Иван Олисов
Чёрный ход

I

Когда наступила ночь, все звуки стихли. Он что-то забыл на балконе девятнадцатого этажа, сильно перекидывая свою грудь за ограждение. Дождь. На крышах многоэтажных домов загорались красные огни. Смотря куда-то вдаль стеклянными глазами, докуривал сигарету двадцатипятилетний Илья. Сказать о нём можно немного. Юноша, как и все, учился в школе, постигал инженерное дело в техникуме и где только ни работал: был он и курьером, и таксистом, и пвзшником на «Озоне». Когда-то любил, как любят все. Самый обычный современный россиянин. Ничего особенного. Но что он делал в дождь на балконе? О чём-то думал? О чём-то жалел? Нет, он не размышлял, он лишь, как обычная машина, выполнял запрограммированные в него действия. Четыре раза в день необходимо было покурить, три – поесть.

Жизнь пролетала на автопилоте. Илья просыпался в половине восьмого, принимал водные процедуры, брал курьерский термокороб и в десять утра садился на доставочный электровелосипед. Видел людей: полных и худых, высоких и низких… Самых разных. Улыбчиво говорил:

– Здравствуйте, ваш заказ… До свидания.

И отправлялся дальше. Двери открывали толстопузые мужчины и красивые девушки, прыщавые подростки и забытые детьми пенсионеры. Водоворот людей! Один за одним: комбо из «Вкусно и точка», пакеты из «Пятёрочки» и нурофен из аптеки.

Ближе к одиннадцати вечера Илья, уставший от всего, приходил в свою холостяцкую студию в новостройке на краю города, ел утренние макароны, листал Тик-ток и ложился спать. Сны ему не являлись, а если и являлись, то и во сне он доставлял заказы.

Вопреки традициям современных книг, он не болел раком, не был бездомным. Одним словом, не литературный герой, ведь жизнь его была скучна. Диплом ему оказался не нужен: инженером он получал меньше, чем курьером. Все равно вкалываешь одинаково, а вот деньги разные. По выходным Илья играл в «Valorant» со своими друзьями, попивал дешёвое пиво и ел шаурму. Не жизнь, а сказка: нет проблем, нет амбиций – простое и гедонистическое существование.

С отцом Илья не ладил. После весёлого и счастливого детства родитель стал казаться юноше слабым и ведомым человеком. Отец и сын настолько часто спорили и ругались по мелочам, что в один миг это занятие стало им до того тошнотворным, что общаться они стали не чаще раза в месяц.

А как Илья докатился до такой жизни? В начале десятого класса он был избран президентом школы, вместе с активом запустил в школе радио. Однажды даже со своей командой взял первенство по футболу на городском турнире! Бывает, ходит по району и собирает по пять рукопожатий!

Холодная вода – Илья умывается. Сегодня он проснулся около половины седьмого, но встал лишь в семь. Есть у него дурная привычка, ставить несколько утренних будильников, звенящих по разу в десять минут. Лежишь, засыпаешь, потом пробуждаешься. Иногда Илья получал удовольствие от того, что может проспать какой-нибудь будильник. Так или иначе, он надевал на себя чёрные дырявые шорты, футболку с Дартом Вейдером и включал чайник.

От чая было одно лишь название. В кипяток он грубо кидал вчерашний пакетик Липтона, аккуратно клал одну ложку сахара и, почёсывая свои кудрявые волосы, брался за одиноко лежащий бутерброд. Из телефона раздавались звуки типичной социальной сети, пока Илья заваривал бэпэшку. Затем, по своему обыкновению, он шёл в туалет и пропадал там на добрые полчаса. Название марок шампуней, зубных паст, щёток, туалетной бумаги и мыла, которыми пользовался наш герой, я не стану рассказывать. Обычным людям нет абсолютно никакого дела до того, чем отличается Palmolive от Shauma. Люди, в целом, поразительные существа: им становится что-то интересно только тогда, когда это начинает прямо их касаться. Лицо Ильи не страдало от прыщей и всяких сыпей, поэтому его не заботили мицелярки и их наименования. Противоположная история была с его матерью – та всегда имела у себя косметичку размером с четверть курьерского термокороба Ильи.

