Олег Алтайский
«Проект К»: мясорубка

Серия «Время Z»

При оформлении издания использованы фотоматериалы РИА Новости Медиабанк https://riamediabank.ru/

(Сергея Бобылева, Евгения Биятова, Сергея Пивоварова, Константина Михальчевского)

Все события и герои вымышленные

© Олег Алтайский, 2026

© ООО «Издательство АСТ», 2026

Доброго времени суток, мой дорогой читатель!

Представляю на ваш строгий суд очередное своё творение. Позвольте сразу внести ясность: все описанные события – плод моей фантазии. Герои мои – собирательные образы, не имеющие реальных прототипов. Привязка к конкретным датам и местам также является вымыслом, призванным лишь усилить ощущение правдоподобия моих историй, которые никак не связаны с реальными событиями.

Порой я намеренно усиливаю эмоциональный накал, чтобы последующие сюжеты глубже отпечатались в вашем воображении. Моя цель – не дискредитировать кого-либо и не порочить чьё-либо имя. Все совпадения – исключительно случайны.

Желаю вам приятного погружения в мир моих вымышленных историй и рассказов. Надеюсь, они найдут отклик в вашей душе. Благодарю за внимание и понимание.

Олег Алтайский.

Симон

Лето 2023 года. Серый тюремный коридор давил затхлостью и безысходностью. Тусклый свет лампочек, заключённых в решётки, словно и сам свет был преступником, едва пробивал мрак. Гулко топая, по металлическому полу шли два человека: арестованный и его конвоир. Их шаги, словно тиканье огромных невидимых часов, отсчитывали первые секунды нового периода жизни конвоируемого, падения в пропасть, в неизвестность, в мир, где он больше не принадлежал себе. И были рутинным привычным ритуалом для конвойного, год за годом ходившего одним и тем же маршрутом, словно секундная стрелка тех самых невидимых часов.

Арестованного звали Александр. Он был самым простым человеком: среднего роста, среднего возраста и среднего телосложения. Вроде бы золотая середина. Но судьба сыграла с ним злую и жестокую шутку. После увольнения в запас его преследовали неудачи, он, как магнит, притягивал к себе неприятности. Работа ускользала из рук, словно песок сквозь пальцы. Никто не хотел брать его даже грузчиком, словно на нём стояла невидимая печать отверженного. Словно кто-то всемогущий поставил на нём крест и внёс в чёрный список. И вот, последняя, роковая ошибка – тюремная камера. Пьяная ссора, вспышка гнева, удар ножом… Так он думал тогда.

Все надежды, все планы, которые ещё вчера казались такими близкими, рухнули в одно мгновение. Ещё вчера он говорил по телефону с боевыми товарищами, обсуждая их совместную поездку в зону СВО, где они могли бы применить свои навыки и опыт. Эта идея дала ему глоток свежего воздуха, надежду на будущее. И он решил отметить это…

Теперь, угрюмо переставляя ноги по этому проклятому коридору, Александр чувствовал лишь пустоту. Он смирился со своей участью, словно лодка, безвольно плывущая по течению бурной реки, несущей её к водопаду. Жизнь, казалось, прошла мимо, не оставив после себя ничего, кроме горечи и разочарования. Так и не успев толком начаться на гражданке, она вот-вот окончательно оборвётся. Он раскаивался, но раскаяние не могло вернуть прошлое, не могло исправить содеянное. Плёнку жизни назад не отмотать. Грубый голос конвоира вывел его из задумчивости.

– Стой! Лицом к стене.

Александр вздрогнул от неожиданности и остановился. Повернулся к шершавой стене коридора, покрашенной грязно-зелёной краской. Громко, бряцая ключами, охранник открыл дверь камеры и произнёс:

– Пошёл вперёд!

Из глубины полутемного помещения кто-то недовольно заметил:

– Глянь, братва, ещё одного сидельца мусора нам подогнали.

Другой голос обратился к конвойному:

– Слышь, вертухай, вы чё там вообще, все ноты попутали? У нас тут и так дышать нечем, а вы суёте и суёте страдальцев, как сельдь в бочку. Вам чё, хата – трамвай, в натуре?

Охранник самодовольно крякнул, помотал головой и сказал:

– Не нравится хата, меняй окраску, сменим тебе и прописку. В петушиной камере попросторнее.

Весело произнося эти слова, он грубо протолкнул Александра в глубь камеры и с металлическим грохотом захлопнул за ним дверь. Парень непроизвольно оглянулся и в нерешительности застыл у двери. На него смотрело около двух десятков пар любопытных глаз. Угрюмая камера встретила его кисло-тошнотворным запахом давно не проветриваемого помещения и грязных, давно не мытых тел. На одной из кроватей, кряхтя, сел пожилой мужчина и, почесывая татуированную грудь, спросил:

– Ну и чё, так и будем в молчанку играть, или ты у нас немой?

Александр понимал, что от него чего-то все ждут, что ему необходимо что-то сказать, но он не имел ни малейшего понятия, что именно он должен произнести в данной ситуации. Переминаясь с ноги на ногу, он нелепо кивнул головой и тихо произнёс:

– Здрасьте.

Камера содрогнулась от взрыва хохота. Пожилой криво усмехнулся и, посмотрев по сторонам, стал тихо говорить. В камере тут же установилась тишина.

– Ну хоть воспитанный и то ладно. Уже неплохо. Сам-то ты кто?

– Я Саша.

Вся камера снова дружно заржала.

Пожилой поднялся со шконки[1] и, с ухмылкой глядя на Александра, подошел к дубку[2]. Ему тут же уступили место. Он сел и, с любопытством разглядывая новенького, сказал:

– А я Юрий Семёнович. Смотрящий за этой хатой. По жизни-то ты кто, Саша?

Александр не понимал, о чём идет речь, и, глупо глядя по сторонам, не знал, что ему отвечать. К пожилому подошёл его товарищ и менее дружелюбным голосом спросил:

– Ты чё молчишь, фуцын? Уснул, что ли?

Пожилой жестом остановил своего приятеля и продолжил расспросы:

– Ты тут первый раз что ли?

Александр утвердительно кивнул.

– Первый.

– Понятно, первоход значит. По какой статье тебя менты приняли?

– Сто пятая, пункт первый.

Все арестанты удивлённо загалдели. Товарищ пожилого ехидно переспросил:

– По сто пятой? Ничё не путаешь? Кого ты, фуцыняра, пришить умудрился? Старушку, что ли, на базаре?

Александр уже открыл рот, чтобы ответить, но пожилой перебил его, обращаясь к своему товарищу:

– Ты чё, Слива, определялово тут фраеру устроил, отвали от фуцына.

Его товарищ мигом сменил тон и стал оправдываться:

– Не обессудь, Семёныч, чё-то я в натуре перегнул малёхо.

– Иди, отдохни.

Пожилой снова повернулся к Александру и продолжил разговор с ним.

– Ты тут пассажир новый, в теме не сечёшь, так что пока не вникнешь, никуда не лезь и лишнее не базарь. За свою делюгу, пока суд приговор не объявит, базарить не принято. А лучше вообще молчи. Целее будешь. Хата у нас правильная, беспредела тут нет. По-тихому курсанём тебя, что да как. Падай на шконку вон к тем фраерам, они тебе всё растолкуют. Дальше поглядим, кто ты и что ты.

