А. Тор
Очерки из жизни Компании

Рождение арматы.

… Известия о гибели Сударака и о потере последних пяти опергрупп Международной Компании пришли одновременно. Центральная Африка. Пирамида среди джунглей. Логово врага, за которым гонялись все филёры. Теперь – руины, под которыми покоится величайший тёмный маг за последние… да чего уж там – величайший тёмный маг в истории. Такого масштаба злодейств, какого добился Сударак, не достигал ещё никто до него.

Его воинство достигало цифр в сотни миллионов последователей; тысячи лабораторий, рассованные по дебрям парамиров и параллелей; огромная научная деятельность, гигантские капиталы, мощнейшая экономика. Сударак создал колосса, при одном взгляде на которого сразу было понятно, что любая борьба с ним обречена на тихий и быстрый, бесславный провал.

Международная Магическая Компания, её офицеры и нижниче чины, однако, именно с этим колоссом и боролись. Тысячи опергрупп противостояли сектантам и зачищали их лаборатории, казармы, опорные пункты в мирах. Не было эпичных битв – были короткие, смертельные как удар кинжала рейды, после которых не оставалось врагов. А иногда – и оперативников. В Компании служили до двухсот тысяч человек, причём только половина из них – в Боевом Отделе, прочие были исследователями, разведчиками, штабистами, тыловыми служащими.

И Сударак боялся Компании. Да, у него было столько вояк, что можно было завалить ими весь Замок Междумирья; но каков процент этих головорезов мог поспорить с бойцами Международки? Элитных «рыцарей» было не больше чем оперативников Боевого Отдела, и их встречи с ними обычно кончались вничью – «рыцари» действительно были сильны и «подкованы» в боевой магии. Но и оперативники, используя смесь огнестрельного оружия и заклятий, не давали им спуску.

Чтоб не тратить силы в борьбе с настоящими боевиками, Компания сосредоточилась на уничтожении рядовых сектантов, причём громко и демонстративно. Через два года это привело к страху людей ставать на сторону Сударака; мелкие секты уничтожались огнём и мечом за несколько минут, вызванные же на помощь «рыцари» успевали только на пепелище.

Борьба велась двадцать один год; за это время обе стороны были обессилены и истощены. В Боевом Отделе осталось всего сто шесть человек – сто пять оперативников и начальник Отдела. В Исследовательском – три тысячи учёных. В Разведывательном – так называемся «русская когорта», тридцать семь офицеров вместе со своим начальником, полковником Михайловым. Боевого элемента осталось на одну-две операции.

Но и Сударак был в ярости от нанесённого ему урона – у него в запасе имелись лишь несколько сот наиболее преданных ему лично «рыцарей»; остальных Компания уничтожила удалённо – при помощи бомбовых ударов, снайперских выстрелов, диверсий. Для последователей Сударака, признающих только войну заклятьями как единственную достойную людей – это было кощунством.

Сударак был для них Богом – он обещал всем людям магию, дабы не было неравенства в обществе. Обещал жить вечно и вечно и справедливо править теми, кто присягнул ему на верность. Обещал «разбудить» Уснувших. Уравнять их в правах с магами и прочая и прочая… Люди этому верили, считая что делают благое дело. А кто против благого дела – тот служит дьяволу. Вот и выходило, что компанейцы были чертями в глазах многих. Впрочем, не избежал участи чёрта и Совет – Международная Магическая Компания была подотчётна Совету Магии как правительству всех магов, и подчинялась исключительно ему. Главнокомандующий Компанией, генерал Вечек, и вовсе был бывшим секретарём председателя Совета.

Однако, война кончилась – и вместе с ней кончилась и история Международной Магической Компании. Последовала команда «отбой», служащих распустили по домам. Проблема только в том, что домов у большинства не было – имелись тольку служебные квартиры, из которых им приказали выселиться в течении недели. Заведовал «Комиссей по устранению следов войны» постпред Англосаксонского мира сэр Генрих Нойз, который очень ретиво демобилизовывал всех и вся. Он, будучи по совместительству Почётным Шефом Магической Гвардии, применял своих гвардейцев при насильственном разгоне Училищ и уничтожении казарм, научных городков; оборудование и документация магогвардейцами вывозились в Замок, в катакомбы. Уголок Компании в Замке оказался опечатан с поразительной быстротой, несвойственной Совету вообще.

Обще можно сказать, что оставшиеся служащие расформированной 24-го июля 1998-го года Международной Магической Компании оказались выброшены и никому не нужными.

Это понял прежде всех полковник Михайлов, бывший начальник разведки. Он же, через оставшихся в живых филёров, выяснил, что Сударак сумел ускользнуть – его видели мельком в одном из крупных городов Европы, где обнаружился и полевой штаб уцелевших «рыцарей». Враг не был повержен – наоборот, судя по всему вёл усиленную вербовку. Тем не менее, он был слаб как никогда… что такое тысяча сторонников по сравнению с прежней мощью?

В голове Михайлова родился единственно верный план – подать генералу Вечеку доклад и просить о даче ему, Михайлову, права собрать офицеров своего отдела, юнкеров Училищ какие согласятся – и ударить последний раз по Судараку, добить его в корне.