Юноша был непривередлив. Какая разница Nike или Puma, Доширак или Ролтон? Если в конечном счёте, чтобы ни ел или ни носил человек, он остаётся человеком. Илья не гонялся за брендами, ему это было не нужно, зато его радовало, что он не живёт в центре – вечные пробки, потоки людей – одна морока.

К слову, об этом месте. Илья его не любил. Даже сегодня, в чудесный дождливый день первым делом нашему жёлтому курьеру попался заказ в Центральный район. Пятнадцать минут и Илья считает облака около «Вкусно и точка». В собирающемся заказе комбо с известным артистом, бургеры и, самое нелюбимое для курьера, плохо закреплённые напитки. Хочешь не хочешь, а прольётся! Но ведь зачем-то так делали? За красивыми лицами Rostic'sa и «Вкусно и точка» скрывалась банальная жажда наживы. Если курьер проливает напиток то, по мнению всех курьерских центров, это означает, что он нарушает правила доставки заказов: бегает, прыгает, кидает или переворачивает свой термокороб. Получается, главный виновный тот, кто доставляет. Происходит два сценария, которые, по счастливому стечению обстоятельств, Илью не касались. Несчастный и подставленный курьер ощущает, что у него на спине слишком мокро, а вокруг пахнет какой-то сладкой жидкостью; пишет в «поддержку» – ему отменяют заказ и выписывают штраф, обычно сопоставимый со стоимостью ушерба.

Другой – более нервный. Курьер замечает пролитый стакан только у клиентской двери. Обычно заказчик очень злится! Илья слышал от знакомого, как в того, после разлитой физ-вишни, мужик бросил тапок, стал хамить и требовал возместить весь заказ! В лучшем случае получается спокойно договориться. Но в чём выгода пищевых гигантов? Доставочные компании за свой счёт оплачивают пострадавшим клиентам промокоды. Происходило это без исключения. Так, благодаря курьерам фастфуд имеет свою сверхприбыль, ведь эти промокоды используются постоянно.

Когда Илья первый раз узнал о такой схеме, то испытал нескрываемое отвращение и с тех пор возил фастфуд с величайшей осторожностью.

Телефон пикнул – заказ готов. Работник, обычно вежливо улыбающийся клиентам, с презрением отдал курьеру его заказ. Такое обращение с курьерами – норма для нашего времени. Курьер – не человек.

Дорога. Музыка. Подъезд. Девятый этаж. Доставку взяла толстая женщина в душевом халате. Из квартиры доносился плач ребёнка. Чаевых нет. Илье казалось, что он – улыбчивое лицо, которое скрывает всё зло, потребительство и нервы. Он в это верил.

Суши. Три улицы. Восемь минут. Офисное здание… Вот за это Илья тоже не любит центр. Пока найдёшь нужное помещение, пока дождёшься единственного лифта, пока выйдет клиент, пройдёт пятнадцать минут, за которые в спальном районе можно сделать ещё один заказ. Вдобавок и мужик попался гадкий и противный: вечно дерзит, пускает неуместные отвратные шутки, вопреки улыбчивым плакатам его конторы на этом же этаже.

Так продолжалось весь день. Когда видишь много людей, то они в твоих глазах теряют всякую индивидуальность. Илью это устраивало, он уже давно потерял способность видеть в клиентах личность. Если женщина, то только грудь бросается в глаза, как бы низменно это ни было.

Выделялись только курьерские истории. Сегодня под вечер начался сильный дождь. Как и бывает, в это время повышаются доплаты, потому что в такую погоду и злой хозяин свою собаку не выпустит. Заказ в ресторан «Фестин». Илья ходил в него однажды с девчонкой, когда в техникуме учился. Обслуживание – пять с плюсом! Официанты улыбаются, хорошо знают меню и погружают в атмосферу роскоши и недосягаемого богатства. Доставку в этом ресторане, размещённом в жилом здании, выдают с чёрного хода, с обратной стороны здания, со стороны подъездов. Фасад и задворки – как небо и земля! Под вечер во дворе «Фестина» появляются стаи алкашей, вечно блюющих на тротуар, пока внутри ресторана играет Шопен и поедается фуа-гра.

