Xander Brooks
Круг, из которого не выйти

Глава 1. Встреча в коридоре

В коридорах школы всегда было шумно, но этим утром голоса казались какими‑то далёкими. Узкие окна почти не пропускали свет, и длинный коридор уходил вдаль, серый и безжизненный.

Она шла по этому коридору с чуть наклонённой головой, прижимая к груди тонкую тетрадь. Скромная, неприметная, почти растворялась в толпе: учителя часто забывали её имя, одноклассники вспоминали только, когда нужно было списать. Её звали Лена.

Утро казалось странным: шаги звучали громче обычного, эхо тянулось, запах дешёвых духов смешивался с запахом столовой и въедался в кожу. Лена снова подумала, что школа похожа на плохо освещённый лабиринт без выхода, где есть только уроки, звонки и одинаковые лица.

У поворота коридора её уже ждали две школьницы – такие же старшеклассницы, как она, но будто из другого мира. Первая, Кристина, была высокой и тонкой, с ровно уложенными волосами и блестящим маникюром, говорила громко, как будто весь коридор слушал только её. Вторая, Алина, чуть ниже ростом, но с таким уверенным взглядом, что учителя невольно смягчали голос. У обеих были дорогие телефоны, брендовая одежда и украшения, слишком ярко заметные в школьном свете.

– Наконец‑то, – Кристина закатила глаза, увидев Лену. – Ты как всегда, будто из подвала вылезла.

– Привет, – тихо сказала Лена, чувствуя, как слова застревают в горле.

Алина улыбнулась слишком широко и уверенно.

– Не обращай внимания, – сказала она, легко касаясь её локтя. – Мы уже обсуждаем выходные.

Они стояли в коридоре, пока вокруг них шла толпа. Кристина и Алина не отрывались от телефонов, перелистывали ленты, показывали друг другу фото с поездок, новые вещи, скриншоты переписок с парнями. Лена стояла рядом, как тень, слушала их, но чувствовала себя лишней в этом мире.

– Представляешь, папа сказал, если нормально сдам, подарит машину, – смеялась Кристина.

– А мой сказал, чтобы я сначала выбрала страну на лето, а уже потом думала об экзаменах, – ответила Алина с лёгкой усмешкой.

Лена молчала. У неё не было ни машин, ни поездок, ни дорогих вещей. Родители много работали и уставали, и всё, что она могла о себе сказать, – обычная семья.

Звонок резко оборвал разговор.

Первый урок начался как всегда: лёгкий шум до прихода учителя, ощущение, что время снова растянется. Классы были залиты ярким светом, доска блестела, мел оставлял неровные белые следы.

На математике учитель монотонно объяснял тему, кто‑то в последнем ряду тихо хихикал и переписывался в телефоне. Лена старательно записывала формулы, но в голове крутилось другое: казалось, что за окном что‑то ждёт и тянет её взгляд. Каждый раз, когда она поднимала глаза, ей чудилось, что за стеклом мелькает тень, но стоило присмотреться, и там снова была только площадка, серый снег, деревья и кусты.

На перемене коридор снова наполнился шумом, и Лена почувствовала, как к ней тянется рука Алины.

– Ты вообще читала, что я в чате писала? – спросила Алина, едва Лена вышла из класса.

– У меня нет времени читать всё подряд, – тихо ответила Лена. – Я конспект писала.

Кристина закатила глаза:

– Господи, Лена, ты как бабка, честно. Уроки, конспекты, учебники. Ты вообще живёшь?

Лена попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой.

– Стараюсь, – сказала она.

Уроки тянулись один за другим. Учителя менялись, темы сменяли друг друга, а Лена всё чаще ловила себя на том, что не слушает, а просто смотрит в одну точку, будто ждёт чего‑то.

На одном из уроков ей вдруг показалось, что сзади кто‑то смотрит. Она резко обернулась и увидела только обычных одноклассников: кто‑то рисовал, кто‑то листал телефон, кто‑то смотрел в окно. Ощущение взгляда никуда не делось.

