# Куратор. Часть 2

Никита Киров

Полковник ФСБ в отставке раскрыл предателей, торгующих секретами новейшего оборонного проекта. Но его убили и обвинили в измене, чтобы замести следы.

Он очнулся через месяц – в теле студента, попавшего в аварию.

Пока враги празднуют, за ними идёт тот, кого они считают трупом – опытный чекист, знающий о них всё.

Теперь он моложе на сорок лет. И у него есть незаконченное дело.

## Глава 1

– Я присяду? – вежливо спросил Трофимов, взявшись за спинку стула, и посмотрел мне в глаза. – Разговор есть, молодой человек.

– Садитесь, – отозвался я.

– Хотел обсудить один вопрос с вами.

Он уселся и полез в нагрудный карман пиджака. Оттуда отточенным движением вытащил документы в бордовой кожаной обложке, на которой было написано «ФСБ РФ» и нарисован герб организации. Но надолго не открыл, просто чтобы я увидел его снимок и печать.

Само собой, тут или документы поддельные, или Трофимов просто решил запугать пацана, каким он меня видел, а сам документ вообще другой.

Но откуда это знать двадцатилетнему пацану? Вот я и сделал вид, что прирос к стулу от такого внимания, даже кофе не трогал.

Такой вид он и ждёт от меня. Да и вообще, Толик, чьё тело мне досталось, в этой ситуации точно был бы испуган, я и сам сейчас чувствую, как вспотела спина и лоб. Если бы Толя смотрел «Семнадцать мгновений весны», то живо бы представил себя на месте Штирлица в тот момент, когда Мюллер просит его остаться.

Но вряд ли парень это смотрел. Зато мне реакция его тела как раз на руку. Мыслю-то трезво, как раньше, несмотря на адреналин.

Мы ещё повоюем, и враг не поймёт, откуда исходит угроза. Будет искать фантома вместо реальной цели.

Трофимов внимательно смотрел на меня, подмечая реакции тела. Он сам меня учил, что человек обмануть может, а тело нет.

Вот только он не знал, что бывают ситуации, когда в теле студента находится старый чекист, прекрасно знающий все эти штучки.

– Да ладно, ладно, – произнёс он мягче, но с едва заметной издёвкой в голосе. – Вы не расстраивайтесь, Анатолий Борисович, ничего страшного не случилось. Нам просто нужно прояснить пару нюансов.

– Да я… э-э… как бы и не расстраиваюсь, – проговорил я, изучая его.

Общежитие рядом, меня ждали там, а не вели через весь город. Увидели, что я прошёл в кофейню, и передали шефу.

А Трофимов хочет посмотреть и понять – опасен я для них или нет. Старая школа, да и нет нормальных помощников, тем более Филиппова я недавно грохнул сам. Вот и приходится шефу ездить по таким делам самому.

Но это доказывает, что он исполнитель. Исполнитель высокого уровня, надёжный, посвящённый в дела. Но всё равно исполнитель, которому нужно делать всё лично.

А кто-то его прикрывает. Вот мне и надо выяснить, кто это. И то, что предатель здесь, доказывает, что я двигаюсь в правильном направлении.

Но у меня был один способ убедить его в том, что я вообще ни при чём. Чтобы он про меня вообще забыл.

– Это касается обстоятельств вашей аварии, – вежливо продолжал Трофимов.

Говорит, как чекист старой школы, а они редко грубили и всегда общались показательно вежливо. Хотя какой он теперь чекист? Предатель.

Трофимов полез в карман, достал оттуда несколько цветных фотоснимков и положил их на стол передо мной. Работает по старинке. Рукав пиджака задрался, на руке у него видны часы – дорогие швейцарские «Патек Филипп». Любит роскошь до сих пор.

– Вы знали этого человека? – Трофимов показал моё старое фото.

Я посмотрел на него будто бы с опаской, потом осторожно взял снимок, хотя сразу увидел, что на нём – я сам. Сняли на работе за месяц до моей смерти.

– Он, кстати, ваш полный тёзка, – добавил Трофимов с лёгкой усмешкой. – Давыдов Анатолий Борисович.

– Ничего себе, – проговорил я, приоткрыв рот якобы от удивления.

– Вы его видели? – он наклонился чуть ниже, смотря мне в глаза.

Он будет пробовать на мне весь свой арсенал – то запугивать, то попытаться выставить себя союзником. Всё для того, чтобы качать и понять, участвую ли я в этом и если да, то насколько.

Но разговор будет идти в ту сторону, которая нужна мне.

– Он на меня тогда наехал! – заявил я, стараясь, чтобы голос звучал звонко и высоко.

– И как наехал? – он поморщился. – В смысле, наехал или…

– Наехал! – я поднял обе руки, начиная жестикулировать. – Сбил меня на машине. Я на самокате ехал, а он меня сбил.

– Сбил? – Трофимов посмотрел на меня внимательнее, чуть прищурив правый глаз.

Недоверие и возмущение. Ага, я тебя читаю лучше, чем ты меня.

– Гонишь, парень, – сказал он уже без вежливости.

– Это он гнал! Скорость превысил! Я его даже заснял!

Я полез в карман и достал айфон Толика, но не включил, а положил на стол.

– Чуть не сбил, я упал, коленку отбил.

– Так сбил или нет? – Трофимов начал терять терпение.

– Не душни, я же всё рассказываю, – использовал я ещё одно молодёжное словечко.

Специально сказал на «ты», и заметил, как ему это не понравилось.

– На вы, молодой человек, – у него аж сталь в голосе зазвенела. – Я вам в деды гожусь.

– Ну я и рассказываю.

Я сдержал ликование. Клюнул Трофимов, потому что нынешняя молодёжь его раздражает, и я это знал. Я тоже был от них не в восторге. Но при этом он достаточно спокойный, и махнёт рукой вместо того, как-то подгадить. Это Игнашевич мелочный, а Трофимов оставит в покое, если не добьётся того, чего хочет.

Вот я его и раздражаю.

– А потом, как давай агриться на меня, – продолжал я расчехлять арсенал нового сленга.

Хорошо, что общаюсь с соседями по общаге, уже столько словечек новых выучил.

– Весь такой на хайпе из себя, сразу кричит, что я его машину поцарапал, драться полез. А потом увидел, что мен… что сотрудники полиции едут, – я сделал вид, что чуть не оговорился, – позвал их, они меня заломали. А он мне такой говорит: «не связывайся с теми, кого не знаешь».

– Так и сказал? – медленно проговорил Трофимов.

– Так и сказал.

Я вспомнил про кофе и отпил. Приторная жижа вместо нормального напитка. Хорошо, что не налил коньяка, иначе бы вся маскировка тут же слетела.

Трофимов скрыл реакцию, но я знал его достаточно, чтобы заметить, как он ошарашен. Не тем, что услышал, а моей наглостью.

– Вообще пьяный, наверное, ещё был, – добавил я. – Угрожал всё. Я думал, что хоть в интернет этого бешеного скуфа выложу, хоть какая-то управа будет. А он говорит: всю связь отключили по моему звонку, так что конец тебе, парниша.

– Ты погоди, – Трофимов посмотрел на меня. – Хочешь сказать, что…

– Так я же говорю, что вообще трэш какой-то, – перебил его, и он скрипнул зубами. – Чуть не сбил, ещё драться кинулся, и самокат чуть не отобрал. Сразу подумал, что он, наверное, из ваши… из каких-то влиятельных, – я снова сделал вид, что хотел оговориться.

Взгляд у Трофимова стал свирепым, вот сейчас он вышел из себя. Я замолчал, глядя на него, скрывая, что думал на самом деле.

– Во-первых, Толя, – медленно сказал он, – тут ты мне врёшь. У меня показания есть, что…

– Так всё на телефоне, – показал я и сделал вид, будто увидел уведомление, которое нужно срочно открыть.

– … как там было на самом деле, – закончил Трофимов. – Во-вторых, шкет, Давыдов, что о нём не говори – был мужиком достойным, стране служил тридцать лет, и такого вранья о себе не заслужил!

Да кто бы говорил. Сам на меня столько всего вывалил. И грохнул, и предателем объявил, и всех моих знакомых подвёл под монастырь. Но ему стало обидно, что какой-то пацан так говорит о его старом знакомом.

Хотя я всего-то немного приукрасил ту историю, в которой участвовал сам. Но Толя точно сказал бы что-нибудь в таком роде, если бы его после того разговора не сбили.

– Так что завязывай придумывать, – сказал он, глядя на меня исподлобья. – Это настоящий мужик был, таких больше не рождается. Ладно, что там ещё?

– А я откуда знаю? – с детской непосредственностью спросил я и продолжил листать телефон прямо при нём.

Трофимов нахмурил лоб с таким видом, будто хотел разобраться со мной прямо здесь. Но я и правда его сбил с мысли.

Он профи, ведёт диалоги, но он ушёл из Комитета в 91-м, и современную молодёжь совсем не понимает, ведь не доводилось общаться, а родные дети и внуки его избегают. Уверен, что если бы он опрашивал Мишу или Сашу, те бы довели его до белого каления ещё быстрее.

Вот он и сбился.

– Кто тебя о нём спрашивал? – вспомнил он.

– В больнице спрашивали, – начал перечислять я и снова открыл телефон, после чего замолчал на несколько секунд, будто увлёкся тем, что там увидел.

Старик с намёком кашлянул.

– Ну и после спрашивали постоянно, – продолжил я. – Его же застрелили, я читал, когда из комы вышел.

«Лучше бы не выходил», – пробормотал Трофимов.

Не в голос, но по губам я читать умел.

– Вот и интересно всем было. Ещё интервью брали, девушка с сайта, жду, когда выложат. Всё обещает-обещает, так бы вам скинул, и не пришлось бы говорить.

– И не выложат, – пообещал он. – Прослежу.

– А чего такое?

– А ничего. Нечего. В моё время всякую фигню в газетах не печатали. Больше ничего?

– Да нет, вроде. Видео же есть, – напомнил я. – Всё опубликовать хотел.

– И чего не опубликовал?

– Так не хайпе уже.

Он скрипнул зубами.

Здорово старик обозлился. Не любит он работать с молодёжью, это я давно знал. Поэтому и вёл себя соответствующе – порой вызывающе, порой юлил, ещё и телефон постоянно доставал и листал, отвлекался.

В общем, делал всё то, что, как он думал, делает вся современная молодёжь. Из-за этого он бесился и явно жалел о потраченном времени.

– Всё с тобой понятно, – бросил он, нахмурившись, и поднялся со стула.

Никаких сигналов наружке, никаких платков, попыток поправить галстук или надеть очки.

Никаких сигналов о ходе встречи, чтобы кто-то вмешался, как было в прошлый раз.

Он клюнул. Решил, что говорит с молодым парнем, который вообще ничего не знает, и что время и ресурсы группы наблюдения потрачены впустую. И, что более важно, группа из Центра тоже тратит его впустую со мной.

Или он подумал, что меня использовали для отвлечения, и он купился. Я его слишком хорошо знаю, и это раздражение читается явно.

Я его убедил, что он ошибся со мной.

Ни одного вопроса про сегодняшние дела, про Фатина, Воронцова или тайники. Трофимов не выведал у меня ничего. Зато я теперь знаю точно, что от Кати и её группы утечек не было, кроме того «интервью», но о котором он мог узнать в ходе слежки за ними.

Никаких намёков или вопросов о «Горизонте» или о той просьбе, что утром попросила Катя. Ничего о том, что я намекнул им о лесе или о каких-то разговорах погибшего полковника по телефону.

Это радовало. С группой можно понемногу работать и давать им разные данные.

А Трофимов вынужден отступить. Он думает, что проиграл, потому что потратил время, но не знает, как был близок к разгадке.

Зато за меня старого вступился, лицемерный гад.

– И одну вещь запомни, – грубо бросил он на прощание. – Как говорит молодёжь – за базаром следить надо. Так что не придумывай ничего о людях, которых не знаешь.

– Мы так не говорим, – невозмутимо сказал я. – Кринж какой-то, если честно.

Трофимов развернулся и пошёл к выходу. На улице на него посмотрел охранник, ожидая распоряжений, но тот просто махнул рукой.

Это не сигнал к действиям, никакой не условный знак. Этот жест значит одно – да ну его нахрен.

Охранник пожал плечами и убрал телефон.

Никаких инструкций не будет. Я в курсе, что Трофимов слушает собеседника по громкой связи, но сам шепчет на ухо охраннику, что говорить в ответ, потому что опасается, что его голос запишут и смонтируют или обучат на нём нейросеть, чтобы она говорила как он.

Поэтому, когда он уехал, я украдкой проверил свой тонкий диктофон. Записано.

Обучим точно. Племяш Хворостова сможет с этим что-нибудь сделать.

Я подождал ещё, допил остывший кофе. Коньячок так и оставил во фляжке, выпью вечером.

Позже вышел, проверив, нет ли за мной хвоста. Ушли все, кого я заметил, и не было никого нового.

Он махнул на меня рукой и поехал проверять другие зацепки. Злой, что потратил время.

* * *

Снова съёмная квартира, новый костюм и запах дорогого одеколона. Маскировку я наводил уже привычно.

Сейчас я выгляжу, как молодой банковский сотрудник, сын директора, которого отец устроил на работу к себе. Меньше тридцати, дорогой забугорный вуз и запах лёгких денег. И понты.

Тачки только не хватает, но внутри ресторана на машине не поездишь.

После приготовлений я поехал на такси за наличку. Одна машина как раз дежурила возле киоска, где продавали самсу и крутили шаурму.

Приехал я в центр, меня высадили в квартале от одного из заведений Баранова. Но мне был интересен не он сам, а другой человек из его команды. Да и тем более сейчас Баранов никуда выходить не будет, раз обложился охраной со всех сторон.