Михайлов получил мягко говоря не очень адекватный ответ.

– Вы ЧЕГО хотите!? – Взвизгнул Вечек. Он сидел в своей личной почётной квартире в Замке, на кресле-качалке, поглаживая кошку. Вид у него, до прихода Михайлова, был абсолютно счастливый.

– Мобилизовать оставшихся людей, чтобы…

– Чтобы и их убить! – Уверенно перебил его чех. – Вы пьяны, Михайлов – я не собираюсь слушать ваши загульные бредни и глупые домыслы. Сударак мёртв – это установили следователи из Совета.

– Эти следователи подотчётны сэру Нойзу, – внутренне проклиная Вечека сказал Михайлов.

– И что? Я сам знаю сэра Нойза – он замечательный человек, который желает людям добра. Но! – Вечек остановил открывшего было рот Михайлова. – Я повторю последний раз – Судараково тело покоится под обломками той проклятой пирамиды…

– Я приказал разобрать обломки.

– Это ниче… вы что?!

– Я приказ разобрать обломки пирамиды, – спокойно повторил Михайлов. – Первоначально – чтобы похоронить наших павших. В ходе работ были обнаружены тела оперативников – отдали последние почести. Тело начальника штаба координации сил Сударака – обнаружили и сожгли. А вот самого его не было…

– А я вам скажу, почему вы его не нашли, – злорадно перебил его Вечек. – Потому что тело Сударака Тёмного настолько переполняла злоба и ненависть, что после его смерти оно испарилось, не выдержав без его воли напора тёмной материи. Вот так-то!

– Эта версия опровергается учёными из исследотдела…

– Бывшего исследотдела.

– Тем не менее, опровергается, – закончил Михайлов, теперь уже открыто смотря на бывшего начальника как на крайне мерзкое насекомое.

– А, чего не выдумают эти гады, чтоб им и дальше платили, – отмахнулся Вечек. – Я верю официальным источникам. И вам настоятельно советую… когда протрезвеете.

– Я не пью.

– Вы русский, – пожал плечами чех. – А русские пьют не просыхая. Поэтому вы храбры и безрассудны.

Михайлов воздел глаза к небу.

– Я ещё раз настоятельно прошу вас довести это всё до сведения Совета…

В лицо ему прилетел плевок. Вечек расхохотался, дивясь собственной меткости. Михайлов медленно достал из кармана платок и вытер лицо. Он так посмотрел на чеха, что тот вмиг перестал смеяться и начал икать. После Михайлов – так же молча – вышел из квартиры бывшего начальства. Направился он не куда-нибудь, а в коридор, куда выходили двери квартир офицеров из его убитого разведотдела. Они уже собирали чемоданы, их лица и лица членов их семей были в крайней степени унылыми – большинство из них съезжали из насиженных и уютных гнёзд к родственникам. Дети помладше ревели в голос, дети постарше угрюмо помогали родителям. Хозяйки отбираемых очагов оглядывали помещения, в которые были вложено столько души, чтоб сделать их уютными… Сами же тридцать семь офицеров были донельзя расстроены, и приход Михайлова встретили не очень радостно. Даже когда тот попросил их всех прийти в подзаброшенное Офицерское Собрание, они не взбодрились ни на йоту.

– Господа офицеры, – тихо, но так чтоб слышали все немногочисленные слушатели (а помимо глав семей пришли ещё – ради интереса – и их жёны с детьми), – я только что был у Вечека. Изложил ему факты, которые мы с вами добыли…

– И он плюнул на них? – С уверенностью спросил один майор.

Михайлов кивнул.

– Не только на них, но и в меня, – среди офицеров раздался возмущённый ропот. – Он отказался пойти к Совету и уговорить их на последнюю операцию. Мы с вами помним, как вёл себя однажды Вечек…

Слушатели переглянулись – о да, это было легендой – как, будучи только назначенным, Вечек завалил оперативников бумажной работой, не оставив им времени на рейды. И как семеро офицеров – двое русских, англичанин, двое французов, грек и испанец – при оружии вошли к Главкому в кабинет и полчаса «уговаривали» его угомониться. По сути они угрожали ему расправой на месте и без лишних свидетелей, если тот не перестанет вести «бюрократическую» линию. Вечек согласился – а что ему оставалось делать? Но с тех пор он люто возненавидел своих подчинённых.

– Вот и теперь, – продолжил Михайлов, – да, официально мы расформированы и выброшены из своих домов. Демобилизованы. Когда враг наоборот, мобилизуется и готовится к новому витку войны. Я, как и все мы, не хочу чтоб наши дети знали что такое война – но не ценой победы Сударака и его отребья. Вечек и Совет разоружают нас и думать не хотят о том, чтоб добить действительную угрозу.

– Замечательно, – с сарказмом сказал один офицер. – Но мы же люди подневольные…

– Мы теперь люди свободные, – поправил его Михайлов и улыбнулся. – А раз так, я предлагаю создать новую Компанию. Да, дамы и господа – новую Компанию, которая будет биться до действительной, а не мнимой гибели Сударака. И победит, с Советом или без него.

