# ЧШЩ

Андрей Станиславович Таюшев

В новую книгу Андрея Таюшева вошли стихи разных лет – от последних до ранних, 1989–1990 гг., не публиковавшиеся прежде. Эта книга – попытка автора сказать несколько слов «о времени и о себе», вспомнить и переосмыслить свою жизнь на разных её этапах.

Книга издана при финансовой поддержке Министерства культуры России, при техническом содействии Союза российских писателей


Андрей Таюшев родился в 1968 году в Саратове, в настоящее время живёт в Вологде.

Автор книг «Об Пушкина» (2015, в рамках проекта «Том писателей» Вологодского СРП), «Обходчик» (М.: «Пробел-2000», 2018), «Ружье висело на стене» (Ростов-на-Дону: «Мастерская Антона Чёрного», 2022),


© Таюшев А.С., текст, 2025

## Здравствуй, первая строка

### «Здравствуй, первая строка…»

Здравствуй, первая строка
свет луны сквозь облака
на луне святой Георгий
поражающий врага

Вслед за первою строкой
и вторая под рукой

Боль утихнет и исчезнет
поглотит её покой.

Шёл по улице и видел:
осень делалась зимой

Что с тобой зимой случится?
Что произойдёт со мной?

2024

### «Сквозь сумрачный лес пробираясь наощупь…»

Сквозь сумрачный лес пробираясь наощупь
плутая и путаясь и трепеща
пугаясь всё чаще той чащи зловещей
пройдя свою жизнь где-то до Ч-Ш-Ща

Я из лесу вышел ни валко ни шатко.
Равнина и лес осиянны луной.
Гляжу: поднимается в гору лошадка,
а рядом с ней – я. И совсем молодой.

С улыбкой во все тридцать три ещё зуба,
красивый такой, восемь пядей во лбу.
Глядим на друг друга. И замерли оба,
и от изумления спёрло в зобу.

И хочется крикнуть: здорово, дружище! —
но не получается – голос исчез.
А ветер хохочет глумливо и свищет,
луна освещает равнину и лес.

2025

### «и скоро кончится наш век…»

> и скоро кончится наш век

> и поредевший полк

> сойдёт на нет, под чёрный снег

> рифмующихся строк

когда кончается эпоха
под хвост шагая псу
всё реже видишь скоморохов
и дурачков в лесу

так под откос уже несётся
двадцатый век, как пёс
и нам с тобой не остаётся
ни слов, ни слёз

2021

### «и снова скальд чужую песню сложит…»

> и снова скальд чужую песню сложит…

> (О.М.)

Я был в «Африке» в древне-былинные времена
из тумана всплывают их песни и имена

помню – прятался в сквере от солнца и помню, как
на роликах вдоль Фонтанки мчался ветром крутой чувак

чумовой менестрель, физик-лирик, спешащий уйти в полёт
тот чье имя склеено было – из двух музыкальных нот

алкоголик-романтик, автор многих баллад-хитов…
и его уже ждал на углу тонкий, словно смычок, Белов

а потом был концерт, были песни от Си до Ля
и клубились дымы и вращалась быстрей Земля

время ухнуло в бездну, ощущение – просто жесть!
Но если был туда вход, то и выход, наверное, есть

2021

### Мотыльки

В голове моей роятся мотыльки – не мотыльки? —
как они неуловимы, быстрокрылы и легки!
чтобы лучше рассмотреть их, зажигаю я огонь
и протягиваю руку, подставляя им ладонь
а вокруг меня пространство – без подробностей, примет
как бы сумма ощущений, то, чему названья нет…

…Человек из прошлой жизни появляется внезапно
на твоём на горизонте, говоря тебе: привет
сколько жизней миновало с той последней нашей встречи
сколько песен, сколько вёсен, сколько зим и сколько лет!
Ты почти не изменился (врёт, конечно, но не очень)
жаль, когда-то не сказали мы друг другу те слова
а не те слова – сказали, недопоняли, но впрочем
вся коллизия известна и, конечно, не нова.
Только как-то это всё же удивительно и странно
мы стоим, молчим и снова не находим общих тем
солнце всходит и заходит, луны гаснут, гибнут страны
всё течёт, но человеки не меняются совсем

### Своя песенка

> «Мы просто люди прошлого века…»

> (Умка)

«Красный» Маяковский
«синий» Мандельштам
нас вставляли больше
круче, чем сто грамм

юность моя, юность
разлетелась в прах
по земле и небу
облаком в штанах

журавлиным клином
пущенным в расход
но пока мне глиной
не забили рот

пару слов скажу я
песенку спою
не Бог весть какую
но зато – свою

### Подросток

Вот праздный шляется подросток
и джинсы рваные на ём
Ему жить весело и просто
одним лишь днём

Подруги – Юля есть и Оля
он счастлив каждый божий миг
Девиз – ни дня без алкоголя
ни дня – без строчки и без книг

Читай, пиши, люби, пей, слушай
как жизнь шумит в ушах, в душе
и кружат, выскользнув наружу
фантазии, воображе…

### Новый герой

Мы строили при выходе из строя
свой новый тип культурного героя
я в этом преуспел и мне помог
тогдашний рок

И осушая портвешку стакан
Любил я опереться о платан
(любое дерево тогда считал платаном)
Питаясь музыкальным тем планктоном
по вечерам бродил немного пьяным
в прекрасном состоянии влюблённом

И сам я пел те песни, наконец
Для покоренья девичьих сердец!
Как таяли те девичьи сердца!
Простите меня, девы, подлеца!

