# Маиса. Часть 1

Ульвия Зейналова

Маиса – врач, привыкшая спасать чужие жизни, но тщательно скрывающая собственную тайну.

Днем она – спокойная, ироничная, немного замкнутая женщина с безупречной репутацией. Ночью – существо, чья жажда крови уходит корнями в детство и семейное наследие, о котором не принято говорить вслух.

Любовь, случайные знакомства, рабочие будни, отпуск в Италии – всё кажется обычным, пока за внешней нормальностью не проступает иная реальность: мир, где кровь становится утешением, болезнью и искушением одновременно. Где мужчины притягивают и пугают, а прошлое медленно подбирается к настоящему, напоминая о себе все настойчивее.

«Маиса» – это психологический роман с элементами мистики, история о принятии себя, страхе близости и цене, которую приходится платить за право быть собой. Это книга о грани между человеком и чудовищем – грани, которая иногда проходит не снаружи, а внутри.

> © Ульвия Зейналова, текст, 2025

## Часть 1

### Маиса

Она проснулась вечером в своей покрытой багровой тканью кровати. Сегодня вечерняя смена, почти как обычно. На работе ее уже прозвали совой, что говорило о том, что она, часто выручая своих подруг, брала ночную смену.

Зевнув и разлепив сонные глазки, она задернула полог кровати, выбралась из постели и направилась умываться, по пути закрыв распахнутое окно. Высокая, стройная, с немного широкими бедрами, не соответствующими ее тонкой талии и рукам. С серыми глазами, не сочетающимися с черными волосами и вздернутыми к вискам бровями. Прямой маленький нос и подходящие к нему нежные немного тонкие губы, да еще выпирающие скулы на прямоугольном лице могли бы сделать ее весьма красивой в глазах мужского пола, если бы не белая, почти восковая кожа лица.

Но что говорить о ее внешности, если главное в человеке всегда сокрыто.

Ее звали Маиса. Многие дали бы ей около двадцати пяти лет, не больше. Женщины преклонного возраста говорили, что у нее доброе сердце, мягкий покладистый характер и она немного стеснительна. Молодые девчонки видели в ней, наоборот, девушку стойкую, добивающуюся определенных результатов в карьере, гордую, но все же интересную в общении. А парни замечали в ней хохотушку и шутливую девчонку. Но все это в сочетании давало свои результаты, и Маиса иногда являлась душой компании, где к ней придвигались поближе, вставляя реплики, в надежде следовать заданному ею тону общения с коллегами в баре, где после очередной смены собирались отдохнуть врачи, в надежде, что завтра они смогут без боли в голове прийти на работу.

Вчера был именно такой вечер, где было весело играть в бильярд и кокетничать с красивыми парнями.

Маиса, чистя зубы, вспоминала одного особенно красивого парня, который устроился к ним стоматологом месяц назад и вчера впервые проводил время в их компании. Взгляды, которые Дима бросал в ее сторону, казались Маисе не просто дружескими, в них проскальзывал интерес. И, решившись, она вдруг пригласила его на танец, имитируя опьянение с трех бокалов коктейля.

Вытерев лицо, она включила современную классическую музыку и начала краситься. Надев джинсы, легкую кофточку и накинув поверх плащ, она вышла и отправилась в больницу, где работала травматологом.

Осень уже давала о себе знать – лужи, покрытые инеем, деревья с несколькими листочками и озябшие путешественники, снующие в разных направлениях, отыскивающие свое убежище под проливным дождем и сильным ветром, не разрешающими широко открыть глаза. Все бежали, торопились с работы к себе в уютные квартиры к родным. А Маиса шла в хорошем настроении в поликлинику, подставив лицо под крупные капли, стекающие ей за воротник.

– Привет, – подруга Маисы Бернадэт встретила ее сияющей улыбкой у дверей.

– Привет. Как жизнь молодая?

– Сегодня снова обнаружили, что нет первой положительной. А в наличии у нас она числилась – поступила три дня назад, – заговорщицки прошептала Берни.

– Берни, я спросила «как жизнь?» – Маиса улыбнулась.

– Да все отлично, – отмахнулась подруга, и, решив, что эта тема неинтересна, продолжила: – Как ты думаешь, зачем ее красть? Конечно, можно продать, но тогда остальное почему не взяли?

– Может, потеряли. Эти Федя и Лидия заняты на работе только друг другом, мало ли что они могли поразбивать «в порыве страсти», – хохотнула Маиса.

– Да, Федюня еще тот жеребец, – Берни хохотнула. – Кстати, насчет жеребцов, вы с Димой вчера вместе вышли из бара, а до квартиры тоже вместе дошли?

– Да иди ты.

– Не отмахивайся, я все видела. Ты весь вечер около него проторчала.

– Он с нами в первый раз сидел. Ему было скучно, и я помогла ему расслабиться, – Маиса вдруг поняла, что не то сболтнула, и увидела поползшие вверх брови Бернадэт, и обе захохотали как сумасшедшие.

– Ладно, я пойду переоденусь, – улыбнулась Маиса и пошла в раздевалку.

День, а вернее вечер, на работе выдался тяжелым. Поступил ребенок с закрытым переломом лодыжки. Маиса долго уговаривала маму отправиться домой и немного поспать до утра, что та отказывалась делать. Также поступил мужчина с вывихом, а у женщины с пятой палаты из-за операции при удалении аппендикса открылась рана. И в довершение ко всему доставили пожилого мужчину с растяжением связок локтевого сустава. Все это чуть не выбило Маису из колеи, если бы не Дима, пришедший на работу с утра.

Увидев его у дверей кафе рядом с поликлиникой, Маиса на мгновение задержала взгляд на его волосах, по которым быстро бегали солнечные лучи. Дима, как обычно, покупал себе утренний кофе и пил его с удовольствием. А Маиса нет, она приходила в кафе и брала этот напиток только чтобы отвлечься от работы. Высокий, статный, в хорошем костюме, он выделялся в глазах Маисы с первого дня знакомства. И ей вдруг захотелось его окликнуть, но, представив, как она выглядит после вечерней смены, она тут же передумала. Правда, в душе появилась обида, как будто он сам должен был увидеть ее боковым зрением. Почему он не ищет меня глазами? Этот вопрос лез непрошенным гостем в голову. Ведь он знает, что я всегда здесь ем. И тут, словно судьба смиловалась над ней, сидящий позади нее мужчина уронил стакан, на звук которого все в кафе обернулись. Слушая, как он извиняется, Маиса повернула голову обратно, намереваясь отхлебнуть еще, и увидела направляющегося к ней Диму.

– Привет, – улыбнулся он, усаживаясь рядом и аккуратно держа пальцами горячий кофе.

– Привет, – улыбнулась Маиса.

– Так странно видеть тебя здесь, – удивился Дима.

– Почему?

– Я думал ты уже дома. Смена закончилась часа два назад.

– Греюсь, – снова улыбнулась Маиса.

– Ясно.

Они допивали кофе в молчании. Маиса не знала, о чем говорить, а Дима пристально рассматривал ее, отводя взгляд, когда она замечала это.

– Неловкое молчание, – улыбнулась Маиса.

– Почему же? Нет.

– Ладно, тогда ловкое, – съехидничала Маиса.

– Давай я тебя доброшу.

– Да ладно, не надо, – начала было Маиса.

– Ты же недалеко живешь, – настаивал Дима.

– Ну, если хочешь, – согласилась Маиса, почувствовав, как внутри все запело, словно и не было бессонной ночи.

Они выпили кофе, вышли и сели в машину. Первые минуты Маиса лихорадочно соображала, как завести беседу, но ничего не приходило на ум. Это было странно, ведь прошлый вечер они без умолку разговаривали о разной ерунде, а сейчас слова не могут сказать друг другу. Она внезапно испугалась, что в баре наговорила чего-то лишнего, глупого и этим оттолкнула его.