После последнего урока школа немного опустела, шум стих, коридоры стали тише и темнее. Лена стояла у своего шкафчика, перекладывая учебники, когда рядом хлопнула дверца – подошли Алина и Кристина.

– Так, – Кристина хлопнула тетрадью по дверце шкафчика. – Нам нужно обсудить выходные.

– Какие выходные? – автоматически спросила Лена, уже чувствуя, что разговор ей не понравится.

Алина лениво прислонилась к шкафчикам и сложила руки на груди:

– Ну не дома же сидеть. Все нормальные люди либо в клуб, либо к кому‑то.

Кристина улыбнулась, и в её улыбке было что‑то неприятное.

– У меня дома нельзя, родители свой занудный вечер устроили, – фыркнула она.

– У меня тоже, – Алина пожала плечами. – Папа вернулся, мама решила, что семья должна быть вместе.

Лена уже понимала, к чему всё идёт, сердце забилось быстрее.

– Тогда… – начала она, но Алина перебила:

– Тогда остаёшься ты, Лен.

Лена почувствовала, как внутри всё сжалось.

– У меня родители… – попыталась она возразить.

– Родители уедут, да? – спокойно сказала Кристина. – Ты говорила, что они к бабушке в деревню собираются.

Лена замолчала. Да, она говорила это случайно, на прошлой неделе. Не думала, что кто‑то запомнит.

– Ну… да, – тихо сказала она.

– Вот и отлично, – Алина довольно улыбнулась. – Уютный дом, никаких взрослых, выходные. Самое то.

Лена прикусила губу.

– Я не уверена, что родители…

– Они не узнают, – перебила Кристина. – Мы всё уберём. Мы же не дебилы.

Алина смягчила голос:

– Ты хоть раз почувствуешь, что у тебя нормальная жизнь, Лен. Не только уроки и книжки. Позовём только своих.

Слово «своих» прозвучало странно, будто ей позволяли на время стать частью их круга. Лена посмотрела на них: две громкие, уверенные девчонки, которые всё решают. И она – тихая и незаметная, у которой дома удобно устроить вечеринку, потому что родители уезжают.

В коридоре стало тише, где‑то хлопнула дверь, кто‑то рассмеялся.

– Я не знаю, – сказала Лена, чувствуя сопротивление внутри. – Если что‑то разобьётся, соседи начнут жаловаться, они всё слышат.

– Ничего не разобьётся, – уверенно сказала Кристина. – Мы не стадо.

– Максимум кто‑то нажрётся, – усмехнулась Алина. – Мы последим.

Они говорили наперебой, словно подталкивая её словами.

– Ты же нам доверяешь? – вдруг тихо спросила Алина.

Лена подняла на неё глаза, эта фраза зацепила.

– Я… да, – выдохнула она. – Просто…

– Тогда всё, решено, – сказала Кристина и достала телефон. – Пишу всем, что в субботу тусим у тебя.

Лена ощутила, что мир чуть сдвинулся, как будто пол ушёл на миллиметр вниз. Ничего не обрушилось, но что‑то изменилось, и она пока не понимала, что именно.

Они спустились по лестнице вместе, ступени были старыми и потёртыми. Лена думала, что школа помнит всех, кто по ней ходил, как старый дом, который хранит чужие следы.

На улице было пасмурно, серое небо висело низко, здания казались немного кривыми.

– Мы всё сами купим, – махнула рукой Кристина. – Закуски, чипсы, сладкое.

– Парни принесут алкоголь, – сказала Алина и улыбнулась. – Не переживай, будет нормально.

Слово «алкоголь» неприятно отозвалось у Лены внутри. Она почти не пила, пару раз пробовала шампанское на Новый год.

– А если соседи… – начала она.

– Лена, – Алина остановилась и посмотрела ей прямо в глаза. – Ты хочешь всю жизнь быть серой мышью или хотя бы раз делать что‑то, что потом вспомнишь?

