Вадим Галкин
Бог забыл меня выключить

Единственный вопрос, который имеет значение:

"Что чувствует текст, когда автор зажег сигарету и оставил его на экране – без точки,

без запятой, без смысла…"

Вышел покурить

Бог вышел покурить и не вернулся,

Оставив мир на произвол судьбы.

Когда застывшее в тиши сомненье,

Стало нервно давить ему виски.

Он отложил свой яркий нимб,

Что звонок, как злата монета,

На мраморный подол престола.

Надев халат потрепанных туманов,

Шагнул за край и прикурил с звезды.

Он бросил зажигать свечу рассвета,

Чтоб день восстал из медленной золы.

Бог томно пеплом посыпал миры

И ощущал на миг свободы лик,

Как узник, сбросивший оковы,

Не ведая вины за тьму, что породил.

Реки стекались, как слезы, в никуда,

А горы – вечные могилы свалки тел,

Самонадеянных быть высоко,

Но не удавшихся умов людей.

В глухих соборах шептавшиеся тени,

Утратили всю силу благодати, тишину.

На фресках лики плакали кроваво,

Вода в купельнях зацвела гнильем.

Люди встрепенулись на полшага,

И сердца резко поглотила грусть.

И покатился большой камень,

Снося заброшенный мир грез.

Покуда небо, застывшее в дыму,

Молчало с молитвами отрывков,

Что нес лишь ветер без ответов.

Сбив крылья в проводах заката,

Сидели ангелы без сил, иссохшие,

Мешая желтый порошок с Христом.

А в синеве экранов гасли старики,

Не помня войны, голод смерти,

Не видя истины, когда вокруг,

Как зомби, поедали разум

Открытки, шутки и ИИ.

Под скрип ржавой петли

И пустотою в смехе первом,

С мишенями на лбу с роддома

Рождалось рода продолжение.

Их взгляд опустошен с начал,

Нет приговора и вопросов.

И тлен вокруг, вздохнуть бы им.

Удел – кричать беззвучно в унисон.

Им надиктованы слова и роли,

А каждый шаг ведет по миле,

Зеленой, к стулу с преисподней.

Лишь тень от свечки в тишине

Напомнит миру про вопросы.

Кто-то шептал: “Терпи…”

Но нечего терпеть уж.

Всему – всему равно.

Песок давно стал пеплом.

Весы пустоты

Точка равновесья на весах.

Стрелки, погибшие в часах.

Слева – шум, что морем слыл,

Тени смеха и крокодила слез.

Ребенка боль под кровавый ор,

Да шепот пыльных отражений книг.

Справа – тьма, чей вес незначим,

Не ждущая прощения мольбы,

И бездна, жаждущая веры вздох,

Наполненный туманом пепла

От сгоревших клятв у алтаря.

Баланс – и не итог, и не начало,

А вечный тлен застыл без перемен.

И ты разрезанным стоишь среди

Немого хаоса, где ужас стали,

Лишь фоном для судьбы.

Нет стремления, вины и ломок.

Медленно приходит осознание,

Что равновесие – наше дно.

А на дне – забвенческий покой,

Что возлежит гладким щитом

Без боли, без обид и жара.

Ноль прописной равный всему.

Граммы свободы – вакуумная ложь,

Насмешка над творением глупцов,

Окутанная сигаретным дымом.

Тишина после

Рассеялся дым. Пришла тишина.

Не между строк. Внутри слов.

Не ушах и мозгах, а села в костях.

Свинец, залитый в полые вены.

Воздух – не идей проводник.

Забыл свое ремесло и застыл,

Немотой вязкой наполнившись,

Где повис лучик света с теплом,

Потеряв смысл и скорость свои.

Звук – не призрак, эхо, легенда,

Память о чем-то дрожавшем.

Смеялось пространство. В углу

Узор паук соорудил, сохранил

Нити безмолвных миров, муху,

Словно нас, подъедал и окутал,

Дабы вновь сохранить, но не мир,

Пропитание немое, как рыбы кость,

Вставшее поперек горло молчание.

Густыми порывами в легкие,

Как кисель, попадал кислород.

И каждый сердца удар -

Громче майской грозы.

Это не секунда, не миг.

Тянется, множится, ширится.

Вечный субстрат – для почвы ад.

В протоколах – побитые жизни.

Ориентировки – искаженные лица.

Но сейчас только это.

Свинец в вене и кость,

И паук в потолочном углу.

Физика отсуствия

Парадокс. Время – ноль.

В мышце сведенной -

Импульс застывший.

Без разрядки желания -

Инерция. Падаешь вечно,

Но без движения со входа,

Мертвая точка кривого пути.

Траектория – шрам, который

Не рана. Потом не затянется.

Каждый окаманевший намек -

Жест не показанный, мертвый.

В ловушке. Не исчезло. Тепло.

Пламенем был. Между ребер. Лед.

Застывшего намерения пласты.

Зависла пыль. И чаша тоже.

Разбиться или устоять? Забыто.

Ноль вибраций. Атомы не дрогнут.

Сознание – аномалия. Еще течет.

Мысль бьется о черепную кору,

Как мотыль по лампочке света.

Резонанс в пустоте – диалог.

Боль. Противоречие парадоксу.

Бездна – наука. Пустоты – учебник.

Метод исследования – наблюдение.

Постулат: не происходит ничего.

Диссертационная работа. Итог.

Субстрат для вечных вопросов,

На которые не нужен ответ!

Химия распада

Реакция не закончилась.

Застыла в колбе, в горле.

Реагенты: жизни и судьбы.

Продукт: осадок недоговорок.

Ковалентные связи – рукопожатия.

Застыли еще до касания, за миг.

Притяжения – ионные. Не разорвать.

Окисления нет, не заржавеет в веках.

Давление в висках. Синева на изгибе.

Углерод – основа. Скелет. Не жизни -

Формы. Окаманевшего жеста.

Водород не горит. В протоколе:

Свидетель. Без проишествий.

Горение – аннотация небытия.

Отсуствует катализатор. Распад -

Вечный, никто не ускорит процесс.

Ферменты сна – запечатаны письма,

На конвертах адресат не указан.

Вытяжной шкаф – Мир. Колбы -

Дома. Лаборатория. Артерии -

Пробирки. С истекшим сроком -

Реактивы. Уравнение не сходится.

Ожидания – в левой части. Тире -

В правой восседает. Равенство -

Потеряно в смерти часов. Доклад:

Распад отныне не процесс – среда.

Открыто новое состояние Вселенной,

Что забыла, как меняться. Осадок -

Человечество. Ученый – Бог.