– Тебе понравились ребята? – спросила вдруг она, пытаясь отогнать от себя ненужные мысли.

– Да, они веселые. Некоторые даже очень, – ухмыльнулся Дима.

– Это ты про Гришу? Он всего-то отплясал на столе и перецеловал всех девушек в баре, – засмеялась Маиса. – Ты к нему несправедлив.

– Ошибся, он настоящий тихоня, – иронично заметил он.

– Ну, после стольких рюмок я бы и сама станцевала в его красном пиджаке.

И оба заулыбались, вспоминая прошлый вечер.

– Мне было приятно провести с вами время, – заметил Дима.

– Мы те еще стажеры.

Доехали быстро. Дима припарковал машину у подъезда и, повернувшись, вдруг спросил:

– Можно мне зайти?

– А… да, – немного растерялась Маиса. С ним не получалось ни флиртовать, ни быть загадочной. Все сказанное им доходило до нее через несколько секунд.

Они молча поднялись по лестнице и зашли к ней. Разуваться вместе было неудобно на маленьком коврике в прихожей. Дима снял с нее пальто, повесил и, положив руки на ее талию, склонился, намереваясь поцеловать. Маиса даже не успела отвернуться, она подняла взгляд и увидела его нежные серые глаза. Он ее целовал, а она, обездвиженная, повторяла в такт его движениям. Сообразив, что надо закрыть глаза, она тут же поняла, что «земля уходит из-под ног». Маиса крепко ухватилась за его плечи, чувствуя в них надежную опору. Она была полностью уверена в его силе, не замечая, как на самом деле трясутся его руки, заставляя ее сильнее прижимать к себе. Она почувствовала сильное желание быть с крепким мужчиной. Но и разум твердил: «Осторожно!» Маиса отстранилась, опустив голову. Она боялась.

– Давай потом… – еле выговорила она, не желая торопить события.

– Что? – голос Димы дрожал.

– Познакомимся ближе… и…

Маиса бессознательно отталкивала его руки. Дима почувствовал и опустил их.

– А-а… понятно, – он несколько смутился.

– Просто мы пока мало знаем друг друга, – начала Маиса и ласково улыбнулась.

Дима кивнул, смотря под ноги.

– Зайдешь?

– Нет. Уже опаздываю, – ответил Дима и улыбнулся.

– Хорошо, – ответила Маиса, боясь, что он обиделся.

– Давай пока, – он неуклюже поцеловал ее в щеку.

Маиса закрыла дверь и прошла на кухню.

– Черт, – произнесла она.

Ей показалось, что она неправильно поступила. Но Дима должен понимать, что это даже не свидание. Да, она одинока, но так быстро впустить его в свою жизнь она не могла. «Если он нормальный, то все поймет. Все же я ему нравлюсь», – думала она, укладываясь.

Дима же разозлился. Уже второй вечер ему не удавалось быть с ней.


Маиса встала и, укутавшись одеялом, неспешно смакуя произошедшее, подошла к холодильнику, достала пакет с красной жидкостью, налила себе полный бокал, и, наслаждаясь каждым глотком первой положительной – ее любимой крови, – села у телевизора.

Никакой канал не занимал полного внимания. Восторженные мысли о том, что она нравится Диме, начинали потихоньку тускнеть. Больше всего мы не хотим быть ненужными тем, кто так для нас дорог. А быть игрушкой, лишь временным увлечением для любимого человека – этого не вынести. А что теперь, как узнать, как Дима к ней относится? Первой подойти к нему и пригласить куда-нибудь. А вдруг он откажет, ведь он же не остался, уехал. Остается только ждать от него первых шагов.

– Посмотрим, – успокаивала себя Маиса, тыкая в пульт пальцем в надежде найти то, что все же сможет ее отвлечь. Она вспоминала теперь всё – свое детство, первого парня, первый поцелуй, первый букет…

### Из прошлого

Маиса росла с мамой. Отца она не помнила. Он умер еще когда Маиса была крошкой. Маму она очень любила и была ее точной копией, как утверждали многие. Но часто беседовать о личном у них нее получалось. Все серьезные темы переходили в шутки, и заговорить о своих подростковых проблемах Маисе было сложно. Но вот Вероника стала замечать, что дочь практически перестает питаться. Она уже смирилась с тем, что ее и в детстве приходилось, часами упрашивая, кормить с ложки. Маисе стукнуло тринадцать лет, и она стала ковырять вилкой в тарелке до тех пор, пока мама не уходила из кухни, а затем выбрасывать еду. Это все пугало Веронику, постепенно приводя ее к мысли о том, что ее самые страшные опасения начинают сбываться.

Маиса становилась другой: скованной, нервной, неконтролируемой. Веронике и так было довольно сложно растить ребенка одной. Да еще эти вечные переезды. Маиса злилась на мать, что той не может угодить ни одна съемная квартира. «Почему мы не можем где-то осесть, чтобы мне не приходилось менять школу каждый год. Из-за этого у меня почти нет друзей». Маиса была очень способной девочкой, приносила одни пятерки и даже окончила школу с отличием, но характер из года в год становился скованней. Маиса упрекала мать, что той не важно, как тяжело может быть в новом классе. Начинались ссоры, отчего дочь могла просто уйти. Ее было невозможно остановить. Тогда Вероника замыкалась и заставляла себя терпеть все вспышки дочери. Она боялась брать ночные смены в больнице, опасаясь, что Маиса может снова сбежать. И вот однажды произошло то, что помогло им наладить отношения и изменило поведение дочери.

Ей исполнилось тринадцать. Маиса пришла домой странная, раздраженная. Но Вероника не обратила на это внимания, привыкшая, что в последнее время дочь себя только так и ведет.

Она села за стол к маме, которая смотрела телевизор, и, налив себе чаю, долго сидела молча, не притрагиваясь к стакану.

– Мам, – обратилась она.

– Что, родная? – спросила вежливо Вероника, надеясь, что Маиса не начнет кричать.

– Мам, – снова повторила она, ища в этом слове опору, – сегодня кое-что произошло.

– Что?

– Кое-что странное.

– Что именно? – насторожилась Вероника, убавив звук.

– Я поранилась о гвоздь. Вот, – показала она рану на руке.

– А помыть не могла? – вспылила мать и немедленно выключила телевизор.

– Мам, послушай.

– Где ты умудрилась порезаться о гвоздь? – разозлилась мама, взяв ее ладонь.

– Мам…

– Давай я промою рану. – Вероника лихорадочно начала рыться в аптечке, избегая взгляда дочери, – почему ты такая неаккуратная? – злилась она, повышая голос, – каждый раз что-нибудь происходит…

– Мам! – закричала Маиса и отдернула ладонь – Послушай… На субботнике одноклассник, доставая грабли, порезался. А я так захотела… Его повели в медпункт, а… Я облизала…

Маиса замолчала, и, не сумев посмотреть матери в глаза, добавила:

– Мне она понравилась. Было вкусно.

Вероника будто сникла, сжалась. Ее будто ударили кнутом. Затем постепенно у нее опустились плечи, взгляд сник, она словно высохла.

– Я устала, – сказала она, не понимая, к кому, собственно, обращается, – я устала так жить.

– Мам, что происходит? Мам, ты чего? – повторила Маиса, видя, как мать опустила голову на руки и смотрит пустым взглядом на ее стакан.

– Ты не поймешь. Лучше бы ты спросила о сексе, – горько улыбнулась мать.

– Мам, что не пойму? Ну, скажи, почему все так странно. Почему я не такая, как все? – затараторила Маиса, – я очень бледная, я мало ем. Мам, может я заболела. Может, у меня гемофилия?