– Это измена, – покачал кто-то головой. – Совет нам этого не простит. Что будет с нашими семьями, Валерий Вениаминович? Раньше у нас была сила. А теперь мы гражданские…

– Истинный офицер не станет гражданским никогда, – отрезал Михайлов. – И вы это прекрасно знаете. Надо привлечь юнкеров Училищ…

– Но они мальчишки! – Подала голос молодая женщина. – Бросить их в топку войны?

– Думаете, мне приятно? – Процедил Михайлов после небольшой паузы. – Кто станет лицом «мятежа», «душегубом и главным атаманом разбойников»? На кого свалят все грехи?

Вопрос, что называется, повис в воздухе.

– Я не тащу никого силком в Русскую Магическую Компанию, – наконец сказал Михайлов. – Это исключительно добровольное предприятие. Да, мы поднимаем мятеж – против конченного кретинизма и алчной слепоты, стремящихся к экономии денег на дескать уже «ненужную» организацию. И лично мне не жаль ради этого дела ни себя, ни своего имени, ни даже доброй памяти или души.

– Да кто ж говорит, что нам жаль? – Спросила старуха, жена седоусого подполковника. – Всегда так было, что на русских всё сваливали, и мы всегда тянули всё… пусть будет Русская Компания – без всех этих отчётностей перед Советом, волокиты.

– Не протоколом, а мечом, – поддакнул ей муж. – Как известно, в бою ближнем сталь гораздо полезнее бумажки…

– К чёрту Совет! – В воздух поднялся кулак. Затем ещё. – К чёрту! Они первые нас предали, выгоняют на улицу – вот уж фиг, мы не уйдём!

Михайлов удовлетворённо кивнул. Он знал, что его люди немного поломаются, но потом согласятся. Они были напуганы перспективой быть ненужными, потерять будущее для своих семей – он им это будущее даст. Пусть даже такое, по сравнению с которым прошлое всё равно казалось сказкой.

– Распаковывай чемоданы! – задорно скомандовал Михайлов, и – приказ был исполнен. Всё входило в рабочую колею.

Так первого августа того же 1998-го года родилась из пепла и дыма Международки Русская Магическая Компания.

Вечером этого дня офицеры и двести юнкеров Училища Междумирья разделились на группы и стали отбивать помещения Замка, где располагалась когда-то Международная Магическая Компания.

В бывшем Отделе учёта сновали пятеро чиновников Совета, охраняемые одним сонным магогвардейцем-азиатом.

– Ничего не ясно у этих вояк, – буркнул чинуш с крючковатым от корпения за бумагами носом. Сам он был немец, а его коллеги – испанцем и англичанами, но благодаря Заклятью Дружбы Народов все в Междумирье понимали речь друг друга. Поэтому англичанам слышался от немца английский, а испанцу – испанский. – Отвратительная постановка отчётности и статистики.

– Об этом ещё Вечек десять лет назад талдычил, – отозвался из-за горы бумаг другой чиновник. – У них ни-че-го не ясно. Наверняка чтоб воровать больше.

– А сколько на них денег спущено! – Громко сокрушался третий, начальник этой описной группы. – Миллиарды фунтов, а где прибыль? Где резон их работы?

– Лучше б нам жалованье увеличили, – буркнул немец; двое молодых чиновников в углу закивали головами.

– Да, а то жить не на что.

– Я своей невесте даже нормальных брильянтов купить не могу.

– Я вчера не смог сходить в ресторан, а там раковые шейки подавали с шампанским…

– Только дикие варвары могут жить как эти вояки…

– Особенно русские…

– На хлебе и кефире…

– Кефир – отвратительная штука. Шампанское лучше.

– Красное вино полезно для печени, а у меня с печенью проблемы…

– Короче, – резюмировал крючковатый, – давно надо было расформировать эту дичь.

В массивную дубовую дверь постучали.

– Открыто, – зевнув, ответил магогвардеец.

Дверь раскрылась, и внутрь вошёл Михайлов – в полной форме, при личном оружии. За ним в таком же виде – трое юнкеров. Михайлов остановился перед ошарашенными чиновниками, и коротко приказал:

– Выметайтесь все. Живо.

Никто не двинулся с места.

– Я сказал – ПШЛИ ВОН, КРЫСЫ!

– Па-азвольте! – Взъерепенился испанец. – Как вы смеете…

– Мальчики – вышвырнуть их отсюда, – безразличным тоном приказал полковник юнкерам. Те с искренней радостью и задором кинулись на чиновников, а один – на гвардейца, стукнув его его же пикой.

– Да что… позвольте… это бандитизм! Арматовцы! Вооружённые негодяи! – Верещал немец, выкидываемый в коридор. – Я… я буду жаловаться!

– Ваше право, – пожал плечами один юнкер.

– Жалуйтесь кому угодно, – благосклонно сказал второй, пинком выпроваживая гвардейца и кидая ему вслед пику.

