«Психоцелитель»

«Исцеление происходит не тогда, когда мы исправляем себя,а когда видим, что исправлять нечего.Целостность не достигается – она узнаётся»

Пролог. Когда я встретил себя

Тот день я помню до мельчайших подробностей, хотя внешне в нём не было ничего особенного. Обычное осеннее утро. Я сидел на кухне с чашкой кофе, смотрел в окно на серое небо, и вдруг что-то внутри меня остановилось.

Не драматическая пауза. Не озарение свыше. Просто… тишина посреди шума. Внутренний диалог, который обычно звучал с самого пробуждения, вдруг затих. И в этой тишине я услышал то, что годами пытался заглушить.

Я живу в постоянном конфликте с собой.

Я не просто иногда противоречу сам себе или сомневаюсь в выборе. Я постоянно, каждую секунду веду войну на десятках фронтов внутри собственной души. Хочу быть добрым, но раздражаюсь. Стремлюсь к успеху, но боюсь его. Ищу близости, но воздвигаю стены. Мечтаю о свободе, но цепляюсь за безопасность.

В тот момент я увидел в этом не набор отдельных проблем, которые нужно решить. Я увидел узор. Единую ткань, сотканную из тысяч противоречий. И главное – я увидел, что сам создаю эту ткань. Не мир разрывает меня на части. Не обстоятельства виноваты. Я сам разделил себя на противоположности и теперь не могу собрать себя воедино.

Кофе остыл. Я так и сидел, глядя в окно, и впервые за много лет не пытался что-то сделать с тем, что чувствую. Не искал решения. Не продумывал стратегию. Просто смотрел на эту странную картину: человек, который бесконечно воюет сам с собой и устал от этой войны.

Помню, как подумал тогда: должен быть другой путь. Не может быть, чтобы жизнь человека была бесконечной борьбой с самим собой. Не может быть, чтобы единственный способ существовать – это отвергать половину своей природы и пытаться быть только той частью, которую считаешь правильной.

Я не знал, что этот момент станет началом долгого пути. Я не знал, что этот вопрос – «должен быть другой путь» – приведёт меня к открытию системы, которую я сейчас называю «Психоцеление». Я просто сидел с чашкой холодного кофе и впервые за долгое время не лгал себе.

В тот день я не нашёл ответа. Но я задал правильный вопрос. А правильный вопрос – это уже половина пути к ответу.

Спустя годы я понял, что в тот момент впервые встретился с собой настоящим. Не с тем образом себя, который я поддерживал. Не с идеей о том, каким я должен быть. А с живым, противоречивым, разделённым на части существом, которое искренне страдает и искренне хочет вырваться на свободу.

Эта встреча изменила всё.

Я начал искать. Читал книги по психологии и философии, изучал духовные традиции, проходил терапию, медитировал, посещал семинары. Собирал по крупицам понимание того, как устроены человеческие страдания и где найти выход из них. Работал с людьми – сначала робко, потом всё увереннее. Наблюдал за тем, как разворачиваются их конфликты, как они бьются в тех же силках, в которых бился я.

И постепенно картина складывалась. Не сразу, не вдруг. Медленно, как фотография в проявителе. Я видел повторяющиеся узоры. Одни и те же механизмы у разных людей. Одну и ту же боль под тысячей масок. И один и тот же путь к исцелению, хотя каждый проходил его по-своему.

Система «Психоцеление» родилась не в моей голове. Она выкристаллизовалась из опыта – моего и сотен людей, с которыми я работал. Она состоит из девяти шагов, но это не ступени лестницы, которую нужно штурмовать. Это скорее стадии пробуждения. Постепенное осознание того, что всегда было здесь, но оставалось невидимым.

Сейчас, когда я пишу эти строки, я не могу сказать, что конфликты исчезли навсегда. Но те, что были осознаны и закрыты, больше не возвращаются. Они завершены. Энергия, которая была в них заморожена, высвободилась и вернулась в поток жизни. Ум продолжает создавать новые дуальные пары – такова его природа, способ познания реальности. Но я научился распознавать этот механизм в действии. Я научился не отождествлять себя с каждой историей, которую рассказывает ум. И главное – я нашёл дорогу домой, в то место внутри себя, где нет разделения.