– Что? – переспросила, подняв голову, Вероника.

– Рак крови – я читала. Я не хочу есть. Я болею чем-то, ты это знаешь! – заплакала Маиса.

Вероника подскочила и обняла ребенка.

– Ну, что ты говоришь ерунду всякую? Начитаешься в интернете глупостей. Все у тебя хорошо. Ничем ты не болеешь! Хорошая моя, добрая, умная, красавица моя, – повторяла она, целуя крепко дочь в щеки.

Вытерев ее слезы, Вероника повела дочь к дивану.

– Давай я все расскажу. Тебе пора это знать.

Нежно усадив дочь на диван, она прислонила ее голову к себе на плечо и начала рассказ:

– Однажды со мной произошло то же самое. Я прибежала к маме и спросила, может, я – вампир?

Маиса фыркнула и одновременно шмыгнула носом.

– Да, именно это я и спросила, – засмеялась мама, – я была помладше и верила во всякие фантастические истории. Бабушка твоя засмеялась и сказала, чтоб я не несла чепухи. Также и я тебе говорю, – вдруг прервалась Вероника, – не неси чушь насчет гемофилии.

Маиса еще раз засмеялась и прижалась крепче к маме.

– Бабушка твоя сказала, что раньше были такие люди, которым нравился такой вот соленый вкус. И твой дед, мой отец, тоже был таким. Считалось, что у него мало крови в теле. Я тоже была такая же бледная. Бабушка иногда давала мне стейки, пропеченные с кровью. Ты слышала о таком блюде? – и, дождавшись кивка, продолжила: – Иногда еще она давала мне попить чуть-чуть крови, когда дед резал свинку к ужину. Доченька, если ты ее немного хочешь, то скажи. Я принесу с больницы.

– Ладно, – тихо произнесла Маиса, – немножко.

Этот ответ словно причинил Веронике боль. На мгновение закрыв глаза и вдохнув побольше воздуха, она тихо выдохнула и продолжала:

– А если ты не хочешь быть бледной, то я тебе даю полноценное право краситься сколько душе угодно. Тональный крем – и жизнь без проблем, – вдруг нараспев произнесла Вероника. И они вместе засмеялись.

Они еще долго разговаривали. Маиса рассказала о требовательной учительнице, которая часто придирается к мелочам. Вероника слушала и давала советы, как проявить себя и доказать свои знания мягко и настойчиво. И, так и не наговорившись, но уже довольно уставшие морально, сонные, они встали с дивана, намереваясь идти спать.

– Маиса, доченька, ты лучше не говори никому, о чем мы сегодня разговаривали. Новый класс… тебе нужно лучше притереться… ну, а бывают же всякие.

– Конечно, мам. Я понимаю, – согласилась Маиса, ничего так и не поняв.

– Спокойной ночи, родная, – сказала мать.

– Спокойной ночи, мам, – сказала Маиса, не зная, что для ее матери это будет далеко не спокойная ночь.

### Знакомство

Маиса любила гулять на закате, а теперь ей особенно хотелось пройтись. Надев джинсы, футболку и поверх плащ, она вышла в девять вечера, чтобы увидеть закат, гуляя у реки.

Торопясь, не сбавляя темпа, ноги несли ее к пляжу. До него было километра три, но для Маисы это было так мало, что она не считала нужным взять велосипед или поехать на машине. Весь путь она протопала быстро, не замечая мельтешащих по сторонам людей. Она уже начала вдыхать солоноватый запах, потихоньку уменьшая скорость и чувствуя успокоение от звука волн. Вода всегда ее притягивала, давала возможность подумать о сегодня, завтра… она наводила на мысли, которые мы не замечаем в суете каждодневной рутины. И Маиса за последние пару лет часто навещала в одиночестве этот пляж, несмотря на время года. Она не понимала, одинока или нет, на нее часто накатывали грустные воспоминания, но она старалась отвлечься. И сейчас, наверное, она пришла сюда просто потому, что ей нравился закат. Было спокойно, и это являлось хорошей сменой обстановки.

Сидя и любуясь заходящим солнцем, Маиса заметила человека, стоящего позади справа. Она отвернулась, чтобы не привлекать внимания. Он рассматривал Маису, любуясь ее темными, развевающимися на ветру волосами. Вдруг он улыбнулся и решил с ней заговорить. Он подошел и, вежливо поздоровавшись, сел рядом на песок.

– Добрый вечер. Алекс, – назвался он, протянув руку.

– Маиса.

– Давно вы здесь сидите?

– Нет, я только пришла.

– Погода холодная.

– Да, я немного продрогла. Легко оделась.

– У вас нет под плащом свитера?

– Только легкая кофточка.

– У вас красные уши, – заметил, улыбнувшись, незнакомец и внезапно протянул руку и потрогал ее уши.

Маиса немного отодвинулась. Было неприятно. Но собеседник был дружелюбен, и Маиса решила пока не уходить. Это был мужчина примерно одного с ней возраста, ста восьмидесяти пяти сантиметров с красивой фигурой и темно-карими глазами. Лицо с выделенными скулами, добрый взгляд, брови прямые и густые, рот широкий и немного смуглая кожа – все это делало его не просто красивым, но и обаятельным.

– Вы откуда? – спросил он.

– Я живу в двух кварталах отсюда.

– И каждый вечер наведываетесь к речке? – улыбнулся он.

– Нет, я тут давно не была, – ответила Маиса и спросила: – А вы откуда?

– Я нездешний. Приехал погостить. Не очень у вас красивый город, – ехидно заметил он.

– Знаете что?

– Что? – заулыбался Алекс.

– Не вам решать. Мне этот город как раз по душе, а я побывала во многих местах, но выбрала это, – с душой произнесла Маиса.

– Премного извиняюсь, – продолжал посмеиваться Алекс, – я не думал, что вам так нравятся мусорные баки у воды и грязные пляжи, – он указал рукою на разбросанные по песку бутылки, пачки использованных сигарет, газеты и прочее.

Маиса взглянула на него, но Алекс так добродушно улыбался. Было видно, что он так не считает. Просто ему нравится тема разговора, насыщенная эмоциями, особенно с незнакомой девушкой.

– Да идите вы, – засмеялась она.

– Так я и пришел.

Так началось знакомство с весьма интересным человеком, разговаривать с которым было приятно и весело. Беседа была непринужденной, легкой, предложения накладывались друг на друга, вопросы вспыхивали быстро и спонтанно.

– Чем вы увлекаетесь? – спросила Маиса.

– Люблю прогулки и еще велосипеды. Каждый день катаюсь.

– Странно, вы не похожи на велосипедиста.

– А вы чем интересуетесь?

– Мне нравится решать сканворды, плавать, иногда пишу стихи, но хватает мне этого максимум на месяц.

– Вам повезло.

– Почему?

– Мне хватает на неделю, – засмеялся Алекс.

– А люди какие вам нравятся? Те, которые упорно добиваются чего-то или «как ветер», веселые или строгие. – Маиса изобразила серьезную мину. – Молчаливые или болтливые?

– Любого человека можно разговорить. И он тоже будет интересным, – заметил Алекс.

– Я думаю, если человек молчаливый, все равно со временем с ним будет скучно.

– Так мне хватает этого.

– Почему?

– Я же увлекаюсь на неделю.

Оба громко захохотали.

Вечер проходил быстро и оживленно. Алекс и Маиса решили прогуляться по пляжу, а затем стали направляться к городу. Было поздно, луна освещала темно-синий небосвод.

– Мы уже подходим к дороге, а обращаемся друг к другу все еще на «вы», – заметил Алекс.