Ресторан «Три совы» располагался в старом здании, и внешне особо не выделялся, но внутри был достаточно дорогим заведением, судя по машинам, стоящим снаружи. Но я посмотрел чуть дальше и увидел старенький серый БМВ. Ага, тот, кто мне нужен, на месте.

Поднялся по крыльцу, открыл простую дверь и оказался в фойе.

Играла музыка, но приглушённая – далеко, из общего зала за другой дверью с фигурным стеклом, за которым сложно было что-то разглядеть.

Охранник посмотрел на меня, и кому-то кивнул. Вскоре пришла светловолосая девушка-администратор в белой рубашке и чёрной юбке.

– Добро пожаловать, – она улыбнулась одними губами. – Прошу за мной.

Сам я здесь никогда не был, но про это место слышал. Внутри зал оказался просторным и неплохо украшенным. На потолке висели большие хрустальные люстры, на столах из массива дерева постелены плотные белые скатерти, окна закрывали тяжёлые бордовые шторы из бархата. Под ногами лежала широкая светлая ковровая дорожка.

Музыки почти неслышно, она играла фоном, лёгкая ненавязчивая мелодия. Разговоры и постукивания вилок не отвлекали, их будто не было. Столики расставлены далеко друг от друга, чтобы не мешать гостям. У каждого кресла высокие спинки, так что сидящего в нём человека не видно.

У дальней стены тянулась барная стойка из тёмно-красного полированного дерева, за ней выстроились ряды бутылок дорогого алкоголя.

Ресторан почти пустой, если не считать тройки занятых столиков. В углу сидели двое мужчин в дорогих костюмах, негромко обсуждая что-то при свете настольной лампы. У окна расположилась компания постарше – трое мужиков в пиджаках, один из них, с покрасневшим от выпитого лицом, громко смеялся.

А в дальнем углу, за столиком у самой стены, на узком диванчике сидел тот, кто мне был нужен. Его БМВ как раз стоял на парковке. С ним девушка, её я не знал, но она, судя по виду, точно не его жена.

– Вот сюда, – администратор показала мне место и положила меню. – Сейчас к вам подойдут.

Я сел и быстро просмотрел меню. Наличных у меня не особо много, но на нужное хватит.

– Здравствуйте, что-нибудь уже выбрали? – спросила улыбающаяся официантка в белой блузке.

– Шампанского, – я показал ей позицию. – Бутылку. Не открывайте, пока не попрошу. И кофе. С коньяком. Чуть позже.

– Поняла, – она быстро записала в блокнот.

Шампанское принесли почти сразу, но сам я ничего пить не собирался. Я взял бутылку и направился к столику в углу.

– Пётр Андреевич, – произнёс я, – давно хотел с вами познакомиться.

Это Пётр Рахманов, младший брат Сергея Рахманова, бывшего соратника Баранова, погибшего в СИЗО. Он непонимающе уставился на меня. Я стоял спиной к лампе, лицо в тени, черты разглядеть сложно.

Но его самого я видел чётко.

Худой и нервный мужчина лет тридцати пяти с коротко стриженными тёмными волосами и жёстким взглядом. На нём был чёрный пиджак поверх тёмно-серой рубашки, расстёгнутой на одну пуговицу. На запястье поблёскивали массивные часы с металлическим браслетом. Лицо бритое, осунувшееся, движения какие-то дёрганые. Под глазами – сильные тени от недосыпа и образа жизни.

Во взгляде читалась настороженность. И сам он какой-то дёрганный.

– Вот он я, – проговорил он. – А чё такое?

– Я работал с вашим братом.

С ним сидела молодая девушка в очень облегающем серебристом платье с глубоким декольте. На тонкой шее висела короткая золотая цепочка. Ровесница Толика или даже младше.

Она непонимающе уставилась на меня, но Рахманов кивнул ей, и она тут же без слов встала и отошла.

Я поставил бутылку на стол и сел недалеко от него.

– Ваш брат – человек был правильный, умный и понимающий, – сказал я. – Его в городе уважали. И не только.

– Всё равно не понял, – протянул он, гадая, для чего я явился. – В чём дело?

Я наклонился к нему ближе.

– Кое-что должен передать о нём.

Он посмотрел на меня, на то, как я держусь, какими интонациями говорю, и стал ещё внимательнее.

– Ты с ним сидел? – в его голосе был явный скепсис.

– Нет, и дело не в этом. Я знаю, кто убил его в СИЗО.

Он сел на крючок. Ведь всегда думал, что его брат погиб не случайно.

Эта тайна – именно тот компромат, который у Петровича был на бандита Баранова. Ведь это Баранов избавился от своего компаньона, старшего Рахманова, но тщательно скрыл от всех, кроме ФСБ. И подумал, что больше об этом никто не знает.

Так что зря Баранов решил, что самый умный.

## Глава 2

Компромат надо подавать осторожно.

Если я прямо сейчас обвиню Баранова, Пётр Рахманов, конечно же, не поверит, что его шеф замешан в смерти его старшего брата. Более того – либо постарается мне навредить, либо просто сдаст меня ему.

Поэтому пойдём умнее и хитрее. Чтобы он выяснил всё сам, но именно то, что я хочу. Данные я передам постепенно.

И будем его мариновать, чтобы он точно поверил, что я его союзник, поэтому зайду издалека. Тем более, он один, ведь девушка пересела за другой столик, и я никуда не спешу.

Нужно избавиться от ненадёжного Баранова, раз он решил, что может меня сдать, а на его месте должен сидеть человек, которого я могу контролировать.

Вот я и начал. А Рахманов нахмурился, ожидая немедленного ответа.

– Ну и кто эта падла?! – спросил он.

Первым делом спросил, кто убийца, а не почему я это знаю или кто я такой.

– Один бандит по прозвищу Клещ.

– Кто? – Рахманов уставился на меня.

Прозвище знает, но пока не уверен, тот это человек или нет.

– Подождите, – прервал я спокойным, но уверенным голосом. – Всё будет. Снимок есть, имя есть.

– И откуда снимок?

Он начал злиться, но я пока тянул время.

– Всё расскажу. Но надо сначала, – настаивал я. – Сергей мне сильно помог в своё время, когда я ещё шпаной был и кошельки на рынке таскал. К нему случайно залез в карман, он меня за руку взял, захохотал. Думаю – всё, приплыли. А он говорит: нафига тебе это надо. Смотри, как надо дела делать.

– И что сделал? – спросил Рахманов, чуть улыбнувшись.

Взгляд, хоть и пьяный, на мгновение потеплел, но я это заметил.

– Показал какие-то бумажки, типа контракт с городом, на несколько миллионов. Вот как надо деньги добывать, говорит, а не кошельки тырить. Поддатый он был, весёлый. И, говорит, завязывай с этим. Можно иначе работать.

– И ты завязал? – тот хмыкнул, всё ещё подозрительно разглядывая меня.

Но взгляд точно потеплел от воспоминаний. Потому что его старший брат любил гнуть пальцы, показывая себя большим человеком, и спьяну он обладал широкой душой, вот и оставлял богатые чаевые в ресторанах или кого-то наставлял. Вот младший Пётр сразу вспомнил что-то такое подобное. Но, конечно, не понты пришли ему на память, а что-то более веское.

Похвастаться удачным делом при каждом удобном моменте было в духе Сергея, в досье упоминалась пара таких случаев, когда он спьяну что-то брякал, и младший брат о таком, конечно, знает прекрасно.

Поэтому Баранов и не любил партнёра. Слишком опасная привычка в их бизнесе. За это и приказал убить, скорее всего. Причины в досье не было, я сам додумываю из того, что известно, но тут к гадалке ходить не надо.

Зато младший брат притормозил, услышав что-то хорошее о старшем. И я продолжал в том же духе.

Его эта смерть гложет много лет, и здесь всё на виду, но нужно действовать аккуратно. Надо усиливать его сомнения.

– Конечно, нет, – я усмехнулся. – Сколько мне тогда было? Не так уж и много. А потом покумекал, к нему пришёл, по мелочи какие-то задачки выполнял, он мне деньги давал, учил. Можно сказать, дал путь в жизни.

Приди я к нему в футболке и джинсах, выглядя на восемнадцать-двадцать, Рахманов бы мне не поверил, ведь его брат погиб шесть лет назад, и на тот момент Толик был совсем ещё малым.

А так, со всей этой маскировкой, по возрасту более-менее подходило, будто я был подростком на момент первой встречи, и как-то успел поработать с Петром, когда стал старше.

– Да, брат был такой, – Рахманов горько усмехнулся. – По жизни любил пацанам помогать.

Ага, как же. Сергей был тот ещё гад, и его младший брат не лучше, а Баранов среди них хуже всех. Но мне такие друзья не нужны – нужно разобраться с Барановым, а Рахманова крепко посадить на крючок, пока он мне необходим, а дальше посмотрим.

Он ждал ответ, а я его мариновал, держа на виду телефон, в котором были доказательства.

– Сказал тогда, что я ему Петьку напоминаю, тебя, то есть, – я плавно перешёл на «ты», а тон стал более неформальный, расслабленный. – Вот и решил мне помочь.

– Про меня вспомнил? – тот посмотрел на меня погрустневшим взглядом.

– А про кого ещё. Ты же тогда срок мотал, да?

– Ну да, – Рахманов кивнул.

– Других младших братьев нет?

– Нет, конечно, – он посмотрел на бутылку шампанского и потянул к себе. – Ну давай, помянем… ты мне суть-то скажешь? Чё за кипишь?

– К этому и иду. Погоди. Погонял он меня немного, потом отправил в Питер, – продолжил сочинять я, но проследил, чтобы он выпил, – там у него знакомый был, Ярослав Игоревич, Сергей ему с обналичкой помогал.

Снова кивок, но их знакомый и правда там был, и младший Рахманов о нём слышал. Но Пётр тогда сидел по разбойной статье и в делах брата участвовал слабо. Да и этот знакомый давно уже сидит. Поэтому я использовал этот период, о котором он знает слабо.

Петрович подготовил солидное досье на своего стукача и его окружение. И я всё сохранил на ноутбук, что лежал в тайнике, помимо файлов о «Щите». Никогда не знаешь, когда такое может пригодиться. Вот как сейчас.

Больше деталей – больше доверия. И главное – он понемногу пьёт и пьёт. Пьянеет он медленно, но рано или поздно выпивка догонит, а я слежу, чтобы он не останавливался, но и не перепил. Иначе всё испортит.

– Говорит он мне тогда, чтобы ему помогал, ну и чтобы свой человек там был. Потом какое-то дело начали затевать с лесом-кругляком, – продолжал я серьёзным мрачным голосом. – Много кто подтянулся из серьёзных людей.

– И? – в глазах бандюка появилась тревога.

– А потом мы узнали, что он умер, – продолжил я. – Начал разбираться – ничего, будто сам упал. Случайность, – я сжал кулак, чтобы он это видел.

– Как же, – протянул Рахманов.

– И тебе так же говорили. А из Питера видно хуже. Правда, всё равно мне это покоя не давало. И когда я первые серьёзные бабки срубил, решил узнать, что с ним случилось. Должок же.

– И как выяснил? – спросил он, становясь мрачнее.

– Нанял пару частных сыщиков, из бывших ментов, а контору их держал комитетчик. За крипту подтянул, чтобы пробили, что к чему.

– Сильно потратился? – Рахманов напрягся.

– Сочтёмся потом. Не в деньгах вопрос, узнать надо, что тогда случилось. Не он, так я бы зону сейчас топтал. Или сдох бы где-нибудь.

– Из-за этого ты приехал? – спросил он, нахмурив брови.

– Долг висит, – твёрдо сказал я. – А ещё серьёзные люди недовольны, думают, что их кинули. На этот лес у всех планы были. Мы не менты, для нас сроков давности нет, гадов искать будем долго. Вот и выясняем. Подвижки появились, взялись всерьёз. А к тебе приехал, потому что я человек в городе новый, а ты – его брат. Точно тот, кто за него до конца стоял бы.

И тут я показал ему первый снимок. На нём была снята камера в СИЗО – нары, пустые, двухэтажные, и место, куда он упал. Снимок отсканированный, чёрно-белый, и его в своё время кто-то сфоткал прямо в протоколе, и в этом виде файл хранился на ноутбуке.

– Вот камера в СИЗО, где сидел Серёга.

Рахманов молча уставился на экран.

– И нары, на которых он спал.

– Откуда знаешь? – голос стал жёстче.

– У тех бывших ментов есть связи. Продолжаем или нет?

Он кивнул.

– Ну и вот что я выяснил.

Я показал следующий снимок. Там сидел человек – коротко постриженный под машинку, в чёрном бушлате, с сигаретой, на фоне каменной стены.

Судя по округлившимся глазам Рахманова, он его узнал. Всё как я и планировал.

– Его фамилия – Новиков, погоняло – Клещ. Он сидел в той же камере, а потом уехал на зону, но перед этим выполнил это дело, – пояснил я. – Ему приказали, и он ночью убил Серёгу. Сломал ему шею и сбросил на пол. Но недавно откинулся, и я хочу с ним поговорить. Мог и сам, но ещё найти надо, где он залёг.

– А кто приказал убить? – Рахманов впился в меня взглядом, начиная краснеть от злости.

Если я скажу, он не поверит, потому что доверяет Баранову. Пока ещё.

– Надо выяснить. Но знаю, что этот тип уехал на зону за изнасилование. Залез кому-то в квартиру ночью и накинулся на хозяйку, а потом боялся, что на зоне с ним за это что-нибудь сделают. Тем более, это не первая такая ходка. И вот кто-то за него вписался, но взамен потребовал замочить Серёгу. И что думаешь – досидел простым мужиком. Значит – кто-то со связями среди блатных. У них уже давно всё за деньги, а не по понятиям.

