# Сканер Разума

Krilena

Мир, что пережил химическую войну. Мир, в котором воцарилась меритократия: каждый человек – полезный винтик системы под названием Объединение. Мир, где вершина технологического прогресса для граждан – это телевизор и стационарный телефон, а власти доступны продвинутые технологии по работе с человеческой психикой. Мир, где Сканеры Разума используют эту аппаратуру, чтобы спасать граждан от самих себя, и где велик соблазн использовать их возможности на благо власти. Но мир, не лишенный бюрократии, службистов и закрытых дверей для бед обычных граждан.

Главный герой – Александр Третьяков, лучший Сканер, профессионал в лечении человеческой психики. Но его сострадание приравнивается к слабости, предназначение обернулось в орудие, а жизнь навсегда изменила личная трагедия.

Когда система загонит его в тупик и лишит последнего права на справедливость, он пойдет на всё ради того, во что верит. Не чтобы разрушить, а чтобы помочь там, где система забыла о человечности.

## Глава 1. Дело о ветеране

Встречаем новое утро, Объединение!

Начнём с новости, которая точно порадует любителей салатиков. Служба Науки завершила испытания новых сортов овощей, выведенных стараниями наших учёных. Сообщается, что их урожайность как минимум в полтора раза больше довоенных сортов. Архитектор дал зелёный свет на засев ими теплиц уже в новом посевном сезоне. Так что потребность в строительстве новых сельскохозяйственных зон снизится, и округе Города пока не грозит стать «долиной теплиц». А к осени ожидается уменьшение очередей в магазинах за овощами и большее разнообразие блюд в меню столовых. Скоро можно будет морковку ловить не только в супе, что лично меня очень радует.

В эфире Геннадий Очередной, и ваш неизменный «Голос Города».

Переходим к другим новостям…

Радиовещание было прервано коротким объявлением о следующей остановке. Александр начал потихоньку продвигаться в сторону выхода из вагона. Традиционную утреннюю сводку новостей от самого знаменитого ведущего страны он, к сожалению, прослушать не успел.

Мужчина был единственным, кто вышел из вагона, зато желающих войти на станции скопилось много, и они сразу устремились внутрь, едва он успел отойти в сторону. Это была вторая волна рабочих, чей трудовой день начинался чуть позже самых ранних тружеников. Его работа тоже уже началась, но проходила, в отличие от других, в спальном районе.

Александр застегнул китель, спасась от холодного апрельского ветра, и направился к спуску со станции, а дальше – по строгим улочкам вглубь типовой застройки.

Он Сканер – сотрудник Службы Разума (СлРаз). Темно-серая форма с эмблемой Службы на шевронах, блестящая металлическая пластина на правом виске и массивный чемодан в руке – образ Сканера Разума, закрепившийся в умах горожан. На улице его узнают, с любопытством провожают взглядом, шепчутся, некоторые с опаской сторонятся. Но Александр привык к лишнему вниманию, как и к необходимости всегда быть настороже, ведь в его руках дорогостоящая аппаратура, техническая информация о которой скрыта под грифом государственной тайны.

Когда дорога вывела его на площадку между домами, мужчина практически слился с общей серостью района. Скупая дворовая растительность едва ли привносила красок в повсеместную серость. В условиях быстрорастущего города, когда за год требуется построить десяток новых домов, некогда заботиться об уникальности каждого. Подобная угрюмость угнетает и отрицательно сказывается на общее настроение граждан – и тогда на помощь, по задумке, должна прийти Служба Разума.

Плотная застройка также превратила город в одну большую деревню, где слухи распространяются быстрее утренних газет. Сколько уже соседей знают, что один из жителей этого двора обратился за помощью к Сканерам? Александр не брался даже считать.

Вскоре мужчина зашёл в один из таких типовых домов. На входе его проводил взглядом вахтёр, но не стал останавливать или задавать вопросы. Сканер миновал несколько этажей по лестнице, протиснулся через выставленную в коридоре старую мебель, постарался не задеть развешенное на верёвках бельё и наконец оказался около квартиры, в которую приходит третий день.

На пороге его встретила хозяйка квартиры.

– Сканер, проходите-проходите. Мы только вас и ждём, – радостно засуетилась женщина, едва он вошёл в прихожую.

Подобное обращение Александр не счёл фамильярностью: всегда приятно, когда встречают как гостя, а не навязанного посетителя.

– Доброе утро, Галина Фёдоровна. Как самочувствие вашего мужа?

– Лучше, намного. Он, конечно же, ничего не скажет, но сегодня ночью ему даже кошмары не снились.

– Приступов тоже не было?

– Не было. Всё, как вы сказали.

– Хорошо. Тогда позволю предположить заранее, что сегодняшний сеанс лечения будет последним.

– Так быстро? Это просто чудо! Вы спасли нашу семью…

– Прошу, не будем спешить. Остался ещё один сеанс, – сняв верхнюю одежду и обувь, пресёк Александр её восторг.

Галина послушно закивала, подобралась.

– Может, хотите позавтракать? Вы, наверное, не успели – совсем рано к нам прибежали.

Приятная семья: не так часто он слышит подобную заботу, однако мужчина не стал злоупотреблять гостеприимством.

– Благодарю за предложение, но я бы предпочёл сначала закончить свою работу. Если ваш муж готов, – ответил Сканер, поднимая чемодан.

– Слава ещё как готов. В самую ранищу вскочил, сразу в своём кресле угнездился и только вас и дожидается, – проворчала хозяйка, но заботливо указала, где гость может вымыть с улицы руки, словно он мог забыть с прошлого раза.

Губы Александра поползли вверх, но он вовремя спохватился, покашлял в кулак, скрыв улыбку, и вновь придал себе серьёзное выражение лица офицера при исполнении. Благо, Вячеслав не слышал их разговор.

В гостиную Сканер зашёл уже один.

– Сканер Разума! Приветствую! – при виде него мужчина, «угнездившийся» в кресле, тут же отложил газету, которую читал. По армейской привычке он собирался вскочить, чтобы отсалютовать стоя, но больная нога его подвела. Пытаясь встать, он кряхтел громче, чем скрипело кресло.

– И вам доброе утро, Вячеслав Викторович, – избавив ветерана от необходимости вставать, Сканер сам подошёл и протянул руку для рукопожатия. – Избегайте излишних телодвижений, как вам советовал врач.

– Да помню я, помню, – вздохнул мужчина, но на спинку кресла покорно откинулся, чтобы не опираться на больную ногу.

Сканер положил чемодан на стол, открыл его и начал готовить к работе упакованный там сложнейший технический прибор. Это было главное достояние умов Службы Разума и в общем-то главная причина её существования – аппаратура, которая, воздействуя на мозг человека, способна оказывать корректирующее действие на психику.

Ныне с помощью данного изобретения Сканер спасал из глубокой депрессии бывшего сотрудника отряда милиции особого назначения.

Когда закончилась война, чьи последствия страна исправляет до сих пор, Вячеслав не вернулся к гражданской жизни, а остался на службе, хоть уже и при другом правительстве. Последней его операцией стало спасение заложников из театра, захваченного террористами, которая произошла год назад. Несмотря на солидный возраст мужчина возглавил свой отряд во время штурма, воевал в первых рядах, получил серьёзное ранение, которое и завершило его службу.

Ранение не только подкосило Вячеслава физически, заставив хромать, но и психически. Лишившись работы, которой он посвятил всю свою жизнь, мужчина остался один на один со своими мыслями в давящих стенах квартиры. И тогда постоянно подавляемые переживания прошлого, в том числе времён войны, встретились с гнетущим чувством бесполезности себя настоящего и породили огромный ворох пагубных мыслей. Презрение к собственной слабости, привычка бороться со всеми проблемами самостоятельно, чтобы быть в глазах родственников и коллег защитником, а не обузой, не позволили рассказать хоть кому-то, даже самым близким, о своём состоянии в полной мере и дать им возможность оказать правильную помощь вовремя.

Постепенно к чувствам сожаления, беззащитности перед новыми обстоятельствами добавились тревога, страх. Старые воспоминания обернулись новыми навязчивыми мыслями, неожиданно вторгающимися в жизнь картинами и не дающими спать кошмарами. Попытки обеспечить безопасность родных стали навязчивыми, а защитить их от опасности – агрессивными.

В дальнейшем всё могло закончиться катастрофой.

Но Галина, наблюдая изменения в поведении мужа, как бы он ни пытался их скрывать, перестала верить в его бравады, что у него всё под контролем и он справится своими силами, и позвала помощь извне. Если к психотерапевту нельзя насильно отвести человека, который пока не сделал ничего опасного для окружающих, то вот у СлРаз есть полномочия действовать настойчивее.

Таким в первый день Александр увидел своего пациента: осунувшегося, уставшего, ворчливого, недоверчивого, с первыми признаками агрессивного поведения. К счастью, Вячеслав оставался благоразумен, чтобы не перечить представителю Службы, и принял помощь.

А дальше пошло легче.

– И года не прошло, а уже как развалина. Самому аж стыдно, – в полголоса пробурчал Вячеслав, когда боль в ноге в очередной раз его отвлекла от любопытствующего созерцания непонятных манипуляций Сканера над секретной аппаратурой, которая после включения начала маняще подмигивать лампочками на панели управления.

– Зато вы как ветеран ушли с поста достойно.

– Куда уж там. Старым дедом с костылём, – отмахнулся мужчина и постучал о ножку кресла названным инструментом, который теперь всегда был под рукой.

Не старый он: его ровесникам, которые не посвятили свою жизнь государственной службе, ещё работать и работать до пенсии. Впрочем, сегодня об этом напоминать не пришлось: если раньше неожиданно свалившийся статус пенсионера мужчину угнетал, то сейчас он говорил о нём скорее с иронией.

– Получив ранение в сложной операции, когда спасали жизни сотням гражданских и ликвидировали террористов, – с уважением дополнил Александр.

Вячеслав хмыкнул, мол, не нужно ему льстить, но появившаяся следом улыбка выдала искрение его эмоции.

– Ещё и одного из этих ублюдков успел с собой прихватить, – теперь он гордился, что заработал пенсию в бою, а не белыми сединами.

Александр был занят настройкой сканерской аппаратуры, но продолжал следить за реакцией подопечного во время беседы. Уже сейчас видно, что пациент пусть и ощущает сожаление из-за своего положения, но прошлое воспринимает, как должен: с приятной ностальгией, а не тревогой и страхом, сводящими с ума. А значит, прогноз, который Сканер дал жене Вячеслава, был верен.

Когда прибор был подготовлен к работе, Александр взял в руки ту его часть, которая не была намертво приделана к чемодану, – обруч, как его называли. На деле обруч представляет собой несколько рядов узлов-электродов, соединённых проводами в магистраль, которая уже одним кабелем идёт к основному устройству. Эти электроды крепко прикрепляются к коже по всему периметру головы, визуально делая конструкцию похожей скорее на сетчатый футуристический шлем, чем на обруч.

Процедура водружения обруча на голову не самая приятная, но безболезненная, поэтому обычно пациенты привыкают к ней после первого раза, а сейчас перед ним был и вовсе милиционер в отставке, бывавший и не в таких ситуациях.

– Сканер, я хочу извиниться перед вами за своё поведение в первый день. Я был не в себе. Наговорил лишнего и про вас, и про СлРаз.

– Я не держу на вас зла, Вячеслав Викторович, и в отчёте об этом упоминать не буду. В конце концов это моя работа.

– Что? Терпеть оскорбления? – не понял Вячеслав, очевидно, привыкший к другому подходу: тот смельчак, который попробует оскорбить омоновца при исполнении, незамедлительно получит удар прикладом автомата в лицо, в лучшем случае.

– Нет. Помогать прежде, чем осуждать, – мягко пояснил Александр.

Закончив с обручем, Сканер занял своё привычное место за столом напротив, рядом с панелью управления прибором, но в навязчивой привычке потёр пальцами правый висок.

– Лучше порадуйте Галину Фёдоровну. Вас спасла её бдительность и настойчивость.

– Будет сделано, гражданин Сканер.

***

К вечеру, уже заканчивая с отчётом по очередному успешно закрытому делу, Александр вдруг был вынужден отвлечься на раздавшийся звук со стороны прибора, покоящегося в его подсумке. Мобильное устройство передачи сообщений, «ТЕРМинал Индивидуальный Топологический – Защищённый», и он же – ТЕРМИТ-З. Термит используется в Службе Разума для служебной переписки между сотрудниками. Правда, для Сканера вся эта «переписка» ограничивается лишь одним собеседником, а именно Куратором – его непосредственным руководителем.

Куратор> Сканер! Переговорил со Славкой. Впервые после ранения его таким оживлённым вижу. Прими лично от меня благодарность за его лечение.

Сканер №26> Вы знакомы?

Куратор> Да. С училища знаемся.

Куратор> Этот старый хрен всегда погеройствовать любил, но я никогда не думал, что настолько, раз о своих приступах даже мне не рассказал.

Куратор> Досиделся до чёртиков, что помощь Службы срочно понадобилась.

Сканер усмехнулся, но спрашивать не стал, почему, если они сослуживцы, «старый хрен» тут только Вячеслав.

Куратор> Ну ничего. Договорились завтра на рыбалку съездить – вот там я Славке всё выскажу.

Сканер №26> Если дело твоё, можно считать, что ты воспользовался своими полномочиями в личных целях?

В шутку поддел его Александр.

Куратор> Вот ещё! Заявление не я писал. Это Галина вовремя почувствовала, что тут уже без помощи не обойтись. Я только настоял, чтобы мне дали исполнителя выбрать.

Сканер №26> И ты выбрал меня?

Куратор> И не зря, раз ты выполнил всё в лучшем виде.

Сканер №26> И не поспоришь.

Куратор> Теперь. Выдавать тебе новое дело или в кои-то веки возьмёшь выходной?

Сканер №26> Ты же знаешь: не возьму.

Куратор> Ну, я попытался.

Куратор> Эх, надают нам однажды по шее.

Куратор> Ладно. Архивариусы бумаги уже подготовили – можешь завтра с утра забирать.

Сканер №26> Успею сегодня.

Куратор> Я всё понимаю, но совсем не загоняйся!

Куратор> Дело никуда от тебя не сбежит. Нечем заняться – иди по парку погуляй. Свежий воздух тебе не помешает. Или выспись, наконец. Мне в штабе в который раз высказывают, что я своих Сканеров перемуштровал, мол, они у меня как из Мёртвых земель вылезли.

Точнее один такой «вылезший». Александр улыбнулся проявленной заботе и спорить с начальником не стал.

Сканер №26> Принял. Завтра так завтра.

Сканер №26> Удачной рыбалки, Куратор. Не забудь потом уловом похвастаться.

Куратор> Порыбачишь тут с вами.

Сканер №26> Так не бери с собой термит. Или езжайте туда, где связь не ловит.

Куратор> Кто б ещё позволил…

## Глава 2. Дело о раздражении

С добрым утром, Объединение!

Начну этот пасмурный эфир с маленькой поправки. Помните, как синоптики обещали нам сегодня солнечное утро и ясную погоду? Ну что ж, кажется, в разгар рабочей недели солнце решило взять выходной, а вместо него пришёл ливень, который прямо сейчас заливает Город и остальной центральный округ. Если вы, как и я, понадеялись на прогноз и промокли в пути на работу, – сочувствую, сограждане. А тем, кому ещё предстоит выйти из дома и столкнуться с причудами весны, мой дружеский совет: не забудьте зонт. В отличие от прогнозов погоды, Служба Производства контролирует все выпускаемые на прилавки товары, чтобы в самый ответственный момент граждан не подвёл даже зонт.

И главное, не унывайте – ведь, по словам тех же синоптиков, солнце может нас порадовать уже этим вечером. Но зонт всё равно держите крепче.

А пока в эфире «Голос Города» и его ведущий – Геннадий Очередной. Начинаем…

Александр, как только покинул сухой вагон монорельса, мрачно усмехнулся и мысленно согласился с диктором: зонт, действительно, оказался надёжнее прогноза. Мужчина понадеялся на предсказанную погоду, поэтому теперь ему оставалось только поднять ворот кителя, чтобы спастись от противного попадания капель за шиворот, прижать к себе крепче чемодан и продолжить путь, ступая тяжёлыми берцами по лужам. Хотя бы за чемодан он мог быть спокоен: бросать его в воду, конечно, не стоит, и как лодка он не поплывёт, но, по заверениям Инженеров, защитит дорогущую технику от капризов погоды.

Район, в который Сканера привело очередное дело, заметно отличался от остального Города более хаотичной застройкой. Когда-то округа промышленного центра города после перестройки оказалась на задворках развития. Новые дома строились, районы расширялись, но не здесь. А это место приобрело плохую репутацию.

Бытует мнение, что в подобных местах не живут приличные граждане и семьи, потому что таковые уже давно нашли способ перебраться в районы поблагополучнее, а здесь остаются только те, кого устраивает жизнь в грязи и разрухе, и тунеядцы, прячущиеся в путаных улицах от облав. Александр не любил подобные ярлыки: стигматизация никогда не бывает справедливой. Тем не менее сейчас эти стереотипы сами собой всплывают в голове: из-за валявшихся под ногами стёкол очередной бутылки, разбитой, а не донесённой до мусорки, из-за надписей на фасадах домов, из которых составляется целый словарь бранных слов, из-за разрушенных вандалами последних попыток благоустроить территорию. И если ярлыки – это однобокий, чаще необоснованный взгляд на ситуацию, то вот официальное признание милицией этого района самым криминальным – это уже объективная статистика. Рука Сканера невольно тянулась к кобуре каждый раз, когда он слышал доносящиеся из переулков голоса. По характерному хлюпанью ботинок по лужам, чьи хозяева спешно удалялись, стоило мужчине подойти ближе, можно было угадать тех самых любителей праздной жизни, которые не желали попадаться на глаза государственному служащему. Однако вбитые сотнями тренировок рефлексы брали своё, а увесистая «ответственность» в другой руке ещё сильнее мотивировала постоянно оставаться настороже и в напряжении, словно сжатая пружина.

Моросящий дождь, пропитывающий его китель, и утренний холод, пронизывающий до костей, душевного спокойствия не добавляли. Александр выдохнул с облегчением, когда в поле зрения оказалась табличка с номером дома, в котором проживает его новый пациент.

Деревянная подъездная дверь, видевшая лучшие времена ещё до войны, без проблем поддалась, пропустив его. Но стоило Сканеру войти в подъезд – и в нос сразу ударил острый запах табака, спирта и долгого отсутствия санитарной уборки. Затхлость воздуха говорила о том, что подъезд никто не проветривает. А судя по состоянию ваты, торчащей из щелей оконных рам и будто повидавшей те же довоенные времена, – не проветривали очень давно. От столь резкого изменения качества воздуха грудь мужчины тут же сжало в спазме, из лёгких вырвался болезненный кашель. Александру пришлось остановиться, начать дышать глубже, чтобы нормализовать дыхание и переждать приступ удушья, и только затем продолжить подъём по лестнице.

Вскоре Сканер оказался на лестничной площадке перед нужной ему дверью. Дверной звонок присутствовал, но характерного звука при нажатии не последовало, значит, он был сломан или намерено отключён. Пришлось стучать, и стучать настойчиво, потому что открывать ему не спешили. Сканер бы мог предположить, что дома никого нет и его никто не ждал, если бы не знал, чем это чревато для пациента.

Настойчивость возымела успех: наконец за стеной раздались звуки, щёлкнул замок, и дверь, удерживаемая защитной цепочкой, слегка приоткрылась. В образовавшейся щели он увидел лицо женщины, буквально искажённое в недружественной гримасе. Растрёпанные волосы, небрежно накинутый халат на мятую сорочку – его не ждали, но Александр верно предположил, что это его пациентка.

– Доброе утро. Гражданка Тушина? – вежливо осведомился он.

Мужчина чувствовал на себе её острый, изучающий взгляд, его очевидная принадлежность к госслужащим не сделало хозяйку квартиры более добродушной.

– Допустим. А ты кто вообще такой?! – раздался её грубый, полный недоверия голос.

Если даже приветствие начинается с повышенных тонов, то дальнейшее общение точно не наладится – Александр по своему богатому опыту мог это предсказать.

– Я Сканер Разума. Прибыл, чтобы провести назначенный вам сеанс, – беспристрастная маска на его лице, однако, никак не выдавала внутренние размышления, в отличие от пациентки, которая своё презрение не пыталась даже сгладить.

– Какой ещё сеанс?! Я никаких мозгоправов не вызывала! – взвизгнув, возмутилась женщина и намеревалась показательно с хлопком закрыть дверь, однако в последний момент Сканер выставил ногу вперёд, и дверь налетела на препятствие в виде носка его ботинка.

– Уверен, что это не так. СлРаз связывалась с вами, заблаговременно предупредив о моём визите.

– И что? Это моя квартира – пускать разных проходимцев не обязана.

– Пускать «проходимцев» действительно не обязаны. Но обязаны по закону не создавать препятствий Сканеру Разума при исполнении. Позвольте напомнить: если Службой Разума вам назначен сеанс, вы должны его пройти. Иначе вы будете сопровождены в отделение милиции, где вам выпишут штраф и обяжут пройти диагностику уже в специализированном учреждении.

Как бы очередное напоминание о гражданских обязанностях ни было утомительным, но обычно это работало, и ситуация намного реже доходит до реальных штрафов. На этот раз – тоже. Женщина смерила его злобным взглядом, точно хотела вновь возмутиться, но осознание последствий пришло к ней раньше, чем она успела произнести ещё какую-то глупость.

– Только штрафовать и можете. Никакой помощи людям… – пробурчала хозяйка квартиры прежде, чем открыла дверь.

Что можно считать разрешением войти.