Входишь с чёрного хода в заведение, чтобы забрать заказ, и, вместо улыбчивых официантов, готовых отдаться за чаевые, видишь хамоватых баб и матерящихся парней. Илье всегда было не по себе в этом месте. На европейской кухне, находящейся в подвале, куда и вела тайная тропа со двора, работали только специалисты из Средней Азии. К ним претензий быть не может: именно они находятся у нас на законных правах, но сам контраст в первый раз очень сильно удивил Илью. Особенно когда гости звали шеф-повара «Луи Экзюпери», гордого и почётного специалиста из пригорода Парижа. Поскольку узбеки не могли сойти за французов, один из менеджеров, сидящий в своей каморке, наряжался в красивого шеф-повара. Знание сериала «Кухня» и пародирование поведения Виктора Петровича давало свои плоды: либо все претензии заканчивались, либо ряженый Лёшка Зюпкин получал щедрые чаевые, половину из которых отдавал настоящему повару. Илья пару раз перекуривал в компании главного актёра «Фестина», часто разговаривал с ним и сегодня спросил:

– Как у вас получается так играть другого человека?

– Всё просто, если люди хотят верить, что перед ними француз, чей ресторан получил «Мишлен», значит, они будут верить и будут отдавать любые деньги.

– А вам не совестно так обманывать людей?

Лёшка Зюпкин косо посмотрел на кудрявого курьера и раздраженно сказал:

– Я их не обманываю, они сами себя обманывают…

Сегодня в заказе было блюдо от шефа – набор каких-то непонятных букв, интересных только ценителю. Опаздывают. Уже полчаса. Доставку выдал маленький и щупленький узбек со словами:

– Твоя должна быстрей его отвозить!

С небольшим опозданием Илья приехал к богатому пятиэтажному дому на склоне холма, откуда открывался живописный вид на ночной город. Наш герой уже перестал удивляться контрастам, но в этот раз даже на его бывалом лице проблеснула нотка зависти. У подъезда стояли гордые и позолоченные львы, прямо как у британцев. В голове замелькали словосочетания «богатый фронтон» и «викторианская эпоха», которые Илья слышал разве что на уроках русского, когда учительница заставляла правильно писать неизвестные ему слова. Чудеса! Роскошь! Миллионы! Причём не рублей, а самых настоящих американских долларов. Звонок в домофон. Писк. Открыто!

Лифт с гигантскими зеркалами, глядя в которые так и хочется закурить кубинскую сигару и достать последний айфон. Ладно, не буду искушать вас. Заказ вышел принимать пузатый мужичок в огромных очках. На нём брутально сидела майка-алкоголичка. Присмотревшись внимательно, Илья увидел на ней логотип какого-то французского бренда. «Значит, пьяницы у нас ценители искусства», – подумал Илья и начал:

– Здравствуйте, вот ваш заказ, простите за опоздание, кухня не выдавала долго.

– А мне плевать, – сказал он, конечно же, используя жемчужину русского языка… – я за что вам плачу деньги? Если курьером пошёл работать, значит, дурачина! Я тебе так малину попорчу! Я с голоду, что ли, должен помереть?!

Мужичок говорил таким писклявым голосом, что Илья испытал лёгкое дежавю. Где-то он его видел! Но где? Неожиданно от юношеской улыбки на лице курьера осталось разочарование и смятение. Мужик продолжал кричать, подбирая самые резкие эпитеты. «На работе завал у человека, выговориться надо», —думал Илья до того момента, когда клиент швырнул в него пакет с едой. Дверь захлопнулась.

Порой даже две минуты опоздания могут вывести человека из себя. Как обычно бывает, ему все равно, почему кто-то задерживается. Если у него вдобавок был тяжёлый день, то явно не стоит ждать ничего хорошего. Впрочем, Илья взял следующий заказ, поехал его забирать, пока ему на телефон звонила поддержка и ругала за нарушение стандартов сервиса. Курьер пытался объяснить, что ждал кухню полчаса, но его слова не были услышаны. Да и зачем им его слушать? Клиент всегда прав.

Больше историй за вечер не было. «Вкусно и точка», шаурма и последний заказ – пицца. Время работы подошло к концу, и Илья двинулся домой – в каморку на краю города, в сорока минутах езды от центра. Покурил и поехал.