Он кивнул. Любое обвинение Баранова – это минус мне, пусть сам выясняет. Но одно зёрнышко я заронил, ведь у Баранова действительно были связи среди таких бандитов.

Этот зэк Новиков, снимок которого я показывал, недавно освободился, и он как-то, когда был сильно пьяный, проговорился об этом деле, хвастаясь, кого довелось убить. Но говорил он стукачу, а тот всё передал оперу, который знал Петровича.

Я мог бы и сам наведаться к этому зэку, но мне это зачем? Я и так знаю, что он убил старшего Рахманова. Пусть лучше это выясняет младший брат.

Конечно, Пётр в руках себя держать не будет, но тот зэк и сам персонаж такой, про которых после смерти говорят – туда и дорога. Тем более, за другое его художество, когда жертва погибла, его так никто и не подтянул.

Я показал новый снимок: смятые бумажки, написанные от руки – расписки стукача, который всё это тщательно записал и передал «куму», а тот – знакомому чекисту, когда его об этом попросили.

Менты не смогли проверить данные, а Петрович такие случаи тщательно собирал, мало ли когда потребуется достать. Вот и компромат уже на своего агента.

Все эти снимки были на ноутбуке, что я достал в тайнике, в большом архиве, связанном с Петровичем. Я сам ещё в первую жизнь пополнял его всем, что смог нарыть у покойного коллеги.

Теперь пора раззадорить Рахманова.

– Да я его сам достану, – хвастливо сказал я. – Если не уверен, можешь здесь остаться. Просто скажи – где живёт, а дальше – разберусь.

– Нет! – он яростно замотал головой. – Это я сам сделаю. Давно он мне глаз мозолит. Ещё и Бара… неважно.

Ну конечно, Баранов хотел поднять повыше человека, на которого и сам что-то имеет, и который готов делать грязную работу. То, что он не нравится Рахманову – большой плюс для комбинации.

Качаем их дальше. Больше подозрений и вражды, пока я подбираюсь к ним ближе.

– Я к нему сам поеду, – объявил Рахманов. – И спрошу. Как потом с тобой связаться?

– Я сам на тебя выйду.

* * *

После этого я покинул место встречи, отправился на съёмную квартиру, где упал спать на продавленном диване.

Первая попытка – успешная.

Она не в лоб, она более скрытная, и главное – Рахманов у меня на крючке. И на этот крючок я подсажу его глубже. Не сказал ни слова против Баранова, но у того уже пошли подозрения, ведь тот зэк – старый подельник его шефа.

Проснулся рано, в половину седьмого утра. Как принято у молодёжи, первым делом взял телефон.

«Что, сегодня собеседование?» – написал я Кате и послал кота с усталым грустным взглядом.

Она ответила через несколько минут.

«Нас уже отправили в командировку. Очень хотелось бы, но пока не знаю, когда сможем встретиться».

Трофимов своего добился и подключил крупнокалиберную поддержку. Но ничего это не меняет. И про фирму «Горизонт» что-нибудь выясню сам в ближайшие дни.

А потом пришлю ей что-нибудь, мол, всё равно пришёл. Или вообще не от имени Толика, а от другого. Чтобы направить расследование в нужную сторону. Потому что я думаю, что они всё хотят распутать это дело, и так или иначе будут действовать и выходить на связь.

И этим мне нужно воспользоваться.

«Но я так хотел поработать у них курьером, что всю ночь готовился к собеседованию», – написал я, добавляя стикер кота в пледе.

«Ахах!», – ответила она.

Через какое-то время снова начала набирать текст.

«Я тебе обязательно напишу, когда станет понятнее. Спасибо».

Идти на собеседование без их прикрытия смысла нет, да и мне не надо, чтобы Трофимов сильно не возбуждался, если он с той фирмой как-то связан.

Изучу что-нибудь и без них. И более глубоко, чем я мог что-то узнать на собеседовании. Пока что об этой фирме я знаю, что они создают дроны, в том числе грузовые, и интересуют кого-то из клиентов моего знакомого инженера Максимилиана Хворостова.

Хотя курьером не помешало бы на случай, если они пересылают документы, которые не доверяют интернету, но в таком случае должна быть какая-то защита, чтобы и курьер не увидел.

Посмотрим.

* * *

Пока здесь затишье, а Рахманов варится и скоро будет готов, у меня есть время на жизнь Толика. Как раз была запланирована одна встреча.

Я приехал в больницу как раз к открытию. Благо, время приёма мне назначили ещё тогда, когда я лежал, и про это я не забыл.

Кабинет закрытый, рядом с ним никого не было, но через несколько минут в конце коридора показался молодой доктор с бородкой, на ходу поправляющий синюю рубашку хирурга.

Нейрохирург Ерохин при виде меня обрадовался, как лучшему другу, и тут же начал извиняться:

– Чуть не опоздал!

– Бывает, Егор Иваныч, – заметил я, пожимая его руку. – Доброго утра.

– Доброго. Проспал, пришлось на такси ехать. А там такси – настоящий «шансон-мобиль»! – он открыл дверь кабинета ключом. – Там ещё и мужик сидел какой-то с наколками на руках, и песни всякие слушает. Типа таких…

Доктор откашлялся и коротко пропел:

– Запахло весной! – он засмеялся. – Я бы с таким в тёмной улочке пересечься не пожелал.

Тут Ерохин резко закашлялся, будто подавился.

– Вот и нечего мне гадости про хорошего человека говорить, – добавил он уже спокойнее. – Зато будто в 2007-й снова попал. Но водитель очень вежливый оказался, начитанный, столько всяких историй знает, и у него рейтинг – пять баллов!

В больнице я провёл несколько часов. Но доктор будто чувствовал за меня ответственность и договорился обо всём во всех кабинетах. И рентген, и КТ, и всё остальное сделали в короткие сроки.

Несмотря на то, что лечащий врач у меня другой, Ерохин всё равно контролировал всё сам. Потому что такого случая у него не было, и он хотел узнать всё из первых рук сразу.

После этого он завёл меня к себе в кабинет и посмотрел на меня с довольным видом, почти с гордостью за свою работу.

– Ты хорошо восстанавливаешься, – Ерохин сел за стол и посмотрел на меня с довольным видом.

– Не жалуюсь, Егор Иваныч.

– Я вот, кстати, подмечаю, как ты двигаешься, – он наклонился вперёд. – Твой тикток смотрел, правда, ты его забросил, зря кстати. Вот там ты иначе двигался, плавно, как молодой человек, а вот когда лежал – тяжёлые такие движения были, как у мужика в возрасте.

– А сейчас?

– Снова плавные. Конечно, чуть медленнее из-за этого, – он снова покрутил пальцем у виска, но для того, чтобы напомнить, где он сверлил, – но всё равно почти как раньше. Огромный прогресс.

Я-то тиктоки Толика толком не смотрел, ведь когда увидел их, то испытал неловкое чувство, которое Миша и Саша из общаги называют «кринжем» или «кринге».

Но это значит, что координация приходит вровень с теми навыками, которые были у личности. И стрелял неплохо, хотя и не так, как раньше, и даже драться выходило на уровне, хотя приходилось хитрить.

Будто тело привыкло к такому пассажиру. Но главное – мозги работают быстро, и соображаю отлично. Голова сейчас – лучшее оружие.

– Мой тикток смотрели? – усмехнулся я. – Я вот его смотреть не могу.

– Ты ещё мой не видел! – заявил Ерохин. – Вот там-то вообще испанский стыд. Но я был молод, и мне были нужны деньги!

Он громко захохотал, довольный собственной шуткой.

– Так, слушай, а как вообще у тебя настроение? – доктор перестал смеяться.

– Да нормально.

– Не грустно? Депрессия? Чувство потерянности? – он наклонился вперёд ещё сильнее, изучая меня. – Из-за друзей, девушки, что кого-то не помнишь? А то сидишь, как Штирлиц в гестапо.

– Да всё нормально, – я отмахнулся, хоть Ерохин суть уловил.

– Да ты, наверное, даже не знаешь, кто это такой, – доктор снова захохотал. – Хотя, в инете пишут, что если рассказывать анекдоты про Штирлица или Василия Иваныча с Петькой, но менять их на Рика и Морти, то молодые люди начинают смеяться.

Ерохин заржал ещё громче.

– Я и то и то смотрел, Егор Иваныч, – примирительно сказал я.

– Я походу слишком кринжово для тебя общаюсь. Ещё и баяны одни. А нечего молодиться на четвёртом десятке, – он смущённо откашлялся.

– Нормально всё, не забивайте голову.

– Короче, если серьёзно, – доктор кашлянул в очередной раз. – Могу тебя к психотерапевту направить, чтобы антидепрессанты выписал. Лёгкие, конечно, тебе тяжёлые нельзя, но они помогут.

– Не, не надо мне мозгоправов, – ответил я. – И химию тоже не надо.

– Ну мало ли. Есть страх повторной аварии? Агрессия, вспышки злости? Надо бы походить к специалисту. У тебя же там назначений целая пачка.

– В жизни себя таким молодым и здоровым не чувствовал, – сказал я. – С памятью, конечно, беда, но зато то, что было после аварии, запоминаю отлично.

– Ну, по крайней мере, вид у тебя здоровый, и веса немного поднабрал, – Ерохин кивнул на мои руки, которые хоть и были тонкими, но уже не такими спичками, как раньше. – Но физнагрузки всё ещё противопоказаны. А вот ходить можно и нужно.

А мне приходится не только ходить, но и бегать, и драться, и стрелять.

– Много хожу пешком, – сказал я. – И хорошо ем. А что с учёбой?

– А ты что хочешь? Хотя… – он задумался. – Даже учитывая, как быстро у тебя всё проходит, я бы на твоём месте оформил академ – на семестр, а то и на год. Сейчас ещё рано учиться, уставать будешь, голова заболит. Я тебе все справки оформлю, не переживай.

Да и некогда мне учиться. Поэтому я и делал баланс, когда говорил о самочувствии, что вроде и всё хорошо, чтобы не одолели с лечением, но и не до конца, чтобы не пришлось идти на учёбу в сентябре.

– С памятью ещё не до конца всё вспоминается, – сказал я. – Какая-то затуманенность есть. И обрывки старого.

– Ага, ну это понятно, – Ерохин закивал. – Да, полноценная учёба ещё рано, хвосты сдавать тоже пока не осилишь. Вообще… ну, можно, конечно, договориться насчёт облегчённого индивидуального учебного плана, чтобы поменьше предметов, но сессию, думаю, тебе точно стоит перенести на следующий год. Про призыв точно можешь не думать, ты у нас на особом счету.

– Учту.

Он посмотрел на свой стол, где помимо экрана монитора и внешнего DVD-привода для просмотра МРТ находились модель черепа и позвоночника.

– А ты же в общежитии живёшь? – вспомнил доктор. – Могут выселить, если академ будет.

– Да ничего, с этим проблем нет.

– Ну и отлично. Главное помни, что у тебя долгий период реабилитации из-за всяких уродов, которые носятся за рулём, – проговорил он со злостью. – Жизнь вообще на волоске висела. Но ты не расстраивайся, ведь такого быстрого восстановления у меня ещё не было. Может, даже уже к зиме сможешь учиться, и старую группу нагонишь, чтобы с новой не учиться.

– Спасибо, Егор Иваныч.

Доктор улыбнулся и поднял кулак, по которому я легонько стукнул. Мы с ним расстались, и я, наконец, посетил своего доктора, который ничего интересного и не сказал, а только выписал новые рецепты.

* * *

Раз сессия пока не грозит, можно заняться работой. Пока Рахманов маринуется и проводит расследование с моей подачи, нужно выяснить, появилось ли что-нибудь на оружейного барона Никитина.

После больницы я пошёл за шаурмой, в таком же виде, какой был там: белая футболка и джинсы. Маскировка не потребуется, этот человек меня всё равно узнает.

Остановился в очереди перед киоском с шаурмой. Готовивший её Аслан Ильясов даже не кинул на меня лишнего взгляда, лишь проговорил:

– Скажите, чтобы за вами не занимали, буду закрываться.

– Передам.

Никто больше не подошёл, я терпеливо ждал. Ильясов быстро нарезал курицу, накидал овощей, завернул в лаваш и чуть поджарил на электрогриле, после вручил мне.

Я его сел на другую скамейку чуть подальше от той, где мы говорили в прошлый раз. Пока он закрывал киоск, я попробовал шаурму – на удивление вкусную и свежую. Закажу потом ещё, она лучше, чем та, рядом с общагой.

Сегодня людно, шумно, солнце припекало, но мне в самый раз, хотя бы не мёрзну, как обычно. Ветра нет, доносился запах варёной кукурузы. Машины, проезжавшие мимо, отчаянно сигналили, потому что вставший посреди дороги серо-оранжевый внедорожник каршеринга заблокировал целую полосу.

Дальше, на площади, несколько пацанов пытались делать трюки на скейтах, собираясь осилить лестницу, то и дело доносился звук катящихся колёс по твёрдой поверхности и восторженные крики. В парке на газоне валялась парочка, поедая мороженое. В стороне дворник подметал плитку.

Обычный день, хвоста нет, караулю с утра, но Трофимов и правда махнул на меня рукой.

Съел половину, когда тут подошёл сам Ильясов, уже облачённый в костюм.

– А вы молодо выглядите, – Аслан сказал это ровным тоном, без улыбки, оглядев меня. – Я бы даже сказал, что вам лет двадцать, если бы не видел тогда. Хорошо получилось.

– Стараемся, – сказал я в серьёзной манере, будто я и правда старше. – Что-нибудь выяснили по нашему знакомому?

