Максим Салов
Суд над я

ЧАСТЬ 1

Глава 1. Шум

Всё началось с белого шума. Он заполнял собой всё пространство сознания, густой и непрерывный, как нескончаемый вой сирены, и сквозь его плотную пелену едва пробивались обрывки – крики, умоляющие о пощаде, приглушённые выстрелы. Потом и этот шум разорвался, рассеялся, и передо мной возникла картинка, чёткая и леденящая: я стоял, весь в крови, и смотрел на людей, которые минуту назад умоляли о пощаде, и умоляли они именно меня. Я резко подскочил c кровати, сердце колотилось где-то в горле. В пизду такие сны.

Глава 2. Проявленное

Он вернулся на следующую ночь, но на этот раз сон был детализирован, как киноплёнка. Белый шум теперь был прерывистым, похожим на помехи старой магнитолы, и сквозь него медленно проступало изображение. Я стоял среди них. Те, кто ещё недавно молили о пощаде, теперь лежали бездыханные, и я смотрел на них пустым, остекленевшим взглядом, не чувствуя ровным счётом ничего – ни ужаса, ни жалости, ни даже простого понимания происходящего.

И тогда чья-то рука легла на моё плечо, тяжело и властно, резко дёрнула меня назад, и я, не сопротивляясь, позволил увезти себя на машине с затемнёнными стёклами.

Глава 3. Комната и стакан

Я очнулся в незнакомом, но ухоженном доме, в огромной комнате, где в центре стояло лишь одно кресло, на котором я сидел, и небольшой столик. На столике красовался единственный предмет – высокий стакан, наполненный до краёв густой красной жидкостью. Пока я пытался осмотреться, в комнату бесшумно вошёл человек. Он сел в кресло напротив, умышленно расположившись в глубокой тени так, что я не мог разглядеть ни единой черты его лица. Его голос, когда он заговорил, был ровным, спокойным и до ужаса безразличным.

– Убил их всех ты. Но, как ни парадоксально, ты пытался им помочь. Именно поэтому мне интересно: почему же ты не тронул ту, единственную, которую отпустил? Девушку, что была ниже тебя ростом. Она смотрела на тебя, не отрываясь, пыталась достучаться сквозь эту твою… пустоту. Но у тебя не хватило на неё сил? Или ты её любил?

Глава 4. Кровь и ловушка

Я сжал подлокотники кресла, пытаясь выдавить из себя хоть звук, и с трудом прошептал:

– Я.… я не помню никакой девушки.

Незнакомец медленно поднялся, вышел из тени лишь для того, чтобы пододвинуть ко мне стакан.

– Выпей.

«Что это?» —спросил я, ощущая, как холодный комок подкатывает к горлу.

Сначала выпей. Потом, возможно, узнаешь.

Я взял стакан, мои пальцы скользнули по гладкому стеклу, и я сделал маленький, жалкий глоток. Жидкость была тёплой, удивительно вязкой и оставляла на губах металлический привкус. «Это кровь погибших», – равнодушно, как будто сообщая о погоде, произнёс он.

В тот же миг с оглушительным грохотом захлопнулись стальные ставни на всех окнах, и со скрежетом опустились бронированные двери. Мы оказались в абсолютной ловушке.

Глава 5. Актер

– Кто ты?» – выдохнул я, чувствуя, как по спине бегут мурашки леденящего страха.

– Я? Я просто актёр. Меня наняли, заставили задать тебе эти вопросы…

Он не договорил. Его рука, плавным и отработанным движением, скользнула в складки одежды и появилась обратно, сжимая пистолет. Прежде чем я успел моргнуть, он с тем же безразличием направил ствол себе в висок и нажал на курок. Тревожная сирена, которую я только сейчас осознал, продолжала свой оглушительный, монотонный вой.

Глава 6. Коридор и фигура

Я вскочил с кресла, нащупал скрытый механизм, и каким-то чудом тяжёлая дверь отъехала в сторону. Я вышагнул в длинный, бесконечно протяжённый коридор, тонущий в холодном полумраке. И в самом его конце, у другого выхода, замерла знакомая фигура. Я всмотрелся, затаив дыхание… и это была ты. Ты тоже увидела меня, и твоё лицо исказилось смесью ужаса и надежды, и ты немедля, не раздумывая, пошла навстречу.