Пожилой человек показал Александру, куда он может пройти. Александр подошёл к парням и присел на краешек кровати. Как в таких условиях люди сидят годами, невозможно даже представить. Но человек ко всему привыкает, и это правило ему объяснили очень быстро. С новыми знакомыми Александр сразу нашёл общий язык, и первое волнение отступило на задний план. Сердце снова заныло от пугающего будущего, и он, откинувшись на стену, закрыл глаза.

Так прошла его первая ночь в тюрьме. Под утро, когда пришла его очередь лечь во всю длину на нарах, ему даже удалось на несколько часов уснуть и с блаженством почувствовать, как тело приятно расслабляется на мягком, грязном и вонючем матрасе.

Проснувшись, Александр вновь вспомнил о своих злоключениях, и тоска, как ржавый гвоздь, вонзилась в его сердце. Ему хотелось сбежать в уединённое место, где не было бы никого, где он мог бы в полном одиночестве выплеснуть свои чувства и закричать изо всех сил, изгоняя негативную энергию. Однако в переполненной тюремной камере это было совершенно невозможно. От бессилия он тихо застонал, и в этот момент на его плечо легла чья-то тяжёлая рука. Открыв глаза, Александр увидел перед собой с довольной улыбкой подручного Семёныча – Сливу.

– Пошли, фраер, тебя пахан зовёт. Перетереть кое-что надо.

Александр покорно встал и, подойдя к столу, сел на указанное место.

Семёныч отложил свежую газету «Советский спорт» в сторону и, указав на нее взглядом, произнёс:

– Ты, Саша, футбол любишь?

– Да не особо как-то, – пожав плечами, произнёс Александр.

– Вот и я не особо как-то. А знаешь, какое бабло они гребут? Да за такое бабло они рвать и метать должны перед нами, перед своими болельщиками! А они спят и видят, как за бугор свалить, от родной страны подальше. Сколько людям ни плати, а у всех одно и то же в итоге на уме. Верно я говорю?

– Я не знаю, наверное.

– Чё, хочешь сказать, тебе пару лимонов зелени прикарманить не в кайф было бы?

– Не знаю, я не думал об этом.

– Зря, подумай на досуге. Теперь у тебя есть время подумать.

Александр тяжело вздохнул и, соглашаясь, кивнул головой. Его собеседник взял паузу в разговоре. Он достал пачку сигарет и, закуривая, пристально следил за парнем. Александр, задумчиво покачиваясь, смотрел в одну точку. Он совершенно не понимал, куда клонит пожилой уголовник с разрисованным тюремными татуировками телом.

Пауза затягивалась. Выкуренная сигарета, смятая в грязной кружке, затухала, источая слабую струйку вонючего дыма, и казалось, что Семёныч уже совсем забыл, о чём хотел поговорить с ним.

Осторожно подняв глаза, Александр взглянул на своего собеседника. Пахан пронзил его своим колючим взглядом и, неожиданно улыбнувшись, произнес:

– Я тут за тебя перетёр кое с кем. Справочки навёл. Ты у нас, оказывается, в Чечне служил.

Ошарашенный осведомлённостью собеседника, Александр утвердительно кивнул головой. Семёныч продолжил:

– Прапорщиком, значит, был. Стреляешь хорошо. Подрывное дело знаешь.

Александр оторопел. Он не мог понять, откуда этот пожилой уголовник мог о нём всё так быстро узнать. Словно прочитав его мысли, пахан ухмыльнулся и продолжил:

– Ты, Саша, ничему не удивляйся тут. У нас связь лучше, чем на воле работает. Сам скоро всё поймёшь. Да, кстати, если хочешь, то можешь позвонить старушке маме, успокоить её, что у тебя всё ровно.

После этих слов Семёныч положил перед собой трубку мобильного телефона. Александр уставился на неё, словно на предмет из другой жизни, и, немного подумав, ответил:

– Нет, спасибо. Я не хочу, чтобы она волновалась. Она не знает, что я здесь.

– Это правильно. Молодец, стариков беречь надо. Только всё равно узнает рано или поздно. По мокрой статье срок долгий.

– Я пока не готов.

– Ну ничего. Кстати, а какая овца тебя мусорам слила?

– Я сам.

– Как так?

– Вот так. Пришёл домой, водки выпил, позвонил в полицию и сознался во всём.

Семёныч удивлённо посмотрел по сторонам и, обращаясь к своему товарищу, заметил:

– Ты видал, Слива? Народ сам на себя ментам семафорит. За них работу всю делает. Те сидят по кабинетам, булки мнут на стульях, звонка от бедолаг ждут.

Слива, криво ухмыльнувшись, замотал головой и, поддерживая разговор, произнёс:

– А что с него взять, он ведь сам погонник, форму таскает. Вот мусорам и помогает.

– Ладно тебе, не кипятись. Мент менту рознь. Одни по болотам и горам скачут, жизнью рискуют, а другие тут нас прессуют. Народ на рынках обирают и жиреют.

– Всё равно, кто погоны носит – свиньи все, а свиней на нож ставить надо.

Пропустив его последнюю реплику мимо ушей, Семёныч вновь обратился к Александру:

– Короче, Саша, такие дела. Если хочешь, чтобы мать-старушка сильно не волновалась, то можем помочь тебе соскочить отсюда.

– Как это? – Александр с трудом понимал услышанное.

– Да легко. У нас страна как жила по понятиям, а не по законам, так и живёт.

– А что от меня взамен требуется? – Настороженно поинтересовался Александр, чувствуя какой-то подвох, казалось бы, в фантастическом предложении.

– Молодец, соображаешь! Конечно, не за просто так мы тебе помогать собираемся. Нам на воле специалист твоей квалификации нужен. Мы помогаем тебе. Ты работаешь на нас, по своей военной специальности, зарабатываешь капусту нехилую и через пару-тройку выполненных заказов, как и наши футболисты, за бугор сваливаешь. Греешь пузо на лазурном берегу, ходишь настоящий футбол смотреть и не паришься особо ни по какому поводу.

Александру всё стало предельно ясно. Ему предложили стать киллером – заниматься тем, в чём он был мастером. Но теперь не в горах и не на стороне федералов, а по ту сторону баррикад. В конце концов, это была его профессия, и он умел делать только это.

По окончании контракта все его мечты о счастливой жизни на гражданке развеялись очень быстро. Вслед за мечтами так же быстро закончились и заработанные в командировках деньги. Не имея мирной профессии, Александр перебивался случайными заработками и незаметно для себя самого начал пить. Появились друзья-собутыльники, одного из которых он и пырнул ножом во время недавней пьяной ссоры. Так он стал убийцей и оказался в тюрьме. Если ещё вчера ему было совершенно все равно, что с ним будет, и он готов был гнить в тюрьме до конца своих дней, то после всего одной ночи, проведённой в переполненной камере с кислым затхлым воздухом, наполненным запахами грязных потных тел и «ароматом», исходящим от туалетного очка, расположенного в углу закрытого помещения, к которому почти всегда была очередь, он был готов на всё ради только одного дня на свободе. Спустя всего одну ночь Александр стал думать совершенно по-другому.

Как бы читая его мысли, Семёныч пододвинул пачку сигарет и разрешил закурить. Александр несколько раз затянулся и, обернувшись, посмотрел на кровать, где он сидя провёл ночь. При мысли о том, что и все последующие ночи будут такими же, его бросало в холодный пот. Он ещё несколько раз глубоко затянулся и в первый раз посмотрел прямо в колючие глаза уголовного авторитета.

– Допустим, я согласен. Как вы меня вытащите отсюда?