– Не очень много, – ответил он и сел на другой край.

Я ел шаурму дальше, Ильясов делал вид, что говорит по телефону, но обращался ко мне. Просто студент перекусывает, а мужик сидит в стороне, и мы не показывали, что знакомы.

– Встреча пока откладывается, потому что торгаш от всех своих бывших знакомых шарахается. А меня он точно не захочет видеть, сразу уедет.

– Понимаю.

– Но хорошие новости есть, – Аслан сделал паузу, снова потыкал телефон, будто звонил кому-то ещё. – Я знаю, какую фамилию взял Никитин.

– Какую?

– Михеев.

– Это полезно знать, Аслан Ахметович, – кивнул я. – Спасибо. Попробую выйти с ним на связь иначе.

– Я тоже ещё не всё попробовал. Но мне нужно знать одну вещь, – проговорил он, убирая телефон.

– Говорите прямо.

Я доел оставшееся и вытер руки салфеткой. Точно потом ещё возьму, давно такой не ел.

– В этот раз он не уйдёт? – Аслан внимательно смотрел на меня.

– В этот раз мы выведаем, с кем он работает. И точно достанем. Ответит за всё.

– Суд? – он криво поморщился.

– А разве Хаттаба или Басаева судили? – я поднялся.

– Понял. Удачи, – пожелал Ильясов.

Теперь пора узнать, на каком этапе Рахманов. Как раз должен созреть.

## Глава 3

Рахманов был на другой точке. Это тоже ресторан, но с караоке – двухэтажное здание с фасадом из тёмного стекла и неоновой вывеской «Меркурий», которая днём была выключена.

БМВ Рахманова стоял рядом, у самого входа, где дежурили охранники. Один из них – толстый мужик с бычьей шеей – шагнул ко мне, заслоняя дверь.

– Закрыто. Открываемся вечером.

– Это ко мне! – отозвался голос Рахманова изнутри.

Я прошёл туда. Внутри ещё было темно, окна плотно закрыты шторами, дневной свет не проникал. В зале ещё только убирались – стулья расставлены на столы, на полу валялся пустой пластиковый стакан, а у дальней стены кто-то возился с зеркалом, меняя разбитое полотно. Скорее всего, кто-то пьяный вчера слишком повеселился.

Рахманов сидел за барной стойкой, перед ним стояла тарелка с бутербродом и графин, опустошённый наполовину. Вид у него был такой, будто он не спал всю ночь – глаза красные, щетина на небритом лице, рубашка помятая.

– Что выяснил? – спросил я. – Проговорился?

– Проговорился, – пробурчал Рахманов, нервно стуча пальцем по пустому стакану.

Я почуял запах перегара – он уже заправился с утра.

– Кто? Знаешь его?

– Не то слово, – медленно проговорил Рахманов.

– И кто?

Он молчал. Я знаю, что он услышал, и пока не верит. Но подозрения его точат, значит, продолжаем работу. Продолжаем хитро, через отрицание, чтобы он не понял подвоха, а сам подумал, как нужно. И заодно – не придёт к пахану обсуждать этот вопрос.

– Кто? – спросил я громче.

– Он сказал Баранов, – с трудом произнёс он.

– Гонит, – заявил я. – Брешет, собака. Баранов не мог.

– Я знаю, – он потёр виски. – Я к нему бы пошёл, но…

– Да погоди, – сказал я. – К нему пойдёшь? Он тебя сразу спросит – почему его в курс не поставил?

Рахманов уставился на меня, только сейчас осознав, кого похитил и допросил. Слишком рьяно он начал расследовать, и совершил серьёзный проступок, косяк, ведь тот зэк – работает на Баранова. Теперь надо или признаваться, или идти до конца.

Но так и надо, это я и хотел, ведь Рахманов – человек импульсивный и нервный, особенно когда пьяный. А чтобы он оставался пьяным – не зря я его вчера подпаивал.

– Пока нельзя говорить, – настаивал я. – Надо разобраться. Где он?

– Да на даче у меня, – Рахманов помотал головой. – Признался, что брательника грохнул он. Пока там сидит, оставил подумать.

– Это правильно.

Я сделал вид, что задумался. Интонации у меня постепенно менялись на бандитские, а их я повидал в своё время немало.

– Не, Петя, говорить нельзя. Баранов и тебя накажет, и мне предъявит. И прав будет, ведь это же его человек, он бы его сам и наказал за то, что он Серёгу замочил. Надо было сразу к нему идти. Но теперь…

– Что предлагаешь? – голос стал неуверенным.

– Надо выяснять дальше и работать. Но тихо. Я вот своим не говорю. Выясним, потом всё порешаем. Всё равно Новиков уже признался. Теперь надо понять, кто его против Баранова науськал, и кто на самом деле приказ отдал.

Он решительно кивнул, будто набираясь от меня уверенности.

– Я поинтересуюсь, что и как, что люди там в Питере думают, – продолжал я. – Но здесь надо аккуратно. Баранов же твоего брата уважал, ему не понравятся такие разговоры.

– Какие-то напряги у него идут в последнее время, – Рахманов посмотрел на графинчик перед собой. – Вчера Баранов всех на уши поставил, без охраны вообще не выходит. И почему – я не знаю. Кто-то ему позвонил, и он зассал.

Он задумался, а не связано ли это всё, но я пока действовал осторожно.

Чтобы он думал, что все эти мысли – его собственные, а не родились из моих намёков.

– Слушай, – я наклонился к нему, будто мне в голову пришла идея. – Есть одна мутка. Но ты об этом пока тихо – добро?

– Само собой.

– К Баранову мы не пойдём, но ты ему про меня тоже не говори. Хрен его знает, чего тот зек на него гонит, может, злобу затаил. Или перепутал, или научил кто. Вдруг подумает, что мы тут против него что-то придумали. Разберёмся без него и найдём, кто твоего брата заказал – отлично, выкрутились. А если это Баранов виноват… не, не он это, – тут же начал отрицать я.

– Не он, – неуверенно повторил Рахманов.

Уже заглотнул наживку глубже. Почти поверил. Чем больше отрицал, тем сильнее об этом думал.

– У него знакомых много, – я поднял голову и посмотрел на барную стойку. – Шустов из администрации губернатора, например.

Мой собеседник кивнул.

– Ещё Игнашевич, из той фирмы, которую бывшие чекисты держат.

– Есть такой. Знаешь его?

– Не лично. И есть ещё такой Михеев. Видел? Высокий, голова бритая, в тёмных очках, ездит на старом «Паджеро». Недавно появился.

– Знаю.

Отлично, сам и подтвердил, что Никитин под новой фамилией тоже крутится вместе с ними. Если бы у меня была доска с фотографиями всех подозреваемых, я бы протянул несколько ниточек от одного к другому.

Но я полагался на память вместо этого.

– Он вечером здесь будет, – сказал Рахманов, поднимая голову. – Они часто вместе бухают. Шеф только с ними вчера не ездил, и сегодня вряд ли появится. Но сказал, чтобы они веселились.

– Мне бы хотелось с ним познакомиться. У вас же там ВИП-зона, – я показал на дальний зал.

– Нет, но на этот вечер для обычных посетителей закрыто. Я проведу. Только как тебя представить?

– Да никак, сам разберусь. Просто скажи, что знаешь, как человека, работающего с серьёзными людьми в Питере. Главное, следи за обстановкой. И попробуем что-нибудь вытащить из них. Михеев как-то пересекался с тем делом, я пробью у пацанов. Может, назовёт кого, кому твой брат помешал.

– Я с ним поговорю.

– Лучше я сам. Больше знаю. Ещё мне нужно несколько левых сим-карт, для безопасности.

– Сделаю, – он кивнул, снова начиная нервно постукивать пальцами по столу.

– И бабки, – я усмехнулся. – Да ты не бойся, не на халяву. Я тебе криптой подгоню, сможешь обналичить? Немного. А за это дело мы с тебя ничего не возьмём – это личное, чтобы гада найти.

– Будут деньги, – Рахманов с трудом поднялся. – Благодарен тебе. Серёга бы порадовался, что такие кенты у него остались.

Поверил. Осталось только закрепить эту уверенность, и он сам сместит Баранова.

Но в тот момент, когда это будет нужно мне.

* * *

После шаурмы всё равно захотелось, но тут написала бабушка, говоря, что готовит борщ и что меня ждёт сюрприз.

Какой сюрприз – я понял уже в прихожей: на коврике стояли чужие мужские кроссовки и женские босоножки, а на вешалке висела незнакомая тёмная куртка и небольшая кожаная сумочка. На полу стояли не распакованные баулы, на одной ещё осталась плёнка из аэропорта.

Твою дивизию, неужели это мать Толика внезапно нагрянула?

– Толя! – раздался резкий крик.

Из комнаты выскочила темноволосая женщина и сразу бросилась ко мне, чтобы крепко обнять. Ростом намного ниже, едва доставала мне до груди. Пока обнимала, я почувствовал резкий запах её духов.

– Наконец-то! – она отстранилась, глядя на меня снизу вверх. – Увидела тебя. А то места себе не находила.

– А вы быстро приехали, – заметил я. – Даже не ожидал.

– Ну, так получилось. Сюрприз хотели, – она вытерла глаз. – Да и Димочка… А ты как вообще? Ты как? – она всматривалась в моё лицо. – Ходил к доктору?

– Всё хорошо, ма.

Я старался внимательно следить за собой, чтобы ничем не выдать. Пусть лучше думает, что я не узнаю её до конца. Лицо-то у меня прежнее, повадки только другие.

– Немного шумит в голове, и с памятью проблемки. Но в остальном, всё хорошо. Доктор говорит, что восстановлюсь скоро.

– Ой, так рада, так рада! – она снова прижалась ко мне. – Места себе там не находила.

Приехала проведать? Или дела в Армении, куда она уехала с сожителем ещё пару лет назад, не заладились? Пока непонятно. Но сожитель у неё какой-то мутный, возможно, влетел там в проблемы и решил вернуться.

Мать Толика – Светлана – упорхнула обратно в комнату. Она хрупкая, стройная, ей меньше сорока, но выглядит ещё моложе.

Я прошёл следом. Бабушка Толика, Анастасия Фёдоровна, стояла на кухне, довольная, но в то же время чем-то смущённая. Дед Фёдор Ильич читал газету, при виде меня он кивнул в знак приветствия.

А на диване лежал незнакомый мужик лет сорока в серой толстовке, держа на коленях ноутбук. На меня он даже не взглянул.

– Тише, тише, – зашептала мать, взяв меня за руку. – Дима работает, не мешай ему. Ой, там такое выгорание у него было, ты не представляешь. И обстановка очень токсичная. Очень тяжело. Вот и пришлось возвращаться.

Дед недовольно покачал головой и перелистнул страницу.

Что это за чудо-юдо, этот Дима?

Мужик с аккуратной бородкой клинышком продолжал что-то медленно набирать одним пальцем на клавиатуре ноутбука. Бабушка помешала в кастрюле с борщом, а тем временем засвистел чайник, стоящий на газовой плите.

Дед сидел в кресле и иногда смотрел на гостя тяжёлым, неодобрительным взглядом.

Понемногу понимаю, что творится. Какие-то проблемы случились, вот и приехали сюда, но сожитель матушки Толика уже всем надоел.

И я уже понимал почему.

– Света, где салфетки? – не поднимая глаз от экрана, проговорил мужик. Голос очень громкий. – Я же говорю, всё должно быть под рукой. Это же базовый сервис-дизайн пространства.

– Сейчас, Димочка, сейчас!

Мать кинулась к шкафу.

Как всё запущено. Димочка строит всех, а мать Толика загонял по своим запросам, пока та смотрит на него, как влюблённая кошка. Но она уже устала, это видно.

Наконец, Дима удостоил меня взглядом.

– О, Анатолий, давно не виделись, старина, – покровительственная улыбка расплылась на его лице. – Как ты тут один? Пора уже за ум браться. Теперь-то с тобой поработаем.

– Обязательно поработаем, – я усмехнулся, окидывая взглядом его худосочную фигуру.

Бабушка вытерла руки о фартук и начала наливать чай, а я пошёл помыть руки и переодеть футболку.

Ну и слышал, что происходит в комнате.

– Света, мы же с тобой обсуждали! – возмущался Дима. – Нам хватило токсичных отношений в Армении, зачем их с собой сюда тянуть? Зачем нам здесь твои подруги? Тебе надо своим личностным ростом заниматься, ты же вообще до сих пор в зависимости от родителей. Нужно строить границы, иначе так и будешь всегда от них созависимой.

– Да, Димочка, конечно, я понимаю…

Какое-то время было тихо.

– А это что? – снова услышал я недовольный голос Димы. – Вы называете это чай? Это труха! Нужен листовой, из Китая, с ферментацией. Вы вообще следите за качеством того, что пьёте?

– Дима, ну… – растерянно проговорила бабушка. – Хороший чай, я на рынке беру у знакомой. Или вам…

– Это называется совковый менталитет. – Дима перебил её тоном эксперта. – На рынке?! Какой сейчас год на дворе? У нас маркетплейсы есть, доставка на дом, прямая логистика. А вы на рынок ходите!

– Мама, ну, Дима же объяснял, – вступилась мать за своего сожителя. – Он в этом разбирается. Он же предприниматель, у него мышление… вот. И надо…

– Вообще-то, когда в гостях кормят, говорят «спасибо», – сурово проговорил дед.

И тут Дима съехал.

– Да я просто совет дал, как повысить качество жизни, – сказал он примирительным тоном. – Я же никого не заставляю.

Я вернулся и уселся за стол, сразу попробовал горячий чёрный чай с молоком. Он и правда хороший, и я в этом понимаю – доводилось пить разные сорта.