На этом сон прервался.

Глава 7. Пробуждение и возвращение

Я проснулся не от звука, а от острого, животного чувства чужого присутствия в комнате. Я лежал, не двигаясь, слушая стук собственного сердца, потом встал, прошёл на кухню, выпил стакан ледяной воды, долго лежал в темноте с открытыми глазами, думая, и лишь под утро снова уснул.

И сон продолжился там, где прервался.

Глава 8. Решётка и дверь

Я бросился навстречу к ней, той самой её звали «Полина», мои ноги едва касались пола, но внезапно путь преградила массивная, уходящая в потолок решётка, холодная и неподвижная. И тогда слева, будто из самого воздуха, возникла дверь, и на её тёмной поверхности светилась неяркая, пульсирующая надпись: «Тебе сюда».

Глава 9. Тень

Внутри меня ждал Он. Тот самый человек, что застрелился на моих глазах. Он стоял, спокойный и цельный, и признался, что является моей тенью, моей скрытой личностью, и что это он ведёт меня повсюду – даже в глубинах этого бесконечного сна. В комнате вспыхнул резкий, белый свет, открыв взгляду трёх манекенов, застывших в неестественных позах: чёрного, белого и красного. «Сделай выбор, – проговорила моя вторая личность, и его голос был теперь моим собственным. – Пожертвуй одним или потеряешь всех. Навсегда».

Глава 10. Выбор и смех

– Я посмотрел на их безликие формы, на эту пародию на выбор, и чувство бунта, чёрное и густое, поднялось из желудка к горлу. Я увидел на столе нож, взял его тяжёлую рукоять и, не дав себе времени на сомнения, уничтожил всех троих, одним яростным, размашистым движением за другим. Моя вторая личность захохотала, и этот смех звенел в ушах, как бьющееся стекло: «Ты одновременно и невероятно глуп, и ужасно умен! Ты всё понимаешь и ничего не понял!

Глава 11. Фильм

Свет погас, провалился в черноту. Я очнулся, вернее, моё сознание переместилось в глубокое, мягкое кресло, стоящее перед огромным экраном. Рядом, из темноты, звучал тот же знакомый голос: «Смотри. Внимательно. Это не вымысел. Это фильм о твоей прошлой жизни». На экране замелькали зернистые, сепийные кадры: где-то 1920-е годы… Я видел человека, одного против многих, человека, который убивал сильнейших, чтобы защитить слабых и безгласных. И в конце его самого, измождённого и спокойного, казнили – ведь для закона и для толпы он был просто убийцей, а его мотивы никого не интересовали.

Глава 12. Суд

Экран погас, оставив после себя лишь горькое послевкусие несправедливости. И сразу же, без перехода, я обнаружил себя в огромном, высоком зале, похожем на зал верховного суда. Моя вторая личность, теперь в судейской мантии, восседала на возвышении. Я же, в лохмотьях своих сомнений, сидел на месте подсудимого. Они – все мои ипостаси, все отражения, которые я когда-либо видел в зеркалах и во снах, – совещались между собой, их голоса сливались в неразборчивый гул: что со мной делать? Как быть дальше? Какое наказание мне вынести или стоит ли, по милости своей, меня помиловать?

Глава 13. Приговор, который не прозвучал

И в тот самый миг, когда Судья-Я приподнялся с кресла, чтобы огласить окончательный, бесповоротный приговор, реальность снова дрогнула, и я проснулся. На этот раз окончательно. Но тишина в комнате была уже иной. Она была тяжёлой и звенящей, как пауза между ударом молота и приговором. И я знал, что следующее заседание моего внутреннего суда начнётся, как только я снова позволю себе закрыть глаза.

Глава 14. Приговор и новая петля

И вот сон продолжился. Я сидел в мурашках, и звук молотка судьи разрезал тишину, как удар топора. Приговор прозвучал на всю пустоту зала:

– Ты виновен!

