# Тройной аксель

Ольга Соловьёва

Тройной аксель – прыжок в пустоту, где на кону не только победа, но и дружба, любовь, вера в себя.

Влада – фигуристка с идеальной техникой и железной дисциплиной. Её жизнь расписана по минутам: каток, учёба, медали. Но однажды её партнёр исчезает, оставив пустой лёд и разбитое сердце.

Дэн – капитан хоккейной команды, дерзкий, неудержимый. Когда его отстраняют, он готов бросить всё… кроме своей свободы.

Их встреча – столкновение льда и пламени. В мире спорта, боли и первых чувств им предстоит главное: сделать свой тройной аксель, чтобы наконец взлететь.

Серия «В тренде. Любовь»


Иллюстратор: MoonRabit

Иллюстрация обложки: Екатерина Кучеренко


© Соловьёва О., текст, 2026

© MoonRabit, иллюстрации, 2026

© ООО «Феникс», оформление, 2026

© Кучеренко Е., иллюстрация обложки, 2026

## Глава 1. Влада


Я пришла на каток пораньше. Лёд был почти пуст – идеально для того, чтобы сосредоточиться. Только я, лёд и моя программа. Можно уйти в себя, раствориться в каждом движении, где любой шаг и каждый прыжок – это я. Соревнования приближались, а с Максом у нас оставалось ещё так много работы.

В голове я снова и снова прокручивала программу до мельчайших деталей. Всё было отточено. Почти. Почти.

Эта проклятая дорожка шагов.

Каждый раз я выкладывалась до предела, следовала всем инструкциям тренера, но нужной скорости всё равно не было. Я была уверена в своей технике – она была безупречна. Но развить темп, который требовался, никак не удавалось, и эта мысль, как заноза, не давала мне покоя последние дни.

Я шагнула на лёд, чувствуя, как тело плавно входит в ритм. Лёд всегда был моим союзником – и самым строгим судьёй. Стоило ошибиться, и он сразу давал знать. Сегодня же я пришла сюда с одним намерением – стать лучшей.

Вот только мысли о Максе не отпускали. Он стал другим – отстранённым, словно был где-то далеко, совсем не здесь, не на катке. На последнюю тренировку он опоздал, извинился, но я чувствовала, что что-то не так. И это начинало меня тревожить.

Синхронность – это всё, что у нас есть. Стоит ей нарушиться, и мы можем потерять то, что строили годами.

Я сделала глубокий вдох и скользнула по льду. Лезвия легко разрезали гладкую поверхность, как нож – масло, и это всегда возвращало меня к реальности. Лёд под ногами – моё убежище. Несколько кругов, несколько прыжков, знакомая дорожка шагов – всё это обычно помогало отвлечься, но сегодня привычная лёгкость движений будто бы обманчиво скрадывала напряжение, которое продолжало тлеть внутри.

Я замедлилась, подъехала к бортику и взглянула на часы. Макса всё ещё не было. Почему же он опять опаздывает?

Моё раздражение сменилось тревогой, когда я заметила Лидию Германовну у края катка. Внутри всё болезненно сжалось. Мой тренер, всегда с прямой спиной, с аккуратно уложенными тёмными волосами, заплетёнными в тугой пучок, сегодня выглядела как натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть.

– Макс не придёт. Больше не придёт, – сказала Лидия Германовна, когда я оказалась рядом с ней. Её голос был тихим, но от этих слов я почувствовала физическую боль.

Я вцепилась в бортик, ощущая, как привычный мир начинает трещать по швам.

– Как? – едва смогла выговорить я, слова застревали в горле.

– Макс уезжает, – спокойно ответила Лидия Германовна, но я слишком хорошо знала своего тренера, чтобы не заметить напряжения в её голосе.

Уезжает? Это слово звенело в голове, раздаваясь гулким эхом. Макс уезжает? Мой партнёр, моя опора – уходит, ничего не сказав? В груди словно возникла пустота, захватившая всё пространство, дыхание стало рваным, а сердце отбивало сбивчивый ритм, будто пытаясь вырваться наружу.

– Уезжает? – я попыталась проглотить слова, но они застряли, голос звучал неуверенно, как будто чужой. Внутри всё скрутилось в тугой узел, от которого невозможно было избавиться. – Почему он не сказал сам?

– Он попросил меня сказать тебе, – тихо произнесла она.

– Может, его заставили? – я ухватилась за слабую надежду, хотя в глубине души знала, что это почти невозможно.

Лидия Германовна покачала головой:

– Это его решение. Он уезжает с родителями.

– Когда? – спросила я.

– Сегодня, – ответила она, и это короткое слово словно обрушило всё вокруг.

Внутри меня что-то рухнуло. Макс уезжает, и это его выбор? Ноги ослабли, мир начал терять очертания. Всё расплывалось, мысли путались. Почему он не сказал? Почему так внезапно? Как можно просто взять и уехать?

Лидия Германовна молчала. Я хотела закричать, но не смогла – казалось, что голос исчез, уступив место нарастающему отчаянию, которое накрыло меня с головой.

– Я должна… – судорожный вдох прервал фразу. – Я должна его найти. Должна понять.

Мои пальцы вдруг стали непослушными, когда я попыталась развязать шнурки. Внутри всё дрожало – от напряжения, злости и отчаяния. Я с трудом удерживала себя в руках, чтобы не разрыдаться прямо здесь, на катке. Слёзы жгли глаза, но я не дала им воли. Не могла.