Дед продолжал смотреть на гостя тем же тяжёлым взглядом. Кажется, Димочка трусоватый, наезжает только на тех, кто слабее. Сидел молча, скрипя зубами, потягивая чай с таким видом, будто это не чай, а какая-то бурда.

Надулся, явно думая, на кого бы ещё наехать, чтобы показать, что он здесь главный. У таких так принято.

И решил, что для этого лучше всего подойду я. Думает, а что ему сделает худой пацан, ещё и недавно выписавшийся из больницы?

Сейчас будет нависать, пытаться подавить и делать прочие дешёвые психологические трюки, которых насмотрелся в интернете. Но я в целом уже изучил достаточно, чтобы понять, кто это такой. Сначала присмотреться ещё, потом действовать.

Дима покровительственно усмехнулся, отставив кружку в сторону.

– А тебе сколько уже, Анатолий? Двадцать? Уже пора начинать думать о будущем. Не то что уже пора – ещё вчера надо было начать. Учёба, конечно, хорошо. Но это инвестиция времени. А время сейчас – главный ресурс. Понимаешь?

Я хмыкнул.

– Вот, вижу, что понимаешь. – Дима оживился и достал сигарету. Закурил прямо здесь. – Голова работает, и ещё не застрял в этих старых установках. С молодёжью проще, этим менталитетом ещё не прониклись.

О, как пошёл чесать. Его надо с тем охранником свести в бизнес-центре, где располагается «Альянс». Сразу бы нашли общий язык.

– Слушай, я же могу тебя в реальный бизнес ввести. Не на пары ходить, а бабло лутать. Настоящий заработок будет. Всё объясню. Удалёнка, просто сидишь и вайб-кодингом занимаешься, пока в кофейне чилишь, а платят за это криптой. И время впустую не тратишь.

– И серьёзные деньги? – я сдержал усмешку.

– Огромные! Подтягивай кого нужно из друзей. Тебе, как почти родственнику, скидка за курс, и за каждого привлечённого она будет расти. У тебя же одногруппники есть. Просто тебе надо понять потенциал…

– А сам чего этим не занимаешься? Если это так выгодно.

Дима заметно дёрнулся, будто я ткнул его шилом в ногу.

– Ты погоди, у тебя мышление ещё не в ту сторону работает, – он попытался надо мной нависнуть. – Ты вообще, я смотрю, парень скромный, а надо быть альфой, и рамки держать. И тогда все девки от тебя без ума будут. Но надо без токсичной маскулинности, а через энергию…

И тут он придвинулся ближе и попытался покровительственно похлопать меня по плечу.

А я легко взял за запястье и чуть выкрутил. Несильно, но чтобы понял, что так не пойдёт.

– Ай! – вскрикнул Дима от неожиданности.

– А, не обращай внимание, это после аварии рефлексы, – спокойно ответил я. – Но лучше так не делать.

Отпустил его. Дима пошатнулся на табуретке, держась за запястье, и вытаращил на меня глаза.

– Толя, ты в порядке? – спросила его мать.

– В полном. Рефлексы сбоят, что поделать. Да и личное пространство, как никак.

– Толя, но ты его послушай, – продолжила она. – Дима психологию понимает, и в бизнесе, и вообще, умный человек. У него ай-кью – сто тридцать девять баллов.

Да что-то кроме понтов пока ничего и не видно. Пока просто какой-то хитрый тип, нахватавшийся умных слов со всяких онлайн-видео, а мать Толика и не видит, кто он такой.

Сдаётся мне, ничего его бизнес толком и не приносит, если он вообще не присосался к карточке Светланы, как паразит.

– А расскажи-ка про свой бизнес, – я наклонился к нему поближе. – Мне же интересно.

– Бизнес-нае***, – в рифму, но нецензурно сказал Фёдор Ильич.

– Папа! – с укоризной произнесла Светлана.

Я показал деду большой палец, а тот мне подмигнул с хитрым видом. Его этот сожитель дочери сильно напрягает, и он едва сдерживается, чтобы его не прогнать. Но сдерживается, чтобы потом не запилили. Ничего, я пришёл ему на выручку.

– Конечно расскажу, – пробормотал Дима, потирая запястье. – Ну, вообще… Мы с партнёрами запускаем образовательный проект. Курсы по таргетингу, СММ, криптовалюте, вайб-кодингу и нейросетям. Всё, что нужно знать успешному человеку.

– Курсы, значит, – повторил я тоном чекиста. – И даже юрлицо есть?

– Работаем через ИП, – ответил он, пытаясь отодвинуться от меня, но я не давал.

– Твоё?

– Не моего. Партнёра.

Он уже пожалел, что со мной заговорил, но я не отставал. И наблюдал за реакцией остальных. И если дед особо ничего не понимал в этих словах, но уже давно сделал выводы, причём верные, то мать Толика внимательно слушала каждое слово, глядя то на него, то на меня.

– То есть документально ты нигде не фигурируешь?

– Да какая разница? – раздражённо бросил Дима. – Это доверительные отношения. Мы на словах договорились.

– А налоги-то платите? – я усмехнулся.

– Слушай, ты чего мне допрос устроил? – возмутился он, нервно постукивая пальцами по столу. – Я тебе как старший и опытный мужчина советую, что делать, а ты за своё…

– Тише, тише, – я улыбнулся. – Просто хочу понять твою бизнес-модель.

– Ты хоть понимаешь, как современный бизнес устроен? – Дима заговорил обиженным тоном, словно ребёнок, которого несправедливо обидели. – Всё легально, просто схема другая. Я, как лидер проекта…

– Какая-то серая схема? Или вообще чёрная?

Я наклонился чуть ближе.

– Да всё нормально! Надо просто немного… – он осёкся.

– Денег нет, – догадался я.

– Да при чём здесь деньги? У нас курс, чтобы можно было зарабатывать!

– Так, ты его сам пройди для начала, вот и заработаешь потом, – ехидно сказал я.

Дед хрипло засмеялся.

– Или просто хочешь его впарить, чтобы заработать на тех, кто этот курс купит? – спросил я. – Но не отвечай, ответ понятен.

Я без спроса взял его телефон, айфон 16, как и у Толика, но более продвинутая модель Max, и просто приподнял его на уровень лица Димы, чтобы разблокировать экран.

Тот смотрел, не понимая, что я делаю, а я просто глянул фотку на экране, где был он сам. Классика, он в дорогой машине на берегу моря. Правда, машина, скорее всего, в аренду или вообще чужая. Ни хрена он не зарабатывает. Похоже, всё на деньги матери Толика.

– А где ты берёшь деньги на курс? – продолжал я допрос, подмечая, как дёрнулась Светлана.

Всё понятно. Но поймёт она всё или нет? Люди обычно сложно принимают то, что выбивает землю у них из-под ног, а разговор шёл о том, о чём она явно думала, но отбрасывала подальше. Ведь считала, что он знает, о чём говорит.

– Инвестиции, – у него вспотел лоб. – Вот люди, которые в этом разбираются, легко вкинут! С деньгами вообще нет проблем, если знаешь, где их брать! Я вот знаю, и…

– И откуда? – спросил я. – Вряд ли много желающих подкинуть тебе денег.

– Димочка, – вдруг проговорила мать Толика тихим голосом почти без эмоций. – А для чего ты просил, чтобы я ещё один кредит взяла, и чтобы родителей попросила взять один? Поэтому же и приехали, да?

– Вот и инвестиции, – добавил я. – Сколько он тебе уже должен?

– Двести тысяч, – неохотно проговорила она стыдливым тоном.

Уже открываются глаза.

– Света, ну ты чего? – Дима растерялся, забегал глазами. – Я же объяснял – это временный кассовый разрыв. Это нормально в бизнесе.

– Сказал, что скоро вернёшь, – голос у матери Толика совсем упал. – Ещё год назад. Это ещё про ту кофейню в Ереване не вспоминала. Так ничего и не заработали на ней.

Кажется, до неё начало доходить. Значит, не всё с ней потеряно.

– То есть денег нет, – я посмотрел на Диму. – Но ты хочешь брать ещё? На какой-то проект, в котором ты не участвуешь документально, за который не платите налоги, и который никак не оформлен? Втюхивая людям какую-то дичь про этот ваш вайб-кодинг? А это что? Чтобы нейросетка вместо тебя работала? Причём бизнес – в кредит на других людей. Хорошо устроился.

– Да это вообще наше дело! – попытался возмутиться Дима и встать, но я положил ему руку на плечо и усадил обратно. – Эти токсичные…

– Не-не-не, посиди. Что-то мне твои курсы не нравятся. Похоже на мошенничество.

– Я же всё верну!

– Конечно, вернёшь, – я не отводил от него взгляда. – А если не вернёшь…

– Это вообще между мной и Светой… – он попытался отстраниться.

– Не-не. Теперь, раз уж ты меня хотел втянуть, теперь это между нами. И пока мы тут разбираемся, или пойдёшь по сто пятьдесят девятой статье УК РФ – мошенничество. Так что больше мне не втирай лекции про всякий чиллинг, абьюзинг и прочую фигню. А думай, как вернуть бабки, Дмитрий Батькович. И в этот раз в Армению не уедешь.

Я показал на лежащий перед ним айфон.

– Вот у тебя телефончик дорогой. Ноутбук ещё. Знаешь, это всё можно спокойно продать, вернуть долг, а потом себе работать, как честный человек.

– Да я всё верну, мне просто надо на встречу ехать, – забормотал он, сгорбившись. – Дела срочные. С инвестором. Света, мы созвонимся…

Я его отпустил, а в прихожей, пока он не свалил, тихо добавил:

– Проверю, как вернёшь. И не думай, что выйдет отмазаться.

Не, это не бандит. С таким справиться попроще.

Спорить он не стал, а просто хотел свалить. Ну и пусть, теперь он у меня на заметке. Я проводил его до двери, проверяя, чтобы этот доморощенный коуч ничего не свистнул по пути, и вернулся в комнату.

Мать сидела в подавленном состоянии в кресле, бабушка её успокаивала.

– Их так учат же на их курсах, – говорила бабушка. – Чтобы подавлять. Вот и становятся такими арбузерами. Да и вообще, давай тебе чая ромашкового заварю.

– Как я не видела? – стонала Светлана.

Зато Фёдор Ильич сидел довольный, что избавились от надоедливого гостя.

– Пройди курс, говоришь, заработаешь, – посмеивался он. – Это было метко.

– Чай ещё горячий, – заметил я, подходя к столу. – Хоть и не ферментированный, но отличный. И жду борщ, ба.

– А ты после аварии совсем другой стал. – мать Толика внимательно посмотрела на меня. – Взрослый такой. Раньше, когда мы здесь жили, он тебе прохода не давал, а сейчас…

– Башкой стукнулся, вот мозги на место встали, – пошутил я. – Да и такие люди больше не пугают.

– Это молодёжь сейчас продвинутая, – бабушка вернулась к плите. – Тогда мошенника вычислил, а теперь – ещё одного.

– Мама! – протянула Светлана.

– А что, не так, что ли? Так и есть. Да и ты когда в последний раз Толю видела? Давно уже, всё забыла, а он сильно вырос. Они быстро сейчас растут, – она открыла крышку кастрюли, выпустив облако пара. – Скоро будет готово.

* * *

Посидел, но недолго, после борща сослался на процедуры и ушёл на очередную съёмную посуточную квартиру. Много времени у бабушки проводить не мог – у матери Толика с каждой минутой может быть всё больше вопросов.

Ну а вечером, почти уже к ночи, я снова пришёл в ресторан и сразу направился в ВИП-зону с караоке.

Публика собралась разношёрстная – и молодёжь, и люди постарше. Одеты по-разному, кто в костюмах и галстуках, кто в пиджаках, кто в ярких шмотках, кто в деловом костюме, кто вообще сидел в шляпе. Кто гладко выбрит, кто носит щетину, а кто и бороды.

Но меня они интересовали мало. Главное, что нет людей, кто знал Толика, ведь он в таких кругах не общался.

Охранник пропустил в закрытый зал без вопросов, молча открыв передо мной дверь. Музыка сразу стала громче.

Дальше освещения было мало, в основном оно шло только от большого экрана, на котором появлялись субтитры песен.

– Бухгалтер, милый мой бухгалтер! Вот он какой, такой простой бухгалтер!

Это орал мужской голос, очень пьяный, с одышкой. На фоне был девичий, но его почти не было слышно.

Чиновник Шустов ходит в военной форме даже здесь. Ещё и на грудь повесил себе медаль. Правда, за какие заслуги ему это выдали, было неизвестно.

В правой руке он держал микрофон, левой тискал за зад смеющуюся девушку лет восемнадцати с ярким макияжем в платье, которое больше открывало, чем прикрывало.

В основном здесь собрались мужики его возраста и девушки возраста Толика. Выпивка лилась рекой, курили прямо внутри, несмотря на запреты.

Ещё здесь был Игнашевич, пьяный от выпитого, а лицо стало в цвет его галстука. Он лапал блондинку с кудряшками за зад, а та весело хихикала. На меня он не смотрел, да и не узнает, он же не чекист.

Трофимов такие места никогда не посещал, но Шустов и Игнашевич, эти Биба и Боба, были на месте.

И был ещё один человек, с которым я хотел поговорить.

Оружейный барон Никитин сидел в стороне, держа в руках стакан с виски. Пьёт вискарик со льдом, курит сигары, считает себя интеллектуалом и эстетом.

Правда, куда ему со своим свиным рылом в калашный ряд?

Я направился в его сторону. Попробуем покачать его, чтобы выяснить что-нибудь.

## Глава 4

Рахманов всё никак не мог понять мои манёвры. Но придётся ему терпеть и делать, что я говорю. Конечно, тут я рисковал, что он психанёт или заподозрит что-нибудь, но через какое-то время я крепко подцеплю его на крючок, выдав более серьёзные улики.

