Теона Кравченко
Нерождённый народ

Родным и близким

Рисунок на обложке

Кора Федотова

© Кравченко Т.М., 2025

© «Пробел-2000», 2025

Совесть поэта

Не стоит убегать от совести,
Она настигнет всё равно.
Откроет спящее окно.
И это будет. Будет вскорости.

И скажет так: плати по счёту,
Пришёл твой срок припоминать,
Как слабости своей в угоду
Предпочитал юлить и лгать.

Как предавал и сквернословил,
И оставлял друзей в беде.
И как своё живое слово
Смолчал, покорствуя судьбе.

Всё медлил, трусил, выжидая,
Когда наступит твой черёд…
Вот он настал. И боль живая —
Расплата душу гнёт и рвет.

«Шелковые травы нам кожу ласкали…»

Шелковые травы нам кожу ласкали,
И полночь стояла, тиха и нежна,
И девичьи груди светились сосками,
Свидетель рассвет – ты была мне жена…

…сейчас, в этот миг,
В белоснежных покоях
Простёртое тело твоё молодое, —
В тебе убивают бесстрастной рукой
Ребёнка, зачатого ночкою той…

В колючие травы лицом упадаю
И пальцы ломаю, и землю кусаю,
И воплем взрываю спокойствие дня —
Бессилье отчаянья душит меня.

«Я видела, как пень кровоточит…»

Я видела, как пень кровоточит,
И отлетает дерева душа.
Ее притянет семечко в ночи,
Светиться станет, прорасти спеша.

Я слышала, как женщина кричит!..
Ребенка нерождённого душа
Над нею повитает и умчит
К мирам иным,
И станет ждать, дрожа.

О, это содроганье длится век!
Но может не родиться никогда
Зачатый и убитый человек —
Вот в чем беда.

Зачатие

…И вот я погружаюсь в этот мир,
В земную плоть и жизнь, и древний город.
Вокруг, сгущаясь, светится эфир,
Но мне пока не ведом жар и холод.

Я помню – мир прекрасен и суров,
Но участи своей еще не знаю.
Родившись, в нем я многое меняю,
Я – точка сопряжения миров.

А вдруг непоправимое случится:
Меня убьют, и мир мой не родится?

«Я в прошлой жизни был убит жестоко…»

Я в прошлой жизни был убит жестоко,
Ещё во чреве, женскою рукой.
Душа моя нага и одинока
Блуждала над недоброю землёй.

И вот опять родился с кротким взглядом.
Но зло теперь таится в глубине.
И сам пока не ведаю, что ядом
Отравлен я, что зверь живёт во мне.

Что обречён быть мстительным и грешным, —
Кто был убит, родится убивать…
Но чем же виновата моя мать?
Ей быть убитой горем безутешным.

Две женщины, две мира половины.
Я связан с ними нитью пуповины…
Через века протянутая нить
Добра и зла – родить или убить.

«Я был убит спустя семнадцать дней…»

Я был убит спустя семнадцать дней,
И было узаконено убийство.
Оно теперь на совести людей,
Напрасны оправдания витийства.

Я был убит. Жестоко. В темноте.
А свет мне не позволили увидеть.
Душа моя блуждает в высоте,
Не смея ни любить, ни ненавидеть.

Я был убит из ложного стыда,
Когда свершилось таинство зачатья.
Так мною, нерождённым навсегда,
Оплачено обманчивое счастье.

Но чьё? – я не узнаю, как узнать,
Когда явиться в мир мой час не пробил,
И никогда мне мамой не назвать
Убившую меня ещё в утробе.

«Ну, спи, не бойся, всё уже прошло…»

Ну, спи, не бойся, всё уже прошло:
Звезда Полынь давно уже упала,
Седой Харон о камни стёр весло,
Скрипят во тьме уключины устало.

И руки стёр, а души всё плывут…
Жара стоит, и Лета обмелела.
Не бойся, спи, нас в этом мраке не найдут,
Закрой глаза, пока заря не заалела.

Земля во сне вздыхает тяжело,
А травы пьют отравленную воду…
Не надо плакать – всё произошло,
И мы с тобой плывём по небосводу.

«Мир задуман иным…»

Мир задуман иным,
Но не может настать, —
Убиваемый Бог
Не родился опять…

Так в жестоком миру
Не живут чудеса…
Нерождённый народ
Населил небеса.

Майский сад

Гуляет девочка в саду,
Тюльпаны алые срывает.
Высокий полдень убывает,
Я следом крадучись иду.

А вот она опять к цветку
Большие банты наклонила
И тонкий стебель надломила,
И засмеялась на бегу.

Малышке этот сад знаком —
Шагает весело и смело.
Я это счастье подглядела,
За нею следуя тайком.

Я знаю, знаю, на беду
Мне эта девочка приснилась.
В моём порубленном саду
Её вовек я не найду,
Она на свет не появилась.
Когда-то, много лет назад…

Но снится, снится майский сад!

«Перевести на человечий…»

Перевести на человечий
Природы дикие наречья —
Лесной язык,
На каждый лепет оглянуться,
От птичьей жалобы проснуться,
Бежать на крик.
Глаза в глаза стоять и слушать
Лесную душу.
Там тень вчерашнего величья
Взмахнёт крылом сиротство птичье,
Стой и держи ответ,
Как над пустою колыбелью,
Где лес сосновый корабельный
Сведён на нет.
Там пусто, как на дне колодца,
Там родничок чуть слышно бьётся
В груди земной…

Пора понять без перевода —
Тобой воспетая природа
Больна тобой.

«Тополиный снег…»

Тополиный снег
Птицы не клюют.
Ангелы не всех
На небо возьмут.
Кончилась война
Призрачных идей.
Общая вина
Всех людей-детей.
Золото пустынь
Без глотка воды.
Брошенных святынь
Бренные следы.
Только там, в раю,
Место не для всех.
Птицы не клюют
Тополиный снег.

«Цветок срывая походя всегда…»

Цветок срывая походя всегда,
Не слышим мы его немого крика.
Ох, как мы стали глухи, господа!
В гордыне и жестокости великой.

Сначала в детстве ты жуков ловил,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.