ни капли жизни. Взгляд настолько отсутствующий, словно кто-то вытащил душу Джекса из тела и оставил оболочку. Броуди сжимал его плечо и что-то говорил. Его губы двигались, но слова не срывались с них. Какого хрена он беззвучно двигал губами? На что он рассчитывал?

Я тряхнул головой и закрыл глаза. Кожа зудела, казалась липкой и грязной. Мне хотелось расцарапать ее лезвием и смыть это ощущение собственной кровью. Когда я снова открыл глаза, то увидел человека, лицо которого надеялся забыть.

Отец.

Он склонил голову, его темные глаза сверкнули, а губы медленно изгибались в кривой ухмылке.

Я моргнул, и видение исчезло. На меня смотрел не отец, а Джекс. Его лицо было багровым, в глазах полыхало серебряное пламя и осуждение.

– Не вводите антидот, – с трудом выдавил он и наконец-то отвел взгляд, смотря на Ройса, – не делай этого, я нужен вам. Я нужен ей.

Никто ничего не ответил, потому что телефон Ройса зазвонил. Он хмуро посмотрел на экран, не решаясь ответить на звонок. Он бы не стал так реагировать на звонок Анны, мы связывались с ней всего пару часов назад. Оставался один вариант.

– Энзо.

Я забрал из его рук телефон. Если кто и должен был сообщить об этом Энзо, то только я.

Глава 9. Алекс

Нас наконец-то выпустили из камер. Не знаю, чего именно добивался Профессор, удерживая в них, – своих целей он не добился. Тея и Тим продолжали утверждать, что у меня никого не осталось на материке. Казалось, что они пытались убедить в этом меня.

Но я знала правду. Я знала, что меня не только ждут, но и ищут. От меня требовалось найти способ передать им информацию о моем местоположении.

Или же сбежать.

Для этого требовалось изучить это место вдоль и поперек, поэтому я вела себя спокойно и подчинялась чужим приказам. К еде все еще отказывалась притрагиваться, но играла в дурацкие игры и делала зарядку, надеясь, что физическая активность заставит пробудиться монстра.

Этот ублюдок спал крепким сном.

Нас вели по коридору, где располагался кабинет Профессора, однако на этот раз мы не заглянули к нему. Охрана жестом велела двигаться в сторону лестницы. От радости Тим подпрыгнул на месте, а Тея победно вскинула кулак. И вот так их хрупкая ложь рассыпалась на осколки. Нас намеренно удерживали в изоляции от остальных. Я поняла по шуму, что солдат здесь не менее пятидесяти. Голоса сливались в какофонию звуков и заставили мои инстинкты обостриться. Мы вышли на площадку, которая напоминала арену. Я подошла к балкону и убедилась в собственной теории: не менее пятидесяти солдат расположились внизу. Там стояли четыре ринга и длинные столы, за которыми некоторые ели. Вскинув голову, я заметила купольную крышу.

Ни одного окна. Ни одной подсказки, что мы действительно находились на острове.

Нас повели вниз к остальным. Тим попытался разговорить охранника, а Тея незаметно поравнялась со мной. С натянутой улыбкой она сказала:

– Не показывай характер. Не пытайся сопротивляться.

– А то что?

– Он отправит тебя в темную комнату. Никто не возвращается оттуда прежним.

Я нахмурилась, но Тея не собиралась пояснять. Ее глаза наполнились болью, и впервые она была искренней, словно не хотела, чтобы мне причинили боль.

– Зачем ты сказала ему, что я собиралась сломать тебе руку?

– Отходы делятся на два типа: перерабатываемые и неперерабатываемые. Когда ты относишься к первому типу, у тебя есть шанс выжить здесь. Когда ко второму… выводы сделай сама.

– Это проявление заботы? – недоверчиво поинтересовалась я.

Тея одарила меня пристальным взглядом и качнула головой. Я чувствовала, что она хотела сказать больше, но кто-то не давал ей сделать это. Тот, кто контролировал ее эмоции, мысли и память.

Профессор.

По своей натуре Тея была доброй. Она мечтала о красивых платьях с рюшами, о полевых цветах, о ферме, где живет много животных. Каждый раз, когда я спрашивала ее об этом, Тея искренне улыбалась и часами рассказывала о своих планах, которым не суждено было сбыться.

В чем Тея не признавалась, так это в том, что мечтала о жизни за пределами острова. Как и Тим.

В нем жила тьма. Не такая всепоглощающая, как во мне, но ее отголоски проскальзывали в те моменты, когда мы с Теей сталкивались. Они не были любовниками, Тим относился к ней как к сестре. Тогда я поняла, что ему просто нравится заботиться о ком-то. О том, кто действительно нуждается в этом.

Наверное, именно это осознание изменило мое отношение к нему. Потому что и в моей жизни был человек, который стремился защитить дорогих ему людей. А я нуждалась в постоянном чувстве безопасности, даже когда мне ничего не грозило. Тим и Тея не были похожи на нас с ним, но жили в той же парадигме. Это успокаивало и уничтожало меня в равной степени.

Тим любил настольные игры. Когда я попыталась выяснить, какие именно, он не смог ответить на вопрос, но зато мечтательно рассказывал о том, что хочет иметь большой дом, где вечерами будет играть. Он избегал слова «семья», наверное, потому, что кто-то стер из его памяти это понятие. Однажды я спросила, с кем именно он будет играть, на что он ответил:

– С тобой и Теей.

Я не стала поправлять его и говорить, что это невозможно. Тиму нравилось мечтать, так как ничего другого не оставалось.

Мы оказались на арене. Солдаты, облаченные в темно-синие комбинезоны, не смотрели в нашу сторону. Они продолжали заниматься своими делами. Каждое движение было выверено до идеала, словно они репетировали несколько часов, чтобы не допустить ошибки.

Лишь одна девушка выбивалась из них своей непокорностью. В целом это слово идеально описывало ее. Она стояла посередине арены, сложив руки на груди, и смотрела прямо на меня. Ее густые темно-каштановые волосы, видимо, от природы были кудрявыми и торчали в разные стороны. Девушка обладала мягкими чертами лица: высокими скулами, аккуратным носом и полными губами. Цвет ее кожи был бронзовым и контрастировал с остальными солдатами. Но привлек меня не он, а разноцветные глаза: один карий, другой голубой.

– Имя, – ее голос был низким и требовательным. Я остановилась напротив нее и одарила безразличным взглядом.

– Ты должна представиться, – шепнула Тея.

– Я так не думаю.

Девушка сделала шаг ко мне навстречу. Она была ниже меня на несколько дюймов, но старалась компенсировать эту разницу, высоко вскинув подбородок. Несмотря на спящего монстра, мои инстинкты обострились. Когда девушка легко повела плечами, я догадалась, что именно она собиралась сделать, поэтому вскинула руку, чтобы перехватить ее запястье, нацеленное на мое лицо. Мы схлестнулись взглядами.

– Линза, – заметила я, указывая на глаз. Тот, что был голубого цвета.

– Свои ты успела снять, – парировала она.

– Забыла прихватить с собой контейнер и жидкость.

Уголок ее губ дрогнул, а в следующее мгновение она вырвала свою руку и попыталась оттолкнуть меня. Она обладала силой, но ей повелевали ярость и желание самоутвердиться. Особенно на глазах у других солдат, которые, возможно, подчинялись ей. Я осталась стоять на месте. Тея прерывисто дышала, но стоило девушке отойти, как беспокойство слетело с ее лица.

– Ты выйдешь на ринг, – бросила девушка, не поворачиваясь ко мне, – с Тимом.

Тим не донес стакан с водой до губ. Его глаза стали огромными, а со лба скатилась капля пота.