Быстро натянула кроссовки, завязала их кое-как и вскочила со скамейки. Схватив сумку, я выбежала из раздевалки, мои шаги эхом отдавались по пустым коридорам ледового дворца, отражая внутреннее смятение. Каждый шаг сопровождался одним и тем же мучительным вопросом: почему? Почему он не сказал?

Я резко свернула за угол и в следующее мгновение врезалась в кого-то так сильно, что чуть не упала. От неожиданного удара голова закружилась, но меня удержали крепкие руки, сжавшие мои плечи.

– Ох, осторожнее, – раздался хрипловатый голос с лёгкой насмешкой.

Я подняла голову и застыла. Передо мной стоял парень с растрёпанными рыжими волосами и зелёными глазами, такими яркими, что на миг я вспомнила весенние прогулки по лесу с семьёй. Молодые пихты, пробуждающиеся после зимы, светились на солнце свежим, сочным зелёным оттенком. Эти воспоминания всегда приносили мне ощущение лёгкости и радости. И, глядя на него, я на мгновение забыла обо всём. Даже о Максе.

– Ты куда так летишь? – спросил он с тёплой улыбкой, наклонив голову набок.

На несколько секунд я застыла, но реальность тут же вернула меня обратно. Я резко вырвалась из его рук, пытаясь вновь погрузиться в свои мысли, свои проблемы.

– Прости, – бросила я, не глядя на него.

Но он не собирался просто так отступать. В его глазах мелькнуло нечто похожее на понимание, и это сбило меня с толку. Откуда ему знать, что происходит у меня внутри?

– У тебя что-то случилось? Может, расскажешь? – его голос стал мягче, в нём исчезла та лёгкая насмешка, которую я уловила вначале.

Я хотела накричать на него. Мой мир рушился прямо сейчас, всё, что я знала и любила, исчезало в пропасти, и этот случайный парень с зелёными глазами не мог этого понять. Но я лишь сглотнула и сдержанно сказала:

– Это не твоё дело.

Он посмотрел на меня чуть дольше, чем я ожидала, затем вздохнул, убрал руки и произнёс:

– Прости. Я просто хотел помочь.

Его слова выбили меня из равновесия. Внутри всё бурлило, но его спокойная реакция вдруг вызвала неприятное чувство вины за мою резкость. Он этого не заслуживал. Я прикусила губу, стараясь взять себя в руки.

– Прости, – повторила я. – Я просто спешу.

Я обошла его не оборачиваясь, но всё равно чувствовала его взгляд, следивший за каждым моим шагом. Как только я вышла на улицу, холодный ветер резко ударил в лицо, пробивая мою хрупкую защиту. Я так долго старалась держаться, но всё было зря.

Ветер принёс с собой воспоминания, унося меня в прошлое, когда всё было проще. Когда всё ещё имело смысл.

Четыре года.

Первое падение.

Макс.

Мы тогда были такими маленькими и неуклюжими. Я до сих пор помню тот день, когда впервые пришла на каток с бабушкой. Как я, дрожа от волнения, неуверенно ступала на лёд, опасаясь, что он подо мной треснет и просто проглотит меня. Лёд казался таким непривычно скользким, таким чужим. Ноги предательски разъехались, и я с грохотом рухнула на спину. Шок от падения был настолько сильным, что слёзы мгновенно выступили на глазах, хотя я даже не успела почувствовать боль. В тот момент мне показалось, что это конец, что лёд никогда не станет моим домом.

И тогда надо мной склонился светловолосый мальчик с широкой озорной улыбкой.

– Ты выглядишь как пингвин, – сказал он, и его смех был таким искренним, что я не смогла удержаться от улыбки.

– Пингвины лежат на животе, – парировала я, пытаясь хоть как-то защитить своё достоинство.

– Ты неправильный пингвин! – ответил он и засмеялся так звонко, что злиться на него было просто невозможно.

Макс протянул мне руку – маленькую, но крепкую. Я, смущённо вытирая нос рукавом, всё-таки взяла её. Его ладонь была удивительно тёплой, и это тепло передалось всему моему телу.

Так всё и началось. С тех пор каждое утро бабушки провожали нас на каток как по расписанию, и мы делали первые шаги в фигурном катании. Лёд сначала сопротивлялся, проверял нас на прочность, но мы были настойчивы. Бабушки, погружённые в бесконечные разговоры, сидели на трибуне. Без их присутствия казалось, что каток пуст, даже если вокруг сновали десятки других детей.

Бабушка Макса неизменно приносила термос с крепким кофе. Запах был такой насыщенный, что смешивался с холодным воздухом ледового дворца, оставляя за собой терпкий шлейф. Моя бабушка никогда не приходила без пирожков с изюмом – они были её особенной гордостью. Она заворачивала горячие пирожки в махровое полотенце, чтобы они оставались тёплыми.

Наши милые сопровождающие сидели рядом, обмениваясь историями, и смотрели, как мы с Максом раз за разом падали, поднимались, замирали на месте или летали. Да, именно летали, паря над гладкой поверхностью, которая больше не казалась такой враждебной. Макс неизменно был впереди – уверенный, бесстрашный. Он протягивал руку, и я без колебаний за неё хваталась.

С каждым годом наша дружба становилась крепче, как и наши умения на льду. Первое соревнование – тот день до сих пор стоит перед глазами, будто всё это произошло вчера. Каток был залит ярким светом, и каждая трещинка на льду выделялась под слепящими прожекторами. Я помню, как мы выходили на лёд. Макс уверенно держал меня за руку так же, как в тот день, когда помог мне подняться после падения. Всё шло по плану – до того самого прыжка.