– Да, – согласилась Маиса. Вдруг стало немного неловко. В голове внезапно вспыхнул образ Димы, и возникло теплое чувство, как к родному человеку. – Мне налево, – показала она рукой в направлении остановки.

– И часто вы ходите «налево»? – улыбнулся Алекс.

– Ну, у меня есть парень, поэтому, может, часто, – пошутила Маиса.

– А, понятно. Ну, тогда счастливо, – смутился Алекс.

– Пока, – стеснительно улыбнулась Маиса и, отвернувшись, зашагала по дороге.

– Маиса! – через мгновенье крикнул Алекс ей вслед. – А давайте сделаем так: я дам вам свой номер, а вы, возможно, мне позвоните.

Возвращалась домой Маиса в отличном настроении. Зайдя, она скинула одежду и, выпив снова первой положительной в красивом бокале, легла спать, вспоминая его карие глаза. Еще она думала о Диме, о том, почему он не позвонил, почему она назвала его своим парнем. Скорее, в ней проснулась совесть, не хотелось одновременно флиртовать с двумя парнями. Но постепенно Дима вылетал из головы, сменяясь шумным и энергичным Алексом, с которым было весело. Правда, пока Маиса не понимала, что они с этим незнакомцем похожи, и намного больше, чем с Димой.

### Не срослось

Отпуск Маисы начинался через неделю, в течение которой она с нарастающей паникой ждала от Димы первых шагов. Но неловкости в их отношениях, кажется, стало еще больше, чем в первые дни их знакомства. На следующий день после их близости они встретились у его кабинета. Единственное, что пролепетал, запинаясь, Дима: «Привет. Пасмурно сегодня». И зашел к себе, оставив «замороженную» Маису у запертой двери. После столь «длительного» разговора мало кто из девушек решился бы вновь завязать беседу. Вот Маиса и ходила, опустив голову. Она понимала, что Дима не из тех парней, которые любят хвастаться своими веселыми вечерами с очередной красоткой, но тем не менее при его появлении она напрягалась, как натянутая струна, и в компании несла в прямом смысле слова чушь.

Маиса решила не отменять отпуск, а, наоборот уехать подальше на три недельки из этого города в другой. Италия – вот что ее уже давно привлекало. Как-то раз, когда было нечего делать, она прошлась по магазинчику, начиненному книгами, и, взяв в руки одну из них, рассказывающую о старинных городах, увидела Рим. Эта красота мгновенно притянула ее внимание, и, придя домой, она с интересом стала рыскать в интернете, ища картинки итальянских городов. Эта страна стала понемногу завоевывать ее своими окрестностями, и Маиса решила забронировать место в отеле «Нежность» в городе Кастильоне-Делла-Пескайа. Подальше от центра и как раз по карману.

Все уже знали, что она уезжает, и в последний день ее работы компания решила провести вечер в кафе. Маиса, Федор, Лидия, Берни, Гриша, Стас и Дима сели за последний свободный столик и заказали две большие пиццы с выпивкой. Народу было полно. Все еле-еле умещались, было душно и накурено. Громко и весело играла музыка.

– Пошли, потанцуем, – крикнул Федя Лиде. Они повскакивали с мест и, обнимаясь и толкая присутствующих, двинулись к танцполу.

– Эти вечно заняты собой, – заметил Гриша. – Короче, я говорю тост. За Маису, чтобы она отлично провела время в своей Италии.

– С чего это она моя? – улыбнулась Маиса. – Ты просто завидуешь. Сам бы сейчас смотался в отпуск.

– Да, только точно не в Италию.

– А куда?

– В Амстердам! – смеясь, сказал Гриша и залпом выпил бокал пива.

– Блин. Так танцевать охота, – хитро заметила Берни, посмотрев на него.

– Пошли, – не заставил себя ждать Гриша.

Маиса с улыбкой заметила, как, ведя Бернадэт к танцполу, он опустил руку ниже ее спины.

Наступила неловкая пауза, Маиса допивала свой коктейль, представляя, что это кровь, ибо, когда она сильно нервничала, то хотела первой положительной. Дима, опустив голову, ковырял этикетку от бутылки пива.

– Что сидим? – крикнул Гришка, замахав им издалека, приведя троих сидящих в еще большее замешательство.

Маиса отвернулась к залу и рассматривала танцующих, но на душе скребли кошки. Дима так и сидел молча, вежливо улыбаясь. К ней стало потихоньку возвращаться самообладание, и злость к нему стала подкрадываться в глубины подсознания.

– Стас, пошли танцевать. Скучно сидеть, – предложила Маиса, очаровательно улыбнувшись ему.

Дима резко вскинул голову и пристально посмотрел на Маису, которая не удостоила его взглядом.

– Идем, – весело откликнулся Стас, и они вместе вышли из-за стола.

Маиса не понимала, что чувствовал Дима, но впервые ей было наплевать. Злость перекрывала все. И Маиса решила не мучить себя лишними мыслями. Она танцевала, обхватив невысокого Стаса за плечи, изредка поглядывая на сидевшего неподалеку Диму, с лица которого теперь уже сползла дурацкая улыбка.

### Отец и сын

По светлому, но душному коридору больницы в сопровождении взглядов ожидающих своей очереди больных двигались трое мужчин.

– Ваш отец крайне слаб, – говорил врач, – рак кишечника отнимает все силы. Вы должны следить за его диетой и помогать при передвижении.

– Он не подпускает меня к себе, – грустно заметил молодой парень.

– Марк, вы должны его убедить в искренности. Я знаю, ваши отношения натянуты, но все же вы единственный близкий ему человек.

Позади них, не отставая ни на шаг, шел Валерий. Он из-подо лба посмотрел на доктора.

– Ваш отец многое пережил, и я тому свидетель. С первого дня его заболевания я с ним. Прошло немало времени, а он держится. Я впервые вижу такие результаты после операции. Иногда мне даже кажется, что Виктор чудом выздоровел, но последние месяцы он запустил себя.

– Но я даже не знаю, чем ему помочь, – пожал плечами Марк. – Разве ему не нужна химиотерапия?

– Сейчас уже нет. Он не один раз испытал на себе излучение. Рак тонкой кишки характерен высокой сложностью лечения, но мы выявили его на ранних стадиях.

– А сколько лет папа болеет?

Врач удивленно посмотрел на Марка:

– Он явился ко мне девять лет назад со схваткообразными болями в животе, тошнотой. Сообщил о крови в стуле. Я отправил сдать анализы и пройти медосмотр. Мои опасения подтвердились. Как только он вошел ко мне и пожаловался на медный привкус во рту, как только я увидел его бледность, слабость, я понял – это рак.

Марк грустно кивнул.

– Но ваш отец не отчаивался. Он точь-в-точь следовал моим указаниям. Виктор сидел на жесткой диете, принимал прописанное, вел здоровый образ жизни и даже бросил свои вредные привычки. Узнав его, я понял, что он будет бороться до последнего. Еще ни одного больного я не брал под свой контроль. Обычно я направляю их к другим специалистам при выявлении подобных проблем. Но тут я решил, что такой человек стоит всех усилий! – видно было, что Степан Аркадьевич гордится силой воли своего пациента и своей работой. – И я взялся за его лечение из-за его характера.

– И оплаты, – ехидно заметил Валерий.

Степан Аркадьевич смерил его презрительным взглядом. Они уже вышли из больницы и стояли у входа.

– Никто еще не прожил столько лет после такой операции и химии.

– Я понимаю вас, но сейчас он снова начал курить. Вчера перед сном пил.

– Что выпил? – осведомился врач.

– Вроде вино.

Врач промолчал. Остановился, посмотрел на ботинки.

– Вы думаете, он меня слушает? Я уже устал говорить о вреде. Он же не маленький, – заметил Марк.

– М-да… он долго держался. Не ожидал. Не о-жи-дал!