Вдруг всё исчезло. Я появился в тёмной комнате, где стояло кресло, стол и стакан с красной жидкостью. Всё повторилось, как в самом начале. Сердце упало, узнав этот кабинет пыток. Я огляделся и увидел новые детали: большое зеркало в позолоченной раме и оцинкованное ведро с водой, стоящее в углу. Я медленно подошёл к зеркалу и посмотрел себе в глаза. Они были абсолютно чёрными, пустыми, как будто я был настолько испуган, что даже так – в самой гуще кошмара – ещё не пугался. Это была глубина, в которой не отражался свет.

Я сел в кресло, и в тот же миг, как по сигналу, в комнату бесшумно вошёл человек. Но в этот раз я заметил его движение с самого начала. Он вышел из тени, взял из темноты простой деревянный стул и сел напротив меня, на этот раз не скрываясь. Его лицо было знакомым и чужим одновременно – мои черты, искажённые холодным безразличием.

Он начал что-то вроде допроса, но его голос был лишён прежней театральности.

– Как ты себя чувствуешь?

Я ответил честно, без сил врать:

– Как будто мне до смерти страшно. Но одновременно… от этого страха я получаю такой адреналин, такую дозу, что мне от этого… приятно. Что будем делать? Остался ты и я. И никого больше.

Я сидел, переваривая свои же слова, и переспросил, будто не расслышал:

– В смысле, ты и я, и никого больше!?

Он наклонился вперёд, и его ответ прозвучал тяжко, как приговор к пожизненному заключению:

– Мы с тобой одни. По-настоящему. Ты никому не нужен, и я это вижу. Все, кто тебя окружают, – это враги. Но ты умен. Ты не поддаёшься их прихотям и их правилам. Ты пытаешься держать нейтралитет между всеми, но… есть пара людей, с которыми ты знаком. Они – твои союзники в данной войне. Единственные.

Я тяжело, с усилием, будто глотая комок земли, ответил:

– Я тебя понял.

– И почему мы оказались опять тут? – спросил я, кивая на стакан.

Он усмехнулся, и в его усмешке была бесконечная грусть.

– Помнишь ту самую? Ты не смог до неё добраться. Как во сне, так и в жизни. Но ты в глубине сердца и души её ценишь. И любишь. До сих пор.

Я сразу, без колебаний, выдохнул самый страшный вопрос:

– Чья на этот раз кровь?

Он посмотрел мне прямо в чёрные глаза и тихо сказал:

– Той самой.

По моему лицу потекли горячие слёзы, а по спине прошёлся ледяной холод, сковывая каждый позвонок. И как будто в ответ на эту реакцию, он произнёс:

– Это не финиш. Это только начало… Теперь тут и сейчас решается кусочек твоей жизни. Возьми стакан в руки.

Я очень долго смотрел на стакан сквозь пелену слёз. Он ждал.

Потом крикнул, и его голос сорвался на рёв:

– Возьми его!!

Я взял его в руки. И в тот же миг в меня хлынула память. Не обрывки, а целый поток. Те самые дни: как я впервые с ней познакомился, как мы часами общались на расстоянии, как я, задыхаясь, предложил ей быть моей девушкой, и тот самый первый, неловкий и бесконечно нежный поцелуй. И, чёрт возьми, последний… Те дни, когда я скучал по ней так, что это было физической болью.

В моменте я разделился: здесь, в кошмаре, и там, в реальности воспоминания. И там, и тут у меня было одно чувство – всепоглощающая вина. Так хотелось вернуть всё к ней, к той самой…

Я снова провалился в сон внутри сна. Он сидел напротив и говорил, глядя на мои дрожащие руки:

– Я вижу, как тебе больно. Это – единственный способ её отпустить. Выпей. До дна.

Я… я думал. Очень глубоко. Мысли кружились воронкой. Я не мог. Не мог этого сделать. И меня перекосило от внутреннего протеста – этот стакан с оглушительным звоном полетел в него, в мою вторую личность.

Красная жидкость окатила его с головой. Он встал, медленно, и наклонился. Это был тот самый момент, когда я, наконец, увидел его лицо полностью. Но лицо было залито кровью из стакана. Он вытер глаза ладонью, и я увидел их: они были ярко-красными, как у разъярённого зверя, как у убийцы в пылу. Он был зол. Бесконечно зол. Он смотрел мне прямо в глаза, облизал кровь с губ и сказал хрипло, с невероятным усилием:

– Ты… очень силён. Я не могу ничего тебе сделать. Но в этих снах… будешь страдать. Ты поверь. Это не конец. Ты развил сюжет настолько, что тебе предстоит пройти его полностью.