Ожидаемо сменной обуви ему никто не предложил и, где можно вымыть руки с улицы, не указал – только после того, как он настойчиво спросил сам и выслушал новое возмущение о своих «хотелках» в чужом доме. Когда Сканер вошёл в гостиную, то обнаружил, что стол для работы тоже не подготовлен. Когда-то в начале службы подобные показные упрямство или попытки помешать ему, которые бессмысленны, потому что полномочия Сканеров точны и однозначны, могли вызвать недоумение или раздражение, но теперь это воспринималось спокойно, как небольшая трудность перед сеансом, который в любом случае состоится в том или ином виде.

Подойдя к столу, Александр аккуратно сдвинул на один край все разложенные на нём вещи: банка из-под кофе, полная окурков и пепла сигарет, программа телепередач, вырванная из газеты, граненный стакан с неизвестным засохшим содержимым, – а затем расположил свой чемодан и начал привычную распаковку психосканера.

– Свой грязный чемодан – и прямо на стол. А то, что он обеденный, тебе это ни о чём не говорит? – услышал он новое возмущение из-за плеча.

– СлРаз вас предупреждала о необходимости подготовить рабочее место для Сканера. Если вы решили рекомендацией пренебречь, то сделали это исключительно под свою ответственность, – мужчина отвечал спокойно, монотонно, продолжая свою работу.

Он услышал новое ворчание, почти ставшее оскорблением – но всё же женщина сдержала себя, с показательной резкостью захлопнула полы халата и села в кресло.

– Ну и кто тебя послал? – спросила она, теперь сверля невозмутимого Сканера снизу вверх.

– СлРаз получила запрос от вашей дочери, которая заметила, что в последнее время вы стали излишне раздражительны.

– Люська?! Да какое ей дело, что тут у меня в «последнее время»?! Съехала к своим хахалям в местечко получше – вот пусть и не суётся сюда больше!

– И всё же ваша дочь о вас заботится и считает, что Служба может вам помочь.

– Да?! И каким образом? Что, решишь все мои проблемы? – вскинула руками женщина.

– Нет, не все. Но помогу всем, чем смогу. В том числе моя задача решить проблему с вашей раздражительностью, как просила Людмила.

– Просила она… – пробурчала женщина. – От хорошей жизни, как будто! Это вы деньги лопатами гребёте, а население с голоду пухнет. Заводы все позакрывали – выживай, как хочешь.

– Ирина…

– Игоревна! Без спроса занимаешь моё время – так не смей ещё тыкать мне.

– Конечно, – спокойно кивнул Сканер. – Ирина Игоревна, мою работу вам не нужно оплачивать – Служба Разума предоставляет вам помощь бесплатно.

– О, как заговорил! А налоги? Как денег побольше содрать – так вы сразу. А как работать нормально – так сразу «бесплатно».

– Если у вас есть вопросы по налогообложению и распределению денежных средств – прошу, задайте их соответствующей Службе. Это не в моей компетенции.

– Да кто бы сомневался! – снова вскинула она руками, а затем звонка ударила ладонями по коленям. – Никто ничего не знает, как всегда.

Убедившись, что намерения Сканера серьёзны и он не собирался покидать квартиру, пока не закончит своё дело, как бы она ни повышала голос, хозяйка квартиры села в пол-оборота, продолжая молча сверлить его взглядом исподлобья.

– Не думай, что я собираюсь сидеть здесь целый день – у меня есть дела, знаешь ли, – пробурчала Ирина.

– Продолжительность сеанса зависит только от вас.

– Если бы это зависело от меня – ноги бы твоей не было в моём доме, – сложив руки на груди, женщина показательно вздёрнула подбородок, всем своим видом показывая незаинтересованность в предстоящей процедуре.

Александр сел за стол следом, позволил себе едва слышно вздохнуть и провёл пальцами по правому виску.

Что ж. Сегодняшний день не задался с самого утра.

***

Вечером, когда пункты общественного питания уже закрыты, немногочисленные магазины становятся последним шансом для горожан не остаться на ночь голодными. Малый ассортимент товаров и завышенная на них цена не отпугивают жителей. В новостях прогнозировали снижение очередей к осени, ну а пока даже в такое время в магазине скапливалась немалая толпа людей.

Александр стоял в очереди, как всегда, с идеальной осанкой, в форме, только его руку не отягощал чемодан. Его лицо ничего не выражало: ни усталости, ни раздражения, ни беспокойства от нового приступа удушья, потому что в столь маленьком помещении было душно, а впереди стоял мужчина, от которого резко разило самым дешёвым табаком. Но по вымуштрованной привычке он внимательно следил за окружением, замечал, как люди косились на него, с интересом, с опасением, с какими-то своими домыслами от вида его височной пластины, но отворачивались сразу, стоит ему лишь слегка повернуть голову в их сторону. Кто-то задавался вопросом, почему он не вышел вперёд. Сканер полагал, что действительно мог бы это сделать: пройти без очереди, козырнув своим статусом офицера или ветерана войны. Пусть это будет не совсем правильно, но едва ли кто-нибудь из присутствующих посмел бы ему возразить. Но он всё равно стоял, как и все, даже если всё это – ради одной буханки хлеба и бутылки молока.

За его спиной тем временем судачили две старушки, зачем-то решившие прийти в магазин в это время, когда очередь и так велика из-за спешащих домой работяг. Александр их слышал, но не вслушивался. Эти женщины не могли не застать военный и послевоенный голод, талоны на еду и очереди за продуктами, тянувшиеся по самой улице, поэтому их нынешние жалобы на длину очереди, на равнодушие «молодых и здоровых», не желающих их пропустить вперёд, – не больше, чем обычные старческие пересуды.

Мужчина не видел смысла как-то реагировать. Всё это – неизменная обстановка больших очередей, не терпящая вмешательства. Оттого, когда подобное вмешательство происходит, его невозможно пропустить.

Александр сразу почувствовал неладное, когда звук открывания двери очередным посетителем раздался слишком громко: зашедшего переполняла решимость и нетерпеливость. Следующие события несложно было предсказать, когда мимо него прошла хорошо одетая гражданка, будто не замечая толпы, и сразу устремилась к кассе. Секунда – и у начала очереди начались волнения, первый возмущённый выкрик, затем недовольный ропот прошёлся по толпе волной. Уже и старушки из-за его спины выглянули, увидев новую тему для обсуждения.

Сканер стоял всё также спокойно, но его зелёные глаза внимательно следили за дальнейшим развитием событий.

Нарушителем покоя обычного вечера оказалась молодая девушка, что бескомпромиссно влезла в очередь, потеснив покупателя, которому продавщица уже набирала список продуктов.

– Хочу и стою. И что ты мне сделаешь? – раздался звонкий голос из начала очереди, где и рождался всеобщий недовольный ропот.

Мужчина в возрасте, стоящий у кассы, даже опешил, чуть не выронив авоську из подрагивающих рук, но не осмелился возразить. Другие свидетели конфликта тоже не спешили вмешиваться, ограничиваясь перешёптываниями. Александр их понимал: как бы чьё-то поведение не выходило за норму, не каждый находил в себе сил выйти против катка чужого высокомерия.

Увидев, что её наглость и напор взяли своё, неожиданно нагрянувшая покупательница с важным видом повернулась к кассе, поставила на прилавок дорогую сумочку и небрежно подвинула продукты, секундой ранее предназначавшиеся для другого покупателя.

– Эй ты! Давай быстрее!

Продавщица, молодая девушка, запыхавшаяся из-за постоянного бега между прилавков, с чуть выбившимися из-под косынки волосами, от неожиданности замерла у кассы, прижимая к груди горсть овсяного печенья, запакованного в обёрточную бумагу.

– Но… но так нельзя, – пролепетала несмело она. – Подождите, пожалуйста, я закончу сначала…

– Ты что оглохла? Я сказала – поторапливайся! Мне ждать некогда!

На такой напор сотрудница магазина уже не смогла ничего ответить, наконец-то выпустила из рук несчастное печенье и бросилась к прилавкам.

– Поаккуратнее! Ещё раз так швырнёшь мои продукты – я за них платить не буду! – в один момент снова стервозно воскликнула покупательница.

– Извините, я просто… – пролепетала девушка из-за прилавка.

– Что «просто»?! Ты даже продукты собрать не можешь? Бесполезный обслуживающий персонал, честное слово. Где только таких набирают?

Покупательница продолжала демонстрировать крайнюю степень невоспитанности или плохого настроения – но не то, не то не является оправданием её поведения, поэтому, когда он увидел, как сотрудница магазина опустила голову, спешно скрывая невольно подступившие к глазам слёзы, это стало последней каплей для Сканера.

– Девушка, ваша поведение неприемлемо. Либо вы успокаиваетесь и приносите извинения за оскорбление, нанесённое гражданке, либо я прошу вас покинуть это заведение и больше здесь не появляться, – нахмурившись, Александр покинул очередь и сделал несколько шагов в сторону эпицентра конфликта. За его спиной очередь сразу сдвинулась, заполнив освободившееся место, но ему было всё равно – он лишь смотрел на источник шума.

Девушка на его голос повернулась, но не выразила испуг или недоумение от вида Сканера, – только раздражение, что ей возразили. Александр это сразу заметил и уже предположил, где зарыт корень столь хамоватого поведения.

– А ты че вылез? – хмыкнула она без доли уважения к нему, как к человеку старшего возраста или представителю СлРаз. – Где стоял там и стой! И не тебе мне указывать!

– Я «вылез», чтобы напомнить: полезность каждого гражданина определяется его вкладом на благо Объединения. Эта гражданка, – он указал взглядом на продавщицу, всю красную от бега и стыда, – ежедневно предоставляет сотням людей доступ к нужным нам всем продуктам, от людей её профессии зависит работа магазинов. А вот вы пока не предоставили никакого доказательства своей полезности – только нарушили правила посещения общественных мест и воспитанного поведения, – Александр говорил спокойно, сдержано, но его голос звучал твёрдо, как шаг солдата на плацу.

Теперь покраснела уже покупательница, но не от стыда, а от ярости: её лицо стало красным в тон камней в её серьгах.

– Да ты кто ты вообще такой, чтобы учить меня? Простой Сканер! Да ты знаешь, кто мой отец? Он Прокурор!

«Ожидаемо», – подумал про себя Александр: ожидаемый корень проблемы в лице влиятельного родственника и ожидаемая попытка девушки сразу козырнуть статусом своего отца, потому что своих достижений у неё не было.

– Ваш отец, может, и примерный гражданин, только каждый отвечает за себя. И вам тоже придётся ответить за своё поведение по закону.

– Да ты… ты… как ты смеешь угрожать мне? Думаешь, что тебе это сойдёт с рук? – задохнулась девушка от возмущения и ненайденных слов, когда её главный козырь не заставил Сканера даже повести бровью.

Александр понял, что дальнейший голословный спор не имеет смысла.

– Раз мои слова вы сочли оскорбительными, давайте поступим так: меня зовут Третьяков Александр Гаврилович – прошу вас это запомнить и направить в Службу Разума на моё имя жалобу. И тогда, уверяю вас, ситуация будет всесторонне рассмотрена компетентными людьми, и виновник понесёт наказание. А пока же я настоятельно рекомендую вам уйти.

Девушка покраснела ещё сильнее, как накалившаяся спиральная плитка, но не стала доводить ситуацию до вызова милиции с дальнейшими разбирательством и закрытием магазина до конца рабочей смены, а рывком схватила свою сумку и с позором ретировалась, не обронив ни слова.

Словно ничего не произошло, Александр спокойно вернулся обратно в очередь. Две старушки, оценив, насколько им бы хотелось с ним ругаться, всё же отступили, позволив ему встать на своё место.

Очередь вернулась в своё привычное состояние, только коситься на Сканера начали ещё больше.

Когда наконец-то подошёл его черёд и мужчина оказался у кассы, сотрудница с особым старанием побежала собирать названные им продукты.

– Гражданка, не позволяйте никому принижать вашу профессию, стыдиться её. Вы делаете важную работу для Объединения, что от нас от всех и требует Аспект, – тихо обратился Сканер к девушке, пока оплачивал покупку.

– Спасибо вам… – смущённо ответила продавщица, но потом обеспокоенно посмотрела на него: – Но если она напишет жалобу? У вас могут быть проблемы? Прокурор, всё-таки…

– Если она действительно напишет жалобу и придаст огласке сегодняшний инцидент – это будет равносильно публичному признанию в нарушении Аспекта Архитектора. И тогда проблемы начнутся не только у неё, но и у её отца. Поэтому не волнуйтесь – ничего страшного сейчас не произошло, – уверенно ответил Александр, успокаивая девушку.

Сотрудница, переняв его уверенность, кивнула смелее и даже позволила себе улыбнуться.

– Извините! А можно очередь не задерживать – других людей тоже уважать надо!

Когда за спиной мужчины раздался недовольный старческий голос, продавщица тут же подобралась, а Александр забрал продукты, кивнул девушке напоследок и молча магазин покинул…

## Глава 3. Под чёрными стенами Пирамиды

Холодные, строгие и прямые, как линия, коридоры штаба Службы Разума, где из общей серости выделялись только таблички на дверях да изображения эмблемы СлРаз на стенах, не ощущались Александром родными, хотя здесь он проработал немало лет. По большей части, его работа связанна с люди и улицами Города, а в штабе он – в последний год особенно – почти не появляется. Рабочий кабинет вызывает более тёплые чувства, однако и в нём редко можно увидеть коллег в полном сборе: чаще всего за рабочим столом Сканеры только заполняют отчёты, а все остальные задачи выполняются за пределами кабинета. И единственное место, которое точно откликнется в сердце каждого Сканера, – это их общая раздевалка, где никогда не утихают разговоры и сплетни.

Едва Александр открыл дверь – и в тишину пустого коридора моментально ворвался гам. В раздевалке собираются все Сканеры, не ушедшие на дело. Здесь очень редко появляются посторонние, поэтому все лица коллег ему знакомы. Но, разумеется, были и те, с кем у него сложились особо тесные отношения.

– Саша! Вот так встреча! А я уж думал: жив ли? – раздался громкий – даже слишком громкий – голос Дениса, самого шумного и болтливого Сканера их компании.

Александр только вежливо поздоровался с ним и с другими присутствующими и молча продолжил свой путь до шкафчика, чтобы переодеться. Коллеги, в том числе Денис, проследили за ним взглядами, но от комментариев воздержались: они уже привыкли к молчаливости и отстранённости мужчины, который раньше считался общительным.

Единственный, к кому Александр подошёл, был суровый мужчина, сидящий уединённо, но внимательно наблюдающий за громкой беседой. Игорь – с кем они вместе делили один небольшой рабочий кабинет – всегда был для Александра если не наставником буквально, то примером для подражания, так точно.

– Что на этот раз обсуждают? – спросил Александр, пожав Игорю руку.

– Последнюю тренировку. Многим она показалась слишком тяжёлой.

– Всё настолько плохо?

Игорь только хмыкнул и пожал плечами. До работы в СлРаз у него уже был опыт прохождения специальной подготовки, поэтому тренировок он никогда не боялся, даже сейчас из-за возраста.

– Ещё как, Саш! – вместо Игоря гневно ответила Виктория, повернувшись к Александру. – Ты не представляешь, как нас загоняли. Ужас просто!

Александр мог представить, раз уж обычно вспыльчивая Виктория сегодня была особенно взвинчена.

– Просто нагрузку подняли – ничего нового. А девки, как всегда, ждут, что с ними помягче будут за красивые глазки, – хмыкнул сидящий напротив неё мужчина с шикарными усами – Роман.

– Чево?! «Красивые глазки»?! – возмутилась Виктория, бросив на Романа яростный взгляд. – Тебя не смущает, что мы все тренируемся в одинаковых условиях?

– К твоему сожалению. Иначе не пришлось бы проигрывать каждый спарринг со мной, – откинувшись на дверцу шкафа, самодовольно произнёс Роман.

– Зато я продолжаю тренировки! А ты если и подтягиваешься, то только к тарелке с пирогами.

– Да хоть до посинения тренируйся: это ни на что не влияет. Я изначально выше и сильнее тебя.

– И шире, – хихикнул Денис.

– А вот и посмотрим! – продолжала закипать Виктория, её лицо стало красным. – Следующий спарринг со мной ты проиграешь! Спорим? – она уверено протянула руку Роману. – Если нет, то я признаю, что моё место на кухне и принесу тебе пироги!

Роман, приподняв бровь, скептически посмотрел на руку Виктории.

– Неделю будешь носить.

– Да хоть две! – выпалила Виктория.

И тогда в глазах мужчины вспыхнул азарт.

– А вот и спорим! И если победишь, то я… – Роман на секунду задумался, а потом решительно ударил по её руке, – сбрею свои усы!

«У-у-у», – раздавшийся в комнате вой подчеркнул, насколько это была серьёзная ставка. Впрочем, опрометчивого Романа это не смутило.

– Готовь фартук.

– А ты – бритву!

– Ну ради такого зрелища я готов помочь, – хрипло засмеялся Игорь, ударив рукой по колену. – Вика, через час – в зале. Покажу тебе пару старых приёмов – на раз Ромку уложишь.

– Э! – возмутился Роман. – Эти свои асовские штуки оставь при себе, старик!

– А ты сам условия не выставил, – поддакнул Денис с широкой улыбкой от предвкушения зрелища.

Теперь багровым стал уже Роман, но Игорь не дал ему возразить:

– Нормативы сдавать скоро – вот и потренируешься заодно.

Затем Игорь поднял голову и повысил голос, чтобы сообщить уже всем присутствующим:

– Все слышали?! Обещают бег!

– И опять с чемоданом? Надоели, – простонал Денис, театрально закинув голову назад. – Кто вообще придумал, что его надо таскать на скорость?

– Расслабься, Денис, – произнёс Александр. – Хуже меня ты всё равно пробежать не сможешь.

– Так у тебя лёгкие сожжены – это не считается, – отмахнулся Денис.

– Тогда зачем его тоже заставляют бегать? – вдруг воскликнул Сергей, самый младший из присутствующих.

– Чтобы кряхтеть научился выразительно. От нападающих не сбежит, зато они со смеху, может, помрут, – не дожидаясь реакции остальных, Денис сам рассмеялся.

– И тебе ещё смешно? – фыркнула Виктория.

– А что плакать, что ли? Сане ещё повезло: у него только с дыхалкой проблемы. Вон мой отец в войну этой дряни надышался – потом так мучился. Лучше вам и не знать.

Знать, действительно, никто не хотел: все присутствующие в том или ином сознательном возрасте застали войну, а старшие из мужчин успели и повоевать.

Сергей тем временем повернулся к Александру и несмело спросил:

– А тебе не мешает твоё состояние на тренировках?

Но Александр, переодеваясь за перегородкой, не спешил вливаться в беседу.

– Ему пересмотрели программу тренировок. Учат реагировать стремительнее и обезвреживать противника за меньшее количество движений, чтобы не успевал задыхаться, – не став ждать ответа от угрюмого коллеги, Виктория объяснила сама.

– Серёга, так что подпустишь его к себе слишком рано на спарринге – тебе же хуже, – дал совет Денис и пихнул парня локтем в бок.

Но пока Александра не оставили один на один со своими мыслями.

– И всё же, Сань, – обратился к нему Игорь, повернув голову, – мы вечером собираемся в тире. Посоревнуемся. Ты с нами?

– Не могу. Извините, – сразу отказался Александр.

Коллеги хмыкнули и переглянулись: мол, как всегда.

И всё же вдруг на лице мужчины промелькнула ухмылка, почти похожая на улыбку, которую Сканеры видели раньше:

– Да и смысла не вижу, если там будет Кадир или Денис. Всё равно проиграю.

Первая за последнее время шутка от Александра разрядила обстановку.

– Не преувеличивай… – махнул рукой Денис, словно смущённый, но сразу же на его лице растеклась широкая улыбка. – Ладно, Сань, так и быть, дам тебе фору: не буду попадать в десятку. Один раз, – захохотал он, никогда не упускающий возможность козырнуть своими навыками в стрельбе.

– Нашёл, чем хвастаться, – хмыкнул Игорь, не впечатлённый хвастовством Дениса. – Придумай хоть одну ситуацию, когда ты с чемоданом будешь кого-то преследовать или выходить с пистолетом на вражеских снайперов. Скорей всего, нападут на тебя, внезапно, из засады. Поэтому постоянная бдительность, моментальная реакция и умение выцеливать противника на средней и ближней дистанциях куда важнее меткости вдаль.

Игорь пришёл в Службу ещё до Александра, считался коллегами самым опытным Сканером – его слова имели вес. Сергей и вовсе его слушал с придыханием.

– Ой, да ладно оправдываться, – с вызовом воскликнул Денис. – Так и признайся, слепой крот, что ты даже танк вдали не увидишь.

– Не переживай, моего зрения хватит, чтобы на следующих учениях поразить твою хвастливую задницу.

– Это если мы ещё в разных командах будем.

– Порой шальная пуля может попасть и в своих, – загадочно улыбнулся Игорь.

Денис хмыкнул в ответ, показывая, что не впечатлился, но на скамье, однако, беспокойно поёрзал.

Внимательно следивший за разговорами старших Сканеров Сергей вдруг наткнулся на, как ему казалось, противоречие.

– Но если нас так хорошо обучают стрелять, а пистолет мы обязаны брать при каждом выходе в город, значит, мы можем увидеть угрозу издалека и не подпустить её к себе. Тогда зачем нас учат стольким приёмам самообороны? Тем более с чемоданом – с ним неудобно, – спросил парень.

– А если ты, Серёга, заметишь угрозу в самый последний момент? Или пациент набросится? С пушкой в квартире не развернуться. Да и опасно это, – с лёгкой насмешкой ответил Роман.

– Но зачем пациенту нападать? Мы же приходим помочь. Да и нападение на Сканера – это как на милиционера: сразу уголовка.

Александр поднял взгляд на парня, задавшего глупый, для опытных Сканеров, вопрос. Его имени, пока его не назвали, мужчина не знал – значит, новичок. Один из самых молодых Сканеров, что, впрочем, только положительно характеризует способности Сергея, потому что обычно в Сканеры берут взрослых людей с уже сформировавшимися психикой и мировоззрением.