Эта дорога и есть девять шагов системы «Психоцеление».

Я не гуру и не просветлённый мастер. Я просто человек, который однажды увидел свою разобщённость, не отвернулся от неё и решил исследовать её до конца. Который прошёл этот путь – с падениями, сомнениями, возвращениями назад и новыми прорывами. И который теперь хочет поделиться тем, что узнал.

Если вы читаете эти строки, значит, вы тоже столкнулись со своей разобщённостью. Возможно, не так, как это случилось со мной, но по-своему. Возможно, вы устали от войны с самим собой. Возможно, вы чувствуете, что должен быть другой путь, но не знаете, где его искать.

Я приглашаю вас в это путешествие. Не обещаю, что будет легко. Не обещаю быстрого результата или волшебного преображения. Но обещаю честность. И обещаю, что если вы пройдёте эти девять шагов не спеша, с вниманием и состраданием к себе, то однажды вы тоже вернётесь домой.

Туда, где вы всегда были цельными, но просто забыли об этом.

Добро пожаловать.

Глава 1. Что такое психоцелительство

«Истинный целитель не лечит рану – он помогает увидеть, что раны никогда не было. Целостность не создаётся, она узнаётся»

Когда я впервые произнёс слово «психоцелитель», люди посмотрели на меня с недоумением. Одни слышали слово «психотерапевт» и кивали, думая, что понимают. Другие насторожились, решив, что речь идёт о чём-то эзотерическом и непроверенном. Третьи спрашивали: «А это вообще законно?» – и я не мог сдержать улыбку.

Психоцелитель – это не профессия и не звание. Это состояние. Позиция восприятия. Способ быть собой и другими.

Позвольте объяснить.

Когда вы приходите к психотерапевту, вы приносите с собой свою проблему. «У меня депрессия», «Я не могу построить отношения», «Меня мучает тревога». Психотерапевт помогает вам разобраться в причинах, проработать травмы, изменить разрушительные модели поведения. Это важная и ценная работа. Я глубоко уважаю психотерапию и сам прошёл через неё.

Но психоцелительство развивается в другом направлении.

Психоцелитель не лечит вашу психику. Он помогает вам увидеть иллюзию раны. Он указывает на то, что в основе всех ваших проблем, конфликтов и страданий лежит одна-единственная причина – иллюзия разделённости. И когда вы видите эту иллюзию насквозь, когда вы осознаёте свою целостность, все частные проблемы не решаются – они растворяются сами по себе, как тени исчезают с восходом солнца.

Представьте, что вы всю жизнь смотрите на мир через окно, покрытое узорами инея. Эти узоры настолько сложны и красивы, что вы забыли о существовании стекла. Вам кажется, что узоры – это и есть реальность. И вот приходит психотерапевт и помогает вам разобраться с особенно болезненными узорами – сгладить их, сделать менее пугающими. Это помогает. Вам становится легче смотреть в окно.

А психоцелитель подходит и тихо говорит: «Посмотри на стекло. Узоры – это не то, что снаружи. Это изморозь на стекле. А за стеклом – совсем другая реальность».

Конечно, первая реакция – недоверие. Как это «не реальность»? Вот же они, узоры, я их вижу, они влияют на мою жизнь! И психоцелитель кивает: да, ты их видишь. Да, они влияют на то, как ты воспринимаешь мир. Но они не являются самим миром. И не являются тобой.

Психоцелительство – это искусство помогать человеку увидеть механизм, создающий шаблоны. Увидеть, как его собственный ум рисует картину разделённости там, где её нет. Как он создаёт «я» и «не-я», «хорошее» и «плохое», «правильное» и «неправильное» – а затем страдает от конфликтов между этими противоположностями.

Это не значит, что психоцелитель отрицает психологию или говорит, что ваши проблемы нереальны. Ваша боль реальна. Ваши страдания реальны. Ваши конфликты реальны. Но их причина – в иллюзии. И работа заключается не в том, чтобы бесконечно залечивать раны, которые наносит эта иллюзия, а в том, чтобы увидеть саму иллюзию.

Позвольте поделиться историей.

