Северина Мар
Академия роз и нарциссов

Глава 1. Возвращение

– Что планируете делать в Петербурге? – спросил князь Волчинский, откидываясь на затянутое зеленой кожей сиденье.

Алиса вздрогнула. За почти пять часов проведенных в пути, они едва ли перекинулись парой слов, и она не ожидала от него подобного вопроса. Какое ему вообще дело, чем она займется дальше?

– Я… хочу восстановиться в академии, – неловко промямлила она.

Как и при первой встрече князь вселял в нее чувство неловкости и легкий страх. Впрочем, подобные эмоции она привыкла испытывать почти ко всем, кто ее окружал.

– Это похвально, – он улыбнулся. – Вам, конечно, нужно и дальше развивать свой дар. Не стесняйтесь обращаться ко мне если у вас возникнут сложности.

– Сложности?

– Да, вы же не думаете, что восстановиться будет так легко? Все-таки обстоятельства при которых вы покинули академию были… слегка необычны.

Не выдержав его взгляда – сочувствующего и почти, что жалостливого, Алиса уставилась на проносившиеся за окном ели и кривые сосны.

Она понимала, что он имел в виду. Не каждую первокурсницу обвиняют в убийстве. То, что случилось год назад вызвало ужасный скандал. Фотографии с ее растерянным и бледным лицом красовались на первых полосах всех газет. Ей даже посвятили выпуск вечернего шоу, где целая студия гостей, во главе с ведущим, пытались разобраться, как же так вышло, что скромная студентка, приехавшая из провинциального городка, жестоко убила собственного возлюбленного – молодого и подающего надежды аристократа.

То, что ее вину так и не доказали и ее освободили прямо в зале суда, уже никого не волновало. Общественность переключилась на новый скандал и про нее все забыли.

– Честно говоря, я удивлен, что вы решили вернуться в Петербург, – продолжил князь Волчинский, не дождавшись от нее ответа. – Могли бы ведь отправиться в Москву или Екатеринбург, там тоже есть свои академии и очень хорошие или вот даже в Европу поехать. Что же вас так сюда тянет?

– У меня остались незавершенные дела.

Хлопнув дверью, в купе вошла Прасковья, помощница князя. Длинные тонкие каблуки ее туфель, напоминавшие стилеты, утопали в мягком ковровом покрытие. Юбка обтягивала стройные бедра так туго, что казалось, при каждом неосторожно шаге может порваться.

– Скоро приезжаем, минут через сорок, – сказала она, усаживаясь рядом с князем.

– Так скоро? – удивленно протянул он. – Я почти забыл про время. А мне ведь еще надо написать в попечительский совет, и ответить графу Пирогову.

Он открыл ноутбук, отгородившись от Алисы тонким экраном. Она незаметно выдохнула, радуясь, что их неловкая беседа прервалась.

Князь говорил, что оплатит ей дорогу до Петербурга, но она думала, что подразумевается простое место в вагоне эконома, и никак не ожидала, что ей придется ехать в купе первого класса.

Все вокруг – начиная от обитых лакированными панелями стен и заканчивая, обтянутыми зеленой кожей сиденьями, казалось настолько дорогим, что было страшно прикоснуться, чтобы не запачкать и не порвать.

Говоря на чистоту, самым дешевым здесь была она. Часто, когда она одевалась, как-то не так или, что-то не то делала, Платон говорил, что она выглядит или ведет себя дешево. Она до сих пор вздрагивала, стоило ей услышать это слово. Даже если обращено оно было к леденцам, продающимся в магазине по скидке, а не к ней.

Платон… Она старательно отгоняла мысли о нем весь этот год. Ей до сих пор не верилось, что он мертв. Может быть, потому что ей так и не удалось побывать на его похоронах. Когда его хоронили, она все еще находилась под стражей, но если бы и была уже на свободе никто бы ее не позвал.

После суда, когда с нее уже сняли наручники, и она выходила из зала в сопровождение адвоката, нанятого для нее князем Волчинским, она наткнулась на Леониду Зиновьевну – его бабушку. Из-за ее высокой и не по годам стройной фигуры, обтянутой костюмом из антрацитово-черного траурного бархата, выглядывал растерянный Сева – младший брат Платона.

Алиса начала, что-то растерянно лепетать о том, как ей жаль и, как она соболезнует. Леонида Зиновьевна смерила ее долгим презрительным взглядом, примерно так смотрят на непонятную коричневую субстанцию, прилипшую к подошве ботинок после прогулки в парке, а затем плюнула ей прямо в лицо.

– Убийца! – прошептала она сквозь зубы, проходя мимо.

Алиса тогда опешила и не знала, что сказать. Она догадывалась и раньше, что пожилая графиня ее недолюбливает и терпит только потому, что она нравится Платону. Любимому старшему внуку, Леонида Зиновьевна ни в чем не могла отказать.

Однако, такого поведения Алиса от нее не ожидала. Ей тут же стало стыдно и неловко. На плечи навалилась тяжесть подобная той, что всегда ее охватывала, когда кто-то из взрослых был ею недоволен.

Сева тогда побледнел, а уши у него наоборот стали красными. Порывшись в кармане, он протянул ей белоснежный накрахмаленный платок.

– Прости, – шепнул он и бросился влез за удаляющейся графиней.

Алиса поежилась от очередного болезненного воспоминания. За последний год их стало столько, что внутренняя копилка переполнилась.

В купе заглянула проводница.

– Прибываем через тридцать минут на Витебский вокзал, – сказала она. – Вам чай, кофе или может быть, что-нибудь еще?

– Нет, спасибо, – ответил князь, не отрываясь от экрана ноутбука.

Проводница скуксилась и хотела уже уходить, когда ее окликнула Прасковья.

– Латте на миндальном молоке, сделайте пожалуйста, – сказала она и перевела взгляд на Алису. – А вы, что-то будете?

Алиса замялась, не зная, что сказать. Она понятия не имела, кто будет за это платить.

Деньги у нее были. Князь обещал ей заплатить за программу, в которой она участвовала и свое слово сдержал. Хоть здесь ее страдания не прошли зря. Вот только карту, привязанную к счету, на который перевели деньги, она давно потеряла – ее забрали вместе со всеми вещами, бывшими при ней, когда взяли ее под стражу, а потом она и вовсе ее заблокировала. Как приедет в Петербург первым делом пойдет в банк, чтобы выпустить новую, а пока придется довольствовался скромной суммой наличных банкнот, которые она нашла на дне сумочки, когда ей вернули ее вещи в исследовательском институте.

Дело тут было даже не в деньгах, а в том, что ей было неловко поднимать этот вопрос.

– Девушке то же самое принесите, – решила за нее Прасковья, так и не дождавшись ответа.

Алиса вспыхнула, чувствуя, как краска приливает к щекам.

Кивнув, проводница покинула купе. Она заходила к ним раз десять за все время, что они ехали, то предлагая чай или кофе, то спрашивая не дует ли им и не убавить ли кондиционер.

Кажется, ей понравился князь Волчинский, и отчасти Алиса могла ее понять. Ей самой он казался, ну… не старым, но определенно очень взрослым. Ему было лет тридцать пять на вид. По его спортивной и подтянутой фигуре, крепким и белым зубам, невероятно ухоженной бороде и густым каштановым волосам, разделенным на прямой пробор, было видно, что он привык с раннего детства получать все самое лучшее. Питаться красным мясом и красной же рыбой, есть много клетчатки, работать в удовольствие и качественно отдыхать.

Если бы выражение «старые деньги» обрело человеческий облик, то выглядело бы оно ровно, как он – князь Всеволод Волчинский.

Прасковья крайне уместно всмотрелась радом со своим нанимателем – с великолепной фигурой и тщательно вылепленным точенным лицом – с пухлыми губами и лисьими глазами за тонкими стеклами дорогих очков.

По сравнению с ними Алиса чувствовала себя замарашкой и бедной сироткой – в мятой юбке в складку, рубашке и жилете. Эту одежду ей вернули вместе с остальными ее вещами. Каштановые волосы, которые и раньше были длинными, за год отрасли еще сильней, и тянулись теперь ниже бедер. Про ее глаза, Платон всегда говорил, что они, как у голодного, потерявшего маму, олененка. Может быть это и был комплимент, но Алисе от него всегда делалось неловко, и от его слов, она чувствовала, что-то похожее на унижение.

Проводница принесла кофе. Глотнув, горячий, отдающий миндалем, напиток, Алиса с благодарностью посмотрела на Прасковью, уткнувшуюся в ноутбук. Немного взбодриться для нее оказалось не лишним.

Поезд плавно замедлял ход. Болота и кривые стволы деревьев за окном, понемногу сменялись промзонами и унылыми серыми домами. Они въезжали в город.

Петербург обнимал их прохладными и влажными объятиями. Затянувшая небо пелена облаков, в любую минуту обещала пролиться дождем. Когда они вышли из здания вокзала, в лицо ударил промозглый ветер. То ли от высокой влажности, то ли от чего-то еще, он казался сырым и по особенному свежим, таким, какой бывает только здесь.

Князя и Прасковью уже ждал шофер на глянцево черной и невероятной дорогой на вид машине. Князь настаивал, чтобы Алису они тоже отвезли, но она отчаянно отказывалась, сгорая от неловкости и порывалась бежать в сторону метро. В итоге все кончилось тем, что Прасковья вызвала Алисе со своего телефона такси.

Алиса спросила, куда она может перевести за него деньги, но Прасковья только бросила в ответ:

– Забудьте.

– Дайте Алисе Витальевне мою визитку, – попросил Прасковью князь.

Порывшись в сумочке, та достала бумажный прямоугольник и протянула его растерянной Алисе.

– Вот держите.

– Непременно звоните, если у вас возникнут сложности, – сказал князь. – И докладывайте о своем самочувствии, если вдруг, что-то пойдет не так.

– Да, спасибо, конечно, – промямлила Алиса, заталкивая визитку в карман.

Она была уверена, что скорее город утонет, потонув в нескончаемом дожде, чем она сама по доброй воле свяжется с князем Волчинским.

Вскоре приехало ее такси. Хмурый водитель помог ей затолкать чемодан в багажник. Алиса села на заднее сиденье и захлопнула дверь отгородившись от князя и его помощницы.

***

За окнами проносился город, словно снятый через серо-розовый пастельный фильтр. Алиса невольно вспомнила, каким увидела его два года назад, когда впервые в нем очутилась.

Она тогда приехала поступать в Санкт-Петербургскую академию парапсихологических наук, которая была пусть не такой большой, как Московская, и не такой современной как та, что была в Екатеринбурге, но одной из старейших, с самым лучшим и признанным во всем мире факультетом ментальных искусств, а именно ментальные воздействия и были основной специализацией Алисы.

Она помнила, как отчаянно и жадно рвалась прочь из своего родного города. Хотя даже городом назвать их Малые Змейцы было сложно. Скорее это был поселок городского типа, где вдоль главной улицы стояли двухэтажные дома, а на окраинах теснились настоящие избы с непременными, налепленными сбоку, тарелками кабельного телевидения.

В Малых Змейцах все было в единственном числе: один вокзал, одна школа, одна библиотека, один психологический диспансер, в котором трудились почти все жители города, одно кладбище, один медицинский колледж, куда Алисе и была бы прямая дорога, если бы в четырнадцать лет у нее не пробудился бы дар.

Ей тогда казалось, что она сходит с ума. Это теперь она могла контролировать свой дар, и выключать его, когда он был ей не нужен, а тогда у нее словно все время чесалась изнутри голова, и она до крови скребла кожу, пытаясь хоть как-то унять зуд.

Все закончилось нервным срывом и ее увезли в тот самый единственный диспансер. Часто в таких случаях ошибочно ставили шизофрению, но ей повезло. Когда ее привезли, дежурил опытный врач и он догадался позвонить в Канцелярию парапсихологического контроля.

Приехавшие специалисты провели над Алисой все необходимые измерения и заключили, что она не сумасшедшая – она экстрасенс.

Это известие перевернуло её жизнь с ног на голову, но ей казалось, что изменилась не она сама, а все вокруг.

Учиться с обычными детьми она больше не могла, и вскоре ей пришлось отправиться школу-интернат для одаренных детей, закончив которую она и поступила в Академию парапсихологических наук.

Такси остановилось возле крутящихся стеклянных дверей отеля, вырывая Алису из непрошенных воспоминаний. Водитель помог ей достать из багажника чемодан, а приветливый швейцар затащить его внутрь холла.

Отель ей оплатил на неделю князь Волчинский, и она надеялась, что этого времени ей хватит, чтобы решить всё вопросы с восстановлением и перебраться в общежитие.

***

Спустя два дня Алиса уже сидела в деканате факультета ментальных искусств. За это время она успела получить новую банковскую карту и теперь, чувствовала себя чуть увереннее, зная что в доступе у нее есть деньги, и она может не волноваться, дожидаясь пока ей на счет придет стипендия. Также она сходила в парикмахерскую и подрезала волосы, которые теперь спускались до лопаток и сильнее вились, собираясь упругими локонами.

Ее подруга Соня всегда завидовала ее волосам, жалуясь, что ей самой приходится по полчаса возиться с укладкой, чтобы добиться подобного эффекта.

Отправляясь в салон, Алиса собиралась и вовсе подстричь волосы до плеч, сделав каре, но в последний миг передумала. Ей неожиданно вспомнились слова Платона, который считал, что ровно половина ее красоты заключается в ее волосах и если она их обрежет, то непременно станет дурнушкой.

Может быть в реальном мире Платон и был окончательно и бесповоротно мертв, но в ее голове он по прежнему был живее всех живых, и продолжал управлять ею, дергая за ниточки.

– Так что вы хотели? – спросила сотрудница деканата, вырывая ее из собственных мыслей.

Кроме них в узкой, заставленной шкафами и письменными столами комнате, были еще три женщины. Все они включая, ту, что разговаривала с Алисой, были похожи словно сестры – в аккуратных, неприметных джемперах, старомодной бижутерии из малахита и янтаря, и с то ли завитыми химией, то ли от природы кудрявыми, свернутыми в мелкие спирали короткими волосами.

– Так вышло, что я поступила на первый курс и успешно его закончила и сдала все экзамены, но потом… кое-что случилось и мне пришлось покинуть академию.

– Так-так, давайте посмотрим ваши документы, – пробормотала сотрудница деканата, забирая у Алисы папку с собранными бумагами. – Знаете, а ваше лицо кажется мне знакомым.

Женщина уткнулась взглядом в мерцающий монитор, клацая мышкой и, что-то быстра набирая на клавиатуре. Вскоре ее лицо вытянулось, а глаза за роговой оправой очков сузились.

Алиса замерла, уже понимая, что что-то пошло не так.

Вскоре началась какая-то суматоха. Напряженно поглядывая на Алису через лакированный, заваленный бумагами, стол, сотрудница деканата по очереди посоветовалась со всеми своими коллегами, подзывая их к себе и взглядом указывая на экран.

Потом, подняв трубку доисторического, еще оснащенного крутящимся диском, дрожащим голосом попросила:

– Зоя Михална, зайдите, пожалуйста, ненадолго.

Вскоре явилась Зоя Михална, оказавшаяся очень полной невысокой пожилой женщиной с волосами, собранными в устрашающую башню на затылке.

– Мы не можем вас принять, – отрезала Зоя Михална, встав перед Алисой, словно неприступная крепость перед завоевателем.

– Но почему? Я все узнавала, все мои документы в порядке. Вот зачетка, я даже экзамены за первый курс сдала, – лепетала Алиса, отступая перед ее напором.

– У нас нет бюджетных мест.

– Так я могу и на контракт пойти…

– Девушка, говорят вам, мы таких, как вы не принимаем! – отрезала Зоя Михална.

Алиса замерла, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. С ней поступали несправедливо. Она была уверена, что дело не в том, что нет мест.

– Я не виновата. Меня оправдали в суде, – зло прошептала она, пытаясь не расплакаться перед ними.

Зоя Михална взглядом красноречиво дала понять, что мнение суда для нее не авторитетно.

Алиса задрожала, чувствуя, как скапливается напряжение и, как бьется жилка на виске. Все собравшиеся здесь были простыми людьми, она чувствовала это. Ее дара хватило бы, чтобы переломить их волю и заставить сделать все так, как хочет она.