Дурную привычку брать в рот эту гадость Илья взял у отца. Тот часто брал перекуры во время работы, потребляя исключительно папиросы. Александр, так звали отца, любил «Беломор» – напоминали они ему о юности, когда партия обещала ему квартиру и машину… Только не срослось. Илья почему-то подумал о папе, взял телефон, захотел позвонить, но всё-таки передумал. Смотреть на дорогу было увлекательнее и важнее, чем звонить своему родителю.

Около половины двенадцатого ночи уставший Илья поставил электровелосипед в комнате для транспорта в подъезде и, еле ковыляя от усталости, открыл дверь в свою квартиру. Со злостью Илья пнул случайно оказавшийся в центре квартиры школьный рюкзак. Оттуда выпал значок «Президент школы». Он потрогал его. Гладкая эмаль… Когда-то, может, эта вещь и имела смысл, но сейчас – нет! Илья швырнул значок в стену, тот отскочил и закатился под кровать. Плюх! Теперь и сам юноша упал на мягкую постель и уснул, предвкушая завтрашний выходной…

II

Стук в дверь! Громкий! Жёсткий! Звонок! Илья вяло поднялся с кровати, спросонья даже не надел рубашку, лишь слегка поправил волосы. Опрометчиво не посмотрев в глазок, он сразу открыл дверь. Отец!

– Ты чего трубки не берёшь? – с корабля на бал начал Александр.

Он был нервным и грубым, хотя обычно здоровался, прежде чем войти в чью-то квартиру. Илья поглядел на телефон. Время 13:27, на телефоне 12 пропущенных от отца. Юноша сразу проснулся, как будто его облили холодной водой.

– Что случилось? – созрел закономерный вопрос.

– Мать умерла…

На лице Ильи можно было прочитать несколько матерных слов.

– Как и когда?

– Ночью…

Илья сел на незаправленную кровать. Как-то странно, что он накануне вспомнил о прыщах на лице матери. Грудь сильно сдавило от того, что последняя мысль о живой родительнице была связана с чем-то таким. Впрочем, мы не в книге живём, чтобы героически погибать, а в реальности, где никогда не знаешь, что произойдёт завтра.

Из разговора выяснилось, что похороны состоятся уже завтра. На вопрос Ильи о том, как он узнал, что сегодня не работает, Александр ответил:

– Твой Ромка сказал.

Одиночество в мире обезличенных людей – реальность, но в «Valorant» нужно с кем-то играть. Роман был другом Ильи ещё со школы – настоящий пример хороших одноклассников. Но речь не о друзьях. Мать, наверное, самое дорогое, что есть в жизни у человека. Нет, не потому что «девять месяцев тебя носила», а потому что будет тебя поддерживать даже в самую трудную минуту…

Смерть всегда приходит неожиданно. Этот урок усвоил Илья. Слушая скорбные слова отца, юноша пытался вспомнить о том, когда последний раз звонил маме, когда видел в последний раз её живую. Давно… Это слово, как нож из дамасской стали, врезалось ему прямо в расколотое сердце. А потом… Какая-то пустота.

Время в периоды тяжёлых испытаний тянется либо чрезвычайно медленно, либо торопится, как опаздывающий поезд. Почему-то в жизни не бывает так, чтобы во время пришедшей беды сохранялся привычный ритм. Может, Илья поел, может, поспал в эту ночь, может, по привычке поиграл в игрушки, но это не приносило никакого удовольствия. Пустота… Пустота…

Дождь. Опять дождь.

III

Гроб опускали в землю под монотонное бормотание толстого священника, и Илья ловил себя на мысли, что с трудом сдерживает слёзы.

Люди вокруг шептались. Тётя Люда, с которой постоянно общалась мать, всхлипывала в платок с вышитыми незабудками, который усопшая подарила ей на юбилей. Соседка Марья Ивановна что-то говорила про «такую молодую», а отец, пьяный уже с утра, тыкал пальцем в могильщиков:

– Эй, аккуратней там! Вы ж её… вы ж её…

Голос его сорвался, и он замолчал. Илья вдруг осознал, что не помнит, когда в последний раз обнимал мать. Наверное, в школе. А потом – только короткие касания, когда она давала ему деньги «на проезд». И вот теперь между ними два метра сырой земли и больше ничего. Кто-то сунул ему в руку горсть глины. Он разжал пальцы – комок с глухим стуком ударился о крышку гроба.