– Всякое бывает. Вот однажды на меня напал один придурок, – несмотря на глупость вопроса Игорь спокойно взялся объяснить новичку.

– Почему «придурок»?

– Потому что он сам обратился в СлРаз. Как потом объяснил, от скуки. Знал, когда я должен буду прийти, и именно в тот день напился до бреда. Принял меня за грабителя и напал с кухонным ножом. Был бы умным, дождался бы меня и просто получил штраф за ложный вызов. А так следующие лет пятнадцать будет на юге дороги восстанавливать под самым пеклом.

– Зато теперь не скучает, – пожал плечами Денис.

На этот раз все Сканеры его поддержали смехом.

Вслушиваясь в разговоры коллег, Александр тяжело вздохнул, испытывая тоску: это место никогда не менялось, но за последний год изменился он сам, поэтому больше не мог быть таким же активным участником бесед, как раньше.

Сложив вещи в шкафчик и закрыв его, Александр молча раздевалку покинул, ускользнул, словно тень, которой теперь был в глазах коллег.

Сергей проследил за его перемещением до самого выхода и, когда дверь закрылась за мужчиной, который удивил его излишней, для Сканера, отстранённостью, решил спросить:

– А кто это был? Какой-то он угрюмый. Даже не представился.

– Саша Третьяков. Один из лучших Сканеров, – ответил Игорь, а потом, задумавшись, добавил: – пожалуй, даже самый лучший.

– С чего ты это взял? Он даже в СлРаз пришёл позже нас с тобой, – фыркнув, раскритиковал Роман оценку Игоря.

– Да все так считают. Мой Куратор говорит, что в их кругах – тоже, – поддержал старшего коллегу Денис. – Неудивительно. Он за дела берётся без выходных – и как только крыша не поехала? У меня уже после трёх дней работы с приборами голова начинает гудеть.

– Если бы тебе одному пришлось тянуть на себе заботу о тяжело больной дочери, ты бы тоже ни на какие «гудения» внимания не обращал, – сурово отрезал Игорь.

– Да я же не жалуюсь, – поднял руки Денис в примирительном жесте. – Наоборот, восхищён им.

– Дочь? А слухи ходили, что на наркоту подсел – на неё все рублёные и спускает. Его лицо видел? Уже и не узнаю старого Сашу, каким он был раньше, – хмыкнул Роман, прокручивая между пальцев ус.

– Какой Куратор позволит зависнуть на этой дряни?! – Викторию возмутили такие безосновательные слухи.

– Ну мало ли, не доглядел, – Роман только пожал плечами. Как видно, сомнительность слухов его беспокоила меньше, чем их интересность.

– Хватит придумывать! Дочь у него больная. Это точно. Мне Куратор говорил, – воскликнул Денис.

– А твой Куратор, я гляжу, прям-таки все знает, – хмыкнул Роман пренебрежительно.

– Побольше твоего-то, который даже не видит, что ты из столовки не вылезаешь, – возразил шумный Сканер.

– Саша постоянно работает, мало спит и почти не ест – вот и результат. Это не тебе, Рома, каждые два часа за булками в буфет бегать, – укоризненно вторил Денису Игорь.

– Да хватит вам уже! Я всё контролирую и держу себя в форме, – возмутился Роман.

– А чё ж ты тогда недавно заикнулся, что надо бы форму на размер больше просить? – подначила его Виктория.

Громкий смех раздался на всё помещение. Шутку оценили все, и только возмущённый Роман сидел краснее помидора и злобно посматривал на коллег.

***

В центре Города расположилась Пирамида – масштабный комплекс административных зданий, в которых расположены штабы столповых Служб и некоторых, подведомственных им. Он возводился в общей сложности десять лет и является олицетворением всей власти Архитектора и его Аспекта. В свою очередь, олицетворением всего комплекса является его главное здание – резиденция Архитектора и его приближённых. Стиль конструктивизма, строжайшая геометрия, чёрный цвет облицовки и гигантские размеры – не что-то необычное для архитектуры Объединения, но здесь, в совокупности, они придавали строению облик ужасающего монумента, который виден далеко за пределами комплекса. Словно инородная глыба, что выросла из земли, а не здание, в котором работают обычные люди. Его чудная форма, которая в поперечном сечении является правильной трапецией, а не привычным прямоугольником, лишь усиливала эффект, производимый на любого зрителя. Форма этого здания в виде усечённой пирамиды стала причиной одноименного именования всего комплекса, которое ушло в народ.

Пирамида – самое защищённое место не то, что в столице, а во всём Объединении. Огромная территория была поделена на множество зон, на сложную систему допусков, которая соблюдается множеством пропускных пунктов, сооружённых на границах этих зон. Лишь немногие из работников за всё время службы могли побывать хотя бы в трети комплекса. И только сам Архитектор и Служба Аспекта – его, по сути, личная гвардия – знают обо всём, что есть в Пирамиде.

Направляясь на выход из комплекса, к главному контрольно-пропускному пункту, Александр в задумчивости поднял голову, попытался уловить наверху лучи солнца, которые отблёскивали от крыши гигантской Пирамиды. Мужчина невольно задался вопросом: Архитектор специально построил главный КПП с северной стороны, чтобы он в любое время суток находился в тени Пирамиды? Учитывая любовь Архитектора к символизму, случайностью это вряд ли может быть.

Отвлёк мужчину от размышлений непривычный шум, донёсшийся со стороны турникета. Данный КПП был один из немногих, через которые могли пройти гражданские, если хотят попасть на приём в какую-либо Службу, поэтому Сканер совсем не был удивлён увидеть здесь девушку (смуглая, значит, южанка) в гражданской одежде. Скорее удивительно было наблюдать, как она ругается с молодым Инспектором, который не хотел её пускать.

– Гражданка, вы делаете всё, чтобы охрана вас арестовала, – вскоре донеслись до Сканера слова Инспектора. Молодой человек стойко продолжал исполнять роль «пограничника», но по голосу и лицу было видно, что он еле сдерживает раздражение.

– И что же, интересно? Что отстаиваю право на проход? Своё, между прочим, право! – девушке не нужно было сохранять лицо, будучи на службе, поэтому она прекрасно демонстрировала своё искреннее возмущение.

– Не положено. У вас, очевидно, нет доступа на территорию Службы.

– Да мне туда не нужно! Я просто хочу попасть в приёмную…

– Не положено!

Неизвестно, чем мог бы закончиться неравный спор, но тут решил вмешаться Сканер.

– Добрый вечер, Инспектор, – поздоровался Александр и привлёк внимание двух спорщиков, а затем протянул удостоверение.

Молодой человек резко выдернул удостоверение из рук Сканера. Сказывалось его испорченное в ссоре настроение. Но когда он вчитался и убедился, что никаких ошибок нет и перед ним действительно сотрудник СлРаз, то тут же опомнился и, как положено для беспристрастного работника пропускного пункта, подобрался.

– Здравия желаю, Сканер Разума, – по правилам отрапортовал Инспектор, возвращая удостоверение. – Вы можете пройти.

Теперь мужчина мог выйти и пойти домой, но он всё же решил вмешаться в спор.

– Позвольте узнать: что у вас за проблема, Инспектор? – вежливо спросил Александр.

Он не настаивал, потому что работа пропускного пункта не в его компетенции, и ему в полном праве могут отказать в ответе. Но Инспектор этим правом не воспользовался: возможно, решил получить помощь у старшего по должности и по возрасту коллеги.

– Попытка проникновения на защищённую территорию, гражданин Сканер.

– Ничего я не проникаю. Я просто хочу пройти в приёмную, пока она не закрылась, а вы меня здесь задерживаете! – возмутилась девушка, но взволнованно посмотрела на Сканера, ожидая, что старший по званию вероятнее послушает своего твердолобого коллегу.

Однако Александр решил выслушать обе стороны конфликта, тем более девушка, видно, не умышленно нарывалась на скандал, а бойко отстаивала свою правоту.

– Гражданка, вы пытаетесь попасть на приём в Службу Миграции?

– Нет. Я уже там была, и прописку в городе получила.

– Тогда что вы хотите?

– Я не отсюда. Приехала учиться. Но ещё кое-кого ищу в Городе. И мне посоветовали обратиться в СлГосБез.

– Без пропуска не положено, – произнёс Инспектор, когда Сканер повернулся к нему за разъяснением.

– В который раз говорю: в Службе Миграции мне никаких пропусков не давали! Просто сказали прийти в приёмную и встать в очередь! – разозлилась девушка.

– Не положено! – но парень также продолжил, словно по бумажке, восклицать.

Наблюдая за очередной перебранкой, в ходе которой о нём забыли, Сканер пришёл к выводу, что девушка действительно правомерна в своих требованиях. Приём обращений граждан ведёт и Служба Государственной Безопасности, если не поступает распоряжение об обратном. А таких распоряжений, насколько мужчина знает, не было.

Либо в Службе Миграции совет не подкрепили соответствующим письмом – Александр не знал всех особенностей этой процедуры в каждой Службе, и вдруг СлГосБез только по таким разрешениям принимает. Либо молодой Инспектор сам не до конца уверен и боится пропустить к безопасникам не по форме.

Старшие Инспектора могли бы внести ясность. Но Сканер оглянулся и заметил, что они заняты досмотром других граждан, а парню, по всей видимости, в воспитательных целях велели решить проблему с упрямой южанкой.

Раз сейчас ему никто точно не расскажет о процедуре, Сканер решил следовать известному ему правилу, что в приёмные Служб гражданских пускают свободно, даже в монструозную Службу Государственной Безопасности.

– Гражданка, в случае необходимости вы сможет подтвердить, что были на приёме в СлМиг, и указать на её сотрудника, который направил вас сюда?

– Я… – девушка даже удивилась, услышав хоть что-то кроме «не положено». – Да, конечно, смогу, – она тут же засуетилась и достала из небольшой сумочки, перекинутой через плечо, письмо, в котором Служба Миграции сообщала, что её очередь подошла и ей следовало прийти на приём. – Вот. Я только вчера была там.

Изучив предписание, Сканер удовлетворительно ей кивнул и повернулся к Инспектору.

– Инспектор, пожалуйста, проведите необходимый досмотр гражданки и её вещей и пропустите её. Как я вижу, у вас нет действительно веской причины отказывать этой девушке.

– Но, Сканер Разума, вдруг нельзя…

Тем самым Инспектор выдал причину своего упёртого отказа: он сам не до конца знает процедуру и перестраховывается.

– Гражданке только нужно попасть в приёмную, и я сопровожу её туда. Если у СлГосБез появятся возражения, то она назовёт сотрудника, который предоставил ей неполную инструкцию. И пусть сотрудники безопасности спрашивают уже с него.

«Сторож» мог отказать, но всё же вновь подчинился и не стал ёрничать. Как видно, парню хотелось скинуть с себя ответственность перед безопасниками на других, и ему понравилась возможность в случае проблем винить СлМиг, которая всех запутала, и Сканера, который под свою ответственность велел пропустить постороннего на территорию Службы.

Совсем скоро мужчина уже шёл в сторону приёмной СлГосБез, а радостная девушка бодро семенила за ним, с любопытством осматриваясь.

– Товарищ Сканер, спасибо вам большое! А то бы я на проходной ещё не один час простояла и точно бы не успела попасть в приёмную сегодня, – однажды воскликнула она.

«Товарищ» – это старое обращение, отменённое Аспектом Архитектора, но народ к нему привык и продолжает, особенно в разговорах, ошибочно использовать. Сканер не стал исправлять девушку: обживётся в Городе и сама привыкнет к новым правилам.

– Вы уверены, что вам нужна именно СлГосБез? СлМиг тоже владеет всеми сведениями о приезжих, – с заботой спросил Сканер, представляя, сколь долго придётся ждать ответа от монструозной Службы, которая имеет слишком много задач, чтобы оперативно реагировать на личную просьбу какой-то девочки.

– Я ищу своего папу. Он не приезжий. Он бывший военнопленный. Он живёт в Городе… то есть, наверное, должен остаться здесь жить. Мне сказали, что только СлГосБез может знать, где мне его найти.

– Тогда должен предупредить: сейчас у вас получится записаться только в очередь на приём к представителю Службы. У вас личное дело, поэтому приоритет вашей заявки низкий. Может пройти несколько недель прежде, чем вас пригласят на беседу. Но и тогда вам тоже помогут не сразу. Сначала наверняка будут проверять: действительно ли вы приходитесь родственницей человеку, которого ищите. И только потом начнётся сбор информации. На это может уйти ещё несколько недель.

– Ничего страшного, – с улыбкой отмахнулась девушка, как от чепухи. – Я папу почти двадцать лет не видела. Подожду ещё немного.

Сканер горько хмыкнул, услышав об очередной семье, которую разлучила война. Действительно, ожидание в несколько недель на фоне двадцати лет покажется чепухой…

## Глава 4. За душой ответственность

Одним из самых спокойных и тихих мест в штабе СлРаз был архив. Огромная площадь занята исключительно стеллажами и хранившимися на них документами, в том числе делами, c которыми работают Сканеры. Посторонние это место посещают только по служебной надобности, а немногих Архивариусов можно назвать общительными, ведь главная их задача – кропотливая, систематизированная, строго регламентированная работа с документами, а не увеселительные беседы.

Александр не назвал бы работу в архиве своей мечтой: не для него это копаться в бумагах, но признавал покой этого места. В отличие от больницы и лаборатории, где на него смотрят, как на крысу под микроскопом, приходить сюда было приятно. Но даже в этой бочке бумаг есть своя ложка дёгтя… точнее, одного Архивариуса.

– Саша!

От громкого голоса Сканер вздрогнул, скривился в лице. Но окликнувшая его женщина своего добилась: он увидел её среди стеллажей и направился в её сторону.

– И тебе доброе утро, Света.

Его давняя коллега выпорхнула со своего рабочего места и оказалась у ближайшей стойки, за которой и происходят все формальности при получении дел. Наблюдая за её приближением, Александр убедился, что Светлана себе не изменяет и проявляет своеволие. Блондинистые волосы в обязательную строгую причёску она умудряется заплетать так, что длинная чёлка продолжает болтаться у лица, а сам пучок получался растрёпанным. Блузку застёгивает не на все пуговицы, благодаря чему при определённых ракурсах прекрасно просматриваются узоры её кружевного нижнего белья. А боковой разрез строгой прямой юбки у неё заметно больше, чем у коллег. Однажды на его вежливое замечание она ответила, что так выглядит намного привлекательнее. Сканер бы хотел сказать, что не видит ничего привлекательного в женщине, нарушающей внутренний распорядок Службы, но его бы всё равно не послушали. Она знает, что в архив редко заходят руководство или отдел надзора, чем и пользуется.

Светлана выбивалась из образа людей её профессии: при всей фантастической способности работать с бумагами и информацией характер её был неугомонен.

– Ты за делом? Или, может, захотел со мной увидеться? Ведь ещё утро, и я совсем незанята… – облокотившись о стойку, девушка с кокетливой улыбкой накручивала на палец чёлку и многозначительно посматривала на мужчину.

Реакции с его стороны не последовало.

– Ты всё правильно поняла: я за делом. Куратор сказал, что к утру оно должно быть готово.

– Что ты сразу начинаешь? Отчитываешь, как провинившуюся. А я, между прочим, все дела заканчиваю в срок.

– И в мыслях не было отчитывать тебя, Света. Просто объяснил свой ранний визит, – вздохнул Сканер.

– Ну ладно, прощён, – вроде только-только обидевшаяся женщина уже беззаботно махнула рукой, захихикала, но свою задачу выполнять приступила.

Когда она наклонилась под стойку, где хранились подготовленные к выдаче дела, не полностью застёгнутая рубашка сыграла свою роль, продемонстрировав декольте во всей красе. Но Александр не увидел: его взгляд в тот же момент блуждал по стеллажам.

Достав папку, Светлана как ни в чём не бывало поднялась. Но Сканер зря надеялся, что сейчас дело окажется на столешнице, он его заберёт и сможет уйти. Поймав его взгляд, девушка улыбнулась, но продолжала прижимать документы к себе.

– Саша, а помнишь, что у меня вчера опять была встреча с комиссией?

– Помню: ты не переставала об этом напоминать при каждой нашей встрече.

– А почему тогда не спрашиваешь, как всё прошло? Тебе что это неважно?

– Если это важно для тебя, говори, конечно.

Радость от его смиренного согласия быстро перетекла в печаль из-за ситуации. Расстраивалась она искренне, да только показывала это слишком театрально.

– Не поверишь: отказали. Опять!

«Охотно поверю», – подумал про себя Александр.

– Какая причина на этот раз?

– «Не подхожу». Представляешь?! Если они так не хотят видеть среди Сканеров женщин – пусть Администратору это прямо говорят. Но нет! Они смелые только мне отказы выписывать.

– По-моему, ты преувеличиваешь. Среди моих коллег есть женщины, и никто к ним предвзято не относится.

– Тогда почему именно мне отказывают? Я даже стрелять умею!

– Света, тебе не кажется, что умение стрелять – не главный критерий для отбора в Сканеры… – хотел Александр тактично подтолкнуть собеседницу к верной мысли, но был перебит.

– А что? Значит, физическая подготовка? Ну да, я не на отлично сдала нормативы. Но откуда мне было знать, что это настолько важно?

Её поток мыслей ему было уже не остановить.

– Саша, ты должен мне помочь! Ты же когда-то проходил через это, значит, знаешь, что комиссии от меня нужно. Давай встретимся после работы, и ты меня потренируешь.

– Мой график работы отличается от твоего.

– Ничего, я подожду тебя после работы. Саш, ну, пожалуйста. Чего тебе стоит?

Единственное, что он хочет, работая без выходных и придя после рабочего дня домой, это лечь спать. И она не могла этого не понимать.

– Я не имею никакого представления о нынешних требованиях к кандидатам. А как я проходил отбор, я уже тебе рассказывал.

Тем временем Светлана всё ближе подходила к мужчине, и теперь их стали разделять расстояние в один шаг и тонкая папка в её руках. Но даже самая печальная гримаса, которую она могла состроить, не удержала его. Александр забрал папку с документами и подошёл к стойке, чтобы расписаться в журнале о получении дела, оставив женщину за спиной.

Однако такое игнорирование её просьбы и внимания Архивариуса совсем не обидело.

– Я не могу понять, зачем ты всё пытаешься что-то выдумать? Света, ты прекрасный Архивариус. Все Сканеры, с кем я общался, отмечают, что ты лучше всех структурируешь и оформляешь информацию для наших дел, – Александр привычно перевёл тему, когда закончил с формальностью.

– Постоянно одинаковые лица. И куча бумаги. Каждый день одно и то же, – презрительно фыркнула она. – Вот у тебя настоящая работа: постоянно что-то новенькое. Ты гуляешь по городу, встречаешься с новыми людьми, можешь с ними поболтать, о чём хочешь.

– Света, «поболтать» – это не основная цель работы Сканеров. Это даже вообще не цель. Мне приходится общаться с подопечными только в рамках терапии.

– Ой, да ладно тебе вредничать, Саш, – беззаботно отмахнулась Светлана. – Это всё равно интересно. Не то, что у меня.

Александр вздохнул, но не стал говорить, что пока для неё работа Сканеров – это просто «интересно», она её не получит.

***

Больница – место удивительных противоречий. Чистота белых стен здесь идёт вровень с грязной стороной человеческой жизнедеятельности, которую врачи видят каждый день. Надежда тесно соседствует с отчаянием. А счастливое выздоровление может тесниться с неизбежной смертью в одной палате.

– Александр Гаврилович!

И любого – будь он хоть лежащим в палате, или пришедшим на обследование, или просто визитёром – тронет навязчивая, паразитическая мысль: как быстро одна крайность может перейти в другую.

– Александр Гаврилович, да постойте же!

Из-за погружённости в раздумья Сканер с запозданием услышал, как его пытаются дозваться, но едва заметил – сразу же застыл на месте, словно по команде, и спешно обернулся. Тогда он увидел спешащую к нему по коридору дородную женщину в белом халате.

– Лариса Олеговна, прошу прощения, сразу не признал, – Александр склонил голову от вины за свою невнимательность, когда запыхавшаяся женщина его догнала и окинула недобрым взглядом за то, что ей, главврачу, пришлось бежать по собственной больнице за визитёром.

Грубить и в мыслях у него не было: эта женщина в ежовых рукавицах держит главную детскую больницу города и всегда найдёт управу на особо буйных посетителей. А вот искренность в словах Сканера её подкупила, растопила гнев. В итоге врач, не произнеся и упрёка, только снисходительно вздохнула.

– Александр Гаврилович, у меня к вам разговор. Насчёт Лизы, – женщина сразу перешла к делу и раскрыла папку, которую несла в руках.

Сканер сменился в лице, взгляд стал серьёзным, осанка лишилась и так немногих признаков гражданской расхлябанности и стала стойкой смирно годами вымуштрованного солдата.

– В первую очередь, хочу предупредить, что назначенного курса лечения становится недостаточно.

– Состояние Лизы ухудшается?

– Нет-нет, не волнуйтесь. Аркадий Никифорович считает, что состояние Лизы почти получилось стабилизировать, но для этого требуется увеличить интенсивность терапии и её поддерживать. Вот, можете ознакомиться с его отчётом, – сообщила женщина и протянула Сканеру один из листков, покоящихся в папке. – Если вы согласны, я сразу же подам заявку в СлМед о закупке препарата в нужном количестве. Часть стоимости покроется квотами, но остальная сумма – на вас.

Александр, внимательно слушая, пробежался взглядом по отчёту лечащего врача, по расчётам новой стоимости лечения, которая с каждым месяцем только растёт.

– Хорошо. Сегодня, после визита, я переведу больнице всё, что у меня есть. Надеюсь, этого хватит на первое время, – без доли сомнений заявил Александр и решительно поставил свою подпись в согласии, желая ускорить закупку лекарств.