– Не делай этого, Далия, – крикнул он, но Далия уже направилась к рингу, – прости, фисташка, надеюсь, ты продолжишь играть со мной.

Я прищурилась, думая совершенно о другом. Это очередная проверка от Профессора, и мне нужно понять, какие цели он преследует. У меня было всего лишь два варианта: проиграть и выиграть. Я так и не выяснила, какие есть уязвимые места у Тима, но могла гонять его по рингу так долго, что в конце концов он выдохнется.

«Перерабатываемые и неперерабатываемые» – прозвучали в голове слова Теи. Она хотела, чтобы Профессор считал меня ненормальной. Неадекватной. Такой же, как и они.

Я молча залезла на ринг и на этот раз почувствовала на себе взгляды. Солдаты смотрели исподтишка, продолжая заниматься своими делами. Их любопытство не смущало меня, напротив, я планировала этим боем вызвать у них страх. Если их навыки были такими же, как у Тима, то мне не составит труда справиться с ними.

Но не убить.

Тим знал мою тактику боя, так что пришлось прибегнуть к чужой. Далия не выдала нам ни перчаток, ни какого-либо оружия. Я встала в стойку, но не спешила нападать. Тим сделал то же самое и замер, словно ждал моего следующего шага.

– Девочки вперед, – быстро сказал он.

– Покажи мне свою скорость.

Эта просьба заставила Тима склонить голову. Его глаза прищурились, а тело чуть-чуть склонилось ко мне. Мимо нас просвистела пуля, которую выпустила Далия.

– Пошевеливайтесь, – рявкнула она.

– Давай, Тим, покажи мне, на что ты способен.

– Тебе нужно атаковать меня первой, – приглушенным голосом сказал он.

– А если я не сделаю этого?

Я сделала шаг вправо, и Тим последовал моему примеру. Теперь мы кружили по рингу, как два хищника, но никто из нас не решался нападать. Вернее, Тиму не отдавали такой приказ. А без него он боялся что-то делать.

– Тим, нападай! – не выдержала Далия, и ее маска невозмутимости покрылась трещинами. Если бы не набросившийся на меня Тим, я бы заглянула сквозь них.

Тим дрался так же, как и я. Та же серия ударов, то же желание загнать соперника в угол, вот только он придерживался моей тактики на поле боя, а не на ринге.

На ринге я дралась иначе.

Обманным маневром я сбила его с ног и сразу же села сверху, блокируя его ноги и руки. Паника отразилась в темных глазах Тима, потому что он не знал, как выбраться из-под меня.

– Что делать? – шепотом спросил он, бесполезно барахтаясь.

– Кто учил тебя драться? – тихо спросила я, вскидывая брови и усиливая хватку.

Его губы плотно сжались. Далия выпустила еще одну пулю, которая врезалась в мое плечо. Это не заставило меня подняться.

– Ты должна присудить мне победу, – заметила я, поворачиваясь к ней.

– Тим, выбирайся, – прорычала Далия.

Только тогда он наконец-то сбросил меня и поднялся. Паника не унялась в нем. Тим тряхнул головой, будто что-то сбивало его с толку. Его пальцы подрагивали, румянец сполз ниже, к шее.

– Если хочешь проверить мои способности, то сама забирайся на ринг, – предложила я, видя, как Тим не может совладать с нахлынувшими эмоциями.

Казалось, его настройки сбились. Я не знала, в чем конкретно заключалась проблема, но все равно собиралась выяснить.

Тим и Тея здесь дольше, чем я, так что, возможно, мне удастся с их помощью выбраться.

***

В душ мы ходили в сопровождении охранников. С учетом того, что в комнате не было окон, никто из них никогда не заходил внутрь. Они всегда ждали нас возле двери. Однако на этот раз охранник зашел следом. В самих душевых не было кабинок. Это не помешало Тее раздеться и встать под горячую воду.

– Выйди, – сказала я, обращаясь к мужчине.

– Нет, – его голос звучал приглушенно из-за бронзовой маски.

Я не стала приближаться к нему, вместо этого остановилась перед Теей, чтобы закрыть ее собой.

– О, они часто так делают, – бросила она.

– Мне плевать. Я не буду раздеваться перед ним.

– Будешь.

Ослепительная ярость поднялась во мне. Ударом ноги я сломала раковину, схватила осколок и швырнула его в горло охранника. Судя по булькающему звуку, который он издал, в нем не было сыворотки. Оглушительная сирена разрезала тишину и заставила меня вздрогнуть. Счет пошел на минуты. Не думая, я стащила с него автомат и выбила дверь. Несколько охранников неслись в мою сторону. Направляясь спиной к двери, ведущей на лестницу, я убила их и побежала. Пульс ускорился, холодные капли пота скатывались по спине, но я не сбавляла шаг.

Мне нужно было выбраться наружу, чтобы проверить, лгут они или нет.

Лестница не заканчивалась, так что мне пришлось контролировать дыхание. Обезвоживание, голод, внезапная тренировка – высосали из меня все силы, но если существовал хоть один вариант выбраться отсюда, то я собиралась выложиться на максимум.

В конце лестницы была дверь. Я открыла ее и попала в огромный пустой зал, в конце которого был какой-то кабинет. Внезапно из пола начали подниматься стены, и теперь я оказалась в лабиринте, состоящем из десятков комнат. Сирена прекратила выть, и раздался голос Профессора:

– Тебе не сбежать, – спокойно сказал он.

Свет внезапно погас, но даже это не заставило остановиться меня. Странный шов у потолка вызывал вопросы. Какова вероятность, что он был раздвижным? Я дошла до кабинета, который изначально увидела, и заметила, что он заперт на замок. Не с первого раза мне удалось выбить дверь, и передо мной оказалась комната с техникой. Я подергала провода, попыталась разблокировать компьютер, пока не услышала топот. Жар опалил мои щеки, сердце забилось с такой силой, что у меня перехватило дыхание. Перед глазами возник рычаг. Я дернула за него, и потолок разъехался.

– Да, – сорвалось с моих губ, но радоваться было рано.

Я сдвинула стол к двери, быстро забралась на него и повесила автомат на плечо. От свежего воздуха закружилась голова. Жадно вдохнув его, я прыгнула и зацепилась за стену. С высоты мне удалось рассмотреть не только пустые комнаты, но и охранников, которые открыли огонь. Пули свистели мимо меня. Я балансировала на стене, практически ощущая вкус победы на языке.

Несколько пуль врезалось в бедро. Я зашипела и покачнулась, справляясь с нахлынувшей болью. Оставалось всего лишь несколько метров.

– Давай, давай, давай, – подгоняла я себя, уворачиваясь от пуль.

Наконец-то мне удалось добраться до твердой земли. Впереди меня была взлетная полоса, а позади – двухэтажное здание, скрытое деревьями. Я рванула вперед, не понимая, что это за место, но чем дальше удалялась от лабиринта и здания, тем отчетливее слышала шум океана.

Внутри меня что-то оборвалось. Паника поднялась к горлу, разлилась горечью на языке и едва не вырвалась желчью наружу. Я добежала до конца полосы и теперь неслась по земле, лавируя между деревьями. Бежала до тех пор, пока не оказалась на краю обрыва. Крупные волны разбивались об острые камни. На многие мили простиралась водная гладь и больше ничего.

– Убедилась? – голос Профессора заставил меня вздрогнуть.

Я резко обернулась и открыла огонь, опустошая обойму. Пули врезались в голову Профессора и тут же выскакивали. Зато его дротики достигли цели.

Если бы я знала, что ждало меня дальше, то спрыгнула бы на камни.

