Гофман Никита
Панегирик полуденной пыли. Сборник стихов

© Гофман Никита, текст, 2025

© Союз писателей России, 2025

© Головина Анна, верстка, 2025

«Панегирик полуденной пыли…»

Панегирик полуденной пыли,
предобеденной дремы дурман —
это помним, другое забыли,
остальное – неведомо нам.
На пути от маразма к миазму
(о, приевшийся филогенез!)
сам себе я кажусь безобразным,
словно долго ржавеющий лес.
Хоть на рыцарском рцы о любови,
хоть сигай с Росинанта в овраг,
с кривизной обживайся любою
и разменивай морок на мрак,
стоя целую вечность в проеме,
под конец промычишь, как болван:
«панегирик
обеденной
дреме
предполуденной
пыли
дурман».

«Бельмо сойдет, соскоблят катаракту…»

Бельмо сойдет, соскоблят катаракту
и пряничных господ на кичу – брысь!
А мы с тобой, уставшие к антракту,
полезем в разложившуюся кысь —
и пусть горит сарай, пылает хата,
пока номенклатурный хоровод
все «ай-лёлэ» над ямкой для солдата,
которому случайно вбили в рот
чужой земли оставшиеся вдохи
славянские шальные битмари.
Ты соберешь в буфете хлеба крохи —
и двинемся, как хмурые хмыри,
в густую требуху парного страха,
в худую неизвестность на крайняк.
В прорехах наша общая рубаха,
которую не вылечить никак.
Она лежит на скомканном борее,
как выщербленный призрак, как бельмо.
Влезай сюда, влезай, влезай скорее,
тут, наконец, темно.

«Драматургия дрели в двадцать три…»

Драматургия дрели в двадцать три
ноль-ноль (ну, хоть не кодла колядующих),
как в юношестве зреющий артрит,
загадочна, болезненна, волнующа.
Дыцать минут – и явится еще
(ну, эта, понял?) точка бифуркации.
Допущен кем ошибочный просчет?
Кто вылечит возникшую фрустрацию
и целый ряд невыученных слов
в невыспавшемся разуме сомнамбулы?
И сколько Валаамовых ослов,
отбросив пресловутые преамбулы,
обители покинув, перейдут
с молчания на рэ, на бойню с номером…
(забыл; прости меня, Курт Воннегут)
и пустят человека с дрелью по миру.
А человек по снегу так – дыр-дыр,
верней – скрип-скрип. Какая, в общем, разница…
Пускай бежит в смешной жужжащий мир,
а в наш, уснувший, пусть не возвращается.

«Однозначно такое не снилось…»

Однозначно такое не снилось,
а внезапно, как будто в дыму,
с нами, кажется, жизнь приключилась —
рассказать бы об этом кому.
Ведь бывает, однако, такое:
вот живешь себе, значит, живешь,
лечишь насморк ли соком алоэ,
облепиху ли с сахаром жрешь,
поднимаешь тяжелые деньги,
на неделю их тащишь в Соча,
ищешь всякие в небо ступеньки,
то бросаешь, то пьешь сгоряча.
А потом как шарахнет по темени,
что слетает надвинутый мир.
И сидишь, лопоухому времени
наливаешь на ужин кефир.

«Гримуара гремучая грамота…»

Гримуара гремучая грамота
непонятно о чем говорит:
—Вот подохнешь, дружочек, а тама-то
знает место любой сибарит.
И ты снишься себе семиклассником
на галерке в дырявом трико,
отголоском последнего праздника,
выносимого с болью легко.
Слышишь – гам, про Василича лекции,
злополучное это – Тарас.
Видишь – мальчики с класса коррекции,
миллион опоздавшие раз,
поджигают в сортире учебники
и гогочут над «Я породил…»
А потом им понравится Хлебников,
даже самый последний дебил
будет шепотом: «Кони…э… дышат»,