После чего он отошёл от меня, устало сел на стул и спросил, выдыхая остатки ярости:

– Ты готов идти дальше?

И как вдруг я проснулся. От резкой боли – я не чувствовал ног. Они онемели, как будто я и правда просидел в том кресле целую вечность. Я встал, пошатываясь, и понял, что это не конец. И мне стало по-настоящему, до тошноты, страшно.

Глава 15. Пробуждение под чужим небом

Я очнулся в высокой, прохладной траве. Небо над головой было неприлично красивым – бездонное, синее, усыпанное редкими облаками. Это спокойствие было обманчивым. Я лежал на спине и не мог остановить поток воспоминаний. Полина. Ее образ всплывал перед глазами с болезненной четкостью. Мой разум, как сумасшедший режиссер, строил немые сцены: наша первая встреча, разговоры, смех. Я пытался вложить в ее уста слова, которые хотел услышать, и ответить так, как не посмел когда-то. Это был сладкий и горький самообман. Внезапный, оглушительный металлический скрежет разорвал тишину и мои грезы. Звук шел со спины – тяжелый, мерзкий, как скрежет ржавых шестерен. Я вскочил, обернулся. Ко мне шел Рыцарь. Не сияющий герой из легенд, а ходячая руина. Его черные, когда-то грозные доспехи, были изуродованы глубокими царапинами, вмятинами и шрамами, будто он прошел сквозь все битвы мира. В его поступи не было ни спешки, ни гнева – только неумолимая, давящая целеустремленность. Он молча, не замедляя шага, метнул к моим ногам меч. Клинок с глухим стуком воткнулся в землю. – Дерись, – его голос был низким, словно доносился из глубин шахты. – За все. За всех. И за нее. За ту самую Полину. Холодный ужас сменился жгучей яростью. – Откуда ты знаешь о ней? – прошипел я. – Неважно! – рявкнул он, и в его тоне впервые прозвучала сталь. – Бери меч и дерись! Сомнений не оставалось. Я вырвал меч из земли. И началось.

ЧАСТЬ 2

Глава 16. Урок ненависти

Это не был изящный поединок. Это была мясорубка. Удар на удар, без финтов, с отчаянной силой отчаяния. И он говорил. Сквозь скрежет металла он изрыгал грязь о Полине, поливал ее память ядом, выдумывая мерзости, от которых кровь стыла в жилах. Он не просто бил меня сталью – он бил по моей душе, целясь в самое больное. И это работало. Ярость придавала мне сил, но делала слепым. Я метался, тратя последние силы. Вскоре мы оба еле стояли на ногах, опираясь на клинки. Дыхание со свистом рвалось из груди. Он был сильнее, выносливее. Решающий удар обрушился на мою защиту, и я, с выбитым из рук мечом, рухнул на колени. Подчиняясь инерции, я едва удержался на четвереньках. Он медленно приблизился, занося меч для финального удара. – Ты дрался достойно, – прозвучал над моей головой его голос, полный странной, почти отеческой жалости. – Но ты был… и не будешь готов. Никогда. В тот миг, когда смерть казалась неминуемой, во мне что-то щелкнуло. Не сила, не ярость – чистая, холодная воля. Я рванулся вперед, не вставая, всей массой тела ударив его в колени. Он грохнулся на спину с удивленным хрипом. Мой меч был рядом. Я схватил его. – Это ты не готов, – прохрипел я, поднимаясь. – Никогда не стой долго над поверженным противником. Клинок без сопротивления вошел в щель между пластинами его лат. Прямо в сердце. Глаза под забралом расширились, но не от боли, а от изумления. Затем свет в них погас. Я отшатнулся и упал навзничь в траву. Усталость накрыла меня свинцовым волной. – Я так устал… – простонал я в пустое небо. Силы уходили, тело онемело, веки стали невыносимо тяжелыми. Сознание поплыло и исчезло в темноте.