Глава 2. Академия

Алиса замерла, чувствуя, как все тело охватывает дрожь. Энергия рвалась из нее на волю, и ей нужно было лишь слегка приоткрыть внутри себя проход, чтобы освободить ее.

– Девушка, вы что это?! – Зоя Михална с ходу перешла на визг. – Сказано вам, ничем помочь не можем! Идите отсюда! Или может нам охрану позвать?

Алиса выдохнула, тяжело сглатывая. Перед глазами у нее потемнело, кружилась голова.

– Не надо, простите, я пойду.

Развернувшись, Алиса выбежала в коридор, а оттуда на лестницу. Подойдя к окну, выходившему на темный внутренний двор, она тяжело дышала, приходя в себя.

Она чуть не сорвалась и не совершила ужасающую, страшную ошибку. Если бы она применила на работников деканата свой ментальный дар, и заставила бы помимо их воли принять ее документы, то дороги назад для нее уже бы не было. Рано или поздно об этом точно прознали бы в Канцелярии парапсихологического контроля и после этого ее судьба была бы решена. От такого ей не помог бы отмыться даже князь Волчинский.

Чтобы успокоиться, Алиса принялась глубоко дышать, считая вдохи и выдохи. Придя в себя, она задумалась о том, что же ей делать дальше? Не могла же она просто развернуться и уйти?

Если бы речь шла только о том, чтобы продолжить обучение и получить заветный диплом, который будет потом подпирать шатающуюся ножку стола, то она могла бы отправиться в Москву или Екатеринбург, или даже уехать заграницу, как ей советовал князь Волчинский, но все было намного сложнее. В Санкт-Петербургскую академию парапсихологических наук, ее тянуло вовсе не стремление к знаниям. Нет, ее цель была другой. Во, что бы то ни стало, она должна была очистить свое имя и найти настоящего убийцу Платона!

Если подумать, то выход был только один.

Порывшись в кармане сумки, она извлекла чуть помятый, картонный прямоугольник и набрала номер, выгравированный золоченым шрифтом в правом нижнем углу. Потянулись мучительные гудки.

Алиса нервно теребила края рукава, сомневаясь в том правильно ли она все поняла. Может быть ей следовало ему написать, а не звонить? Вдруг князь вообще дал ей свою визитку только из вежливости?

Она от неожиданности вздрогнула, когда гудки прервались и послышался холодный женский голос. На секунду ей даже показалось, что она все напутала и набрала неверный номер.

– Чем могу помочь? – раздалось на том конце провода.

– Здравствуйте… Я… я хотела бы поговорить с князем Всеволодом Волчинскийым, – заикаясь выпалила Алиса.

– По какому поводу?

– Это… это Алиса Розина. Его светлость сказал, что я могу обращаться, если мне будет нужна помощь.

– А это вы. Так, что у вас случилось? – голос немного изменился, и теперь звучал то ли немного теплее, то ли пренебрежительнее.

Алиса поняла, что говорит с Прасковьей. Сбивчиво и путано, она начала объяснять, что пришла восстанавливаться в академию, а ее не хотят даже на порог пускать.

– Где вы сейчас? – спросила Прасковья, внимательно ее выслушав.

– Я пока стою у деканата…

– Вот и хорошо, не уходите никуда. Князь сейчас выступает с докладом на конференции по энергетическим сущностям. Как освободится наберет ректора. Подождите пока там, если время есть, чтобы потом второй раз не ходить. Все, вешаю трубку.

Алиса сильнее сжала в пальцах телефон. За окном расшумелись чайки. Из приоткрытой форточки доносились их пронзительные, отчаянные крики.

У нее в голове все никак не укладывался масштаб фигуры с которой ей удалось соприкоснуться. Неужели князь мог вот так просто взять и позвонить ректору?

Ей вдруг стало неловко, что она побеспокоила его из-за такого пустяка.

С князем Всеволодом Волчинскийым она познакомилась больше года назад. Удивительно, но ее представил ему сам Платон. Их семьи вращались в одних кругах и они были давно знакомы.

Это случилось после шахматного турнира. В тот же день, спустя несколько часов, Платона убили. Алиса была той, кто нашел его тело. Это была одна из причин, почему ее во всем и обвинили. Ее почти сразу взяли под стражу, и она до сих пор помнила те ужас и отчаяние, которые ее тогда охватили. Она была уверена, что случился ее личный армагеддон и ни малейшего просвета во мраке, заполонившем все вокруг нет и не будет.

Когда за ней пришли в камеру и сказали, что у нее посетитель, она ожидала увидеть кого угодно, но только не князя, одетого в светлый льняной костюм, с таким же светлым лицом и улыбкой. Тогда же она впервые встретилась с Прасковьей. Та сидела справа от князя и казалась актрисой, играющей в фильме успешного адвоката, а не реальным человеком. У реальных людей не бывало настолько идеального маникюра, такой гладкой кожи, и столь безупречно уложенных волос.

Оставив их в комнате, разделенной на двое прозрачным, прочным стеклом, охранник ушел.

– Алиса, можно я буду так вас называть, просто по имени? – ласково улыбнувшись, спросил князь после краткого приветствия.

Алиса растерянно кивнула, не зная чего от него ждать.

– Мне так жаль, что вы попали в столь сложную ситуацию. Вам наверно нелегко все это переносить. Скажите, с вами здесь хорошо обращаются?

– Нормально, – ответила Алиса, впадая во все большую растерянность.

– Очень рад, если это так. Примите мои искренние соболезнования. Понимаю, какой это все для вас удар. Мало того, что вы потеряли своего любимого человека, так еще на вас решили повесить всю вину. Доказательства, конечно, косвенные, но ведь и таких хватит, чтобы посадить вас… на сколько? Прасковья, напомните, сколько у нас сейчас дают за предумышленное?

– Зависит от обстоятельств, – ответила Прасковья, разглядывая свой безупречный кроваво-красный маникюр. – За убийство с применением метального воздействия можно и пожизненное получить.

Хотя Алисе и казалось, что она слушает их спокойно, при этих словах, что-то внутри нее треснуло и надломилось и она всхлипнула, чувствуя, как кривится ее лицо, а глаза туманят горячие слезы.

– Ну, что вы не плачьте, – с искренним сочувствием протянул князь. – Я изучил ваше дело, и, знаете, все не так плохо. Вас вполне еще могут оправдать, понадобится только хороший адвокат. Ваша семья сможет его нанять?

– Мои родители не очень богаты, – вытирая рукавами тюремной робы глаза, сказала Алиса. – У них нет таких денег…

– Что же, жаль, но вы знаете, раз вы в такой ситуации, то я мог бы вам помочь. Я видел ведомости по вашей успеваемости из школы-интерната и из академии, и кажется уровень вашего дара весьма неплохой, а мог бы стать и еще выше. Жаль будет терять такое дарование, да еще и из-за подобной несправедливости.

Князь Волчинский, смотрел на нее, склонив голову набок, словно кот, увидевший выглянувшего из норки мышонка. Алиса молча ждала, пока он продолжит.

– Видите ли, я мог бы оплатить вам адвоката, но взамен на одно небольшое условие.

– Чего вы хотите? – собственный голос прозвучал неожиданно жестко, и Алиса сжалась, испугавшись собственной грубости.

– Вы может быть про меня слышали, или может будущий граф вам рассказывал, – вновь заговорил князь. Будущим графом он по видимому называл Платона. – Хотя я сам никакими экстрасенсорными талантами не обладаю, все, что касается, этой области науки мне крайне интересно. Уже несколько лет под моим руководством действует исследовательский институт и, могу сказать, что за это время мы сумели достигнуть определенных результатов и весьма значительных. Скажу прямо, я могу сделать так, что с вас снимут все обвинения, и я готов это устроить, если вы проведете всего лишь год в моем институте.

Князь смотрел на нее не мигая и его взгляд сделался холодным, как у змеи. Прасковья отвлеклась от созерцания собственных ногтей и теперь тоже смотрела на Алису, словно гадая, что та ответит.

– Вы хотите, чтобы я стала вашей подопытной? – ее голос неожиданно охрип.

– Грубо говоря да, – прямо ответил князь. – Всего лишь год, подумайте. Это ведь лучше, чем провести всю жизнь в тюрьме. К тому же, после окончания программы, вам будет выплачена компенсация, достаточно щедрая, чтобы вы смогли без проблем начать новую жизнь.

Думать здесь было особо не о чем. У нее не осталось другого выбора.

Из мрачных воспоминаний, Алису вырвал звук шагов. Она все еще стояла на лестничной площадке возле окна. Оглянувшись, она увидела двух девушек, находившихся на пролет выше. Их лица показались ей смутно знакомыми. Кажется, раньше они учились в одной параллели.

– Думаешь это она?

– Вроде похожа… – донесся до нее неразборчивый шепот.

Акустика в здании академии всегда была хорошей.

– Неужели она вернулась?

– И как только хватило совести…

Одна из девушек держала в руках телефон, и Алисе показалось, что она незаметно ее сфотографировала. Опустив голову, и спрятав лицо за волосами, она поспешила вернуться в коридор, ведущий к деканату.

Прасковья сказала подождать. Лучше не уходить далеко от кабинета.

По одну сторону коридора тянулся ряд дверей, по другую – высокие арочные окна, выходившие во внутренний двор. Света через них проникало мало, поэтому люминесцентные лампы на потолке горели не выключаясь.

Возле окон стояли скамьи. На одной из них, напротив двери в деканат, сидел парень. Раньше его здесь не было, или по крайней мере, Алиса его не заметила.

Хотя в Академии не было формы, от студентов требовалось одеваться в деловом стиле. Платон, например, всегда ходил в белоснежных, накрахмаленных рубашках, узких жилетах и пиджаках, обтягивавших его атлетическую фигуру.

Этот же парень был одет в потертые джинсы с дырами на коленях и рваный серый свитер. При этом по свитеру было неясно, был ли он драным, изначально, как дань моде, или это стало результатом естественного износа одежды.

Когда он, услышав ее шаги, повернул к ней голову и поднял бледное угловатое лицо, она замерла, почувствовав, как слабеют ноги, а все тело охватывает жар.

Она его знала! Она помнила это лицо, но не думала, что когда-нибудь снова его увидит. Ее затопило стыдом, страхом, отчаянием, но больше всего – холодным и липким раскаяньем.

Ей хотелось броситься прочь, убежать, как можно дальше от этого места. Она шагнула назад, чувствуя, как подкашиваются ноги. Вдруг дверь в деканат распахнулась.

В коридор выглянула Зоя Михална.

– Алиса Витальевна, хорошо, что вы не ушли, проходите. Документы на зачисление уже готовы. Вам только подписать осталось. Примем вас на второй курс, как и обещали.

Мягкие пухлые ладошки Зои Михалны схватили Алису за предплечье, утягивая за собой в кабинет.

***

Спустя несколько дней, Алиса вновь собрала свои немногочисленные вещи в потрепанный, старенький чемодан и выехала из отеля, чтобы заселиться в общежитие академии.

Ей до сих пор не верилось, что вот так просто, с помощью всего лишь одного телефонного звонка, князь Волчинский сумел переломить ситуацию, казавшуюся ей безнадежной. Возможно, он сам и не обладал экстрасенсорным даром, но и без этог его способностям влиять на материальный мир и прогибать его под свою волю, можно было только позавидовать.

Общежитие находилось недалеко от академии, в здании из красного кирпича, где, когда-то давно располагались то ли казармы, то ли конюшни. Комнаты в нем были узкими и длинными с такими высокими потолками, что зайдя в них казалось будто ты попал в колодец.

Внутренний двор общежития был устлан круглой неровной брусчаткой в которой норовили застрять колесики чемодана. С неба накрапывал мелкий, противный дождь. Алисе не хотелось рыться в сумке в поиске зонта и пока она дошла до главного входа, ее волосы и ткань пиджака успели пропитаться неприятной влагой.

Был последний день августа, уже завтра должны были начаться занятия. В широком холле, заканчивавшемся винтовой лестницей, ведущей на верхние этажи, сновали растерянные первокурсники, волочащие за собой чемоданы и большие сумки, и деловые старшекурсники, тащившие из библиотеки стопки, покачивавшихся книг, норовивших упасть и рассыпаться по выложенному шахматной плиткой полу. На доске объявлений уже вывешивали приглашения в клубы гаданий, спиритизма, карточных фокусов, шахмат, уходу за энергетическими сущностями, рисованию и многим другим.

Алиса шла низко опустив голову, словно боясь встретиться с кем-то взглядом. Она уже немного жалела, что решила надеть сегодня свой единственный пиджак, а не толстовку, под капюшоном которой можно было скрыть лицо от любопытных взглядов.

Колесики чемодана скрипели у нее за спиной, прокатываясь по плиточному полу. Она старалась идти, как можно быстрей, чтобы скорее попасть в выделенную ей комнату на третьем этаже.

Почти у самой лестницы путь ей преградила пара блестящих лакированных лоферов. Взгляд скользнул выше по затянутым в длинные черные гольфы лодыжкам, короткой юбке в складку, аккуратно заправленному за пояс джемперу, медно рыжим прядям, раскинувшимся по плечам, и замер на виртуозно обведенных алой помадой губах. Алисе не хватало ни смелости, ни сил, чтобы посмотреть выше и встретиться взглядом с той, кого раньше она считала своей подругой.

– Глазам своим не верю, – протянула Тина в характерной для нее манере. – Неужели это правда и тебе в самом деле хватило наглости или глупости вернуться сюда?

– Меня оправдали, – сказала Алиса. – Все, что на меня навесили, неправда, понимаешь? Я его не убивала, даже суд это подтвердил.

– Мне плевать, что сказали в суде, – прошипела Тина, наступая на нее. – Я точно знаю, что все это из-за тебя. Когда ты появилась, все начало рушиться! Даже если это сделала не ты, Платон все равно умер из-за тебя!

Злость с которой Тина обрушилась на нее, сбивала с ног, заставляя сердце бешено колотиться, а конечности сделаться ватными. Алиса совсем не знала, как ей защититься и, что еще она может сказать.

– Думай, что хочешь, но я невиновна, – сказала она, пытаясь обойти Тину, чтобы пройти к лестнице.

Тина снова преградила ей путь, а затем и вовсе схватила её за локоть.

– Не думай, что можешь так просто взять и снова явиться сюда, – прошипела она ей на ухо. – Учиться здесь ты больше не сможешь. Будь уверена, я тебе этого не дам!

Алиса дернула руку, путаясь вырваться из цепкой хватки. Она оглянулась, надеясь, найти кого-то, кто ей поможет. Вахтерша и пожилой охранник остались далеко у дверей, но и будь они ближе, им все равно не было дела до перебранки двух студенток.

Алиса с ужасом осознала, что все собравшиеся в холле студенты пялятся на них. Некоторым, казалось, не хватало только ведерка с попкорном для пущего удовольствия.

За спиной у Тины, она заметила Соню. Та совсем не изменилась с тех пор, как они виделись в последний раз на злополучном шахматном турнире. Она была все такой же хрупкой и тонкой, с длинными золотистыми волосами, спадавшими на ее плечи и спину нежным облаком.

Сердце у Алисы сжалось. Если Тина и в прежние счастливые времена не слишком ее любила, то Соню она привыкла считать своим другом.

– Соня, я его не убивала! – выпалила Алиса громче, чем ожидала. – Скажи, ей, пусть она меня отпустит.

– Тебе не нужно было сюда возвращаться, – ответила Соня, так тихо, что Алиса с трудом ее расслышала.

– Думаешь, тебе все сойдет с рук? – прошипела Тина, дернув Алису на себя так, что та чуть не упала. – Платон мертв, а ты будешь жить, да?

– Пусти! – Алиса задергалась, пытаясь вырвать руку из хватки Тины.

Та пусть и выглядела стройной и изящной, много лет занималась хоккеем на траве, и мышцы у нее были словно отлиты из железа.

– Девушки, можно пройти? – раздалось у них над головами. – И, кстати, я бы не советовал вам устраивать тут рукопашный бой. За это ведь и исключить могут. Разве для решения таких вопросов не придумали дуэль?

От одного только звука бархатистого голоса по спине у Алисы пробежала дрожь. Она обернулась. Он стоял совсем рядом, так близко, что она могла разглядеть все трещинки, избородившие потертый принт его толстовки. Это был тот самый парень, которого она видела у деканата. Она помнила его имя, но стыд и угрызения совести так глубоко изгрызли ее душу, что она боялась произнести его даже у себя в уме.