Глава 10. Рэй

Я смотрел, как горит здание, но не чувствовал удовлетворения. Только тупую боль в груди, от которой невозможно было избавиться. Это второе уничтоженное предприятие в Кристал-Лейке. Второе место, где я не обнаружил ее.

Я знал, что с минуты на минуту сюда нагрянут копы, так что поспешил уйти. Приходилось петлять и не сразу возвращаться в убежище. Мы сменили уже несколько домов, потому что нас так или иначе находили. Наши лица были в сводках новостей не только в Америке, но и по всему миру, который сейчас находился на пороге войны.

Имели ли мы к этому отношение? Нет.

Бронзовые маски врывались в города, устраивали террористические акты и убивали членов правительства. Однако в прессе о них старались не говорить. Первые полосы были посвящены нам.

Я несколько часов ездил по городу, отмечая следующие места, которые собирался уничтожить. Попутно надеялся встретиться с Морганом и вытрясти из него ответы. Мои глаза слипались, каждая клетка тела ревела от недосыпа и усталости, но я не собирался останавливаться. Где бы Алекс ни была, она должна увидеть языки пламени, которое разжег я.

Надежда с каждым днем становилась призрачной. В те моменты, когда отчаяние хватало меня за горло и сдавливало до такой степени, что становилось трудно дышать, я впускал тьму в свое сердце. Назойливый голос в голове становился громче и убеждал меня окончательно сдаться. Мне нужно было отказаться от некоторых эмоций, чтобы хладнокровно двигаться дальше.

А еще мне нужно было избавиться от одного воспоминания. От того, в котором я разговаривал с Энзо.

Я тряхнул головой и сильнее стиснул руль, выбрасывая из головы эти фрагменты. Его душераздирающий крик продолжал звенеть в ушах и с каждой секундой становился громче. Пришлось съехать на обочину, чтобы совладать с эмоциями. Мой телефон зазвонил. Это была Джиджи, не оставлявшая попыток связаться со мной. Соколы исследовали Чикаго, я делал то, что умел лучше всего, – уничтожал.

Я сбросил звонок и выехал на дорогу, возвращаясь в убежище. Прежде чем окончательно отдать свою душу монстру, мне нужно было кое в чем признаться Джиджи. Раскрыть ей правду, открыть глаза на себя и получить взамен ненависть. Джиджи была единственной ниточкой, удерживающей меня на плаву. И сейчас мне требовалось оборвать ее. Заставить Джиджи отказаться от меня.

Она сидела на крыльце и не сводила глаз с дороги. Увидев машину, Джиджи поднялась и быстрым шагом пошла мне навстречу. Я остановился в нескольких футах от нее и вышел.

– Почему ты не брал трубку, – сорвалась она и толкнула меня в грудь, – Рэй?

Тяжелый вздох сорвался с моих губ. Я внимательно рассмотрел ее мягкие черты лица, впитал боль, что плескалась в карих глазах, и заговорил:

– Это был я. Я убил твою мать и своего отца.

Оглушительная тишина опустилась на нас. Дверь открылась, и на улицу выскользнул Броуди. Судя по его взгляду, он с трудом держал себя в руках.

– Что? – недоуменно спросила Джиджи.

– Я убил твою мать.

Я всматривался в ее глаза, наблюдая, как в них быстро сменяются эмоции. Кольцо на моем пальце крутилось с бешеной скоростью. Джиджи отшатнулась и приложила руку к груди. Ее губы приоткрылись в немом шоке. Но я ждал того момента, когда она сорвется на крик, ударит меня, скажет, что ненавидит.

– Ты не мог этого сделать, – хрипло сказала она, – тебе было всего…

– Я убил двоих людей в возрасте десяти лет, – договорил я за нее.

– Рэй, клянусь Богом, если ты не заткнешься, я надеру тебе задницу, – прорычал Броуди, стремительно приближаясь ко мне.

Я надеялся увидеть в их глазах разочарование, но среди вихря эмоций не обнаружил его.

Давай, Джи, отпусти меня.

На улицу высыпались Соколы, становясь свидетелями моего падения. Джиджи до последнего сдерживала слезы, но в конце концов разрыдалась. Я тяжело сглотнул, в глубине души ненавидя себя за то, что причиняю ей боль. Ройс оказался рядом с ней и обнял. И впервые я знал, что оставляю ее в надежных руках.

Я развернулся, собираясь сесть в машину и отправиться к следующей лаборатории, где могли держать Алекс, как Броуди резко схватил меня за плечо.

– Я не знаю, что, черт возьми, ты задумал, но ты никуда не поедешь.

– Отпусти меня, – мой голос стал низким и хриплым.

Мне нужно было убраться отсюда и продолжить поиски. Броуди слегка ослабил хватку, и я вырвался и сел в машину.

Вскоре и он возненавидит меня. Ему просто требовалось чуть больше времени.

***

Я вернулся после спустя две ночи и одно уничтоженного предприятия, только потому, что у меня закончилось оружие. Минхо сказал, что Джиджи уехала вместе с Ройсом исследовать Рокфорд, так что у меня было время пополнить запасы и снова свалить.

Чего я точно не ожидал, что открыв дверь столкнусь с Джиджи и Броуди. Остальных, по всей видимости, в доме не было.

– Ублюдок, – выдохнул я и взъерошил волосы.

– Ты сейчас же идешь в душ, съешь то, что я приготовила, ложишься спать, а потом мы поговорим, – в голосе Джиджи звенела сталь. Ее щеки раскраснелись, в глазах полыхал праведный гнев, а руки угрожающе сжались в кулаки. – Иначе Броуди тебе вколет снотворное.

Я был на грани срыва, но затолкнул все слова обратно в глотку, потому что сейчас передо мной стояла не та версия Джиджи, которую я знал.

– Тебе нужно отпустить меня, – спокойно сказал я, – сделай это, Джи.

– Ты хотел, чтобы я была на твоей стороне? – Вопрос повис в воздухе, в то время, как невидимая рука сомкнулась на моей шее. – Так вот, я все еще там. Понятия не имею, чего ты добиваешься, Рэй, но я не отпущу тебя.

Эти слова не должны были вызвать облегчения, но оно все равно разлилось в груди.

– Ты расскажешь мне обо всем, начиная с того, что произошло с твоей матерью и почему ты убил своего отца. Но сначала сделаешь все то, о чем я сказала.

Я перевел взгляд на Броуди, на что он помахал шприцем перед моими глазами.

– Прости, но я на ее стороне.

– Предатель.

Броуди хмыкнул, но ничего забавного не было в этом звуке. Он просто скрывал свое беспокойство за привычной маской. Джиджи не выдержала и потащила меня в душ. Я быстро принял его, переоделся и пошел на кухню. Она заставила меня съесть все, что приготовила. Честно говоря, я был уверен, что готовил Ройс или Тара. Кулинарные способности Джиджи все еще оставляли желать лучшего.

– А теперь спать, – сказала она, складывая тарелку в раковину.

– Нет.

То, как именно я отказался, заставило ее кивнуть. Я не мог спать дольше пары часов. В противном случае, мне снились сны, которые я не мог больше видеть. Я не мог видеть плачущую и дрожащую Алекс, умоляющую найти ее. Легче было выпустить пулю себе в голову.

Мы сели на диван. Я бросил взгляд на часы, понимая, что бесполезно потратил два часа. Но чем быстрее мы разделаемся с этой отвратительной частью, тем скорее я смогу отправиться на поиски.

Тем сильнее Джиджи захочет отказаться от меня.

Почему-то я был уверен, что не смогу рассказать обо всем, но слова полились из меня с такой легкостью, что, казалось, всегда хотели вырваться наружу. Джиджи заплакала, когда я дошел до момента, как именно умерла мама. Броуди потер лицо ладонями и издал сдавленный стон. Я все говорил и говорил, все ближе подбираясь к тому дню, когда одним решением изменил жизнь Джиджи и свою.