Глава 17. Кровавое море откровений

Новое сознание пришло с ощущением абсолютной чуждости. Я стоял по щиколотку в жидкости. Вокруг простиралось бесконечное море цвета ржавчины и меди. Небо было свинцово-багровым. Я наклонился, понюхал – густой, металлический запах. Это была кровь. С неба ударил кровавый дождь. Густые, тяжелые капли барабанили по моим плечам, создавая вокруг туман из красной взвеси. Через несколько минут в этот ад начали падать, словно перелетные птицы, мертвые вороны, бесшумно шлепаясь в багровую гладь. Из тумана материализовалась фигура. Это снова был Черный Рыцарь. Но не тот. Его доспехи были древними, изъеденными временем до состояния скорлупы. Царапин и шрамов было не счесть. Его левой руки не было, вместо глаза в забрале зияла черная дыра. Он был не просто раненым воином. Он был самой Войной, доживающей свой век. Он подошел почти вплотную, молча склонился, зачерпнул горсть "воды" и выпил. Утолил жажду. Потом выпрямился и смотрел. Его единственный глаз, тускло мерцавший в прорези, был лишен злобы. В нем была лишь бесконечная, все понимающая усталость. – Ты пришел воевать? – сорвался у меня вопрос. Он медленно кивнул. Один раз. – Интересно, – я с горькой усмешкой обвел рукой горизонт, – а за что в этот раз? Он не ответил. Вместо этого его единственная рука поднялась. Пальцем он ткнул в кровавое небо, затем указал на море под нами и, наконец, легким, почти невесомым прикосновением коснулся моей груди, прямо там, где бьется сердце. – Ты… очень стар? – спросил я, уже понимая абсурдность вопроса в этом месте. Кивок. – Тогда… начнем? Еще один кивок.

Глава 18. Сердце, которое предало

Битва была немой и ужасающе методичной. Он не злил меня словами. Он просто был.

Непреклонной скалой, о которую разбивались мои отчаянные атаки. Я бился, пока не выдохся, пока ноги не подкосились, и я снова не рухнул на колени, весь в крови и грязи, понимая пропасть, между нами. Он не был тем рыцарем. Он был чем-то большим. И тогда он сделал неожиданное. Он тоже опустился передо мной на колени. Его рука снова протянулась к моей груди. На этот раз пальцы вошли внутрь, не встречая сопротивления плоти. Не было боли, лишь леденящее чувство пустоты. А потом он вынул мое собственное, бьющееся сердце и держал его перед моим лицом. – Вот твоя проблема, – прозвучал его голос, древний, как сам мир. Он сжал сердце в руке. И тут пришла агония. Невыносимая, разрывающая вселенную боль. Каждое сжатие отзывалось во мне судорогой. – Твой союзник – мозг. Ты силен… очень, – сказал он, и впервые в его голосе прозвучала… похвала? Сожаление? Затем он отшвырнул мое сердце в сторону. Оно упало в кровавую лужу с тихим всплеском. – Ползи. И думай.

Глава 19. Ворона и выбор

Я пополз. С огромной, кровоточащей дырой в груди, через которую дул ледяной ветер небытия. Боль была фоном, реальностью. Впереди, над моим брошенным сердцем, сидела единственная выжившая ворона. Она смотрела на меня умными, непостижимыми глазами. Что ей нужно? Защитить его? Склевать? Я не знал. Я ускорился, цепляясь пальцами за дно, ползя, как червь. Внезапно сознание начало уплывать, и я резко дернулся, очнувшись уже с дикой болью внутри груди, будто сердце все еще было на месте и его разрывали клешнями. Я почти дополз. Рука уже тянулась к алому комку… Рыцарь наступил на него ногой. Раздался глухой, влажный хруст. – Оно предавало тебе больше боли, чем кто-либо, – его голос звучал как приговор. – Будь спокойным в суете. И будь тихим в шуме. Он протянул мне свою единственную руку. Жест помощи. Искусительный шанс на прекращение мучений. – Я могу помочь. Я думал. Прокручивал все его слова, его действия. Он бил меня, чтобы научить. Он отнял сердце, чтобы показать слабость. Он предлагает руку… чтобы сделать еще больнее.