Пока же его интересовало только то, что случилось с его братом, и он всё никак не мог разобраться, что я делаю и для чего. Вот и нервничает.

Когда проходит такая вечеринка, то в этом зале отключают камеры видеонаблюдения, как мне сказал сам Рахманов. Да и, судя по дорогим костюмам собравшихся гостей и их на редкость бандитским рожам – здесь собрались первые люди города. И им не очень улыбается, если где-то в интернете всплывёт, как они тут веселятся.

Единственная зацепка насчёт меня, кроме Рахманова – что охрана запомнит особое поручение, кого надо было пропустить, и узнает моё лицо. Уверен, что такое бывало часто, но всё равно риск присутствует.

Зато можно будет как-то использовать это, когда раскачаю ситуацию сильнее. Чтобы и Баранов потом не расслаблялся.

Ну а я подошёл к столику Никитина… и прошёл дальше, даже не задержав на нём взгляда дольше необходимого. Просто глянул мельком – что пьёт и курит. Сел за столик в паре метров от него, будто и не заметил вовсе.

В самом зале убавили освещение, а в этом углу вообще была тень, и тусклый свет настольной лампы ещё и должен отражаться от очков без диоптрий. Надо показывать яркие детали, чтобы не акцентировали внимание на всём остальном.

Рахманов выпучил глаза, не понимая, что происходит, ну а я изображал из себя подвыпившего и довольного гостя, который знает, куда пришёл. Я с радостным видом похлопал в ладоши, глядя на мини-сцену у телевизора, когда Шустов закончил петь, будто его знал.

Ко мне подошла официантка в белой рубашке с чёрной жилеткой. Она держалась в тени, будто их обучали такому, чтобы не отсвечивали.

Я медленно повернулся к ней, будто подвыпивший.

– Мне виски, – бросил я.

– Есть разные сорта, – начала было перечислять она.

– «Макаллан» есть?

– А какой именно?

– Чтобы восемнадцать лет, – я пьяно усмехнулся. – Без льда и содовой. Чистый. И сигару.

Говорил так, чтобы это доносилось до соседнего столика. Эстет и любитель вискарика Никитин точно оценит такой заказ, главное заказать что-нибудь вычурное, а не просто самую дорогую позицию в меню.

– Есть свежие кубинские, – девушка призадумалась. – «Монтекристо».

– Давайте лучше доминиканские «Давидофф», – сказал я. – Есть такие?

– Конечно.

– Только просто сигару и всё, что полагается. Сам прикурю, когда захочу. И у вас тут отличный сервис, как в Женеве, – громко сказал я.

– Спасибо!

Она отошла.

Рахманов смотрел на меня, всё ещё не понимая, почему я сижу в стороне от Никитина, или Михеева, как оружейный барон сейчас называет себя.

Но не подходить же к самому Никитину в лоб, дескать, а не продашь ли ты мне грузовик оружия, или не купишь ли парочку дронов с машинным интеллектом?

Нет, надо тоньше. Если он поймёт, что кто-то ещё в курсе его былых дел, тут же соберётся и свалит из города, а потом ищи-свищи его по всему миру.

Нет уж, гражданин Никитин, мы будем хитрее. Качать будем основательно, как положено. Чтобы когда ты почуешь недоброе, путей для побега не осталось.

Пока Шустов со своей подругой во весь голос орал песню про «Лабутены», официантка принесла поднос – виски без льда и без всякой содовой, чистейший. Ещё там лежала сигара, маленькая гильотинка для неё и толстая стеклянная пепельница с вырезом для сигар. Ещё были толстые и длинные спички на отдельном блюдце.

С этим мне надо быть поосторожнее. Учитывая, что вес у Толика небольшой, и организм молод, напиться будет проще простого. Да и я помню, как тогда выворачивало наизнанку от простой сигареты, а сигара ещё крепче. Но мне не привыкать скрываться.

Я оценил янтарный цвет напитка в лучах лампы, держа его так, чтобы это заметил Никитин. Он мой заказ должен был слышать, я говорил громко, уже оценил и поднял стакан с толстым дном в мою сторону. Я приподнял свой и сделал вид, что пью.

Но не торопимся, играем роль дальше. А после взял сигару и поманил к себе Рахманова, причём именно поманил, как официанта.

Тот недовольно поморщился. Но ему придётся играть по моим правилам. Он уже подцеплен.

– Ты чё творишь? – шёпотом пробурчал он.

Я отрезал кончик сигары, и ему пришлось взять спичку. Пусть думают, что я важный гость и знакомый Баранова, раз уж его самого здесь нет.

– Давай так, – я положил подожжённую сигару на край пепельницы. – Говори всем, что я совладелец транспортной компании из Питера, обсуждаю дела, здесь по приглашению.

– Чьё приглашение? – спросил он.

– Не говори.

Пусть думают, что меня пригласил кто-то из них.

– Ладно, – Рахманов кивнул. – Но ты…

– Я занимаюсь всем, а ты мне подыграй, – распорядился я. – Теперь познакомь меня с одним человеком.

Рахманов посмотрел на Никитина, но удивился, когда я показал на другого.

У барной стойки сидел седовласый мужчина в затемнённых очках и дорогом костюме – это известный городской адвокат Терентьев. Когда-то он был связан с уголовным миром, теперь переквалифицировался, но контакты остались крепкие.

Он, сильно подпитый, лапал девушку-брюнетку, которая громко смеялась.

– С ним? – Рахманов заметно удивился.

– Да. И бутылку виски за этот столик пусть принесут. И скажи, что я знаю Шустова, и по его рекомендации хочу с ним обсудить дела.

– Самый лучший день! – тем временем орал раскрасневшийся чиновник.

– Но… – начал было Рахманов.

– Не спорь, – твёрдо сказал я. – Хочешь, чтобы мы кого-то спугнули? Если что-то пойдёт не так, я уеду, а сам ты в одиночку потом не разберёшься, что тогда произошло. А если кто-то узнает, Петя, кого мы тут ищем, будут проблемы. У всех.

– Я понимаю, но…

– Меня твой брат много чему научил, вот я и пользуюсь головой, как он говорил. А вот ты подводишь его. Надо хитрить. Так что познакомь. Пригласи ко мне.

– Ладно, – Рахманов сдался. – Сейчас подойдёт.

Он кивнул и пошёл за стойку, а я развалился на мягком стуле. Никитин тем временем заказал ещё стакан виски, на этот раз безо льда. Я снова поднял свой.

Продолжаем разыгрывать комбинацию.

Тут, наконец-то, ко мне подплыл подпивший адвокат Терентьев, как раз тогда, когда принесли целую бутылку виски.

– Андрей Николаевич, рад с вами познакомиться, – я потряс его руку. – Вас мне рекомендовал Григорий Константинович, – я кивнул в сторону стойки диджея, где неутомимый Шустов выбирал новую песню.

– Буду рад помочь, э-э-э…

– Владимир Анатольевич, – «представился» я.

– Давно у нас в городе? – спросил Терентьев, когда выпил. – И откуда вы?

– Вообще, я из Питера, – ответил я.

– О-о, был там, и не раз. Красивый город, с женой раньше ездил, – начал вспоминать он. – В каком районе живёте?

– Петроградка, на Большой Пушкарской. А сюда приехал по делам. Расширяемся с партнёрами.

– А что за фирма? – адвокат полез было за телефоном.

– Скажем так, в интернете мы особо не светимся, – я остановил его жестом. – Действуем по старинке для доверенных клиентов. Мы транспортная компания…

Чуть повысил голос, чтобы донеслось до Никитина, а он слушал внимательно.

– В основном у нас грузоперевозки фурами. Крупногабаритные грузы, негабарит. Много делаем, мало спрашиваем, – я засмеялся.

– Тогда вам точно пригодится моя помощь, – Терентьев заулыбался.

Я начал рассказывать ему всякое о фирме, не забывая подливать, пока он после очередной дозы крепкого виски не начал клевать носом.

– Рюмка водки на столе! – проорал уже уставший Шустов, но песню не закончил.

Похоже, забыл слова или после выпитого не мог читать, что там написано. Он вернулся на своё место, ну а я захватил недопитую бутылку и направился к нему.

– Григорий Константинович, – обратился к нему я. – А вас мне как раз рекомендовали как человека, который может мне помочь.

Я махнул стаканом в сторону Терентьева, и тот важно кивнул в ответ, после чего снова всё внимание начал уделять блондинке рядом с собой.

– Андрюха рекомендовал? – Шустов сощурил глаза.

Щёки у него раскраснелись, видно плохо сбритую щетину. Сильно пьяный, но о делах поговорить может.

– А по поводу? – он уставился на меня, потом опустил взгляд на грудь и поправил медаль, на которой было сложно что-то разобрать.

– У меня тут своя фирма, – начал объяснять я. – С грузоперевозками. Вы пьёте виски?

После первой дозы Шустов подобрел. Чем больше им наливать, тем меньше вопросов к тому, почему в моём стакане виски уменьшается как-то странно и слишком медленно.

– Ну, помочь могу, – сказал он, разглядывая стакан. – Но времена сейчас тяжёлые для страны, надо всем поработать. И, конечно, решить вопрос можно…

Тут чиновник хитро заулыбался.

– Но надо же и парням помочь на передовой. Скажем, отправить гуманитарку. Как раз отправляем от области большой груз и всё думаем, как доставить…

– Мы только за.

Понял я его схему. Тем более, смотрел он на меня так, как чиновник смотрит на кучу денег, которые вот-вот на него свалятся.

Хитрый и беспринципный гад. А схема простая: тратят бабки на гуманитарку, отправляют туда, где в неё врежется дрон или ещё что-нибудь, после чего всё списывается на боевые потери. До цели груз не доходит, да и не дошло бы ничего – всё украдено давно.

Это одна из многих схем, но вряд ли в этом замешан Никитин. Хотя он в таких участвовал в Чечне и мог подсказать, как лучше сделать.

Зато Никитин мною заинтересовался, потому что о чём-то поговорил с Терентьевым, а потом подозвал Рахманова, и тот ответил.

Если Никитин ворует или скупает оружие, ему нужен транспорт. Конечно, у него должна быть своя сеть поставок, но расширить её он не откажется, особенно если нужный человек идёт на контакт.

Но я не иду к нему предлагать это сам. Пусть лучше он идёт ко мне, почуяв выгоду.

А заодно я возьму в оборот Шустова, который уже подсчитывает в голове барыши.

Ничего он не заработает, но потеряет всё.

– Приходите ко мне завтра, – предложил он. – Мы обсудим дела. Хотя нет, завтра не получится.

Шустов задумался, полез в карман военной куртки. Оттуда он достал ежедневник, но явно такой, какого у простых бойцов не бывает – с толстой коричневой кожаной обложкой и уголками жёлтого цвета. Я даже не удивился бы, если бы они оказались золотыми.

– Всё занято. Позвоните тогда мне, и можно будет обсудить время. Вообще, приятно встретить настоящего патриота, – произнёс он с довольным видом. – Таких сейчас мало.

Пьяного Игнашевича я продолжал игнорировать, но познакомился ещё с парой человек, кто был пьян сильнее остальных – директор банка и один бизнесмен, связанный со строительством.

И везде я говорил одно и то же: транспортная компания, грузоперевозки, негабарит, мало вопросов и много дела. И представлялся знакомым Шустова, тем более тот даже звал меня петь. Но так сильно мелькать я не собирался, одно дело – тихие разговоры за столиком, другое – стоять на сцене.

Да и представление я устраивал только для одного человека, который весь вечер за мной следил и раздумывал.

Наконец, я вернулся за свой столик.

Продолжаем.

Сначала Никитин и Баранов, потом Шустов и Игнашевич, и их маленький совместный бизнес. А от него протянем ниточки к основному делу Трофимова, тем более я был уверен, что он не в курсе этого подряда.

Или давно бы прекратил такой риск для всего проекта.

Заказал ещё одну бутылку виски и сигару, оставаясь весь вечер трезвым. За своего сошёл, некоторые теперь будут говорить, что давно меня знают, но каждый будет уверен, что я знакомый кого-то другого. И главное – где меня искать, никто толком не понял.

Ладно, в конце концов, транспортной компании у меня нет, зато есть хороший повод для разговора с целью.

И тут к моему столику подошёл человек. Высокий, с наголо бритой головой, с седеющими усами, в тёмных очках, несмотря на тусклый свет вокруг.

Оружейный барон Никитин взялся за спинку стула.

– Присаживайтесь, – пригласил я.

– Просто необычно видеть в этом городе любителя доминиканских сигар. Обычно курят для вида кубинские, а настоящих ценителей мало. Да и в виски понимаете.

Никитин решился поговорить, чтобы понять, буду ли я ему полезен. Сейчас он ничего не предложит, просто присматривается, ведь он полагает себя знатоком людей, но первый контакт есть – дальше его нужно будет развить и качать гада.

А перед этим потребуется разведка. И туда придётся идти самому.

– Недавно открыл для себя «Давидофф», – ответил я, поднимая сигару. – До этого курил разное, но эти понравились больше.

– Конечно, – Никитин присел на край стула напротив меня. – Я бы сказал, что дороговато для такого вкуса, но в целом достаточно неплохо. А я выбираю «Монтекристо» из Гаваны. Это классика.

– Классика, – согласился я. – Но иногда хочется чего-то другого.

– Вы правы, – кивнул Никитин. – Знаете, есть такое мнение, что сигара – это не просто табак. Это философия, если хотите. Ритуал. Возможность остановиться, подумать.

Всё так и мнит себя эстетом и интеллектуалом. Старый ворюга с руками по локоть в крови, а всё туда же.