– Ножками – топ-топ-топ-топ-топ! – Подгонял оставшихся чиновников (их оставили в одном исподнем) третий юнкер и закрыл за ними дверь.

В других частях замка творилось примерно то же самое. Описываемое имущество ММК очень решительно забирали себе его хозяева, а пытавшихся сопротивляться представителей Совета и гвардии скручивали и вышвыривали из помещений.

Михайлов прошёл в кабинет Главкома. Когда-то тут сидел основатель Международки, генерал Пивли, Царствие ему небесное… был замечательный шотландец, жаль, как говорится, сражён булатом и спит в земле сырой…

Кабинет представлял собой жалкое зрелище – после Вечека здесь повсюду осталась кошачья шерсть и запах не то кошачьего наполнителя, не то корма – разобрать за мерзостью было невозможно. Так что первым делом нового Главкома новой Компании станет уборка в старом кабинете…

Снизу послышались возмущённые вопли и звук падения – из кабинета начальника фактории Междумирья выгоняют чиновников Совета. Что ж… пора начать работу.

0039 – Выживальщики

Не сказать, что МОГ 0039 – Выживальщики была какой-то прям сильно особой или уникальной. Обычная, рядовая опергруппа, каких в Компании сотни. Что по документам?

Средняя численность – в районе 15-17 человек.

Специализации – нет.

Процент успешно выполненных задач – стоит обычная для Компании цифра 100.

Командир – подъесаул Чернецов.

Состав – казаки-добровольцы, тоже не редкость в РМК. Они порой выполняли задачи с меньшими потерями, чем регулярные оперативники, но имели славу авантюристов, готовых ради сомнительного предприятия сложить свои буйные головы и шутя взорвать что-то большое или изрубить в труху средних размеров секту.

В общем, ни рыба ни мясо. Такие же как все остальные.

Не было славы неумолимых ликвидаторов а-ля «Безсмертные» Аветова. Над ними не шутили как над «Жандармами» Громова. Не побаивались как «Чёрных Гусар» или «Чернильных воронов». Не измывались как над «Пофигистами» или «ХИЗями». Не было ореола героев – в обществе, где все ежедневно совершали подвиги, само слово «герой» встречали с усмешкой, а порой – с едким сарказмом.

Да и что такое герой? У некоторых – официальное звание. Чаще всего это человек, совершивший какой-то подвиг. А что есть подвиг?

Подвиг – это когда сделал правильный выбор, который общество считает героическим; выбрал сделать то, что должен, когда был шанс уйти, не подставляться, зажить снова нормально.

Это – подвиг.

Офицер Русской Магической Компании почти ежедневно жертвовал собой, своей жизнью, памятью, своим общественным лицом – и не считал это подвигом. У него не было выбора. Он не мог уйти. Ему не позволяли Вера, Кодекс Чести Русского Офицера (КЧРО; книжица за авторством ротмистра Кульчицкого, которую знали все служащие Компании), дух боевого братства и – осознание того, что если он отступит, то того, кто стоит за ним – никто не прикроет. У всех свои проблемы.

Офицеры Компании сдерживали апокалипсис и утверждали порядок каждый Божий день. В любой момент времени, где-то в иных мирах были в рейдах МОГи РМК, латавшие собой реальность и калёным железом выжигавшие чуму мироздания – секты Сударака.

Исследовательские лаборатории, склады, казармы, вербовочные пункты, посты наблюдения, штабы, архивы, апартаменты вождей, целые городки – всё, что принадлежало сектантам, становилось законной целью для Компании. Арматовцы, как их называли злые языки, появлялись всюду, где пахло «секторской сволочью» – и уничтожали её. Причём называли это «санитарно-дизенфикционными работами с душком».

«Выживальщики» занимались ровно этим же. Это были рабочие будни чернецовцев, их служба. Они были арматой – и точка.

Приказ пришёл, как всегда, не вовремя – группа занималась блаженным ничегонеделаньем. Чернецов – среднего роста гладко выбритый оперативник, лет 28, с правильными чертами лица – раскрыл пакет с печатью Боевого Отдела Компании. Пробежал глазами. Подкинул в воздух, взмахнул рукой – и приказ в виде пепла упал в урну.

– Ну, станичники, – деловым тоном сказал подъесаул, надевая нагрудник, – дело есть. Сектора снова оборзели.

– Где на этот раз? – Лениво спросил его зам, хорунжий Карнаухин – поджарый казачонок.

– Как обычно, у чёрта на куличках, – метко определил местоположение противника Чернецов. – Очередной скучный парамир, за номером 27425631.

– Опа, счастливый номер! – Обрадовался самый энергичный в группе, инженер Щепихин. – И справа и слева выйдет равное число – пятнадцать. Значит, будет весело.

– Одни беды и головная боль от вас, весельчаков, – буркнул застёгивая шлем Карнаухин. – Жить не даёте.

– Не мы одни, – отозвался Щепихин.

–… сектора как обычно – устроились в тёплом местечке, – инструктировал подчинённых Чернецов, разложив на полу салона «стрекозы» карту цели.

