Георгий Геннис
Отдалённые огни рассудка

Памяти

Вадима Сидура

и

Юлии Нельской-Сидур

Карл Аймермахер. Тень света. 2001

Художник Карл Аймермахер

Стихи печатаются в авторской редакции

© «Пробел-2000», 2026

© Георгий Геннис, текст, 2026

© Карл Аймермахер, иллюстрации, послесловие, 2026

1
Геометрия звёздных влечений

Зима. В пути

Сомневаясь и кашляя встал
двинулся по заснеженной колее
Через пару часов устал
костер на шпалах сложил и клей
пространства втянул в себя ртом

Умер как насекомое в янтаре

Льдистые вспышки
снежинки
огонь
замерли перед ним
в сияющем январе

февраль 2013

Голова

с камнем чужой головы
он укрылся в сумраке леса

в ручей окунул
вытер её платком

долго расхаживал
прижимая к груди
отогревшийся лепет

2009

Болезнь ботинок

У поэта что-то случилось с ботинками
они покрылись каким-то странным налётом
стали плесневеть и зарастать мхом
Шнурки в ужасе извивались
пытаясь покинуть жилище внезапной хвори

Поэт выставил ботинки на балкон под палящее солнце
в надежде их исцелить или хотя бы продлить
срок их полезной жизни
Но обувь продолжала умирать как обувь
и превращалась в дремучие очаги леса

Вскоре поэт заразился от собственных ботинок
и перестал узнавать себя в зеркале
Дикий взъерошенный кустарник
таивший блестящие ягоды глаз
глядел на него из потусторонней дали

Язык поэта выскользнул
в дурноту темнеющей комнаты
и стал прыгать как лягушка
Поэт бросился за ним на пол
и ползал в забвении слов

2002

«И воскресли однажды все когда-либо жившие…»

И воскресли однажды все когда-либо жившие
и стали они воевать с тогдашними жильцами
за место под солнцем
за крышу над головой
за соль
за спички
за нефть

И в этой великой битве воскресших
и единосмертных
победили воскресшие
И стали они сбрасывать побеждённых
в оголодавшие глотки раскрытых могил
и насытили их

И установили тогда бессмертие
для себя и своих близких
ибо не для того были призваны
чтобы пройдя сквозь горнило
умереть заново
будто какие лузеры

2008

Пылкий рассвет

она перебирала флаконы духов
пузырьки – лак для ногтей
жидкость для снятия лака —
помады отвердевшие кончики
пыльные останки пудры
тени, румяна, тушь для ресниц
аэрозоли, баллончики
пережившие своё назначение баночки

безнадёжных
тайно рассеявших жизнь она выбрасывала
а при себе оставляла
беглые отблески осени
порох предчувствий
пылкий рассвет —
город горлом
подступающего удушья

сентябрь 2010

Верлибр

в переноске умещался ровно один верлибр
я увозил его на дачу
слегка огорчённый обиженным видом кота
и там выпускал

воля природы шла ему на пользу
он шелестел своей единственной страницей
перемещаясь в саду
и быстро обрастал мелкой суетой жизни

улитки оставляли на нём мокрые полосы
черви хотели свернуть его в трубочку
а бабочки – пометить пятнами пудры

текст немного менялся
лишние слова уносили с собой муравьи
подробности сюжета выклёвывали птицы

вечером я его с трудом находил
сыроватым и потемневшим
а однажды
мне даже показалось что его завистливо скомкали
чьи-то руки

запад пламенел
и пятился в глубь твердеющего свода
обещая свободным стихам
ясную ночь под открытым небом

1 сентября 2017

Ща

ща приползла из древности
лапы безвольно раскинула
после дальней дороги
я обтер её взмокшее тело тряпкой
в постель уложил
сам на стуле уселся рядом

она тяжело дышала
бредила
все хотела увидеть ша
а то звать принималась цэ или че
понять было трудно

из пасти вытекла лужа
немедленно вызови скорую
приказал мне мой голос

он рванулся наружу как зверь
сквозь плюща
гортанную чащу
декабрь 2012 – март 2013

«прохожая красавица…»

прохожая красавица
увиденная утром
сохранилась в моём письменном столе

её тёмные глаза
вновь меня поразили
едва я выдвинул ящик

они как улитки ползли по лезвию ножниц
оставляя мокрый
искрящийся след

я задвинул ящик
чтобы дать отдохнуть
скрытой силе влечения

7 мая 2017

«змея раздувалась в груди…»

змея раздувалась в груди
и к вечеру лопнула

я кашлянул
серебристым обрывком горечи

апрель 2013

«перед господом и воздухом…»

перед господом и воздухом
перед женщиной и сумраком
перед облаком и шорохом

перед мраком сползающим с крыши
перед изнеженным молью
в шкафу отдыхающим пиджаком
перед людьми которые гулом вторжения дышат
перед висячим замко́м
перед наступающей вкрадчивым шёпотом болью
перед рухнувшим этажом
перед теми кто спешно укрылся в землю
перед блеснувшим ножом
перед нагой полостью ветра
перед растущим из могилы груди цветком
перед стеной выросшей пепла