– Прощай, – прошептал Илья.

Мама всегда хотела, чтобы её похоронили вдали от города и суеты. Илья и Александр постоянно отшучивались, что она всех их переживёт… Не смогла. А Илья и вовсе оказался безалаберным – чуть не поехал на похороны в красной одежде. Только Рома остановил его и отдал чёрный костюм. «Ты же свой не нашёл бы!» – сказал друг вчера.

Не спеша все пошли к машинам, наступая на шумящий гравий. Юноша остался стоять у свежей могилы, чувствуя, как дождь стекает за воротник.

Как бы Илья ни пытался, но не смог вспомнить ничего нового. Его глаза заволокла дымка то ли от зажжённых сигарет, то ли от стекающих слёз. Мёртвую тишину прервал лишь писк, ломающий всю картину: «Отчёт о качестве выполнения работы». Штраф за позавчерашний день. Только на фоне случившегося новость не имела никакого смысла. Хотелось уйти от реальности… скрыться… исчезнуть. Хотелось стать чистым листом после того, как с него стёрли всё написанное.

Сам того не понимая, он набрал Рому и предложил выпить. Время помялось-помялось и, спустя долгую минуту у могилы, всё же решило вернуть привычное движение. Илья ощутил, как по его спине скользят холодные капли. Бр-р-р-р! Запахло неизвестным деревом и сырой землёй. Чавкая по грязным лужицам, Илья вышел через калитку, ведущую в лес, в сторону электрички. Здесь красовались два мусорных бака, доверху заполненные грязными цветами и надгробными крестами. Слегка умолк дождь, и тишину прервало пенье каких-то непонятных птиц. Слишком многого не знает его поколение, да и зачем, если с этой информацией ему делать нечего. Чавк-чавк-чавк-чавк.

Электричка. Толпа пенсионеров. Дождь совсем утих, и сквозь мрачные тучи стали пробиваться одинокие лучи. В них виделась дымка надежды. Глядя в даль леса, куда уходили рельсы, Илья заметил радугу. Улыбка. Юноша почувствовал что-то… необъяснимое… Чувство того, что ты находишься в этом моменте, а не смотришь на свою жизнь от третьего лица. Илья потянулся за пачкой, но резко передумал. Зачем портить это мгновение?

Лица стариков были бледные, такие же, как и лицо матери. Билет стоил чуть больше сотни рублей, кассирша даже улыбнулась Илье, от чего тот, невольно, смешно скривил своё лицо. Захотелось петь. Знаете, бывают минуты, когда душа так и хочет унестись в пляс, подпевая любимую песню. Особенно после ужасных событий в жизни. Только Илья ничего не мог вспомнить. Цоя петь не хотелось – юноша видел много тик-токов, где поэты и прочие атмосферные авторы ставили везде песни этого музыканта, на каждую фотку, на каждый свой стих. Приелся. Нужно другое….

– Постой, пусть закат тебе ляжет на плечи, – шёпотом пропел Илья, пока к нему приближался пригородный поезд.

Ту-ту-ту. Так успокаивает, когда слышишь, как едет электричка. Тамбур. Приходится стоять – народу полным-полно. «Не прислоняться» – сколько с этой надписью есть в Пинтересте фотографий, как же эти несчастные слова популярны у людей. Неужели что-то может объединять таких разрозненных людей? Неужели люди имеют схожие эмоции? Может быть, может быть…

IV

В жизни бывает так, что помнишь ты предыдущий день лишь отрывками, ровно такими же, как и моя повесть. Иногда смотришь на бегущий от электрички лес и погружаешься в забвение. Памятные события, цифры и всякое, что хранится в закоулках человеческого мозга так и лезет наружу. Думаешь-думаешь и бац! В реальность тебя возвращает уродливая сосна, зазывающая посмотреть на неё, а потом опять нападают воспоминания.

Мы слишком часто пытаемся быть красивыми внешне. Демонстративно наносим импортный парфюм, надеваем красивые рубашки, прихорашиваемся, но забываем о главном. Илье, знаете как, говорила об этом мать?