– Ты за себя базарь, а за нас не парься. Если я сказал, что в два счёта спрыгнешь, значит, так и будет. У тебя есть отличный шанс в этом убедиться, и волю словить, и работу денежную найти, и меня на базар проверить.

Слива, сидящий рядом с паханом, кисло ухмыльнулся. Семёныч взглянул на него и попросил:

– Скажи пацанам, братуха, пусть чайку нам замутят.

Слива поднялся со скамейки и удалился, а Семёныч наклонился к Александру и зашептал:

– Ты же в Чечне был, против боевиков воевал. У нас с ними тоже рамс серьёзный в городе, какая тебе разница, где их валить? За работу двадцать штук зелёными получишь. Десятку сразу, а десятку потом. Эти черти с гор спустились, вообще нюх потеряли. С автоматами по городу за ними бегать смысла нет. Они тоже не пальцем деланные, их рвать надо.

Александр взял ещё одну сигарету и, закурив, спросил:

– Я могу немного подумать?

– Конечно, о чём базар. Дело-то серьёзное.

Семёныч выпрямился и произнёс так, чтобы могли слышать все окружающие:

– Занимай, Шурик, верхний шконарь над моей, нечего тебе с фраерами одну шконку на троих делить.

После его слов место под потолком мигом опустело, и Александр перенёс туда свой свернутый матрас. Потом он попил крепкого чая, предложенного Сливой, и, забравшись на верхнюю койку, с блаженством развалился. От крепкого чая сердце бешено колотилось в груди. Александр лежал на спине и, глядя в потолок, думал о предложенной ему работе и о своей жизни. Он думал о своих боевых друзьях, которые продолжают служить на Кавказе, и о том, что они, так же, как и он когда-то, закончат свою службу, вернутся на гражданку и так же, как и он, столкнутся с совершенно другой жизнью. О том, что они совершенно не представляют, что жизнь на гражданке намного сложнее, что они в мирной жизни совершенно никому не нужны и найти своё место в новой жизни совершенно не так просто, как думалось там, сидя на блокпосте, держа на коленях безотказный автомат Калашникова. Он думал о том, что тут, на гражданке, никто не собирается делить с такими, как он, свое насиженное и тёплое хлебное место, и о том, что это место нужно отвоёвывать так же, как и там, с боем и сантиметр за сантиметром. Он уже понимал, что согласится на предложение авторитета, просто с ответом не торопился, дав себе в отсрочку ещё одну ночь, после которой он переступит черту, откуда обратной дороги у него уже не будет. Хотя он прекрасно понимал, что эту черту он уже и так переступил, именно в тот момент, когда его рука вонзила лезвие ножа в своего товарища-собутыльника. Спрыгнув утром с верхней шконки, Александр подошёл к столу, за которым сидел Семёныч, и, наблюдая, как тот читает свежую прессу, стал ждать, когда на него обратят внимание.

Авторитет отложил газету и, посмотрев на выспавшегося парня, жестом разрешил ему сесть. Александр сел напротив. Слива пододвинул ему железную кружку с крепким чаем и, криво улыбаясь, пристально посмотрел на него. Александр сделал несколько глотков горячего напитка и произнёс:

– Я подумал.

– Ну и? – спокойно спросил его авторитет, уже зная ответ по поведению собеседника.

– Мне только непонятно, как вы меня отсюда вытащите?

– Ты согласен? – вопросом на вопрос ответил Семёныч.

Александр прямым взглядом посмотрел на него и, кивнув головой, твёрдо произнес:

– Да. Согласен.

– Молодчик!

Настроение у уголовников заметно изменилось. Семёныч попросил Сливу организовать закуску и выпивку, чтобы отпраздновать своеобразное заключение контракта. Пусть и устного, но с серьёзными штрафными санкциями.

На столе появилась копчёная колбаса, белый хлеб и водка, перелитая в пластиковую тару из-под минералки.

Разлив жидкость по металлическим кружкам, мужчины негромко чокнулись и выпили. Отношение к Александру заметно изменилось. Слива, как старый приятель, весело о чём-то болтая, подливал в кружки водку и нарезал колбасу неизвестно откуда появившимся ножом. Александр быстро пьянел и уже не чувствовал давления камеры. Закурив, он наклонился к Семёнычу и снова задал вопрос:

– Как вы собираетесь меня отсюда вытаскивать?

Смотрящий за хатой, с загадочным видом, словно он фокусник, заговорщицки подмигнул и сказал:

– Смотри. – Он достал трубку мобильника, набрал номер и произнес:

– Привет. По нашей теме всё ровно. Заряжай лоера, пусть копытит, – выключив трубку, он спрятал её и, обращаясь к Александру, спокойно пояснил:

– Вот и усё. Процесс запущен. Теперь слушай меня внимательно. В твоем деле куча дыр. Менты тебя по-твоему же звонку приняли. Правильно?

– Правильно.

– Ты был пьян. Так?

– Так.

– Спьяну мы всё что угодно наболтать можем. Верно?

– Верно.

– А менты на радостях тебя арестовали со всевозможными нарушениями.

– Как это?

– Да вот так. Жмурика на набережной нашли? Верно?

– Верно.

– А тебя дома повязали?

– Ага.

– Нож где?

– Выбросил в воду.

– У ментов его нет?

– Нет.

– Ты в этой одежде и обуви тогда был?

– Да.

– У тебя её не изъяли. Сейчас снимай свои чёботы и шмотьё, вон те говнодавы надень и спортивный костюм мой старый. А про своё шмотьё забудь!

– Ну и?

– Вот тебе и ну! Менты думают, что ты сладкий для них, и не парятся особо, считая, что ты в сознанке.

– Но ведь я уже всё написал им, как было?

– Туфта всё это. С похмелюги человек ещё и не такое подписать может. Вот ты и будешь давить на это. Сейчас типа отрезвел окончательно, мыслями собрался и понял, что ты не при делах. Что не твоя это непонятка. Что пусть настоящего мокрушника ищут. А наш адвокат эту канитель мигом оформит так, как надо. Ты, главное, теперь отказывайся от всего, что писал. Втирай им, что ты типа по пьяни белку словил. Мол, отошёл куда-то отлить, вернулся, а корефана твоего кто-то порешил за это время. Ты себя винить в его смерти стал. Типа, бросил его одного. Поэтому и оговорил себя. А протокол следак левый состряпал. Понял?

– Понял.

– Свидетелей нет, улик нет, орудия преступления нет. Вот пусть твой следак теперь и топает в отсосенский переулок. Ничего ему здесь не светит. А если пугать начнёт, включай дурака и пургу гони про свою Чечню. Вы ведь все там контуженые. Всё запомнил?

– Ага.

– Вот и славненько. Даже до суда дело не дойдёт. Без судимости отпрыгнешь. Так устраивает?

– Устраивает.

– Только запомни, что мы тебе не просто так помогаем. За тобой теперь должок. Так что свинтить по-тихому у тебя не получится.

– Да понял я всё. Не собираюсь я на лыжи вставать. Если работа оплачиваемая, то зачем мне такой шанс упускать.

– Ну и отлично. Будет тебе работа. Не сомневайся. Что сказать нужно?

– Спасибо.

– Да не спасибкай ты. Здесь это не принято.

– Ой, извини. Благодарю.

– Да не извиняйся ты, чудило. Да ну тебя в жопу, Слива наливай, чего мёрзнешь?