За все это время я не посмотрел в ее глаза. Наверное, мне не хотелось в них видеть боль, которую, так или иначе, она испытывала.

– Все, – закончил я и перевел взгляд на свои руки. Большой палец коснулся кольца и несколько раз покрутил его.

Джиджи прерывисто втянула воздух. Мы втроем одновременно встали, и только я собирался уйти.

– Пожалуйста, останься на эту ночь здесь, – попросила она, внезапно обнимая меня и кладя голову на грудь. Туда, где суматошно билось сердце.

– Джи, я должен…

– Ради меня.

Я вскинул голову, досчитал до пяти, а после обнял ее в ответ. Она тихо всхлипнула, цепляясь за меня.

– Я люблю тебя, Рэй, – прошептала она, – и я всегда буду на твоей стороне, даже когда ты не хочешь этого.

Игла пронзила мою руку, и мощная доза снотворного выплеснулась в кровь. Я покачнулся, а после отключился, зная, что в следующие несколько часов снова буду умирать во сне.

***

Длинные ресницы отбрасывали тень на бледную кожу. Я пересчитывал их, дожидаясь, когда Алекс проснется. Стоило им затрепетать, как уголки моих губ дрогнули. Наверное, это странно – скучать по ней, пока она спит, но я не мог иначе. Или же не хотел. Я не понимал. Знал только то, что хотел видеть и говорить с ней постоянно.

– Я начну вкалывать тебе снотворное, если ты не будешь спать, – сонным голосом сказала она, прижимаясь к моей груди.

– Я просто придерживаюсь режима.

– Наблюдать за мной полночи – это не режим.

Я улыбнулся и коснулся губами ее виска. Алекс издала какой-то мурлыкающий звук, который отозвался во всем теле. Она излучала непривычное спокойствие, которое почему-то заставило волнение ворочаться в моей груди. Ее кожа была ледяной, дыхание – поверхностным, а с губ сорвался сдавленный стон. Я обхватил ладонями ее лицо, смотря, как по щекам стекают крупные слезы.

– Найди меня, – дрожа всем телом, попросила она. В ее глазах отразилась острая боль, которая моментально проникла в меня. – Пожалуйста, найди меня.

Ее голос доносился далеким эхом, звенел в пространстве, которое теперь раскалывалось вокруг нас и рассыпалось острыми осколками. Они врезались в нее, оставляли глубокие порезы. Теперь ее лицо заливало кровь, но даже когда я накрыл Алекс собой, они все равно проходили сквозь меня, добираясь до нее.

– Где ты?

– Я не знаю.

Тихий всхлип перерос в рыдания, и это разорвало мое сердце в клочья. Я пытался успокоить ее, но чем больше говорил, тем сильнее она кричала, словно ее тело подверглось боли. И в конце концов она исчезла, оставляя меня наедине с зияющей дырой в груди.

Глава 11. Джиджи

Любовь способна не только исцелить, но и уничтожить.

Любовь способна не только залатать раны на сердце, но и вырвать его из груди.

Первое я прочувствовала на себе. Второе – видела своими глазами.

Рэй проливал столько крови, что в ней можно было утопить весь Чикаго. Он сжигал дотла страну, словно языки пламени могли стать сигнальными огнями. Он оставлял горы трупов, и на этот раз я не знала, сколько смертей потребуется, чтобы его боль хоть немного поутихла.

Правда, которую он обрушил на меня, выбила почву из-под ног. Но я знала, для чего Рэй сделал это. Он рос в ненависти, в ней же и находил хоть какое-то успокоение. Однако никто из Соколов не ненавидел его. Не давал ему той эмоции, с которой он привык сталкиваться. Вместо этого они предлагали ему поддержку, а он не знал, что с ней делать. Поэтому выстраивал барьеры между собой и нами.

Я не знала, что делать. Когда-то я была тем человеком, который одним присутствием мог успокоить его. Но любовь ко мне и любовь к ней были разными. Рэй нашел в ней свой покой, а теперь лишился его. Он не стал прежней версией себя. Он стал тем человеком, который пугал меня до чертиков.

Мы уничтожили очередную лабораторию. Я спустилась на первый этаж, чувствуя сильное головокружение. Не хотелось в этом признаваться, но на исходе были не только силы, но и надежда. Мы теряли ее каждый день. Мы допрашивали, пытали, убивали, но не находили зацепок.

Мы продолжали двигаться, но при этом стояли на месте.

Кроме Рэя. Он проваливался во тьму. Погружался все глубже в попытке найти там лекарство от боли. Проблема в том, что он находил там свою скорую погибель. Это понимали все, но особенно я, Броуди и, как ни странно, Джекс.

– Стой, – Джекс схватил меня за локоть и заставил остановиться. – Не приближайся к нему.

Рэй стоял в центре холла. Вокруг него лежали трупы, полы были залиты кровью, а в воздухе гудело напряжение. Я догадывалась, почему Джекс не дал мне приблизиться к нему. Рэй становился непредсказуемым, особенно когда оставался один.

Я почувствовала движение и повернулась. Броуди медленно приближался к Рэю, целясь в него. В пистолете не было обычных пуль.

Антидот.

Там был антидот.

Рэй не оставил нам выбора. Мы должны были лишить его сыворотки, чтобы не дать ему породить внутри себя монстра. Я понятия не имела, что такое возможно. Я была уверена, что монстр проявляется сразу, как у Джекса, Броуди и той, чье имя мы все еще не называли. Никто не избавился от старой привычки.

Никто не хотел признавать, что шанса найти ее практически не осталось.

– Зефирчик? – услышала я голос Ройса и расслабилась. Он был где-то наверху, собирался досконально изучить каждый кабинет.

– Мы внизу, – тихо отозвалась я.

– Джекс с тобой?

– Да.

– Я скоро буду.

Еще месяц назад Ройс не давал Джексу приблизиться ко мне, а теперь доверял ему в вопросах моей безопасности. Но времена изменились, и мы обязаны были сплотиться.

Джекс вытащил нож и вскинул руку, не давая мне приблизиться к Рэю. Но я отбросила ее и сократила расстояние между нами. Потому что Рэй никогда не причинит мне боль, даже если монстр завладеет его разумом. Это та клятва, которую он ни за что не нарушит.

Кончиками пальцев я коснулась его локтя. Рэй склонил голову, несколько прядей упали ему на лоб, и только сейчас я поняла, что на нем не было маски. Мое сердце пронзил укол боли.

Я ждала, когда он полностью повернется ко мне, но в то же время боялась увидеть его глаза. Тьма, отныне живущая там, не была Рэем. Не отражала ни одну часть его души. Это гораздо мрачнее и печальнее, чем плескалось в глазах Джекса или Броуди. Это что-то… искусственное, словно он цеплялся за тьму внутри себя, чтобы хоть как-то сориентироваться в мире, где не было ее.

Мне нужно было больше информации о монстре. О том, что происходит, когда Джекс и Броуди теряют контроль. И если прошлое Броуди не было для меня секретом, то из Джекса пришлось вытрясти правду.

Джекс видел своего отца.

Броуди – Джейкоба.

Она – своих насильников.

Несложно было догадаться, кого именно видел Рэй и какой кошмар раз за разом переживал.

– Нам пора уходить, – тихо сказала я. Слабый свет пробился сквозь тьму, стоило Рэю услышать мой голос.

– Нужно ехать в следующую, – прохрипел он, – нужно продолжить поиски.

Мои глаза наполнились слезами. Я почувствовала присутствие Ройса раньше, чем увидела его. Он приблизился к нам и сразу же прикоснулся ко мне, словно хотел убедиться, что я в порядке.