– Вот, Илюш, тебе что больше нравится: пустой хлеб или пирожок с малиной?

– С малиной.

– А ведь так же и с людьми: лучше быть с хорошей вкусной начинкой, чем без неё…

А есть ли у нас что-то внутри? Или кроме внешней красоты ничего нет? Отвечайте сами, только честно… Подъезжаешь уже к городу, а поток мыслей, быстро сменяющих друг друга, только усиливается, пока от него не отвлекает громкий голос:

– Предъявите билет!

Карманы. Левый. Бумажка.

– Всего доброго!

Вокзал. Улица. На остановке люди разные: красивые девушки, к которым так и хочется подойти и сказать: «не хотите познакомиться?», а потом смотришь на проезжую часть – пьяница с красным носом. Ещё верещит о противной жизни и как, по его мнению, все довели его до такого состояния.

Вдруг на небитой и некрашеной восьмёрке чёрного цвета под атмосферный фонк подъезжает Рома.

– Здарова, бандиты! – специально наигрывая хрипоту, говорит голубоглазый блондин за рулём.

– Кино насмотрелся?

– Садись быстрее… – Рома помаячил банками пива и бодро добавил, – или сам добирайся.

Плюх. Илья включил на магнитоле Bluetooth. Пару касаний по сенсору его телефона, на всю машину заиграл Paint It Black.

– Вот теперь: поехали!

Машина! Могло ли что-то лучшее изобрести человечество? Устал от всего и летишь 70 километров в час, смотришь на город и представляешь, будто очутился в крутом edit'е. Илья считал, что рассуждения всегда должны быть под стать времени. Прошла эпоха, когда автомобили называли «Золотыми антилопами». Настала другая эра, независимо от нашего желания.

– Хорошо, что дождь закончился, – проронил Рома, выискивая что-то на картах в своём телефоне.

– Не знаю, а мне нравится.

Иногда, когда едешь на машине и смотришь в сторону брежневок, то приходит осознание, что они были построены до перестройки. Глядишь и представляешь, как под звучание «Травы у дома» огромный жёлтый кран под советские лозунги возводит девятиэтажное жильё. Идея! И даже сейчас, спустя полвека эти дома несут в себе таинственную атмосферу. Приятно осознавать, что до поколения Ильи здесь жили могучие и сильные люди, оставшиеся такими лишь в учебниках истории.

Чтобы добраться до дома Ильи, экипажу «Чёрной Восьмёрки» необходимо было проехать через городской центр. Обычно к вечеру это занятие превращается в испытание похлеще Форта Боярд, поскольку наш город NN строился ещё во времена популярности детинцев. Приводило это к одному занимательному выводу: городская планировка представляла собой хаотичный набор улиц в центре. Это обстоятельство крайне обрадовало бы настоящего туриста, ведь одно удовольствие – взять и заблудиться на городских дорожках, погружаясь в дух города. Однако автолюбители не разделяли такого оптимизма. Что же их раздражало и заставляло писать комментарии на Яндекс.Картах? Пробки!

В NN они бывали часто. Утром и вечером. Каждый будний день. Добавим ещё и тот факт, что город являлся миллионником. На улице Огородной, по которой и предстояло ехать парням, перемещаться с шести до восьми вечера было занятием интересным… если ты едешь с кем-то и в своём автомобиле. В противном случае приходилось оставаться наедине с самим собой в течение часа. Для зумера – целое испытание. Они из такого поколения, которому всегда нужен информационный шум: от Тик Токов до радио. Хорошо с этим справлялась музыка. Зачастую она выключала привычный ход мыслей и погружала человека в простое созерцание мира. Иногда складывалось ощущение, что этот процесс происходил от третьего лица.

Тревожность. Меланхолия и переживания. Эти слова захватывали Илью, если у него садились наушники. Тогда курьер вспоминал о событиях в своей маленькой жизни, за которые ему было стыдно. Однажды у Ильи была девушка – рыженькое каре, невысокая, в очках и с яркими голубыми глазами. Цветы парень дарил каждую неделю. Либо разноцветные гипсофилы, либо розы. Пару раз водил в рестораны. Один из них, кстати, и был «Фестине». Вот только разошлась пара не очень хорошо. Когда поздним осенним вечером Илья провожал девчонку домой в порыве страсти прижал её к стене подъезда и стал сильно целовать. Ровно в эту же минуту вышла мать этой девочки – настоящая Кабаниха! Как у Островского, даже добавить нечего, разве что голос у неё был резкий и пахло от неё сырокопчёной колбасой.