Лариса, аккуратно укладывая документы обратно в папку, с сочувствием покосилась на мужчину. Её ничуть не обманула холодность ответа: по опыту работы она прекрасно знает, как тяжело родителям, которым приходится бороться за жизнь своих детей. Судя по впалым щекам, синякам под глазами и уже хронической усталости во взгляде, мужчина действительно отдаёт всё, что у него есть. Но не сдаётся – и это восхищало.

– Также я обязана уведомить вас о происшествии, – сменила тему врач. – Два дня назад у вашей дочери произошёл конфликт с двумя юношами из соседней палаты. Во время спора она кинулась на них с кулаками. Недостойное поведение, тем более для девочки, да ещё и в стенах больницы.

– В чём причина конфликта? – спросил Сканер. Он верил, что беспричинно до кулаков ссора бы не дошла.

– Детские перепалки. Глупости. Ссоры уже случались, но что бы драка – впервые.

Мужчина нахмурился. Ему не понравилась столь беззубая формулировка, когда, очевидно, речь идёт об оскорблениях. Безобидные шутки не становятся причиной постоянных ссор.

– А в тот день, как сказала Лиза, они плохо отозвались о вас и всей Службе Разума.

– Медперсонал может подтвердить, что ссоры были и раньше?

– Да. Обычно они пересекались около общих комнат, так что их слышало немало детей и врачей.

– Какие последствия драки?

– Пострадали в основном мальчики. Есть синяки, у одного на руке – след от укуса. Но травмы незначительные: их жизням ничего не угрожает.

Сканер узнал всё, что хотел, и сделал выводы.

– То есть моя дочь несколько дней терпела оскорбления, находясь в заведомо беззащитном состоянии перед двумя старшими мальчиками. И тогда она, как смогла, отстояла честь свою, своего отца и всех доблестных сотрудников СлРаз. Лариса Олеговна, и вы считаете это недостойным поведением для юной гражданки?

Главврач на миг растерялась, покосилась на мужчину. Его строгий голос напомнил, что перед ней не простой визитёр, а сотрудник военизированной Службы.

– Я понимаю мотивы Лизы, но, Александр Гаврилович, вы же и сами знаете, что дракой проблему не решают. А теперь родители пострадавших мальчиков требуют от вас компенсацию, иначе грозятся написать заявление в милицию. Тогда вас точно будет ждать штраф, а Лиза может быть поставлена на учёт.

Александр согласен, что драка – не решение проблем, но если это не случай самообороны. И сейчас, как он считал, был именно такой случай. Едва ли Лиза не пыталась отвадить обидчиков словами, но они, найдя слабого оппонента, не отступили. Только не рассчитали – и девочка оказалась не робкого десятка, использовала «все преимущества фактора внезапности при заведомо сильном противнике», как отец её и учил. А вот смелые заявления родителей, не сумевших научить своих отпрысков хорошему поведению, ему не понравились.

– Скажите: родители этих детей сейчас в больнице?

– Не так давно ушли.

– В таком случае, Лариса Олеговна, прошу вас передайте им моё предложение о примирении. Иначе пусть пишут жалобу на моё имя. И СлРаз проведёт полномасштабное разбирательство. Но предупредите их, что у Службы Разума и, вероятно, Службы Опеки также появятся вопросы к ним и к поведению их детей. Травля ребёнка, шантаж и дискредитация госслужащих и их семей преследуются по закону, как и драка. Надеюсь, после этого они перестанут втягивать в конфликт врачей и тратить ваше время на свои жалобы.

Главврач согласилась исполнить просьбу, чтобы поскорее решить этот неприятный для больницы инцидент.

***

Былые тяжёлые раздумья, с которыми Сканер пришёл в больницу, ещё больше омрачились после разговора с главврачом. Деньги на лечение – эта проблема, в отличие от всего остального, была по-настоящему существенна. И Александр не знал, как её решить. Все его силы и время уходят на работу, и большую нагрузку ему не потянуть. И это ужасно угнетало.

А пока Александр поднялся на нужный этаж, прошёл по белому безликому коридору и оказался около знакомой палаты. Едва он коснулся ручки двери, как раздавшийся позади топот ног схлестнул все тягостные мысли. Хотя бы на время.

– Папа!!!

С радостным визгом на него налетели с объятиями. Сканер был готов, поэтому даже не пошатнулся, а сразу обернулся и ласково обнял в ответ прильнувшую к нему дочь.

– Мы с девочками играли в фойе. Я бы даже не заметила, что ты пришёл, если бы не они, – затараторила взлохмаченная Лиза. Она смотрела на отца горящими, полными любви глазами.

Потом Лиза, вспомнив о вежливости, обернулась к двум подружкам, с опаской и любопытством наблюдавшими из-за угла за фигурой Сканера, помахала им на прощание. Те махнули в ответ и сразу юркнули в свою палату.

– Лариса Олеговна мне сказала, что позавчера ты подралась с двумя мальчиками. Это правда? – с наигранной строгостью произнёс Сканер и посмотрел на дочь сверху вниз, когда она вновь повернулась к нему.

– Ага! – воскликнула девочка. – Но они сами напросились. Сначала обзывались: сказали, что я «больная». А потом начали говорить гадости про тебя. Что Сканеры подчиняют людей, заставляют их делать плохие вещи, а их чемодан выжигает мозги всем, кто плохо о них подумает. И что ты такой же. Ну я и заставила их ответить за свои слова, – отчиталась она, без капли сожаления, с гордость за отстоянную в драке честь отца и его коллег.

На секунду по лицу Сканера пробежала хмурая задумчивость. Он убедился, что корень проблем кроется в родителях: сами бы парни до такого бреда точно не додумались. Но потом морщины снова разгладились в тёплом выражении, с которым он смотрел на дочь.

– Лиз, но обязательно ли было драться? Мальчики же пострадали. Не думаешь, что нужно извиниться?

– Вот ещё! – уперев руки в боки, деловито воскликнула Лиза. – Сами виноваты. А если снова что-то про моего папу скажут, то я опять их поколочу!

Александр не сдержал улыбки, настоящей, почти такой же живой, которая была частым гостем на его лице раньше, и, склонившись, любяще поцеловал дочь в макушку. Конечно, он не собирался её ругать, ведь сам учил её постоять за себя.

Продолжать тему Сканер не стал, а открыл дверь, пропустил сначала ребёнка, а затем сам вошёл в палату, которая на несколько месяцев стала для неё домом.

Едва они скрылись за дверью, Лиза поспешила навести порядок: поправила постельное бельё, аккуратно сложила пижаму и собрала по всей комнате учебники, другие книги и фломастеры для рисования, которым она очень любит заниматься. Александр осторожно, боясь потревожить момент, прошёлся по палате и присел на стул вблизи кровати.

Мужчина молча наблюдал за суетой дочери, потом взял с тумбы альбом и начал рассматривать новые рисунки, которые в нём появились. Заходящее солнце бликовало в стеклоблоках окна, освещая палату тёплым, уютным, почти домашним светом. Из-за работы Александр навещал дочь реже, чем хотел, поэтому довольствовался каждым моментом, что они проводили вместе… как раньше…

И ругаться на беспорядок ему совершенно не хотелось.

Только прозвеневший через несколько минут термит в подсумке заставил мужчину отвлечься.

Куратор> Сканер! Наконец добрался до твоего отчёта по последнем делу. По работе замечаний нет. Запрос о выплате направил.

Александр хмыкнул и подумал: опять Куратор работает допоздна.

Куратор> Только прекращай со своими «подопечными». Есть «пациенты» – и никак иначе.

Сканер №26> Мне не нравится эта формулировка. Я не врач, чтобы вешать на людей клейма.

Куратор> Это твои заморочки – в своём блокноте пиши, как хочешь. А отчёт составляй по Протоколу.

Сканер №26> Такой отчёт тоже проходит. У отдела надзора претензий не было до сих пор.

Куратор> Это потому что я сижу и исправляю каждую твою отсебятину. Ты представляешь, как убого он потом выглядит? Отчёт от профессионала – кто увидит, поржёт!

Куратор> Так что давай, Сканер, не мудри. Не заставляй меня портить твою работу и чёркать в ней.

Александр усмехнулся, но не стал спорить: всё же Куратор был прав.

Сканер №26> Хорошо. Постараюсь не злоупотреблять.

Куратор> Уж постарайся.

Едва Александр успел прочесть последнее сообщение, как вдруг термит исчезает перед его глазами и оказывается в руках хихикающей девочки.

– Лиза, отдай! – воскликнул мужчина и потянулся, чтобы забрать устройство, но дочь спешно спрятала его за спину, задорно смеясь. – Ты же знаешь, что мне запрещено передавать термит в чужие руки.

– Ну, пап. Я же ничего плохого не делаю – только посмотрю. Никто не узнает. В прошлый раз же не узнал.

Когда Сканер оставил и без того вялые попытки выхватить термит, Лиза достала его из-за спины, подошла, забралась на колени отца и начала исследовать устройство. Его хмурый взгляд ничуть её не смутил.

– Елизавета! —Александр предпринял новую попытку вернуть собственность СлРаз.

– Папа! – в тон воскликнула девочка, не отвлекалась, и только положила голову на его плечо.

Она наверняка знала, что сейчас строгость в голосе отца наигранна, и на самом деле он на неё не злился. Сканер действительно только вздохнул, смирившись, обнял девочку и не стал ей мешать.

Александр наизусть знал Протокол: передавать в чужие руки имущество СлРаз запрещено, даже такое, на первый взгляд, безобидное и полезное, как современный передатчик сообщений. Но наблюдая каждый раз, с каким живым интересом девочка изучает содержимое термита, Сканер не находил сил проявить должную строгость. И не хотел. Осознано он шёл на халатность и был готов понести наказание, если об этом станет известно, лишь бы увидеть улыбку на бледном лице его дочки.

– Этот Куратор такой вредный, – проворчала Лиза, пока пролистывала переписку отца с начальником.

– Лиза, нехорошо так говорить. Он сильно помог нашей семье: смог добиться выплат от Службы, мне находит работу.

И пусть те деньги, которые однажды Куратор смог практически вытрясти с Регулятора отдела исполнения на выплаты подчинённому, уже давно закончились, Александр не посмел бы преуменьшить его заслуг.

– Ладно-ладно. Ты прав, он очень добрый, – покорно согласилась девочка. – Но всё равно вредный, – уже тише произнесла она, шмыгнув носом.

Сканер усмехнулся:

– И не поспоришь.

Одновременно, наблюдая за дочерью, Александр не переставал восхищаться гибкостью детского ума. Сканер слышал, что внедрение технологии «ТЕРМИТ» в Службах идёт тяжело. Люди вынуждены адаптироваться к принципиально новому способу коммуникации: через набор быстрых, коротких, почти безэмоциональных сообщений в противовес традиционному общению: вербальному – лично и по телефону – или вдумчивому через письма. Мужчина и сам долго привыкал. А вот Лиза, обладающая только детским энтузиазмом и общими представлениями о работе устройства, полученными от отца, однажды взяла термит в руки, начала смело его изучать и уже вскоре стала его уверенным пользователем.

Расскажи он об этом на работе, то коллеги подивились бы вместе с ним. Но рассказать – значит, буквально сознаться в нарушении. И поэтому – никогда.

Так они просидели вместе в тишине, отгороженные от суеты мира не просто белыми стенами больницы, а близостью друг к другу. Однажды Лиза потёрла глаза и зевнула от скопившейся усталости: болезнь брала своё. Скоро она вернула термит отцу, потеряв интерес.

Пока Сканер убирал устройство обратно в подсумок, девочка выпрямилась, подняла голову и посмотрела на него сонными, но уже более встревоженными глазами. Она знала, что главным врагом её отца были галстуки: он не умел их правильно завязывать. Раньше каждое утро галстук поправляла мама, когда он прощался с ними перед уходом на работу, а сейчас Лиза поспешила сделать это сама.

Александр замер и терпеливо ждал, пока ручки дочери расправятся с кривым тугим узлом. Он не позволил себе даже думать, что её занятие бесполезно и завтра утром узел будет такой же кривой. Жизнь уже никогда не станет прежней, и для них было важно сохранить такую маленькую утреннюю традицию, которая навевала тёплые воспоминания о днях, ещё не тронутых трагедией.

Несмотря ни на что они есть друг у друга: как он заботится о ней, так и она – о нём.

Когда с галстуком было покончено, девочка обеспокоенно заглянула в глаза отца и маленькими ручками с трепетом коснулась его лица, впалых щёк, ощутив остроту щетины, а её собственное лицо покинула улыбка.

– Пап, ты опять бережёшь деньги и ничего не ешь.

Лиза не спрашивала, а говорила утвердительно, потому что видела, как за этот год её отец исхудал.

– Лиз, я завтракаю в нашей столовой.

– Только утром, а потом на целый день уходишь в город!

– Мне этого хватает, правда.

– Неправда! Ты выглядишь ужасно!

Из её глаз побежали слёзы, и девочка принялась спешно их стирать. Александр крепче обнял дочь, прижал к себе, чувствуя вину из-за слёз ребёнка.

– Пожалуйста, сходи сейчас в столовую.

– Она скоро закроется.

– Тогда – в магазин. В любой! И купи себе покушать, – девочка обняла мужчину, вцепилась в его плечи, чья острота почти резала руки из-под ткани рубашки, держала крепко от опасения, что отец может ускользнуть от неё, лишь бы не отвечать на её просьбу. – Пожалуйста, папа. Я же очень сильно волнуюсь за тебя.

Александр тяжело вздохнул, пряча глаза от ребёнка. Как ему прожить, если он отдаёт все деньги на лечение, мужчину не волновало, но также дочь не должна видеть, что он держится из последних сил. Однажды сильные переживания уже обострили её болезнь, и ещё сильнее её тревожить, он не имеет права, иначе не помогут никакие деньги и лекарства.

– Солнышко, я зайду в магазин. Сразу же после больницы. Не переживай, – ответил Александр и продолжил её укачивать в объятиях, ласково поглаживать по спине, чтобы успокоить, как делал раньше, когда она была ещё совсем малышкой.

– Обещаешь?

– Конечно, обещаю…

## Глава 5. Аспект и Верум

С новым утром, Объединение.

В эфире «Голос Города», и с вами, как всегда, Геннадий Очередной. Начну сегодняшний выпуск с печальной, но важной новости.

Вчера вечером прямо на улице Города произошло чрезвычайное происшествие: на Сканера Службы Разума было совершено подлое нападение. Офицер дал достойный отпор: он застрелил двоих нападавших и ранил третьего. Но несмотря на проявленные мужество, профессионализм и стойкость от полученных ран, к сожалению, он скончался на месте до того, как подоспела помощь.

По сообщению СлГосБез, за атакой стоит террористическая подпольная группировка Верум. Это была открытая провокация, и, как всегда, цель террористов – страх, хаос и смерть. Но могу заверить: ничего у них не вышло. Реакция Служб была молниеносной – все участники нападения уже задержаны. И теперь они понесут наказание по всей строгости, будьте уверены.

Архитектор напоминает: сограждане, в такие моменты особенно важно быть бдительными. Если вам что-то известно о деятельности Верума – не молчите. Только так мы сможем защитить Объединение от тех, кто хочет ввергнуть нашу страну в тот же хаос, который мы все пережили во время войны.

И, конечно, самые искренние соболезнования семье погибшего героя. Сегодня вместе с вами скорбит весь Город. Он отдал свою жизнь, чтобы защитить наш покой. И мы этого не забудем.

Утренняя сводка новостей застала Александра в поезде и перевернула его обычный рабочий день. Рядом другие пассажиры начали обсуждать услышанное, возмущаться очередной диверсии Верума, удивляться и восхищаться действиям Сканера. Некоторые начали коситься на ехавшего с ними в одном вагоне Сканера, задаваться вопросом: как, вроде бы врач, мог дать такой отпор. Цеплялись взглядом за кобуру на поясе, за пластину на виске и приходили к мнению, что Сканеры – больше боевики, чем врачи.

Александр не обращал внимания на шёпот вокруг, его взгляд оставался спокоен, привычно отстранён, а выправка – идеальна, но мысли ульем роились в его голове, отчего его рука, покоящаяся на колене, непроизвольно сжалась в кулак.

Снова Верум. И снова так рядом.

Сканеров немного – потеря даже одного ощутима, не может пройти незаметно. Но ещё более пугающими были мысли, что и озвучивали пассажиры: оказать такое сопротивление при внезапном, спланированном нападении способен не каждый. Имя погибшего не назвали, но это явно не мог быть новичок. И чем больше Александр об этом думал, тем сильнее его грудь прожигали предчувствие и догадки.

Не тратя время, мужчина достал термит и набрал сообщение Куратору, но ответ не получил ни сразу, ни спустя несколько минут, пока монорельс вёз его к центру города. Такое долгое молчание собеседника по ту сторону защищённого подключения означает, что в штабе все подняты на уши с самого утра.

Весь оставшийся путь Александр, снедаемый тревогой, просидел в безмолвии, почти в тумане и внимательно вслушивался в диктуемую сводку новостей в надежде на подробности. Но больше данную тему диктор не затронул.

В том же состоянии мужчина, практически на автоматизме, покинул станцию, когда вагон доехал, и направился к Пирамиде, не замечая, что шагает быстрее обычного. На подходе к штабу Александр убедился, что сегодня действительно неспокойно: стояли чужие машины с эмблемой СлГосБез.

Обычно тихие, почти мёртвые коридоры, тем более сканерского крыла, сегодня были заполнены людьми, ранее здесь невиданными. Александр, пока шёл, неоднократно пересекался с сотрудниками безопасности и спешащими за ними встревоженными Надзирателями. Его не замечали, и он был этому несказанно рад. Также однажды Сканер увидел, как вдали мелькнула пара людей в угольно-чёрной форме Службы Аспекта. Раз пришли даже асы, тогда тревожность отдела надзора и общая суета ожидаема: появление СлАс никогда не проходит спокойно.

Александр с радостью добрался до своего кабинета и скрылся от сегодняшней суеты.

В маленьком помещении, где только два сдвинутых почти вплотную стола говорили о том, что это кабинет, а не кладовая, было тихо. Игорь отсутствовал. Это было привычно: из-за индивидуального режима работы Сканеры редко оказываются в кабинете одновременно, но сегодня, на фоне произошедшего, эта пустота на столе друга только усиливала нехорошее предчувствие.

Проведя рукой по лицу и пытаясь смахнуть тревогу, не отпускающую его с раннего утра, Александр вздохнул, прошёл к небольшому окну, приоткрыл его, впуская в комнату свежий воздух. Был бы сейчас здесь Игорь, он бы усмехнулся, что его коллега не может обойтись без этого ритуала. Не злобно, а скорее с иронией.

Затем Сканер снял китель, повесил его на спинку стула и сел за свой стол. Вытащив из маленького ящичка рамку со старой фотографией своей семьи, Александр заботливо провёл пальцем по стеклу, стирая пылинки, и поставил её на стол. Это тоже было ритуалом, хоть и тайным, потому что СлРаз запрещала размещать в кабинете сторонние вещи.

Теперь время потекло в ожидании, пока не закончится расследование, Сканеров в город не выпустят. Александр оставался в кабинете в ожидании распоряжений от руководства. Он слушал радио, стоящее на столе Игоря, вслушивался в голоса и шаги, раздающиеся в коридоре, но в кабинет так никто и не зашёл.

И наконец, спустя пару часов, термит, который он выложил на стол, издал долгожданный сигнал.

Куратор> Сканер! Это ненормальное утро просто не собирается заканчиваться.

Куратор> Ты и сам видишь.

Александр молча согласился, но отвечать не стал: он ждал подробностей, затаив дыхание.

Куратор> Касательно происшествия. Вчера в южном районе Верум напал на Сканера. Власова Игоря.

Пальцы Александра дрогнули, к горлу подступил ком, глаза сразу устремились к соседнему столу: разум не хотел верить, хотелось думать, что Куратор опечатался, что он сам неправильно прочёл. Через секунду мужчина подавил паническое отрицание в себе, удержал термит в руках и сдержано набрал текст.

Сканер №26> Провокация?

Куратор> Нет. Предварительно: хотели завладеть чемоданом, а Игорь дал отпор.

Куратор> Но пока ещё расследование идёт. Позже ясно будет.

Куратор> Также новое распоряжение от Регулятора: все Сканеры остаются в штабе. По крайней мере сегодня. А дальше будем решать: безопасно ли вас выпускать в город.

Куратор> Может, устроят внеплановые тренировки.

Предсказуемые меры, но бессмысленные: Игорь был самым опытным, но и его задавили числом.

Сканер №26> Принял.

Александр не стал спорить: не было у него на это сил, и не бросил термит: техника слишком дорогая, чтобы так небрежно с ней обращаться. Он дописал ответ, и руки медленно опустили прибор на стол. Но затем склонился он сам, пряча лицо в ладонях.

Аппаратура. Просто ящик. Инструмент для Сканеров. И цель – для Верума.

Игорь прошёл через довоенные спецслужбы и Службу Аспекта, пришёл в СлРаз вскоре после её создания и заложил основы подготовки Сканеров. А погиб из-за чёртовой коробки с проводами. Жестокая и бессмысленная смерть.

Мужчина оскалился так, что заболели зубы. Его плечи дрожали от сдерживаемой ярости, пальцы вонзились в голову, пытаясь сдержать хлынувшие эмоции. Снова Верум, когда-то провозгласивший себя борцом за свободу, за народ и независимость, доказывает, что ничего у него от былых идей не осталось, снова убил хорошего человека, по-настоящему отдавшего себя служению государству и людям…

Глубокий вдох, медленный выдох.

Это упражнение он знал наизусть.

Александр заставил себя дышать, чтобы подавить ярость. Он не мог позволить спонтанным эмоциям захлестнуть себя, даже столь горьким от смерти близкого человека.

Снова.