– Да, но для начала нам нужно понять, куда именно ехать. Пожалуйста, давай вернемся в убежище.

Рэй коротко кивнул. Он первым двинулся к выходу, а за ним устремились Джекс и Броуди, не желая упускать из виду. Я устало опустила голову на грудь Ройса, и он сразу же меня обнял. Ройс всегда был тактильным, но сейчас – особенно сейчас – прикасался при любом удобном случае. Закрыв глаза, я глубоко вдохнула. Голова беспощадно кружилась, к горлу подкатила тошнота. Мое лицо сморщилось от кислого привкуса во рту, и Ройс тут же приподнял мой подбородок.

– Джи? – взволнованно спросил он, всматриваясь в мои глаза.

В глазах щипало, словно меня ослепил яркий свет. Я потерла их, стараясь нацепить улыбку, но она превратилась в гримасу.

– Я устала, – призналась я, снова прижимаясь к нему.

Без лишних слов Ройс подхватил меня и понес к автомобилю. Всю дорогу его губы прижимались к моей макушке. Не знаю, кого из нас двоих он пытался успокоить: себя или меня, – но это сработало. Оказавшись на заднем сиденье, я сразу же отключилась. Очнулась лишь когда Ройс занес меня в комнату.

– Можешь поставить меня, – слабым голосом сказала я.

Ройс проигнорировал мои слова и занес в душ. Он помог стянуть костюм, распустил косу и, прежде чем дать мне зайти в душ, включил горячую воду, чтобы воздух немного нагрелся.

– Ты очень бледная, – заметил Ройс, пристально смотря на меня, – как ты себя чувствуешь?

Я прикусила губу, не желая признаваться в слабости, которую испытывала последние две недели. Ройс и так нес на своих плечах огромную ответственность. Несмотря на то что Минхо и Билл помогали ему, забирая какие-то задачи на себя, Ройс все равно контролировал буквально все. Он решал не только наши вопросы, но и постоянно был на связи с Анной.

– Все в порядке, – соврала я и грустно улыбнулась. Он не поверил мне. – Я – наименьшая из твоих проблем.

Я первая зашла в душ, Ройс последовал за мной. Каскад горячей воды обрушился на наши тела, смывая пот, кровь и грязь. Мои глаза закрылись, пока сильные руки скользили по коже и делали легкий массаж.

– Не преуменьшай свое значение в моей жизни, – глухо сказал Ройс и коснулся губами подбородка, осыпая его поцелуями, – что случилось?

– Думаю, я немного простудилась.

Я быстро пожалела о том, что сказала об этом. Паника вспыхнула в глазах Ройса. Он окутал меня заботой, все движения стали нежными и осторожными. В конце концов я сдалась его рукам, позволяя им поухаживать за мной. Когда Ройс смыл с нас пену, он взял махровое полотенце и насухо вытер меня.

– Не двигайся, – его приказ вызвал у меня тихий смех.

Ройс принес свою футболку, пижамные штаны и шерстяные носки. С его помощью я оделась, прислонившись бедром к раковине. Головокружение не прекращалось, а сонливость стала такой невыносимой, что я практически уснула стоя.

– Я сейчас принесу жаропонижающее и сделаю чай.

– Не уходи. – Я вцепилась в его руку и потянула на себя.

Все, чего мне действительно хотелось, так это греться в объятиях и вдыхать его запах. Ройс нерешительно опустился. Снова приложил ладонь к моему лбу, убеждаясь, что температуры у меня все-таки нет. Сдавшись, он достал телефон и кому-то написал.

– Ты несколько дней побудешь дома, – тоном, не терпящим возражений, сказал он.

– Хорошо, – устало сказала я и положила голову на его твердую грудь. Такой большой, теплый, но самое главное – мой.

В дверь тихо постучали. На пороге возникла Пэйдж с подносом, а из-за ее спины выглядывали Тара и Реджина.

– Позвал подкрепление? – усмехнулась я и приподнялась.

Реджина померила у меня температуру, проверила горло, послушала легкие и вынесла вердикт, что это легкая простуда. Ройс проигнорировал слово «легкая», а Пэйдж добавила больше ложек меда в чашку с чаем.

– Чтобы все выпила, – наставив на меня палец, приказала она, и они втроем ушли.

– Мне просто нужно поспать, – простонала я, чувствуя себя ребенком.

Ройс кому-то ответил на сообщение и отбросил телефон.

– Завтра я останусь с тобой. Будешь спать до тех пор, пока тебе не станет лучше.

Я вздохнула и выпила чай. Комната накренилась, перед глазами все расплылось, а во рту разлилась горечь. Ройс обнял меня и притянул к себе. Он осыпал поцелуями мое лицо, пока я продолжала бороться с тошнотой и натянуто улыбаться, делая вид, что все хорошо.

Но с каждой секундой становилось все хуже.

Глава 12. Алекс

Моя голова разрывалась на части. Хриплый кашель вырвался из горла, и этот звук разрезал гнетущую тишину, витающую вокруг меня. Я с трудом открыла глаза, но ничего не изменилось. Плотная тьма облепила со всех сторон. Паника заклокотала в горле, руки по инерции потянулись к лицу и потерли глаза.

Я же не ослепла?

Этот вопрос заставил меня подняться и вытянуть руки. По обеим сторонам возвышались стены. Я сделала неуверенный шаг, затем еще один и еще, пока не наткнулась на стену. Возможно, Тим говорил об этой комнате? Возможно, Профессор решил наказать меня за попытку бегства?

– Эй! – крикнула я. Слово отскочило от стен и прозвенело в воздухе.

Мое дыхание стало поверхностным, грудь словно сдавливали металлические обручи, а в висках запульсировала боль. Я закрыла глаза, сделала глубокий вдох, приказывая себе успокоиться. Я больше не маленькая девочка, и даже если чудовища придут за мной, я убью их.

С каждой секундой становилось труднее дышать. Я ударила ногой по двери. Судя по звуку, она была металлической и толстой и даже не дрогнула от силы моего удара. Это не заставило меня остановиться. Я била снова и снова, теряя те крохи сил, что все еще плескались во мне. Во рту пересохло, желудок урчал от голода, и в конце концов я обессиленно рухнула. Коснулась большим пальцем обручального кольца и несколько раз прокрутила. Тот факт, что оно все еще было на мне, немного успокоил. Я закрыла глаза и воспроизвела в памяти любимые фрагменты из прошлого. В детстве у меня не было хороших воспоминаний, но сейчас – полно.

Теперь я находилась не в крохотной комнате, а в нашей гостиной и смотрела «Битву экстрасенсов», поедая белый шоколад. Мгновение, и новоиспеченный визажист в сотый раз смывает стрелки с моих глаз, потому что они получились разными. Мгновение, и я слушаю мелодичный голос, читающий мне очередной роман, пропуская постельные сцены. Мгновение, и я на ринге, снова и снова уворачиваюсь от бо. Мгновение, и я вижу самую добрую улыбку на свете, пока готовлю селедку под шубой. Мгновение, и я разбираю вещи в комнате человека, который родился со складкой между бровей. Мгновение, и я нарезаю сыр для того, кто является его большим фанатом. Мгновение, и девушка, которую я постоянно пытаюсь убить, передает мне чашку чая и плед.

Мгновение, и я оказываюсь в самых крепких объятиях, в которых чувствую себя в безопасности.

Воздух внезапно стал густым и сладким. Мои веки словно налились свинцом. Я медленно моргнула, борясь с сонливостью, но сдалась и отключилась.