Как оказалось, они втроем перегородили проход к лестнице и мешали ему пройти.

– Ты кто вообще такой? – раздраженно выпалила Тина, отталкивая от себя Алису, так сильно, что та чуть не упала.

Парень ловко ее поддержал, коснувшись ладонью ее спины.

– Меня зовут Арсений, – вдруг сказал он. – Мы раньше были в одной паралелли…

– Мне плевать, как тебя зовут. Не разговаривай со мной! Что касается тебя, – взгляд Тины злой, как у больной бешенством собаки, снова вернулся к Алисе. – То почему бы и нет? Я вызываю тебя на дуэль!

Развернувшись на каблуках, так резко, что волосы взметнулись в воздух, Тина бросилась прочь. Соня молча последовала за ней.

– Ой, я не думал, что так получится, прости, – пробормотал Арсений. – Но ты ведь, можешь и не принимать ее вызов, верно?

Ничего ему не ответив, Алиса схватилась за ручку чемодана, и принялась подниматься по лестнице, с трудом волоча его за собой.

Она не верила, что Арсений случайно подал Тине идею вызвать ее на дуэль.

Все были против нее, и уж тем более, против нее должен был быть он, после того, что она с ним сделала.

Глава 3. Соседка

Комната, в которую заселили Алису, находилась в торце здания, и в ней было целых два высоких арочных окна, выходивших в парк, прилегавший к общежитию. Других достоинств в ней не было. Из окон немилосердно дуло. Из мебели были только две узкие кровати с железным основанием, два встроенных шкафа, пара тумбочек и лакированных письменных столов, таких старых, словно за ними работали еще жившие здесь, когда-то гусары.

Левая часть комнаты, явно была уже кем-то занята и обжита. Кровать застилал пестрый плед, сшитый из разноцветных квадратных лоскутов. Подоконник был заставлен, пышно разросшимися, несмотря на сквозняк, геранями, суккулентами, и орхидеями, одна из которых цвела крупными фиолетовыми цветками. Стол был завален бумагой, карандашами, кистями и прочими принадлежностями для рисования. В углу возле тумбочки теснились тубусы и повернутые к стене холсты. Часть стен была увешана рисунками, крепящимися простой клейкой лентой.

Алиса ненадолго замерла, разглядывая странные, тревожные, угловатые изображения темных изб на фоне мрачного леса, узловатых, извивающихся деревьев, худых изможденных лиц, тонких фигур и просто отдельных частей тела: рук, ступней, глаз и открытых ртов. При взгляде на них делалось не по себе и по спине пробегали мурашки.

Похоже, что ее неизвестная соседка, кем бы она ни была, училась на направление арт-воздействий – области парапсихологии, которая изучала то, как на ментальный и материальный мир влияет искусство – живопись, музыка, литература и прочее.

Кем бы ни была ее соседка, устроенный ею контролируемый хаос, она не распространяла дальше своей половины комнаты. Уже за это она почти, что нравилась Алисе.

Алиса принялась разбирать свои немногочисленные вещи. Опустевший чемодан она затолкала под кровать.

Ей нужно было еще дойти до библиотеки, чтобы взять книги, а затем надо было скорее приступить к главному, для чего она и вернулась в академию.

На нее вдруг обрушилась такая усталость, что закружилась голова. Она решила ненадолго прилечь на застеленную серым покрывалом кровать.

Алиса разблокировала телефон и, после недолгих колебаний, нажала на иконку мессенджера. Она избегала этого делать с тех пор, как получила телефон обратно, но дольше откладывать это было нельзя.

Она до сих пор состояла в нескольких чатах академии. Разумеется, никто не стал утруждать и искать ее среди тысяч подписчиков, чтобы забанить, даже после того, как ей предъявили обвинения в убийстве.

Несколько групп были официальными и принадлежали всей академии или отделению ментальных искусств, но сейчас ее интересовали не они, а анонимная группа, созданная студентами – Око академии. В ней в основном публиковали разные сплетни, а комментаторы, часто сидевшие с фейковых аккаунтов, соревновались в остроумии и токсичности.

В голову прилила кровь, когда она увидела под одним из последних постов собственную фотографию. Кто-то снял ее с лестницы, когда она говорила с Тиной и Соней. Ниже уже был пост о том, что Тина вызвала ее на дуэль. Комментаторы обсуждали то, зачем Алиса вернулись, как ей хватило наглости, убила она Платона или нет, убьет ли, кого-то еще, правда ли, что она сумасшедшая и весь последний год провела в психушке.

Отдельная ветка посвящалась тому, примет ли Алиса вызов на дуэль или отклонит. Там даже было сделано голосование и большая часть выбрала ответ, что все-таки Алиса струсит и откажется сражаться с Тиной.

Было даже жаль их разочаровывать, но даже если бы хотела, она не могла упустить такую возможность легально забраться Тине в голову. Ведь в конце концов, именно она была одной из главных подозреваемых в убийстве Платона, с точки зрения Алисы.

***

Алиса не заметила, как задремала и проснулась уже, когда комнату заволокло сумерками. Сквозь окно внутрь проникал слабый закатный свет. Из приоткрытой форточки доносился лай, гулявших в парке собак, и грохот трамвая, несущегося по рельсам.

Вставать не хотелось. Кровать казалась мягкой и теплой, как облако. Надо было все-таки подняться и проверить время.

Потянувшись, Алиса перевернулась на другой бок, и вскрикнув, отшатнулась, ударившись спиной о стену. На полу у ее кровати сидело странное существо с двумя рогами и огромными, круглыми глазами.

– Ты еще кто? – испуганно прошептала Алиса.

На мгновение ей показалось, что в комнату пробрался барабашка или домовой.

– Ой, прости, прости. Не хотела тебя напугать, – сказало существо звонким, почти детским голосом. – Просто ты так лежала и не двигалась, что я подумала, может тебе плохо? Хотела проверить дышишь ты или нет.

Существо, до этого, как оказалось, стоявшее на коленях, поднялось на ноги, и отошло в сторону.

Вскочив с кровати, Алиса бросилась к выключателю и зажгла свет.

У окна стояла девушка, худенькая и невысокая, в широкой и длинной рубашке, надетой поверх леггинсов и в разноцветных, непарных носках. Рубашка была измазана пятнами краски, причем часть из них были явно старыми и пережившими многочисленные стирки, а часть свежими, еще пахнущими сладковатым, медицинским запахом. Тонкие светлые волосы были убраны в два тугих пучка на макушке, их-то Алиса и приняла в полумраке за рога.

Девушка выглядела вполне безобидно, но что-то во всем ее облике казалось странным и неправильным, вот только Алиса никак не могла понять, что.

Молчание становилось неловким.

– Меня зовут Алиса. Я твоя новая соседка по комнате, – смущенно представилась она. Ей теперь было неудобно из-за всей этой ситуации.

– Я знаю, – ответила девушка, продолжая пялиться на нее огромными, как у лемура глазами.

– Тебя предупредили, что меня подселят?

– Нет, но я знаю, что ты Алиса. Мы с тобой учились в одной параллели, пока ты не убила Платона. У нас были общие история парапсихологии и этика воздействий.

– Я его не убивала! – тут же вспыхнула Алиса. – И в суде меня оправдали…

– Я тебя не осуждаю, если что. Я, кстати, Саша… Ты наверно не помнишь, как меня зовут, хотя нет, ты наверно этого и не знала никогда…

Алиса и правда совсем не помнила Сашу. Хотя та и казалась странной, по крайней мере она не вела себя враждебно. Значит, все было не так уж плохо, и они смогут ужиться вместе.

***

На следующий день начались занятия. Ступая по вытертому паркету коридоров и вдыхая запах воска и пыли, на пути к аудитории, Алиса невольно вспомнила, как два года назад впервые оказалась в стенах академии.

В школе-интернате ей приходилось не очень легко. Более дерзкие и напористые дети, жившие в интернатах с самого детства, ее – скромную и домашнюю девочку не приняли и старательно травили. За время, проведенное там, у нее появился один единственный друг… И того, она так глупо потеряла из-за собственной слабости и малодушия.

Поступив в академию, Алиса боялась, что и здесь повторится то же самое и она снова станет объектом травли и насмешек. Она старалась вести себя тихо и незаметно, но в первый же день в столовой случайно опрокинула полный поднос на самого популярного парня на первом курсе. Им оказался Платон…

После этого все закрутилось в безумном вихре. Ощущение нереальности происходящего появилось, когда они впервые встретились взглядом, и не оставляло ее до самого конца, когда поднявшись в старую астрономическую башню она не увидела его глаза в последний раз – мертвыми и пустыми.

Алису передернуло от воспоминания о бездыханном теле, распростертом на пыльном полу, среди гор поломанных стульев, придвинутых к стене, ненужных грифельных досок, и сложенных стопками в человеческий рост, пыльных, полуистлевших книг.

Даже тогда, когда душа его уже покинула, оставив лишь пустую, телесную оболочку, он все еще был похож на ангела, спустившегося с небес. Его золотистые кудри, рассыпались золотым ореолом, вокруг мраморно-белого лица. Стройное тело было изогнуто, как у сломанной куклы.

Целый год, увиденное в астрономической башне, преследовало Алису во снах. Часто уже мертвый Платон поднимался на ноги и тянул к ней скрюченные пальцы, словно пытаясь схватить и утащить вслед за собой в Тартар. Бывало, что всю ночь он гонялся за ней по всей академии. Бывали и такие сны, когда поднимаясь на башню, она заставала его живым и тогда выдыхала, решив, что реальность, где он мертв, и все считают ее убийцей – всего лишь страшный сон, а это явь. Потом он обнимал ее и говорил, что все будет, как прежде, и тогда Алиса просыпалась с колотящимся сердцем, вся в поту, от пережитого страха.

Алиса уже сама жалела, что все это вспомнила. Пусть она и вернулась в академию ненадолго – лишь до тех пор, пока не найдет настоящего убийцу и не очистит свое доброе имя, все равно после всего пережитого ужаса – тюрьмы и опытов, которые над ней проводили в лаборатории, ей хотелось, дать себе хоть небольшую передышку, и хотя бы притвориться, что она снова студентка и может не беспокоиться ни о чем, кроме посещения лекций с коллоквиумами, и написания курсовых работ.

***

Первой парой у второго курса стояли Научные школы и теории современной парапсихологии. Занятия проходили в аудитории с длинными рядами парт, поднимавшихся широкими ступенями от кафедры, на которой выступал преподаватель. Лекцию должны были слушать студенты сразу из нескольких потоков.

Когда Алиса зашла в аудиторию, почти все места уже были заняты. Она растерянно поднималась наверх, минуя один ряд за другим. Хотя напрямую никто на нее не пялился, ей казалось, что за каждым ее движением следят десятки глаз. Она чувствовала себя так словно, заблудилась в ночном лесу и теперь скитается среди изогнутых, кривых деревьев, чувствуя на затылке острый взгляд хищника.

Ее вдруг окликнул звонкий, полудесткий голос:

– Алиса, Алиса! Иди сюда!

Она вздрогнула и, подняв взгляд, увидела Сашу. Та махала ей рукой, забравшись с коленями, на скамью в последнем ряду. Если до этого были еще те, кто не пялился украдкой на Алису, то теперь на нее не скрываясь смотрели все.

Она поспешила к Саше и села рядом с ней. Хотя ей было неловко от того, что та привлекла к ним всеобщее внимание, она была ей благодарна. Алиса уже представляла, как будет сидеть всю лекцию в одиночестве, сгорая под взглядами полными осуждения, и липкого любопытства, и теперь была рада, что у нее появилась компания.

Она не видела Сашу с прошлого вечера. Та ушла из комнаты еще до того, как Алиса проснулась. От ее перепачканного бордовыми и черными мазками молочного свитера пахло свежими красками. В краске были измазаны даже ее щеки и кончики заплетенных в тугие косички волос.

Подумав, Алиса достала из сумки пачку влажных салфеток и протянула ее ей.

– Вот, возьми. У тебя лицо в краске.

– А, тут?

– Ага.

– Спасибо. Я встала пораньше, чтобы забежать в мастерскую.

– Год только начался, а ты уже, что-то рисуешь?

– Я все время рисую. Не представляю, как без этого жить.

Алиса улыбнулась. Хотя они познакомились только вчера, ей почему-то было очень легко общаться с Сашей. Она не стеснялась и не боялась сказать, какую-то глупость, или сделать, что-то не так, как с ней часто бывало.

Это разительно отличалось от того, как было раньше, когда она дружила с Соней и Тиной. Хотя можно ли было назвать их отношения дружбой?

Соня, хотя и казалась доброй и мягкой, вечно ее поправляла или тактично подсказывала, как лучше сделать. Что касается Тины, то с ней все было еще хуже. Она вечно выискивала, ошибки и недостатки в поведение Алисы и потом говорила Платону:

– Сегодня за обедом Алиса держала нож левой рукой, представляешь?

– Она поставила сумку на стол, когда мы пошли в кофейню.

– Ее туфли совсем не подходят к сумке. Тебе не стыдно идти с ней рядом?

Все это говорилось в третьем лице, хотя Алиса стояла тогда рядом и подавалось в виде шутки. Все в компании смеялись, а Алисе было совсем не смешно, потому что малого того, что она сгорала со стыда, слушая все это, но потом еще и сам Платон, наедине ей выговаривал о том, что она не умеет ни правильно себя вести, ни одеваться.

Вопрос о том, чтобы не дружить с Тиной и Соней, никогда не стоял. Они были друзьями Платона, и знали друг друга еще с гимназии для одаренных детей, в которую вместе ходили.

В их компании был еще один человек – Родион, лучший друг Платона и парень Сони. Эти четверо были словно единым целым, как три мушкетера с Дартаньяном. Если Алиса хотела быть с Платоном, то и трое других шли в комплекте с ним.

Однако, ее не покидало чувство, что она стала лишней, вмешавшись в их камерный и уютный мир. А еще ей казалось, что она заняла место Тины, и, что это Тина должна была встречаться с Платоном.

***

За минуту до начала лекции в аудиторию влетел Арсений. Его всколоченные волосы стояли дыбом, и казались еще влажными на затылке.

Взбежав по лестнице, он уселся на предпоследнем ряду, через проход от Саши и Алисы.

– Что он здесь делает? – прошептала Алиса на ухо Саше.

– Пришел послушать лекцию, наверное.

– Я не о том… Его же исключили на первом курсе.

– Ну… Он восстановился в прошлом году, уже весной. Сдал все экзамены за первый курс, и теперь вот учится на втором.

– Кстати, а почему ты-то на втором? – запоздало удивилась Алиса. – Ты говорила, что мы были на одном потоке. Разве ты не должна уже быть на третьем курсе?

– Ну, так вышло, – Саша пристыжено отвела взгляд, и Алисе стало неловко, что она так бестактно задала свой вопрос. – У меня накопились хвосты, по всяким дурацким предметам и мне сказали оставаться на второй год или валить из академии.

В аудиторию вошел профессор – Эммануил Стефанович, читавший научные школы и теории современной парапсихологии. Старомодный пиджак обтягивал его некогда широкие, а теперь сгорбленные плечи. Он был очень высоким и по старчески худощавым, с блестящей лысиной, пускающей на свету солнечных зайчиков. Говорили, что ему глубоко за девяносто, а может уже и за сотню лет.

Все голоса и шепотки тут же стихли. Не смотря на преклонный возраст, Эммануил Стефанович держал аудиторию лучше современных стендап комиков. Его зычный, глубокий голос, разносился по залу, заполняя собой самые удаленные уголки.

Хотя предмет был посвящен научным школам и теориям современной парапсихологии, занятия началось с краткой исторической справки, рассказывающей о том, как парапсихология вообще возникла и откуда взялась.

Алиса слушала его, рисуя цветочные гирлянды на полях тетради, и иногда отвлекаясь, чтобы записать, какую-нибудь дату или имя.

Как и многие другие науки, парапсихология брала истоки в античности. Одним из первых, пытавшихся найти научное объяснение тому, что до этого называли магией, был Сократ. Его дело продолжил его ученик – Платон.

Здесь Алиса вздрогнула, записывая до боли знакомое имя.