– Вконец обнаглели, – серо произнёс Карнаухин, глядя на бумагу – на карте был изображён нехилый жилой европейский город в Альпах, в котором, в небольшой гостинице, устроили крупный вербовочный пункт сектанты из группы «Стражи добра». – Под кого они канают?

– Под цивильных бизнесменов, – ответил Чернецов, обводя гостиницу. – Дескать, ищут сотрудников для шахтёрских работ в Южной Америке. Даже в местных СМИ светятся иногда, сайты разные имеют.

– Картинка – смак, не подкопаешься, ага, – кивнул один из оперативников.

– У нас тоже легенда неплохая, – сказал Чернецов, раскладывая поверх карты города, где обозначил точку высадки и пути к цели, схему гостиницы. – Мы, станичники, с вами теперь вот кто – такие же цивильные бизнесмены, которые желают заключить контракт. Филёры из разведки уже прозондировали почву, сектора ничего не подозревают – наоборот, считают, что смогут нас в свою секту включить.

Чернецов провёл ладонью в серой тактической перчатке по схеме.

– Нас пятнадцать – делимся на пять троек. Заходим в разное время, сосредотачиваемся в холле – и расходимся все по своим целям.

– Маскировка? – Раздался голос над шлемом Чернецова.

– Стандартная – лживые проекторы, принимаем вид гражданских. Форму не снимаем. И не забывайте переключаться между внешней и внутренней связью. – Напомнил командир.

– Три этажа, туда-сюда… – бормотал Карнаухин, разглядывая схему. – Нормально. Зачищаем режиками, или можно и палить?

– Как угодно, – пожал плечами Чернецов. – В гостинице гражданских нет, весь персонал – сектора. Даже барышень нет, они как обычно – «низший пол», ну и как сектопёры там любят.

– Безобразие, ага, – покачал головой другой оперативник.

– Слышь, опера, – пилот из кабины посмотрел на них через плечо, – вы там готовьтесь, скоро прилетаем, минуты две – и на деловую встречу.

– Се-се, вань, – ответил Агаркин – самый юный оперативник в группе, который знал китайский на уровне суржика, чем и гордился.

Город был в типично альпийском стиле – небольшие двух и трёхэтажные белёные дома, с верандами, мощёные улочки, на углах улиц – пивные, кофейные. Вывески на французском и немецком. Озабоченные своими делами спешащие пешеходы, или наоборот – расслабившиеся обыватели в уютных креслах, пившие кофе или пиво, закусывая круассаном или колбасой.

Погода стояла прекрасная – чистое ярко-голубое небо, милое солнце, свежая протрезвляющая горная атмосфера, приятно будоражившая лёгкие.

Однако Выживальщики не ощущали этого – респираторы их шлемов фильтровали воздух. А самих их не было видно – по крайней мере, как оперативников Компании.

Лживые проекторы, упомянутые Чернецовым, были, разумеется, разработкой исследотдела Суржина. При активизации они проецировали на носителя нужный облик; для всех, кто не имел шлема оперативника, в который проектор и был встроен, носитель выглядел тем, чей облик он принял. Исключительной силы галлюцинация, иллюзия. Милая цветочница, суровый постовой, важный профессор, задорный мальчишка – кто угодно. Это позволяло оперативникам внедряться туда, куда было необходимо, а потом, в нужный момент – сбрасывать личину и выполнять задачу – зачищать территорию. Представьте – в ваше логово зашёл курьер с заказанной вами едой, вы отворачиваетесь чтоб достать деньги, оборачиваетесь обратно – а курьера-то и нет, вместо него – безликий оперативник ненавистной вам Компании, который начинает «санитарить»…

Тактика была испробованной и надёжной.

На входе Чернецов и идущие за ним Агаркин и третий оперативник – все трое выглядели как наиреспектабельнейшие деловые люди, с дипломатами, в идеально отглаженных костюмах; грех задерживать таких – экономика потеряет миллиарды – представились швейцару. Тот, молодой парень («явно недоволен тем, что надо притворяться» – понял по его виду подъесаул), пробежал глазами список и сказал сиплым голосом на немецком (который встроенные системы шлемов перевели на русский):

– Третий этаж, с лестницы налево, номер 313. Вас ждут.

– Нам тоже надо подождать, – на безупречном немецком выдал Чернецов (слава Суржину, который выдумал эти шлемы), – наши специалисты прибудут где-то через минут пять-семь. Мы пока тут постоим.

– Как герр хочет, – безразлично пожал плечами швейцар и, закинув ноги на стол, стал со скучающим видом глядеть в экран своего компьютера, где происходила какая-то голливудская мутотень. Оперативники отошли к кадке с гигантским фикусом и перешли на внутреннюю связь.

– Он следит за нами? – Спросил Чернецов, делая вид, что закуривает и стоя спиной к стойке швейцара.

– Кидает взгляд, наблюдает, ага, – флегматично ответил оперативник, поднося к сигарете командира зажигалку. – Здесь стоит пара подслушек, но внутришлемовую связь они не ловят.

– Как всегда, с мозгами у них бу-хао, – вставил Агаркин, с любопытством осматривая сделанный со вкусом светлый холл. – Хоть чему бы научились, было бы интересней.