Это не помощь. Это последнее испытание на доверие к собственному разуму. И я понял. Я схватил его протянутую руку не для того, чтобы встать. Я рванул на себя, развернулся, и вторым, появившимся из ниоткуда, клинком рубанул по его шее. Голова покатилась по кровавой воде.

Глава 20. Шторм и второе пробуждение

В тот же миг в багровое небо ударила ослепительная, оглушительная молния. И все изменилось. Уровень моря начал бешено расти, поднялся вихрь, вода вздыбилась чудовищными волнами. Начался шторм. Мои доспехи, которые раньше были защитой, превратились в груз, тянущий на дно. Густая, как кисель, кровь не давала плыть. Я боролся, захлебывался, выныривал и снова уходил под воду. В конце концов, силы оставили меня, и я пошел ко дну, думая, что это и есть конец. Но я очнулся. И осознал ужасную правду: это было не просто пробуждение. Я очнулся той самой второй личностью из своего первого сна. Наблюдателем. Тенью. Память хлынула лавиной: кто я был в "прошлой жизни", кем стал теперь. От этого раздвоения, от ужаса перед самим собой, меня скрутили конвульсии. Мир поплыл. И вот, ко мне спустился не Бог. Спустился Сатана. Его присутствие было холодным и бесстрастным, как вакуум. – Веди себя во снах будь умнее себя, – прозвучал его голос, лишенный интонаций. – И докажи. И вбей в себя, что сердце – это враг, а мозг – союзник. А также – все докладывай. Он исчез. И я увидел: я сижу в кресле. А напротив меня, в другом кресле, материализуется… Я. Тот, первый, с мечом и болью. Мы смотрим друг на друга. Я понимаю. Начинается новая игра. И это будет самая тяжелая битва – битва за спасение от самого себя.

Глава 21. Улицы призраков и последний звонок

(Продолжение после пробуждения "второй личностью" и диалога с Сатаной)

Сознание вытолкнуло меня не в кресло, а на холодный асфальт знакомого двора. Я стоял на улицах своего прошлого. Фонари мигали тусклым желтым светом, воздух пах дождем и тоской. Это был не сон – это была ловушка памяти, материализованная ночь. И тут до меня донеслось: «Где ты, сука? Выходи!» Голоса были хриплыми, полными злобы. Инстинкт сжал сердце в ледяной ком. Я побежал. Без цели, просто прочь – от голосов, от прошлого, от себя. Ноги стали ватными, легкие горели. Я рухнул на первую попавшуюся лавочку, вдохи рваными и короткими. И лишь тогда я осмотрелся. Лёд тронулся по жилам. Это была та самая скамейка в сквере. Та самая аллея, где три года назад, с трясущимися руками и комом в горле, я задал Полине тот дурацкий, прекрасный вопрос: «Будешь моей девушкой?» Место, где всё началось, стало местом, куда меня загнали, чтобы всё закончить. Я встал и пошел по аллее, как призрак по маршруту собственной гибели. В кармане зазвонил телефон. «Неизвестный номер». Я знал. Я уже знал.

– Алло? – мой голос прозвучал чужим.

– Привет. Максим. Не хочешь встретиться? Поговорить? – её голос был как мед, в котором тонули мухи. Тот самый, что сидел в моей голове и убивал запахом. Я не успел ответить. Реальность перелистнулась, как страница. Мы уже стояли друг против друга в том же сквере. Она – такая же красивая, такой же далёкой. Я – разбитый, но собравший осколки в кулак.

– Слушай, я тут подумала… Может, попробуем всё вернуть? Как ты говорил, с чистого листа? – её глаза блестели мокрым блеском, в котором я раньше тонул.

– Я просто не могу без тебя, – продолжала она, делая шаг ближе.

– Ты сидишь в моей голове. И твой запах… он меня убивает. Может, попробуем? Я смотрел на неё и видел не любимую, а архитектора своих страданий. Видел того самого Черного Рыцаря в изящном обличье.

– Я уже не уверен в тебе, – сказал я тихо, и тишина вокруг стала звенящей.

– А знаешь почему? Потому что я понял одну вещь. Когда девушка говорит «нам надо расстаться», это значит только одно: она тебя не любит. И она не разлюбила того, предыдущего. Я сделал паузу, глядя ей прямо в глаза, выискивая там ложь, которой уже не боялся.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.