# Бывшие. Ты меня не сломал

Елена Полярная

Заметив, что его любовница больше не хихикает ему в ответ, Игорь обернулся, наши взгляды встретились и он вздрогнул, тут же заметно напрягшись.

– Аня? Какого чёрта ты здесь забыла? – возмущённо спросил бывший, закрыв собой девчонку.

– Какая же ты сволочь, Игорь! Тебя и человеком нельзя назвать.

– Что, собираешься кидаться в меня обвинениями? Так я ни в чём не виноват. Это не я тебя изуродовал. И я не заставлял твоего отца переписывать на меня квартиру. Единственное, в чём я перед тобой виноват, так это в нежелании жить с…

– Сволочь!

Четыре года супружеской жизни, столько признаний в любви, комплиментов и подарков, и всё осталось в прошлом.

## Глава 1


Анна


Заскочив по дороге с работы в кондитерскую, я купила небольшой шоколадный торт, решив себя побаловать.

Вот бывают же такие дни, когда всё идёт как надо и тебе во всём везёт, а на душе так легко, что хочется петь. Сегодня как раз был этот самый день.

Я проснулась в хорошем настроении, выспавшаяся и отдохнувшая, а Игорь, встав раньше меня, побаловал меня завтраком.

– Твоя улыбка сводит меня с ума, – с придыханием произнёс муж, рывком притянув меня к себе и поцеловав в губы.

Обычно по утрам он всегда сдержан в эмоциях, настраиваясь на работу, но не в этот раз. Сегодня на Игоря будто что-то нашло и он, подхватив меня на руки, усадил меня прямо на столешницу, став целовать мою шею и ключицы.

– Милый, я могу опоздать на работу. И ты тоже.

Зарывшись пальцами в волосы мужа, не в состоянии отстраниться от него, я с удовольствием принимала его ласку, уже и не думая про работу, сразу же пожалев, что напомнила про неё.

– К чёрту работу! – Задрав тонкую комбинацию, оголяя мои ноги, Игорь стянул её с моих плеч, сразу же коснувшись губами груди, гладя бёдра и прижимая к себе.

Его ласка стала грубее, выдавая нетерпение, и я уже чувствовала, как сильно он завёлся, упираясь в меня своим возбуждением

– Милый… нежнее…

– Не могу, у меня сносит крышу от твоего запаха. Аня… Анечка…

Запрокинув голову, я выгнулась в сильных руках мужа, подчиняясь его напору, радуясь, что между нами всё ещё сохранилась страсть.

А то многие подруги пугали меня, что чувства в браке быстро остывают и секс – это прямо как подарок на праздник, особенно, если завести ребёнка. Но видно им не везло так сильно, как мне.

Мы с Игорем женаты три года и муж продолжает ухаживать за мной, делая комплименты, радуя своим вниманием и подарками. А сейчас мы с ним готовимся стать родителями, уже сдав все анализы. Но когда муж вчера сказал, что нам пора приступать к «активным действиям», я и подумать не могла, что он займётся этим с утра пораньше, прямо на кухонном столе.

Ещё и весы показали минус три килограмма, порадовав меня цифрой. Хотя о фигуре можно на ближайшие пару лет забыть. Если у нас с Игорем получится завести ребёнка, то весы, как и обтягивающая одежда, будут спрятаны в глубине шкафа.

Так что моё утро началось шикарно. Ещё и на работе день пролетел быстро, а начальник, вызвав меня в свой кабинет, намекнул, что скоро я пойду на повышение.

Этой новостью я пока поделилась только с Игорем и папой, ещё не зная, как отреагируют мои коллеги.

Да, коллектив у меня дружный, но не все могут обрадоваться, что на повышение пошла именно я, когда есть люди, отработавшие в компании намного дольше. Но тут всё зависит от качества работы и компетентности сотрудника, так что я заслужила подняться на одну ступень выше по карьерной лестнице.

Ещё и отец порадовал меня новостью, что хочет закодироваться. Я как услышала это, чуть во весь голос не прокричала – ну наконец-то!

После ухода мамы, когда она пять лет назад бросила его, сказав, что устала от брака и полюбила другого мужчину, он запил. И как я ни старалась вытянуть его из зависимости, я всё время терпела неудачу, хотя оплачивала ему лечение, не раз вызывала скорую, чтобы они поставили ему капельницу с препаратом, когда он ловил белку, и следила за ним.

Это было тяжело, невыносимо тяжело наблюдать, как дорогой тебе человек сам медленно себя убивает. Ещё из-за кого! Из-за женщины, которая всегда жила для себя, эгоистично ставя свои желания на первое место.