– Философия, – усмехнулся я. – Не всегда она уместна, ведь некоторые вещи можно объяснить проще. Для меня, к примеру, это просто хороший способ расслабиться. А лишнее стоит отсекать, чтобы не мешало.

– И в этом тоже есть смысл, – Никитин зажёг свою сигару массивной серебристой зажигалкой. – Зато в вопросах виски мы сходимся. Кстати, вы занимаетесь грузоперевозками, как я слышал?

– Да, – подтвердил я. – Бывает. В чём у вас интерес? Что-то нужно перевезти?

– Пока нет, – Михеев сделал паузу, выпустил дым. – Но это определённо возможно. У меня свои дела, понимаете, и иногда требуется доставка. Причём надёжная и быстрая.

– Надёжность – это про нас, – заверил я.

– Вот и хорошо. Я подумаю.

На этом беседа закончилась. Продолжать он не стал, но заинтересовался. Я продолжу развивать этот контакт дальше, чтобы понять, как он связан со всем этим.

Надо готовить следующую встречу, не затягивать. Подкинуть рекомендации через Рахманова. Ещё можно надавить на гада через ФСБ, чтобы Никитин ускорялся в поисках перевозчика, но не настолько сильно, чтобы плюнул на всё и скрылся, как уже делал раньше.

А для этого нужна разведка.

* * *

После этого я ушёл, но не из ресторана, а вернулся в основной зал и сел в тёмный уголок. И там ко мне подошёл уставший Рахманов.

– Что выяснил про моего брата? – тут же спросил он.

– Пока присматриваюсь, – спокойно ответил я. – Обсуждали с Михеевым вопросы, я твоего брата вспоминал. И он точно узнал, даже дёрнулся. Явно что-то знает, но молчит.

– Увозить его надо и колоть, – Рахманов ударил кулаком по ладони.

– А сможешь? У него же охрана, и сам с пушкой ходит наверняка? Да?

– Да, – неохотно проговорил он.

– И Баранов его хватится. Но как бы поступить? – я потёр виски, будто задумался. – Он не просто так интересуется грузоперевозками. Слушай, а у него здесь есть склады? Может, где-то что-то хранит, что надо вывезти?

Рахманов замялся, потом выдал очень тихо:

– Есть. Но что там – не в курсах, он там сам рулит, меня туда не пускают. Но как это поможет…

– Ты погоди, – прервал его я, уже жёстче. – Ты разве не понимаешь, что я всем рискую? Я тут хожу, узнаю, маскируюсь. А вдруг кто-то из тех, с кем я говорил, заказал твоего брата? Если поймут, тогда и нас за компанию вальнут.

– И чё делать? – беспомощно спросил он.

– Так я и говорю, что нужно делать. Работать надо, пока Баранов вопросы не задаёт, куда его помощник делся. Давай дальше. Что за склады?

– Там наш склад для всякого, – сказал Рахманов. – Несколько корпусов. И один для него выделили в начале лета. Что там, я не знаю, Баранов сам туда ездит, наших пацанов туда не пускают. Своя охрана.

– Какие-то мутки, Петька, – я положил руку на гладкую поверхность стола. – Надо разбираться. Надо его за жабры брать. Чую, повязан. Но раз сам не знаешь… как мне попасть туда?

– Ну…

– Знаешь или нет? Сможешь провести?

– Вообще-то, – Рахманов устало откинулся на спинку стула, глубоко задумавшись. – Есть вариант. В обед. Там бывают грузчики и охрана. Вот под грузчика…

– Ладно, – я кивнул. – Проведи меня туда. А дальше я сам.

Посмотрю, что там происходит, потом сделаю выводы. Ну и чтобы Рахманов не сорвался, сделаю вид, что кое-что там узнал.

– Пойми, – сказал я спокойнее, будто хотел подбодрить. – Мы что-то накопали. Но если всё пойдёт не так, они начнут искать хвосты. Да и вообще непонятно, с кем они работают. Вот и надо понять, чё надо Михееву, раз ты не знаешь, чего он крутится.

– Ладно, сделаю, – всё же согласился Рахманов после паузы.

– Понял. Что насчёт денег? Я тебе уже перевёл.

– Пока вот, будет ещё.

Он протянул под столом несколько пачек по одной. Разные купюры, рубли, надо будет пересчитать.

– И ещё нужна тачка, неприметная, но не совсем убитая и дешёвая. Средняя такая. Для дела нужна. И чистая чтобы, без угона. Оплачу отдельно.

– Недёшево выйдет.

– Всё для дела. И тратимся мы, а ты только помогаешь.

– Будет.

* * *

Утром следующего дня зашёл в общагу. Нужно было собрать вещи, ну и пообщаться с ровесниками Толика, чтобы при необходимости легко сойти за своего у молодых, но для этого нужна практика.

У меня был примерно час, и Миша решил воплотить в жизнь ещё одну угрозу. Правда, включил не свою «Атаку титанов», которую так долго грозился мне показать, а запустил какую-то недавнюю игру на своём ноутбуке и поставил его передо мной.

– Да ты пойми, это же топ! – рассказывал он взахлёб. – Здесь такой лор крутой! Имба!

Показывал он какую-то игру с непонятной картинкой в духе французского сюрреализма или чего-то подобного. Там был город неопределённой эпохи и очень странной, немного нерациональной архитектурой. Здания росли из земли под невозможными углами или вообще висели в воздухе, улицы петляли, а мосты стояли без всяких опор.

– Толян, смотри. Видишь на горизонте монолит? – Миша ткнул пальцем в экран. – Там живёт Художница. Видишь цифру тридцать три? Раз в год она эту цифру стирает и пишет другую, на один меньше.

– Зачем? – спросил я.

– Когда она её стирает, то все, кто дожил до этого возраста, умирают. Вот. И этот возраст постоянно уменьшается. Люди каждый год отправляют экспедицию, чтобы убить Художницу и не дать ей написать новое число, пока не дошла до нуля. Но там на самом деле всё намного, намного сложнее, понимаешь? У неё есть причины, и вообще она не злодейка, а… Короче, лор там кайфовый!

Я жестом остановил его.

– Эй, слушай, голова немного едет от монитора, – признался я. – Как-нибудь потом всё мне объяснишь, покажешь. Тем более, играешь ты получше.

– Да тебе тогда так понравилось! – воскликнул он. – Как раз её весной проходили, обсуждали, ты мне тогда заспойлерил, что Густав… не, я тебе спойлерить не буду, – Миша засмеялся. – Сам увидишь.

– Может, ему уже не понравится в этот раз, – пробормотал Саша со своего места, отлипая от своей приставки. – Да и если честно – посредственная джи-эр-пэ-гэ, только с парированиями.

– Чё? – возмутился Миша. – Ну всё, я звоню в полицию, хах! А ты куда, Толян?

– Подработка одна есть, – я подошёл к шкафу.

Взял шмотки, поехал на юг города на автобусе, переоделся уже в лесу недалеко от цели – в простую футболку, очки и купленные штаны от хэбэшной формы. Ещё взял перчатки с покрытием, которые перед этим измазал. Если накинуть кепку, то сойду за разнорабочего.

Рахманов должен провести меня за ворота, причём на своей машине, чтобы я сам выяснил, что к чему.

Я думаю, что наводка крепкая, поэтому взялся за неё. Сам Рахманов пока не появился. Его на территорию пустят, но дальний угол отведён Никитину, и он там что-то собирал. Баранов запретил туда кому-то соваться, и я хочу увидеть, что там происходит.

Сам склад больше напоминал заброшенную военную базу времён Советского Союза. Конечно, это была не военная база, а просто старый склад с бетонными зданиями, пожелтевшей краской на стенах и травой, пробивающейся сквозь трещины в асфальте. Но ощущение похожее.

Я затаился у дороги, принявшись ждать.

На территорию проехал один грузовик, и ворота открылись с пульта. Там камера, поэтому я пока туда не лез.

Затем показался ещё один грузовик. Следом – уже знакомый «Паджеро» Никитина. Он приехал один. Через несколько минут – чёрный внедорожник «Субару» с тонированными ниже допустимого окнами.

И в самом конце был транспорт, хороший мне знакомый – грязно-белая «Газель» с потёками ржавчины на борту и странной формы крышей. Номера есть, но они слишком свежие, явно прикрутили недавно какие-то фальшивые.

Это интересно, ведь в таких тачках перевозили носитель и дроны проекта «Щит». Никитин уже смог стащить один? Или что там вообще затевается?

Наконец, показался Рахманов, но не на БМВ, а на старом внедорожнике. Я проверил, что он один, и подал условный сигнал.

Попробуем попасть внутрь и увидеть всё своими глазами.

## Глава 5

Рахманов приехал на тёмно-синем пикапе «Тойота Сурф» с тонированными окнами. Машина старенькая, кое-где уже поржавела, но это ещё вполне себе бодрый внедорожник, на дачу бы самое оно.

Он остановился в условленном месте у деревьев, заглушил двигатель и вылез, будто начал разбирать хлам в кузове – бочки, свёрнутый ковёр, какие-то доски и армейский ящик. Якобы вывозил мусор из гаража, но пришлось срочно ехать на работу.

Не мог выбрать другую тачку? Ладно, у него и правда дача не так далеко от этого места, так что мог приезжать сюда и на этой машине с таким грузом, если были какие-то срочные дела. Лишних подозрений быть не должно.

Как и договорились, вскоре Рахманов вернулся на своё место за рулём, а я огляделся по сторонам, вылез из укрытия и быстро перелез через борт.

Спрятался в кузове среди пыльного барахла, за ящиком, устроился поудобнее, накрывшись ковром, и прижал язык к нёбу, чтобы не чихнуть.

Двигатель пока не заводился.

– Слушай, – услышал я голос Рахманова. – Что бы ты там ни увидел, мы…

– Тише, – прошипел я. – Увидят, что ты с кем-то болтаешь, всё пропало. План давай.

– Под ковром.

Рахманов захлопнул дверь. Вскоре двигатель завёлся, и мы поехали. Я видел всё через небольшую щель, но сначала глянул нарисованный от руки план, чтобы примерно понимать, что мне нужно делать. Что-то уже наметил себе сразу.

Мне подойдёт любая информация, даже крохи, чтобы составить своё впечатление. Тогда мне будет от чего отталкиваться.

У меня с собой была небольшая сумка, в ней бинокль и телефон, на который я буду всё снимать, ну а диктофон, как всегда, в кармане. Ещё с собой китайский ТТ с последним оставшимся магазином, в котором было шесть патронов.

Не помешало бы найти другую пушку или боеприпасы. Может, на их тайном складе я что-нибудь смогу раздобыть, если будет время. Но оружие нужно, ведь в этом месте многое может пойти не так.

Машина остановилась, раздался скрежет открываемых ворот. Я не выглядывал.

– Здравствуйте, Пётр Анатолич, – кто-то, скорее всего, охранник, поздоровался с Рахмановым. – Снова с дачи выдернули?

– Не то слово, – пробурчал тот. – Только мусор вывезти хотел. А тебе какое дело?

– Да никакого. Те, про кого Андрей Иванович говорил, – они обсуждали Баранова, – уже проехали, я открыл, как и велено.

– А тебе разве не сказано, на них не смотреть?

– Я и не смотрел. Там ещё те трое прибыли, на собеседование, – охранник усмехнулся. – Один что-то телится, остальные вроде согласны.

– Разберусь.

Машина продолжила путь. Рахманов ехал довольно долго, и я выглядывал в тонкую щель под ковром. Из своего укрытия я видел один из складов, но он, похоже, Баранова.

Возле него стоял грузовик, рядом с ним столпилось несколько человек – один из них показался мне знакомым, но сильно приглядываться времени не было.

На самом деле, мне хотелось посмотреть, чем ещё сейчас занимаются Баранов и Рахманов, потому что данные Петровича могли устареть. И сегодня мне надо заняться и этим, раз предоставилась такая удачная возможность оказаться на их территории.

Здесь раньше, если мне не изменяет память, была большая стройбаза, и расположение у неё удачное, вдали от города, в стороне от людных мест. В 80-е здесь кипела жизнь и ездили Камазы, а в 90-е происходили бандитские стрелки. Кто знает, сколько тех бандитов захоронено здесь по разным углам.

Ну а сейчас старые здания приспособлены под склады. И всё настолько удобно, что даже Никитину удобно проворачивать здесь свои дела, раз он согласился разместиться здесь.

Впрочем, искать другие места опасно, а тут уже проверенные люди и местность, в которой чего только не происходило.

Пикап остановился. Рахманов вышел, закурил, подошёл к заднему колесу и пнул его пару раз, после чего бросил как бы невзначай:

– К северу отсюда гаражи с зелёными воротами. Но у них своя охрана, и никому из нас туда ходить нельзя. Если попадёшься…

– За себя лучше переживай, – отозвался я. – Есть видеонаблюдение?

– Есть, но сейчас отключено. У них какая-то встреча. Когда закончится – включат. Михеев не любит камеры.

Оно и понятно, он до сих пор в розыске, причём не только у нас.

– Сигнализация и прочее?

– Включается только на ночь. Я пошёл, – судя по звуку, он махнул рукой. – У меня ещё дела.

Рахманов скрылся в здании, рядом с которым остановился, и я немного подождал, потом осторожно вылез из кузова и, прикрываясь машиной, огляделся.

С одной стороны ряды складов, все заперты, над воротами и на столбах видны камеры видеонаблюдения, но охраны нет. А вон те здания вдали и есть те, что мне нужны.

Я видел старые кирпичные здания с плоскими крышами. Да, действительно, похоже на гаражи. И ворота зелёные, облупившиеся. Они стояли неплотно, между ними узкие промежутки, но охрана туда заглядывает, так что туда не спрячешься.