Однажды ко мне пришла женщина. Назовём её Анной. Ей было около сорока, у неё была успешная карьера, хорошая семья. Но внутри она чувствовала пустоту и усталость. «Я всё делаю правильно, – говорила она, – но не чувствую радости. Как будто живу не своей жизнью. Или как будто настоящая жизнь где-то там, а я застряла в декорациях».

Мы начали работать. Анна рассказывала о детстве, о требовательных родителях, о том, как училась быть «хорошей девочкой». О том, как подавляла злость, чтобы не расстраивать маму. Как научилась улыбаться, когда внутри было больно. Как строила карьеру не потому, что этого хотела, а потому, что «так надо».

Классическая психотерапевтическая работа помогла бы Анне осознать эти паттерны, научиться выражать свои истинные чувства, установить границы. И это было бы хорошо. Но мы пошли дальше.

Я спросил: «Анна, кто в тебе решает, что быть злой – плохо, а быть доброй – хорошо? Кто создаёт это разделение?»

Она задумалась. «Ну… так принято. Общество, родители, все говорят…»

«Да, – сказал я, – но кто в тебе сейчас, в этот момент, поддерживает это разделение? Кто говорит, что одна часть тебя правильная, а другая – нет?»

Долгая пауза. А потом она вдруг поняла. «Я сама. Мой ум делит меня на правильную и неправильную. На ту, которую можно показать миру, и на ту, которую нужно прятать».

Это был первый прорыв. Анна увидела механизм разделения в действии. Не в теории, а на собственном опыте. И постепенно, шаг за шагом, она начала понимать, как этот механизм порождает все её конфликты. Конфликт между «хочу отдыхать» и «должна работать». Между «хочу быть собой» и «должна соответствовать ожиданиям». Между «люблю семью» и «задыхаюсь в этих отношениях».

Каждый конфликт – это место, где ум разделил целостность надвое и заставил её выбрать одну сторону, отвергнув другую.

Работа психоцелителя – помочь увидеть это. Не объяснить с помощью интеллекта, а указать так, чтобы человек увидел сам. Потому что понимание умом – это ещё не исцеление. Исцеление происходит, когда видение становится прямым, непосредственным. Когда вы видите механизм в тот самый момент, когда он создаёт очередное разделение.

И тогда что-то меняется. Не потому, что вы начинаете бороться с умом или пытаетесь его остановить. А потому, что видение само по себе трансформирует вас. Когда вы видите иллюзию как иллюзию, она теряет над вами власть.

Психоцелитель не даёт вам таблетку от боли. Он даёт вам зеркало, в котором вы можете увидеть, как сами создаёте эту боль. И это зеркало – не обвинение. Это приглашение к свободе. Потому что если вы сами создаёте разделение, значит, вы можете перестать его создавать. Точнее, вы можете перестать верить в него как в единственную реальность.

Есть прекрасная метафора, которую я часто использую. Представьте себе скульптора, который работает с мрамором. Он не создаёт форму – он освобождает её от лишнего камня. Форма уже есть в глыбе, она всегда там была. Скульптор просто убирает всё, что ею не является.

То же самое и с психоцелительницей. Она не создаёт вашу целостность. Она уже есть, она всегда была с вами. Но за годы жизни вы нарастили слои разобщённости. Слои представлений о том, кто вы есть и кем должны быть. Слои отвергнутых частей себя. Слои конфликтов между «хочу» и «должен», между «да» и «нет» внутри себя.

Психоцелитель помогает вам снять эти слои. Не насильственным путём, не через борьбу, а через осознание. Через понимание того, как и зачем вы их создали. И через принятие всего, что было отвергнуто.

Это не быстрый процесс. Это не волшебство. Это последовательная, кропотливая работа над осознанием. Шаг за шагом вы возвращаете внимание к себе настоящему. К тому, кто вы есть, за пределами всех историй, которые придумывает ваш ум. К тому месту внутри, где нет разделения на правильное и неправильное, на хорошее и плохое. К тому пространству, в котором вы просто есть – целостные, живые, настоящие.

Психоцелитель – это не тот, кто что-то делает с вами. Это тот, кто создаёт пространство, в котором вы можете встретиться с собой без масок. Тот, кто не осуждает вас, когда вы показываете отвергнутые части себя. Тот, кто видит вашу целостность даже тогда, когда вы сами её не видите. И тот, кто терпеливо, раз за разом, указывает на механизм разделения, пока вы сами не научитесь его видеть.