Сканеров учили стойкости, самоконтролю, подавлять эмоции и действовать здраво в любой ситуации. Тренировки и тир – их всегда готовили к тому, что однажды придётся сразиться за свою жизнь и имущество СлРаз, а значит, с риском умереть. Поэтому даже смерть – часть их работы. Этому учил и Игорь, когда выступал на тренировках в качестве тренера. И теперь, вспоминая слова и строгий, холодный, но всегда заботливый голос друга, Александр пытался найти эту силу в себе.

Он глянул на фотографию в рамке, с которой на него смотрела совсем обычная семья, дружная, улыбчивая, беззаботная. Скорбь однажды уже почти сломила его, когда погибла жена, но сегодня он не мог допустить подобного, не после месяцев, проведённых в отчаянной борьбе за жизнь дочери.

Постепенно сосредоточенность на дыхании и нужных мыслях помогла: напряжение в теле начало отступать. Когда Александр отпустил руки и открыл глаза перед ним предстал всё тот же стол Игоря. Теперь не просто пустой, а по-настоящему покинутый. Это было больно, но теперь он ощущал не ярость и не принятие, а пустоту.

Вздохнув, Сканер наклонился к ящичку соседнего стола и достал оттуда похожую семейную фотографию, которую Игорь тоже тайком хранил. Чтобы фотографию не нашли и не уничтожили, как ненужную вещь теперь уже бывшего сотрудника, Александр спрятал её у себя, планируя позже вернуть её жене Игоря. А затем мужчина обернулся и глянул в небольшое тёмное окно, в котором едва разглядывались силуэты людей внизу. Теперь и этот кабинет, последнее живое для него место в штабе, стал клеткой.

Александр чувствовал боль в груди, разъедающее чувство беспомощности и бессмысленности всего, что он делает. Пустота, холодная и бездонная, росла с каждой утратой, но пока он мог её перебороть.

Пока.

***

Люди приходят и уходят из Службы, а раздевалка Сканеров остаётся неизменной – единственное место, где они могли собраться большой компанией и устроить бурные обсуждения, вдали от глаз администрации и отдела надзора. Как бы все ни были встревожены недавними событиями, молчаливы во время прощания со своим коллегой, защищавшим имущество СлРаз до последнего вдоха, но жизнь продолжается. Игорь для многих стал просто ещё одним человеком, который «ушёл». Только Александр не мог похвастаться той же лёгкостью принятия. Он чувствовал пустоту, ещё большую, когда смотрел на знакомые ему лица коллег, словно они – все эти люди и вообще всё это место – стали чужими. А точнее, он чужой для всего, что его окружало раньше. Раз даже больше нет человека, который был для Александра олицетворением всей Службы Разума.

Захлопнув шкафчик, Александр всё также молча раздевалку покинул, не обращая внимания на коллег, которые провожали его взглядами, но не решались окликнуть, пригласить присоединиться к беседе, как раньше. Каждый знал: бесполезно.

– Ленка, у тебя нет подружек посвободнее да посимпатичнее? С Сашей бы познакомить, – первым воскликнул Денис, вытащив всех из мрачной задумчивости.

– Фу, Денис! Это даже звучит мерзко, – возмущённо воскликнула Елена, расчёсывая длинные волосы у зеркала после тренировки.

– Может, для начала Сашу спросишь, что он думает о твоих гениальных планах? – хмыкнул Кадир, сидя привычно отстранённо.

– А что сразу «гениальных»? – обиделся Денис. – Между прочим, я хоть что-то пытаюсь предложить! Игоря больше с нами нет, а скоро и ещё одного нашего потеряем такими темпами. Как он пашет, смеяться можно сколько угодно. Но как долго он протянет с таким режимом?

– Можно сообщить Диагностам, – буднично предложил Роман, пожав плечами. – Пусть проверят его состояние – это их работа.

– Ага. Повяжут, в палату упекут, голову вскроют и не выпустят, пока не выяснят, почему он может так долго без перерыва работать и оставаться адекватным, а мы нет. А на это время кто заботу о его дочери возьмёт? Ты, что ли, Ромка?

На словах Кадира о вскрытии головы все Сканеры ощутили лёгкое беспокойство, некоторые из них потёрли правый висок.

– Адекватный? Он-то? Ты его вообще видел?! – сложив руки на груди, фыркнул Роман.

– Он отстранился, да. Но это ничего не значит. Мне Архивариус говорила, что дела он даже сейчас закрывает идеально, – снова сослался Денис на слова других людей.

– Это та белобрысая?

– Света, да, – кивнул самый общительный Сканер.

– Да она же за ним ухлёстывает несколько лет! И не такое скажет, – Роман снова блеснул знанием ходящих по СлРаз слухов.

– В любом случае работу она свою знает – врать ей незачем, – рассудил Кадир, поддерживая общее мнение о качестве работы Светланы.

– Света – за Сашей? И неудачно? – удивилась Елена не зная этих слухов. – Тогда что ты от моих подруг ожидаешь? Чуда? – с упрёком бросила она Денису за глупую идею со сватовством.

Мужчина в ответ только пожал плечами, мол, а почему бы и не чуда.

– А как по мне, неудивительно. Эта Светка слишком настырная для него, – ответил Роман.

– Правда? А при первой нашей встрече она мне показалась милой, – осторожно вклинился в разговор молодой Сергей.

Старшие Сканеры с ухмылкой переглянулись.

– Ты бы был поосторожнее, малой. А то потом вся Служба будет знать, когда вы с ней «казались милыми»… и в каких позах, – захохотал Денис, заставив парня покраснеть и опустить глаза в пол.

– Прям-таки «вся»? – скептично произнесла Елена. – Мальчики, где вы эти слухи хоть откапываете?

– Мне Архивариус один сказал – случайно услышал, как Светка нашему Саше рассказывала о своих похождениях, – улыбаясь, ответил Денис с гордость, что способен налаживать общение со многими в Службе.

– «Случайно», – фыркнул Роман. – Да они там в своих бумагах только мхом покрываются – за любую сплетню хватаются, как удавы.

– А зачем Саше-то всё это рассказывать? – не поняла Елена.

– Потому что другой на его месте давно бы послал её в… её же эротические путешествия, а он – нет. Хотя, интересно, почему не посылает? Может, нравится, когда девки за ним бегают? – задумался Роман.

– А ты не завидуй, – подначил Денис.

– Даже не думал.

– Ну-ну. Что-то только тебя эти слухи интересуют, – широко улыбнулся Денис, дразня старшего коллегу. – А наш Саша слишком добрый – вот она и пользуется.

– Добрый, а меня чуть к Диагностам не отправил, – проворчал Роман и с гримасой боли размял плечо, ноющее с крайней тренировки, где тренер во время спарринга поставил ему в противники Александра.

– Сравнил, тоже мне, психосканер с полиграфом, – раздалось тихое бурчание Кадира, который не видел противоречий.

– Так ты сам поспешил: Денис же говорил, что его нельзя подпускать к себе слишком рано, – заметил Сергей.

Роман, хмыкнув, не удостоил новичка ни взглядом, ни ответом на упрёк.

– Это всё из-за приёмов асов, которым его Игорь точно обучал. Без них – он тот ещё дохляк, – пробурчал Роман.

– Зато он сможет отбиться, если нападут. Как Игорь. Чего нельзя сказать о тебе, – осуждающе подметил Кадир.

– Даже Вике проспорил. А как она тебя уделала! – разразился смехом Денис.

Лицо Романа залилось алой краской возмущения. Он невольно коснулся пальцами губ, но уже не почувствовал присутствия любимых усов.

– Зато я так новую форму и не брал. Выкусите, – буркнул мужчина.

– Решил подождать, пока на старой окончательно пуговицы разойдутся?

Общий смех не оставил ему возможности для возражений. Роман сложил руки на груди и откинулся на дверцу шкафчика с каменным лицом, тщетно пытаясь показать, что гогот коллег его никак не задевает.

– Ну раз уж Саша такой спец, то, может, хватит о нём трепаться? – когда смех стих, Роман снова заговорил и обратился к Денису и к его изначальному вопросу. – Если бы ему была нужна помощь, то он бы сам попросил.

От услышанного коллеги переглянулись. С этим утверждением они явно были не согласны, а та прямота, с которой Роман говорил, и вовсе их поразила.

Кадир чуть наклонился вперёд, сложил руки перед собой. Его тёмные глаза сузились, сверля коллегу раздражённым взглядом.

– Ты думаешь, что Саша будет кричать на каждом углу, что ему тяжело? – холодно произнёс Кадир. – Он не из тех, кто просит о помощи. А состояние у него хуже некуда – это и так всем понятно.

Однако Роман не собирался уступать.

– Только вот Третьяков не ребёнок, а здесь – не детский сад. Это его выбор. А если он не способен адекватно оценивать собственные силы, то какой из него офицер, а уже тем более «лучший Сканер», как вы его тут все называете?

– И что, по-твоему, не надо ничего делать? – воскликнул Денис.

– А что мы можем? Скажешь ему, что нужно меньше работать и больше отдыхать? О, уверен, твою очевидность он точно оценит. Особенно с больной дочерью на шее. Или к Диагностам направишь? Вон Кадир эту идею что-то не оценил.

Как бы слова Романа ни звучали цинично, а остальные ни хотели их оспорить, но возразить больше никто не решался. Эту мысль, никто не осмеливался озвучить вслух, но не значит, что они не думали о том же.

– Рома прав. Думаю… если бы Саше нужна была помощь, то его Куратор бы вмешался. Это ведь их работа: контролировать Сканеров. Разве нет? – неуверенно произнесла Елена, перебегая взглядом с одного Сканера на другого в поисках поддержки.

В воздухе повисло молчаливое согласие. Для каждого Александр был ни близким другом, ни родственником, а просто коллегой, которого они, особенно в последний год, видели только на тренировках. И им нечего предложить коллеге, который сам не ищет помощи.

Ощущая изменение в общем настроении, Роман победно зыркнул на южанина. Кадир всё ещё хмурился, но ничего так и не сказал.

Постепенно обсуждение в комнате перетекло на другие насущные темы. Все вернулись к собственным забота, сдержанно веря, что Александр, как всегда, справится сам.

***

Как и обещал Куратор, следующие несколько дней работы прошли в штабе. Эти дни могли бы стать самыми спокойными за последний год, но Александр провёл их в нескончаемых тренировках, чтобы не поддаваться пагубным мыслям каждый раз, когда он оставался один в кабинете и получал уведомление, что разрешения выйти в город всё ещё не дали.

Но когда, спустя время, сигнал термита снова сработал, Сканер получил не то сообщение, на которое надеялся.

Куратор> Сканер! Приготовься удивляться. Мы получили от СлГосБез запрос. Одного из напавших на Власова хотят допросить нашими средствами.

Сканер №26> Чтобы мы использовали психосканер для допроса?

Куратор> Именно.

Куратор был прав: Александр удивился.

Сканер №26> Они понимают, что, если снять с него защиту от перегрузки, он может убить? А по-другому насильственное воздействие не оказать.

Александру даже писать об этом было дико. Инженеры всегда допускали риск повреждения сознания пациента – но если такое и происходило, то считалось серьёзной ошибкой, а никак не допустимым способом коррекции. Сейчас же речь шла о том, чтобы умышленно отключить защиту и подвергнуть человека настоящей пытке… даже если этот человек того заслуживает.

Куратор> Вряд ли это их не волнует. Безопасники притащили верумца в Пирамиду, то он уже приговорён. Дознаватели наверняка на нём живого места не оставили, пока не выпытали все подробности нападения.

Куратор> Напоследок решили провести эксперимент с использованием нашей техники.

Куратор> Наш Администратор в результатах тоже заинтересован.

Сканер №26> Куратор, честно, мне это не нравится.

СлРаз изначально создавалась для помощи гражданам. И пока не разработаны полностью безопасные приборы для этой цели, зачем лезть в другие, Сканер не понимал. Хоть и предсказуемо, что СлГосБез захочет взять на вооружение столь мощный инструмент, уже отполированный на практике, а не только в лабораториях.

Куратор> Мне – тоже, но нас не спрашивали. От меня требуется только найти исполнителя. СлГосБез обещала заплатить немало, гораздо больше, чем за обычное дело, поэтому пишу тебе. Дополнительный заработок.

Куратор> Но это будет совсем не то, что ты привык делать всегда. Без подготовки даже такую падаль пытать морально тяжело. Так что готовься: что-то может пойти не так.

Сканер №26> «Что-то»?

Сканер усмехнулся, скорее горько, чем с иронией: процесс не изучен до конца, а его уже хотят испытать на человека, пусть и преступнике.

Сканер №26> А поподробнее можно?

Куратор> Говорю же – эксперимент. Умники сами до конца не знают, как будет чувствовать себя Сканер после такой встряски. Может, потом понадобится их помощь.

Куратор был прав: здесь действительно есть, о чём задуматься. Допрашивать с помощью психокорректора – этому Сканеров не обучали и никогда не готовили. Но любые сомнения глушили слова Куратора о награде. Принципиальный отказ одного Сканера не заставит Администраторов обоих Служб передумать – просто найдётся другой доброволец. А вот он потеряет возможность дополнительно заработать.

И эта острая необходимость побудила Александра, тяжело вздохнув, отбросить все сторонние мысли и решительно набрать ответ…

## Глава 6. Сканер – не Палач

Работая в Пирамиде, Александр не бывал и в десятой её части: даже в рамках штаба Службы Разума у него не ко всему есть доступу, что уж говорить о территориях других Служб. Однако сегодня ему выпал шанс приоткрыть завесу тайны самой многочисленной службы страны, которая занимает большую часть строений комплекса Пирамиды: Служба Государственной Безопасности. СлГосБез занимается всей безопасностью страны: внешней и внутренней, у неё несколько подразделений и постоянное сотрудничество с другими Службами.

Александра всегда восхищало, как точно Архитектор на этапе проектирования Пирамиды смог рассчитать размер территории и её наполненность, что соседство в одном месте штабов разных Служб не станет тесным, а наоборот практичным и выгодным. Впрочем, на то он и Архитектор.

В назначенный час Сканер прибыл к одному из зданий Службы, где сразу был взят в оборот и под конвоем из двух солдат направился внутрь. Там Александр увидел столь же неприметные строгие помещения с единственным отличием – изображённой повсюду эмблемой СлГосБез. Довольно скоро он перестал всматриваться в однообразные коридоры, по которым его вели, где двери вдоль стен с номерными таблички не давали понимания, что происходит по ту сторону. Единственное было очевидным: они спускаются всё ниже. Насколько Пирамида огромна в своей подземной части, Сканер не брался даже гадать.

Также неизменным атрибутом коридоров штаба СлГосБез были пропускные пункты, на каждом из которых Сканера останавливали. Предвзятости или недоверия к чужаку не было – лишь стандартная процедура проверки документов. На входе Александр сдал табельный пистолет, а чемодан ещё в СлРаз был Надзирателями подготовлен, опломбирован, и опись его содержимого составлена в виде формуляра. Любопытство и лёгкое опасение в глазах Инспекторов было заметно, когда они косились на его имплант и чемодан, но каждый раз довольствовались лишь бумагами, не порываясь провести обыск. Сканер сделал вывод, что даже коллеги видели его через призму слухов и домыслов.

Наконец его сопроводили на этаж, о тюремном назначении которого говорили решётки в переходах. Сканер хоть виду не подавал, но сжал ручку чемодана сильнее: не нужно здесь работать, чтобы понимать секреты этих стен.

Вскоре они достигли нужного помещения, куда мужчина вошёл уже один: молчаливые конвоиры остались в коридоре.

Ледяная атмосфера, мрачные давящие стены, лампа, равномерно бросающая холодный белый свет, одинокий металлический зловеще сияющий при таком освещении стол с вмятинами неизвестного происхождения и два таких же стула, полностью функциональных, а не удобных – всё это врезалось в глаза Александра, едва он вошёл, и сразу утянуло в иной мир допросов. Или лучше сказать: пыток? Если преступник сюда попал, то он уже приговорён, и никто с ним светских бесед вести не будет. Не спроста пористая поверхность стен предназначена для лучшего поглощения звуков.

– Проходите, Сканер. Тут всё для вас подготовлено.

Столь живой голос – последнее, что Александр ожидал бы встретить в подобном угрюмом месте. Повернув голову, Сканер увидел мужчину, выглядевшего слишком приветливо. Как принято в этой Службе, на Дознавателе была камуфляжная форма, только более тёмная, предназначенная для работы в помещениях, а не в городе, и имеющая рисунок с вертикальными полосами, визуально увеличивающая его силуэт, с помощью чего достигалось дополнительное психологическое давление. И этот человек… настораживал.

Работа Дознавателей Безопасности сопряжена с поступками, идущими наперекор общественной морали, и притуплением гуманизма, поэтому подсознательно Александр ожидал от таких людей соответствующей угрюмости, отстранённости от всего человеческого, а увидел иное: профессионала своего дела, для которого предстоящий допрос – это рутина, а не событие. Подобно врачу, проработавшему долгое время в морге и способному спокойно обедать, пока рядом коллеги проводят очередное вскрытие. Сканер это понимал, но не переставал чувствовать себя некомфортно, потому что его работа предполагает ровно противоположное отношение к человеческой жизни: лечить, а не калечить.

– Приветствую, Дознаватель, – стараясь своей заминкой не оскорбить сотрудника, который просто делает (хорошо делает) свою работу, Сканер проявил вежливость и пожал протянутую руку. – Правильно понимаю, это он? – кивнул мужчина в сторону прикованного к стулу и сидящего к ним спиной человека.

Человека ли?

– Он-он, голубчик, – усмехнулся Дознаватель. – Располагайтесь. Весь стол – ваш. Если его окажется мало для всей этой замудрённой техники, не проблема: мы притащим ещё.

Мужчина не скрывал любопытства, косясь на чемодан Сканера. Создавалось впечатление, что его не столь заботил результат экспериментального допроса, сколь просто хотелось понаблюдать за работой известной по слухам сканерской аппаратуры, которую сегодня применили на пользу его Службы.

– Не потребуется: одного стола будет достаточно.

Дознаватель кивнул, а затем совсем недружественно гаркнул приговорённому:

– Эй, ты! Сейчас с тобой будет работать данный товарищ. Делай всё, что он говорит, и рот свой открывай только, когда он спрашивает. Посмеешь позорить меня перед гостем – тебе же хуже.

Верумец ничего не ответил, не шелохнулся, демонстрируя своё безразличие к услышанному и к личине очередного дознавателя. Безопаснику этого было достаточно, и он занял привычное место: чуть в стороне от стола, но рядом с пленником, чтобы видеть всю процедуру и контролировать поведение приговорённого. Он включил устройство, которое Сканер классифицировал как более современную, в отличие от тех, что доступны гражданам в быту, версию диктофона, и взял в руки тетрадь и ручку, чтобы фиксировать важные моменты предстоящего эксперимента.

В отличие от расслабленного Дознавателя, Сканер не чувствовал себя здесь комфортно, в нём не родилось чувства власти над скованным террористом или желания пообщаться с представителем тайных дел СлГосБез, раз уж выдался случай. Александр только позволил себе тяжело вздохнуть, мысленно напоминая, что стоит на кону и почему он согласился во всём этом участвовать, и постарался сосредоточиться на том, в чём сам был мастером: работе Сканера. Он водрузил на стол чемодан, его раскрыл, сняв пломбу, и начал готовить оборудование.

И всё же однажды ему пришлось поднять взгляд на того, кто сидел напротив, и от увиденного он внутренне содрогнулся. Этот неизвестный мужчина выглядел ужасно. Хоть его и привели в более приличное состояние, но засохшие кровоподтёки на лбу, отёкшее лицо, опухший глаз и сломанный нос оставались красноречивым свидетельством его пребывания в застенках Службы. Дознаватели с ним не церемонились.

Правда, сам преступник сломленным и покорённым не выглядел. Будто это совсем не на нём нет целых мест, южанин держался стойко, его взгляд выражал равнодушие к своему положению, даже вызов и упрямо сохранившиеся убеждения, за которые он, собственно, и загремел в лапы безопасников.

– Ха, совсем не удивлён увидеть здесь и тебя, душегуб. Мы никогда не сомневались, что вся ваша якобы помощь людям – лишь прикрытие, чтобы пытать их и выжигать мозги всем несогласным. Гнилая Служба, как и ваш гнилостный Архитектор, – вдруг верумец, проигнорировавший Дознавателя, решил заговорить, и из его слов сочилось презрение.

Сканер промолчал: он здесь не для споров с убийцей его коллеги. Да и было это очевидной провокацией.

– Кому сказано – молчать! – а вот Дознаватель вмешался, подошёл, схватил пленника за грязные волосы и безжалостно приложил того головой о стол.

Теперь понятно происхождение вмятин.

Дознаватель рассчитал силу удара – пленник не потерял сознание, но на время замолчал, решив перетерпеть боль, чем нарываться на новые побои.

Спустя ещё пару минут у Сканера всё было настроено.

– Мне сообщили, какого результата вы желаете добиться, но должен предупредить: использование моей аппаратуры для этой цели опасно и может закончиться для верумца смертью, – обратился к безопаснику Александр, когда сделал последнее: закрепил обруч на голове обвиняемого.

– Мы получили от него всё, что смогли нашими средствами. Выпытаете что-то ещё – лишним не будет. Ну а если при этом мозги ему спалите… голова же его не загорится?

– Психокорректор вызывает повреждения, лишь отчасти похожие на электроожог. Внешне могут остаться подпалины в местах соприкосновения кожи с электродами.

– Пойдёт. Поскользнулся в камере, упал, ударился виском. Обоими. С кем не бывает. Оплакивать его всё равно некому, – спокойно пожал плечами тот.

По монотонному перечислению «реальных» событий Сканер понял, что смерти допрашиваемых в застенках этого ведомства неафишируемое, но довольно-таки частное явление, которое Дознаватели оформляют, как несчастный случай. Никто не будет дотошно выяснять, как на самом деле умер очередной враг Объединения и народа.