Незапамятная жизнь леса

Сваленных брёвен туши
изнуряли себя гниеньем
и расползались
чуждаясь бремени
принуждённых объятий

Пытался определить их возраст
по кольцам на потемневших срезах
Сбился со счёта
желая проникнуть
в незапамятную жизнь леса

1994

Взбунтовавшийся веник

Веник захотел вырваться на свободу
он яростно метался в шкафчике под мойкой
колотился в тесноте унижения
науськивал мусорное ведро —
оно стало дёргаться
растряхивая сор и объедки
Веник и совка подначивал

Я сомневался
выпускать ли на волю восставших
Всё же милосердие взяло верх
Я приоткрыл закуток
и тут же вместо благодарности получил пощёчину:
веник принялся меня охаживать
хлёстким бесстыдством прутьев

Ведро выкатилось под ноги разметав содержимое
Я споткнулся
и едва не упал

Совок медлил
выжидал чья возьмёт
лишь подпрыгивал на месте для порядка

Сделав обманное движение
я выскочил из кухни
и забаррикадировал дверь

Всё так и будет
подумал я
против человека восстанет не элита умнейших
а свора простейших
подлейших
вещей

Лицо горело
Я умылся холодной водой
потом достал ящик
с пока ещё верными мне инструментами
взял в руки увесистый гаечный ключ
и приготовился к схватке

2006

Из цикла «Монтажный лист три строчки»

«Бесплодно падал снег…»

Бесплодно падал снег —
едва земли касаясь
таял

Утром в провинции

Женщины выносят мужчин
на прищепках проветривают
придушенных

Вещи

Они выдавали себя не за тех
Шарф облизывал шею ртом
Ноги обулись позёмкой

Неловкость

Поднял взгляд от наручных часов
Тут же уронил зубы
Лбом ударился о порыв страсти

Гибель света

Одна лампочка подавилась мраком
Другая вспыхнула умирая
Третья в колбу стала накачивать кровь

Полотеры

Полотёры важнее обоего пола
Твист важнее свиста
Соловей ничто пред футболистом

Монтажный лист

Головы вперёдсмотрящих
Затылок 1 затылок 2
Саранча и культура

2011

Люстра Люся

Геннадий Шпрот влюбился в новую люстру
Она висела под потолком
и три её изогнутых книзу рожка смотрели на Шпрота
с холодным высокомерием

Люстру звали Люся
Он включил её и возбудился
Три лучезарных глаза
три ослепительные вагины
три огненные пещеры
звали опалиться
обжечься
хоть на мгновенье забыться
в объятьях богини

Шпрот достал стремянку
и полез к возлюбленной
Наверху он сбросил с себя одежду
запрокинул голову выгибаясь
и обхватил пылающую Люсю

Шпрот стонал
пока она жгла жаром ламп
наготу его тела

2004

Свидание

Памяти гениального художника

Владимира Муравьёва

Она вынула шпильки
волосы рассыпались каштановой волной
и дальше
с плеч слетели на пол

Она принялась выдёргивать булавки
освобождая отдельные красоты тела
Из поясницы вытащила скрепы
и хрустнув
сразу же согнулась пополам
как от острой боли
ничком упала
перевернулась на бок
и подтянув колени к подбородку
начала ощупывать лодыжки
чтобы разъять последние зажимы

Лёня Сумерк помогал ей выпростаться
раскрыться
в сокровенной наготе строения
Снятые покровы он развешивал на плечиках
а что распалось складывал в коробки
и убирал всё это в шкаф
где стоял дурман
забытых им разоблачений

2009 год

Новорождённый

под утро вера лубненская родила
камень
он лежал у неё на груди и обливался
материнским молоком и потом
мать улыбалась умилённо
а младенец похрустывал крепнущим организмом

сквозь тёмно-зелёный мох
его покрывавший
проглядывала гладкая серая кожа

«мальчик или девочка»
спрашивал отец камня
у выходивших из камнеградской клиники
люди пожав плечами принимались рассказывать:
«ночью грохотало и лязгало
гремели какие-то железные цепи
потом всё стихло
и представьте
вылезая в муках
он даже не закричал»

акушер взял у матери тяжесть родного камня
и вынес в больничный сад
там он положил его на почётное основание
посреди цветочной клумбы
где выставлялись для обозрения
выдающиеся новорождённые
сёстры раскрыли над ним плащ-палатку
а сторож рассыпал вокруг
от порчи и сглаза
стреляные гильзы

оставалось ждать
когда время обточит на камне
его предназначение

13 мая 2016

«Я пишу очень мало…»

Я пишу очень мало
каплями
листьями
птицами
даже чьими-то волосками
ногтями
ресницами
Я пишу лепестками мучений
синяками на теле
рубцами отживших отпавших растений

Мухи кружась надо мной
уносят на лапках величье сомнений

1984

Прекрасное утро

бунтия выдернула из гнезда свою вагину
бунтий выкрутил из патрона свой детородный орган
они промыли интимные части в проточной воде
затем повесили сушиться на балконе
прищепив к верёвке