Изыскания Платона продолжил уже его ученик – Аристотель.

Учеником Аристотеля стал Александр Македонский. По легенде царь и великий завоеватель был сыном Зевса и сам обладал невероятным по мощности парапсихологическим даром.

Отправляясь завоевывать мир, Александр приказал Аристотелю хранить в тайне все новые изыскания до тех пор, пока Александр не вернется в Македонию и не сможет самолично их изучить. После этого, Александр сам бы решил, какие знания можно предать огласке, а какие должны остаться в тайне и принадлежать только ему.

Александру Македонскому было не суждено вновь встретиться со своим учителем. Возвращаясь из странствий, он погиб. Что касается Аристотеля, то он ненадолго пережил своего великого ученика, а результаты его изысканий так и остались сокрытыми, а потом и вовсе были утеряны.

Считалось, что в тех работах, Аристотель проник в тайны мироздания и сделал невероятные открытия, касавшиеся всех областей парапсихологии. Увы, результаты его трудов были навсегда потеряны.

В течение столетий их искали ученые и мудрецы, охотясь за ними, как за Священным граалем. Существовала легенда, что в изысканиях Аристотеля говорилось о том, как можно усилить парапсихологический дар, или вовсе наделить им человека, рожденного пустым, без толики экстрасенсорных способностей.

***

После лекции по научным школам, стояла пара по коллективной медитации. На ней она тоже сидела рядом с Сашей, только вместо парты и скамьи, были гимнастические коврики. Алисе до сих пор не верилось, что ей так повезло с соседкой и, что не смотря на скандал и обвинения в убийстве Платона, Саша действительно не против с нею дружить.

На медитациях они слушали сменяющие друг друга звуки дождя, морских волн и леса, погружаясь внутрь себя. Алиса неожиданно для себя хорошо расслабилась и, выйдя с пары, даже чувствовала себя отдохнувшей.

Затем у них было окно после которого у Алисы стояла практика по Ментальным искусствам, а у Саши занятий на сегодня больше не было и она планировала провести остаток дня в мастерской.

Они решили вместе пойти в столовую, занимавшую собой почти весь первый этаж восточного крыла. Высокие окна выходили в парк и в хорошую погоду, студенты могли обедать на улице, сидя за чугунными садовыми столиками, со столешницами из плотного матового стекла.

День выдался теплым и сухим. Небо было непривычно синим и безоблачным. Все места снаружи оказались заняты, и отстояв очередь в буфете, Алиса растерянно шла по проходу, пытаясь найти свободный стол.

Сашу оттеснила толпа первокурсников с направления энергетических сущностей. Кажется, с утра им посчастливилось побывать на первом в жизни профильном практическом занятии и теперь, они взволнованно переговаривались, обсуждая, какие огромные были зубы у барабашки, которого им показывали.

Алиса невольно поежилась, радуясь, что она простой менталист и не может видеть этих существ.

Рядом резко начала подниматься из-за стола компания старшекурсников, громко обсуждавших лабораторную работу по психокинезу. Чтобы избежать столкновения с полной девушкой с массивной сумкой, Алиса попятилась назад. Ей показалось, что кто-то со спины прикоснулся к ее плечу. Она резко развернулась и… опрокинула стоявший у нее на подносе борщ на свитер, стоявшего за ней парня.

Она ошеломленно смотрела на то, как алая жидкость впитывается в белоснежный кашемир. Медленно подняла взгляд, скользнув по плечам и шее и, вскрикнув, разжала пальцы. Поднос с грохотом упал на пол, вдребезги разлетелись тарелки.

За ней стоял Платон.

Глава 4. Младший брат

Алиса вгляделась в бледное лицо с тонкими чертами и наваждение постепенно спало. Стоявший перед ней человек был до боли похож на Платона, но это был не он.

– Прости, что напугал. Просто увидел тебя, и решил поздороваться, – неловко сказал он, оттягивая за край насквозь промокший свитер, липнувший к телу. – Ты, наверно меня не помнишь, я Савелий.

– Нет, я тебя помню, Сева.

Когда они виделись в последний раз, он был угловатым и нескладным подростком, из-за пухлых щек и пушистых, вечно растрепанных волос, неуловимо напоминавшим одуванчик.

За прошедший год, он окреп и набрал мышечную массу. У него теперь были широкие плечи, красиво смотревшиеся на контрасте с тонкой талией. У Платона телосложение было похожим.

Пухлые щеки исчезли без следа, уступив место острым скулам и очерченной линии челюсти.

– Прости, я заплачу за химчистку или за новый свитер, – сказала Алиса, с тоской думая о том, какая часть, выплаченных князем Волчинским денег, уйдет на это.

– Брось, не надо! Это я виноват, что ты меня не заметила.

***

Сева настоял не только на том, что не примет от нее денег за испорченную одежду, но и, что непременно угостит ее обедом.

Алиса сидела рядом с, жующей колету, Сашей, глядя с тоской на то, как от буфета к ним приближается Сева с подносом в руках.

Хотя внешне они с Платоном были похожи, как две стороны одной монеты, на деле младший брат разительно отличался от старшего.

Когда-то Алиса точно также случайно облила супом Платона, испортив его дорогущую рубашку. Он потребовал, чтобы она оплатила причиненный ущерб.

Денег у нее тогда почти не было. На подработку менталистов недоучек никуда не брали, учебная нагрузка была большой, а стипендия маленькой. Единственным способом решить проблему, оказалось на время стать слугой Платона и выполнять его мелкие поручения – начиная от покупки кофе и заканчивая написанием курсовых и конспектов.

Она сама не заметила, как влюбилась в дерзкого, наглого и испорченного аристократа. Странно, но и его отношение к ней быстро изменилось. Неожиданно, он начал ее опекать, защищать и ревновать ко всем вокруг…

Еще до конца октября, он предложил ей встречаться.

Тогда ей казалось романтичным то, что жестокий и циничный, самый популярный в академии парень, относится к ней, как к хрустальной статуэтке, которую надо оберегать и держать подальше от всех забот. Где скрывался подвох она поняла уже потом.

Сева сел напротив Алисы, водрузив на стол поднос.

– Я не знаю, что ты любишь, поэтому взял всего понемногу, – сказал он пододвигая к ней тарелку, на которой было смешано пять разных гарниров, а также курица, рыба и мясо.

Алиса улыбнулась. Сева явно хотел, как лучше и ей это показалось милым. Хотя все вместе выглядело не слишком аппетитно, в школе-интернате ей приходилось есть и не такое.

Саша уставилась на Севу так словно увидела призрака. Ее огромные глаза распахнулись, как у лемура. Вилка замерла на полпути к открытому рту. Кусок котлеты соскользнул с зубьев и упал ей на юбку.

– С тобой все хорошо? – спросила Алиса, погладив ее по руке.

– Я… я никогда не видела таких красивых людей вблизи, – прошептала Саша. – Ну… может было один раз, но это был негативный опыт. Можно я тебя нарисую?

Сева смущенно почесал затылок.

– Конечно, рисуй если хочешь. Мне нужно для этого, что-то делать?

– Нет… Просто сиди, я сейчас, я быстро!

Покопавшись в сумке, Саша достала блокнот и карандаш и принялась быстрыми точными движениями делать скетч, поглядывая на Севу.

– Я рад, что ты вернулась, – сказал Сева, переведя взгляд на Алису. – Ты исчезла и я волновался. Даже писал тебе, но ты не отвечала…

– Прости, я была без связи, – ответила Алиса, чувствуя себя неловко.

Получив обратно свой телефон, она увидела годичной давности сообщения от Севы, но решила на них не отвечать. Она подумала, что слишком много времени прошло и едва ли он до сих пор ждет от нее ответ.

Теперь ей было стыдно перед ним. После суда и скандала с обвинением, он оказался едва ли не единственным человеком, кто ей писал.

– Где ты была все это время?

– Приходила в себя, восстановливала здоровье, – обтекаемо ответила Алиса.

– У тебя все хорошо? Может тебе нужна, какая-то помощь, или может быть… деньги…

– Нет! Деньги мне не нужны, – резко выпалила Алиса.

– Прости, я не то имел в ввиду, – покраснев, сказал Сева и подавшись к ней через стол, заговорил тише. – Я просто… чувствую вину за то, что моя семья с тобой сделала. Когда Платон умер, бабушка все равно, что обезумела. Ей непременно нужно было, кого-то обвинить, чтобы почувствовать себя лучше и она выбрала тебя. А родители ей во всем потакают… Я боялся, что мы сломали тебе жизнь…

Алиса сглотнула ком, вставший в горле. Семья Платона обладала огромными связями и влиянием. На допросе следователь напрямую дал ей понять, что если они хотят ее посадить, то посадят, даже если прямых улик против нее нет. Так бы все и вышло, если бы не вмешался князь Волчинский.

– Ты не виноват, ты вообще был тогда ребенком, – сказала Алиса и поспешила сменить тему. – Как у тебя дела сейчас? Ты все-таки поступил в академию?

– Да, на первый курс.

– Так у тебя сегодня первый день? Поздравляю!

Сева улыбнулся и за окном ярче засияло солнце. Солнечные лучи скользили по его щекам и путались в волосах.

Внезапно, их накрыла чья-то тень. Тонкие ладони с длинными бордовыми ногтями, с грохотом опустились на стол. Тарелки подпрыгнули, через край стакана перелился компот.

Саша, которая все это время увлеченно рисовала, дернулась и провела темную жирную линию карандашом, перерезая шею Севы, в образе ангела, которого пыталась набросать у себя в блокноте.

Вздрогнув, Алиса подняла взгляд на нависавшую над ней Тину. Впервые на ее памяти, та казалась не роскошной и утонченной, а всколоченной и неопрятной. Рыжие волосы прилипли к вискам, грудь под тугим жилетом, тяжело вздымалась, лицо раскраснелось и лоснилось от пота.

За ее спиной чуть в стороне стояла Соня в небесно голубом коротком платье, очень подходящем к ее глазам и светлым волосам. За руку, переплетя пальцы, она держала Родиона.

Свободной рукой, Родион скучающе приглаживал растрепавшиеся каштановые волосы и поправлял съехавшие с носа очки в стильной роговой оправе.

– Как это понимать?! – выкрикнула Тина, снова стукнув ладонями по столу.

В столовой вдруг стало очень тихо. Казалось, что все разговоры смолкли и все уставились на них, ловя каждое слово.

– А, привет, Тина! – воскликнул Сева, недоуменно улыбаясь. – Я встретил Алису и решил поздороваться. Правда здорово, что она вернулась в академию?

– Здорово?! – переспросила Тина, бнависая над Севой. – Она убила твоего брата, как ты вообще можешь сидеть с ней за одним столом?

Повышенный голос сменился громогласным шепотом. Вокруг стало еще тише. Все прислушивались.

Алиса открыла рот, чтобы оправдаться, но ее опередил Сева.

– Нет, это не так! – возразил он. – Алису оправдали, и никаких доказательств против нее не было. Мы с тобой это много раз обсуждали.

– Что это? – словно не слушая его, Тина потянулась к его свитеру и сжав ткань, потянула его на себя там, где остался алый след от борща. – Это же я тебе подарила… Что с ним случилось? Его же теперь только выбросить…

– А, это. Всего лишь небольшой несчастный случай. Я сам во всем виноват, – Сева аккуратно разжал ее пальцы, выпутываясь из хватки.

– Это она тебя облила, да? Это все она? – Тина ткнула пальцем в Алису.

Ее глаза наполнила влага, голос дрожал. Казалось, она в любой миг может заплакать.

– Я же сказал, это произошло случайно.

– Нет, я не могу это больше терпеть! Ты немедленно идешь со мной и больше никогда… слышишь никогда не заговоришь с ней. Иначе мы расстаемся!

Алиса невольно открыла рот. Все это время, слушая их диалог, она не могла понять, что происходит. До нее только сейчс дошло, что Тина встречалась с младшим братом Платона!

Еще год назад это было бы немыслимо!

Платон всегда относился к Севе с пренебрежительным презрением. Называл его неудачником и другими словами похуже.

Сева казался Алисе скромным и тихим, даже забитым авторитарной бабушкой, равнодушными родителями и ярким, поглощающим все вокруг себя, старшим братом. У него не было друзей, он был молчаливым и отстраненным, а все свободное время вне школы, проводил у себя в комнате, читая книги и собирая модели.

Как так вышло, что после смерти Платона, гадкий утенок, так быстро вырос и превратился в прекрасного лебедя?

– Хорошо, – спокойным тоном ответил Сева, и Алиса была уверена, что сейчас он встанет и уйдет вместе с Тиной, но он остался сидеть на месте. – Я уважаю твое решение. Если так, то мы расстаемся.

– Что?! Нет! Ты с ума сошел?! Не расстаемся, не расстаемся!

Казалось, что Тина полностью потеряла над собой контроль. Она раскраснелась еще сильней, ее ладони сжались в кулаки до побелевших костяшек. Она топнула ногой и выглядела при этом едва ли не безумной.

Алисе даже стало ее жалко.

– Милая, люди смотрят, – прошептала Соня, чуть подавшись к ней.

Родион же усердно делал вид, что его здесь нет, глядя куда-то в сторону.

– Так, что не расстаемся? – переспросил Сева, подперев рукой щеку.

– Нет!

– Хорошо, тогда я доем, если ты не против. Встретимся после занятий.

По спине Алисы пробежал холодок. Именно в этот миг Сева, как никогда раньше был похож на Платона.

Он явно дал Тине понять, что она должна уйти, но та не могла так просто это принять.

Повернувшись к Соне, она затараторила:

– Где, где эта бумажка?

– А, вот, – порывшись в сумочке, Соня достала сложенный вчетверо лист бумаги и протянул его Тине.

Вцепившись в него ногтями, Тина с размаху шлепнула его на стол перед Алисой.

– Поставь свою подпись!

Алиса аккуратно развернула, чуть смятую бумагу. Это был официальный вызов на дуэль.

– Что это? Можно? – не дождавшись ее разрешения, Сева выхватил у нее документ.

Его брови сошлись на переносице. Взгляд стал тяжелым и темным.

– Что это? – повторил он, переведя взгляд на Тину. – Ты что вызвала Алису на поединок?

Тина словно сжалась, стоя перед ним.

– Ты не понимаешь…

– Оставь, пожалуйста, Алису в покое, – сказал он. – И никаких дуэлей…

Он сжал документ за края, явно намереваясь разорвать его пополам.

– Нет! Стой!

Перегнувшись через стол, Алиса схватила его за запястье, и выхватила у него бумагу.

– У кого-нибудь есть ручка?

Внезапно, к ней шагнул Родион, протягивая ей тяжелое, металлическое, автоматическое перо.

– Спасибо!

Алиса размашисто поставила свою подпись, подтверждая вызов.

Сева непонимающе уставился на нее. Его нижняя губа выпятилась вперед, сделав его похожим на обиженного ребенка.

– Спасибо за заботу, но я в ней не нуждаюсь, – сказала Алиса, обращаясь к Севе, а затем повернулась к Тине. – Я сама отнесу это в деканат, – сказала она, убирая документ о вызове на дуэль в карман сумки. – Приходи вовремя и постарайся не опозориться еще сильней!

Вскочив со скамьи, она почти побежала к выходу из столовой.

***

Саша догнала Алису, когда та уже шла быстрым шагом по коридору.

– У тебя такая интересная жизнь! – выдохнула она, подпрыгивая на ходу.

– Пропади она пропадом, эта интересная жизнь! Как бы я хотела, чтобы все просто от меня отстали и перестали винить в том, чего я не делала…

– Зачем ты тогда согласилась на дуэль с Тиной? Я слышала, что она самый сильный менталист на третьем курсе. Могущественнее нее был только…

– Только Платон, – закончила за нее фразу Алиса. – Да, так и есть.

– Ты не боишься идти с ней на дуэль?

– Боюсь, немного…

– Так может не идти тогда? Просто порви эту бумажку, да и все.

– Не могу. Она от меня не отвяжется, пока я не дам ей отпор.

– А если ты проиграешь?

– Ну, тогда сильно хуже ситуация не станет, потому что просто хуже уже некуда. Но я постараюсь победить…

– Я в тебя верю, – хотя Саша воодушевляюще улыбалась, но в ее голосе сквозили сомнения.