Может ли каждый стать психоцелителем для самого себя? Да. Более того, это единственный путь к подлинному исцелению. Никто не может сделать эту работу за вас. Никто не может вернуть вас к целостности, кроме вас самих. Но на первых этапах пути помощь того, кто уже прошёл этот путь, может быть бесценной.

Психоцелитель – это проводник. Он знает ландшафт внутреннего мира, потому что сам прошёл через него. Он знает ловушки и тупики, потому что сам в них попадал. Он знает признаки настоящего прорыва и отличает их от иллюзии прогресса, потому что испытал и то, и другое на себе.

Но главное – он помнит дорогу домой. Туда, где нет разделения. Где ум молчит, а внимание пребывает здесь и сейчас. Где вы не противопоставлены миру и не противопоставлены частям себя. Где есть только присутствие, осознание, жизнь, текущая через форму, которую вы называете «я».

Это место не за горами. Оно не в будущем, которого нужно достичь, пройдя тысячу ступеней духовного развития. Оно здесь. Прямо сейчас. В этот самый момент. Просто обычно мы его не замечаем, потому что внимание увлечено игрой ума в разделение.

Психоцелительство – это искусство возвращения внимания домой.

И система, о которой я хочу рассказать в этой книге, – это карта этого возвращения. Девять шагов, каждый из которых приближает вас к осознанию своей целостности. Не к становлению целостным – вы уже целостны. К осознанию этой целостности за покровом иллюзии разделённости.

Готовы начать это путешествие?

Тогда давайте сначала посмотрим на то, откуда мы пришли. На природу человеческих страданий и их корень. Потому что невозможно найти выход из лабиринта, не разобравшись сначала, как вы в него попали.

Глава 2. Природа человеческих страданий

«Страдание – это не наказание и не ошибка природы. Это голос, зовущий вернуться домой, к целостности»

Если бы меня попросили одним словом описать состояние человека, я бы выбрал слово «страдание». Не потому, что я пессимист. Не потому, что я не вижу радости, красоты и любви в жизни людей. А потому, что под всем этим, как подводное течение, струится постоянная тревога бытия. Ощущение, что что-то не так. Что чего-то не хватает. Что нужно бежать, достигать, защищаться, доказывать.

Даже в моменты счастья это течение никуда не исчезает. Оно просто затихает на время. Мы боимся, что счастье уйдёт. Цепляемся за приятное и отталкиваем неприятное. И в этом цеплянии и отталкивании рождается страдание.

Давайте честно посмотрим на то, что большинство людей чувствуют большую часть времени. Не на то, что они показывают миру, не на их посты в социальных сетях, а на то, что происходит внутри, когда никто не видит.

Одиночество. Даже в толпе, даже в семье, даже в объятиях любимого человека – странное ощущение изолированности. Чувство, что никто по-настоящему не понимает тебя, не видит тебя. Что между тобой и миром – невидимая стена. Что в конечном счёте ты один, и это одиночество пугает до глубины души.

Страх. Тысяча форм страха. Страх смерти, страх боли, страх потери, страх отвержения, страх неудачи, страх успеха. Страх того, что уже произошло в прошлом, и страх того, что может случиться в будущем. Страх, что ты недостаточно хорош. Страх, что тебя разоблачат. Страх, что жизнь пройдёт мимо. Страх, что всё, что ты построил, рухнет.

Тревога. Её более тонкая сестра. Беспричинное беспокойство, которое живёт в груди или в животе. Ощущение надвигающейся опасности, хотя опасности нет. Невозможность по-настоящему расслабиться. Всегда что-то не так, всегда нужно быть начеку, всегда есть что-то, о чём нужно беспокоиться.

Пустота. Странное чувство бессмысленности. Вроде бы всё в порядке, вроде бы жизнь идёт своим чередом, но внутри – зияющая дыра. Ничто не заполняет её надолго. Ни работа, ни отношения, ни достижения, ни развлечения. Ты пытаешься заткнуть эту дыру чем угодно – едой, алкоголем, сексом, шопингом, сериалами, соцсетями, – но через короткое время она снова даёт о себе знать.