после обеда он помог бунтии вернуть вагину на место
силой вдвинув её до щелчка

она помогла бунтию вкрутить фаллос —
тот упорно соскальзывал с резьбы
но благодаря её ловкости
удалось наконец придать ему нужный наклон

обслуживание гениталий их утомило
тем более что ещё пришлось заполнять акт
о проверке подлинности
и бунтий с бунтией надолго уснули

бунтий проснулся на рассвете
сквозь шторы пробивался солнечный свет
его отблески бродили в круглом аквариуме
где в зеленоватой воде плавали два головных мозга
они чуть стукались друг о друга
расходились и опять сближались
своим тихим странствием привлекая рыбок

улитки лениво ползали в извилинах
удаляя с них коричневатый налёт

было слышно как на карнизе за окном
трепещут влюблённые птицы

НАЧИНАЛОСЬ ПРЕКРАСНОЕ УТРО

бунтий толкнул бунтию в бок и прошептал «пора»
он приподнялся собираясь встать с постели
нажатием пальца распахнул крышку у себя на темени
и сразу почувствовал
проникающую в череп
утреннюю прохладу

22 мая 2016

Поэт

На свалке они набрели на поэта —
лежал среди расползающейся вселенной хлама
пылко и шумно смердел
разлагался стихами

Лихо взялись за тело
молотком проломили череп —
мыслей набрали полный мешок
набили карманы
пригоршнями впечатлений
Булыжником размозжили пах —
кипящую страсть нацедили ведрами
Из кожи нарезали тряпки
Сели передохнуть
подрались —
не могли поделить его зубные протезы

Вскрыли грудь
ждали – на них полыхнёт
жаром пылающий уголь

убого
было там
сыро

октябрь 2005

It's easy

что нужно
чтобы написать стихотворение

тишина – сосредоточенность – воображение
вот и всё
это легче простого
сказал поэт

наверху
над моей головой
давится плачем
изнывает неизвестный младенец

как листва рассеется
меня бередящая плоть

придут и замкнут
чиркнув молнией
стихи унесут
в бесконечном мешке пространства

декабрь 2016

2
Выправляя надломленную линию горизонта

Стакан

свои шаги я запер в камере хранения
захлопнул дверцу
набрал секретный код
и прислушался
проверяя
смогут ли они побыть там
без меня

шаги громко оттопали
пройденный за утро путь
показывая мне что всё в порядке
и стихли

я рассчитывал что так я сберегу
по крайней мере
хотя бы часть
прожитой жизни

девушка вложила в соседнюю ячейку
перетянутую бантиком связку
дробно прозвучавших шпилек
и ушла бесшумно
взяв туфли в руку
на цыпочках
босая

я замер
внезапно холодея телом
мне стало ясно:
было бы предательством сейчас уйти —

стук неожиданных шагов мог опечалить тех
что оставались в тёмной заперти
ведь я подвёл черту под собственным перемещением
доверив пройденное камере

я попросил всевышнего
накрыть меня стаканом
чтоб можно было переждать заминку
и в то же время быть со всеми вместе

он меня услышал

я делал приходящим людям знаки
жестами показывал куда идти
где на вокзале кассы
туалет
кафе

женщины меня благодарили
и оставляли отпечатки губ
на поверхности гранёного стекла

так продолжалось
пока не израсходовался
весь предусмотренный стаканом воздух

моё дыхание запнулось
и я прилёг
глядя в запотевшее донышко
наверху

24 февраля 2018

«я укрылся…»

я укрылся
чёрным платком моря

попробовал на вкус
один камешек
другой
оба были пресные

ракушка рассы́палась во рту
я разжевал её осколки

кровь научила знанию железа

«ну покажись пожалуйста»
попросила меня мама
и вытряхнула
из ночного неба

7 января 2018

«мы не находили нужные кнопки…»

мы не находили нужные кнопки
её палец промахивался
нажимал не туда
вызывая лишь боль

я тоже действовал невпопад
тут и там щупал бесцельно
наконец надавил
на один из бугорков её позвоночника

она распалась

я ползал
и руками перекладывал
головоломку её эротики

в комнату вошли уборщики
и начали собирать в пакеты
что-то шепчущий мне
дивный состав наслаждения

12 мая 2018

«мужчины лежат на койках…»

мужчины лежат на койках
прижимая к груди подушки
дышат набитым в них благоуханием
степных и прибрежных трав

окна в санатории распахнуты
ветер треплет марлевые занавески
на одной стороне заталкивает их внутрь
на противоположной выталкивает наружу

пустые бутылки солнечного света
сверкают в каждом углу палаты

«повернитесь на бок»
командует громкоговоритель
и мужчины поворачиваются

подушки комкаются в объятиях
они уже отдали
почти весь свой целительный запах
и приходится выжимать из них последнее

«на живот»
приказывает громкоговоритель

мужчины ложатся ничком
и зубами рвут наволочки
обнажая сухую ломкость
нерастраченного аромата

один из них начинает что-то кричать в подушку
и слышит наконец голос давней женщины
она просит его приподняться
отнять от неё свою голову