Наступило молчание. Степан Аркадьевич хмурился, видимо, злясь на своего пациента и пытаясь найти решение.

– Тем более ему кто-то подарил кубинские сигары. А они крепкие.

– Да. Не удержался.

Валерий равнодушно закурил. Степан Аркадьевич хмуро посмотрел на него.

– У нас нельзя курить!

Валерий приподнял брови и отошел на пару шагов, прислонившись к стене, но сигарету не вынул изо рта. Степан Аркадьевич в негодовании отвернулся. Он решил сблизиться с сыном пациента.

– Марк, послушай, твой отец очень сильный волевой человек, – он решил перейти на «ты». – Если он что-то решил, то уж будет действовать не раздумывая. Я знаю.

– Поговорите с ним сами.

– Не могу. Он не появляется. Трубку не берет. Я поэтому позвал тебя. Одного, – заметил врач, поглядывая на Валерия.

– Папа его всегда со мной посылает. Беспокоится, наверное, – ответил смущенно Марк, чувствуя в глубине души, что отец ему просто не доверяет, держа при нем своего шпиона.

– Марк, твой отец переживает тяжелую болезнь. Витя всегда со мной советовался во всем. Однажды позвонил из-за помидора, представляешь, – басом засмеялся Степан Аркадьевич.

– А что за помидор?

– Спросил, можно ли его есть. Перечислил весь дневной рацион и в конце спросил: «Степан Аркадьевич, я вот не знаю, а помидор мне теперь можно?» Ха-ха! Я решил подшутить. Говорю: «Витя, конечно, если хочешь, ешь, но это вредно». А он: «Совсем вредно?» А я: «Перед сном вообще вредно кушать. Фигуру испортишь».

Врач засмеялся своим громким зычным голосом, исходящим откуда-то из живота. Марк натянуто улыбнулся. Он уже мечтал закончить разговор и не понимал, откуда этот незнакомый человек достал его номер и зачем звонил.

– Если я скажу ему, что нельзя есть, он точно съест, – Марк пытался убедить врача, что его усилия повлиять на отца бесполезны.

– Ты все же попробуй. Он поменялся. В последнее время я его не узнаю. Отказывается от препаратов. Чего плохого случись, потом не оберешься.

Марк промолчал. Он хотел было уйти, но Степан Аркадьевич сказал:

– Вполне возможно, что Витя устал бороться с раком. Такое случается. Депрессия. Поговори с ним.

– Хорошо. До свидания.

– Хорошо, что пришел, – ответил Степан Аркадьевич и отвернулся.

«Какую хорошую практику погубит», – подумал он о пациенте и о своей тяжелой работе на протяжении девяти лет.

Марк молча сел в машину, которая покатила между высоких зданий, и уставился в окно, не желая вести беседу. Валерий ему не нравился, и он не понимал, что отец нашел в этом человеке. Но он и отца практически не знал. Виктор ушел из семьи, когда Марку было восемь. Как говорит мама, он жил на работе, и ей это надоело. Как высказывается отец: «Твоя мать любит пошуршать юбкой». Что это значило, Марк только догадывался, но объяснений не требовал. Мать упросила его связаться с отцом год назад, зная, что у того рак. Она предполагала, что, не имея больше детей, он привяжется к сыну и перепишет ему свое состояние. Марк не горел желанием так поступать, но упорство матери дало свои плоды. И вот он живет с близким только по родству человеком, который не упускает случая намекнуть «на планы твоей мамаши». В детстве он очень любил отца и тяжело пережил разрыв родителей. Сначала они виделись два раза в неделю, потом два раза в месяц, а уже через пару-тройку лет отец навещал его только по праздникам.

– Что он говорил? – подозрительно спросил Виктор за ужином.

– Просил поговорить с тобой, чтобы ты придерживался курса лечения.

– А-а, – потянул Виктор со скукой на лице.

– Он пытался до тебя дозвониться.

Отец промолчал.

– Говорит, ты не берешь трубку.

– О чем говорить?

– О лечении.

– О каком лечении? – огрызнулся Виктор, – Оно не помогает.

– Твоя болезнь не лечится.

– Что-то я еще живой! И это не благодаря врачам.

– А кому?

– Есть человек. Он занимается этим.

– Бабка? – с улыбкой спросил Марк. Ему уже порядком надоели постоянные походы отца к этим субъектам.

– Нет, – сказал он поучительным тоном, звучащим скорее как упрямство ребенка. – Ты не понимаешь.

– Конечно.

– Ты что смеешься? Если бы не Джей, меня бы уже след простыл.

– И что он делает? – с сарказмом спросил Марк, но не ожидал последовавшей реакции.

– Тебе зачем? – отец словно заподозрил его в чем-то неладном.

Марк удивленно поднял брови.

– Просто спросил.

– Просто не спрашивают! – грубо осек его отец.

Наступило неловкое молчание, в течение которого Марк ковырялся в тарелке. Он немного робел перед отцом, хоть и не был слабого характера. Виктор отпил коньяку.

– Хотя бы не пей, – заметил Марк, прямо смотря в глаза отцу.

– Тебе-то что? Мамашу твою обрадую.

Марк вспылил, но промолчал.

– Ты с ней разговаривал? – властно спросил отец.

– Сегодня?

– Небось спросила, скоро ли коньки отброшу, – хмыкнул он.

Марк отпил из бокала. Он привык к холодности, но его едкие намеки допекали. Он сто раз спрашивал себя, что он здесь забыл. И в глубине души понимал, что мать, живущая сейчас в однокомнатной квартирке и ожидающая пенсию из месяца в месяц, сама желает получить это состояние. А он сын, который ради матери идет на унижение. Он твердил себе, что, как только он все заполучит, перепишет на мать и исчезнет. У него другие планы на жизнь. Раздумывая над этим, он, опустив голову, жевал говядину, которая уже казалась резиновой. А отец вошел в антураж и уже не умолкал, вспоминая все неприятные детали общего прошлого.

– …Я, видите ли, не устраивал ее. А она меня устраивала? Пахал сутками, а ей тяжело было суп на стол поставить. А мои гроши забирать не тяжело!

Марк сидел, уставившись в тарелку. Он устал от нытья как со стороны матери, так и со стороны отца. Но все же понимал их. Девяностые годы были очень тяжелыми, и каждый должен был урвать свою долю, вот отец и перерабатывал, и рисковал. Он смог подняться и стать важной шишкой, тем более среди таких, половину которых смело можно назвать преступниками. Мать тоже понять можно. Учителем не много заработаешь. А прокормить сына и себя за такие гроши очень сложно.

– Ты бы мог нам помогать, – тихо заметил он.

– Что?

Марк промолчал.

– Что ты там сказал?!

– Что слышал. Когда у тебя появились деньги, ты забыл о маме и обо мне.

– Я забыл?! – заорал отец. Он словно ждал, когда сын огрызнется, доводя того до бешенства. – Да твоя мать только и тратилась на помады да юбки. Мужика хотела приманить.

– Не смей!

– Что, больно правду слышать? Мать твоя жопу не поднимала, ждала с моря погоды. Думаешь, деньги так просто в карман летят! – он вынул банкноты из кармана и швырнул на стол. – Да если бы не я, где бы ты был! Сиротой в детдоме.

– Во дворе меня так и называли – сирота. Все знали, кто мой отец. А меня видели в рваных ботинках. Ты первый стал носить джинсы, у тебя появилась девятка… красная. Под тобой плясал весь рынок. А ты хлеб домой не мог принести. Шлялся с бабами!

– Ты что, щенок, себе позволяешь!

У Виктора проступили вены на лбу, он покраснел. Марк понимал, что отцу нельзя так нервничать, и попытался остановиться. Он порывисто встал и собрался уходить, но отец вскричал:

– Так вот что твоя мать, сволочь, тебе наговорила!