– Типун тебе на язык, – проворчал оперативник, – паразитам мозги не положены, и дай Бог так будет продолжаться.

Вскоре подтянулись другие офицеры группы. Поделились – тройка Щепихина осталась в холле, заковав гостиницу в пространственный карман, отделив её от прочего мира – теперь даже если внутри будет полыхать весь огонь ада, снаружи этого видно не будет. Тройка оперативника по фамилии Пепеляев должна была зачистить второй этаж, тройка Чернецова – третий, группы Карнаухина и Агаркина – чердак и подвал соответственно. Стандартная процедура.

…Чернецов постучал в нужную дверь. Изнутри раздался приветливый басок:

– Входите!

Ещё только приоткрыв дверь, Чернецов оценил обстановку.

Внутри номера было двое – средних лет, но учитывая любовь к возрастным зельям среди сектантов, эта информация ничего не значила. Им могло быть и по восемнадцать, и по восемьдесят. Сидели они на диване, мебели внутри было минимум – собственно раскладной диван, ТВ на стене напротив, стол на ковре посередине. Сбоку – закрытая изнутри дверь в санузел, из-за которой слышен шум душа и довольное неразборчивое пение.

Один из сидевших – в ярко-вырвиглазно-синем костюме и жёлтом галстуке – встал и приветственно протянул руку.

– Здравствуйте, – радушно поздоровался Чернецов и отдал по внутренней связи приказ: – Бей гадов.

Оперативники за спиной Чернецова вскинули ШВАли и сняли покров лживого проектора. Глаза у сине-жёлтого господина полезли на лоб, его рука сама собой сжалась в кулак, из-под пальцев стали виднеться угрожающие нити скапливаемой для удара чёрной материи.

Чернецов был быстрее. Он моментально приложил сине-жёлтого господинчика прикладом по лицу так, что он упал; вскочивший же с дивана второй – уже с металлическим магическим жезлом в руке – был скошен очередью оперативников.

– Отстрелить, – скомандовал Чернецов, кивая на дверь ванной – замок был через секунду отстрелен, а внутрь полетела осколочная граната. Бухнул взрыв, внутрь дали очередь – и вторую гранату. На всякий.

Командир группы с удовлетворением отметил, что по внутришлемовой связи слышны другие команды – «зачистить», «выбивай», «пали». МОГ начала реальную работу.

Чернецов опустился возле лежащего в бессознательном состоянии сине-жёлтого.

– Другие номера – проверить, – последовало указание.

Двери раскрывали пинками шипованных ботинок, прикладами штурмовых винтовок, отстреливались замки. Внутрь кидали гранату и давали пару очередей – после чего осматривали помещение. Нашли ещё двоих сектантов, которые пытались сопротивляться – их уничтожили.

Пока подчинённые зачищали здание, Чернецов обыскивал сектанта. Если он встречал важных «клиентов», то и сам был отнюдь не простой сошкой.

Так и оказалось – на полу лежал лидер филиала «Стражей добра», виконт Генрих Браун собственной персоной. Компания имела на этого мерзавца серьёзный зуб – виконт имел привычку быть неуловимым, и убивать попавшихся филёров из разведки, после чего слать издевательскую депешу в Совет Магии – который в свою очередь на чём свет ругал Компанию за «грязную работу».

Ещё виконт был известен своей любовью к опасным тварям и гибридам магических существ. Он вселял злобных духов в обычных животных, и те приобретали несвойственные им черты. Оперативники РМК убедились в этом, когда обнаружили один из зверинцев Брауна. Тогда пришлось сжечь дотла целый лес, чтоб избавиться от результатов его опытов.

Хмыкнув под забралом шлема, Чернецов перебирал обнаруженные в костюме Брауна документы. Расписки, неотправленные письма, стандартные бланки… ничего интересного.

– Холл зачищен, – доложил Щепихин.

– Удерживать, быть на подхвате, – поставил новую задачу подъесаул и прошёл к дрянному пейзажу на стене. Отшвырнул картину – за ней был сейф. Взмах рукой – и он открылся.

Внутри лежали ещё документы. Много. Стопками. И слитки золота – стандартная валюта сектантов, другой они не признавали.

Чернецов достал рюкзак-мешок и сгрёб туда всё содержимое сейфа. Потом обыскал тумбочки, шкафы, ванную (в ней лежал ещё убитый сектант), закинул в мешок и найденные у Брауна документы; самого виконта он связал и заковал в подавляющие кандалы. Такая большая шишка нужна была в фактории Междумирья, в допросной камере. Поручик Линицкая разговорит кого угодно, а его, Чернецова, задача – доставить ей этого «кого угодно».

Подъесаул обратил внимание на один выпавший из сейфа мятый листок. Он поднял его с пола и разгладил, мельком прочитал – потом внимательно перечитал, затем – в третий. Каждый раз он испытывал всё усиливающийся ужас.

Дракон.

Эта сволочь Браун имел в глубоком подвале гостиницы ДРАКОНА.

ДРАКОНА, чёрт его дери.