и человек вынужден облегчить давление
когда-то приятной ей
тяжести

11 мая 2019

Случайность

Она давно просилась наружу
Сперва прорезались только груди
из моих лопаток

Между зеркалами встав
я оглядывал себя через плечо
ждал что на тыльной стороне
её лицо увижу

Событие назревало спереди:
живот взбухал округлостями
её ягодиц

Её пальцы
моё горло души
расширили

май 2012

«длинные вязальные спицы…»

длинные вязальные спицы
пронзили грудь
бегущего по платформе
человека

он замер
пришпиленный к терпкому запаху
угля и шпал

носильщики везли на тележках
тела вновь прибывших
сложив их друг на друге валетом
чтобы стеклянным взглядам
не было одиноко

я потрогал кончики спиц пальцами
– ни кровинки не вышло из его спины —
обогнул фигуру застывшего
и расстегнув на ходу кожу
выпустил изнутри женщину
пока мы ещё не оглохли
под куполом оглашаемых отправлений

15 октября 2017

«голову поворачиваю к светлеющему окну…»

голову поворачиваю к светлеющему окну
из-под подушки достаю блокнот
несколько слов выросли за ночь —
смысла не разглядеть
только ощупать их тяжесть

он говорил
надо жить долго
чтобы когда-то куда-то
успеть

горло хочет криком унять
проступивший в ноге
камень судороги

9 ноября 2017

«видеть больше…»

видеть больше
уже не надо

вереница глаз движется
по дорожке сада

дымки́ пара струятся вверх
над пристальными
в подпол неба
взглядами

я обхожу их
ступая на цыпочках —
слух помнит под ногами хруст
улиток
когда они из-под себя самих влеклись куда-то

я направляюсь в сторону зимы
а в доме
под горящей лампой
остался лист бумаги

его они заполнят сами
и толкотню теснящих друг друга букв
желающих испечься в зное света
утихомирят длинные
как ветерки прохлады
пальцы сумерек

5 ноября 2017

«незнакомец вошёл в комнату…»

незнакомец вошёл в комнату
освещённую закатом солнца

лезвие в руке сверкнуло
отбросив на стены веер
красных
жёлтых
зелёных бликов

она близоруко сощурилась

глаза вспомнили
осколки цветных стёклышек
выбитых из окон террасы
ударом ветра

8 апреля 2018

Лишь иногда

Всё реже я чувствую тягу
исписывать лист за листом —
рука безразлична к перу
перо равнодушно к бумаге

Не знаю сколько уйдёт
год или два – а может и больше —
чтобы заполнить дюжину белых страниц
вечный остаток тетради

Компьютер лишает письменность долга
над рукописью корпеть
вычеркивать слово за словом
любуясь зародышем черновика

Пару строк набросав
перехожу затем к шепоту клавиш
в электронный череп бросаю
черновое бремя мучений

Всё реже теперь на полях вывожу
вереницу лиц и растений
в надежде прорваться
от смуты письма к письму о смуте

Лишь иногда теперь вижу
как в измождённой странице
исцеляя ушибы и раны
зреет увечное тело стиха

19-27 октября 2013 – 21 декабря 2014

«Свой язык…»

Свой язык
я посадил в саду перед домом
и каждый день поливал из лейки
Обложенный кончик показался из-под земли
Он рос быстро
как бамбук
и вскоре превратился
в гладкое дерево
бесстыдно красного цвета
Я заболел
должно быть оттого что в моей гортани
давно не раздавалось никаких звуков
кроме хриплого кашля
и сопения легких
которые ворочались по ночам
как две крысы
Однажды когда я лежал в постели
с обмотанным вокруг шеи шарфом
и грелкой на груди
я услышал чей-то голос
под своим окном
Я поднялся и выглянул
Язык дрожал
будто его трясли внизу мальчишки
а вокруг него вились птицы
не осмеливаясь подлететь поближе
Окна домов
кольцом окружавших двор
были раскрыты
и люди
подперев головы руками
слушали его безумную речь

1977

«лицо состояло из разноцветных осколков…»

лицо состояло из разноцветных осколков
и пока оно мирно и сонно лежало на подушке
возле открытого окна веранды
стёклышки молчали

порыв залетевшего внутрь ветра
привёл их в движение

я вынул крупные синие осколки
думая что дело в них
– мне хотелось сохранить безмолвие утра
и не дать лицу позвякивать в проблесках
бьющего сквозь листву раннего солнца

«ты не прав» сказала она
и розовые полоски губ
соскользнули вниз по её шее

рот был чёрен

«ещё не хватало чтобы ты превратилась в череп
и простыла» сказал я
накрыв её голову полотенцем

«студни
скоро придут студни
как ступни»
шёпот забытого радио ползал по столу
и слегка тревожил скатерть

06.12.2022

Из цикла «Забывчивый человек»

«Уезжая с дачи…»

Уезжая с дачи
он забыл достать из себя
напоённый дождём простор
сломанную ветку яблони
свиток усвоенной мухами гибели
тупую пилу и ржавый топор
И так и доехал до города
погромыхивая хламом

Дома он взялся перебрать прихваченное
выложил раннюю сырость сумерек
выпустил шуршание скоропостижных листьев
выдохнул
долгую красоту осени