Алиса ее не винила. Она и сама сомневалась, что у нее все получится, но надеялась, что год в лаборатории князя Волчинского не прошел даром. В конце концов, опыты, которые на ней проводили были направлены на то, чтобы усилитл ее дар.

Она была обязана одолеть Тину, но не только для того, чтобы отстоять себя. но и чтобы проникнуть в ее разум и узнать была ли она причастна к смерти Платона.

***

Саша убежала в западное крыло, где в пристройке располагались мастерские, а Алиса поднялась на второй этаж, где находились аудитории кафедры ментальных искусств.

Внутри просторных и светлых помещений было много разросшихся папортников в глиняных горшках. Вместо привычных парт стояли удобные кресла, расставленные по кругу. В углу лежали маты на которых можно было сидеть и даже лежать во время занятий. Воздух пах благовониями и свечным воском.

Практику по ментальным искусством проводили два наставника: Эльвира Мурадовна – худощавая женщина средних лет в длинном ярком платье, расшитом бисером, с множеством украшений из полудрагоценных камней, мелодично звеневших на ее шее, запястьях и ушах при каждом движении, и Виктор Константинович – молодой преподаватель, еще учившийся в аспирантуре, бледный и нервный, в вечно спадавших с длинного носа роговых очках.

На практике Алиса впервые встретилась со своей группой. Они и до этого сидели на лекции и медитации вместе, но там было много студентов с других потоков и она не могла понять, кто из них ее одногруппники.

Ребята смотрели на нее настороженно и с любопытством. Необычным было уже одно то, что к ним присоединилась новая студентка, а то, что она была раньше в эпицентре скандала, якобы убила своего парня, и ее даже показывали из-за этого по телевизору, делало ее и вовсе центром всеобщего внимания.

Тем не менее, пока что никто не вел себя враждебно, не пытался ее задеть или оскорбить. Уже это можно было считать достижением.

В начале практики, все сидели в креслах, по очереди рассказывая о себе и делясь своими чувствами. В ментальных искусствах было очень важно внутреннее состояние экстрасенса. Во время работы они стремились к максимальному спокойствию и самоконтролю. Менталисту, находившемуся в сильном стрессе, могли вовсе запретить применять свой дар. В противном случае он мог даже навредить и себе и тому, на кого будет воздействовать.

Алиса порадовалась, что предыдущей парой у нее стояли медитации, хотя после столкновения с Тиной большая часть их целебного влияния сошла на нет. Не смотря на это она достаточно хорошо себя чувствовала и контролировала, чтобы перейти вместе со всеми к практике.

После небольшой теоретической части, где им объяснили, что они будут делать, наставники разделили их на тройки.

Тут вышла небольшая заминка и Алисе стало неловко, когда она поняла, что никто не хочет быть с ней в одной тройке. Это было ожидаемо. Даже если бы она не имела репутации убийцы, чудом избежавшей наказания, все равно никто в группе ее не знал и не имел причин, чтобы ее выбрать.

За прошлый год все в их группе уже успели разделиться на компании, найти друзей, и выбрать тех с кем было комфортнее всего практиковаться.

– Ребята, кто хочет быть в одной тройке с Алисой? – в дело вмешался Виктор Константинович.

Группа ответила ему молчанием.

Глава 5. Подозреваемые

– Так, я вижу, что у нас есть две четверки вместо троек, – сказала Эльвира Мурадовна, скрестив руки на груди, и обводя аудиторию взглядом опытного пастуха, осматривавшего стадо овец. – Выбирайте, кто из вас создаст новую тройку?

Алисе стало до ужаса неловко. Она хотела уже сказать, что у нее болит живот и отпроситься в медпункт, лишь бы сбежать из этой унизительной ситуации.

– Ну, давайте я тогда буду, – предложил светловолосый парень, одетый в идеально отглаженные серые брюки и черный джемпер, из под которого выглядывал белоснежный воротничок рубашки.

Поднявшись со своего места, он деловито пошел в угол, чтобы взять мат, не обращая внимания на насмешки парней, с которыми он до этого был в одной четверке. Они не слишком остроумно шутили на тему того, что он вызвался быть вместе с Алисой только, чтобы приударить за ней.

Третьей согласилась стать пухленькая и хорошенькая девушка с рыжими мелко вьющимися волосами, в короткой юбке в складку и голубой рубашке под вязанным жилетом.

Алиса постаралась отнестись к ней без предубеждения. В конце концов, если у нее такой же цвет волос, как и у Тины, это вовсе не значит, что она тоже будет над ней издеваться.

Они втроем расположились на мате в углу аудитории, скрывшись ото всех за разросшимся гигантским фикусом, едва ли не вывалившимся из своего горшка.

– Егор, – представился парень, протягивая Алисе руку. – Я староста группы, и состою в студсовете. Не хочешь, кстати присоединиться к нам? У нас весело, мы организуем разные мероприятия и поездки. Скоро вот например, хотим провести открытый спиритический сеанс вместе с факультетом спиритизма.

– Спасибо, пока наверное не смогу, – вежливо отказалась Алиса.

Платон тоже был старостой, и метил в президенты студсовета. Из-за него ей пришлось туда вступить и она до сих пор с содроганием вспоминала, как лазала на четырехметровую стремянку, чтобы повесить украшения в актовом зале, или полночи пришивала мишуру к платьям снежинок для новогоднего представления.

– А я Римма, – привстав на коленях, к ней потянулась рыжая девушка, протягивая свою ладонь.

Рука у нее оказалась мягкой, теплой и чуть влажной. Римма сверлила её странным, голодным и жадным взглядом, от которого делалось не по себе.

Познакомившись, они приступили к упражнению. Им нужно было по очереди применять друг на друге ментальное воздействие. Один из тройки атаковал, второй пытался поставить заслон, а третий следил за всем и при необходимости прыскал из пульверизатора с водой.

Вода была проверенным и простым способом выхода из транса, если у самого менталиста возникали с этим проблемы.

Римма настояла на том, что она будет непременно первая воздействовать на Алису, а та будет закрываться.

Алиса без энтузиазма согласилась. Теперь ей стало немного яснее, чем был вызван пристальный интерес Риммы и зачем та вообще согласилась быть с ней в одной тройке.

Скорее всего та просто хотела пошарить в ее сознании, чтобы раздобыть свежие сплетни про нее и про Платона.

– Вы тогда начинайте, а я буду на вас смотреть, – заключил Егор, когда они обо всем договорились.

– Эй, а знаешь, как называется мужчина, который смотрит, как две девушки развлекаются? – громко прошептал парень из соседней тройки.

Егор молча прыснул на него из пульверизатора.

Алиса закрыла глаза, пытаясь прийти в состояние гармонии и не обращать внимание на, чьи-то дурацкие шутки.

Раньше она всегда была в одной тройке с Платоном и Тиной. Она была гораздо слабее их и привыкла к тому, что они ходили по ее сознанию, как по проходному двору. Ей хотелось бы, чтобы ее новая группа была более бережной и деликатной, но приходилось довольствоваться тем, что есть.

Ментальный удар Риммы оказался резким и болезненным. Она с размаху врезалась в сознание Алисы жаля, как атакующий шершень.

Алиса была к этому готова.

Она представила, что находится в яблоневом саду, таком же, какой рос возле их дома в Малых Змейцах. Росшие здесь деревья символизировали этапы ее жизни: детство с семьей, школу-интернат, академию и лабораторию.

Крупные красные яблоки означали счастливые события, желтые – нейтральные, зеленые, кислые плоды – плохие, а сгнившие, коричневые – самые ужасные.

За то время, что она провела в исследовательском институте, её сад заметно разросся. Кроны яблонь стали пышней, а стволы крепче и толще.

Вокруг сада протекал серебристый, журчащий ручей. На другой его стороне стояла крупная, рыжая кобыла. Она рыла копытом землю, и выпускала из ноздрей пар, злясь, что не может перейти воду, чтобы добраться до спелых яблок.

Кобыла отошла назад, явно собираясь разбежаться, чтобы перемахнуть через ручей. Алиса напряглась, делая ручей шире, а водные потоки быстрей. Теперь он уже выглядел, как полноводная река с быстрым течением.

Лошадь яростно заржала, вставая на дыбы. Мотая длинной гривой, она все же рискнула зайти в воду. Она опустилась уже по грудь, когда ее захлестнуло волной и закружило в омуте.

Кобыла дергала ногами, пытаясь выплыть, пока сидя на другом берегу реки среди развесистых яблонь, Алиса равнодушно наблюдала за ней.

Внезапно, ей в лицо ударила холодная вода, она дернулась и отпрянула, открывая глаза.

Егор по очереди прыскал из пульверизатора на нее и на раскрасневшуюся, ошалело выпучившую глаза Римму.

***

После пары, одногруппники разбились на компании. Кто-то болтал о пустяках, кто-то договаривался о том, куда пойти после занятий.

На Алису никто не обращал внимания и она почувствовала себя лишней. Быстро закинув вещи в сумку, и попрощавшись с преподавателями она выбежала из аудитории.

Так получилось, что пока она жила в Малых завести друзей ей не удалось. В школе-интернате ей посчастливилось найти одного хорошего друга, но… с ним все сложилось так, как сложилось.

Поступив в академию она ненадолго оказалась в компании самых ярких и популярных ребят, куда ее ввел Платон. Они вместе гуляли по ночному Петербургу, ходили на вечерние сеансы в кино, и на каток на Крестовском острове.

Алиса до сих пор помнила восторг и счастье сжимавшие ее ребра в первые дни. Тогда ей казалось, что это и есть настоящая жизнь и, что ей невероятно повезло найти настоящих и верных друзей.

Осознание того, как все обстоит на самом деле пришло к ней позднее. Теперь она предпочла бы оставаться в одиночестве, чем быть рядом с людьми, которые так к ней относились, как это делали её прежние друзья.

***

Алиса вернулась в общежитие. Недолгое солнце сменилось ветром, нагонявшим тучи. Она едва успела забежать в здание, как полил дождь, прибивая к мостовой пыль и стекая в канализацию бурным потоком.

Саши в комнате не было, наверно она все еще работала в мастерской. Алиса была рада, что сможет немного побыть наедине с собой.

Их пока не успели нагрузить домашними заданиями, хотя Эммануил Стефанович грозился на следующей лекции выдать темы для рефератов, которые они будут сдавать на практических занятиях, а Эльвира Мурадовна с Виктором Константиновичем уже скинули в общий чат группы огромный список книг, которые они должны были осилить за семестр.

Алиса рассудила, что пока у нее выдалось свободное время, самое время заняться главным, для чего она и вернулась в академию.

Достав из тумбочки свеженький, недавно купленный блокнот с еще хрустящей картонной обложкой, она села скрестив ноги на кровать. Она понятия не имела, как будет вести свое расследование, раньше ей ничем подобным заниматься не приходилось. Разумно будет начать со списка подозреваемых.

Платон был безумно популярен, и со стороны могло показаться, что его все обожают, но, приблизившись к нему, Алиса поняла, что это вовсе не так. Его надменный, самолюбивый, жестокий характер способствовал появлению врагов.

Даже те, кто казался его друзьями, могли в тайне желать ему зла.

Был еще один фактор, сужающий круг подозреваемых. Платон погиб в старой астрономической башне, которую давно использовали, как склад ненужных вещей. Состоя в студсовете, Платон сумел раздобыть код от висевшего на двери замка. Этот код не знал никто кроме Платона, и друзей, которым он его передал: Тины, Сони и Родиона. Также код знала Зоя Михална с кафедры и несколько подсобных рабочих. И… сама Алиса.

У Платона случилось кровоизлияние в мозг и одновременно с этим произошел разрыв сердца. Естественную причину во время следствия отмели – Платон был совершенно здоров и незадолго до своей смерти проходил полное медицинское обследование. То, что у молодого физически крепкого парня мог одновременно случиться инфаркт и инсульт было крайне маловероятно.

Обычно, причиной гибели, в таких случаях являлось сильное ментальное воздействие. Кто-то приказал Платону умереть и он послушался. Учитывая то, что он сам был довольно сильным менталистом было страшно подумать о том, каким даром должен был обладать тот, кто его убил.

Ни Зоя Михална ни рабочие не обладали ментальным даром и не могли на него напасть. Тина, Соня и Родион в это время находились на приеме в честь прошедшего в тот день шахматного турнира. Их видело множество людей, подтвердивших их алиби, но мог ли один из них незаметно ускользнуть с вечеринки, чтобы пробраться в башню?

Прием проходил в бывшей оранжерее: просторном помещении со стеклянным потолком и огромными окнами, во всю стену. Оттуда можно было за пару минут дойти до старой астрономической башни.

Алиса была единственным человеком, оказавшимся рядом с Платоном, когда он погиб. Он умер у неё на глазах.

Следователи запросили доступ к их перепискам, и узнали, что незадолго до его смерти они много ссорились и Платон угрожал от расстаться с ней. Он всегда ее этим запугивал для того чтобы манипулировать и заставлять подчиняться.

Она была менталистом, и хотя ее дар был намного слабее, чем у Платона, по совокупности всех причин, следователи решили, что именно она его убила.

Если бы не вмешательство князя Волчинского, и не нанятые им адвокаты, Алиса бы точно до сих пор сидела в тюрьме.

Ее сжирали бессилие и ярость, стоило ей вспомнить о том, что кто-то ее подставил. У неё заболела голова. Верный признак того, что ей следовало успокоиться. Алиса постаралась взять себя в руки и вернуться мыслями к расследованию.

Щелкнув колпачком ручки, она аккуратно вывела в блокноте имена первых подозреваемых: Тина, Родион и Соня. У всех троих был сильный ментальный дар. Они входили в четверку самых искусных менталистов их потока, вместе с Платоном. Также, они находились недалеко от башни во время убийства и знали код от замка, но кроме возможностей им нужны были еще и причины, чтобы убить Платона.

Алиса почесала ручкой затылок.

Что могло толкнуть на преступление Тину? Она была лучшей подругой Платона и знала его с детства. Алисе казалось, что Тина… тайно в него влюблена.

Это вовсе не бросалось в глаза, но было заметно по тому, как она вечно о нем заботилась: могла отдать ему свой зонт во время дождя, заплатить за него в кафе, даже если он не просил, вечно чем-то его угощала, спрашивала не холодно и не жарко ли ему, надо ли закрыть форточку или наоборот приоткрыть ее пошире. Платона часто эта навязчивая забота раздражала и он мог ехидно и зло ей ответить, делая так, что даже не сразу было понятно, что он ее оскорбил. При этом он не гнушался пользоваться тем, что она ему давала. Если у него заканчивались карманные деньги и стипендия, то он мог взять у нее в долг и забыть потом его вернуть.

Могло ли выйти так, что после всех унижений любовь Тины переродилась в ненависть и она решила покончить с ним?

Алиса задумчиво нарисовала рядом с именем Тины в блокноте разбитое сердечко. Ее взгляд переместился к следующему имени: Родион…

Хотя со стороны они могли казаться лучшими друзьями, Алиса не могла не заметить их вечного соперничества. Они соревновались в том, кто лучше сдаст экзамены, отожмет больший вес в зале, и даже в том, кто сможет запихать больше зефирок в рот. И почти всегда выигрывал Платон. Если Родиону даже и удавалось его одолеть, то Платон, с милой улыбкой принимая поражение, потом изощренно и мерзко ему мстил.

Соня как-то раз по секрету рассказала Алисе, что когда они учились в третьем классе, Родион занял первое место на конкурсе стихов, а Платон второе. На следующий день Платон принес в класс огромную коробку конфет в золотой обертке, которые его родители привезли из Бельгии, и стал угощать всех детей в классе. Родиону тоже досталась конфетка, но когда он развернул золотую фольгу внутри оказался кусок грязи. В этом был весь Платон.

Тем не менее, они знали друг друга долгие годы и Родин, по видимому успел примириться с особенностями своего друга. Могло ли случиться что-то, что переполнило и так наполненную доверху чашу его терпения?

В день смерти Платона в академии проходил финал шахматного турнира среди юниоров. Это было большое событие на которое съехались высокопоставленные вельможи, журналисты и люди из индустрии шахматного спорта.

Родион практически жил шахматами. Он возглавлял шахматный клуб, участвовал в соревнованиях и даже планировал стать профессиональным гроссмейстером, отказавшись от дальнейшего развития, как менталиста.