И как вы думаете, что сделала злая матушка, увидев такую картину? Мат слышал весь район! Девушке бедной тоже влетело, и молодая красавица в порыве чуждой ей злости разорвала всякое общение с Ильёй. Мурашки по коже. Это ж надо так познакомиться с мамой своей пассии!

Впрочем, не только безответная любовь находила своё отражение в потоке мыслей. Вот смотришь на многоэтажки и думаешь: «окончу школу и стану богатым» … Потом: «чуть-чуть в институте доучусь и заживу». Только после учёбы опять находятся причины откладывать свою жизнь на потом. Не удивлюсь, если в сорок лет Илья скажет что-нибудь вроде:

– Вот выйду на пенсию и…

К сожалению, это откладывание жизни будет не вечным.

Все эти мысли нападали тогда, когда ехал один. С Ромой было как-то поспокойнее. Успокаивал Илью его приятный голос. Возможно, водитель мог бы стать актёром озвучки и дубляжа, но по собственной воле стал историком – неблагодарная профессия. Не любят и не ценят её у нас. Илья, когда был президентом в школе, проводил викторину у восьмых классов и спросил для интереса:

– А какие ассоциации у вас вызывает слово «историк»?

– Мужчина в джемпере, потный и изучает бесполезные войны, –так ответила одна девочка.

Рому это не останавливало. У него были хорошие примеры того, как должен выглядеть настоящий представитель этой профессии. Обязательно с поставленной речью, харизматичный и с горящими глазами. За такими идут люди и таких хочется слушать. Но стать таким человеком Роман не решался и работал директором в продуктовом магазине. Быть историком хорошо и приятно до того момента, пока вы не узнаёте их зарплаты.

Улица Огородная, на которой мы всё ещё стоим в пробке, появилась ещё в дореволюционной России, активно строилась при генсеках и имеет популярность в современности. Проезжая по автомагистрали можно побывать в нескольких исторических эпохах. Так, частичка Огородной, которая располагалась почти в центре, оставалась застроена купеческими домами, а окраинные кварталы – целыми современными жилыми комплексами. Это создавало приятное ощущение того, что хоть какая-то достопримечательность есть в городе. Выбивались лишь билборды, нарушающие грань эпох. Один из них особенно привлекал внимание Ильи:

«Мечтай! Достигай! Арендуй коворкинг за 2000 руб/час!»

В наше время молодёжь сильно потянуло на лофты. Кирпичные стены, нотки модернизма и, вуаля – можно творить. Рома с Ильёй никогда не понимали смысл этого предложения, ведь помечтать можно и дома. Правда, там ты не отдаёшь своих денег. Разве что все эти коворкинги вылизаны до блеска, а в остальном – место не очень. Люди грубые, нервные, навязывают постоянно ненужные курсы, да и цена кусается.

Машина медленно продвигалась вперёд, пробираясь сквозь вечернюю пробку. Илья смотрел в окно, где мимо проплывали огни рекламных вывесок, отражаясь в лужах после дождя. В голове снова всплыли воспоминания о матери – её улыбка, тёплые руки, голос, который теперь остался только в памяти. Он боялся закрывать глаза хоть на секунду, поскольку её образ сразу же вбивался в голову.

Рома, почувствовав настроение друга, выключил музыку и тихо спросил:

– Как ты, вообще? Если хочешь, то я сам свяжусь с «поддержкой» и договорюсь, чтобы штрафа не было.

Илья вздохнул, не сразу находя слова. Он хотел сказать, что всё нормально, но вместо этого выдавил:

– Пусто. Как будто кто-то выключил свет, а я остался в тёмной комнате. Ну, не знаю, можешь, конечно, помочь… если хочешь.