Вскоре всё произошло именно так, как и предполагал Юрий Семёнович. Следователь Валиков Пётр Ильич, в работе которого находилось дело Александра, очень удивился, увидев на пороге своего кабинета известного адвоката. Приветливо и хитро улыбнувшись, он поднял со стула своё грузное тело и, протягивая для приветствия холёную кисть руки, сладким голосом спросил:

– Какими судьбами, уважаемый Леонид Соломонович? Вроде бы я не веду дел с вашими клиентами.

– Ошибаетесь, Пётр Ильич, ошибаетесь, голубчик! Мы ведь не только богатых и успешных призваны защищать. Долг адвоката – помогать юридически неграмотному населению и не допускать суда над невиновными, уберегая их тем самым от вашего полицейского произвола.

Леонид Соломонович с нескрываемым удовольствием наблюдал за поведением собеседника. В свои пятьдесят пять лет он имел колоссальную адвокатскую практику, но подобные сцены были очень редки. Не каждый день он мог позволить себе откровенно издеваться над органами следствия, и не каждый день ему попадался вот такой ленивый и необразованный работник следственного аппарата, как Пётр Ильич Валиков.

Удивлённо подняв брови, следователь вновь занял своё место за столом и настороженно спросил, надув для солидности пельменеобразные губы:

– Что вы этим хотите сказать?

– Да, пожалуй, ничего больше! Если вы не возражаете, то я хотел бы встретиться со своим подзащитным и ознакомиться с материалами его дела.

– И кто же ваш клиент?

– Симонов Александр Валерьевич.

Валикову показалось, что он ослышался. Он мог ожидать всё что угодно, но только не это. Квалификация адвоката Карцева ему была очень хорошо известна, и, почувствовав, как стопроцентное дело уплывает из-под его носа, он растерянно спросил:

– Но позвольте, там всё предельно просто. Задержанный во всём сознался, он сам нас вызвал, тут нет никаких трудностей. Это дело готово для передачи в суд.

– Погодите, Пётр Ильич, у нас по закону каждый подозреваемый, а уж тем более подследственный, имеет право на адвоката. Насколько мне известно, Симонов от этого права не отказывался, а значит, по закону его кто-то должен защищать.

– Да, но зачем адвокату с вашей квалификацией заниматься этим бухариком? Мы ему предоставим бесплатного адвоката.

– А кто вам сказал, что я предоставляю своему подзащитному эту услугу платно?

– Но тогда я вообще не понимаю, зачем вам нужна эта канитель.

– В нашей профессии, молодой человек, есть такое понятие, как чувство долга. И поверьте мне, сейчас мною движет именно это чувство, чувство справедливости и забота о ближнем. Мне кажется, что мой подзащитный полностью невиновен.

– Да, но он во всём сознался.

– Да перестаньте, знаем мы ваши методы. Интересно, в любовной связи с Каплан и покушении на Ленина он у вас тоже уже сознался? Давайте смотреть на дело с профессиональной точки зрения.

– Давайте.

– Предоставьте мне доказательства его вины, и я сниму перед вами шляпу. Хотелось бы взглянуть на заключения судмедэкспертов и само орудие преступления с его отпечатками пальцев.

– Нож он выбросил в реку, найти его маловероятно. А экспертизы мы никакие не проводили.

– Но позвольте, как же так? С таким же успехом в этом убийстве вы можете подозревать и меня.

– Но вы же нас не вызывали и признательный протокол не подписывали.

– В таком случае, я хотел бы лично побеседовать со своим клиентом и убедиться в его словах.

– Да не вопрос, – с неприятным тревожным чувством, без особого энтузиазма следователь взял трубку телефона и отдал дежурному распоряжение привести подследственного.

Следователь Валиков был глубоко шокирован, узнав о том, что задержанный пошёл в полный отказ. Упущенное время не позволяло что-то изменить, и, потянув несколько дней резину, в надежде, что в его ситуации появится выход, следователь сдался. Ничего он придумать так и не смог. Все обвинения с арестованного ему пришлось снять. Подписав постановление об освобождении из-под стражи, Пётр Ильич, представляя неприятный разговор со своим начальником, открыл сейф и достал бутылку водки.

* * *

Не прошло и недели, как перед Александром распахнулись ворота следственного изолятора, и он вышел на свободу. Непроизвольно улыбаясь самому себе, он дышал воздухом, который был настолько приятен и сладок, что голова начинала кружиться от блаженства. Даже выхлопные газы проезжающих автомобилей не могли испортить аромат, которым пахла свободная жизнь. Бурно развивающиеся события последних дней настолько изменили весь внутренний мир Александра, что он уже не удивлялся ничему, а просто радовался чистому небу над головой, солнцу и свежему воздуху. Когда к нему подъехал тонированный внедорожник и дверца открылась, Александр, уверенный, что это за ним, не переставая улыбаться, подошёл к джипу и заглянул внутрь. За рулем сидел мужчина лет пятидесяти. Он с интересом оглядел улыбающегося Александра и произнёс:

– Симонов, это ты, что ли?

– Ага. Я.

– Ну, падай тогда в машину, или так и будешь лыбу давить на тротуаре?

Александр сел на переднее сиденье и, всё так же улыбаясь, посмотрел на водителя.

– Я Виктор, или можно просто Муха, – парень протянул свою руку, и они обменялись крепким рукопожатием.

Джип, тронувшись с места, влился в общий поток машин и медленно пополз в столичной пробке в сторону выезда из города. Виктор достал пачку сигарет, предложил Александру и, закурив, стал говорить:

– В Чечне, значит, служил. Я Афгана хапнул немного. Как раз после вывода и дембельнулся. Домой пришёл, а тут перестройка в полный рост. Стал кооператоров бомбить, мозги выключены были, менты и приняли за вымогательство и бандитизм. Пятёру оттянул, с братками скорешился, и пошло-поехало. Так с тех пор и работаю с ними.

– Ну и как, нравится?

– А какие ещё варианты в наше смутное время? Работаем. То с одним авторитетом, то с другим. Сейчас у Слона. Бригада у нас серьёзная. Всё по высшему классу – от начала и до конца. Свои политики, свои менты, свои нотариусы и свои судьи. Короче, если чудить не будешь, то быстро подняться сможешь.

– Да я как-то не строил долгоиграющих планов по этой теме.

– Ну-ну, все мы думаем, что немного подзаработал и спрыгнуть можно. Эта тема как неизлечимая болезнь – один раз прикоснулся и всё.

– У меня уговор был на пару-тройку заказов, а потом за границу.

– Ладно, со Слоном сам на эту тему пообщайся. Хотя я бы не советовал с ним такие моменты обсуждать.

– Почему?

– Не любит он, когда от него люди уходят.

– Так я и не приходил. Должок верну, и мы в расчёте.

– Ну-ну. Посмотрим.

– Мы сейчас к нему едем?

– Нет. На базу за городом. Там тишь да благодать. Я вот лично стараюсь сам поменьше с паханами пересекаться. Они все блатные до мозга костей, а мне просто эта работа по кайфу, а сходняки и тёрки меня не прикалывают.

– Тогда, значит, ты меня понимаешь.

– Я-то понимаю. Вот только ты пока многого не понимаешь.

– Да нормально, разберёмся. Главное, что на воле, и работа есть. Мне там, в камере, за какую-то тему шепнули, ты случайно не в курсе?