– Закрой рот! – заорал Марк, развернувшись.

– Ублюдок! Вы думали меня похоронить и мои деньги себе забрать? А потом сплясать на моей могиле, – в порыве нервов он с криком плевался. Лицо исказилось.

– Не нужны нам твои деньги!

– Да? А что ж ты заявился?! – заорал тот. – Побежал к Степану Аркадьевичу договариваться, как меня со света сжить.

– Ты с ума сошел?! – удивленно вскричал Марк.

– Что? Думал, я не пойму.

– Ты псих, – с отвращением ответил Марк и дошел до двери.

– Уходишь?! Бежишь?!

– С тобой не о чем говорить.

– Иди маменьке поплачься! Не получается старика убить!

Марк захлопнул за собой дверь, в которую с громким звоном ударился бокал и разбился вдребезги. Он двигался по коридору на трясущихся ногах. Навстречу ему прошел Валерий, внимательно взглянув на того. Марк даже не поздоровался и вышел из дома.

Виктор сел в продавленное кресло у окна. Он слышал удары сердца, звон разбившего стекла, но в голове звучала только одна мысль: «Я не сделаю им такой радости!» Валерий постучал и зашел. Удивленно оглядев осколки, он подошел к Виктору.

– Виктор Маркович, что здесь произошло?

– Что и предполагалось, – хмуро отозвался тот, глядя на темнеющее небо.

– Я видел Марка. Он что, вышел из себя?

– Да, щенок думает меня со света сжить.

– Молодежь сейчас такая нервная, – мягко заметил Валерий.

Виктор из-подо лба посмотрел на Валерия:

– Налей мне.

Валерий наполнил неразбитый бокал и поднес его хозяину.

– Они уже все запланировали, – продолжал Виктор, отпивая спиртное, – Как только он появился у меня на пороге, я догадался, что это происки его мамаши.

– Да ладно, что вы.

– Да. Да! Ты не знаешь, на что она способна. Вертихвостка. А он сопляк! Не имеет своего мнения. Она его ко мне прислала, а он побежал.

– Ну, он неплохой парень, – спокойно заметил собеседник, усаживаясь рядом на соседнее кресло.

– Плохой не плохой, а бесхребетный. Думает, что будет всю жизнь плясать, а я ему денежки на блюдечке поднесу.

– Сейчас все молодые так думают.

– Фиг ему, – продемонстрировал отец, – пусть сам зарабатывает! Я за свою жизнь поработал. Сколько я сил потратил, чтобы жить так… худо-бедно…

Он уже не останавливался. Найдя в Валерии хорошего слушателя, он излагал с нескрываемой гордостью и бесконечным самолюбием свои жизненные дрязги и как он вышел из них победителем. Валерий поддакивал, наводил на вопросы, позевывая себе в ус, попивая дорогой коньяк. А Виктор продолжал, не задумываясь над тем, что, когда в первый раз сын захотел сесть в это самое кресло рядом с отцом, тот ответил: «Это нужно заслужить!»

### Отпуск

Вещи были аккуратно уложены в чемодан. Маиса заранее продумала свой отдых. Она бывала уже в других странах и всегда заказывала машину на весь отпуск. И сейчас она решила сделать так же. На машине с навигатором передвигаться намного лучше, чем слушать нудные лекции о происхождении города. Маисе, как обычно, предстояло сделать следующее в своем путешествии: прокатиться по Кастильоне-Делла-Пескайа, рассматривая интересную архитектуру и достопримечательности, попробовать местную кухню, накупаться вдоволь на пляже и прогуляться по городу вечером.

Некоторые считают, что путешествовать лучше с другом. Маиса любила делать это одна, так как никто не отвергал твоего предложения пройтись на рассвете, ужинать в ресторане, вместо того чтобы заказать его в номер и прочее.

В первый день после прилета Маиса легла спать, разгрузив свои чемоданы и поужинав в отеле. В номере была одна комната и ванная. Комната была поделена на две части – спальня и мини-кухня. Кровать, как и любила Маиса, была в темных тонах. Синий цвет пледа и штор ее устраивал и вполне гармонировал с темно-коричневой мебелью и почти белыми обоями.

– Уютно и красиво, – заметила она, зайдя впервые в комнату. – Я выбрала хороший отель.

На второй день Маиса поздно проснулась и решила позавтракать в закусочной на свежем воздухе. Была ветреная, но солнечная погода. Она надела бежевое, затянутое, словно халат, платье, собрала волосы в хвост, взяла сумку, кинула туда книгу и спустилась. Заказав чай и пирожное, Маиса поискала глазами стол, за которым можно было бы, сидя, увидеть море. Именно для этого она выбрала отель на холме у окрестностей Кастильоне-Делла-Пескайа. Отсюда открывался замечательный вид. Можно видеть снующих прохожих, обращая внимание на их одежду, раздумывая, кем они могли бы работать, понимая, что большинство из них спешат за свои рабочие столы с нудными мониторами или за конвейерный станок, или, может, к своим пациентам. Подумав об этом, Маиса расслабилась еще больше, кладя в рот ложку нежного пирожного и запивая горячим чаем. Как комфортно сидеть, расслабившись, на мягком стуле вразвалку и никуда не спешить.

Подошла молодая пара и села за соседним столиком, заставив Маису оторваться от чтения и на миг прислушаться к их разговору. Это были местные люди, поэтому Маиса ничего не понимала из их речи. Но видно было, что они начали встречаться недавно, так как вели себя друг с другом очень нежно.

Маисе вдруг захотелось иметь кого-то рядом, даже просто пофлиртовать, но вряд ли она могла бы встретить за эти три недели интересного парня.

– Интересный парень, – вслух повторила Маиса свои мысли и полезла в сумку за телефоном.

«А почему бы не Алекс, – думала Маиса, – ведь с Димой, скорее всего, уже кончено». Маиса долго думала над тем, что можно было бы написать, и, так ничего и не придумав, вывела: «Привет. Это Маиса, девушка с пляжа». Немного поразмыслив, она отправила это сообщение и стала ждать.

«Привет. Долго ты раздумывала, прежде чем написать».

Маисе стало приятно, что он помнит ее, и она решила пофлиртовать: «Нужно заставлять мужчин ждать. Это придает девушкам больше шарма».

«Еще красное платье на свидании делает девушек красивыми».

«Это предложение?»

«Ага, прямо сейчас. Раз уж ты первая написала, ты меня и приглашай».

Маиса засмеялась: «Я не могу. Я в Италии».

«Не ври».

«Я серьезно. У меня отпуск».

«Ты в каком городе?»

«В Кастильоне-Делла-Пескайа. А что?»

«Я тоже в Италии. Только в Гроссето».

«Вау. А что ты здесь делаешь?»

«Когда мы могли бы встретиться?»

«Сегодня?»

«Да».

«Вечером, наверное».

«Давай в шесть. Ты в каком отеле?»

Маиса улыбнулась и написала: «Нежность. Значит, ты меня все-таки приглашаешь на встречу?»

«Куда деваться. От тебя не дождешься».

Маиса вдруг решила: «Я буду в красном платье».

«Я другого и не ждал».

«До встречи».

«Пока».

### Прогулка

Маиса вспомнила, что хотела побывать на необычном источнике под названием «Улыбка». Он был расположен в Тоскане, в городке Скарлино. Около часа езды. На сегодняшний день это самая насыщенная солями лития вода в мире.

Маиса надела купальник, поверх него легкий светлый сарафан и вышла. Она заказала автомобиль, села в машину и пошарила глазами по карте в навигаторе. Определившись, как до него добраться, она плавно выехала на дорогу, наслаждаясь удобным рулем и кондиционером. По дороге Маиса открыла окно, чтобы чувствовать соленый запах моря, который ее успокаивал. Она громко включила Аппокалиптику – свою любимую музыкальную группу – и увеличила скорость, мчась по трассе.