Впереди зажёгся зелёный сигнал светофора, и машина тронулась с места. Город продолжал жить своей жизнью, не обращая внимания на чьё-то горе. Но что-то же надо делать с этой пустотой? Илья не понимал… Но впервые за долгое время он почувствовал, что находится не один – рядом был друг, который, хоть и молча, но был готов разделить с ним эту пустоту…

V

Есть беда у русского человека – пьёт много. Делает он это, не потому что ему нравится, а потому что хоть так он скрывается от суровой реальности. Не удивляйтесь, не противьтесь тому, сколько баров и пивных ларьков в нашей стране, попробуйте лучше хоть немного понять, почему мы много пьём. Если у Ремарка пьянели, потому что мужчины прошли сквозь настоящий ад, то у нас всё до жути противно. Мы просто не знаем, как жить.

Алкоголь шёл. Рома, как всегда, начал с умного:

– Ты знаешь, в Древней Греции пиво считали напитком плебеев. Аристократия пила вино.

– Ну и где теперь твои аристократы? – Илья щёлкнул кольцом банки, и пена брызнула на стол. – А мы вот – на месте.

Первый глоток – горький. Потом становится проще, и мысли начинают сами вылетать из головы. Это пиво нравилось Илье ещё с одиннадцатого класса – одно из немногих, которое ему нравилось. Как приятно знать, что Рома подмечает это.

– Вот скажи, – Рома потягивал пиво, разглядывая этикетку, – если бы у тебя был миллион, что бы ты сделал?

– Купил бы ещё пива, – хохотнул Илья.

– Серьёзно?

– Не знаю. Наверное, свалил бы отсюда. Куда-нибудь, где нет этих… – он махнул рукой в сторону окна, за которым маячили серые панельки, – от этих «Вкусно и точка», заказов, мужиков, которые кидают в тебя едой.

Рома кивнул:

– А я бы остался.

– Идиот…

– Нет, просто… – Рома задумался, – мне кажется, если у тебя есть миллион, а внутри ничего, то ты никому не нужен. За границей особенно.

Илья хмыкнул. Пиво заканчивалось, а вместе с ним и разговор. Они сидели молча, слушая, как за стеной кто-то ругается, как скрипит лифт, как капает вода из крана.

– Я тут подумал, – не спеша начал Илья, – мне даже стало полегче… Теперь мама не будет видеть то, что я профукал жизнь.

– Ладно, – прервал его Рома, а потом встал, потянулся. – Завтра на работу.

– Ага.

Илья допил последнюю банку, раздавил её в ладони и швырнул в мусорное ведро.

– Завтра… – начал курьер, но потом замолчал.

Ведь завтра будет то же самое. И послезавтра. И всегда. Потому что выхода из такой жизни Илья просто не знал. С грустью и сверкающими от влаги глазами он прилёг на свою кровать.

Спасти человека от хандры может разве что другой человек. Не забывайте, что Илья когда-то занимался общественными делами и поэтому имел большое количество знакомых. Они, в отличие от безымянных заказчиков, имели личностные характеристики. Если те, кто принимают заказы были просто людьми, то знакомые обретали характеристики, вроде «честный» и «хитрый». С ними уже можно было построить диалог, хотя и здесь возникали нюансы. Был случай у нашего героя, когда он стал президентом школы.

Устроено в нашей стране так, что за школьным правительством обязательно должен быть закреплён хотя бы один педагог. Этот человек курирует учеников с администрацией школы и другими крупными организациями, сотрудничающими с ней. В теории всё работало замечательно, однако основные сложности начинались на местах. Деятельность такого органа напрямую зависела от руководящего педагога. Если школьный работник, как локомотив, вёл вперёд детей, держался с ними на одном уровне, переживал за них, то коллектив получал грамоты, стипендии и путёвки в санатории. Одним из таких педагогов, как казалось в юности Илье, была Екатерина Алексеевна.

Она была старше Ильи на пять лет и стала вожатой, когда наш герой поступал в десятый класс. В докладах директору она не жалела слов, чтобы показать свою эффективность по сравнению с другими педагогами, даже предметниками! Как-то раз она вообще присвоила себе заслуги нескольких детей, которые самостоятельно готовились к конкурсам и олимпиадам. Пара педагогов попытались доказать неправоту, но, благодаря своему редкому умению извиваться под начальством, Екатерина Алексеевна получила премию. Приятель Ильи, тихий программист, называл её стервой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.