ДРАКОНА!

С такими рептилиями опергруппам редко приходилось сталкиваться. Это был нонсенс – какого лешего секторам потребовалось держать в отшибном парамире, в гостинице, среди гражданских – дракона!? Эти твари разносили в одиночку целые города, имели гигантские размеры и разрушительную мощь… Компания имела несколько прирученных – и крайне опасалась их использовать. Даже привыкшие к хозяину, рептилии сохраняли дикий нрав и были непредсказуемы.

Чернецов в четвёртый раз перечитал роковой лист.

Это была краткая расписка в получении товара – той самой твари, огненного дракона, которого Браун заказал у одного из немногих тайных драконников – питомников. Компания нещадно их уничтожала вместе со зверьём, чтобы, как говорится, не дай Боже.

Подъесаул в ярости смял злополучный лист и швырнул его в мешок.

– Агаркин!

– Да, господин подъесаул?..

– Стойте на месте, дальше не идти, – рыкнул Чернецов, перекидывая мешок через плечо и собирая свою тройку. – Есть ход глубже в подвал?

– Мы как бы в нём и есть…

– НЕ ДВИГАТЬСЯ! – Чернецов услышал, как испуганно выдохнул Агаркин. Да, подъесаул ещё никогда не был в такой ярости. Он подал знак оперативникам, и они забрали Брауна.

– Чердак и крыша чисты, документации нет, – доложил Карнаухин.

– Второй этаж отсанитарен, ничего существенного, – рапортовал Пепеляев.

– Всем в холл! – Последовал приказ.

– Господин подъесаул, объясните… – начал Агаркин.

– Сказано – не рыпаться, глупцы, так вас и растак, – командир ввернул скоромное словцо уровня маэстро. – Ждите нас. А лучше – вернитесь в холл. Слышите?

– … Тополь, там дракон! Пали по зверюге, пали! Рыжий, готовь термит… – Вместо ответа скомандовал своим оперативникам Агаркин. Голос его дрожал – Чернецова продрал озноб. Его опергруппа столкнулась с тем, что не могла уничтожить наличными средствами. Надо было срочно радировать в ближайшую факторию, чтоб прислали специалиста, а что делать пока?

– Агаркин, немедленно вверх! Вверх, слышно? – Скомандовал подъесаул. Ответа не последовало.

– Командир, пол вибрирует, – с опаской доложил Щепихин спустившемуся в холл Чернецову. Там уже был весь наличный состав группы. Не было только тройки Агаркина.

Стены задрожали. Люстра на потолке зазвенела. Рояль в углу испуганно брямкнул и покатился. Из входа в подвал, за стойкой швейцара (уже бездыханного) доносился мерзкий, глубокий рёв.

– Под нами – дракон, огненный, – кратко информировал группу подъесаул. – Трое уже погибло. Щепихин, какова глубина другого подвала?

– Неизвестно, командир. На схеме здания он отсутствовал. Но Агаркин спускался минуты три…

– За мной, – приказал Чернецов Щепихину и Пепеляеву. – Карнаухин, будь тут, радируй ближним – нужен спец по ликвидации крупного зверья.

Трое спустились в подвал гостиницы. Каменные своды, бочки с вином, плесень в углах. Открытая гигантская, до потолка, металлическая дверь с подавляющими рунами. За ней – широкий мощёный брусчаткой покатый спуск вглубь, как пандус; справа у стены – узкие ступеньки. Конец спуска был не виден, но где-то там в глубине мерцал яростный красно-оранжевый огонёк, постепенно растущий. Рёв издавал он.

– Матерь Божия, – Пепеляев перекрестился. – Эта тварь там?

– Нет блин, там снеговик – огрызнулся Чернецов, представляя произошедшее. Агаркин взломал дверь – может думал, за ней что-то важное («и был прав», – угрюмо подумал Чернецов), повёл свою тройку вниз по ступеням, шёл, шёл… возможно, дракон спал, и оперативники его разбудили. Что было дальше, представлять особого желания не было.

– А как они его вообще туда затащили?..

– Вот у них и спроси… – начал было подъесаул, но тут его осенило. – Пепеляев, тащи сюда Брауна, и приведи его в чувство.

Много времени это не заняло – достопочтенный виконт был в прямом смысле затащен к пандусу. Заставил его очнуться офицер тоже бесцеремонно – засунув ему в нос нашатырь. Браун мигом открыл глаза, неистово закашлялся; Чернецов схватил его за шкирку и повернул лицом к приближающемуся огню, за которым скрывался дракон.

– Твой питомец? – Процедил подъесаул дрожащему виконту.

– Д-да…

– Так скомандуй «место». Угомони.

– А с какой собственно стати? – Попытался было возмутиться Браун, но прижатый к его виску ствол штурмовой винтовки быстро охладил его пыл. – Т-там на двери есть успокоительные заклятья…

– Как их активировать?

– Это может сделать тот, кто их установил…

– Это ты?

Браун судорожно кивнул.