2009

«окно в стене ворочается…»

окно в стене ворочается
он не может приладиться взглядом
чтобы увидеть суд осени
угасание сада
ждёт
когда возникнет чувство превосходства
живого над мёртвыми

ножом он вскрывает прошлое
роется в нём
выхватывает руками
сочные клочья
пытается есть
из живота мрака

2009

Из цикла «15 стихотворений о подвале»

Вадиму Сидуру

«Течением относило женщину вниз…»

Течением относило женщину вниз
я видел только её беременный живот
пузырь плыл по реке

«Женщины выбрасывали младенцев из окон…»

Женщины выбрасывали младенцев из окон
Подобрал одного
Дыханием согревал ему лоб
и слизывал кровь
вытекавшую из его носа
Окоченел от жалости и бессилия

«На четвереньки встав…»

На четвереньки встав
друг друга беспокойно щупали
два безголовых неуклюжих тела

«Мы шли в темноте…»

Мы шли в темноте
Отец нёс мамину голову
прижав её к груди
Я постучался в дверь
на которую мы наткнулись в конце коридора
Отец присел на корточки
ссутулившись
и что-то зашептал
маме
Я зажёг свечу и сел рядом
Мы услышали шорох
Человек в белом халате
соскочил с велосипеда
и взял голову из папиных рук
Он отворил дверь ключом
и исчез
прикрыв её за собой
Послышался плеск воды
и чьё-то глухое ворчанье
Дверь опять скрипнула
Оттуда
высунулся длинный хобот
и обвил шею отца
Его очки соскочили на пол
рубашка на спине задралась
Я схватил его за плечи
пытаясь удержать
Задыхаясь
он с трудом обернулся
и я увидел синий крест
на его виске

«Мы спинами срослись…»

Мы спинами срослись
затылком трусь о твой затылок
обнять хочу
руки вывёртываю
будто надеваю пиджак
Твоего лица никогда не видел
а может быть
от моей отпочковалась женская плоть?

Упёрлась
ногти в мой пах вонзила
кожу содрала на рёбрах
и обессилела

Тебя тащу куда-то на спине
напрасно извергая семя

1976–1977

«Наконец я заметил гробовщика…»

Наконец я заметил гробовщика
Он был рядом
и словно заснувшего младенца
укладывал в гроб
последнего урода
В нём было что-то преступное
«Профессия должно быть не из лёгких»
подумал я

Он угрожал мне пустым длинным ящиком
который приподнял с пола
«Хотелось бы проблеска солнца
или хотя бы озарения
спички»
Он покачал головой и приоткрыл рот
нагло показав искусственные зубы

Внутри меня кто-то скоропостижно скончался

Я лёг в гроб
и он залил меня гипсом
Я барахтался в этой ванне
а потом застыл
наслаждаясь тишиной
и непроницаемостью

Только мой фаллос
желал восстать

1976

«У меня в крови блуждает ресница…»

У меня в крови блуждает ресница
женщины проскользнувшей как шорох

1983

Безумная мама

В коридоре бродит безумная мама
Я оставил ей свет
но она всё равно не может отыскать уборную
Спрашивает – как она очутилась в этой квартире
и кто там шумит на кухне
Я провожаю её
закрываю за ней дверь
и жду

Потом отвожу в комнату
снимаю с неё очки
помогаю вынуть челюсти
укладываю в постель
Её лицо озаряет улыбка внезапного счастья
Как хорошо – шепчет мама
щекой касаясь подушки
Я целую её в губы
и возвращаюсь на кухню —
в телевизоре шумит и мерцает
неуёмная жизнь

Я понимаю – МАМА УМЕРЛА ДЛЯ МЕНЯ
мы навсегда разошлись
во времени и пространстве

2004

«Женщина держала под мышкой…»

Памяти Вадима Сидура

Женщина держала под мышкой
Мужскую голову словно плод
Сорванный с дерева плоти
Среди неустанного шелеста
Любовных объятий сада

Она положила голову к себе на колени
И глядела в неё как в облик младенца
Распутывая непокорную отчуждённость волос
И лаская пальцем
Проницательную тишину взгляда

А на поляне совсем рядом
Резвились девушки
Каждая катила по заросшей травой земле
Голову своего мужчины
Подталкивая её ногами

Тяжкая мгла полуденных пространств леса
Пахла трепетом сырости и ленью забвенья

Головы перекатывались пачкая щёки и лбы в зелени
И просили взять их на руки
Устав от головокружительных перемещений
И распалившихся лучей солнца

«Сложите нас» сказал один мужчина
Он тяжело и напрасно вгонял в себя воздух
Не в силах отдышаться сквозившим насквозь ртом

Девушки остановились и начали подбирать добычу
И когда головы замерли в тесноте сетки
Облизываясь и косясь друг на друга
Они уселись в кружок
Вокруг поблёскивающего капельками пота холмика
И начали снимать с себя платья
Выгибая спины и предчувствуя близость
Неутолимой радости
Чутких прикосновений

1994

«Дом был таким высоким…»