Платон тоже играл в шахматы и делал это очень хорошо, как и все остальное, за что он только ни брался. Просто ради шутки он решил участвовать в турнире и неожиданно дошел в нем до самого конца. В финале жребий выпал так, что он должен был играть партию против Родиона.

Для самого Платона победа в турнире не значила ничего, для Родиона же она была всем. Победа в турнире могла стать первой ступенью в его шахматной карьере.

Как поступил бы хороший друг на месте Платона? Вероятнее всего поддался бы. Что сделал Платон? Разгромил Родиона подчистую, и поставив шах и мат саркастично улыбнулся и сказал:

– Что же похоже, что шахматы это не твое, не так ли? Может стоит попробовать шашки? Говорят они полегче…

Алиса была в это время рядом – сидела в первом ряду между Тиной и Соней. Она видела, как задергались желваки на щеках Родиона, как раздулись его ноздри, и как потемнел взгляд. Казалось, даже очки у него запотели от злости. Но он удержал себя в руках т сказал:

– Что поделать, может быть ты и прав…

Могло ли поражение от рук лучшего друга лишить его разума? Мог ли он в состояние аффекта последовать за Платоном в башню и там напасть на него?

Алиса решила, что мог. Рядом с именем Родиона она аккуратно нарисовала маленькую шахматную доску. Ее взгляд переместился ниже к имени Сони.

Могла ли она убить Платона? Он меньше всего общался с ней внутри их компании и казалось, что и вовсе порой забывал о ее существовании. Например, мог забыть поздравить ее с днём рождения или, угостив всех сладостями ей ничего не дать.

Он явно пренебрегал ею, но могло ли одно это стать причиной для убийства? Алисе казалось это маловероятным, но и вычеркивать Соню из списка подозреваемых она не стала, вместо этого нарисовав рядом с ее именем размашистый знак вопроса.

Могла ли Алиса добавить, кого-то еще? Если говорить о тех у кого был код от двери в башню, то нет, но в академии в тот день собралось так много людей. На прием в честь шахматного турнира съехались семьи и друзья игроков, члены попечительского совета, журналисты, профессиональные гроссмейстеры, желающие посмотреть на начинающих игроков.

Что если убийца не проник в башню вслед за Платоном, используя код, а вошел вместе в ним. Кому еще Платон мог доверять настолько, чтобы показать это уединенное место? И почему этот человек мог хотеть убить его? И куда он делся потом и покинул башню, так и не попавшись никому на глаза?

На ум Алисе пришло только одно имя. Она пару секунд сомневалась, думая о том, стоит ли ей добавлять его в список, а затем все же решившись, аккуратно вписала: Савелий.

Глава 6. Башня

Ей не хотелось верить в то, что Сева – младший брат Платона, мог быть тем, кто отнял его жизнь. Он всегда казался ей самым милым, добрым и нормальным членом аристократической, высокомерной и безумной семье графов Нариос.

Когда Алиса впервые пришла их дом то Платон, сидя с ней на диване в гостиной, и ничуть не смущаясь от того, что Сева, обедавший в кухне, отделенной лишь распахнутыми широкими стеклянными дверьми, отлично их слышит, сказал:

– Он странный и у него совсем нет друзей. Это паршивая овца в нашей семьей.

Со временем, наблюдая за их семьей, Алиса осознала, что Сева был скорее «козлом отпущения», чем овцой. Платон с детства привык скидывать на него ответственность за все свои проказы, а также перевешивать обязанности, и просто отвешивать ему тумаки и оскорблять, если был в плохом настроение и хотел выпустить пар.

Их бабушка, Леонида Зиновьевна, за малейший проступок кричала на Севу так, что дрожали стекла в окнах и подвески у хрустальных люстр. При этом Платон был ее любимцем, которому все и всегда сходило с рук.

Одного этого уже было достаточно, чтобы Сева возненавидел старшего брата. Помимо этого род Нариос придерживался майората, это означало, что все наследство, титул, деньги и имущество должны были достаться старшему сыну. Младшей же должен был довольствоваться в лучшем случае небольшим содержанием.

Как бы Алисе ни был симпатичен Сева, она не могла отрицать того, что он один самых очевидных кандидатов на роль подозреваемого. Она не знала, что ей нарисовать рядом с его именем, поэтому изобразила кривой цветочек.

Вздохнув, Алиса откинулась на подушку, держа в вытянутых руках блокнот и, рассматривая плоды ее мозгового штурма. Четыре имени, и что ей это дало?

С Тиной она разберется на дуэли, но что делать с остальными? Как она сможет проверить их? И хуже того, на самом деле, убить Платона мог, кто угодно, даже тот, кого она не знала, и кто давно покинул академию или посетил ее единственный раз в день злополучного шахматного турнира.

Платон был слишком самонадеян, и слишком легко заводил врагов. Неудивительно, если он однажды наткнулся на того, кто смог дать ему отпор.

Ей вдруг стало так тяжело и не выносимо, что согнув руки, она уложила открытый блокнот себе на лицо, словно оказавшись вдруг в домике. В нос ударил запах бумажных страниц и шариковой ручки.

Алиса прикрыла глаза, собираясь полежать так совсем чуть чуть и неожиданно для себя задремала.

***

Вздрогнув, Алиса проснулась. В полумраке комнаты над ней застыла худощавая фигура.

Вскрикнув, Алиса села, ударившись о спинку кровати, и бросила в незнакомца подушкой.

– Ой! Ты чего? – пискнула фигура голосом Саши.

Ощущая одновременно и облегчение и бешеную аритмию, Алиса спрыгнула с кровати и, подбежав к выключателю, зажгла свет.

– Фу! Ты меня напугала, – выдохнула она. – Зачем так подкрадываешься? И почему ходишь в темноте?

– Прости, просто не хотела тебя будить.

– Ничего. И ты прости. Не сильно я тебя ударила? – спросила Алиса, поднимая подушку.

Рядом на полу валялся ее блокнот. Наверно, он упал пока она спала. Она убрала его в тумбочку.

– Все хорошо, – шмыгнув носом, Саша села за стол и принялась вываливать из сумки художественные принадлежности. – Как у тебя прошла практика? Тебя… не доставали?

– Не доставали. В целом терпимо.

Алиса подошла к висевшему на стене зеркалу, чтобы пригладить волосы и поправить одежду.

– Это хорошо, – Саша искренне улыбнулась. – Я волновалась, что вдруг эта рыжая настроит всех против тебя на факультете…

– Ты про Тину? Она наверно может, – Алисе вдруг стало не по себе от этой мысли.

– Знаешь, а ты очень смелая! – заметила Саша, перекладывая рисунки в папку. – После всего, что случилось я бы никогда не смогла вернуться назад. Почему ты, кстати решила восстановиться в академии? Разве тебе не хочется начать все сначала, где-нибудь в другом месте?

Алиса хотела было сказать, что в другом месте она не сможет найти убийцу Платона и отомстить за себя, но в последний момент передумала. Хотя Саша ей нравилась, они буквально были знакомы второй день. То, что они когда-то ходили на лекции в одном потоке было не в счет, Алиса тогда ее даже не замечала. Пока что было преждевременно делиться с Сашей всеми своими тайнами.

– Мне всегда нравился Петербург и я мечтала учиться в академии. Почему я должна отказываться от всего, только потому что я кому-то здесь не нравлюсь? – вместо этого сказала она. – К тому же у меня остались незавершенные дела.

– Завидую тебе, – пробормотала Саша. – Мне бы никогда не хватило мужества вернуться в такое место. К тому же климат в Петербурге откровенно гадкий.

– Ты уже ужинала? – спросила Алиса, решив сменить тему.

– Да, ходила в столовую вместе с одногруппниками. А ты нет?

– Практика по ментальным искусствам высосала из меня все силы. Я почти сразу уснула, как вернулась в общежитие.

– Ой, прости. Надо было тебе написать, покушала бы с нами, – в голосе Саши звучало искреннее расстройство.

– Не бери в голову, я все равно спала. К тому же, ты не обязана со мной нянчиться, – Алиса улыбнулась, пытаясь сгладить неловкость.

Сказав, что пойдет перекуситт, пока там все не съели, она вышла из комнаты и спустилась на первый этаж в столовую при общежитии. Она была меньше, чем та, что располагалась в здании академии, без огромных окон от пола до потолка и лепных розеток на потолке. Зато по углам здесь стояли огромные фикусы и монстеры в глиняных горшках, а круглые столы в окружении изогнутых венских стульев выглядели гостеприимно и уютно.

Алиса положила на поднос холодную запеканку и обветрившийся салат.

Время уже было ближе к девяти, и в столовой оказалось малолюдно. За двумя сдвинутыми вместе столами, сидела шумная компания третьекурсников с факультета предсказаний. В тени по углам ютились обнимавшиеся парочки. Бледный старшекурсник, с грустным лицом, листал огромный справочник, параллельно жуя котлету с пюре.

Алиса сидела одна в окружении фикусов, вдыхая пряный аромат влажной земли и свежих листьев. Если прикрыть глаза то, можно было представить, будто она выбралась в лес на пикник.

Хотя глядя на шумных друзей, и воркующих влюбленных, сидевших за соседними столами, она и испытывала нечто похожее на зависть, ей нравилось быть одной, наедине с собой. За последний год она слишком привыкла к одиночеству. К тому же весь ее предыдущий опыт общения с людьми рано или поздно приводил к боли и разочарованию. Чаще предавали ее, но иногда предавала и она.

В столовую зашел парень в выцветавшей черной толстовке. Алиса не сразу его узнала, но когда подойдя к буфету он скинул с головы капюшон, она вздрогнула и принялась есть быстрее, запихивая в себя остывшую запеканку.

Это был Арсений. Она не могла даже оставаться в одном помещение с ним…

Неся в руках поднос с горкой цветной капусты, гречей и куриными крылышками, Арсений медленно шел между рядами столов.

– Глядите, это же тот, который устроил поджог? – раздался громкий шепот из компании третьекурсников, отличная акустика разносила его эхом по всей столовой.

– Что? Разве его не должны были отправить в тюрьму?

– Ну может выпустили уже…

– Да, и ты этого не предсказала?

– Можно подумать, что ты предсказал!

– Как его вообще допустили к занятиям? А вдруг он опять, что-нибудь подожжет?

– Вот именно!

– Давайте погадаем на кофейной гуще, кофе нам все расскажет.

– Кофеин в такое время? Что за глупости!

Когда Арсений проходил мимо компании будущих Нострадамусов, увлеченно перемывавших ему кости, они резко затихли. Он замер, словно споткнувшись. На мгновение Алисе показалось, что вот сейчас он опрокинет им на головы содержимое своего подноса, но Арсений как ни в чем ни бывало пошел дальше, выбирая стол.

У Алисы пропал аппетит. Убрав за собой поднос с недоеденной едой, она поспешила к выходу.

***

На улице совсем стемнело. Тускло горели фонари. Растущая луна озаряла небо. Дул холодный ветер и Алиса зябко ежилась, кутаясь в широкий кардиган. Хорошо, что она не забыла накинуть его на плечи, выбегая из общежития.

Вскоре впереди показалось, сложенное из красного кирпича здание академии. Его окна сияли золотым светом, стены покрывали еще не успевшие завянуть лозы плюща. В темное время академия походила на таинственный замок, в котором спит, ждущая пробуждения принцесса.

В отличие от многих других учебных заведений академия была открыта круглые сутки. По ночам проводили занятия по вещим снам, призыву духов, энергетическим сущностям, которые были наиболее активны в темноте, и по многим другим дисциплинам. Остальные студенты тоже в любое время могли прийти сюда, чтобы поработать в библиотеке, перекусить в столовой или просто прослоняться, занимаясь своими делами.

Пройдя через холл, Алиса вышла во внутренний двор, и вскоре, следуя через дворы-колодцы, оказалась возле бывшей оранжереи, переоборудованной в выставочное пространство. На дверях висели плакаты о скором открытие выставки работ студентов с факультета арт-воздействий. Интересно будут ли там картины Саши?

Вдалеке, возле арки, ведущей в соседний двор, возвышалась округлая, тонкая башня с покатой, купольной крышей.

У Алисы вдруг обмякли ноги. На мгновение она замерла, испугавшись, что сейчас упадет.

Взяв себя в руки, она медленно подошла к входу в башню. На двери был, покрытый ржавчиной, кодовый замок. Его так и не сменили после убийства. Поменяли ли хотя бы код?

Дрожащими пальцами Алиса набрала цифры: 1331. Щелкнул механизм внутри замка. Она потянула на себя тяжелую, обитую железом дверь, и та скрипнув поддалась ей.

Внутри было темно. Включив фонарик на телефоне, Алиса осторожно поднималась по винтовой лестнице наверх. Ей невольно вспомнилось, как она шла по этому пути в прошлый раз. Все внутри нее тогда было напряженно и сжато, сердце замирало при каждом вздохе. Она дрожала при одной мысли о разговоре с Платоном, который ей предстоял.

В тот день, проснувшись с утра, она поняла, что не может больше так жить. Она написала Платону, что хочет с ним поговорить. Разговор произошел на приеме после шахматного турнира. Алиса боялась, сама не зная чего, то ли реакции Платона, то ли того, что если они будут наедине, то он сможет ее переубедить. Присутствие других людей вокруг придавало ей уверенности.

Алиса сказала Платону, что хочет расстаться и тут же расплакалась. Не выдержав, она убежала в уборную, а потом ей пришло сообщение, что он ждет ее в старой астрономической башне.

Они часто приходили сюда раньше, чтобы побыть вместе. Алисе было страшно идти в это место опять, зная что они окажутся наедине, но она не могла ему отказать.

Когда Алиса пришла, Платон лежал на пыльном дощатом полу. У неё на глазах его душа покинула тело.

С тех пор прошел год. Алиса изменилась, она больше не была той слабой, неуверенной, нуждавшейся в защите девушкой, по крайней мере, ей так казалось. Теперь она сама решала, как ей жить.

Подъем завершился открытым люком. Осторожно цепляясь руками сперва за ступени, а затем за края пола, Алиса выбралась на круглую площадку под куполом башни.

Высокие стеклянные двери вели на широкую галерею, опоясывавшую башню снаружи. Раньше здесь проводили занятия по астрономии, но город стал слишком большим и ярким и наблюдать за звездами отсюда стало невозможно. Занятия перенесли в другой корпус в Царском Селе, а старую башню стали использовать, как склад для ненужных вещей.

Год назад здесь все было заставлено поломанными партами и скамьями, колченогими стульями, старыми грифельными досками и залежами пыльных, потрепанных книг, изъеденных плесенью. Интересно, как это все затаскивали сюда по узкой, крутой лестнице?

Теперь же комната оказалась пуста. Пол покрывали клубки пыли. Под высокими потолочными балками дремало небольшое семейство летучих мышей. Часть из них, хлопая крыльями вылетела через приоткрытое окно, остальные же не обратили на нее ни малейшего внимания, продолжая тихо копошиться под куполом.

В самом центре, на полу белым мелом был начерчен силуэт человеческого тела. Алиса вздрогнула. Неужели его так и не стерли?

На негнущихся ногах, она подошла к нему и села на колени, не заботясь о том, что может порвать колготки и испачкать юбку. Кончиками пальцев, она осторожно прикоснулась к полу, там, где, когда-то, умирая, лежал Платон.

В горле застыл ком, Алиса прерывисто тяжело вздохнула, ощущая, как глаза помимо воли наполняются влагой.

Она испытывала к этому человеку так много чувств. Когда-то он вмещал в себя весь ее мир. Иногда ей казалось, что Платон был первым, кто ее заметил, и увидел в ней то, о чем не подозревала она сама. Он говорил ей, что она красива, талантлива, умна, что ее ждет великолепное будущее. Порой, все чаще и чаще к концу их отношений, комплименты сменялись оскорблениями, такими страшными, что хотелось зажать руками уши. Без особой причины, просто от того, что был в плохом настроение, он мог кричать на нее, унижая, и твердя, что она ничего не стоит, она бестолочь и ничтожество и никому кроме него она никогда не будет нужна.

Алиса до сих пор не понимала, как в одном человеке могло уживаться столько света и столько тьмы. Платон был умен, он мог тонко чувствовать, обожал природу, любил животных и подкармливал дворовых котят. Он был жесток, самолюбив, эгоистичен и нахален. Он мог быть невероятно щедр, дарить подарки просто так и при этом не возвращать долги и использовать людей, как вещи.