– Выходим, – приказал Чернецов, таща за собой сектанта. Будучи в основном подвале, он вместе с Пепеляевым и Щепихиным навалился на металл двери и прижал её к косяку. – Теперь активируй. Но помни… – вновь оказавшийся у цели ствол закончил фразу подъесаула гораздо красноречивее, чем тот смог бы сам.

Браун дрожащими руками стал выводить над дверью узоры под бдительными взорами трёх оперативников Компании.

Это заняло две минуты.

За это время жар в ранее прохладном подвале стал очень сильным, а свет, пробивавшийся из-за двери уже сильно бил даже по защищённым красным бронестеклом глазам офицеров.

Наконец Браун финально взмахнул руками в почти театральном жесте и обмяк. Руны на двери засветились кислотно-зелёным, она плотнее привстала к косяку – свет прекратил литься. Раздался разъярённый вой дракона, постепенно затихший.

– Спасибо за содействие органам безопасности мироздания, – злобно прошипел Пепеляев, стукнув виконта кулаком в висок. Тот упал на пол, оказался вмиг связанным Щепихиным.

– Наверх, – устало приказал Чернецов и сам последним вышел в холл. Там уже, помимо его людей, находились вызванные спецы – трое офицеров с оранжевыми погонами – оперативники Отдела Особых Операций, или «ограниченно-ответственные» как их называли служащие других отделов (из-за схожести аббревиатур – ООО). Их командир козырнул Чернецову, затем кинул взгляд на бессознательного виконта.

– Хозяин зверя?

– Да. Тварь в подвале, – подъесаул указал на ход вниз, откуда сам только что вышел. – Огненный. Злой.

– Драконы другими не бывают, – пожал плечами ооошник и указал своим операм на ход. Оба несли нечто похожее на пылесос. – «Стёрка», – пояснил он. – Удаляет объект из реальности.

– Он не вырвется? Когда ваши будут его… стирать? – Спросил Чернецов, глядя как ооошники спускаются вниз.

– Не, невозможно, – невозмутимо ответил офицер. – «Стёрка» действует мгновенно. Только жаль, она потом долго перезаряжается, – он искренне вздохнул. В подвале послышался злобный рык, который резко пресёкся – будто его поставили на паузу. – Вот и всё. Нет проблемы.

– У меня трое погибли внизу, – неожиданно признался Чернецов. Офицер ООО посмотрел на него – под шлемом не было видно выражения лица. Он похлопал подъесаула по плечу.

– Сожалею. Хорошо, что вы нас сразу вызвали. – Из подвала вышли двое ооошников с тем же пылесосом. Один из них высоко поднял руку с поднятым вверх большим пальцем. Офицер кивнул. – Работа кончена. А это, извините за любопытство, разве не известный Браун?

– Он самый. Кстати о нём, – Чернецов от всего сердца стукнул и так бесчувственного виконта по голове. Офицер хмыкнул.

– Эта-то мразь и доставляет нам больше всего головной боли. Pardon, доставляла. Мы на вашей «стрекозе» полетим, вы не против?

– Бога ради, – Чернецов проводил взглядом своих людей, тащивших пленного, потом достал из рюкзака медную табличку, которую прикрепил к стене за швейцарской стойкой. Следуя за движением его пальца, на табличке вырезались буквы.

«Здесь покоятся рабы Божии урядник Агаркин, позывной Конфуций; урядник Степанов, позывной Тополь; хорунжий Яблочков, позывной Рыжий. Оперативники РМК, павшие при выполнении задачи».

Табличка въелась в стену. Гостиница стала ещё одной братской могилой Компании – она навсегда приняла трёх оперативников, от тел которых даже вряд ли что-то осталось.

Заумный мир

Пространство – вещь относительная. Это оперативники Компании, сектанты, магогвардейцы – да любой маг знал точно. Можно было – при наличии определённой силы или приборов – создавать собственные маленькие уголки пространства.

Так же и с мирами. Стволовой мир – основной, самый важный, удерживать который за собой было жизненно необходимо. Сотня-другая параллельных миров – в них отличия от стволового были разительными, они нумеровались. И бессчётное число парамиров – в основном мёртвых, возникших по ошибке, с аномалиями, почти все – точные копии стволового. Их классифицировали без эмоций, а аборигенов называли «тенями» – и за людей их не считал почти никто.

Компания работала везде – где-то больше, где-то меньше. В параллельных мирах, в зависимости от их важности, стояли малые и средние фактории. В парамирах – хватало зондирующего оборудования, которое сбрасывали с высоты.

Самыми проблемным считался параллельный мир за номером 127 – пока он не был уничтожен в огне ядерной войны. Затем – №203, но ровно до того момента, пока там не произошло извержение мощного вулкана, которое мир и сгубило. Замыкал «кошмарную тройку» мир с номером 12. Несмотря на богоугодное число в номере, эта параллель считалась в Компании самой отвратительной и не то что опасной, но мерзкой до мурашек. Боевой Отдел не раз предлагал устроить в этом мире «полную обработку», на что всегда получал отказ.

К вящему неудовольствию командования и личного состава МОГ 0239 – «Правые», их очередная командировка была именно в этот «кошмар».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.