– Конечно, в курсе. Там, короче, наши старшие хотели банк прикупить. Их где-то на повороте чечены обошли. Короче, банк нам не достался, хозяева недовольны. Банк бородатым достался. Чичи с довольными харями по городу рысачат. И нам теперь их нужно наказать как-то. Ответочку прислать, короче. Сейчас на дачу приедем, я тебе бумаги покажу. Сам покумекай, что к чему. Если что надо, я организую. Покажешь, на что ты способен. Лично у меня большие сомнения на твой счёт. И не таких спецов подтягивали, чечены грамотно обложились. Никто достать их пока не смог.

– А я и не рассчитывал, что мне простую задачу поставят. Посмотрим, что сделать сможем, а что нет.

– Так спокойно говоришь, как будто и в самом деле сможешь.

– Если инструмент необходимый будет, то смогу.

– Хорошо. Поглядим.

Около часа спустя они добрались до загородного домика, приютившегося в лесу у Минского шоссе. Деревья плотно обступали его, а высокий забор служил надежным укрытием от посторонних глаз. У ворот их встретил молодой человек лет двадцати пяти, чья внешность сразу выдавала в нем человека, зависимого от наркотиков. На вопросительный взгляд Александра Виктор ответил:

– Это Дым, ты не смотри, что он худой и кашляет. В некоторых вопросах он просто незаменим. Без мыла в любую щель пролезет. С малолетки за квартирные кражи несколько ходок сделал. Форточник прирожденный.

Муха припарковал свой внедорожник, и мужчины вышли из машины. Дым обменялся рукопожатием с Александром и спросил его:

– Ну чё там, как Слива на нарах поживает?

– Нормально, – ответил Александр на неожиданный вопрос.

– Значит, ты с ним в одной хате парился?

– Ага.

– Я тоже с ним загорал как-то, правда, это в Саратове ещё было. Ладно, пошли в дом, перекусим. Извини, что выпить не предлагаю, у нас с этим строго. Это типа рабочей хаты, тут оттягиваться нельзя. Потом при случае как-нибудь накатим на природе.

Александр улыбнулся и вошёл в дом. Во время обеда его фамилию как-то незаметно сократили, и он получил свою уголовную кличку. Из Симонова Александра Валерьевича он стал просто Симоном.

Когда перекусили с дороги, мужчины поднялись из-за стола.

– Ну что, Симон, пошли перекурим, да я бумажки тебе покажу, – произнёс Виктор.

Александр отхлебнул из кружки чай и поднялся следом. Они вышли во двор, сели в беседке, закурили, и Виктор сказал:

– Короче, смотри, какие дела, Симон. С того момента, как ты в теме на заказ, у тебя нет никакой свободы перемещения и связи с внешним миром тоже. Это и в твоих, и в наших интересах. Чтобы потом к тебе вопросов не было, если что-то не срастётся. Работу сделаем, будет время дух перевести, а пока что живи здесь и готовься к работе. Всем необходимым тебя обеспечим.

– Серьёзно у вас с дисциплиной.

– А ты думал? Без дисциплины нет организации. Ты же военный, должен это понимать.

– Согласен.

– Ну и славненько. Я сейчас в город вернусь, а ты располагайся. Дым тебе покажет твою комнату. Банька натоплена. Помойся, отдохни и бумаги посмотри. Утром я приеду, и ты мне расскажешь, что и как надумал.

– Хорошо.

– Давай, приводи себя в порядок и вникай.

Виктор затушил окурок и направился к машине. Александр посмотрел ему вслед и, когда машина выехала со двора, направился в дом.

Дым показал ему комнату. Александр вошел в неё и, сев за стол, открыл папку с документами. Перед ним лежал подробный план подъезда к зданию банка. Там же была схема с отмеченными секторами территории, попадающей под видеонаблюдение, и толстая пачка фотографий с кавказскими лицами, их машинами и номерными знаками. Быстро их просмотрев, Александр взял полотенце и пошел в баньку смывать с себя тюремный запах.

Снова, как когда-то в горах, тревожное чувство поселилось в его груди. Он был как на войне. Понимал, во что он ввязывается, но решил, что лучше жить так, чем быть выброшенным на обочину жизни. Он принимал условия новой игры и даже был в чём-то этому рад. Он даже захотел поскорее расправиться с теми, кто нагло смотрел на него с фотографий. Еще совсем недавно он гонял таких же по горной кавказской «зелёнке» и был уверен, что он делает всё правильно. Что, когда он отслужит, его старания будут вознаграждены, и он сможет жить достойно в новой мирной жизни. Но всё получилось с точностью до наоборот. Именно те, кого он гонял в горах, в столице чувствовали себя намного уютнее, чем он. У них было всё, а у него не было ничего. В том, что сфотографированные люди имели боевой опыт против федеральных сил, он нисколько не сомневался. За годы службы в Чечне его глаз научился безошибочно выделять боевиков из массы мирных жителей. С фотографий на него смотрели люди с характерными для боевиков лицами и следами от осколочных ранений. Прилив злости и ненависти захлестнул его с ног до головы, и он ни о чём больше не мог думать, кроме как о предстоящей работе по их ликвидации. Спалось ему ночью плохо, и он почти до самого утра прикидывал всевозможные варианты. Акцию необходимо провести у самого банка, таково условие заказа. Но подобраться к зданию, оставшись вне поля зрения видеокамер, было невозможно. «Зарядить» сами машины можно и в городе, но это тоже было и рискованно, и достаточно сложно. Новые хозяева банка без усиленной охраны чеченских головорезов нигде не показывались и никого не подпускали близко к машинам. У них боевой опыт и внутреннее чутьё на опасность, а это значительно усложняло задачу.

Когда приехал Виктор, у Александра ещё не было чёткого плана действий. Они снова разместились в беседке, и Виктор спросил:

– Ну что надумал?

– Пока ничего конкретного. Мне нужно проехать по всему маршруту, по которому наши клиенты утром въезжают в город. Закладывать заряд у банка или на улицах Москвы я бы не стал. Очень опасно, да и посторонние люди могут под раздачу попасть.

– Хорошо, как скажешь, поехали прокатимся прямо сейчас. Меня уже напрягают сверху, просят обозначить рамки сроков.

– Поехали. Если достанешь то, что мне нужно, то в течение недели справимся.

Мужчины сели в джип и выехали со двора. Потолкавшись по МКАД до шоссе Энтузиастов, Виктор свернул в сторону области. Не доезжая до Ногинска, он снова свернул влево и по узкой асфальтированной дороге поехал на север, в сторону от магистрали. Вскоре он показал огромный особняк за массивным забором и множеством видеокамер наблюдения, по своему количеству превосходящих даже количество камер в самом банке. Не сбавляя скорости, Виктор промчался по дороге и произнёс:

– Ну вот, тот дом – это одна из их загородных резиденций. Кто конкретно нас интересует, пока что здесь живёт. А дорога, по которой мы сейчас едем, и есть его ежедневный путь.

Извилистая трасса повела их мимо небольших коттеджных посёлков и чисто деревенских сёл. Прошла через подмосковный город Лосино-Петровский, потом мимо дачных участков и после Медвежьих озёр соединилась со Щёлковским шоссе.

Александр что-то отметил в блокноте и попросил развернуться. Виктор подчинился, и вскоре они снова оказались в Лосино-Петровском. Проезжая мимо придорожного пункта шиномонтажа, Александр сказал Виктору:

– Нам тут нужен свой человек.

– Раз нужен, значит, будет.

– Хорошо, давай теперь до моста проедем.

Свернув на перекрёстке возле церквушки, Виктор проехал по мосту и вопросительно посмотрел на Александра:

– Дальше куда?