Дом был таким высоким
что пока тело умершего
спускали вниз
оно начинало разлагаться
и люди переставали разговаривать друг с другом
возмущённые тем что до сих пор в квартиры
не провели трупопроводы
куда можно сбросить покойника
вместе с мусором
и сопутствующими ему вещами

1980

Бабушка

Бабушка умирала несколько лет
Она сходила с ума
Не узнавала себя в зеркале
Спрашивала что там за мужик в передней стоит?
Мочилась в постель
Ложилась мимо кровати на коврик
Отхаркивалась за батареи
– ещё долго после её смерти
на стенах в самых укромных уголках
оставались рыжие полосы засохшей мокроты
пока мы не сделали ремонт —
Прятала под подушку ломтики хлеба
Тайком брала сахар из сахарницы
Боролась с домашними растениями
Особенно с кактусами
Говорила что они за неё цепляются
Когда она проходит мимо
Норовила выкинуть отцовы книги
Весь дом заполонил брошюрами
И в итоге умерла кажется от печени
В той самой больнице
Где когда-то лежал я
С юношеским подозрением
На порок сердца
Случилось это в мае 1977 года

А родилась бабушка в деревне Пешки под Москвой
Болела тифом в гражданскую
Ездила за хлебом на крыше вагона
Бандиты поезд остановят и всё отнимут
Вспоминала нэповские магазины
Чего изволите? Заходите пожалста
А мы бегом оттуда: денег-то ни у кого не было
Сталина называла рябым
а Гитлера кривым чёртом
Ругала попов за то что они мучили их в школе
Законом Божьим
А то и побьют бывало

Под конец жизни она ненавидела всех
Говорила что финны злые
Нашим глаза выкалывали штыками во время войны
Что немцы жадные
Из одной косточки варят себе суп целую неделю
Слово еврей она произносила шёпотом

Читала газеты и книги
Пока не стала беречь глаза
Ей нравились Три товарища
Которых написал Ревмарк
С удовольствием смотрела телевизор
Особенно когда передавали кохей

Мама не хотела открыть гроб
Считая что у нас в памяти должен сохраниться
Другой образ бабушки
Так обезобразили её смерть и старческое слабоумие

А служитель морга спросил у меня
Что? Протекла бабуля?

1994

Сыра земля

Я ел сырую землю
сидя на пашне
пригоршнями
Земля была чёрная
сдобная
Иногда попадались белые прожилки корешков
камешки
даже черви
К полудню я насытился
и почувствовал что вот-вот нальюсь буйной силой
только на ноги не поднялся
не смог
такая бродила в теле тяжесть родной почвы

Тогда я улёгся поудобнее
прямо на комьях
и принялся слушать песню раздолья

Ветер сыпал в лицо крупинки песка
муравьи заползали под одежду
обживая тёмную пылкость кожи
В животе зрело
омерзение будущих зёрен

апрель 2001 года

Упавший

Я упал в давке
качнулся – не удержался – рухнул
Через меня перешагивали
об меня спотыкались
меня растаптывали

Вдавливали тело в асфальт
ломали рёбра
лопатки
Дробили
крушили
вскрывали во мне потёмки

Женщина наступила на голову
шпилькой туфли пробила темя —
каблук застрял в мыслях
Я с трудом его выдернул
Платье взметнулось
она сверкнула ослепительной вульвой
и бросилась прочь

ПОХОТЬ ХЛЫНУЛА ЗА НЕЙ
ГОРЛОМ

2005

Пылающий человек

На человеке внезапно вспыхнули волосы
Голова озарилась тёмно-красным
и скоро от густой чёрной шевелюры
ничего не осталось —
ветер уносил хлопья пепла в даль одержимой
зноем улицы

Голый обугленный череп дымился
лицо изумлённой боли едва проступало сквозь дымку

Потом загорелись руки
Человек вскинул над собой два пылающих факела
и держал так
пока огонь не обглодал кисти рук до самых костей
Пожар прекратился
но в воздухе ещё долго пахло палёным
Человек дул на обнажённую анатомию
сожжённых ладоней
и это приносило ему облегчение

Я не стал подходить к погорельцу
опасаясь новых воспламенений
Я купил себе мороженого
и присев на скамейке в парке
смаковал
тающий холодок милосердия

январь 2003 года

«Пригоршнями…»

Пригоршнями
он зачёрпывал мёртвых мух из мешка
взвешивал на весах
и насыпал подходившим
в сумки
в пакеты
в оттопыренные карманы
в кульки из газет
а некоторые
предъявив документы
ели прямо из рук продавца

Иногда насекомые оживали во рту
Их глотали
но они выползали из горла наверх
и люди давились
и задыхались

Глухонемой показывал всем
ожившую муху
у себя на высунутом языке
Она лежала вниз крылышками
перебирая беспомощно лапками
Инвалид её съел
утомившись ходить
с разинутым ртом

Дóма я нанизывал их
на длинную нитку
протыкая иглой
а потом во дворе продавал
ожерелья из мух

1982

Под открытым небом

Дорога

я пытался идти и падал
делал вроде бы шаг
но тротуар упреждал стопу
сдвигался вперёд и меня опрокидывал