Эта фраза застряла у неё в голове, звучала не как вопрос, а как приговор. Лена кивнула, почти беззвучно:

– Ладно. Пусть будет у меня. Только аккуратно.

– Конечно, – слишком быстро улыбнулась Кристина. – Всё будет идеально.

На секунду Лене показалось, что в её улыбке мелькнуло что‑то ещё, но она отогнала эту мысль. Они разошлись у ворот, каждая пошла своей дорогой.

Лена шла домой одна, чувствуя, как в груди и животе перемешаны ожидание и тревога. Дом был для неё местом, где можно спрятаться от всего, и мысль о вечеринке внутри этого пространства казалась странной. Она вспомнила старый тяжёлый шкаф в коридоре, который каждый раз скрипел при открывании, хотя его почти не трогали.

В детстве ей говорили, что туда лучше не заглядывать, мама называла его «старой семейной рухлядью». Иногда ночью Лене казалось, что оттуда тянет лёгким запахом сырой земли и чем‑то ещё, чему она не находила названия.

Теперь в дом собирались прийти другие.

Глава 2. Подготовка к вечеринке

Дни до выходных тянулись медленно, и волнение не давало расслабиться. Лена ходила в школу, слушала уроки, делала вид, что всё как обычно, но мысли всё равно возвращались к субботе.

Кристина и Алина, наоборот, будто жили только этим. На переменах они обсуждали список гостей, переписывались с парнями, смеялись над теми, кто «слился», и особенно над теми, кто боялся прийти из‑за строгих родителей.

– В итоге нас будет двенадцать, – сказала Кристина в четверг, листая чат. – Ну и ты, хозяйка. Тринадцать.

Лена вздрогнула.

– Тринадцать… как‑то странно звучит.

– Как классика, – перебила Алина. – Фильмы ужасов, ритуалы и всё такое – всегда тринадцать. Даже символично.

Слово «ритуалы» ей не понравилось, хотя никто пока ничего такого не предлагал.

В пятницу после уроков они пошли в супермаркет «просто за закусками». Тележка быстро заполнилась чипсами, сладостями, энергетиками и какими‑то странными соусами, которые Кристина с улыбкой кидала внутрь.

– Это слишком много, – пробормотала Лена, глядя на гору упаковок.

– Нормально, – отмахнулась Алина. – Лучше пусть останется, чем не хватит.

Возле холодильников с напитками стояли двое парней, о чём‑то переговаривались и смотрели на них. Лена их узнала – одноклассники, из тех, кого Кристина называла «нормальными пацанами».

– Алкоголь они сами принесут, – напомнила Алина почти ласково, наклоняясь к Лене. – Ты вообще не парься, это их зона ответственности.

От слова «алкоголь» у Лены снова появилось неприятное, тревожное чувство. На кассе Кристина спокойно протянула карту и даже не взглянула на сумму.

– Папа всё равно не заметит, – бросила она, когда Лена посмотрела на чек. – У него за день больше улетает.

Лена подумала о своих родителях, которые привыкли считать почти каждую покупку, и ещё сильнее почувствовала разницу между собой и подругами, будто они жили в другой реальности, без страха и ограничений.

В субботу утром дом был непривычно тихим. Родители уехали рано: мама торопливо собирала сумку, папа проверял газ и окна.

– Мы поздно вернёмся в воскресенье, – сказала мама в прихожей. – Не забудь поесть и не сиди всю ночь за компьютером.

Лена кивнула и на секунду задумалась, сказать ли, что к ней придут друзья, но слова так и не вышли. Дверь закрылась, и в квартире стало пусто.

Она прошлась по комнатам, дом без родителей казался больше и пустее. В гостиной стоял старый тёмный шкаф с закрытыми дверцами. Взгляд задержался на резьбе по дереву – завитки, ветки, какие‑то странные значки, на которые она раньше не обращала внимания, и Лена быстро отвернулась и пошла на кухню.