Сейчас у меня даже язык не повернётся назвать её своей мамой. И это не потому что в детстве она была со мной холодна, навязывая мысль, что я всем ей обязана, что я плохой ребёнок и ничего не добьюсь в этой жизни. Всё из-за папы. Когда она ушла, она забрала с собой всё самое ценное, все сбережения и новую технику, объяснив это тем, что ей нужнее. Даже в такой ситуации она сделала из себя жертву, что-то там рассказывая про экзистенциональный кризис, прикрывая им своё равнодушие и жадность.

Уверена, если бы я не вмешалась в нужный момент, то она бы уговорила папу переписать на неё его же квартиру, оставив его не только без средств к существованию, но банально выгнав на улицу.

После этого мать не поддерживает со мной общение, как глупый ребёнок обидевшись, что я не дала ей присвоить жилплощадь.

И я до сих пор не понимаю, как папа мог так сильно и бездумно полюбить эту женщину, всегда идя у неё на поводу, а после её ухода медленно себя убивать.

Так что после такой новости у меня будто гора с плеч спала. Теперь уж точно всё будет хорошо. Папа сможет выкарабкаться, устроиться на работу и снова жить, а не существовать в постоянном алкогольном опьянении.

Стараясь сильно не размахивать тортом, хотя некий детский порыв так подталкивал меня к размашистому шагу, я почти подошла к остановке, когда услышала:

– Эй! В сторону! Ты чё, глухая?

Поздно среагировав. Да и по правде сказать, так и не сообразив кто кричит и кому, я невольно застыла на месте, обернулась и…

Кто-то с силой в меня врезался, сбив с ног и повалив на землю. И последнее, что я помню, так это как быстро приближается асфальт. Всё.


## Глава 2


Анна


Я несколько раз приходила в себя, но боль была настолько сильной, что я снова теряла сознание.

И честно, это было для меня спасением.

Лицо жгло, нос и губы по ощущениям опухли до такой степени, что я почти не могла дышать, задыхаясь и плача от собственной слабости. Тело не слушалось, а каждое движение было сравнимо с ударом тупым предметом, который распространял агонию по всему телу, особо нещадно впивавшуюся в голову.

Кто-то склонялся передо мной, мелькали лица… кажется, меня перевернули. А потом воспоминания стали обрывчатыми.

Темнота… вой сирены… яркий свет… чьи-то прикосновения… голоса… лица… И боль, постоянная, пульсирующая, мучившая меня и обжигавшая всё лицо, как и правую сторону тела.

Не меньше неё меня мучило непонимание того, что же произошло. В голове была полная неразбериха из рваных мыслей. И на свободу рвались самые ужасные воспоминания, которые никак не были связаны с настоящем.

Я умерла? Я сплю?

Что происходит?

Прежде чем в очередной раз провалиться во тьму, я поняла, что очень сильно хочу увидеть папу и Игоря. Они ещё никогда не были нужным мне так сильно как в этот момент. Их поддержка, лица и слова, вот что могло дать мне сил и спасти от страха, ледяной змеёй извивающегося в животе.

Кажется, я даже звала мужа по имени, и видела лицо папы, к которому отчаянно тянула руки. А может, это мне привиделось, ведь я не понимала, где реальность, а где хаотично вырванные из памяти воспоминания.


* * *


Меня всё ещё трясло и я, судорожно втянув в себя воздух, чувствуя, что мне не хватает кислорода, силилась не заплакать.

Из-за повязки и компресса мне было трудно дышать, как и двигать губами. Да и голова из-за них словно утяжелилась в два раза, из-за чего меня так и тянуло снова лечь на подушку.

Но вместо этого я смотрела на доктора, в какой-то отчаянной надежде услышать от него что-то хорошее.

Вот только один серьёзный взгляд пожилого мужчины давал понять, что всё плохо, очень плохо.

Может, если бы во взгляде его серых глаз промелькнуло хотя бы немного теплоты и сострадания, я смогла бы успокоиться и взять свои эмоции под контроль, но нет, Глеб Викторович смотрел на меня отстранённо. Видно большой опыт работы избавил его от излишней сентиментальности, закалив и сделав почти что равнодушным к чужому горю.

И сейчас в голове навязчиво и болезненно крутилась только одна мысль – за что мне всё это?

Как такой прекрасный день мог так ужасно закончиться?

И ладно меня бы просто сбил тот парень на самокате и я, упав, ушиблась, отделавшись несколькими синяками. Так нет же!