– Развернись и возле моста остановись.

– Понял.

Когда машина остановилась, мужчины вышли на дорогу и, спустившись по уклону, зашли под мост. Виктор, наблюдая за Александром, спросил:

– Слышь, Симон, ты что, этот мост решил на воздух поднять?

– Насколько я понял, вы поставили задачу возле банка их рвануть, – не отвлекаясь от тщательного осмотра опор моста, ответил ему Александр.

– Правильно понял.

– Ну вот, там и приведём боезаряд в действие.

– А здесь тебе что нужно?

– Здесь мы проколем им колёса. Надо сделать так, чтобы они как раз на том шиномонтаже остановились. Закладку заряда там и проведём. Устраивай пока нашего человека на работу.

– Хорошо. Сделаю. Ещё что?

– Мне на дачу нужно будет один домкрат привезти, которым наш человек будет их машину приподнимать для замены колёс. Так как телохранители могут всё проверить, лучше я устройство к домкрату прикреплю заранее, а в момент подъёма оно закрепится на днище самостоятельно.

– Понял.

– Ну вот, примерно и всё. Потом они поедут в банк, и когда заедут во двор, я их и отработаю. Только у меня ещё одна сложность.

– Говори.

– Мне для работы желательно гексоген нужен, ну, или тэн, на крайний случай, тетрил.

– А что это за тетрилы и тэны?

– Самые мощные из бризантных веществ.

– Блин, ну ты даёшь, Симон. Откуда я знаю, что такое бризантное вещество?

– Бризантностью определяется мощность заряда. Если вы хотите банк до кучи взрывной волной зацепить, то просто динамитом здесь не обойтись. И мне ещё нужно знать, каким боком машина к банку подъезжает.

– Это элементарно. Как и все, пассажирской стороной, противоположной от водителя.

– Тогда и колёса с этой стороны дырявить будем.

– Задачу понял. Короче, на подготовку берём неделю, максимум десять дней.

– Хорошо. Вези меня тогда обратно в лес. Буду пока шипованную ленту готовить и над оболочкой колдовать. А ты про домкрат не забудь.

– Не забуду.

Мужчины сели в машину и поехали в сторону столицы.

Через неделю на протяжении всей трассы, от загородной резиденции банкиров до шиномонтажа, были установлены контрольные пункты. На сельских автобусных остановках сидели молодые парни и по мобильным телефонам передавали друг другу контролируемый ими движущийся объект, состоящий из двух американских тяжёлых джипов. В первом, с проблесковым маячком, мчался новый хозяин банка, а во втором ехала его охрана. На большой скорости они проносились мимо неприметных молодых парней и не обращали на них никакого внимания.

Когда первый джип въехал на мост, незаметная фигура в маскхалате поправила ленту с большими острыми гвоздями так, чтобы они чётко попали в цель. После того как джипы промчались, человек в маскхалате свернул ленту и быстро зашагал по берегу реки, оставаясь незаметным в прибрежном кустарнике.

На перекрёстке возле церквушки первый джип немного повело, и он остановился. Боевики из второго мигом заняли позиции для отражения возможного нападения, а водитель первого, нервно размахивая руками, материл российские дороги и пинал ногой спущенное колесо. Посмотрев по сторонам, он увидел вагончик шиномонтажа и, сев в машину, на спущенном колесе поехал к нему.

На пороге вагончика сидел Дым и, затягиваясь сигаретой, с улыбкой наблюдал за происходящим.

Из подъехавшего к нему джипа выбежал нервный водитель.

– Чё, шиномонтаж, что ли?

– Ну, шиномонтаж.

– Ну давай тогда, работай, чё сидишь?

– Не, я не работаю. Я свою смену сдал. Сейчас сменщик приедет, вот пусть и делает.

– Э, какой сменщик, ты чё. Давай, работай, я тебе сказал.

– Да мне по барабану, что ты там сказал. Я колёса от легковых машин ещё могу делать, а у вас они как на грузовике. Я чё, Геракл, что ли?

– Э, ты баран, а не Геракл. Ты чё, не понял, кто перед тобой стоит? Я вечером приеду, тебе башку резать буду.

– Ну вот вечером и поговорим.

К ним подошёл начальник службы безопасности и, сверля Дыма внимательным взглядом, молча протянул ему купюру в сто долларов.

– Вот это другой базар.

Дым весело поднялся и, взяв купюру, пошёл за домкратом.

– Так бы сразу. Делового человека сразу видно. А то башку, башку. Себе лучше башку поменяй.

Поместив домкрат под машину, он прочно придавил взрывное устройство к днищу, надёжно его тем самым закрепив. Поменяв колесо на запасное, он пообещал к вечеру заварить пробитое и, убрав домкрат в сторону, пожелал джипам счастливого пути.

За всё время замены колеса сам банкир из машины даже не выглянул. Машины помчались дальше. К шиномонтажу подъехал джип Виктора, и, сев в него, Дым весело продемонстрировал свой заработок.

– Слышь, Муха, а прикольная в натуре тема. Прикинь, один колёса дырявит, а другой капусту стрижёт. Десять машин за день, и штука зелени в кармане.

– Можно подумать, тебе каждый по сто баксов платить будет. А потом народ твою постановку прочухает и жопой на те самые гвозди посадит.

– Да-а… запросто. На широкую ногу такой бизнес не поставишь, – задумчиво подвёл черту своей бизнес-модели Дым.

– Нормально всё прошло? – поинтересовался Муха.

– Ага. Прикинь, водила – урод, вечером мне голову обещал отрезать. Поехали к банку, я у Симона попрошу пульт. Хочу сам их на воздух поднять.

– Нет, я на своём джипе сегодня там светиться не буду. Мало ли что. Сейчас до МКАД этих уродов проводим и в лес.

– Жалко не посмотрим.

– По новостям поглядишь.

– Такие приколы вживую лучше смотреть. А Симон ничё так, нормально придумал. Тут ни одной камеры наблюдения на всю округу.

– Да, согласен. Поглядим, как он дело до конца доведёт. А то он мне такую взрывчатку заказал, что я еле её нашёл. Чуть к фэйсам в разработку не попал.

– Да, с фээсбэшниками лучше не пересекаться, а то ещё в терроризме обвинят. А кто Симона заберёт после делюги?

– Никто.

– Как это?

– Как всё оформит, он к себе домой отправится. Наши пацаны за ним присмотрят. Мало ли что. Не нужно, чтобы он к нам кого-то привёл. Пусть подчистит концы пока самостоятельно.

– Понятно. Значит, если он облажается, его наши парни и порешат.

– Можно подумать, если мы облажаемся, с нами по-другому поступят.

– Ну, мы-то не облажаемся.

– Сам-то уверен в том, что сейчас сказал?

– Не очень.

– То-то и оно.

Александр сидел на скамейке и, читая журнал, ел мороженое. Он был абсолютно спокоен, хотя и чувствовал, что за ним постоянно кто-то следит. Он прекрасно понимал, что если его захотят убить, то сделать это смогут в любой момент, и от того, что он лишний раз будет по этому поводу переживать, ровным счетом ничего не изменится. За время службы на Кавказе он давно привык к этому чувству и, улыбаясь знакомым ощущениям, спокойно разглядывал картинки в журнале.

В кармане запиликала трубка мобильного телефона. Александр достал её и нажал кнопку связи. Звонил Виктор.

– Мы проводили гостей до МКАД, минут через пять встречайте делегацию.

– Понял, ждём.

– Отбой.