Подготовка началась с обычных дел: она протёрла пыль, убрала лишнее со стола, спрятала в шкаф посуду, которую не хотела видеть разбитой, и мысленно представляла, как одноклассники ходят по комнатам, смеются, задевают всё подряд. Время тянулось, стрелки часов медленно подбирались к вечеру.

Потом она зашла в свою комнату. В зеркале отражались уставшие глаза, серая внешность и слишком простая одежда, Лена какое‑то время просто смотрела на себя.

– Ты хоть раз можешь выглядеть нормально? – вспомнились слова Кристины.

Она достала из шкафа своё "лучшее" платье – скромное и тёмное, но чуть аккуратнее обычного, расчесала волосы подольше, попыталась накрасить глаза, но рука дрожала, и в итоге она смыла макияж, оставив только лёгкий след туши.

– Зачем вообще стараться, – тихо сказала она, глядя в зеркало.

На столе в комнате и на кухне она разложила чипсы, печенье, конфеты и пластиковые стаканы, выстроив всё ровно и аккуратно. Взгляд снова потянуло в коридор, к старому шкафу. В памяти всплыл эпизод из детства: она тянется к ручке дверцы, и мама резко окликает, говорит не трогать, потому что там «старые вещи».

Ближе к вечеру телефон стал вибрировать чаще, в чате одна за другой летели фразы: «Мы выходим», «Принесу кое‑что покрепче», «Будет весело», «Только не стучите в дверь, соседи злые». Отдельно пришло сообщение от Кристины: «Лен, расслабься. Это просто вечеринка. Ты ещё спасибо скажешь».

Лена смотрела на эту фразу дольше остальных, «просто вечеринка» звучало слишком легко, а внутри всё сжималось от непонятного предчувствия, которое она не могла объяснить ни себе, ни кому‑то ещё. Потом написала Алина: «И не вздумай в последний момент передумать. Мы уже всё организовали».

В этих словах было больше давления, чем поддержки. Лена положила телефон на стол, вышла в коридор и остановилась перед шкафом. Рука сама потянулась к дверце, к холодной ручке, она почти дотронулась, когда со стороны подъезда послышались быстрые шаги и звонок домофона.

Лена вздрогнула и отдёрнула руку, шкаф так и остался закрытым.

– Потом, – прошептала она, сама не понимая, кому говорит.

Звонок повторился, на этот раз настойчивее. Вечеринка начиналась.

Глава 3. Вечеринка и книга

В прихожей гудели голоса, звучал смех, шуршали куртки, обувь стучала по полу. Квартира быстро наполнялась людьми, и Лена чувствовала, будто её собственное пространство отодвигается куда‑то вглубь.

Запахи смешались: дешёвые духи, табачный дым, прилипшая к чьей‑то одежде пыль. На кухне загремела посуда, кто‑то так громко рассмеялся.

– Вот это ты, конечно, замок скрывала, – сказал один из парней, оглядывая гостиную. – Я думал, у тебя тут однушка с ковром на стене.

Кристина усмехнулась:

– Я же говорила, что у Лены нормальный дом, просто она ведёт себя, как будто живёт в подвале.

Лена натянуто улыбнулась. Казалось, каждый громкий звук отдаётся в груди, и она всё время прислушивалась: не слишком ли шумно, не слышно ли в подъезде, не позвонит ли кто‑то из взрослых. Вместо этого в дверь звонили только новые гости. В итоге в квартире оказалось двенадцать человек, вместе с Леной стало тринадцать.

Кто‑то тут же пошутил:

– Ну всё, классическое несчастливое число.

Шутку быстро залили смехом и первыми глотками алкоголя.

Алкоголь появился почти незаметно. Сначала на столе стояли «просто сидры», которые открывали, как обычную газировку, потом кто‑то достал бутылки покрепче, ещё одну, и пластиковые стаканы уже пахли совсем по‑другому. Лена держала свой стакан двумя руками, как кружку чая, делала маленькие глотки и чувствовала, как жжёт горло, голова становится чуть легче, а мысли – медленнее.