***

Я не знала, сколько дней прошло. Голод и жажда стали такими невыносимыми, что я раздирала свои руки до крови, пытаясь притупить их болью. Паника отступила, и на ее место пришел отвратительный страх. Он скользил по коже, стягивался на шее, лишая меня кислорода. Теперь я различала странные силуэты в темноте. Они пугали, но не настолько, чтобы я позволила слезам пролиться.

Профессор не увидит моих слез. Никогда.

Воздух снова стал сладким, и как бы сильно я ни старалась не дышать и ни закрывала нос и рот рукой, он все равно пробирался в мои легкие. Я засыпала, просыпалась, терялась во времени, в пространстве и медленно лишалась рассудка. В какой-то момент мне показалось, что моя жизнь – это выдумка. Воспаленная фантазия девочки, навечно застрявшей в подвале.

Существовали ли на самом деле Соколы?

Существовал ли Рэй?

Все то, что было между нами, это плод моего воображения или часть прошлого?

Я закрывала глаза и видела его лицо. Я хотела прикоснуться к нему, очертить твердую линию челюсти, почувствовать, как щетина царапает подушечки пальцев, но каждый раз понимала, что он – мираж. Моя рука проходила сквозь него, и тогда выражение его лица менялось. Губы поджимались, печаль отражалась в темных глазах и заставляла мое сердце болезненно сжаться.

– Я найду тебя, птичка, —каждый раз обещал он.

Мне ничего не оставалось, кроме как верить и надеяться, что ему удастся это сделать.

– Пожалуйста, – вслух сказала я и поморщилась. Горло словно натерли наждачной бумагой.

Я облизнула сухие губы, подобрала ноги и прислонилась лбом к коленкам. Мое тело сотрясал холод, но в отличие от жажды и голода он казался ничтожным. Надежда практически улетучилась, как дверь внезапно открылась. От яркого света глаза наполнились слезами. Чья-то тень накрыла меня. Не с первого раза мне удалось рассмотреть человека.

Профессор.

В груди зародилось до боли знакомое рычание. Мое тело покрылось крупными мурашками, по шее скатывался пот, а глаза заволокла алая пелена. Монстр поднялся со дна сознания, расплетая черные ленты. Контроль стремительно переходил к нему, и тогда мое тело наполнилось чистой яростью и разрушительной энергией. Разум медленно отключался, но что-то заставило монстра отступить.

Очередной дротик со снотворным.

На этот раз нас с монстром поглотила тьма.

***

Я знала, что находилась в сознании, но ничего не видела. Чувствовала лишь раскаленную ярость, которая струилась по венам. Тьма завладела каждым дюймом кожи, каждой клеточкой тела, именно она посылала импульсы в нервные окончания, благодаря чему мое тело реагировало на что-то.

Но я не понимала на что.

Темное пространство временами озарялось ослепительным светом. Все это сопровождалось странным треском, который проникал прямо в нутро и выворачивал меня наизнанку. Монстр рычал громче, рвался на волю с особым усердием и впивался когтями в сознание с такой силой, что внутри себя я кричала от боли.

Контроль полностью был в лапах монстра. Я не могла до него добраться, как бы сильно этого ни хотела.

И тогда началось мое падение во тьму.

Воспоминания из детства становились ярче. Больше не маленькая девочка была в клетке, а я. Вновь окруженная чудовищами. Вновь находящаяся в их власти. Их руки блуждали по моему телу, и на этот раз я не могла защитить себя. Черные тени веревками скрутились вокруг моих рук и ног, удерживая на месте. Тошнотворный запах табачного дыма заменил кислород и теперь оседал в легких.

Треск становился громче, что-то сотрясало мое тело, прошивая острой болью. Мне нужно было вернуть себе контроль, но монстр не давал этого сделать. Он вцепился в него, словно от этого зависела не только его жизнь, но и моя.

Шквал разрозненных воспоминаний обрушился на меня. Они менялись местами, вставали не в той последовательности, путая и сбивая меня с толку. Боль нарастала, и монстр бросил все силы на то, чтобы выдержать очередной натиск.

А я пыталась удержать воспоминания, которые сгорали на моих глазах.

***

Я очнулась в кабинете, залитом холодным светом флуоресцентных ламп. Мое тело было приковано к кушетке кожаными ремнями. За ухом саднило, словно кто-то нанес туда порезы, которые не зажили. Что-то сдавливало виски с такой силой, что темнело в глазах.

– Воспоминания, – услышала я голос Профессора и вздрогнула, – то, от чего ты должна избавиться.

– Пошел ты, – прохрипела я и дернулась.

Мое тело ослабло до такой степени, что даже кушетка не скрипнула. Я бесполезно барахталась, чувствуя, как ремни впиваются в кожу. Профессор тихо усмехнулся и склонился надо мной.

– Каждый из моих солдат проходит процедуру очищения. Ты не станешь исключением.

Слова рвались из глотки, но я проглотила их. Вместо этого пообещала себе, что растяну смерть Профессора на несколько дней. Заставлю пройти его через все то, что прошла я.

– Но прежде чем мы начнем, я хочу узнать вот что, – медленно начал он, словно мы вели светскую беседу, – сколько из моих подопытных стали Соколами?

– Понятия не имею, о чем вы говорите, – с трудом сказала я и почувствовала слабую вспышку ярости в груди. Монстр снова исчез, оставляя меня одну.

– Солдаты Анны уничтожили мою лабораторию много лет назад и забрали всех детей. Хочешь сказать, что никто из них не стал Соколом?

Я не убью его. Это сделают Билл и Минхо.

– Хочу сказать, что я не знаю о существовании Соколов.

– Лгунья, – улыбнулся он.

Я одарила его безразличным взглядом. По крайней мере надеялась, что он вышел безразличным.

– Почему так зудит за ухом? – поморщилась я и повела подбородком.

Сейчас я не доверяла самой себе, так что не стала продолжать этот разговор.

– В тебе чип, который будет контролировать разум. То, над чем я работал на протяжении десяти лет. А ваша сыворотка стала недостающей деталью. Я улучшил ее, так что теперь могу создавать тысячи солдат, и все они будут подчиняться мне.

– Решили разоткровенничаться?

– Все равно ты это забудешь. Я оставлю только те воспоминания, которые посчитаю нужными. Это упростит нашу дальнейшую работу.

– Что сдавливает виски?

– Электроды. Приоткрой губы.

Прежде чем я поняла смысл сказанных слов, он просунул между моих губ палку, а в следующую секунду мощный разряд тока пронзил все тело. Внутри черепа взорвалась ослепительно белая вспышка. Мозг словно выжигали изнутри. Крик вырвался из моего горла, но потонул в грохочущем электрическом гуле. Я вцепилась в воспоминания, удерживала их с такой силой, будто от этого зависела моя жизнь. Они предстали мне в виде полотна, которое на глазах старело, становилось ветхим, покрывалось толстыми трещинами.

– Назови мне имена всех Соколов, – услышала я голос Профессора.

Он не узнает их. Даже если мне придется заплатить ценой собственной жизни.

– Пошел к черту, – прорычала я, и новый разряд тока поджарил мои мозги.

– Мы будем продолжать до тех пор, пока ты не расскажешь мне обо всем. Иначе, – лицо Профессора снова возникло перед глазами, – я сотру все воспоминания.

Я жадно хватала воздух, впиваясь зубами в палку. Ухмылка возникла на губах Профессора, но взгляд изменился. В нем не было прежнего тщеславия, теперь там плескалась настороженность, от которой кровь в моих венах закипела.

– Ты сделала свой выбор.

Мои глаза закрылись.

Глава 13. Джекс

Сострадание – отвратительное чувство, не поддающееся контролю. Как бы сильно я ни пытался избавиться от него, оно вспыхивало снова и снова. Любую эмоцию можно было обратить в гнев или ярость. Но не сострадание.