я вставал и начинал с другой ноги
но та на которую я опирался
– толчковая —
уходила из-под меня назад
увлекаемая возвратным ходом асфальта
и я снова падал
уже ничком

никак не получалось приноровиться
к этим выходкам дороги

тогда я пополз
исподлобья любуясь
устремлённой ввысь красотой
спешащих женщин

рядом упала одна из них
жертва нежданных сдвигов
и стала мне спутницей

«опаздываю» говорила она
оттягивая манжет блузки
чтобы взглянуть на часы

стеклянные башни офисов нависали над нами
сор обтекал
наши ползущие головы
шуршал в уши

на повороте мы обнялись
желая перевести дух
потом с опаской привстали
и поддерживая друг друга
выпрямились
занесли для начала ходьбы
каждый левую ногу

17 февраля 2018

«ветер умыл их раскалённым песком…»

ветер умыл их раскалённым песком
и он взял её под руку
чтобы легче было противостоять
несущемуся им навстречу
напору зноя

они зажмурили глаза
острые песчинки сыпались за воротник
хлопающих рубашек

до пляжа оставалось метров сто
по дороге попадались умирающие рыбы
они дёргались
извивались на земле
быстро насыщая дыхание вспухающих жабр
воздухом удушья

волны вдали пенились
вздувались как мышцы
буруны выпрыгивали один выше другого
и мчались к берегу подталкиваемые судорогой
иссиня-чёрной спины моря

«пожалуй мы не будем купаться»
остановился он и посмотрел ей в глаза
«тогда убери меня» сказала она
и присела на корточки
склонив голову

он раскрыл сумку
ладонью придавил сверху затылок девушки
заставляя тело съёжиться
и кувырком нырнуть в тесную полость
потом руками уплотнил предстоящую ношу

над ней вжикнул
мгновенно наполнив камеру покоем
скрипучий звук молнии

9 мая 2017 года

«полночь…»

полночь
птицы ворошат карманы
и приходится раздеться

она ложится
разводит ноги
обнажая гнездо

птицы исчезают там одна за другой
потолкавшись трепетом крыльев

23 июля 2017

«он вышел из дерева…»

он вышел из дерева
поранив себя
когтями коры

услышал возмущённую крону
«дереву дерево»

ветер заполнил вскрытое чрево
ресницами сора
и ворохом времени

из рощи разнёс далеко
шум о его рождении

13—14 июня 2017

«она повернулась лицом к стене…»

она повернулась лицом к стене
и окаменела
как окаменели миллионы других
втиснутых в конуру времени

монитор перелистывал
суточные записи истерии

взорвали
растерзали
испепелили
вспороли
пронзили глаза гвоздями
перекусили пальцы кусачками
головы размозжили битами
колёсами вмяли в асфальт

в сумерках она казалась обиженным животным
которое никогда не подымется
с коврика взглядов исподлобья
тебе навстречу

он расшевелил её
своим дыханием

17 августа 2017

Метро/Невинная нагота вождей

можно войти в склеп
– он курсирует по кольцу —
там стоят саркофаги

брезжит тусклый свет

на постаменте
рядом с каждым усопшим возлежит его шляпа
входящие прикладывают губы
к этим сладко пахнущим уборам

раздаются залпы прощания
под стёклами саркофагов
тут и там вспыхивает совершенная
как отмытые гвозди
невинная нагота вождей

23-24 апреля 2017

«мужчины сидят на стульях вдоль стены и ждут своей очереди…»

крайний левый передаёт сложенную бумажку сидящему справа
тот своему соседу
и так далее
последний теряется вдали
на противоположном конце коридора

через некоторое время бумажка
преодолев путь обратно
возвращается к первому
он её расправляет
хочет прочитать что там написано
но испугавшись
комкает и глотает

мужчины ожидавшие продолжения
набрасываются на него
валят на пол
кто-то коленом придавливает его шею
кто-то пытается разомкнуть сжатые зубы
и вырвать проглоченное

наконец они расступаются
выпрямляют спины
и склонив головы
глядят на лежащего умершего

служитель в синем халате обходит всех с кепкой в руке
каждый из мужчин вынимает изо рта свою мокрую бумажку
и кладёт её в тёмную изнанку кепки

служитель удаляется
из-под халата у него сзади свисает хобот
и удлиняясь волочится по полу как пожарный шланг
одна за другой оттуда выскакивают мыши
они окружают лежащего
протискиваются к нему под одежду
взрыхляют брюки
пиджак
рубашку

умерший полнеет у всех на глазах
грудь у него пенится
слышится звук похожий на хлопки далёких аплодисментов

репродукторы в помещении
передают гул неспокойного моря

13 ноября 2017

«хочу посмотреть…»

«хочу посмотреть
там ли оно зайдёт где и вчера»
говорит он ей
«поглядим и сразу двинем»

но зрелище увлекает —
не оторваться

солнце вот-вот
оставшимся верхним ободком колеса
скроется за линией горизонта

в горле у них першит море

у самой кромки воды
стоят шумные голые
они спорят
перебивают друг друга
кто-то даже замахивается

