Я нашла мужа на помойке

Глава 1

Я выносила мусор ближе к вечеру, когда во дворе уже никого не было. Только ветер гонял по асфальту какие‑то бумажки, и старая тюлевая занавеска болталась на сломанном диване, как флаг капитуляции. Двор был пустой, серый, будто выдохшийся после долгого дня.

Я никогда не задерживаюсь у мусорных контейнеров. Выбросила пакет – и домой, пока кто‑нибудь из соседей не выскочил с разговорами. Не люблю я этого.

Но в тот день я всё же остановилась.

Возле контейнера копался мужчина. Не просто копался – перебирал выброшенную тумбу, как археолог древние артефакты. Не суетился, не рвал, не торопился. Просто перебирал доски, ощупывал, постукивал костяшками. Рядом аккуратно стояла сумка с инструментами. Не мешок, не рюкзак – сумка, как у мастеров раньше.

Я скривилась и подумала:

«Ну надо же… взрослый мужик, а туда же. Совсем люди стыд потеряли».

И тут же поймала себя на том, что смотрю слишком долго. Раздражение смешалось с любопытством – неприятная смесь.

– Это вы тут… – начала я и замолчала. Честно, сама не знаю, что собиралась сказать или спросить.

Он поднял голову.

– Я ненадолго. Уже ухожу.

Я демонстративно бросила пакет, чтобы он услышал, и пошла прочь, чувствуя странное раздражение. И жалость. И ещё что‑то, что даже не хотела анализировать.

Мужчина кивнул и снова наклонился к шкафчику без дверей.

Я всё же презрительно цокнула языком, постояла ещё секунду и пошла домой.

На следующий день я снова вышла с мусором – и снова увидела его. Тот же мужчина, но уже с другим «трофеем»: аккуратно осматривал дверцу от старого шкафа.

И снова он. Тот же.

Я даже остановилась на секунду – будто не ожидала, что он окажется настоящим, а не плодом моего вчерашнего раздражения.

Я пригляделась внимательнее.

Одет прилично. Куртка чистая, ботинки нормальные. Лицо не опухшее, глаза ясные.

Не алкаш. И не бомж.

Я смущённо и подозрительно смотрела на мужика и вдруг не выдержала.

– Слушайте, мужчина! У меня полка оборвалась, – сказала я. – В кухне. Если можете… Я заплачу.

Он выпрямился, вытер руки о тряпку.

– Деньгами не надо. Борщом накормишь.

Так просто сказал, без улыбки, без торга.

Я кивнула.

Полка держалась на честном слове, как и многое в моей квартире. Мужчина вошёл, снял куртку, огляделся и коротко сказал:

– Алексей Степаныч.

– Лидия Петровна, – ответила я, чувствуя, что представляться в собственной квартире немного странно.

Он кивнул, будто отметил это где‑то у себя в голове, и сразу перешёл к делу. Работал молча, уверенно, будто делал это всю жизнь. Вбил новые дюбели, проверил уровень, покачал – стоит.

– Долго простоит, – сказал.

– Хоть что‑то в этом доме долго простоит, – пробормотала я, но он услышал и усмехнулся уголком губ.

Борщ ел неторопливо, ложку держал правильно. Хлеб ломал руками, не крошил. Сидел прямо, без суеты – будто не в гостях, но и не по‑домашнему, а как человек, который уважает и еду, и хозяйку.

Я поймала себя на том, что смотрю, как он ест. Не потому что контролирую – просто давно никто так не сидел за моим столом. Спокойно, без суеты, будто это нормально.