Чувство вины и стыда. Ощущение, что ты в чём-то неправ. Что ты плохой, недостойный, ущербный. Что ты должен был поступить иначе. Что в тебе есть что-то фундаментально неправильное, что нужно скрывать от других, а лучше – и от самого себя.

Гнев и раздражение. То, что копится внутри из-за бесконечных разочарований. Мир не соответствует твоим ожиданиям. Люди ведут себя не так, как должны. Ты сам не такой, каким хотел бы быть. И это порождает злость – на мир, на других, на себя. Иногда она вырывается наружу, иногда тлеет подспудно, отравляя всё вокруг.

Усталость. Не физическая усталость от работы, а экзистенциальная усталость от самой жизни. От необходимости постоянно что-то делать, кем-то быть, соответствовать, достигать, поддерживать. От бесконечной гонки, в которой нет финишной черты. От игры, правила которой ты не устанавливал, но обязан соблюдать.

Я мог бы продолжить этот список. Депрессия. Апатия. Зависть. Ревность. Обида. Горечь. Отчаяние. Но суть одна: люди страдают. Не иногда, не только в тяжёлые периоды жизни, а практически постоянно. Страдание – это фон, на котором разворачивается человеческая жизнь.

И что самое поразительное: мы воспринимаем это как норму. Как естественное положение вещей. «Такова жизнь», – говорим мы. «Нужно быть реалистом». «Идеального счастья не бывает». Мы смирились со страданиями как с неизбежной платой за существование.

Но что, если это не так? Что, если страдание – это не неизбежность, а следствие? Следствие одного фундаментального заблуждения?

Позвольте рассказать вам о Михаиле. Он пришёл ко мне в состоянии, которое сам описал как «тихое отчаяние». Успешный бизнесмен, счастливый брак, двое детей, материальный достаток. Всё, что должно делать человека счастливым. Но внутри – пустота и усталость.

«Я не понимаю, – говорил он, – вроде бы у меня есть всё. Я достиг того, к чему стремился. Но почему-то это не приносит удовлетворения. Я думал: вот построю бизнес – и будет счастье. Построил. Думал: вот куплю дом – и успокоюсь. Купил. Думал: вот женюсь, заведу детей – и обрету смысл. Всё это есть. Но я всё так же беспокоен, всё так же чувствую, что чего-то не хватает». Что я что-то упускаю. Или что настоящая жизнь где-то там, а я иду не туда».

Я спросил: «Михаил, а ты можешь вспомнить хоть один момент в своей жизни, когда это чувство «чего-то не хватает» полностью исчезало?»

Он задумался. Долго молчал. Потом сказал: «Да. Однажды я ходил в горы. Один, без гида, без маршрута. Просто бродил. И в какой-то момент остановился на краю обрыва. Смотрел на горы вокруг, на небо, на облака. И вдруг… всё остановилось. Не мысли – они продолжали приходить. Но то беспокойство, которое всегда жужжит внутри, вдруг исчезло». Я просто стоял и был. Не Михаил-бизнесмен, не отец, не муж. Просто… присутствие. Это длилось, наверное, несколько минут. А потом всё вернулось на круги своя. Но я запомнил это чувство. Оно было… целостным. Как будто все части меня, которые обычно тянут в разные стороны, вдруг выстроились в одну линию».

«И что в тот момент делал твой ум?» – спросил я.

«Ничего. Он был спокоен. Я не думал о прошлом или будущем. Не планировал, не анализировал, не оценивал. Просто был здесь».

Вот она – ключевая подсказка. В тот момент, когда ум затих, когда прекратилось его постоянное жужжание, когда внимание вернулось в настоящий момент, страдание исчезло. Не потому, что изменились внешние обстоятельства. Не потому, что Михаил вдруг получил то, чего ему не хватало. А потому, что исчез сам механизм возникновения страдания.

Этот механизм и есть иллюзия разделённости.

Видите ли, страдание возникает не из-за внешних обстоятельств. Не из-за того, что происходит с вами. А из-за того, как ум интерпретирует происходящее. Из-за того разделения, которое ум постоянно создаёт между собой и миром, между «я» и «не-я», между желаемым и нежелаемым.