Александр сунул телефон в карман и, откусив мороженое, продолжил просмотр картинок. Когда послышалось кряканье спецсигнала и к банку подрулили два джипа, Александр встал со скамейки и, снова достав телефон, набрал номер – для связи осталось только нажать кнопку вызова. Джипы подъехали к крыльцу банка, и в этот момент Александр нажал зелёную кнопку на телефоне. Зайдя за толстый ствол старого дуба, он прислонился к нему и стал ждать. Томительные секунды соединения связи стали тянуться словно минуты. Вышедшие из второго джипа охранники внимательно следили за дорогой, из первого джипа показался банкир и сделал несколько шагов к большой стеклянной двери. Связь двух мобильных устройств установилась. Оглушительной взрывной волной повыбивало окна во всех ближайших постройках. Заряд направленного действия, стерев бронированную стеклянную дверь банка, ворвался внутрь помещения и разрушил всё, что находилось в операционном зале. Тяжёлый козырек над входом рухнул, придавив то, что осталось от входивших в здание людей. Обгоревшие остатки двух машин слабо напоминали совсем недавно сверкающие своей роскошью джипы.

Оглушённые люди разбегались в разные стороны от страшного здания, которое ещё несколько минут назад называлось банком. Александр набрал номер Виктора, и когда тот ответил, он произнёс в трубку:

– Регистрация на рейс закончена. Делегация отправлена.

– Спасибо. Ждём вас завтра в офисе.

Александр улыбнулся и медленно пошёл к станции метрополитена. Разобрав на ходу трубку телефона и тщательно протерев все детали, он выбросил аппарат в мусорный контейнер. Затем, разломив сим-карту, втоптал её ногой в придорожную газонную траву. Так началась его новая жизнь.

* * *

Александр шёл через парк в сторону своего дома. Эти места ему были знакомы с детства. По этой аллее его водили родители в детский сад. Потом он бегал по этой дорожке в школу. Катался с друзьями на велосипеде и первый раз поцеловал девушку, сидя на той самой скамейке, на которой в данный момент сидела молодая женщина и, покачивая коляску с младенцем, болтала с подругой по телефону. Александр сел, улыбнувшись женщине, достал из кармана журнал и сделал вид, что читает. На самом деле он просто погрузился в воспоминания своей юности и думал о своей однокласснице по имени Маша, именно о той, которая и была его первой и единственной настоящей любовью.

Он с ней поссорился из-за какого-то пустяка и даже не переписывался и не созванивался всю срочную службу. Уже перед самой демобилизацией узнал от друзей, что она вышла замуж. Надежда на то, что он сможет с ней помириться, рухнула окончательно. Домой ехать расхотелось, и он подписал контракт сверхсрочника. Видно, зря его мама перебралась к сестре в деревню, оставив ему квартиру. Она надеялась на то, что сын вернётся из армии и у него будет свое жильё, что он женится и подарит ей внуков. Но квартира так и стояла пустой все эти десять лет. Возвращаться из деревни обратно в шумный город мать не захотела, решив провести старость поближе к природе. А Александр всё служил и служил. Потом начались волнения на Кавказе. Была первая кавказская война, за ней вторая. Александр умудрился поучаствовать в обеих и о войне знал теперь практически всё. Все ужасы этого процесса урегулирования и установления порядка в неспокойном регионе он испытал на себе и видел своими глазами.

И вот теперь он дома. Сидит на знакомой скамейке, а война его не отпускает. Он её привез с собой в тот мир, как он раньше думал, где ей совсем не место. В тот мир, где рядом на скамейке сидит молодая мамочка с детской коляской, в тот мир, который он клялся оберегать от войны. И вот теперь он сам воюет на улицах своего детства.

Александру совершенно не хотелось идти в пустую квартиру. То время после окончания службы, которое он провёл в Москве в полном одиночестве, привело его только к беспробудному пьянству. Возвращаться обратно к этому ему вовсе не хотелось, а делать в пустой квартире было нечего. Посидев на скамейке около часа, он, тяжело вздохнув, всё же направился к дому. Поднявшись по ступенькам на свой этаж, он открыл дверь и зажёг свет. Пройдя на кухню, Александр включил телевизор и сел за стол. Он просто сидел и смотрел в одну точку мимо экрана, его абсолютно не волновало, что транслировалось по телевидению, его вообще ничего не волновало. Пустота и безысходность завладели им с ног до головы.

В дверь кто-то позвонил. Александр поднялся и, медленно подойдя к двери, открыл её. На пороге стояла Маша. Александр глупо улыбнулся и тихо произнёс:

– Здравствуй.

– Здравствуй, Саша.

Женщина, немного замявшись и ощущая затянувшуюся паузу, произнесла:

– Может, пригласишь пройти или так и будем топтаться на пороге?

– Ах да, проходи, конечно. Я сейчас чайник поставлю. Чай хочешь?

– Хочу.

– Кроме чая больше ничего нет, я гостей не ждал. Ты проходи.

Александр смешно суетился на кухне, наспех накрывая на стол. Он всё приготовил и сел в ожидании, пока закипит вода в чайнике. Они молча сидели и, улыбаясь, смотрели друг на друга.

– Саш, ну перестань меня сверлить своим взглядом, мне неудобно, – смущённо произнесла молодая женщина.

– Не буду. Как ты поживаешь? – поинтересовался хозяин квартиры.

– Нормально. Приехала вот на выходные к родителям. Иду, смотрю, свет в окне твоём горит. Думала, мама твоя. Поднялась поздороваться, а тут ты. Я была уверена, что ты на Кавказе живёшь и служишь.

– Ну, извини, что не оправдал твоих ожиданий. Закончил я со службой. Отслужил своё.

– Я очень рада, что мы встретились.

– Я тоже. Говоришь, на выходные приехала. А живёшь где?

– В Питере.

– Здорово. С мужем?

– Нет, я развелась. Уже как два года живу одна.

– Совсем одна?

– Одна.

– А дети?

– Нет у меня детей.

Чайник давно вскипел и выключился, а они все сидели и болтали, не отрывая друг от друга глаз.

По телевизору начался вечерний выпуск новостей. В первую очередь диктор сообщил о взрыве столичного банка. С места происшествия корреспондент передавал подробности случившегося. Маша, посмотрев на остатки от двух внедорожников, произнесла:

– Какой ужас. Словно на войне.

– А это и есть война, – спокойно ответил Александр.

– Какая же это война? – недоумённо поинтересовалась Маша.

– Криминальная.

– А причём тут мирные люди?

– А мирные люди на любой войне крайние, и им везде больше всех достаётся.

– Но это же неправильно!

– А кто с этим спорит? Конечно, неправильно. Разве война может быть правильной?

– А зачем тогда вообще люди воюют?

– Чтобы денег заработать.

– И ты тоже?

– Да какие я там деньги заработал. Слёзы одни. Я больше от себя там прятался.

– Получилось?

– Ещё как. Теперь найти себя не могу. Потерялся полностью.

– В смысле?

– В прямом. Сам не знаю, что мне надо. Когда служил, хотел домой, к мирной жизни. Домой вернулся, хочу туда. Сначала думал, что это от того, что нет работы и денег. Теперь есть и работа, и деньги. А в душе пустота. Теперь вообще ничего не хочу.

– Ничего, обвыкнешься.

– Обвыкнусь? – Александр грустно усмехнулся. – Это самое страшное, что в моей ситуации может произойти.

– В какой?