С ним я не знал, что делать.

Я сидел на крыльце, крутя в пальцах нож и думая о чем угодно, только не об Алекс. Потому что мысли о ней кислотой пожирали меня изнутри. Мои инстинкты были притуплены, монстр спрятался в недрах души, не имея сил выбраться наружу. Я чертовски нуждался в нем и в том гневе, который он источал, но боялся призывать его.

Соколы молчали. Гробовая тишина висела в доме, лишь изредка прерываемая стуком клавиш. Рэй часами изучал карту штата Иллинойс, Минхо и Броуди срослись с экраном ноутбука, отслеживая камеры, Билл просматривал все существующие лаборатории в Америке, Ройс решал какие-то вопросы с Анной и впервые в жизни сорвался и наорал на нее. Я не знал причину их ссоры и не хотел выяснять. Я ждал, когда мне дадут возможность сжечь всю Америку.

На улицу вышла Джиджи и молча протянула мне чашку чая и тарелку с бутербродами. «Спасибо» вертелось на кончике языка, но я не смог его произнести. Джиджи все поняла без слов и вернулась в дом. В последние дни она выглядела неважно. Я несколько раз застал ее в обнимку с унитазом, на что она отмахнулась и сказала, что отравилась. Почему-то это прозвучало как ложь.

Я затолкал в себя еду, потому что организм нуждался в пище.

Чушь.

В чем я действительно нуждался, так это в том, чтобы моя семья была в полном сборе. Даже если они раздражали меня большую часть времени. Даже если разговаривали так часто, что хотелось выстрелить себе в уши и разорвать барабанные перепонки. Как бы они себя ни вели, они должны были быть рядом. Все. В полном составе.

Я не сразу понял, что Пэйдж села рядом со мной, держа в руках какой-то сверток.

– Не знаю, зачем я это взяла, – призналась она и протянула мне. Ее лицо было опухшим от слез, которые она выплакивала, когда никто не видел.

Я снял черную ткань, раскрыл пакет и увидел свою тату-машинку, специальные краски и остальные принадлежности. Небольшие сколы на машинке напомнили о том, что произошло с нашим домом.

Что сделали с нашим домом.

Мое сердце сжалось, когда я разложил все, убеждаясь, что Пэйдж каким-то образом умудрилась бережно перевезти. Не так много вещей принадлежали именно мне, но тату-машинка – да. Наверное, со стороны это казалось глупым, но кого из нас здесь ебало чужое мнение. Точно не меня. Я нуждался в чем-то привычном: в перепалках с Пэйдж; в драках с Ройсом; в Минхо и Алекс, которые трахают мои мозги по поводу и без; в беззаботном Билле, который ждет субботу и новый выпуск своих экстрасенсов; в читающей до утра Таре; в той версии Рэя, которая преследует по дому Алекс; в Реджине, лезущей не в свое дело; в хохочущей Джиджи, которую веселит Ройс; в Броуди, убегающим от гуся; в котах, особенно в Звездочке, которая без спроса заходит в мою комнату. Даже в Анатолии, хоть он и свинья.

Мощное осознание того, что ничего не будет как прежде, обрушилось на меня. Пэйдж всхлипнула и поспешила уйти. Я сжал машинку, раздумывая над тем, чтобы разбудить монстра. Потому что только он мог избавить меня от эмоций, терзавших сердце.

Следом за Пэйдж пришел Броуди и сел рядом. В последнее время он часто молчал, и я скучал по его бессмысленной болтовне. Звук его голоса, как ни странно, успокаивал, а молчание, напротив, подливало масла в огонь.

– Что ты чувствуешь? – внезапно спросил Броуди, смотря куда-то вдаль.

Я не понимал сути его вопроса, поэтому хмуро уставился на него. Броуди выдержал отвратительную паузу и наконец-то одарил меня взглядом.

– Ее отсутствие. Что ты чувствуешь?

Невидимое лезвие вонзилось в старую рану, из которой полилась горячая кровь. Я склонил голову, чувствуя, как монстр медленно открывает потяжелевшие веки.

– Свободу, которую, оказывается, никогда не хотел.

Броуди не сводил с меня глаз. Он нуждался в пояснении, а я не хотел выуживать из себя то, что успел похоронить.

– Мы никогда не обсуждали, что будет после того, как она отомстит. Потому что всем был известен исход. Все знали, что смерть Угго станет последним заданием, а я буду освобожден от приказа.

Тяжелый вздох сорвался с его губ, но я не остановился. Слова лились из меня потоком, обнажая боль, которую я подавлял.

– Я знал, что она специально оттягивает этот день. Ищет то, что заставит меня отказаться от самоубийства. Временами я ненавидел ее за это. Считал, что она попусту тратит мое время. Заставляет меня дышать, когда единственное, чего я действительно хотел, так это испустить последний вздох.

– Что изменилось? – голос Броуди прозвучал напряженно, но с нотками надежды. Я повернулся к нему и склонил голову.

– То, что здесь. – Я постучал себя по виску.

Уголки губ Броуди дрогнули. Я подавил порыв закатить глаза, и тогда он сказал:

– Не за что, Джекс.

Я толкнул его в бок, на что он толкнул меня в ответ. Придурок.

***

Я не хотел спать. Вместо того чтобы бесполезно вертеться в кровати, натянул штаны и толстовку и поплелся на улицу. Какое-то странное предчувствие вело меня туда. Я натянул кроссовки, окинул взглядом пустую гостиную и прислушался.

Методичные удары доносились откуда-то издали. Обычный человек не смог бы их услышать, но я ощущал вибрации в области груди. Накинув куртку, я вытащил из кармана нож и открыл дверь. Ледяной воздух не остудил мой пыл, напротив, кровь в венах забурлила. Я не увидел источник шума, но теперь отчетливо слышал удары по дереву. Кто бы ни пытался с ним выяснить отношения, он делал это отчаянно, словно хотел выплеснуть эмоции. Мое зрение расфокусировалось, но остальные органы чувств обострились. Я доверился собственному телу и пошел.

– Не приближайся, – прорычал Рэй, и его голос прогремел на всю округу.

Я не сразу различил его в темноте, но теперь понимал, где именно он находился.

– Не подходи, Джекс, я серьезно.

– С каких пор ты решил, что я подчиняюсь твоим приказам? – выплюнул я, стремительно сокращая расстояние между нами.

Он сделал шаг мне навстречу, и теперь я видел выражение его лица. Но волновало меня не оно, а то, что было в глазах. Плотная, беспросветная тьма. Никаких эмоций. Никакой боли.

Никакого контроля.

– Даже не думай об этом, придурок, – рявкнул я.

– У меня нет другого варианта.

Я не выдержал и врезал ему, рассчитывая, что хоть так смогу привести в чувство. Рэй медленно вытер кровь с губ, но тьма в его глазах осталась прежней. Я ударил еще раз. И еще. Сбил с ног и наносил хаотичные удары, а он какого-то черта не пытался заблокировать их.

– Монстр – не решение, а ебаная проблема, которую никто из нас не способен решить, – прошипел я, вдавливая лезвие в его шею, – тебе станет легче, Рэй, когда он заберет твои эмоции, твою боль, поглотит пустоту, которую ты постоянно чувствуешь. Но потом монстр захочет большего. Твои мысли. Твою личность. Твое тело.

Он оттолкнул меня и приподнялся, сжимая кулаки с такой силой, что сквозь кожу проступили вены. Его глаза закрылись. Я внимательно следил за переменами на лице, гадая, не опоздал ли с этими словами. Боль, сидевшая в нем, отличалась от той, что испытывали мы.