### ВЧ 25–68

В июне ушли, а под осень
вч 25–68
«Рукою подать до Москвы —
минут пятьдесят в электричке»
но вынесло нас за кавычки
привычной нам жизни, увы.
И – бритые – ходим мы строем
и госпиталь строим и строим
и лета заветного ждём
под снегом над миром летящим
под солнцем жестоко палящим
под мелким холодным дождём
а всё ж, как порою ни ныли
а счастливы всё-таки были:
сквозь все эти снеги-дожди
связуя концы и начала
как радуга ярко сверкала
Огромная Жизнь впереди

### Лето 89. Я вернулся в свой город

Я вернулся в свой город знакомый до слёз
и обнюхивал жизнь, как потерянный пёс
привыкая к свободе и лету
глядь, а старой-то жизни и нету.

И другие такие же псы, как и я
возвращаясь обратно из небытия
точно так же водили носами:
мы – отдельные, сами с усами.

Это было давно. В прошлом веке уже
нас несло на каком-то чумном кураже
подшофе, веселясь, балагуря…
шум и ярость, да натиск и буря

### «в августе густав очень вкусен…»

> «в августе густав очень вкусен»

> (Ч.Л.)

Созрели яблоки в саду
у дяди Мити —
они на закусь вам пойдут
и вы сидите

под небом звёздным, до утра
в тиши звенящей
употребив «три топора»
(но водку – чаще):

и маргиналы, и борцы,
и сибариты,
и философы-мудрецы
возля корыта

страны, в котором, как назло,
прогнило днище.
А время взято на излом
и только свищет

из всех щелей его вода,
вода… и кроме
воды – какая-то байда,
что цвета крови

апрель 2015

### «Ударил гром, и молнии разряд…»

Ударил гром, и молнии разряд
начало положил дождю и смерчу,
что налетел, сметая все подряд
и походя аллею изувечив —
переполох устроив и скандал,
он солнце смыл и напустил потёмки,
и небо, как холстину, разорвал,
порвал и скомкал.

Стремительно кругом сгущалась тьма
и в панике метались люди-тени
как в Судный День, сошедшие с ума
от ужаса на месте преступлений.
Они неслись стремглав, во весь опор
Потоп их настигал, кончались сроки,
И Время, вместе с листьями, как сор
по горло забивало водостоки.

Все уступало ветру и воде,
безумием наполнилась стихия,
тонули в наступившей черноте
вокзал, пивной ларек, кулинария.
Так до утра с небес текло, текло
и вытекло до донца на рассвете.
Лишь продолжал, как тать, ломиться ветер
в забрызганное осенью стекло.

1989

### Русская плясовая

Прибежали в избу дети
И позвали праотца.
Мы, – кричат, – за мир в ответе,
Ом-ца дрицца оп-ца-ца.
(«Полно, дети, что за дичь?
Этот клич смешон немало» —
Молвил им Иван Ильич
Из-под смертного завала.
Молодёжь не слышит вроде
Глас Ивана Ильича,
И Иван Ильич уходит,
Еле ноги волоча).

…Эх вы сени, мои сени,
Мои сени бытия…
Каждый прав и каждый – гений
гений ты и я, я, я
…Нет, рабом я сроду не был,
Не сидел в кутузке я.
Только воли мне и треба
Средь равнины русския…
…Мчатся тучи, вьются тучи,
Черные, летучие…
По какому случаю
Я себя так мучаю?
Я понять себя хочу,
Смысла я в себе ищу,
Оттого себя я мучу,
Оттого-то и грущу

### «Накинув облако на тело…»

Накинув облако на тело
луна, как ртутный шар, сверкала
Внизу плескалась и кипела
Нева, что словно из металла

расплавленного состоит
съедая исподволь гранит

подсвеченный прожекторами
громадный сумрачный собор
как бы уже парил над нами
и всем ветрам наперекор

у мрачной бездны на краю
гигантский конь топтал змею

90 г.

### «Помнишь, Елена…»

Помнишь, Елена
дни в Ленинграде
Каменный остров, Дом театральный
пруд с лебедями?

Комнату, где я
газетой советской – ночью лупил комаров
жирных, мохнатых, балтийских
писком сводивших с ума нас?

Мост с Петроградки на Ваську
Утро. Дешёвый коньяк
в полуподвальном кафе
в день бутафорского путча…

Или – канал Грибоедова
дом, где убили
вместе с сестрой Лизаветой
жадную злую старуху
(ей уже было за сорок)
и те неясные шорохи-вздохи
что потянулись, как нитки, за нами
и растворились
в воздухе душном
беременном летней грозой?

помнишь, как встретили твой день рождения:
парк царскосельский, где в полночь
мимо нас призрак проплыл?
я почему-то уже не уверен
что это не было сном или фильмом
что это было со мной…

### Туман

В шушуне старомодном и ветхом —
разорившимся купчиком – дом
тот смотрелся. Бывал я нередко
в доме том.

Да не купчик – сплошной Мармеладов,
что в трактире мундир заложил,
пропивая себя до упаду,
превращающий жизнь в миражи.

В девяносто каком-нибудь первом,
когда черти полезли из нор
Мы вели там скрипко и нервно
свои споры, почти что до ссор.

А о чём? – Да об истине, вроде бы
(вот не больше не меньше – ей-ей),
Небе звёздном над брошенной родиной
обречённых на близость людей.