Когда вы ощущаете себя отдельным, изолированным существом, противопоставленным миру, страдание неизбежно. Потому что это отдельное «я» всегда уязвимо. Оно может быть ранено, отвергнуто, уничтожено. Оно должно защищаться, доказывать своё право на существование, бороться за место под солнцем. Оно никогда не может по-настоящему расслабиться, потому что его существованию всегда что-то угрожает.

Это отдельное «я» всегда чего-то хочет и чего-то не хочет. Оно гонится за приятным и убегает от неприятного. Оно строит планы на будущее и переживает из-за прошлого. Оно никогда не присутствует здесь и сейчас, потому что здесь и сейчас – это место, где оно начинает растворяться.

И самое интересное: этого отдельного «я» на самом деле не существует. Это конструкция ума. Очень убедительная, очень правдоподобная, но всё же – конструкция. Набор мыслей, воспоминаний, отождествлений, которые ум склеил вместе и назвал «я».

А когда ум успокаивается, когда внимание возвращается в настоящий момент, эта конструкция исчезает. И вместе с ней исчезают страдания. Не потому, что проблемы решились, а потому, что растворился тот, кто эти проблемы создавал.

Я помню женщину, которая обратилась ко мне с жалобами на панические атаки. Они начинались внезапно: сердце бешено колотилось, не хватало воздуха, накатывал страх смерти. Врачи не находили физических причин. Она пила успокоительное, ходила к психотерапевту, но атаки продолжались.

Мы начали исследовать, что именно вызывает панику. И обнаружили интересную вещь: приступ всегда начинался с мысли. Не с внешнего события, а с мысли. Мысли о будущем, о том, что может случиться что-то плохое. Эта мысль вызывала лёгкую тревогу. Тревога вызывала физические ощущения в теле – чуть быстрее билось сердце, чуть чаще становилось дыхание. Ум замечал эти ощущения и интерпретировал их: «Что-то не так! Опасность!» Это усиливало тревогу. Круг замыкался, и начиналась паническая атака.

Вся эта цепочка держалась на одном: на отождествлении с мыслями. На вере в то, что мысли говорят правду. Что если ум говорит «опасность», значит, опасность есть.

Я научил её простой практике: когда начинается тревога, не убегать от неё, не бороться с ней, а просто наблюдать. Смотреть на мысли как на мысли. На ощущения в теле как на ощущения. Не добавлять к ним истории о том, что они означают. Просто быть с тем, что есть, здесь и сейчас.

Первые попытки были трудными. Ум кричал: «Ты умираешь! Сделай что-нибудь!» Но она продолжала практиковать. И постепенно что-то начало меняться. Панические атаки стали короче. Потом слабее. А однажды она заметила, что может чувствовать тревогу, не впадая в панику. Что тревога – это просто ощущение в теле, набор мыслей в уме. А она – не тревога. Она – то, что осознаёт тревогу.

Это был поворотный момент. Когда она перестала отождествлять себя с тревогой, тревога утратила власть над ней. Она не исчезла совсем – периодически возникала. Но больше не захватывала её полностью. Потому что был кто-то, кто наблюдал за ней со стороны.

Вот в чём суть страдания: в отождествлении с умом и его содержимым. Вы думаете, что вы – это ваши мысли. Что вы – это ваши эмоции. Что вы – это ваше тело, ваша история, ваша роль в обществе. И когда что-то из этого подвергается угрозе, страдаете «вы». Когда что-то из этого не соответствует ожиданиям, «вы» разочарованы. Когда что-то из этого находится под угрозой, «вы» в страхе.

Но что, если вы – не это? Что, если вы – то осознание, в котором всё это возникает и исчезает? То пространство, в котором приходят и уходят мысли, эмоции, ощущения, но которое само не приходит и не уходит?

Когда вы осознаёте себя как это осознание, страдание не может завладеть вами полностью. Боль может быть – тело чувствует боль. Грусть может быть – это человеческая эмоция. Трудности могут быть – жизнь полна вызовов. Но страдание – это сопротивление тому, что есть. Это война ума с реальностью. Это история, которую ум рассказывает о происходящем. И когда вы перестаёте отождествлять себя с этой историей, страдание растворяется.