– Вот оно – ваше хвалёное правосудие. Убийство беззащитного без суда и свидетелей. Вы, шавки Архитектора, о правах человека вспоминаете только, когда вам удобно? – снова раздался гаркающий смех заключённого

– Кому сказано: пасть свою не разевай! Спутался с террористами – можешь свои «права» себе в задницу засунуть. Ты пристрелил государственного служащего – тебе смертную казнь любой судья обеспечит. Радуйся лучше: отмучаешься быстрее своих подельников, – снова не дав спровоцировать гостя, Дознаватель рявкнул и подскочил к пленнику, но на этот раз, чтобы не повредить технику Сканеров, ударил кулаком под дых.

– Дознаватель, если бы, в первую очередь, требовалась его казнь, пригласили бы Палача. Но здесь я. И если вы продолжите, его недееспособное состояние сделает невозможной мою работу.

Сканер пытался говорить с профессионализмом и беспристрастностью. Но, наблюдая за телесными истязаниями в эпоху гуманности, когда публичные казни упразднены, а преступников, приговорённых к смерти, убивают быстро и почти безболезненно, он ощущал тревожный… диссонанс. Это не означало сочувствие к преступнику, потерявшему всякое право на человеческое к себе отношение, но любой, кто привык к строго регламентированной жизни города правового государства и уверенный, что вся «грязь» осталась в дремучем прошлом, будет чувствовать себя как минимум неуютно, встретившись лицом к лицу с её проявлениями.

Вот и для Александра всё это осталось на войне.

– Конечно, Сканер. Не смею больше встревать, – Дознаватель ответил покладисто, почти виновато, явно не желая помешать эксперименту.

Под хитрый взгляд верумца, который точно набирался сил, чтобы что-то ляпнуть в адрес своего нового истязателя, Александр сел на место Дознавателей. В навязчивой привычке он потёр правый висок, собрался, понимая, что это не будет легко. Службам нужна не быстрая казнь, а эксперимент.

Пора начинать.

И сразу в голове возник вопрос: а как, собственно, вести допрос? Александр не знал, но мысленно дал самому себе совет, что стоит начать с обычной процедуры и постепенно усиливать воздействие прибора, приближая его в состояние перегрузки, чтобы подопытному становилось всё больнее.

В общем, делать всё противоположно тому, что он делал всегда и в чём заключается смысл его работы, как Сканера…

– Нассан Амру, уроженец южной части Объединения, правильно? Вы признаётесь, что участвовали в нападении на Сканера Разума, и именно вы стреляли в него? – спросил мужчина после того, как пробежался по папке с делом преступника.

– Ну кто так вопросы задаёт? Тебя что даже не могли хоть чему-то научить прежде, чем сюда тащить? – презрительно скривился верумец, демонстрируя потерявший часть зубов рот.

Изначально террорист провоцировал именно Сканера, потому что увидел в нём новичка в допросных делах, и значит, его легче вывести из себя. То, что Александр здесь впервые, заключённый понял правильно, но не учёл, что не обязательно работать в подобных местах, чтобы сталкиваться с людской грубостью.

– Гражданин Дознаватель озвучил вам правила нашего общения. Вы только отвечаете на мои вопросы. Это был не ответ.

– Знаешь что, «Сканер»: а не пойти бы тебе?

– Это всё ещё не ответ, – хладно отрезал Сканер.

Александр повернулся к панели управления, встроенной в чемодан, нашёл взглядом тумблер, одиноко расположенный в углу и утопленный в панель, как нечто ненужное, по ошибке оставленное Инженерами. До сегодняшнего дня. Чтобы его задействовать, пришлось приложить больше усилий, чем обычно: никогда раньше ему не приходилось отключать безопасный режим работы психосканера. Затем пальцы коснулись ползунков переключателя и сдвинули их. Пока буквально на миллиметр, но показания датчиков уже скакнули за пределы привычных любому Сканеру значений, а в виске отозвался соответствующий импульс.

Снова стрельба. Снова взрывы. Снова крики. Кажется, этому не будет конца. Но привыкнуть к звукам войны невозможно.

Снова гул над головой. Свои ли это самолёты летят или врага? А может, те самые, что принесут этому цветущему краю гибель?

Неважно. Это эхо.

Эхо последних секунд боя до того, как очередной взрыв раздался совсем близко.

Пленник дрогнул и вскрикнул от неожиданности, ведь собственный мозг начал работать против тела, возбуждая нервы и болевые окончания без видимой на то причины. И это способно ужаснуть сильнее любого кулака Дознавателя, летящего в лицо.

– Ты что творишь, душегуб?!

– Повторю: вам не положено задавать вопросы.

Ползунки сдвинуты ещё на миллиметр – пленник дёрнулся сильнее.

А теперь нет ничего. Ни звука. Лишь неправильная тишина. Мёртвая.

Тяжело было вновь открыть глаза. Голова гудела. Мир плыл яркими пятнами. Лёгкие жгло.

Сквозь куски земли показались очертания осыпавшегося края окопа.

Значит, один взрыв отбросил его на дно окопа, а другие – засыпали разлетевшимися комьями земли сверху. Это и спасло: враг не нашёл и не добил.

Но и свои не нашли…

Не стали бы искать. В такой спешке на раненных времени нет.

– Хватит! Прекрати! – вскрикнул верумец.

Сканер убрал руку от панели и глянул на верумца, пока тот корчился и пытался скинуть с головы обруч, только ничего у него не получалось: Дознаватель приковал его добротно – не шевельнуться.

– Так и знал, что вас, ублюдков, всех перестрелять мало, – упрямо прорычал пленник после попытки отдышаться. – А вас ещё к людям в дом пускают. Совсем Архитектор мозгов лишился.

– С мозгами Архитектора всё в полном порядке – это от твоего скоро яичница останется, – довольно отозвался Дознаватель.

– Это всё ещё не ответ, – беспристрастно повторил Сканер и вновь протянул руку к панели управления, но нарочито медленно.

Нужно выполнить приказ майора: покинуть зону поражения. Что его рота и делала, пока не нарвалась на замаскированное укрепление противника.

Нужно уходить. Как приказал ротный.

Нужно…

Но мысль закончилась промедлением.

Нужно… помочь людям. Выжить мог кто-то ещё…

Хотя бы кто-то…

И не зря.

– Стой! – уже покорней воскликнул пленник. – Да!

– На какой из вопросов?

– На все! Да, я Амру. Амру Нассан. И да, это я вашего застрелил.

– С какой целью?

– Чтобы донести до твоего начальства – душегубам в этом городе не рады!

Врёт. И протоколы других допросов смотреть не нужно: Сканер почувствовал характерную усиленную работу мозга, подбирающего эмоции и слова для лжи. Когда психосканер заработал на полную мощность – это ощущалось особенно чётко.

– Ложь. Не с этой целью вас послали.

Теперь уже без блефа Сканер переключил пару других тумблеров.

Сколько прошло времени? Неизвестно. Дышать тяжело, глаза слезятся – вполне возможно, отравляющее вещество уже распространилось. Ему остаётся лишь надеяться, что антидот замедлит поражение.

Пленник тут же попробовал тряхнуть головой, усиленно заморгал. В обычном режиме прибор способен стимулировать мозг на правильные образы, когда пациент не хотел быть со Сканером до конца честным в своих проблемах. А сейчас им были вызваны галлюцинации, головокружение и общая потеря пространства.

– Чемодан. Нужен был чемодан. Сканер был не нужен. Но он положил наших. Пришлось застрелить.

Сканер произвёл настройку и давление на допрашиваемого убавилось. Пленник тут же жадно хватать ртом воздух, словно психосканер и способность к дыханию у него забрал. Когда взгляд верумца вновь сфокусировался на своём мучителе, впервые в его опухших глазах мелькнул подходящий для его положения страх. Нет ничего хуже неизвестности. А устройство, которое способно воздействовать на мозг, подобно психотропным веществам, но в отличие от них, за секунды может возвращать ясность ума и осознание ужаса пережитого, является самой настоящей неизвестностью.

– Для чего вам оборудование СлРаз?

– Разобраться и сделать своё. Чтобы верещали, когда вам будут мозги выжигать!

Вновь недоговаривает, поэтому Сканеру пришлось вернуть воздействие.

Подъём давался тяжело: тело не слушалось, как и голова. Мир плыл, в глазах – нечёткие очертания. Головокружение сопровождалось отвратной тошнотой. Во рту привкус металла от крови.

А кровь была повсюду.

И лишь собственные частое дыхание и периодический кашель врываются реальностью в какофонию звона, гудения и эха закончившегося боя в ушах.

Но он смог подняться, опереться об укреплённую досками стену и поплестись, как и куда только можно.

Кричит.

– Благодаря проведённой за этот год чистке у Верума не осталось средств, чтобы повторить устройство, создаваемое в целой лаборатории, – тем более не столь важен чемодан, как тот, кто его носит, точнее – что вживлено в голову Сканеров. Как видно, верумец об этом не знает. – У тебя был другой приказ.

– Другой, – покорно кивнул южанин. – Должны были разобрать. Чтобы понять, как работает. Или его функции. Хотя бы.

– Зачем?

– Чтобы доказать всем. Вы убийцы! Вы подчиняете людей, управляете их мыслями. Вас не остановить – дальше станет только хуже. Архитектор превратит всех в рабов!

Очередные бездоказательные обвинения уже не впечатляли, особенно от тех, кто все четырнадцать лет лишь злобно скалится из щелей на дела Архитектора, а сам ничего лучше не предложил. Год назад всё Объединение убедилось, что их удел – лишь ещё большее насилие.

– Архитектор закончил войну. Восстанавливает доставшийся ему разрушенный мир. Делает жизнь граждан лучше. Это не вам, падаль, беззащитных женщин и детей в упор расстреливать! – снова огрызнулся Дознаватель.

– Это была ошибка. Мы признали. Но ты – пёс. Дальше своего носа не видишь. Даже не думаешь, что творит твой любимый Архитектор.

ОШИБКА?!!

Пальцы Сканера сами толкнули ползунки. И верумец закричал, исходя слезами.

Первый солдат в зелёной форме был найден совсем скоро. Весь в крови: расстрелян автоматной очередью в упор. Мёртв.

От импланта Сканеру впервые пришло столь ощутимое воздействие, что даже, не прижимая пальца к коже, он мог почувствовать, как пульсирует височная артерия. Раз больно «пациенту», то и оператору передаётся проекция этой боли.

Стоило выбраться на поверхность, нашлись и второй, и третий, и четвёртый… и так далее – помутнённый рассудок сбился со счёта.

Но это не казнь. Он не Палач. Он здесь не за этим.

Взяв себя в руки, Александр спешно стабилизировал работу психосканера, иначе перегрузка могла произойти прямо сейчас.

– Чем вы спровоцировали возгорание оборудования?

На самом деле, взрыв произошёл из-за встроенной защитной системы самоуничтожения, но СлРаз хочет знать: было ли известно об этом террористам.

– Мы?! Да мы вскрыть его не успели – вспыхнул по дороге! Это вы ненормальные! Готовы себя спалить вместе с людьми! Из-за чемодана!

Значит, неизвестно.

– Сколько вас отправили на задание? Кто? Назовите имена, – не останавливался Александр и продолжал задавать вопросы.

В ответ молчание: не хочет сдавать подельников.

Пуля прошла навылет. Лежит, держится за живот. На лице застыла предсмертная гримаса боли. Кожа бледная, ледяная. Окаменел уже. Мёртв.

Значит, сознание было потеряно на большее время, чем ему казалось изначально.

Плохо.

Сквозь животный крик сложно расслышать имена, особенно южные, но ответ всё равно был получен быстрее, чем Дознавателями.

– Какие атаки на Службу Разума ещё планируются?

– Не знаю…

Действительно не знает. Он – простая пешка, исполнитель с промытыми мозгами, а главари Верума после прошедшей чистки затаились и осторожничают.

Мина оторвала ногу. Мёртв.

– Как вы пережили чистку?

– Места знать надо.

Ответ неправильный – давление усиленно.

Грудь сдавил жар. Пришли одышка и тяжёлый кашель. Но он смог устоять и не упасть, а затем упрямо продолжил блуждать среди расплывчатых очертаний мертвецов.

– Повезло. Кто ту стрельбу поддержал – их подставили. Вы их ловили. Нас не заметили.

Теперь он просто не может молчать: разум подводит, стимулирует правильные образы, заставляет о них говорить непроизвольно.

Губы синеют, белая склера глаз покрывается капиллярами, задыхается. Нехорошо. Нарушены кровообращение, цикл дыхания, увеличилось глазное давление. Начинается поражение.

Подстрелен в ногу. Пытался ползти, спастись и скрыться от обстрела в кустах. Не хватило сил.

Мёртв.

Оборудование издаёт предупреждающий сигнал. Впервые на его практике. Но для Сканера это неопасно. А для пленника… предполагалось изначально.

В один момент взор чуть прояснился. И на глаза попался солдат в более светлой (можно сказать – песчаной) форме.

Враг.

Нет. Человек. Нужно осмотреть тоже.

Расстрелян в спину при отступлении. Мёртв.

Все спешили. Никто не хотел ни сражаться, ни захватывать клочок земли, с которого уже нужно в спешке бежать.

Голова верумца повисает, зубы он держит сомкнутыми, глаза плотно закрывает, пытаясь уйти в себя, лишиться сознания, лишь бы не поддаваться давлению.

Не проблема – просто переключить тонкую манипуляцию с мозгом на выдачу простого электрического тока. Чтобы заставить дрогнуть, подойдёт и столь прямое воздействие.

Пробило каску – погиб моментально.

Мёртв.

Ещё отвечает. Но почти невнятно. Мысли путаются. Не понимает, где внушение, где правда, а где попытка противиться.

Оглушён, кровь застыла в ушах. Но не пришёл в себя.

Мёртв.

– Вы участвовали в подготовке к захвату театра?

В крови.

Мёртв.

Судя по протоколам допросов, он отрицал свою причастность.

Застрелен.

Мёртв.

Сканер не смотрел на датчики. Висок пульсировал – состояние верумца чувствовалось. Критическое.

Мёртв.

– Д-да. Готовили нападение. Но я не знал. Что они пойдут в театр…

Мёртв.

Не знал, конечно. Как всегда: никто ничего не знал, не думал, не ожидал. А страшная трагедия случилась.

Мёртв.

Значит, на допросах он солгал о своей причастности – сканирование выявило правду…

Каким цветом была форма на последнем? А неважно. Независимо, все они были людьми и навсегда остались на этом злосчастном клочке земли вдали от семей и родных земель.

И никому уже нельзя помочь.

И… пальцы Сканера сами сдвигают ползунки, упирают в самое крайнее положение, надавливают, не давая шанса откатить машину.

После подъёма над очередным солдатом, которого так же, как и остальных, не получилось растолкать, снова пришло сильное головокружение, что заставило схватиться за голову, пошатнуться. На одном упорстве ему удалось избежать падения, устоять. Борьба с очередным приступом, собственной слабостью была вознаграждена: в ушах стало меньше гудеть, и, наконец, можно услышать окружение.

И именно тогда в пришедшую ясность мыслей ворвался щелчок снятого с предохранителя оружия. Слишком знакомый любому солдату, чтобы спутать. И слишком громкий для поляны мертвецов, чтобы не заметить.

Остолбенение пришло само. Не показалось. Даже помутнённый рассудок не в силах придумать столь реальный звук.

Ужас, удивление или равнодушие. Сложно определиться, что испытываешь, когда сознание едва держится за реальность.

А затем настала пора обернуться. Медленно, без рывков, чтобы в следующий момент сквозь мутное пятно, которым видится мир, отчётливо разглядеть чёрную ненасытную бездну дула пистолета, взведённого для выстрела…

– Мёртв.

Неожиданно нарушивший наступившую тишину голос Дознавателя заставил Сканера содрогнуться и наконец-то осознать реальность. Он одёрнул руку от панели, но в этом уже смысла не было: сработал предохранитель, и дошедшая до перегрузки аппаратура мгновенно отрубилась.

Когда взгляд сфокусировался, то напротив Александр увидел… результат своей работы. Пленник действительно был мёртв, как и констатировал человек в темной форме.

– Неплохо сработано, Сканер. Быстро. Вот нам бы парочку ваших чудо-чемоданов. Ну или пусть вас ещё раз зовут, когда дело интересное подвернётся, – с явным задором озвучил свою оценку безопасник. Как и ожидалось, для него всё это – просто рабочие будни.

Александр ему не ответил. Может быть, Дознавателя подобное молчание оскорбит… Пусть. Сейчас мужчину не заботила даже банальная вежливость. Голова болела, кружилась, правый висок невыносимо жгло, и единственное, чего Сканеру хотелось, – это как можно скорее убраться из давящих стен СлГосБез.

И… Дознавателя это не оскорбило – даже, наоборот, он заметил рассеянное состояние новичка в их спорной, с точки зрения общей морали, работы, отнёсся с пониманием, поэтому больше ничего не сказал, лишь распорядился убрать «отработанный материал», а сам начал составление отчёта в той же тетради, в которой в ходе допроса делал пометки.

Сканер попробовал встать, и сразу же его повело в сторону. Рукой он упёрся в стол, чтобы устоять… по крайней мере ему казалось, что он упирается в стол, а на деле его рука почувствовала только пустоту, и мужчина рухнул на пол.

Подоспевший Дознаватель подхватил его под руку, помог подняться и аккуратно усадил обратно на стул.

– М-да, если вы всегда так реагируете, неудивительно, что никто не додумался раньше привлечь Сканеров к допросам. Хотя это и эффективно, – цокнул офицер, окинув взглядом бледного и дрожащего мужчину, но удивлённым не выглядел: наверняка был предупреждён Диагностами, что у Сканера может быть неадекватная реакция.

Вскоре другой сотрудник принёс и поставил на стол рядом со Сканером графин с водой.

– Можете пока посидеть здесь. Если совсем дурно – говорите, вызовем ваших врачей. Но только скажите, как ваши провода снять с него – надо убрать, пока не завонял.

Александр вздрогнул, его взгляд вновь вернулся к человеку, сидящему напротив… точнее, тому, что от него осталось. Пусть террорист не заслуживает ни почтительной памяти, ни достойных похорон, но он всё равно был человеком, а пару минут назад – ещё и живым. Поэтому от того цинизма, с каким говорит Дознаватель, Сканеру было дико.

Он не чувствовал никакого сожаления. Пусть этот верумец и не был из тех извергов, что в тот злосчастный день ворвались в театр, однако он принадлежал той же организации и участвовал в убийстве Игоря. Сожаления тут просто не могло быть: некого жалеть.

Однако… его задел сам факт лишения чужой жизни. Это всё ещё было убийство. Жестокое под пытками убийство человека. То, чем занимаются Дознаватели и Палачи, – это их работа, к которой они отобраны и обучены. Кто-то же должен делать грязную работу, исполнять смертельные приговоры судов ради безопасности государства и его граждан. Но это не работа Сканеров. И его оборудование для этого не предназначено… не должно, по крайне мере, в его руках. Лечить, а не калечить. А он сделал всё наоборот. Искалечил до смерти. Ради денег…

## Глава 7. Он и прошлое

Александр почти не помнил, как покинул территорию СлГосБез: всё было, как в тумане. Мысли его ещё были в допросной, а чувства и вовсе были в воспоминаниях, в которые его ввергнул психосканер – даже тот самый горький химический запах ощущался во рту, а лёгкие сжало от фантомного спазма. Мужчина ощущал усталость, опустошённость. Понимание, что день ещё не закончился и не видать ему покоя, лишь больше удручало.

Белые стены и ледяной свет медицинского крыла штаба СлРаз не приносили тех ощущений, что в больнице: идеальной чистоты, лекарств и врачебной помощи. Скорее были олицетворением холодного лабораторного подхода. Врачи тут были – из младшего состава, которые ещё помнят, что работают с людьми, а не бездушными объектами. А вот Диагносты – это скорее учёные, чем врачи, увлечённые прогрессом любой ценой.

Ни один Сканер не имел желания здесь появляться без веского повода – Александр не был исключением.

Отдав чемодан на анализ Инженерам, Сканер прошёл вглубь белого крыла, которое не вызвало никаких тёплых воспоминаний – только зуд. У кабинета диагностики его ждал сотрудник в белом халате с эмблемой СлРаз.

– Двадцать шестой, проходите.

«Двадцать шестой» – именно так. И в этом был весь подход Диагностов: не человек – цифра. Обычно такое обращение вызывало отвращение, но сегодня Александр был не в том состоянии, чтобы как-то реагировать, поэтому только устало вздохнул и прошёл в кабинет, надеясь поскорее с этим покончить.

В кабинете его ждал другой Диагност, напомнив о стандартной процедуре. Как только мужчина разделся по пояс, женщина с планшетом в руке усадила его в кресло, специальное для Сканеров, окружённое огромным количеством аппаратуры и проводов. Привычные ремни, чтобы Сканер не шевелился, подключённые к телу электроды, чтобы уловить все показания, и подключение импланта к основной монструозной аппаратуре, – процедура, которая никогда не проходит безболезненно, но Диагносты не намерены ничего менять.

Когда всё было подготовлено, мужчина-Диагност расположился за панелью управления, следя за показателями огромной машины, а женщина осталась стоять, изучая прикреплённый к планшету первичный отчёт, поступивший от СлГосБез, где пока в общих чертах было описано, как прошёл допрос.

– В целом коллегами эксперимент признан удачным: они получили независимый результат, абсолютно точный, – начала женщина, делая пометки в записях. – Но также они отмечают изменения в поведении Сканера: расфокусированный взгляд, дрожь в руках, дезориентация в пространстве.

– Двадцать шестой, расскажите, что произошло? Какие физические и психические реакции вы испытывали? – спросил Диагност, но даже не повернулся к Сканеру, а продолжил смотреть в монитор.

– Сначала всё было стандартно, – начал Александр и постарался расслабиться в кресле – как только может расслабиться крыса в лаборатории под наблюдением – чтобы говорить так, как от него ждут: беспристрастно. – Но потом начал путаться…

– Путаться? В каком смысле? – тут же нетерпеливо спросила женщина-Диагност, ведя запись: разумеется, такого слова нет в её научном словаре.