Музыка играла с телефона, подключённого к колонке, громкость то накручивали выше, то в панике убавляли:

– Тише, соседи же!

Лена пыталась следить за тем, что происходит, но люди двигались хаотично: одни сидели на кухне, другие устроились на диване, кто‑то уже лежал на ковре и смеялся над шутками, которые она даже не успевала услышать. В какой‑то момент она поймала себя на том, что смотрит на всё почти со стороны, как зритель.

Всё началось с хлопка дверцы.

Лена услышала его сквозь музыку и смех. Звук был тяжёлый и знакомый – так закрывался только старый шкаф в коридоре. Она вышла из комнаты и увидела там двоих парней у шкафа, одна дверца уже была распахнута. Кристина стояла рядом, смеялась и заглядывала внутрь.

– Эй! – Лена приблизилась быстрее, чем ожидала сама от себя. – Не надо туда лезть.

– Да ладно, – Кристина махнула рукой, даже не повернувшись. – Тут же интересно.

Внутри действительно лежало старьё: коробки, свёртки, старые вещи, запах пыли и чего‑то прелого, пожелтевшая ткань, какие‑то газетные обрывки. Один из парней небрежно потянул коробку, что‑то с глухим стуком провалилось глубже, а сверху сдвинулся плоский тяжёлый предмет.

– О, что это? – Алина протянула руку и вытащила старую тёмную книгу.

Книга была толстой, кожа на обложке потрескалась, на корешке не было ни названия, ни каких‑то слов, только тусклый стёртый символ.

Лена почувствовала, как по спине пробежал холод.

– Поставьте на место, – тихо сказала она, голос чуть дрогнул. – Это мамино, старое.

– Тем более интересно, – ухмыльнулся кто‑то. – Вдруг там фотки, как они в молодости тусили.

Алина раскрыла книгу. Страницы оказались плотными, желтоватыми, с тёмными краями, вместо обычного текста – странные вытянутые буквы, похожие то ли на латынь, то ли вообще на что‑то чужое. Между строк попадались символы, напоминающие знаки из фильмов про ведьм.

– Охренеть, – выдохнула Кристина. – Это что, какая‑то магическая штука?

Слово повисло в коридоре.

Книгу быстро перенесли в гостиную, она стала новым центром внимания. Музыку убавили, кто‑то пододвинулся ближе, кто‑то сел на пол. Разговоры стали тише.

Лена устроилась на краю дивана, сжавшись. Ей очень не нравилось, что книгу вообще достали из шкафа, а ещё меньше – что её листают и трогают.

– Тут правда ритуалы какие‑то, – сказал один из парней, щурясь на текст. – Похоже на латынь.

– Да просто старый хлам, – фыркнул кто‑то. – Но выглядит круто.

Алина медленно провела пальцем по строкам.

– Слушайте… а давайте… – она запнулась, словно что‑то прикидывала. – Давайте проведём один.

В комнате воцарилась тишина, непривычная для компании из тринадцати подростков. Все автоматически переглянулись.

– Какой ритуал? – почти шёпотом спросила Лена. – Может, лучше не надо, мало ли.

Кристина хмыкнула:

– Опасно, да? Это просто старые записи, может, какая‑то бабка писала свои рецепты.

Кто‑то засмеялся, кто‑то, уже подвыпив, добавил:

– Да нормально, зато будет что вспомнить – как демона вызывали или кого‑то проклинали.

Слово проклинали прозвучало особенно чётко.

– Вот, – Алина наклонила книгу ближе к свету. – Тут, кажется, про проклятие. Смотрите: какие‑то слова про «instrumentum», «vinculum», имя и ещё что‑то.

Она читала не до конца, больше угадывала по знакомым кусочкам, но выглядело это достаточно убедительно.

– Давайте кого‑нибудь проклянём, – сказал кто‑то с задней части комнаты, уже смеясь. – Как в кино.

Лена сжала пальцы так, что стало больно.

– Это не смешно, – тихо сказала она. – Лучше не…

Алина посмотрела на неё:

– Лен, успокойся. Никто никого по‑настоящему не тронет, это просто игра.