Доезжая до источника, Маиса припарковалась весьма далеко от воды из-за большого скопления народа. Видимо, всем нравилось это место. Под палящим солнцем, которое уже начинало припекать ей макушку, Маиса наконец-таки добралась до воды, резким движением скинула платье, и прыгнула в воду. Погружение подействовало на нее, как глоток жизни. Да, такого наслаждения от плавания она еще никогда не испытывала. Она ныряла под воду с маской и плавала в глубине, лежала на воде, которая гладила ее тело, ласкала волосы. Расслабленность и чувство радости от такого отпуска заполняло сердце Маисы. Она желала остаться здесь навсегда. Но время шло, и она поняла, что, если сейчас же не выйдет из воды, не подсохнет, прежде чем сесть в машину, она опоздает на встречу. Улучив момент, когда солнце спряталось за небольшим облачком, Маиса вылезла и прилегла под деревом, стараясь не заснуть.

Доезжая до отеля, Маиса, посмотрев на часы, поняла, что ей осталось десять минут до приезда Алекса. Она кое-как припарковалась и, выскочив из машины, побежала по ступеням в номер. Надев нежное белое белье и новое красное платье, вспомнив, что не почистила зубы, она подбежала к раковине и принялась аккуратно, дабы не испачкать платье, приводить себя в порядок. Нанеся большое количество тонального крема, чтобы скрыть бледность кожи, накрасив губы красной помадой, Маиса распушила волосы и подошла к лифту. Внезапно она вспомнила, что не посмотрелась в зеркало. Достав из сумки миниатюрное зеркальце, она стала придирчиво разглядывать себя и языком отскабливать оставшуюся зубную пасту на зубах. Она ощутила, что бикини неудобно врезались, и стала их поправлять, как вдруг дверь лифта открылась и, как назло, прямо перед ней на скамье, улыбаясь, сидел Алекс, рассматривая нелепую сцену.

– Привет, – улыбнулась Маиса, подойдя к нему.

– Добрый вечер, мисс, – съязвил Алекс.

– К чему такой тон?

– Ну, ты выглядишь, как будто собралась на вечерний бал.

– Да иди ты, – обиделась Маиса.

– Не обижайся, мне очень приятно тебя видеть.

– И мне, пожалуй, – съехидничала она и добавила: – Ну что, пошли?

Они вышли из отеля. Красивый высокий парень в светлой рубашке и синих брюках и худая высокая девушка с темными волосами. Идя с ним под руку, которую в порыве галантности Алекс предложил Маисе, она чувствовала тот же комфорт и легкость в общении. Непринужденность, тактичность, забавность в его характере притягивали к себе магнитом девушек любого типа. Маиса понимала, что есть в нем помимо этого и другие черты, но пока ей не хотелось их открывать или задавать лишних вопросов. Она сгорала от любопытства, но чувствовала, что ему не захочется на них отвечать. Ведь он так и не сообщил ей, почему он в Италии, кем вообще работает. Маиса даже не знала, есть ли у него жена и дети, но догадывалась, что нет.

Они зашли в кафе поужинать, во время которого говорили о разных глупостях, шутя друг над другом.

– Что же тебя привело сюда? – серьезно спросила Маиса, взглянув на него поверх меню с десертами.

– Красивая девушка.

– Мое сердце завоевывают, – улыбнулась Маиса.

– Или отвоевывают. А где же твой парень?

– Мы расстались.

– Так быстро. А он не был выдуманным? – подшутил Алекс. – Может, ты хотела избавиться от меня?

– Я испугалась, что ты маньяк, – ответила взаимностью Маиса.

– Не было ни одного намека. Я даже обращался к тебе на «вы».

– А, может, ты так запал мне в душу, что я не могла больше ни о ком думать, и бросила своего ухажера, – страдальчески сказала Маиса.

Алекс широко улыбнулся и ответил:

– Тогда мне не пришлось бы ждать так долго твоего звонка.

– Это была всего лишь смс, – вернулась Маиса к меню.

– Ты убиваешь во мне надежду.

Алекс сокрушенно опустил голову, приложив руку к сердцу.

Настроение было приподнятым, и голоса этих двух отдавались довольно громко в почти пустом кафе. Именно этой беззаботности желала сейчас Маиса.

Возвращаясь обратно по спящим улицам, она чувствовала наслаждение от общения с приятным человеком. Маиса понимала, что ей действительно повезло, что она встретила Алекса вновь, особенно во время отпуска. Как он здесь объявился, было все равно, главное, он оказался в нужное время в нужном месте.

Они шли по тротуару, и вдруг, не доходя до отеля, Маиса споткнулась и, не найдя опору, упала.

– Все в порядке? – спросил испуганно Алекс, помогая ей встать.

– Да, только поцарапала руку, – Маисе стало неловко, и Алекс, чтобы загладить ситуацию, наклонился и начал отряхивать платье.

Подняв голову, он увидел, как Маиса приложила тыльную сторону ладони к губам и облизывает стекающую из раны кровь. Маиса вдруг осознала, что давно не пила кровь и проголодалась. Алекс заметил в ее глазах красный отблеск и на мгновенье умолк, следя за ее губами. Он вдруг все понял и сильно удивился.

– Может, еще прогуляемся? – спросил он, пристально разглядывая ее.

– Можно. А где?

– Я тебе покажу, где я работаю.

– А далеко идти?

– Ну, мы, наверное, поедем на такси. Минут сорок.

– Давай на моей. Я заказала автомобиль на весь отпуск.

– Ну, ты даешь. Поехали, – удивился, но согласился Алекс.

Они выехали на трассу и быстро помчались по городу с красивыми домами. Фонари проскакивали мимо. Люди, собаки, – все оставалось вдали.

Машина подъехала к парку, где было довольно темно. Деревья поднимались ввысь и заслоняли луну, не давая своими ветками фарам освещать большое пространство. Маиса припарковалась у обочины, и они направились пешком вглубь парка.

– Слушай, довольно интересное место, но я не уверена, что ты мог бы здесь работать. Может, ты все-таки скажешь, кем работаешь?

– Не бойся, я не завожу тебя в лес, чтобы навредить, – улыбнувшись, сказал Алекс. – Ты сама все увидишь.

И он направился вперед еще быстрее. Деревья стали встречаться реже и показалась поляна. Присмотревшись, Маиса поняла, что это вагоны, разукрашенные довольно ярко и интересно. На них были изображения животных и птиц. Вдруг до Маисы дошло, что это цирк на колесах.

– Ты работаешь в цирке?

– А чему ты удивляешься? Помнишь нашу встречу? Тогда мы выступали в России.

– Я никогда бы не догадалась, что ты цирковой артист.

– Акробат, – поправил ее Алекс. – И разве не заметны мои мышцы? – спросил он, улыбаясь.

– Ну, немного, – улыбнулась Маиса.

– Познакомишься с моими друзьями?

– Не знаю, давай.

Они зашли в освещенный светом фонарей проем между вагонами и расставленными тут и там палатками. Было поздно, но народ прохаживался бодро. Маисе сразу бросилась в глаза бледность людей, и притом сильно выделяющаяся при свете луны. Ей даже подумалось, может, они пока не смыли грим после очередного выступления. Все удивленно рассматривали Маису, и скоро вокруг них собралась толпа любопытных зевак. Маисе стало неловко.

– Кто это, Алекс? – спросила молодая женщина с землистым выражением лица.

– Моя подруга Маиса, – ответил он.

– Зачем ты ее сюда привел? – отозвался грубо плотный мужчина средних лет.