Не успев сгруппироваться и подставить руки, я со всей силы приложилась лицом об асфальт, а сверху на меня каким-то чудом навалился молодой мужчина, сломав мне правую руку в двух местах.

Теперь парень винит влажную после дождя дорогу и неисправный самокат, попутно говоря, что я видела, что он едет прямо на меня и не может справиться с управлением, но сама не ушла с его пути. При этом он отделался очень легко, ничего себе не повредив. А я… Боже, ну почему это произошло со мной?

Снова сделав глубокий вдох, стараясь не двигать лицевыми мышцами, чтобы не всколыхнуть только успокоившуюся боль, я с силой впилась левой рукой в своё бедро, чтобы хоть так выплеснуть весь скопившийся негатив и страхи.

– Анна Юрьевна, вам не стоит отчаиваться и ставить на себе крест, – нарушил молчание Глеб Викторович, снова заглянув в мою лечебную карту. – Вас есть кому поддержать, так что вы не останетесь одна. К тому же в наше время косметология и пластическая хирургия вышли на новый уровень, так что вашу красоту восстановят.

С какой лёгкостью он всё это говорит!

Меня изуродовали, вся правая часть лица превратилась в месиво, а виновника что-то не спешат наказать. Он, видишь ли, крестник нашего мэра, и произошёл несчастный случай, который он не мог предотвратить.

А я… Что если я навсегда останусь обезображена? Мне страшно спросить у медсестры, которая меняет мне повязку, как я сейчас выгляжу, хотя по её сочувствию и брезгливости всё и так понятно.

Что же мне теперь, как Призраку Оперы носить маску на пол лица?

– Анна Юрьевна, не плачьте, всё будет хорошо. Поверьте моему опыту, я видел случаи и похуже вашего, но они все заканчивались счастливо. Давайте я вам выпишу успокоительное, чтобы вы не принимали всё так близко к сердцу?

Всё ещё не в состоянии произнести ни слова, я просто кивнула, отвернувшись, чтобы не смотреть в равнодушные глаза доктора.

Даже представить страшно, сколько денег мне придётся заплатить пластическому хирургу.

А Игорь, как он отнесётся к переменам в моей внешности? Что если они его напугают и он отвернётся от меня, решив бросить?

Нет, он так со мной не поступит. Игорь не такой. Он же меня любит.

Продолжая себя утешать, отчаянно веря, что может произойти чудо и после лечения окажется, что всё и правда не так плохо, как рисовало моё воображение, я заглушала страхи надеждой.

Игорь навещал меня каждый вечер, приезжая после работы и поддерживая, проявляя сочувствие и любовь, обещая, что мы с ним со всем справимся. И каждый раз, когда он появлялся в моей палате, я радовалась, что на моём лице повязка, скрывающая полученные после удара увечья.

Да, несмотря на все попытки переубедить себя, что Игорь меня не разлюбит, я боялась реакции мужа. Я и сама боялась своей же реакции, отказываясь от предложения медсестры дать мне зеркало.


## Глава 3


Анна


Так прошла неделя. Я немного пришла в себя, страхи ослабли и нервная дрожь, которая охватывала меня всякий раз, когда к горлу подступала паника, уже два дня не давала о себе знать.

Но стоило мне перестать концентрироваться на себе и своих страхах, как я переключилась на папу.

За всё это время он ни разу не пришёл навестить меня, а Игорь подозрительно быстро менял тему, стоило мне только попытаться выяснить, где он и что с ним. Муж лишь повторял, что мой папа заболел и чувствует сильную слабость, но скоро придёт ко мне, надо только проявить терпение и лишний раз не волноваться ещё и из-за него.

О плохом я старалась не думать, уже убедившись, как сильно негативные мысли влияют на моё самочувствие, но некий червячок сомнения всё равно давал о себе знать.

Поэтому когда Игорь снова появился в палате, я решила во чтобы то ни стало докопаться до правды.

Сегодня муж встретил меня с ласковой улыбкой, осторожно сев на край кровати и коснувшись моей левой руки, легонько её сжав. И такое обычное, простое прикосновение отозвалось внутри меня волной теплоты и радости.

Я и не представляю, что было бы со мной, окажись я одна в такой трудной ситуации, когда нервы натянуты до предела и я не могу не думать о своей внешности, опасаясь как своей реакции на неё, так и реакции людей.

Так что я благодарна Игорю за его поддержку и терпение, за каждую его минуту, что он уделяет мне, несмотря на трудные рабочие дни.

– Ну как ты себя сегодня чувствуешь?