– Не делай этого, – спокойно повторил я, поднимаясь и протягивая ему руку. Рэй не спешил браться за нее. – Я знаю способ, как заглушить эту боль.

– Как? – наконец-то его голос прозвучал так же, как и раньше.

Я кивком указал на дом. К моему собственному удивлению, Рэй воспользовался предложенной помощью и поднялся. Мы молча вернулись. Я жестом показал ему оставаться в гостиной, а сам направился в комнату. Взяв все необходимое, спустился и спросил:

– Правая или левая?

Рэй безразлично уставился на тату-машинку.

– Левая.

Он стянул с себя футболку.

Я не думал над рисунком. Собирался выплеснуть тот хаос, что бушевал в моей голове. Возможно, среди этих странных линий и очертаний он найдет то, что испытывал глубоко в душе. То, что он ни с кем не обсуждал.

Звук работающей машинки успокаивал меня. Я выбросил все мысли из головы, сконцентрировался на коже, чернилах и рисунке. Я потерял счет времени и очнулся лишь когда Соколы проснулись. К тому моменту на плече Рэя красовался глаз сокола, пронзенный стрелой. Вокруг него вихрились тени и тянулись к изгибу локтя. Потребуется больше сеансов, чтобы сделать задуманное, но в любом случае ни он, ни я не спали уже которую ночь.

Я не стал спрашивать, стало ли ему легче. Мне достаточно было его взгляда.

Глава 14. Алекс

Кожаные ремни все еще впивались в мое тело, но ничего не сдавливало виски. Я приоткрыла один глаз, увидела тусклый свет лампы и издала тихий вздох. Тяжесть в груди не давала полноценно дышать. Но хуже всего было то, что я не сразу поняла, где нахожусь.

Тысячи фрагментов в голове хаотично витали, не собираясь в одну картинку. Я перечислила про себя имена всех Соколов, вспомнила последние дни в Чикаго, бережно перебирая моменты. Некоторые из них оказались мутными, а в других отсутствовали незначительные детали. Тихий всхлип сорвался с моих губ и заставил кого-то подойти ко мне.

– Эй, привет, – мягко улыбнулась Тея и с жалостью взглянула на меня, – постарайся не двигаться, Тим сейчас принесет тебе воды.

Я ничего не ответила. Мое тело продолжало искриться, словно его снова и снова били током. Призрачная боль все еще сдавливала голову и грудную клетку. И даже если бы у меня остались силы, я бы не смогла пошевелиться.

Но больше всего пугало не это, а то, что я ощущала странное спокойствие, которое не могла испытывать. Умиротворение казалось навязанным, словно кто-то сказал мне – нет, приказал, – оставаться спокойной.

Не нервничать.

Не испытывать страх.

Не сопротивляться.

Приказ давил бетонной плитой, под которой метался монстр. Я чувствовала его иначе. Он был в смятении, не взаимодействовал со мной и не делал то, что хотел. Его словно… запугали? Я не понимала. Привычная связь была нарушена, и это пугало меня гораздо сильнее, чем то, что ранее монстр полностью забрал контроль себе.

– Будет не так больно, если ты расскажешь ему, – тихо заговорила Тея, поймав мой взгляд, – отпусти воспоминания. Отпусти всех тех, кто ждет тебя на материке.

Язык разбух и прилип к небу. Она просила невозможного. Я никогда бы в жизни не отпустила тех, кто добровольно принадлежал мне. Эти люди были всем.

Моей жизнью.

Моим вторым шансом.

Моей семьей.

В кабинет зашел Тим, держа бутылку воды. Тея сразу же забрала ее, открутила крышку, пока Тим приподнимал кушетку. Первый глоток обжег горло. Я старалась пить медленно, игнорируя спазмы в животе.

– Фисташка, не сопротивляйся.

– И сдаться, как вы? – охрипшим голосом спросила я и сразу же поморщилась.

– В конце концов боль станет такой невыносимой, что ты отпустишь все то, что держит тебя. Лучше сделать это сейчас.

Я качнула головой. Воспоминания – единственное, что заставляло меня бороться. Если Профессор заберет и их, то окончательно сломает меня.

– Когда тебе есть за что бороться, ты будешь делать это до последнего вздоха, – сказала я, смотря то на Тима, то на Тею.

Они не поняли меня, но одарили сочувствующим взглядом. Я поджала губы и спросила:

– Вы можете помочь мне?

Тея и Тим решительно кивнули и расправились с ремнями. Я не чувствовала собственного тела. Смогла подняться только с помощью Теи и неуверенно встать. Странный гул раздался в голове, а в ушах загремела кровь. Я вцепилась пальцами в кушетку, понимая, что не могу вспомнить черты лица Рэя. Они расплывались, выглядели так, словно кто-то убрал фокус.

Осталось лишь большое мыльное пятно.

Вдох застрял где-то в горле. Паника не сумела пробиться сквозь выстроенный барьер, к тому же мои инстинкты внезапно обострились. Я почувствовала намерение Тима дотронуться до моего плеча. Проблема в том, что его рука еще даже не поднялась. Я резко отпрянула, не устояла и упала.

– Чувствуешь? – с неприкрытой надеждой спросила Тея, всматриваясь в мои глаза. – Это все чип.

Мои пальцы потянулись к уху и потерли то место, которое все это время саднило.

– Да, – подтвердила Тея, будто бы я задала вопрос, – главное, избегай тока. Он может вывести из строя чип. Когда Профессор промывает нам мозги, он сам деактивирует его.

– И поэтому решетки в камерах под напряжением?

– Ага, – кивнула она, – своего рода проверка. Он отдал нам приказ не прикасаться к ним. Ты видела, что было с Тимом, когда ты загадала ему в игре дотронуться до решеток. Сам он хотел, но чип не дал ему нарушить приказ.

Голова тошнотворно закружилась от потока информации, которую мне нужно было запомнить. Тея помогла мне подняться и отбросила мои волосы за спину. Они отвели меня в душ, и если Тим остался в коридоре, то Тея зашла вместе со мной. Она неловко заламывала пальцы, будто не решалась предложить свою помощь, что было странно, ведь Тея редко испытывала волнение.

– Что? – не выдержав, спросила я.

Тея взглядом указала на душ. Я разделась и зашла в кабинку, ощущая пугающую пустоту в голове. Тея заслонила меня собой и упрямо посмотрела в глаза.

– Какова вероятность, что тебя спасут? – очень тихо спросила она, так что я не сразу поняла смысл вопроса. – Боже, обожаю это выражение лица. Как тебе это удается? Ты настолько хороша в контроле эмоций?

– Тея, – я взмахнула рукой, призывая ее заткнуться, – почему ты спрашиваешь?

– Что именно? – Она тупо моргнула. Я подавила порыв дать ей пощечину и включила воду. – Про эмоции? Ничего не могу с собой подделать.

Тея всплеснула руками и теперь выглядела так, будто хотела потискать меня, как ребенка.

– Обожаю эмоциональных инвалидов. Обожаю выводить их из себя и смотреть, как они выплескивают все то, что сидит внутри, – ее глаза сверкнули, и этот блеск был маниакальным, – находить их болевые точки, давить до тех пор, пока эта маска на лице не треснет.

– Почему ты спросила, спасут ли меня?

– А, – разочарованно произнесла она. Уголки ее губ опустились. – Я всего лишь выполняю приказ.

Что-то было не так. Я почувствовала это сердцем, хоть Тея и продолжала делать вид, словно ее действительно интересовало выполнение приказа.

– Ты бы хотела уйти от Профессора? – осторожно спросила я, вспенивая волосы. – Ты бы хотела жить на воле, носить красивые платья, собирать цветы?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.