Понимаете, страдание – это не то же самое, что боль. Боль неизбежна. Если вы ударите палец молотком, будет больно. Это естественная реакция организма. Но страдание – это то, что ум добавляет к боли. «Почему это случилось со мной? Я такой неудачник! Теперь я не смогу работать! Как же я буду жить?» – вот это страдание. А сама боль – она просто есть. Она приходит и уходит.

То же самое происходит с любой жизненной ситуацией. Ситуация такова, какова она есть. А ум добавляет к ней слои интерпретаций, оценок, сравнений, страхов, ожиданий. И эти слои создают страдание.

Источник всего этого – иллюзия разделённости. Переживание себя как отдельного, изолированного «я», противопоставленного миру. Именно это «я» страдает. Именно оно чего-то хочет и чего-то боится. Именно оно создаёт все конфликты – с миром, с другими людьми, с частями самого себя.

И именно поэтому страдание – это не проклятие. Это подсказка. Это сигнал о том, что внимание ушло из настоящего момента и заблудилось в иллюзии разделённости. Это зов вернуться домой.

Каждый раз, когда вы страдаете, задавайте себе вопрос: где сейчас моё внимание? Оно в настоящем моменте или в мыслях о прошлом и будущем? Я присутствую здесь и сейчас или затерялся в историях своего ума?

И каждый раз, когда вы возвращаете внимание в настоящий момент, страдание ослабевает. Оно не исчезает мгновенно – ум по инерции продолжает свою игру. Но оно ослабевает. Теряет плотность. Становится более прозрачным.

Это путь. Не путь избавления от страданий через борьбу с ними. А путь возвращения в то место, где нет страданий. В то место, которое всегда было здесь, но о котором мы забыли, увлекшись игрой ума в разделение.

В следующей главе мы подробнее рассмотрим эту иллюзию разделённости. Как она возникает, как работает и почему так убедительна. Ведь чтобы выйти из иллюзии, нужно сначала понять, как она устроена.

Глава 3. Иллюзия разделённости как корень проблемы

«Волна реальна, но она неотделима от океана. Так и личность реальна, но она неотделима от целого»

Представьте на мгновение, что вы – волна в океане. У вас есть своя форма, свой размер, своя траектория движения. Вы можете столкнуться с другими волнами, можете разбиться о берег, можете быть маленькой и незаметной или огромной и впечатляющей. Вы ощущаете себя отдельной, уникальной, имеющей собственную судьбу.

Но вот вопрос: где заканчивается волна и начинается океан?

Если вы попытаетесь найти границу, то обнаружите, что её нет. Волна состоит из той же воды, что и океан. Она движется по поверхности океана. Она поднимается из океана и опускается обратно в океан. Без океана не было бы волн. Волна – это просто временная форма, которую принимает океан.

И всё же, находясь в форме волны, легко забыть об этом. Легко поверить, что ты – отдельное существо, борющееся за выживание в океане других волн.

Именно так работает иллюзия разделённости в человеческой жизни.

Вы реальны. Ваша личность реальна. Ваши мысли, чувства, переживания реальны. Но вы не отделены от целого. Вы – это то же самое сознание, та же самая жизненная сила, которая проявляется во всех формах. Просто временно принявшая форму с вашим именем, вашей историей, вашим телом.

Но ум этого не видит. Ум по своей природе создаёт границы, определения, разделения. Его функция – различать, классифицировать, называть. И самое первое, самое фундаментальное разделение, которое он создаёт, – это разделение на «я» и «не-я».

Давайте проследим, как это происходит.

Ребёнок появляется на свет. В первые месяцы жизни у него ещё нет чёткого ощущения себя как отдельного существа. Он не знает, где заканчивается его тело и начинается окружающий мир. Мама – это часть его самого или он – часть мамы? Непонятно. Есть просто поток переживаний: тепло и холод, голод и сытость, комфорт и дискомфорт.

Но постепенно ум начинает своё дело. Он учится различать. Это моя рука. Это мамина рука. Когда я кусаю свой палец, мне больно. Когда я кусаю мамин, больно ей. Значит, мы разные. Значит, есть «я» и есть «не-я».