Не смотря на все, что между ними происходило, Алиса знала, что любила его и ее любовь была жива до тех пор, пока он сам ее не уничтожил.

Вытерев глаза тыльной стороной ладони, она постаралась успокоиться и вернуть четкость сознания. Алиса глубоко дышала, считая каждый вдох и выдох, пока ее сердце не перестало бешено биться, а разум стал чистым и лишенным ненужных эмоций.

Подавшись вперед, она оперлась обеими руками о то место, где был найден Платон. Раньше она ни за что бы не смогла этого сделать, но опыты которые на ней проводили, привели к тому, что ее дар стал на порядок сильней.

Ей повезло, что башня стояла все это время закрытой и энергетический след других людей не развеял отголоски ауры Платона. Прикрыв глаза она ощутила его присутствие. Воздух вдруг запах его свежим древесным парфюмом. Как давно она его не слышала.

Она чувствовала, как он стоял здесь на этом месте. Его переполняли эмоции, но среди них не было ни страха, ни ужаса. Он испытывал злость, раздражение, скуку и странное темное предвкушение.

Алиса сосредоточилась, пытаясь сделать картинку более четкой и плотной. Ее разум словно перенесся в Платона. Она вдруг ощутила запах пыли, дерева и едкой краски. Комнату заливал мягкий закатный свет, просачивающийся сквозь грязные окна. Вокруг высились завалы поломанной мебели и никому не нужных книг. К стене у входа был прислонен большой холст, хаотично измазанный красками.

Платон стоял в центре комнаты. Скрестив руки на груди, он ждал Алису. Скрипнули ступени лестницы. Алиса увидела саму себя, как она неловко, пролезает через люк и поднимается в комнату. В нежном голубом платье, она напоминала призрака.

Платон повернулся к ней. Внезапно, он как подкошенный рухнул на колени. Все вокруг померкло. Он даже не успел ни понять, что произошло, ни испугаться… С грохотом обрушились залежи хлама. Старая столешница, прислоненная к стене, с тяжёлым стуком упала на пол.

Алиса вздрогнула и распахнула глаза, лихорадочно дыша. Внезапно ей показалось, что в башне, кто-то есть.

Она резко обернулась. Подалась назад, заваливаясь на спину.

Позади нее стоял человек в черном балахоне.

– Кто… кто ты такой?! – выкрикнула Алиса.

Человек склонился над ней. Его лицо закрывалась расписанная странными узорами маска.

Глава 7. Плащ

Алису ударило ментальной атакой такой силы, что сознание померкло. Она оказалась внутри своего разума, ощущая, как снаружи ее давят, пытаясь проникнуть сквозь ее барьер.

Алиса собрала все свои силы. Разрастаясь из тьмы, возникали яблони с тяжелыми плодами. Вокруг них разливалась бурная река с порогами и омутами, которая должна была защитить разум от вторжения. По другую сторону реки стояла фигура в плаще и маске.

– Убирайся! Прочь! – закричала Алиса.

Она взмахнула рукой и река вышла из берегов. Огромная волна накрыла с головой человека в маске. Когда вода схлынула на берегу никого не оказалось.

Алиса резко села. Она снова была одна в башне.

Вскочив на ноги, она бросилась к лестнице. Алиса бежала вниз, перепрыгивая через ступени и рискуя сломать ноги.

Когда ей оставалось преодолеть последний пролет, внизу с грохотом захлопнулась дверь.

Алиса выбежала в темный двор. Вдали ярко горели окна оранжереи. Она оглядывалась по сторонам, чувствуя, как колотится сердце, пытавшееся выскочить через горло.

Возле входа в оранжерею стояла компания студентов. Один из них был в черном плаще. Бросившись к нему, она схватила его за рукав.

– Ты? Это был ты, там в башне?

Человек обернулся к ней. Свет фонарей озарил его удивленное бледное лицо, это был Арсений.

***

Алиса вернулась в общежитие ближе к полуночи. Улицы почти совсем опустели. Дребезжа всеми сочленениями, по рельсам пронесся последний трамвай.

Она чувствовала себя раздавленной и опустошенной. Мало того, что она упустила таинственного незнакоммца в плаще, но еще и выставила себя идиоткой перед Арсением и его друзьями. И когда он только успел ими обзавестись?

Арсений, казалось, вообще не понимал, чего она от него хочет. Он сказал, что стоял все это время у оранжереи, болтая с приятелями. Его друзья: пара парней и девушка с разноцветными дредами смотрели на нее, как на городскую сумасшедшую.

Алиса спросила видели ли они человека в черном плаще и маске, но они лишь недоуменно помотали головами.

Разочарованная и огорченная, Алиса пошла прочь. Арсений нагнал ее в соседнем дворе.

– Ты одна? Может быть тебя надо проводить до общежития? – спросил он.

Она удивленно на него уставилась. Они сталкивались несколько раз с тех пор, как она вернулась в академию, и он все время делал вид, словно они незнакомы. Впрочем, она тоже не стремилась возобновить с ним общение.

Впервые за все это время он заговорил с ней .

– Нет, не надо. Я дойду сама, здесь близко, – ответила Алиса после секундного молчания. – А тебя кажется ждут друзья.

– А это… Ребята из группы позвали меня на ночную йогу со сном под мантры. Ее проводят в старой оранжерее несколько раз в месяц. Ребята говорят это хорошо помогает расслабиться и восстановить баланс.

– Здорово. Хорошо тебе позаниматься.

Решив, что разговор окончен, Алиса развернулась, собираясь уйти.

– Постой! – Арсений, удержал ее за предплечье, но сразу убрал руку, когда она обернулась.

Она не понимающе уставилась на него. Чего он от нее хочет?

– Холодно, на вот возьми, – скинув плащ, он протянул его ей. – А то замерзнешь.

– Не надо.

– Нет, бери, – не дожидаясь, пока она вновь откажется, он развернулся и бросился наутек.

Пока она шла по промозглой улице, зябко кутаясь, в одолженный Арсением плащ, в память лезли непрошенные воспоминания, от которых становилось горько, но при этом, внутри все окутывало странным теплом.

Дойдя до общежития, Алиса приняла душ и легла в кровать. Из-за того, что она проспала полдня, ей не удавалось уснуть. Кто был тот таинственный человек, напавший на нее в башне?

Мог ли это в самом деле быть Арсений? Но… они были давно знакомы и он никогда на обладал ментальным даром. Его искусством был пирокинез. Он мог управлять огнем и создавать молнии.

Чаще всего один экстрасенс обладал лишь одним даром, но иногда рождались люди с несколькими способностями. Обычно в таких случаях развивали лишь одну из них. Владеть сразу двумя или тремя сильными дарами могли лишь единицы, для остальных это становилось слишком большой нагрузкой на мозг и нервную систему.

Что если у Арсения тоже проявился еще один дар? Если подумать то он исчез на целый год. Чем он занимался все это время?

Мог ли он убить Платона? К тому времени, как он погиб, Арсения уже исключили из академии. Но значило ли это, что он не мог тайком пробраться на шахматеый турнир и последовать за Платоном в башню?

Алиса ворочалась с боку на бок до самого рассвета, размышляя о том, кто же убил Платона и о своем расследовании. Засыпая, ей мерещилось как, что-то шуршит и скребет в углу их спальни.

Утром, когда она шла на пары, над зданием академии поднималась тонкая струйка дыма.

***

– Вы слышали? Ночью, кто-то поджег старую астрономическую башню! – возбужденно выпалила Римма, с грохотом ставя поднос с едой на стол.

Сидевший рядом Егор вздрогнул, и облил чаем свитер.

Они сидели в столовой после двух пар практики по ментальным искусствам. Алиса была благодарна этим двоим за то, что они общались с ней и взяли ее под своё крыло. Хотя ей и казалось, что Егор делал это из чувства долга и порядочности, а может быть и из жалости, а Римма же походила на местную болтушку и сплетницу.

Во время перерывов она хватала Алису за руку и принималась без устали ее расспрашивать. Все разговоры рано или поздно сводились к Платону, и Алиса уже немного устала изворачиваться, уходя от ответов. Обижать Римму ей не хотелось. Та явно действовала не из злых побуждений, а из-за всепоглощающего, сжиравшего ее любопытства. Тем более, что сейчас Алиса была слишком одинока, чтобы отталкивать от себя людей.

– Говорят, что там замкнуло старую проводку, – сказал Егор, промокая салфеткой свитер, вымокший на груди.

– Какая проводка! – громко зашептала Римма, подавшись вперед и перегнувшись через стол. – Несколько лет назад такое уже было, тогда чуть не сгорело пол академии, виновного исключили, но… я слышала, что он недавно восстановился!

– Не, я все-таки голосую за проводку. Кому надо среди ночи лезть на эту верхотуру… Можно что-то и поближе к земли поджечь, если так хочется.

– Какой ты скучный, – Римма обиженно надула губы, взгляд ее темных, живых глаз переместился вдруг на Алису, нервно мнущую салфетку. – Эй, ты же училась здесь, когда произошел прошлый поджог?

– Я тогда была на первом курсе, – Алиса опустила взгляд в тарелку и принялась старательно ковырять вилкой остывшую запеканку. Говорить об этом ей не хотелось.

– Я слышала, что это сделал тот парень Арсений Зайцев, – Римма проговаривала каждое слово с придыханием. – Видели его? Он восстановился на факультете энергетических воздействий. Такой красавчик! Ты с ним знакома? – Римма вновь уставилась на Алису.

– У нас были общие лекции, но, в целом, не очень… – неловко промямлила она.

– Говорят, что два года назад он поджег крышу у корпуса предсказаний!

– Как же они это не предсказали? – пробубнил Егор, жуя котлету.

– Был сильный пожар! Его еле потушили! Сказали, что во всем виноват он – Арсений Зайцев! – Римма забыла, что нужно шептать и теперь чуть ли не кричала на всю столовую. – Как его только восстановили после такого скандала! Целый поджог! Что, если вернувшись он решил вновь взяться за дело?!

– Ну он же не убил никого, – равнодушно вставил Егор и тут же запнулся, уставившись на Алису.

– Я тоже никого не убивала, – сказала она, чувствуя, как дрожит голос.

– И правда, прости, – Егор раздраженно стукнул себя по лбу.

Римма вся раскрасневшись, пялилась на нее. Кажется, ей было очень интересно, как же Алиса отреагирует.

Неожиданно, на них упала чья-то тень.

– Привет.

Алиса вздрогнула, поднимая взгляд. Над ними стоял Арсений.

– Привет… – дрогнувшим голосом, пробормотала она.

Римма пялилась на него, покраснев и прижав ладони к щекам. Егор равнодушно пилил ножом котлету.

– Я просто… хотел узнать, хорошо ли ты вчера добралась до общежития? – спросил Арсений.

– Хорошо, – как попугай повторила за ним Алиса. – Твой плащ… я забыла его в комнате. Я обязательно его тебе верну.

– Забей. Можешь оставить себе. Он и так старый.

Алиса едва не задыхалась от волнения. Она сама не знала, почему так распереживалась только от того, что он стоит рядом с ней.

Она не сразу заметила компанию из ребят, стоявшую чуть поодаль. Кажется, они закончили обедать и собирались уходить.

– Арсений, ты идешь? Мы так опоздаем на практику! – окликнула его миниатюрная девушка с дредами. Та самая, которая вчера вечером стояла вместе с ним возле оранжереи.

– Да, Виола я сейчас! – Арсений неловко почесал затылок, снова поворачиваясь к Алисе. – Ладно, увидимся тогда. И кстати, – он перевел взгляд на Римму и, что-то в его лице неуловимо изменилось. – Я не поджигал крышу факультета предсказаний, в суде с меня сняли все обвинения. И старую башню я тоже не поджигал. Если тебя интересуют свежие сплетни, то с утра меня уже вызвали в деканат, но даже им пришлось признать, что всю ночь я провел на групповой медитации в бывшей оранжерее. Так что у меня стопроцентное алиби.

Нервно сглотнув, Римма побледнела так, словно вдруг увидела смерть. Алисе даже стало ее жаль.

– Вот и хорошо, держи в курсе если снова решишь ничего не поджигать, – сказал вдруг Егор.

Арсений смерил его долгим, пронизывающим до костей взглядом. Обычно после такого его взгляда, люди отводили глаза, и стремились как можно быстрее ретироваться. На памяти Алисы только один человек выдерживал тот самый взгляд, но уже год, как он был мертв…

– Чего уставился? – как ни в чем ни бывало спросил Егор. – Тебя девушка вообще-то ждет.

Алиса подалась вперед, готовясь броситься на защиту одногруппника, но к ее удивлению, Арсений молча развернулся и зашагал, к нетерпеливо дожидавшейся его возле дверей Виоле.

– Какой неприятный тип! – заключил Егор, когда Арсений отошел от них.

– Просто жуткий! – согласилась Римма. – Но такой горячий, у меня аж все внутри замерло!

– И зачем тебе его старый, грязный плащ? – спросил Егор, переводя взгляд на Алису.

– Просто… на улице было холодно. Долго объяснять… Скоро начнется пара, не хочу опаздывать…

Подхватив поднос с недоеденной едой, Алиса запихнула его на тележку для сбора посуды, и поспешила к выходу.

Она надеялась, что одногруппники отстанут от нее или останутся и дальше сидеть в столовой, но в коридоре ее быстро нагнал стук каблуков, а длинные острые, выкрашенные малиновым лаком ноготки, схватили ее за локоть, прижимая к себе.

– Алиса, признайся, между вами, что-то было? – жарко выдохнула Римма ей в ухо.

За ними с мрачным видом плелся Егор. Кажется, он не успел доесть котлету и теперь был расстроен.

– Ничего особенного, – пролепетала Алиса. – Просто… так вышло, что мы с Арсением вместе учились в школе-интернате для одаренных детей, а потом вот одновременно попали сюда…

– И это ничего особенного?! – глаза Риммы засияли так ярко, что владей она пирокинезом, то вокруг бы все уже давно начало плавиться. – Расскажи, каким он был?

Они вошли в аудиторию и шли по узкому проходу между парт.

– Он… был очень уверенным в себе и ярким. Не терпел никаких правил, – начала Алиса и запнулась.

Ей не следовало ворошить прошлое. К тому же она могла ляпнуть, что-то не то и испортить Арсению жизнь. Ей бы этого не хотелось. Она и так была перед ним виновата, и уже один раз его предала.

Из-за задней парты, прыгая на месте и тряся, завязанными на макушке, хвостиками, ей махала Саша. Алиса схватилась за нее, как терпящий кораблекрушение за плавник вынырнувшего из волн дельфина.

– Прости, меня зовет подруга, пойду сяду с ней. Спасибо за обед!

Она с трудом вырвалась из цепких коготков Риммы и почти побежала к последней парте за которой ее ждала Саша.

***

Неделя пролетела со скоростью кленового листа, поднятого порывами ветра. Алиса с головой окунулась в лекции, семинары, коллоквиумы и практические занятия. Она снова вернулась в то приподнятое настроение, какое было у нее, когда она только поступила на первый курс академии. Ей вновь казалось, что у нее начинается новая жизнь и перед ней открыто великое множество путей, каждым из которых она может воспользоваться.

Как и два года назад все это было лишь иллюзией. Ей не стоило обольщаться величественными стенами академии, увитыми плющом, гулкими коридорами и уютными читальными залами, пахнувшими особым ароматом старых книг. Все это было здесь не для нее. Она, как прежде была, в академии чужой и вернулась сюда лишь на время, чтобы восстановить справедливость и найти того, кто убил Платона.

Алиса часто вспоминала о таинственном незнакомце в маске, гадая, кто он такой. Она предполагала, что это и был убийца Платона, вернувшийся на место преступления. Она корила себя за то, что так глупо его упустила. Как бы то ни было, она не могла повернуть время вспять, и все, что ей оставалось – это смириться с тем, что все сложилось таким образом. По крайней мере, теперь еще более вероятным казалось то, что убийца не покинул стены академии и все еще прятался, где-то здесь.

Дуэль с Тиной была назначена на ближайшую субботу. Алиса лично отнесла разрешение в деканат и сама выбрала самое близкое время.