– Да, – подхватила Кристина. – Всё равно не работает. А если вдруг работает – тем интереснее.

Одна из девчонок у окна фыркнула и подняла руку:

– Если уж кого‑то проклинать, у меня есть кандидат.

Это была Маша, та самая, которая постоянно выкладывала сторис с концертами и страдала по певцам из соцсетей.

– Помните того певца? – спросила она. – Которого недавно поймали на измене.

Несколько человек кивнули, назвали его имя. Лена тоже помнила по заголовкам, которые мелькали в ленте.

– Я тогда была на его концерте, – продолжила Маша. – И у меня остался сувенир.

Она достала маленький прозрачный пакетик, внутри – несколько светлых волосков.

– Ты ненормальная, – хмыкнула одна из девчонок. – Ты серьёзно его волосы сохранила?

– Тогда казалось романтичным, – усмехнулась Маша. – Зато сейчас это идеальный материал.

Голоса вокруг вспыхнули:

– О, это вообще по правилам.

– Волосы – это же прям магия.

– Ну да, по волосам же всё делают.

Лена почувствовала сильный удар сердца.

– Нет, давайте не будем, – сказала она.

Её почти не услышали. Книга уже лежала в центре стола, Маша высыпала волосы на салфетку, тонкие, светлые. Алина снова пробежалась глазами по тексту.

– Тут нужно имя, вещь, которая ему принадлежит, и слова, – сказала она.

– Имя есть, – заметил один из парней.

– Волосы тоже, – улыбнулась Маша.

Кто‑то предложил выключить свет для атмосферы, кто‑то полез за свечами и нашёл их на кухне. Их поставили на стол, зажгли, пламя качнулось, и комната стала казаться меньше. Огонь отражался на обложке книги, в глазах ребят и в стекле окна, где вместо улицы теперь было видно в основном их отражения.

– Лен, ты с нами? – спросила Кристина, садясь ближе к книге.

Лена хотела сказать «нет», сказать, чтобы все остановились и занялись чем‑нибудь обычным – включили фильм, музыку, пошли спорить о чём‑то глупом. Но все смотрели на неё. Если она откажется, её снова запишут в пугливые, в «серые мыши». Если согласится, что‑то в воздухе точно изменится.

– Я… я просто посижу, – выдавила она.

– Этого достаточно, – сказала Кристина.

Свечи горели неровно, потрескивали. Кто‑то шутил шёпотом, кто‑то хихикал, но по мере того как Алина читала текст, смех стихал. Слова были тяжёлыми, чужими, язык как будто спотыкался, но она упрямо продолжала, каждый раз произнося имя певца.

– Давайте хотя бы скажем, чего хотим, – тихо заметил один из парней.

– Чтобы он почувствовал то же, что и его девушка, – резко сказала Маша. – Боль, предательство. Чтобы у него всё развалилось.

Лена слушала и чувствовала, как воздух становится плотнее. Голова слегка кружилась.

Вдруг пламя одной свечи резко качнулось, будто кто‑то дыхнул на неё. Окна и дверь были закрыты.

– Видели? – прошептал кто‑то.

– Сквозняк, – автоматически ответили.

Алина дочитала последнюю фразу почти криком. Слова словно повисли в комнате. Наступила тишина, такая, что Лене показалось, она слышит, как у кого‑то рядом стучит сердце. Потом кто‑то нервно хихикнул, другой хлопнул в ладони:

– Ну всё, ритуал проведён, демон, выходи.

Смех вернулся, но уже натянутый. Свечи продолжали гореть, волосы лежали на салфетке так же, как раньше. Ничего видимого не произошло.

– Вот, видите, – сказал один из парней. – Пустышка.

Лена смотрела на книгу и не могла избавиться от чувства, что «ничего» – не совсем точное слово. Будто что‑то всё‑таки сдвинулось, но не здесь, не в этой комнате, а где‑то в другом месте, далеко.