Похоже, там что-то и происходило, но отсюда не видно. По периметру гаражи обходила охрана, но один человек периодически выглядывал из-за угла, поэтому я подождал, пока он скроется.

Похоже, человек наблюдал, куда уйдёт Рахманов. Хочет убедиться, что не двинет к ним. Это могло объяснить, почему остальные склады вблизи закрыты и там нет никого – на время демонстрации всем велено держаться подальше, и охрана Никитина за этим следит. Поэтому никакая маскировка не сработает, даже та, которую нацепил я.

Но на другой части обширной территории работа не останавливалась, там что-то происходит несмотря на все меры предосторожности. И потом я обязательно сюда загляну.

Я подождал ещё, наблюдая, как часто охранники обходят здание. И осматривался.

Травы мало, асфальт потрескавшийся, видно, что тяжёлые машины ездят здесь часто, но ремонт не делали с советских времён.

У одного из гаражей стоял ржавый прицеп, подойдёт, но только как временное укрытие. Да и оттуда ничего не увидишь.

Зато отлично подойдёт другое место. Там дальше есть что-то похожее на старую котельную, рядом с которым лежали бетонные кольца для колодцев. В основном сломанные и бракованные, ведь всё мало-мальски приличное давно уже вывезли, но в некоторых можно укрыться.

Если я правильно прикидываю план, оттуда будет хороший вид. Или лучше лезть на крышу? Нет, раз используются дроны, то на крышу лезть нельзя. Лучше полезу в то бетонное кольцо.

Но сначала прицеп. Когда вооружённый «Сайгой» или автоматом охранник скрылся в очередной раз, я пригнулся и быстро пересёк очередное открытое пространство.

Лишь бы не пустили дроны, те сразу увидят меня. Кажется, я даже слышал гул моторчиков. Но длинные ноги Толика выручали, как и хорошая дыхалка.

Добравшись до здания, я залез под прицеп. Тут лежали нанесённые ветром мусор и окурки, земля влажная и на ощупь ледяная, в ней росла жёсткая трава. Кожа сразу покрылась мурашками от холода, хотя на солнце было жарко.

Охранник снова начал обход. Ноги в камуфляжной форме, ботинки – импортные военные. Когда он отошёл, я разглядел оружие на его плече – автомат «Абакан», такой был у тех, кто тогда охотился на Воронцова в лесу.

Те ли это люди? Возможно. И это не бандиты Баранова, и не охрана Никитина. Эти покруче. Кто-то ещё участвует в этом деле, но это было понятно с самого начала.

Рядом с прицепом снова оказались ноги в импортных ботинках. Подошёл или покурить, или отлить, или заглянуть вниз, хотя они наверняка уже смотрели здесь несколько раз, и им уже надоело.

Если что – отползу, но место всё равно надо менять.

Охранник постоял, потом пошёл дальше. Камешки скрипели под толстыми подошвами.

Я выдохнул, осторожно выбрался, стараясь не шуметь, и, пригибаясь, обошёл здания большим крюком, чтобы добраться до бетонных колец. Заполз в ближайшее с торца и пролез внутри, стараясь не порезаться об арматуру и битое стекло.

Пахло сыростью и прелыми листьями, было ещё холоднее, чем под прицепом, зато вид хороший. Отсюда я видел открытые ворота склада и машины.

Слышно плохо. Я периодически доставал телефон, чтобы всё заснять. Не айфон Толика, а свой рабочий. В нём камера и приближение похуже, но всё равно можно что-нибудь разглядеть.

Ну что же, давайте посмотрим, что вы там устроили.

Увидел Игнашевича, болевшего с похмелья, Никитина в костюме, стоявшего в тени и потиравшего лысую голову. Рядом с ним ещё двое человек в тёмных очках, смуглые, один бородатый. Один в возрасте, второй молодой и крепкий. Их я не знал.

Видел машины. У «Газели» уже открыта крыша, рядом с ней стоял один из инженеров фирмы «Иглис», он воровато озирался по сторонам. Лицо я видел, фамилия, кажется, Петренко, но лично с ним я не был знаком.

Значит, Петренко под прикрытием Игнашевича стащил что-то из комплекта системы «Щит», скорее всего, целый носитель. Но покупателю была нужна небольшая демонстрация. И, похоже, её проводил сам Никитин для того, кто приехал на «Субару».

Его старые контакты, судя по всему.

Слов почти не слышно, а по губам сложно что-то понять, ведь оружейный барон постоянно отворачивался. Да и говорил он, похоже, на английском. Но Никитин знает много языков, выучил за время карьеры оружейного барона.

Его смуглых покупателей я не знал, но они точно не русские. Один, пожилой, с проседью в бороде, похож на араба, второй, молодой, наверняка его телохранитель.

Тем временем люди в камуфляже начали заталкивать манекены в старую ржавую «Ниву», которую только что выгнали из одного гаража.

Манекены грубые, ничем бы не выделялись, если бы на головы им не были наклеены большие фотографии с лицами.

Твою дивизию. Кажется, я начал понимать. Возможно, система «Щит» доработана, и Никитин хочет использовать это для своей демонстрации. Возможно, это недокументированная изначально способность, но, учитывая возможности «Щита», такую приблуду внедрить несложно.

Манекены усадили, как получилось, и Никитин лично нарисовал красным маркером на лбу цели красный крестик. Один из его помощников, бородатый мужик в камуфляже, взял планшет и передал инженеру Петренко.

– Так, всё, цель задал, – инженер нажал на планшет, наводя его на снимок цели. Я услышал фразу чётко.

Дальше началась демонстрация, которую лично я до этого не видел никогда. Начал снимать.

Сначала раздались хлопки – носитель выбросил три дрона из пусковых установок. Они взмыли в небо, включая моторы. Но один рухнул на асфальт камнем, и седеющий араб скептично усмехнулся.

Оставшиеся начали летать над площадкой, но не особо высоко, чтобы не показаться над крышами, где их могли увидеть с территории склада. За счёт того, что они летели низко, жужжание было очень громким.

Телохранитель араба начал пригибать голову, когда один дрон пролетел над ним. Хорошо, что я не полез на крышу, сразу бы среагировали на меня. И расстреляли бы.

– Начинай! – скомандовал Никитин и добавил на английском: – Let’s go!

Эти дроны были чуть другими – более массивные, жужжали громче, моторы мощнее. И вооружение изменилось, у них не привычные безоткатные стволы с дробью, а что-то более серьёзное.

Возможно, изменили после «испытаний», когда они пытались охотиться на меня. Хотя вряд ли бы они успели так быстро, это какая-то модификация, которую сделали давно.

Один из дронов завис над «Нивой», будто пытался заглянуть через лобовое стекло, к нему присоединился второй.

А после началась пальба.

Та-та-та! Та-та-та!

Дроны стреляли короткими очередями – отсечки по три патрона. Лобовое стекло покрывалось отверстиями, на асфальт сыпались гильзы.

Телохранитель араба вздрогнул и полез под пиджак, охрана Никитина, или кто их там нанял, смотрели за демонстрацией. Выстрелы громкие, хоть и патроны явно ослабленные, и на открытом пространстве слышались издалека.

Вскоре всё стихло, но дроны так и висели перед машиной. Охранники переглянулись, кто-то засмеялся.

Впрочем, уверен, что те, кто работает на складе, уже привыкли не замечать это. А до города ничего не доносится. А если и доносится – не так далеко есть военный полигон, на котором часто стреляют, так что никто не удивится.

Да и надо учитывать знакомства Игнашевича и Баранова со многими разными влиятельными людьми региона, тут и без Трофимова обойдутся.

Закончив, торжествующий Никитин подошёл к машине.

– Вот видите! Цель ликвидирована.

Он открыл дверь и показал салон. Я присмотрелся в бинокль.

Факир был пьян, и фокус удался не очень, потому что, помимо цели, дроны расстреляли все манекены, какие были внутри – не целенаправленно, скорее всего, просто случайными попаданиями.

От отдачи даже облегчённых мелкокалиберных автоматов дрон сильно сбивало с курса, ему не хватало мощности маленьких моторчиков – эту проблему пока ещё не решили. Но всё равно, урон убедительный, а цель уничтожена.

Араба это убедило, он захлопал в ладоши. Похоже, сопутствующий ущерб при ликвидации цели его устраивал. Они с Никитиным начали что-то обсуждать на английском, но я почти ничего не слышал, кроме слов оружейного барона про ужасающую эффективность и отсутствие сомнений у исполнителя.

А дроны летали в воздухе перед машиной, будто продолжали вести огонь.

– Теперь защиту покажи, – приказал Никитин инженеру. – И убери их!

Но тут пошло что-то не так.

Инженер Петренко нажал на планшет, отзывая дроны.

Но они не вернулись к носителю. Вместо этого летающие машины повернулись к нему.

– Чё там? – спросил Никитин.

– Не отменяется, – проговорил инженер. – Надо перезагрузить.

– Давай быстрее.

– Я хочу… твою мать! – Петренко сматерился. – Он чего? Я думал, это починили.

– Всё равно патронов больше нет, – влез Игнашевич. – Давай быстрее. Не стрелять! – крикнул он охране. – Обычный сбой.

Раздались щелчки. Дроны пытались убить инженера, но у них не осталось патронов. Иначе бы ему пришла хана.

И что это?

А нет, я понял. У них старая прошивка, прошлогодняя, не обновлённая. Или тот баг так никто и не исправил.

В файлах Петровича это упоминалось, ведь я тогда не работал над проектом и не мог это знать. Вычитал позже.

Сама система и автономный дрон-носитель как её часть работали по принципу своего рода поощрения, получая его за каждую уничтоженную или сбитую цель.

Но на раннем этапе проекта вылезала проблема, когда оператор прекращал задание, не отключая систему.

«Щит» всё равно хотел получить поощрение за уничтожение и пытался уничтожить что-нибудь ещё или нападал на цель повторно. Но когда оператор запрещал это вручную, система считала его преградой получить желаемое поощрение и просто атаковала человека.

Несчастных случаев не было, ведь боевое оружие стали ставить только в этом году, поэтому дроны светили на оператора лазером, стоявшим тогда вместо пушки, или пытались протаранить. Воронцов обещал исправить это к началу эксплуатации, и вроде бы это удалось.

И тут ему дали боевое оружие.

Вот такие пироги. Это же не человеческий интеллект, а логика машины. И с этим сталкивались не только мы, в новостях писали про эксперименты израильской армии, в которых была такая же проблема.

Возможно, Игнашевич украл бракованный носитель со старой прошивкой, которую адаптировали под ликвидацию целей. У этой даже нет проверки остатка боеприпасов.

Наконец, Петренко просто перезагрузил систему, чтобы носитель перестал пытаться на него охотиться или не догадался выпустить новый дрон – уже со снаряжёнными патронами – чтобы закончить дело.

Они сменили фотографии на лицах манекенов, и после этого было интересно – я явно услышал, как Никитин сказал на английском: «VIP protection».

Система выбросила ещё трёх дронов, и в этот раз они стреляли быстрее, атакуя всех манекенов в машине, кроме того, кто был задан их охраняемой целью.

При этом охранники отошли как можно дальше, чтобы система не посчитала угрозой их самих.

Сценарий защиты VIP – система научилась и такому. На всех, кто был в машине, дроны обрушили огонь, защищая одного из манекенов. В этот раз вышло удачно, «охраняемую» цель не задело даже шальной пулей. Но они и стреляли иначе, аккуратнее, не вели такой шквальный огонь, как в первый раз.

Араб долго хлопал в ладоши – похоже, это ему понравилось больше всего, но деньги он оставлять пока не стал. Поговорив с Никитиным, он достал толстую трубку телефона, похоже, спутниковый, с кем-то начал спорить, а потом вернулся к своей «Субару». Вспотевший от волнения телохранитель открыл ему дверь и сел сам на место водителя.

Ну а оставшиеся подобрали севших у «Газели» дронов и запихали их внутрь, ведь сами они возвращаться на место так и не умеют. А Никитин что-то обсуждал с Игнашевичем.

Хотят продать систему арабам? Ну, учитывая их интриги и постоянные войны, это не удивительно. Правда, больше покупателя заинтересовала не военная составляющая системы ПВО, а возможность ликвидации кого-то неугодного.

Быстрый и безжалостный исполнитель, ещё и эффективный, особенно если подключить носителя к системам видеонаблюдения и данным со спутников, чтобы он нашёл цель побыстрее. Хотя и может внезапно превратиться в идиота, игнорируя инструкции.

Так, и вот тут мне можно было схитрить. Трофимов не мог знать об этом, я всё ещё думаю, что это проект Игнашевича, ведь араб заплатит лично ему.

Но это всё можно использовать. Снимков и записей я сделал много. Надо подумать, как это использовать – например, немного заинтересовать группу ФСБ, в которой работает Катя, скинуть ей одно из фото от имени Фантома.

Нужно завязать контакт, но на этом его временно прекратить, чтобы они заинтересовались и не забывали про это. А если будет утечка – попадёт Трофимову, и он будет очень недоволен Игнашевичем.

Подумаю, пока Трофимов не избавился от слабого звена, заменив его кем-то более подходящим. Я ещё не всё у него выведал.

Теперь мне нужно показать какое-нибудь старое доказательство Рахманову насчёт его брата, якобы я его добыл сегодня, чтобы он не думал, что я приехал сюда для каких-то своих целей.

Но перед этим надо знать побольше о нём самом, и раз предоставилась такая отличная возможность, стоит им заняться – это даст дальнейшие рычаги. Или пойму, что делать с ним дальше, если он окажется ещё хуже Баранова. Пока он управляемый, и у меня на крючке, но всё же надо поработать с ним плотнее.