– Да неважно, Маш. Главное, что я тебя встретил. Может, теперь все наладится потихоньку.

– Я тоже этого хочу.

Александр поднялся со своей табуретки. Подошёл к Маше, сел на корточки, взял её руки и прижал к своему лицу.

Вспомнив про чайник, он поднялся и наполнил чашки с помещёнными в них чайными пакетиками.

Маша внимательно наблюдала за ним и, когда он сел напротив нее, вернулась к разговору:

– Объясни мне тогда, Саша, зачем люди убивают друг друга вот таким варварским способом?

– Понимаешь, чем больше город, тем меньше места для всех в нём присутствующих. В огромных мегаполисах все хотят жить красиво, но не для всех есть необходимое жизненное пространство. Так сказать, территория комфорта.

– Ну зачем убивать-то друг друга?

– Это метод отбора требуемого жизненного места под солнцем.

– Как у животных?

– Нет. Это чисто человеческая прерогатива. Животные убивают друг друга, чтобы выжить. А человек – чтобы показать свою пустую значимость.

– Разве? – в голосе Маши прозвучали нотки сомнения.

– Да, именно так, и причём на любом уровне, – не придав значения несогласию со своим мнением, Александр продолжил: – Ты была в метро в час пик?

– Была.

– Видела, как люди, расталкивая друг друга локтями, лезут в вагон, чтобы уехать?

– Ну и что?

– А то, что взрыв банка – это примерно то же самое. Только уровень другой, намного выше. Тот, кто взорвал, просто исполнил роль чьих-то локтей, вот и все. Освободилось место, и его кто-то заполнит. Всё как в метро. Там люди толкаются за место в вагоне, здесь люди взрываются за место в большом бизнесе.

Александр улыбнулся и отхлебнул чай из своей чашки.

Девушка посмотрела в свою чашку и тихо произнесла:

– Ты сильно изменился, я тебя помню совсем другим.

– Да уж. Теперь мы далеко не дети. Но что поделаешь, жизнь внесла свои коррективы. С годами мы все не молодеем.

– Я о другом.

– Я понял тебя. Но и ты меня пойми, я жил жизнью, совершенно не похожей на эту, и хотел бы научиться жить так, как нужно, но думаю, что самостоятельно мне это уже невозможно. Ты мне поможешь?

– Конечно, помогу.

– Тогда всё будет нормально.

Маша стеснительно улыбнулась и отхлебнула чай.

Александр внимательно на неё посмотрел, встал из-за стола и, взяв её за руку, произнёс:

– Уже поздно. Пошли спать.

Девушка послушно поднялась, и они удалились в спальню.

Когда Александр проснулся и увидел рядом с собой Машу, он был самым счастливым человеком на свете. Теперь ему ничего не было нужно. Теперь у него было всё. Он хотел быть всегда рядом только с ней. Но вскоре он вспомнил о данном им обещании в тюремной камере, о том, что он уже ввязался в игру и у него нет обратного хода. Настроение снова ухудшилось, и привычная пустота заняла своё место в душе.

Александр поднялся с постели и вышел покурить на балкон. Внизу стоял джип Виктора. Раздосадованно сплюнув, Александр быстро оделся и спустился вниз. Открыв пассажирскую дверь, он сел рядом с водителем.

– Привет, Муха. Как узнал, где я живу?

– Обижаешь, Симон. Ты знаешь, где мы живём, а мы чем хуже? Короче, такие дела. Наш старший доволен вчерашней делюгой до усрачки. Лично с тобой познакомиться хочет. Сегодня суббота, традиционный сходняк по случаю конца трудовой недели. Ты тоже приглашён. Эта процедура обязательна для всех. Там Слон и передаст тебе оставшуюся часть гонорара.

– Кто вообще такой этот Слон? Что он за человек?

– Слон – это наш босс и идейный вдохновитель, так сказать, комбат. Через него вся связь с заказчиками идёт. Он управляет всей бригадой.

– А бригада большая?

– Да, не маленькая. Группа разведки, бойцы прикрытия, снабжение оружием и боеприпасами. Компьютерные головастики – хакеры, и прочие спецы. Во всех необходимых областях нужные люди есть. В силовой и правоохранительной системе тоже. Он может делать что хочет и как хочет. Ему все нипочём. Он творит что хочет и с кем хочет. Ему всё с рук сходит. Те, кто его крышует, не только Россией рулят, им весь мир принадлежит.

– Ну и зачем ему тогда эта бандитская тематика, если он такой всесильный?

– Кровожадный очень. Это его образ жизни.

– Понятно. Ладно, я сейчас домой поднимусь, выключу всё, оденусь и спущусь.

– Давай, я здесь подожду.

Александр поднялся в квартиру. Маша уже не спала, хозяйничала на кухне у плиты. Александр подошёл к ней, обнял и почувствовал, как ему никуда не хочется уезжать. Но отказаться он уже не мог.

– Маш, за мной товарищ приехал с работы. Там что-то без меня разобраться с системой пожаротушения не могут. Мне нужно срочно ехать.

– Жалко, я думала, что мы выходной вместе проведём.

– Я тоже так думал, но видишь, как получилось. Постараюсь освободиться пораньше.

– Хорошо, буду ждать.

Александр сходил в комнату и принес вторую связку ключей. Положив их на стол, он сказал:

– Возьми, пожалуйста, это твой комплект. А квартира эта теперь наша.

Маша обняла его за шею и поцеловала. Александр высвободился и произнёс:

– Все, Маш, мне бежать пора.

Настроение испортилось окончательно, уходить от любимой ему совершенно не хотелось. Столько лет он ждал именно этого момента, а когда он наступил, Александр сам его отодвигает в сторону. Он вышел на улицу и сел в автомобиль Мухи. Виктор тронулся с места и, внимательно поглядев на Александра, заметил:

– Какой-то ты, Симон, грустный сегодня. Случилось чего?

– Нормально всё. Не выспался просто, – уклончиво ответил Александр.

– Понятно, понимаю. Не каждый вечер банки на воздух поднимать приходится, я тоже плохо спал.

– Да уж. Хорошо бабахнуло.

– Видели мы вчера по новостям, как разворотило там всё. Впечатляет. Хорошая работа. Ты и в самом деле специалист ценный.

– Да ладно тебе.

Александр грустно ухмыльнулся и закурил сигарету. Выехав из города по Минскому шоссе, внедорожник помчался в сторону турбазы. Через двадцать минут они свернули с магистрали в лес и подъехали к воротам закрытой зоны отдыха. Парковка на турбазе почти вся была заставлена машинами.

– Это чё, все машины вашей братвы?

– Ага, только не вашей, а теперь нашей. Ты теперь один из нас.

– Нет уж. Эти бандитские движухи не для меня. Моя работа любит одиночество.

– Ну, это как Слон решит.

– Да, большая группировка. Серьёзная, видать, организация.

– Ещё бы. Крупнейшая и сильнейшая.

Они вышли из машины и пошли в сторону большой беседки, откуда неслись весёлые голоса и звуки музыки.

Появление незнакомого парня вызывало у всех любопытство. Тем более что уже почти все из них знали, что взрыв банка – это именно его работа. Разглядывая незнакомца, члены группировки обсуждали вчерашнее происшествие и, глядя на Александра, уважительно кивали. Виктор с Александром прошли мимо общего собрания и вошли в отдельно стоящую беседку. Подойдя к огромному человеку, в одиночестве сидевшему за столом, мужчины поздоровались.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Кровать.

Вернуться

2

Стол.

Вернуться