– Сейчас, когда ты рядом, намного лучше.

– Бедная моя девочка, как же тебе не повезло. Если бы я только мог ещё хоть что-то для тебя сделать. – Нахмурившись, Игорь с грустью посмотрел на меня и протянул руку, попытавшись погладить меня по левой щеке, но я вздрогнула, очень остро отреагировав на это.

Да, левая часть лица не пострадала, но я всё равно испугалась этого касания. Сама не знаю почему.

Игорь всё понял и сразу же убрал руку, вернув её на мою ладонь.

– Зато я пришёл к тебе с хорошей новостью. Этот ублюдыш, Антон, понесёт наказание и оплатит тебе всё лечение. Понимаю, что тебя сейчас это вряд ли успокоит, но…

– Нет, всё хорошо. Я очень боялась, что он сможет легко отделаться, так что я рада это слышать. К тому же я смирилась с произошедшим и былой агрессии во мне нет. Лучше скажи, что с моим папой? И не ври, что он просто болеет. Он… Он снова сорвался, да?

– Да, сорвался. Он так и не успел закодироваться, а когда узнал, что ты в больнице с серьёзным сотрясением, снова запил. Я пытался с ним поговорить, но Алексей Фёдорович не впускал меня в квартиру… разве что материл и нёс какой-то пьяный бред. Но не переживай так сильно. Тебе ни в коем случае нельзя нервничать. Вчера я подловил его, когда он возвращался из магазина, и смог попасть в его квартиру и вызвать скорую, чтобы ему поставили капельницу.

– И как, помогло?

– Три препарата, по десять тысяч каждый, но, вроде как, он оклемался. Хотя меня убивает наша бесплатная медицина, в которой почему-то за всё надо платить. Ещё и суммы такие большие, как будто у людей с алкогольной зависимостью есть большие деньги. А ведь это не лекарство от алкоголизма. Капельницы просто выводят алкоголь, вот и всё. Знаешь, Аня, я думаю, что тебе стоит настоять, чтобы твой отец переписал на тебя квартиру, сделав дарственную, а то он такими темпами её пропьёт.

– Пока нам надо как-то уговорить его закодироваться.

– Но это же не всем помогает, к тому же это ещё и не навсегда. И в первую очередь на результат играет желание человека бросить пить, а твой отец этого сейчас не хочет.

– Мне надо с ним поговорить. Пожалуйста, приведи его ко мне как только он придёт в себя.

– Думаешь, это хорошая идея? – недовольно спросил Игорь, – Он может вывести тебя на эмоции, а это для тебя противопоказано.

– Милый…

– Нет, Аня, я не буду его звать. Он всегда, когда отходит от запоя, начинает плакаться и давить на жалость, повторяя, какой он бедный и несчастный. И если он станет это делать при тебе, то это будет лишний стресс, ты же, как обычно, дашь слабину и начнёшь его жалеть.

– Игорь, пожалуйста, приведи папу. Я хочу его увидеть и… Мне это просто необходимо, как и ему. Обещаю сдерживать эмоции и не волноваться.

Я говорила с лёгким нажимом, видя, что муж собирается упрямо стоять на своём, и спустя несколько минут уговоров, он всё же согласился.

Правда встречи с отцом не произошло. По словам Игоря, он слова напился до беспамятства и его еле откачали.

И вот мало мне было такого потрясения, как настал день, когда мне надо было снимать швы с лица и я всё же увидела в зеркале своё отражение.

Я не плакала, хотя чувствовала, что мне это необходимо, чтобы не накапливать в себе эмоции, которые не могли привести ни к чему хорошему. Я просто молча смотрела на своё лицо, не моргая и не двигаясь.

Такое ощущение, как будто я была сделана из пластилина, и правую часть лица резким движением приплюснули вниз. Уголок губы был неестественно вытянутым, бровь, ещё зашитая, нависала слишком низко, кожа на вид была бугорчатой, а щека излишне выпуклой, хотя отёк после удара уже должен был спасть.

А сколько шрамов останется после всех этих швов?

Сделав глубокий вдох, я всё же расплакалась, закрыв лицо левой рукой.


## Глава 4


Игорь


Выйдя из больницы, я достал пачку сигарет, решив расслабиться с помощью никотина.

Ситуация, конечно, хреновая, по-другому и не скажешь. И вот что делать?

Когда доктор говорил, что лицо моей жены сильно пострадало, я и подумать не мог, что всё окажется так плохо. Ну или я просто не в полной мере осознавал насколько всё серьёзно.