Раньше дуэли были запрещены, под страхом исключения, но студенты все равно устраивали стычки и отправляли друг друга на больничные койки, а в худших случаях и в морг или за тюремную решетку. Предыдущий ректор сделал хитрый ход и добился у Канцелярии парапсихологического контроля разрешения на проведение дуэлей и более того, велел ставить за участие в них дополнительные баллы, которые учитывались при выставлении зачетов по профильным предметам.

Теперь, когда дуэли проходили под контролем кафедры и преподавателей, их количество парадоксальным образом уменьшилось,. Одно дело быть бунтарем и идти против системы, на свой страх и риск, вызывая обидчика на дуэль, или принимая вызов, и совсем другое заниматься бюрократией и ходить по кабинетам, подписывая бумажки на разрешение.

Дуэли проходили в отдельном корпусе, выстроенном наподобие закрытого амфитеатра. Он стоял в отдалении от остальных зданий академии и полукруглым боком тесно прижимался к медленно несущему темные воды каналу.

Если бы, что-то пошло не так и разбушевавшиеся дуэлянты устроили бы, например пожар, то так его было бы проще потушить и не дать перекинуться огню на другие корпуса академии или соседние здания.

Алиса была здесь и раньше. Платон часто вызывал сокурсников на поединки и всегда побеждал. Она неизменно за него болела, сидя на трибунах.

Еще, в самом начале их отношений, когда Платон еще стремился произвести на нее впечатление, он пригласил ее на выступление вокального отделения кафедры арт-воздействий, которое также проходило в этом амфитеатре.

Они сидели рядом в темноте трибун, пока звучание голоса вокалистки и вторившией ему мелодии инструментов, вводили их в мягкий транс, внушая счастье, спокойствие и теплую нежную тоску. Алиса до сих пор помнила, как Платон тогда взял ее за руку, нежно сжимая ее ладонь горячими пальцами, и в первый раз поцеловал. Что бы ни происходило между ними позже, это воспоминание она пронесет с собой через всю свою жизнь.

Спустя два года Алисе впервые довелось выйти на площадку, зажатую между выраставших наверх трибун. Глаза слепил яркий свет софитов.

Обычно на дуэли между студентами-менталистами приходило немного народу. Они были не настолько эффектны, как у тех, кто владел пирокинезом или телекинезом, некоторые из последних могли даже левитировать и потому их бои были особенно запоминаюшимися. Особенно много народу собирали дуэли между музыкантами и вокалистами с кафедры арт-воздействий. Они больше напоминали концерт и красочное представление, чем поединок.

Что касается менталистов, то обычно они просто сидели уставившись друг на друга и это могло длиться от пяти минут до нескольких часов, а потом один из них или сразу оба просто падали без чувств. Немного интереснее становилось, когда один из дуэлянтов полностью брал контроль над разумом другого и заставлял его сделать, что-нибудь забавное. Например, Платон однажды, одолев одного старшекурсника заставил его кудахтать и ходить по кругу вдоль трибун, изображая курицу.

Дуэли между студентами с разных направлений тоже иногда проводились. Обычно на них соглашались только самые сильные и искусные экстрасенсы, потому что противостоять тому, чей дар совсем отличен от твоего было все равно, что спускаться по горному склону, не зная, где именно под снегом скрывается расщелина.

На первом ряду Алиса увидела Сашу, та подпрыгивала, подняв над головой самодельный плакат. На темном фоне были изображены яркие, кровавые розы и поверх них белая, размашистая надпись: «Алиса, вперед!». Чуть в стороне сидели Егор и Римма, вместе с остальными одногруппниками. Она надеялась, что они тоже пришли поболеть за нее.

Трибуны были подзавязку заполнены людьми. Многие сжимали плакаты с именем Тины. Она была популярна еще на первой курсе, теперь ее наверное знала вся академия.

Тина происходила из знатной семьи, была богата, красива, лучше всех училась, и подавала большие надежды, а еще вела блоги в социальных сетях, насчитывающие не миллионы подписчиков.

Что-то внутри Алисы сжалось, она ощутила как к горлу подступает тугой, твердый ком. Может быть она ошиблась? Не была ли она слишком самонадеянна? Может быть ей не следовало бросать вызов Тине, вдруг она не сможет ее победить? Тогда… последствия будут гораздо серьезнее, чем пройтись вдоль трибун, изображая курицу. Тина сделает все, чтобы унизить ее, как можно сильней.

Отступать было некуда. Трибуны заревели. Сотни голосов слились в один, скандируя:

– Тина! Тина! Тина!

Ворота в дальнем конце площадки разъехались и на арену вышла Тина. Алиса вздрогнула. Она сама прошла через неприметную дверку в углу и даже не подумала, что можно открыть ворота, чтобы появиться так эффектно.

Тина шла вперед под ликование толпы. Она подняла руки, приветствуя своих фанатов.

На арену выбежала Зоя Михална – сотрудница деканата, та самая, которая не хотела принимать у Алисы документы. Она быстро зачитала правила и вернулась на свое место – стоявшую перед трибунами скамью, где сидела вместе с Виктором Константиновичем, преподавателем ментальных искусств, и Марьяной Петровной – молодой девушкой в очках, которая была куратором их группы.

Поединок начался. Алиса и Тина сели на заранее приготовленные гимнастические коврики, растелянные в нескольких метрах друг от друга.

Алиса подняла взгляд. Тина смотрела на нее в упор. Ее лицо растягивала жестокая улыбка, полная темного предвкушения и злости. Алиса глубоко вздохнула, впадая в транс. Она снова очутилась в яблоневом саду, окруженном серебрящимся ручьем. За пределами ее сада, лежала тьма. В ней, как разноцветные фонари, вдали сияли ауры зрителей, занимавших трибуны. Она старалась не обращать на них внимания.

Впереди горело пламя, поднимавшее извивающиеся огненные вихри до купола амфитеатра. Это была аура Тины.

Глава 8. Дуэль

Алиса двинулась вперед. Ее физическое тело продолжало сидеть на коврике, разум же находился в ином измерении.

Время защищаться прошло. Если она хотела победить, то должна была атаковать. Шагнув в воду, Алиса прошла через ручей, выходя в темноту.

Дальше сохранять облик своего физического тела было неудобно. Несмотря на зеркала и повсеместные видео и фото, люди зачастую не знают точно, как они выглядят со стороны. Чтобы функционировать там, где нет физической оболочки, проще было использовать тотем, или, как его еще называли, тотемное животное – образ, который принимало сознание, чтобы не рассеяться в пустоте.

У нее это был единорог – красивая гнедая лошадь с темной вьющейся гривой и длинным витым рогом.

Единорог мчался вперед, навстречу ему уже несся лев – огромный, с развевающейся густой гривой. Алиса успела подумать, что как странно, что тотем Тины именно лев, а не львица, прежде, чем они столкнулись.

Битва тотемов была вовсе не тем же самым, что и стычка между настоящими животными. В реальности лев бы быстро разорвал брюхо лошади, пусть и единорогу, но здесь друг другу противостояли ментальные силы двух экстрасенсов и все было иначе.

Два года назад, Тина с легкостью пересекала через ручей, проникая в сад Алисы и срывала с яблоней плоды, но теперь всё изменилось. Эксперименты, которой над ней проводили, сделали Алису сильней. Иначе она бы просто не пережила год, проведенный в лабораториях Волчинского.

Ее единорог больше не был похож на грациозную лань с тонкими ногами и беззащитной шеей. Тело тотема налилось мышцами, так что теперь он больше напоминало быка, чем лошадь. Витой рог с острыми гранями был длиной едва ли не с половину его тела.

Единорог наступал на льва, выставив вперед рог. Лев рычал, припадая на лапы и пытаясь длинными когтями вспороть единорогу брюхо.

Тотемный зверь Алисы заржал, вставая на дыбы. Лев ринулся вперед, стремясь сжать клыки на его горле. Длинный витой рог насквозь пробил грудную клетку льву. Единорог помчался вперед. Лев был нанизан, как мотылек на булавку на острый рог. Казалось, что конь без усилий удерживает крупную мохнатую тушу на весу.

Впереди показались чертоги разума Тины. Они выглядели, как павильониз стекла. Не сбавляя темп, единорог несся вперед, и, с размаху врезавшись в стеклянную стену, разбил ее на тысячу осколков.

***

Алиса вновь приняла свой привычный человеческий облик. Льва Тины нигде не было видно. Она оказалась в одиночестве внутри павильона. Стеклянные стены вновь выглядели целыми.

Рядом журчал фонтан. Вода билась, стекая в мраморную чашу. Повсюду стояли зеркала, в которых ничего не отражалось. На прилавках были аккуратно расставлены туфли, сумочки и украшения. На позолоченных рейлах висели шелковые платья.

Внутренний мир Тины оказался магазином одежды.

В ментальном измерение время текло иначе – гораздо медленнее, чем в реальном мире. Алиса не знала, как долго она сможет оставаться здесь. Что если скоро тотемный зверь Тины окрепнет и явится за ней?

Алиса растеряно огляделась, не понимая с чего ей начать. Прямо перед ней на прилавке лежали розовые детские туфельки с милыми бантиками. Протянув руку, она прикоснулась к нежному розовому банту из шелка и все вокруг рассыпалось цветными калейдоскопом. Сияющие грани сложились в новую картинку.

Алиса оказалась в роскошно обставленной гостиной. Высокие окна пропускали серый сумеречный свет, но внутри тепло горели лампы. Возле белоснежных кресел и диванов стояли низкие стеклянные столики. На стенах висели картины в тяжелых рамах и зеркала.

В комнату вбежала маленькая девочка. На вид ей было едва ли года три. Розовое пышное платьице делало ее похожей на взбитое кремовое пирожное. На маленьких ножках красовались туфельки под цвет платью – те самые, к которым Алиса так неосторожно прикоснулась. Пышные рыжие волосы были собраны на затылке в смешной бант.

Пробежав через комнату, девочка забежала за широкий пуф, и присела за ним, пытаясь спрятаться, но ее выдавал торчащий сверху бант.

Подойдя к ней, Алиса опустилась на корточки. Девочка не могла ее увидеть. Это было всего лишь воспоминание. Алиса провалилась в событие, произошедшее много лет назад.

Черты Тины – резкие и хищные с трудом узнавались в круглом маленьком лице, усеянном веснушками. Подумать только, что в детстве Тина была такой смешной и хорошенькой.

В комнату вошли две высокие стройные женщины, напоминавшие манекенщиц, сбежавших с подиума. Их лица были Алисе знакомы. Она видела их несколько раз, но уже спустя большое количество лет и косметологических процедур.

Это были мамы Тины и Платона.

– Алевтина, ну что такое? Куда ты спряталась? – голос Тининой мамы звучал ласкового, но в ее сжатых губах, и чуть прищуренном взгляде из под длинных ресниц читалось раздражение. – Разве ты не хочешь поиграть с Платошей?

Алиса вздрогнула. Она не заметила его сразу. Маленький мальчик с пухлыми огромными голубыми глазами и совершенно ангельским лицом выглядывал из-за юбки своей матери.

Шагнув вперед, он очень серьезно уставился на сидевшую за пуфом Тину. Та привстала на ножках, ее глаза округлились, маленький ротик приоткрылся. Неясно чего было больше в ее взгляде восхищения или удивления.

– Пойдем играть! – предложил Платон.

Алиса нервно сжала пальцы кулак. Ей не верилось, что эти очаровательные малыши вырастут в тех людей, которых она знала и, что ангелоподобного маленького мальчика ждет столь страшный финал.

Ей не следовало здесь задерживаться. Ничего полезного в этих воспоминаниях не было. Она должна была отправиться дальше, желательно в день гибели Платона.

Алиса заметалась, не зная, как выбраться наружу. До сих пор ей еще не приходилось так глубоко проникать в чужой разум. Она только читала об этом. В книгах говорилось, что углубившись в чужие воспоминания и не найдя из них выход, менталист мог так и застрять внутри.

Если с ней это случится, то ее физическое тело впадет в кому, а сознание останется в воспоминаниях Тины и будет проживать вместе с ней день за днем.

Дети тем временем разыгрались, бегая вокруг и прячась за диванами и креслами. Матери безуспешно пытались их урезонить.

Платон стянул с ноги носок и кинул его в Тину. Та с хохотом сбросила туфельку и запустила ею в ответ. В этот миг в комнату вошла пухленькая девушка подросток с темными длинными волосами и тяжелым взглядом густо подведенных глаз.

Туфелька Тины угодила ей в лицо и она вскрикнула, прижав ладонь к глазу под которым начал наливаться темный фиолетовый синяк.

Туфелька упала к ногам Алисы. Забыв, что в этом мире она всего лишь призрак, Алиса нагнулась, чтобы ее поднять. Когда ее пальцы коснулись нежного розового шелка, все закружилось в калейдоскопе разноцветных вихрей.

Мгновение спустя Алиса уже вновь стояла внутри павильона со стенами из стекла. Она поняла, как ей надо действовать. Каждая вещь, выставленная на прилавок или вывешенная на рейл, соответствовала воспоминанию Тины в тот день, когда она была надета на ней.

Алиса судорожно пыталась вспомнить, как Тина выглядела в день шахматного турнира. Кажется на ней было короткое красное платье, эффектно смотревшееся вместе с черными туфлями с ремешком. Алиса огляделась, ища глазами красную ткань. Она бросилась осматривать рейлы и казавшиеся бесконечными стеллажи со сложенными вещами, но никак не могла найти то платье.

Воспоминание, касавшееся смерти Платона, должно было быть особенным. Могло ли оно храниться вместе с остальными? Первая встреча и знакомство с ним, отобразилось в виде розовых туфелек, стоявших на самом видном месте.

Мог ли день его смерти быть выставлен на показ? Едва ли… Такое событие скорее всего захочется затолкать в самую глубину, чтобы как можно реже к нему возвращаться и не испытывать все время из-за него боль. Учитывая то, что Тина уже успешно встречалась с Севой, она с этим успешно справилась.

Алиса увидела дверь в примерочную и бросилась к ней. Внутри творился полный кавардак. Разорванные, грязные вещи кучами валялись на полу. Алиса едва не взвыла от отчаяния. Как в этом беспорядке она сможет найти красное платье?

Она принялась рыться в вещах, пытаясь отыскать, хоть что-нибудь красное, но каждый раз это оказывалось, что-то не то: юбки, блузки и даже другие платья, но никак не то в котором Тина была в тот день.

Алиса закричала от ярости и кулаком ударила в центр висевшего на стене зеркала. От удара по нему побежали трещины. Она испуганно замерла, поняв, что наделала. Хотя Тина мерзко с ней обходилась, Алиса вовсе не хотела причинить ей серьезный вред, но сделанного было не остановить, по зеркалу разбегались трещины. Вскоре их стало так много, что зеркальное полотно взорвалось, обрушившись на пол стеклянной пылью.

Алиса присела на корточки, закрывая руками голову. Когда она испугано выглянула из-за своих ладоней, то увидела, что за зеркалом пряталась еще одна комната с темными стенами и единственным софитом, прицельно бившим светом на постамент, где торжественно стояли черные туфли на каблуке. Те самые в которые Тина была в тот день.

Чувствуя, как дрожат ноги, Алиса медленно зашла в комнату. Она неловко протянула руку, касаясь кончиками пальцев лакированной черной кожи. Все вокруг закружило в цветном вихре.

Вновь открыв глаза, она оказалась в оранжерее. Сквозь стеклянные стены и потолок внутрь проникал теплый сумеречный свет. Возле кадок с экзотическими растениями плавились в мисках свечи, испуская сладкий аромат. По плиточным дорожкам прогуливались женщины в коктейльных платьях и мужчины в по-летнему светлых и легких костюмах. Среди них бесшумно скользили официанты. На застеленных белоснежными скатертями столах были расставлены фарфоровые блюда с закусками. На возвышение в углу стоял молодой скрипач с факультета арт-воздействий. Лившаяся из под его пальцев музыка не мешала тихим разговорам и дарила безмятежность и тихую радость.

У Алисы закружилась голова. Она помнила этот день, как вчера. Оглядевшись, она бросилась к зарослям пальм и фикусов, теснящихся в кадках. За ними стоял Платон, а рядом с ним она сама – в легком голубом платье из чистого шелка, которое он когда-то ей подарил.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.