Александр скривился, вздохнул, чувствуя, как ему тошно от того, что одни назвали удачным экспериментом пытку им человека до смерти, а других волную только сухие подробности, а не его чувства.

– В смысле, начал теряться в происходящем. Начал вспоминать войну…

– Какой именно эпизод? – снова перебила женщина.

– День, когда был контужен. Сначала я понимал это, но постепенно, с усилением работы прибора, я начал путать прошлое с реальностью. Уже не мог разобрать, где кричит пленник, а где – люди в моих воспоминаниях. Когда произошла перегрузка… мне показалось, что я снова там.

Александр говорил покорно, ничего не скрывал, но и не вдавался в подробности. Каждый Сканер знал: чем больше Диагностам рассказываешь, тем больше шанс навлечь на себя беду и снова оказаться в лаборатории.

– У испытуемого ранее были выявлены симптомы посттравматического расстройства? – спросил Диагност у коллеги.

– Несмотря на травму головы во время боевых действий – нет. Его психика была признана устойчивой, – так просто ответила женщина, не отрываясь от записей, что создалось впечатление, будто она досконально изучила личное дело Сканера и любой анамнез его болезней в прошлом мог отскочить от её зубов, как стихотворение.

– Значит, работа прибора в диапазонах, превышающих норму, оказывает влияние на когнитивные способности оператора. Этот эффект – на изучение. Возможно, процедуру потребуется скорректировать в случае повторения эксперимента. По всем признакам двадцать шестой был на грани панической атаки. В случае дальнейшего развития агрессии Сканер мог представлять угрозу для окружающих, – изрёк старший Диагност, а женщина его мысль сразу записала ещё и дважды подчеркнула размашистыми линиями.

Александр вздрогнул от одного только намёка в словах Диагноста, что эксперимент не будет единственным и его захотят повторить, но уже с другим «испытуемым».

Конечно, захотят, раз Дознаватель говорит, что всё прошло удачно…

На этот раз подобная реакция тела пациента не прошла мимо Диагноста, заставив того нахмуриться. Его коллега это тоже уловила.

– Также сообщается о странном взгляде, который Сканер бросал на подопытного после конца эксперимента. Классифицируется как жалость, вина, возможно, сожаление. Двадцать шестой, вы можете это прокомментировать?

– Я убил человека. Какой реакции вы ожидали: радости? – не выдержал Александр и огрызнулся, что из всех чувств, которые его заставил испытать психосканер во время допроса, они зацепились именно за это.

– Это был террорист, – обыденно произнесла женщина и глянула на Сканера, чуть приподняв бровь.

– Это всё ещё был человек. А я убил его прибором, который предназначен для помощи людям, – Александр сжал пальцами подлокотники кресла. – Для исполнения смертельных приговоров приглашают Палачей, а не Сканеров.

– Задокументируй, – спокойно обратился Диагност к коллеге: – также наблюдается повышенная эмпатия оператора к объекту. Требуется дальнейший анализ влияния аппаратура на мозг оператора, в особенности на лобные доли.

Александр вздохнул и поднял усталый взгляд к потолку, к череде белёсых ламп. Не хватало ещё, чтобы Надзирателям сообщили о подозрении его в якобы симпатии к террористам – отдел надзор хватается за любую ошибку Сканеров.

Осмотр продолжился. Диагносты задавали вопросы о его состоянии, реакции тела на те или иные вспышки воспоминаний, а Сканер терпел боль от того, как монструозная аппаратура роется в его голове, и продолжал их томить скупыми пояснениями, даже не скрывая, что единственное его желание: чтобы его оставили в покое. Но они были равнодушны к этим намёкам, продолжая все глубже погружаться в прошедший допрос.

Всё проходило по одному сценарию, пока однажды Диагност не заметил:

– Двадцать шестой, судя по показателям, вы находитесь в состоянии серьёзного переутомления, ваша нагрузка превышает рекомендованную норму для Сканеров.

Александр насторожился сразу, снова схватился за подлокотники, но тут же постарался расслабиться, чтобы не вызвать подозрений.

– Я… Да, работаю сверх нормы, – снова поудобнее устроился он в кресле и отвёл взгляд в потолок, – но это согласованно с Регулятором моего отдела. Я делаю перерыв, когда головная боль становится слишком сильной и мешает работать.

Ложь: не делает он перерыв, и головной боли он давно уже не чувствовал. Боль прошла в первые мучительные месяцы такого режима. Он не знал почему – может, его мозг адаптировался, может, деградировал (точный диагноз нарисуют только нейрохирурги), но в любом случае Диагносты об этом узнать не должны.

– Это опасно. Вы не должны терпеть болевые сигналы: они первый признак, что вас мозг перегружается. А вместе с ним и тело, – женщина бросила на него красноречивый взгляд. Одежда могла хоть как-то замаскировать его фигуру, но сейчас они прекрасно видели, насколько он истощён, и пытаться переубедить медиков в обратном бессмысленно. – Ежедневный рацион Сканеров строго составлен. Вы его не соблюдаете? Чувствуете отсутствие аппетита? Возможно, развивается анорексия – вам стоит пройти обследование.

Старший Диагност с ней согласился:

– Более того: вам нужно пройти полное диагностирование.

Александр вздохнул, но не отступил. Он понимал, насколько это рискованно, что собственный организм ему спасибо не скажет, но он не мог остановиться. Каждый день, каждое успешно закрытое дело приближало его к спасению Лизы. А если его заберут вниз, в лабораторию на обследование, то плата будет минимальна, а срок пребывания неизвестен. Более того он знал, что оттуда не все возвращаются, а некоторые, как Кадир, возвращаются с пошатнувшей психикой. От Диагностов ждут прогресса в сфере имплантации – вот они его и обеспечивают доступными средствами. Если Диагносты будут полностью уверены, что трепанация черепа одного Сканера приведёт к научному прорыву, то обратятся к Администратору с просьбой отдать им интересного Сканера насовсем. Ему не то, что не дадут и дальше зарабатывать дочери на лечение – его вообще больше из лаборатории никогда не выпустят. Администратор, конечно, просьбу одобрит, потом будет хвастаться перед Архитектором, какие его люди делают успехи. А то, что этот «успех» стоил жизни какого-то там Сканера и его больной дочери, – об этом восторженные отчёты тактично умолчат.

Нельзя иметь с Диагностами дел, даже когда болит – каждый Сканер это знал, как мантру.

– Мой режим согласован с Регулятором отдела исполнения, – повторил Александр с нажимом. – Мне позволено работать по мере своих сил, в обход рекомендаций, до тех пор, пока я закрываю дела идеально. Вы можете обратиться к моему Куратору, и он это подтвердит.

Говорить о том, что он занимается самоистязанием не по своей воле, он не видел смысла. Они владеют его личным делом, не могут не знать, какая трагедия случилась в его жизни, и если бы в них было хоть грамм сочувствия, они бы поняли и не пытались переубедить отца отказаться от спасения дочери, не заставляли добровольно ложиться под нож, позволив себя трепанировать, когда ещё есть силы сражаться.

– Когда произойдёт ошибка, будет уже поздно. Наша задача поддерживать Сканеров в работоспособном состоянии.

«И заодно экспериментировать на нас», – скривившись, подумал про себя Александр.

– Если я допущу ошибку, я буду нести ответственность согласно Протоколу. Мне это известно.

– И всё же, двадцать шестой, отдел создания настойчиво рекомендует вам пройти диагностику.

– Я услышал вас и подумаю над этим, – отрезал Сканер, мечтая поскорее сойти с этой опасной для него темы. – Я могу идти? Вы сами сказали, что во время допроса прибор повлиял на моё состояние – мне нужен отдых.

Диагносты недовольно переглянулись, но возразить не смогли.

– Хорошо, на сегодня вы свободны. Но в следующий раз мы обязательно вернёмся к вашему состоянию, двадцать шестой. Постарайтесь не умереть.

Грубая шутка – явный признак, что он их разозлил.

«Да вы и мёртвому Сканеру упокоиться не даёте», – подумал Александр.

***

Тяжёлый, казалось, бесконечный день наконец-то заканчивался. Александр шёл по знакомому пути домой. Дорога, поезд и снова дорога – но он ничего из этого не замечал. Его руки всё ещё подрагивали, а мысли в голове роились далеко отсюда: сегодняшний осмотр, разговор с Диагностами, попытка себя убедить, что он не сказал им ничего лишнего, что они не прицепятся к нему и дадут дальше спокойно работать. По крайней мере пока. И ещё более остры были воспоминания о проведённом допросе, о кричащем преступнике и довольном, удивительно дружелюбном Дознавателе. Александр почувствовал дрожь уже во всем теле, подступившую к горлу тошноту от мыслей, что всё это может повториться, что его могут убрать с улиц и направить работать исключительно в застенки СлГосБез. Пока эти предположения необоснованны: он не знал, какой отчёт напишет о нём Дознаватель, будет ли он доволен полностью, будут ли довольны Администраторы обоих Служб и захотят ли повторно использовать его для эксперимента или возьмут другого Сканера. Но страх был сильнее.

Пришлось насильно заставить себя вздохнуть поглубже и отложить этим мысли хотя бы на сегодня, когда он, не видя дороги, почти столкнулся с идущим навстречу пешеходом.

Когда вдалеке показался знакомый длинный девятиэтажный дом, Александр почувствовал, как мысли сами собой отходят. Не потому что ему стало легче от предвкушения или радости, ведь дома его никто не ждёт, но там будут пустота и одиночество, в которых он может забыться хотя бы на ночь. Однако его ожидания снова не оправдались: сегодняшний день будто решил выжать его окончательно, и, подходя к дому, мужчина увидел у подъезда знакомую фигуру старшей по дому, которая стояла, накинув лёгкую куртку прямо на домашний халат: недавно вышла из квартиры, чтобы ловить спешащих домой после работы соседей. Женщина его тоже заметила и стала нетерпеливо ожидать, явно намереваясь завести разговор.

Сканер закрыл глаза, мечтая, как в детстве, чтобы всё исчезло и его никто не увидел, но увы, это никогда не работало.

– Александр, как хорошо, что я вас поймала. А то вас постоянно дома нет, как ни зайду, – затараторила женщина, как только они поравнялись.

– Что-то случилось, Арина Михайловна? – спросил Александр, пытаясь держать голос привычно ровным, привычно вежливым, и плечи, предательски тянувшие его к земле. Он не любил и не хотел начинать конфликт: не эта женщина виновата, что его день выдался таким паршивым.

– Да всё то же, – резко махнула она рукой, – тот сосед молодой никаких слов не понимает. Притон свой устраивает почти каждый вечер. Уже никому покоя от него нет. Разберитесь с ним, Александр. Припугните его, что ли. Вы же мужчина да ещё и офицер, тем более. В который раз уже вас просим.

Александр вздохнул, не имея сил скрывать своё раздражение. Этот сосед, как он помнил, объявился совсем недавно, в последние месяцы, и столько же времени Сканера заставляют решить проблему, которая не в его полномочиях.

– Я вам уже говорил, что это не в моей компетенции, – всё ещё хватаясь за терпение, ответил Александр. – Обратитесь к участковому – такими вопросами должен заниматься он.

Взгляд женщины становился всё менее дружелюбным: его отказ ей явно не понравился.

– Да вы как будто не знает, что от нашего участкового никакого проку! Я к нему сколько раз ходила, так он даже слушать не хочет. В последний раз – нет, вы только представьте! – даже дверь в кабинет не открыл. На входе сказали, мол, он по делам ушёл – но я-то зная, что он всё это время там сидел, специально заперся!

– В таком случае напишите жалобу в отделение. Если и его начальство не реагирует, то соберите подписи со всех жильцов и отправьте письмо Прокурорам в Службу Внутренней Безопасности, – говорил Александр и чувствовал, как разговор ходит по кругу.

– Да вы издеваетесь надо мной, что ли?! – воскликнула старшая. – У вас такие связи – и вы ничего не делаете! Вместо этого, по-вашему, я, старая женщина с больными коленями, должна по прокурорам бегать?!

Она говорила всё громче, накаляясь с каждой фразой, посмотрела на шевроны на его помятой форме с презрением, будто бы этой эмблемой можно открыть любые двери и решить все проблемы, а он бездействует из собственной прихоти. Александр почувствовал, как в нём нарастает раздражение. Обычно с таким тоном он справлялся, но сегодня был слишком вымотан и подавлен. Его терпение было на исходе, и каждое слово женщины больно било по нервам, словно молотком.

– Я не имею права вмешиваться. Я вам это уже говорил, – заметно повысив голос, произнёс Александр. – Я не занимаюсь бытовыми разборками и незаконным проникновением в чужие квартиры – моя работа заключается в другом.

– Ой, да если бы от вашей работы хоть какой-то толк был, – воскликнула на эмоциях женщина, вскинув руками. – А то только одни отговорки от вас и слышу.

Сканер сжал пальцы в кулаки и, чтобы не наговорить лишнего, решил закончить разговор, направился к подъездной двери, однако старшая не думала его отпускать.

– И ваша квартира единственная не убирается во всём тамбуре. Все дежурят, следят за чистотой дома, и только вы…

– Я живу один, – грубо произнёс мужчина, её перебив. – Работаю постоянно – дома почти не бываю.

– А мы, по-вашему, не работаем? – не отступила она. – Мы все заняты, но на уборку время находим!

Александр на полпути резко остановился, сам не помня как, обернулся к женщине и бросил в злости:

– Может, вы тогда сами за меня поработаете?! А я посмотрю, сколько у вас останется сил на дежурство!

Арина оторопела на секунду, а затем её лицо покрылось алой краской возмущения.

– Да вы настоящий хам, Третьяков! – выкрикнула она. – Я к вам по делу, а вы ещё кричите на меня?!

– По делу? – не сдержался Сканер. – Это «дело» не в моей компетенции. В который раз вам талдычу! Разбирайтесь с участковым!

– Да вот и будем разбираться, раз вы ни на что не способны! – резко ответила женщина, а затем одёрнув куртку и вскинув подбородок, сама направилась к двери стремительно. – Невоспитанный вы, Александр. Местечко себе потеплее выбили – и совсем о людях забыли. За порядком не следите, презираете тех, с кем в одном доме живёте. Мол, важнее всех стали. Видела бы вас сейчас ваша мать – ей стыдно бы было!

Оставив за собой последнее слово, старшая по дому показательно громко захлопнула подъездную дверь и спешно удалилась.

Наступившая после ссоры тишина была оглушающей. Несколько секунд Александр стоял как вкопанный, пока вся былая ярость не исчезла бесследно. Он остался один на один с безумно стучащим в груди сердцем и пустотой.

Проведя рукой по лицу, мужчина так и не смог стереть чувство стыда от сказанного. Он Сканер, славившийся выдержкой, не смог сдержать в себе эту глупую, ненужную злость, спровоцировал конфликт, который не принёс ни радости, ни смысла.

Медленно поднимаясь по лестнице, Александр чувствовал себя полностью опустошённым. Рука еле держалась за перила, но спасала его от головокружения, ноги едва волочились по ступенькам. Тяжёлый китель, пистолет в кобуре, термит в подсумке – всё тянуло его к полу неподъёмным грузом. Голова болела, возле импланта кровь и вовсе барабанила по виску. Хуже этот день уже просто не может стать: хуже просто некуда.

Когда мужчина добрался до своего тамбура и вскоре – до двери своей квартиры, он потянулся к ключам. И в тот момент за спиной раздался щелчок замка из квартиры соседей. Александр приложился лбом к двери, снова тяжело вздохнул, но всё же не сбежал, а нашёл в себе последние силы и обернулся.

Хотя бы этот разговор должен обойтись без ссоры.

Дверь открылась, и на пороге его встретила соседка Анастасия Соколова. Александр знал её с самого детства, ещё ребёнком, когда-то озорно бежащим со школы с тяжёлым портфелем и растрёпанными косичками. Сейчас перед ним стояла уже замужняя девушка, сама носившая под сердцем ребёнка, что было заметно даже в её свободной одежде. Соседка смотрела на него с искренним дружелюбием, а её улыбка хоть немного скрасила его ужасное настроение. Ему и самому хотелось улыбнуться, чтобы не расстраивать соседку своим угрюмым видом.

– Дядя Саша, здравствуйте! – звонко и радостно воскликнула Анастасия, не обращая внимания на внешний вид мужчины, на его помятую форму, и аккуратно протянула ему стопку вещей, выстиранных и заботливо выглаженных. – Вот, всё постирала. На паре носков были дырки – я их зашила. Надеюсь, всё нормально.

– Спасибо, Настенька. Ты меня просто выручаешь, – с трепетом забрав вещи, которые он попросил постирать, поблагодарил Александр. – Как ваши дела? – спросил он искренне, отвлекаясь от собственной усталости.

– Да всё хорошо, дядя Саш, – ответила девушка. – Мы с мамой к пополнению готовимся. Нашли с рук хорошую кроватку, уже даже привезли, осталось только собрать. Хотя вот с Лёшей, – она кивнула в сторону своей квартиры, – всё не можем решиться в какой роддом ехать. Наслушался от кого-то, что якобы наш часто переполнен, роженицы чуть ли не в коридоре лежат, и теперь хочет, чтобы мы к его родителям на время переехали, чтобы меня в их местный роддом отвезли, – махнула она рукой, явно считая это преувеличением. – Честное слово, он так волнуется, что мне порой кажется, будто это ему скоро рожать, – хихикнула Анастасия, положив руку на живот.

Александр невольно улыбнулся вместе с ней.

– Это нормально. Я тоже изводил Надю, когда она была беременна. Это же такое событие – хотелось, чтобы все было идеально. Хотя ей, наверное, чаще хотелось, чтобы я просто оставил её в покое, – позволил он шутку, не причиняющую боль, о тех уже далёких днях, которые ему никогда не вернуть.

Девушка с понимаем не стала продолжать эту тему, а только кивнула.

– А вы как, дядя Саша? Как Лиза? Ещё не выписывают домой?

– Всё по-старому. Работы много, но стараюсь, – уклончиво ответил Александр. – А Лиза пока восстанавливается. Если всё будет также, то, может, к зиме уже и позволят бывать дома.

Соседка заметила, что в словах мужчины было больше надежды, чем уверенности, но снова отнеслась с пониманием и не стала настаивать на подробностях.

– Тогда передайте ей привет от нас. Мы ждём её в гости.

– Обязательно, Настя, – кивнул Александр.

Тёплый разговор закончился, когда Сканер вспомнил о сегодняшней ссоре около подъезда. Он на мгновение отвёл смущённо взгляд, сильно сжал вещи в руках, но затем решился и снова глянул на соседку, но уже менее уверенно.

– Настя, послушай, тут такое дело… – начал мужчина. – Могу… могу ли я попросить вас дежурить и за мою квартиру? Ты только не подумай! Не за бесплатно. Конечно. Я заплачу вам, сколько скажете. Просто… – его глаза снова скользнули в сторону, – у меня совсем не хватает времени на дежурства.

– Дядя Саша, да что вы! Какая оплата? – воскликнула девушка. – Конечно же, мы вам поможем. И ничего нам от вас не нужно.

Вдруг Александр заметил за спиной девушки движение, и в следующую секунду на пороге оказался парень – Алексей, муж Анастасии – явно недовольный услышанным.

– Насть, ты в своём уме?! Убираться?! В твоём положении?! – воскликнул парень, а затем возмущённо посмотрел на Сканера. – А у тебя, сосед, вообще совесть есть? Сначала чужая жена должна твои вещи стирать – спасибо, что не нашёл наглости трусы свои сбагрить. А теперь она ещё за тебя должна и полы мыть?

Александр собирался объясниться, потому что ругаться с семьёй Соколовых он точно не хотел, но не успел.

– Лёша, прекрати! Ты ведёшь себя некрасиво! – осадила Анастасия своего мужа, отчего тот от удивления подавился возмущениями. – Наши матери всю жизнь вместе проработали: сначала на заводе, а затем в теплицах. Их семья всегда нам помогала. Особенно, после войны, когда одним, без папы, нам было очень тяжело. Надо что-то починить или тяжёлое поднять – так дяда Саша сразу прибегал, в тот же день. А сейчас он почти и дома не бывает: постоянно то на работе, то в больнице. Неужели так сложно помочь человеку, у которого такая беда случилась? Тебе не стыдно?

Алексей сжал губы, но смягчился от слов жены. Он снова глянул на Александра, который стоял напряжённый и ожидал худшего развития событий, уже снисходительнее, с пониманием к его истощённому внешнему виду и неспособности выполнять бытовые дела.

– Ладно… – нехотя отозвался парень, – но, прошу тебя, не напрягайся сильно – тебе нельзя.

Конфликт быстро исчерпал себя, и Анастасия уже с улыбкой обняла мужа за руку.

– Я и не буду. Мама уберётся – она тоже не против помочь, – успокоила девушка беспокойства своего мужа.

А затем Анастасия снова посмотрела на соседа.

– Дядя Саша, вы не волнуйтесь – мы подежурим. А вам бы стоило хоть чуть-чуть больше отдыхать. Совсем уставшим выглядите.

– Спасибо, Настя, – кивнул Александр.

Сканер прижал к себе вещи, всё ещё пахнущие порошком, коротко попрощался и направился к себе в квартиру, чувствуя себя чуть легче, чем пару минут ранее.

***

«Я дома», – раньше бы так сказал Александр, едва переступив порог, и получил ответ. Но сейчас никто не включит свет в коридоре или в гостиной, чтобы выйти и его поприветствовать, не раздастся топот маленьких пяток по деревянному полу, никто с радостным визгом не выбежит к нему, чтобы повиснуть на его шее, никто не позовёт его на ужин.

Сейчас в ответ он услышит только гробовую тишину, воцарившуюся в квартире, и увидит тьму, которую разогнать мог лишь он сам.