Родители усиливают это разделение. Они называют ребёнка по имени. «Маша, не трогай!» «Миша, молодец!» Имя становится якорем идентичности. Ребёнок начинает думать о себе в третьем лице: «Маша хочет», «Миша сделал». А потом и в первом: «Я хочу», «Я сделал».

Так рождается «я». Не как реальность, а как концепция. Как мысль о себе. Как идея о том, что есть некое отдельное существо по имени Маша или Миша, которое живёт в теле и имеет свою историю.

И эта идея укрепляется с каждым днём. Общество постоянно её подтверждает. «Кто ты такой?» «Чего ты хочешь?» «Куда ты идёшь?» Вся социальная структура построена на предположении, что мы – отдельные личности с собственными интересами, желаниями и правами.

К тому времени, когда человек становится взрослым, иллюзия разделённости укореняется настолько глубоко, что кажется самоочевидной истиной. Конечно, я отдельный! Вот моё тело, вот мои мысли, вот моя жизнь. Как я могу не быть отдельным?

И вот тут начинаются проблемы.

Видите ли, если вы действительно обособлены, значит, вы уязвимы. Вас могут ранить, уничтожить, отвергнуть. Вы должны защищать свои границы, отстаивать свои интересы, бороться за своё место в мире. Вы постоянно конкурируете с другими обособленными существами за ограниченные ресурсы: деньги, любовь, признание, безопасность.

Если вы обособлены, значит, вы одиноки. Между вами и миром – непреодолимая пропасть. Никто не может по-настоящему понять вас, потому что никто не может залезть к вам в голову. Вы можете навести мосты к другим людям через общение, но эти мосты всегда хрупки и могут рухнуть в любой момент.

Если вы обособлены, значит, вы конечны. У этого обособленного «я» есть начало (рождение) и конец (смерть). Осознание собственной смертности порождает экзистенциальный ужас. Когда-нибудь меня не станет. Всё, что я построил, исчезнет. Все мои достижения, моя история, моя уникальность – всё это растворится в небытии.

Вот какую цену мы платим за веру в разобщённость.

Позвольте рассказать историю Елены. Она была успешным врачом, помогала людям, пользовалась уважением коллег. Но внутри неё жило постоянное ощущение, что она притворяется. «Синдром самозванца», – сказал бы психолог. Елена боялась, что однажды все поймут, что на самом деле она не такая умная и компетентная, как кажется. Что она просто притворяется.

Мы начали исследовать это чувство. И обнаружили, что в его основе лежит глубокое переживание обособленности. Елена чувствовала себя маленьким, уязвимым «я», которое должно доказать миру своё право на существование. Каждый успех приносил временное облегчение – вот, я доказала. Но облегчение быстро уходило, и снова возвращался страх: а вдруг в следующий раз не получится? А вдруг меня разоблачат?

Весь этот механизм держался на одном: на вере в то, что она – отдельное «я», которое может быть недостаточно хорошим, неадекватным, отвергнутым. И это «я» должно постоянно доказывать свою ценность.

Я спросил её: «Елена, когда ты помогаешь пациенту, кто это делает?»

Она удивилась вопросу. «Ну, я. Я ставлю диагноз, назначаю лечение…»

«А если в этот момент ты полностью сосредоточена на пациенте, полностью погружена в процесс диагностики – есть ли там мысль «я»? Есть ли там Елена, которая думает о себе?»

Она задумалась. «Нет. Когда я по-настоящему погружаюсь в работу, я не думаю о себе. Есть только ситуация и то, что нужно сделать. Я как будто исчезаю».

«И что ты чувствуешь в такие моменты?»

«Легко. Свободно. Никакого страха. Есть только… поток. Всё происходит само собой».

Вот оно. В тот момент, когда исчезает отдельное «я», исчезает и страх неадекватности. Потому что неадекватным быть некому. Есть просто действие, происходящее через форму, которую мы называем Еленой. Но это действие не принадлежит отдельному «я» – оно происходит из целостности.

Конечно, потом ум возвращается. Появляется мысль: «Я хорошо справилась» или «Я могла бы сделать лучше». И вместе с этой мыслью возвращается отдельное «я» со всеми его страхами и тревогами. Но был момент присутствия, когда разделённости не было. И этот момент показывает, что разделённость – не неизбежность, а результат работы ума.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.