их ступни овевает меркнущий прибой

люди темнеют
сначала снизу
– пах однако исчезает в сумерках первым —
и только лица хранят сияние
до последнего

от земли вверх уплотняя воздух взбегает тьма

перейдя на шёпот
они теперь прощупывают друг в друге
братское присутствие

этим вечером солнце соскользнуло за стену моря
чуть левее
ближе к маяку мигающему на окраине мыса

до них долетают искры волос
и он прижимает её к взволнованному телу
головы голых вспыхивают
сгорая

18 сентября 2017

«не пиши об этом…»

«не пиши об этом
лирика устарела»
говорит она
отвечая мне по домофону —
небольшой коробочке
выступающей из глухой стены дома

дверей нигде нет
и я не могу к ней зайти

ногами я наступаю на что-то мягкое
что кажется живым

наклоняюсь и поднимаю с тротуара
смятую дамскую шляпку
расправляю её
пытаюсь восстановить её прежнюю форму
но ещё больше комкаю поля
и напрасно терзаю тулью

в разорванной подкладке пинцет
с налипшими светлыми волосками

ветер срывается с крыши
и обрушивает на голову
волну пыли и мусора
вперемешку с осенними листьями

столбик термометра на стене
опускается вниз
но в наступающих сумерках не видно
до какой отметки

руками я откапываю
тлеющее в глубине сугроба
окно её комнаты

6 сентября 2017

3
Дать отдохнуть скрытой силе влечения

«никто никогда не узнает»

«никто никогда не узнает…»
«никто никогда не узнает»
говорит она
и вынимает из-за ворота расстёгнутой рубашки
пучок птичьих перьев

мне кажется что они обрызганы кровью
она угадывает в моём взгляде насторожённость

«жуй
тебе померещилось»

перья скрипят на зубах
и я морщусь

она смеётся
«вот и я тогда тоже
хотела сглотнуть своё лицо
когда меня распластала машина»

4 ноября 2017

«я вынимаю из отца чёрные стебли…»

я вынимаю из отца чёрные стебли
он говорит: в груди полегчало
но теперь пустота
«ничего» успокаиваю
«я всё верну потом на место»

перетягиваю их резинкой
и убираю в сумку
потуже завязываю шапку
под его подбородком

солнце опять его придавило
стенки осыпаются
как тогда
камешками не успевшей оттаять земли

дома я ставлю чёрные стебли в вазу
и чтобы им поскорее набраться сил
добавляю щепотку соли
молотого перца – на кончике ножа
высыпаю горсть не проснувшихся мух
добытых на даче за стёклами
и бросаю пригоршню времени
перетёртого шелестом листьев

26 сентября 2017

Осень

если зайдёшь в эту дверь то увидишь
как вращаются прозрачные барабаны
и в них заточённые вихри
отдавшей себя природе листвы

увидишь на стенах коридора
почётную вереницу
обрамлённых листов гербария

аквариумы на столах
с позеленевшей водой
и одышкой цветения

на диване в открытом настежь пустом кабинете
вздутую
отливающую серебром подушку:
поворачивая вентиль на трубке в её уголке
ты удивишь своё дыхание
дурманом лесного воздуха

тут и там колонки
транслирующие шум ветра
звук стучащего по крыше дождя
шелест падающих и шуршание упавших

висящее в холле табло —
оно пролистывает списки погибших за лето
деревьев
животных
птиц
насекомых
иногда вспыхивая розоватым прогнозом
весенних рождений

если пройдёшь ещё дальше
и войдёшь в просторный зал под стеклянным куполом
то увидишь строй обнажённых
мужчин и женщин

освещённые светом поздней осени
они отряхивают со своей наготы
невесомый дух паутинок
сор налетевший
от древесных ссадин и ран

кто-то присев пытается вытащить из подошвы занозу
кто-то лечит слюной муравьиный укус

скоро они сядут на поезд —
из-за широких дубовых дверей
уже доносятся свистки контролёров

люди что-то ищут по сторонам
что-то высматривают под ногами
даже ссорятся
подозревая соседей в отсутствии
кровно забытых вещей
толкают
хватают друг друга
оставляя на коже тёмные пятна

им не сразу становится ясно
что поклажи здесь нет
что им попросту нечего
взять в дорогу с собой

4 сентября 2017

«даль взорвалась и рассыпавшись…»

даль взорвалась и рассыпавшись
приближалась к нам

это были какие-то колёсики —
сотни и тысячи их неслись
занимая всё пространство
от вспаханного поля до самого неба

«что-то с нами будет» сказала она
и зажмурясь присела на корточки
я опустился на колени спиной к ней
и расставил руки чтобы её защитить

летящие предметы свистели как пули
и можно было видеть как там
дальше за ними
возникает белая пустота —
исчезает линия горизонта
куда-то проваливаются холмы
размываются домики
растекаются зелёные пятна рощ
и теперь сквозь пелену
сотканную из тёмных множеств
начинали просвечивать столбы тумана

«я поняла
это наступает будущее» сказала она
я повернулся и повалил её на землю

её лицо оставалось нетронутым
пока нас жалили и терзали
передовые отряды

они что-то выбивали копытцами

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.