Вздохнув, Сканер разулся, аккуратно поставил ботинки в сторону. Они померкли, испачкались – надо бы их помыть и обработать гуталином, чтобы не позволять себе выглядеть небрежно…

Завтра, обязательно.

Его путь лежал дальше. Пусто, ничего не поменялось с его ухода. Разумеется – никого же здесь нет. Только пыль потихоньку оседает на предметах быта.

Вот кухонный стол, за которым они когда-то собирались всей семьёй. Где Надежда встречала его после работы, привычно ворчала, что он опять заработался допоздна, но не с обидой, а с беспокойством за него, и всё равно ставила на стол сытный ужин, чтобы у мужа были силы встать на следующий день и продолжить геройствовать. Иногда Надежда уходила на работу в ночную смену – и об ужине для себя и для Лизы ему приходилось думать самому. И он старался, пусть и не любил готовить, а затем они с дочерью вместе убирались, чтобы Надежда не беспокоилась, не возвращалась в дом, полный беспорядка от кулинарных экспериментов.

Сейчас же тут не было ничего живого, кухня была заброшена. Сканер приходил сюда лишь по утрам, когда пробуждение давалось особенно тяжело, и пытался придать себе бодрости с помощью кофе. Забытые чашки с кофейным налётом так и стоят на столе – надо бы их собрать и вымыть…

Завтра, обязательно.

В углу небольшой кухни теснился холодильник, сейчас работая вхолостую. Он охлаждал только старую банку варенья, задвинутую назад и там забытую. Несколько бутылок с так и недопитым молоком, которое уже скисло, и заплесневелая буханка хлеба красноречиво намекали об уборке. Надо бы собрать все бутылки, вымыть их и сдать в пункт приёма стеклотары…

Завтра, обязательно.

Открыв холодильник, Сканер взял с полки на дверце небольшую баночку и вытащил оттуда пару капсул. Вроде бы это были витамины, выданные Диагностами, чтобы хоть как-то помочь его стремительно худеющему телу, и вроде бы их нужно принимать во время еды, но Александр не помнил и пил их машинально. Хотя даже если бы в доме осталось что-то съедобное, оно бы ему в горло просто не полезло: настолько сильна была его усталость на фоне голода.

Дальше, словно двигаясь по невидимым рельсам, мужчина оказался в гостиной. Здесь время и вовсе застыло в том дне, когда случилась трагедия. На столике около дивана, где нетронутым несколько месяцев лежал пульт от телевизора, осталась старая программа, вынутая из газеты. Там ещё можно найти подчёркнутые ручкой фильмы, которые они планировали вместе на неделе после работы посмотреть. В большом, во всю стену, шкафу за стеклянной дверцей стояли в порядке книги. Часть из них, технической направленности, остались ещё с того времени, когда Александр учился. Часть были детективами, зачитанными им до дыр. Другая часть принадлежала Надежде. А остальные были детскими книжками со сказками, которые родители и бабушка читали на ночь Лизе в детстве.

На стене около дивана когда-то висел ковёр, но однажды они решили его снять, потому что в условиях большого города он собирал слишком много пыли, и Александру становилось тяжело дышать. А теперь, до сих пор, там висят их фотографии и рисунки Лизы. Фотографии были разными: черно-белые из детства самого Александра и цветные, когда была маленькой Лиза, а они – молодые и счастливые. Фотографии были и строгие, когда нужно позировать, и бытовые, например, с совместных посиделок, когда приходили гости. Вроде той, где Александр сидел вместе с другом Амиром за столом, когда Лиза, играя в шпиона, решила их тайком из-под стола запечатлеть, но попавшие на передний план тарелки и чашки испортили ей кадр.

Александр помнил год, когда, поступив на службу, накопил денег, и они смогли наконец-то купить фотоаппарат. Тогда за одно лето они обошли весь Город, и Лиза с восторгом фотографировала всё, что ей нравилось. И как же потом девочка расстроилась, когда они по незнанию вскрыли место хранения плёнки, не отмотав её обратно на бобину, и засветили много фотографий.

Самой последней была их совместная фотография на выпускном Лизы, где Александр уже был серьёзным офицером в форме, а девочка с белыми бантами в волосах с улыбкой стояла между родителями и держала их за руки. Эту фотографию они получили за считанные дни до теракта.

Большой стол, за которым раньше принимали гостей, сложенным стоял у окна, под узорчатой скатертью с бахромой. А на столе так и покоился тетрадный листок со списком, который составляла Надежда. Даже ручка, которой она писала, оставалась рядом. Несколько лет он обещал свозить семью далеко на море, где нет застраивавшихся кварталов и долин теплиц, где земли нетронуты войной, а о берега волнами бьются воды, которые не требуется предварительно очищать. И в прошлом году всё сложилось: деньги были накоплены, отпуска родителей совпали, желанное место выбрано, билеты куплены. Оставался месяц. Надежда уже составляла список всего необходимого, готовила вещи, чтобы ничего не забыть и не омрачить столь желанную поездку.

Но тот день стёр все их планы и мечты.

Чувствуя боль от воспоминаний, что хранили эти вещи, Сканер обернулся и увидел, что дверь в детскую открыта, и оттуда с застланной кровати на него смотрел плюшевый кролик. Старая игрушка с заплатами и надорванным ухом когда-то принадлежала ему самому, но затем Лиза её нашла, забрала себе и спала с кроликом всё детство, пока не подросла.

Мужчина постарался вспомнить, зачем он заходил в её комнату. Он точно обещал что-то Лизе принести. Ветровку, вроде. Чтобы она смогла выйти погулять, если врачи разрешат. Надо бы не забыть отнести.

Завтра, обязательно.

Его путь по пустой квартире привычно закончился в спальне. Щёлкнув переключателем и едва разогнав сумрак тусклым светом из-за слабой мощности дешёвой лампочки, Александр начал переодеваться в домашнюю одежду, которую принёс. Сняв форму, он аккуратно развесил её на вешалку – только в этом у него получалось сохранять идеальный порядок. Потом, пройдя к окну, он закрыл форточку. Так ему будет душно, жарко и тяжело дышать в и без того пыльной комнате, но с открытым окном ещё хуже: ночью он замерзал.

А затем мужчина тяжело опустился на кровать, замечая, как тихо скрипнул матрас – раньше было иначе. Раньше они с Надеждой всегда спали вдвоём, даже если ссора разгоняла их на разные стороны кровати. Перед сном в темноте не было тишины: они всегда обсуждали прошедший день, говорили о завтрашнем, о предстоящих выходных.

Проведя руками по лицу, растирая застывшую в веках усталость, Александр огляделся, заметил слои пыли повсюду: на тумбах, спинке кровати, даже будильнике. Надо бы всё вымыть, постельное бельё и занавески постирать, а подушки и плед хорошенько выбить. Надо бы…

Но он, выключив свет, только без сил опустился на постель. Не как человек, который устал, а как механизм, который упал плашмя, когда его заряд кончился. Он не стал разбирать постель, а лёг поверх одеяла и накрылся пледом.

В первые недели, когда Лизу только забрали в больницу, Александр пытался поддерживать в квартире порядок, говорил себе, что когда дочь вернётся, то всё должно быть идеально, её должен встретить дом, который она помнила, и девочка не должна узнать, в каком отчаянии был отец. Но дни и недели уже давно сменились месяцами и кварталами, и он потерял всякий смысл поддерживать порядок и не находил на него сил. Каждый раз он говорил себе, что завтра обязательно освободится пораньше, придёт и уберётся.

Но это «завтра» так и не наступило…

В тот момент, когда комната снова стала погружена в тишину склепа, за стеной откуда-то сверху начала отчётливо слышаться музыка. Тот самый сосед, на которого жаловалась старшая. Но мужчине был безразличен этот шум. Едва его голова касалась подушки, как он сразу отключался, без сновидений и отдыха. Просто, чтобы забыться, хотя бы на ночь…

## Глава 8. А конфетами принято делиться

Следующий день также прошёл для Александра тяжело: он просидел в кабинете, ожидая, когда все обсуждения вышестоящих закончатся, и ему позволят вернуться к его непосредственной работе, дадут новое дело, и он забудет об этом эксперименте. В идеале. Но тишина комнаты, где теперь стол Игоря по-настоящему был пуст, не давала ему уйти от мыслей о вчерашнем дне. Картины допроса всплывали в голове яркой вспышкой, словно кадры военной кинохроники. Оглушающие крики верумца раздавались в голове, словно выстрелы пулемёта. А собственные пальцы, что лежали на переключателях и приближали гибель подопытного, словно снова упирались до упора в спусковой крючок автомата.

Александр периодически смотрел на свои дрожащие руки и думал, как он снова может вернуться к лечению подопечных, когда этими оборудованием и руками он убивал. Как не сорваться, когда ему вновь дадут дело, как не навредить и не допустить ошибку…

Так мысли и водили его в водовороте отчаяния, сожаления и страха.

Закончилось самоистязание только под вечер, когда Куратор сообщил, что ожидать дальше нет смысла: сегодня к новому заданию всё равно уже поздно приступать, поэтому отпустил с работы пораньше. Александр разрешением воспользовался с радостью, решив это время потратить на визит к дочери. Вчера он Лизу не навестил: не хватило сил, но сегодня он надеялся, что сможет скрыть собственные переживания, чтобы не тревожить ещё и дочь.

***

Палата встретила его привычным белым светом, одновременно холодным и чистым, говорящим, что надежда ещё жива и сражение с болезнью продолжается. Александр вошёл с привычным, натренированным спокойствием. Он постарался выпрямиться, стереть усталость с лица, шагать легко, словно последние дни не выжигали его изнутри.

Лиза сидела на кровати, аккуратно и воодушевлённо складывала в стопку учебники и тетради и хмурилась, размышляя: по какому предмету стоит начать догонять программу. Александр сразу заметил, что некоторые тетради были помяты от частого использования и явно принадлежали не Лизе, а рядом на тумбочке стояла импровизированная ваза: маленькая банка с букетом мать-и-мачехи, с кривыми ножками и собранной второпях. Ему стало ясно: её кто-то навещал.

Едва она заметила его, как её хмурые брови расправились, а на лице взыграла улыбка.

– Папа! – её голос тут же разрезал воздух и тяжесть в его душе.

Девочка метнулась к нему, хлопая босыми пятками по полу. Башня из учебников развалилась, книги упали, но ей было не до них. Александр едва успел распахнуть руки, прежде чем дочь добежала до него и обняла с такой силой, что могла вытолкнуть всё плохое из его груди. И действительно смогла: впервые за последние дни мужчина улыбнулся, позволив себе хоть на мгновение забыться от тяжести, лежащей на плечах.

После этого маленького ритуала, сопровождающего каждую их встречу, девочка посмотрела на отца снизу вверх горящими глазами и улыбкой, а затем схватила за руку и повела его к кровати.

Пока Александр устроился на краю кровати, Лиза начала суетиться, перетаскивать книги на стол, попутно рассказывая, что он пропустил.

– Пап, представляешь, ко мне одноклассники приходили! – выпалила она. – Рассказали, как в школе. Как в старших классах. Сказали, что готовятся к контрольным. Особенно все боятся по истории. Так какой-то новый учитель, и он супер строгий. Ещё и нудный.

– Нудный? – бровь Александра изогнулась в изумлении.

– Ну да. Постоянно что-то скучное бубнит. Его никто не слушает. Только смеются над ним, старым называют.

– Лиза, нехорошо так говорить об учителе, – не повышая голоса, но с присущей ему строгостью в воспитании произнёс Александр. – Это неуважительно к нему и его профессии.

– Да это же не я – это они так говорят! – возразила девочка, а затем с хитрецой глянула на отца. – Тем более ты сам писал обидные слова у учителей на парте. Правда – я видела жалобу в твоём дневнике!

– Только один раз: учительнице литературы, потому что считал, что она ко мне особо придирается, – не стал отрицать Сканер произошедшее в его школьные годы. – И мне было очень стыдно, когда она меня вычислила, поймала за ухо и потащила к завучу. Потом я перед ней извинился.

Девочка захихикала.

– Ладно. Тогда историка просто неинтересно слушать – так лучше?

– Лучше, – снисходительно кивнул Александр, закрывая их маленький спор. – Понимаю, что так бывает.

Закончив с книгами, Лиза села рядом с отцом, болтая ногами.

– А ещё Варя и Пашка принесли свои тетради за три четверти – сказали, что я могу списать у них все контрольные. Обещали, что летом принесут все оставшиеся.

Продолжала девочка делиться новостями.

– И конфеты принесли. Скинулись для меня всем классом! Но Аркадий Никифорович забрал их, сказал, что медсестры будут выдавать по одной конфетке каждый день после обеда. Но только если всё съем. Пап, это нечестно!

– Почему же? – усмехнулся Александр, прекрасно зная, что возмущение дочери было наигранным. – Конфеты, конечно, вкуснее, но они не заменят тебе обед. Чтобы поправиться, тебе нужно хорошо кушать. И теперь у тебя есть мотивация, чтобы доедать суп до дна.

– Но они не все вкусные. Особенно тот, в котором белые нитки плавают – бя!

– Я же тебе говорил: это просто яйцо. Белок, когда кидают в горячую воду, становится такой формы.

– Всё равно гадость!

Александр не сдержал смеха – споры с детьми об их вкусовых предпочтениях знакомы каждому родителю. Он обнял дочь, положил руку на её плечо и прижал её к себе.

– Тогда давай так, – чуть склонившись, произнёс Сканер тихим голосом, призывающим к компромиссу. – Если снова будет этот суп, то ты можешь вытащить все «нитки», но всё остальное обязательно съешь. Это тоже будет считаться – и конфета твоя.

– Правда? Не будешь говорить, что это трата продуктов? – спросила девочка, подняв голову и вопросительно посмотрев на отца, но её голос уже выдавал радость и хитрые мысли.

– Если ты вообще не будешь есть суп – это будет ещё большей тратой. А так хоть что-то усвоится, – ответил Александр, но потом чуть строже посмотрел на дочь. – Но это правило работает только для одного супа. Не хитри и не обманывай поварих: Лариса Олеговна мне всё расскажет.

– Ладно-ладно, – покорно ответила Лиза и обняла отца, заодно спрятав лукавый взгляд.

Через пару секунд, вернувшись к новостям, Лиза посмотрела на тумбочку и произнесла:

– А ещё мне цветы принесли, – указала она на букет, от вида которого её взгляд теплел.

– Красивые, – кивнул Александр, признав ценность этого скромного подарка.

Ни один дорогой букет, купленный напоказ, не мог подарить тех же эмоций, как тот, который нарвали и принесли друзья с искренним желанием сделать приятное.

Но подарок мог иметь и обратный эффект: стать напоминанием того, что произошло за этот год.

– Они сказали, что очень скучают. Ждут меня в следующем году. Девочки на танцах тоже ждут…

Вроде изначально бодрый рассказ девочки перешёл в тоску. Она сложила руки на коленях, опустила голову, а её плечи, тонкие и хрупки, потянулись вниз.

– Я, наверное, в следующем году их больше не увижу. Они пойдут в шестой класс, и про меня забудут… – гораздо тише произнесла девочка, будучи уже на целый учебный год оторванной от друзей и одноклассников.

Мужчина тут же обеспокоенно глянул на дочь, уловив, как изменилось её настроение, как весёлый голос сменился тоской.

– Эй, – стараясь её поддержать, Александр крепче сжал её плечо и произнёс наигранно бодро. – Солнышко, не волнуйся. У нас ещё всё лето впереди – больше новых уроков задавать не будут, и мы успеем нагнать старые. Будем заниматься вместе. И ты сдашь экзамены.

За словами Александра скрывалась только неуверенность: он не знал, хватит ли у Лизы сил освоить программу самостоятельно, хватит ли у него времени после работы, чтобы помочь ей с обучением, сможет ли она сдать экзамены хотя бы на тройку. Но он пытался говорить бодро, не хотел её расстраивать. Ведь хуже всего для девочки, жизнь которой и так перевернулась, потерять связь со школой и одноклассниками. Остаться на второй год – значит оказаться в кругу совсем других детей, некоторые из которых не упустят возможности посмеяться над её неуспеваемостью.

Лиза только кивнула, вздохнула и попыталась улыбнуться, пусть и получилось натянуто. Она тоже не хотела расстраивать отца.

Через минуту девочка решительно вытерла с лица предательски подступившие слезы, шмыгнула носом и решила сама сменить тему. Она выбралась из объятий отца и залезла под подушку.

– Знаешь, – с тем же тоном, неискренним, но бодрым и не задевающим больную тему, произнесла она. – Я уже попробовала одну конфету, а вторую спрятала, – достала она спрятанную конфету и гордо, как сокровище, протянула отцу. – Для тебя – лучшего папы! Попробуй. Она вкусная, правда-правда.

Его губы дрогнули в улыбке, он был по-настоящему тронут. Однако, когда он потянулся к маленькому, но такому дорогому подарку, его руки предательски задрожали.

Лиза это заметила. Она подняла голову и посмотрела на него обеспокоенно, с тревогой. Девочка увидела, что он скрывает что-то по-настоящему тяжёлое за словами, за интересом, с которым её слушал, за строгостью, с которой её поправлял.

– Папа, ты… не заболел? Что-то случилось?.. Ты весь дрожишь…

Александр не был готов к этому вопросу, её глазам, в которых вместо привычной детской игривости поселилась взрослая тревога. Он отвёл взгляд, сжал конфету в руке.

– Всё… всё нормально, Лиз. Правда. Я просто… Просто тяжёлая выдалась неделя на работе… Вот и устал.

Он не мог доказать, что всё так, как он говорит, не мог взглянуть в её глаза, соврать и успокоить. Не мог. Не мог рассказать о том, что его гложет, – как можно сознаться в подобном ребёнку? Как сознаться в чём-то ужасном своей маленькой дочке, для которой он всегда был героем, хорошим человеком, объектом для гордости, а не мучителем?

Может, ему и нужно было обсудить пережитое, но не с ребёнком же.

Однако девочка была упряма, как и её отец. Она не желала отступать, когда видела, что единственного родного человека гложет что-то страшное, и это не просто усталость – это то, что разрушает его изнутри.

– Пап, расскажи.

Лиза пододвинулась к нему, обхватила маленькими ладошками его руки, тонкие костлявые пальцы, снова дрожащие, наклонилась, попыталась заглянуть в его глаза, которые он старательно от неё прятал.

Он зажмурился, всё ещё пытаясь взять себя в руки.

– Лиз, это неважно…

– Пожалуйста.

Александр сдался. Он сам всегда учил её честности, говорил, что ложь разрушительнее любой правды, а молчание порой может ранить ещё хуже лжи. Как он мог теперь идти наперекор собственным словам?

Сканер вздохнул, глубокого, с надрывом, и, не поднимая головы, начал говорить:

– Мне… предложили одно задание. Не помощь, не лечение, как обычно, а… допрос, – он бросил спешный взгляд на дочь, страшась, что уже одно только это слово разожжёт ненависть, но Лиза только молча слушала его, ожидая продолжения. – Они хотели допросить его нашими средствами, хотели получить информацию. Я… согласился. Но… он погиб. Я убил его, Лиз.

– Он был плохим? – спросила девочка тихо, но серьёзно, как взрослый человек, которому рассказывали нечто важное.

– Плохим, – рвано ответил Александр. – Он был из тех, из-за кого… из-за кого погибла мама. Он участвовал в нападении на одного из наших. Он… он убил моего друга.

Рассказывал Александр ей, но как будто пытался успокоить и себя.

– Но… – но это не помогало, от оправданий боль не становилась легче, – это ничего не меняет. Даже если он виновен. Даже если бы его судили и наказали. Есть специальные люди, кто должен, – он сглотнул, – заниматься таким. Но не Сканеры. Не я, Лиз… Я никогда не хотел этого…

Он должен был замолчать уже давно, не должен говорить таких вещей ребёнку, не должен её ещё больше тревожить, но не мог остановиться, не мог и дальше держать это в себе, когда все вокруг делают вид, будто бы всё нормально.

– И очень боюсь. Боюсь, что всё повторится, что снова предложат… использовать прибор так…

– Так откажись, пап. Ты не обязан… – раздался её тихий, полный тревоги голос.

– Я не могу, – закрыл он лицо руками от стыда перед дочерью. – Не могу. За это хорошо платят. Я не могу отказаться. Лечение дорожает. И нам нужны деньги.

Сканер замолчал. Всё было высказано, правда вскрыта. И он ожидал приговора. Ожидал, что всё рухнет.

Лиза ничего не говорила, думала. И с каждой секундой этой тишины ему всё больше казалось, что она разочаровалась, потеряла веру в него, следом возненавидит за то, что её отец, которого она всегда считала героем, уже никакой не герой, а обычный убийца. Однако девочка не ушла, не упрекла, а в один момент забралась на его колени.

– Пап, посмотри на меня, – произнесла она и без колебаний, настойчиво убрала его руки с лица.

Когда маленькие тёплые ладошки обхватили его лицо, впалые щёки, он увидел, что не было в ней ни укора, ни обиды – только решимость, желание защитить и удержать от той пропасти, у которой отец оказался. Взгляд её детских глаз был внимательным, взрослым, пугающе глубоким для её возраста.

– Папа, – сказала Лиза твёрдо, – ты не должен этого делать. Не должен ломать себя. Ты же Сканер. Ты лечишь людей. Помогаешь. Я горжусь тобой, ты самый лучший. Пожалуйста, не делай то, что ты не можешь.

Он судорожно вздохнул, пытаясь подобрать слова.

– Но, Лиза… за это платят. Нам нужны…

Её взгляд стал ещё строже, словно настало время ей поучать его.

– А ты уверен, что этим поможешь мне?

Александр замер, сглотнул. Пережитое не могло не оставить на девочке след. Но ему всё равно был нелегко смириться с мыслью, что его маленькая дочка так быстро повзрослела, понимала столь тяжёлые темы. В такие моменты ему казалось, что Лиза старше и мудрее своего отца.