– Подумал, ей самое место у нас, а не одной, – резко ответил Алекс.

Маиса с удивлением взглянула на него. Что он имел в виду?

– Где Джей? – спросил Алекс.

– Он занят. Ты нам лучше скажи, кто она? – продолжал настаивать мужчина.

– Она одна из нас, – отрезал Алекс и отвернулся.

Маиса совсем в замешательстве посмотрела на него, но он будто не видел ее вопросительного взгляда.

– Давай вернемся в машину? – стараясь не обращать внимания на собравшийся вокруг нее недовольный народ, предложила Маиса.

– Нет. Нам нужен Джей, – ответил, по-прежнему не смотря на нее, Алекс.

Маисе стало совсем не по себе, и она грубо сказала:

– Я пойду, – и развернулась, чтобы быстрее убраться из этого странного места.

Но Алекс схватил ее за руку и потащил в противоположном направлении, заметив кого-то. Маиса резко обернулась и увидела долговязого мужчину, выходящего из леса. Он был в пиджаке, брюках и туфлях, будто с совещания. Походка своеобразная, ленивая, волосы черные, немного бледная кожа, но не столь сильно выделяющаяся на фоне других присутствующих. Он шел, медленно спускаясь с холма и пристально рассматривая Маису. Ее это насторожило. Когда он подошел ближе, она увидела его лицо – раскосые ярко-зеленые глаза и густые черные поднимающиеся к вискам брови создавали странное чувство хитреца. Губы тонкие и бледные и точеный с раздутыми крыльями нос. Когда он начал говорить, то Маиса заметила, что голос у него был странный. Когда он разговаривал, то выделял окончание слова или предложения.

– Маиса, – произнес он, заставив ее до крайности удивиться, – Красивое имя и глаза. Расскажи о себе.

Но она не знала, что ответить и не могла оторвать от него взгляд. Алекс начал:

– Мы недавно встретились, и она, кажется, не знает, кто она.

– Да неужели? – ухмыльнулся в ответ незнакомец.

Он повернулся к Маисе:

– Сначала познакомимся. Я Джей.

– Приятно познакомиться, – выдавила из себя предложение Маиса. Ей казалось, что он рассматривает ее душу, читает мысли. Так пристально, словно взгляд хищника был прикован к ней.

– Откуда ты?

– Я… Мне пора, – не понимая, почему, сказала Маиса, но ей не хотелось уходить, и она стояла, прикованная к месту. Перед глазами вспыхивали краткие картины из прошлого, но Маиса попыталась сосредоточиться, отталкивая видения.

– Брось свои штучки, Джей. Надо поговорить, – вывел двоих из состояния оцепенения Алекс.

Джей медленно повернул к нему лицо, и Маиса вдруг ощутила, что может двигать руками и шеей, а ноги стали ватные, ей даже захотелось схватиться за Алекса, чтобы не упасть.

– Она сильная, – улыбнулся Джей Алексу, – Где ты ее достал?

– У окрестностей Рима.

– Точнее, – властно произнес Джей.

– В кафе «Перепел».

Маиса посмотрела на него сбоку, удивляясь его лжи, но промолчала.

– Паршивое местечко, – улыбнулся, повернувшись к ней, Джей, – Ты говоришь на итальянском?

– Нет.

– Турист?

– Да.

– И что ты хочешь, Алекс? – обратился к нему Джей.

– Чтобы Маиса осталась с нами.

– Тогда добро пожаловать, – равнодушно улыбнулся тот.

– Что? – разозлилась вдруг Маиса и, повернувшись к Алексу, спросила: – Когда ты за меня начал принимать решения? Я тебя практически не знаю и уже жалею, что вообще с тобой связалась.

– Маиса, послушай…

– Что слушать? Я понятия не имею, где я, кто эти люди и кто ты такой!

Джей, скалясь, наблюдал за ними.

– Ты все узнаешь, когда я тебе расскажу. Помнишь, ты упала…

– Уже поздно, – отрезала Маиса. Дальше говорить она не могла, из-за злости у нее заплетался язык, – Я иду домой.

– Вижу, тут разыгрывается хорошее представление. И зрители собрались, – Джей махнул рукой в сторону толпы.

– Может, поговорим в вагоне? – предложил Алекс, умоляюще посмотрев на Маису.

Маиса мгновение подумала, переводя взгляд с Алекса на Джея:

– Ладно. Но вы мне объясните, что происходит.

– Конечно, – ухмыляясь, ответил Джей и пошел первым, – Чего собрались? – обратился он к толпе, которая стала понемногу расходиться.

Втроем они прошли к новому темно-зеленому вагону с одним небольшим окном. Зайдя в него, Маиса увидела светлую мебель и темно-красные стены, диван был не собран и занимал большую часть места. С противоположной стороны стояли телевизор и кресло, компьютер и маленький холодильник расположены были у окна. Это все, что находилось в маленькой комнате. Имелась также еще одна комната, наверное, ванная, но она была закрыта.

Джей развалился на диване, прихватив с собой влажное полотенце, и начал им обтирать лицо. Алекс пододвинул кресло и предложил Маисе присесть, а сам сел на стул.

– Итак, чтобы ты хотела знать? – обратился Джей к Маисе.

Она на минуту растерялась, не зная, что на это ответить, и решила начать сначала:

– Меня привел сюда Алекс, чтобы показать, где он работает. Я не понимаю, почему все так всполошились. Я не собираюсь оставаться, – Маиса произнесла это так, будто хотела сказать: «Я не напрашиваюсь».

Джей усмехнулся:

– Это я понял. Расскажи о своей жизни, и советую не врать мне.

Маиса вдруг поняла, что она бы и не смогла этого сделать:

– Зачем? – удивилась Маиса, но, увидев вопрошающий взгляд Алекса, сказала: – Я врач. Живу в России. Приехала сюда отдохнуть и…

– А теперь скажи, почему ты пьешь кровь? – резко оборвал Джей. Маиса вдруг заметила, что он закончил вытирать лицо и стал таким же бледным, как и те, что обступили ее на улице. Это и его речь напугали ее.

– Нет, это не так, – сказала Маиса, помотав головой. Вдруг она почувствовала себя ребенком, провинившимся за шалость.

– Нет, это так, – лениво отозвался Джей.

Алекс решил взять все в свои руки:

– Я познакомился с ней чуть больше недели назад, и сегодня мы виделись во второй раз. Мы гуляли, и Маиса упала, поцарапав руку. Я так понял, она голодна, – при этих словах Алекса Джей встал, подошел к холодильнику и достал бутылку. – Она пила кровь из раны.

– Свою? – удивился Джей.

– Да. Меня это смутило. Я ей ничего не сказал. Ты спец по таким делам: она мне не поверит. Может, ее недавно укусили, и она потеряла память… не помнит.

– Слишком запутанно, – ответил Джей и обратился к Маисе: – Ты сказала, что не пьешь кровь. Хочешь попробовать? – он протянул ей бутыль, в которой, как теперь поняла Маиса, была кровь.

– Нет.

– Но ты, наверно, пробовала когда-нибудь? – серьезно спросил Джей.

– Нет. Ну, то есть я знаю, какая она на вкус.

– И какая? Соленая?

– Ну да.

– А по вкусу отличаются?

– Да.

– Обычный человек не различит этого, – серьезно заметил Джей. – Значит, ты необычная.

– Странная, ты хотел сказать, – заметила Маиса. Она не понимала, как себя вести в такой компании. Эти ребята знали, что она пьет кровь. Но Маиса не говорила никому, кроме матери. Ее ни разу не застукали с поличным в больнице, несмотря на то что каждую неделю у них исчезал очередной пакетик. И она инстинктивно начала отрицать, желая только убежать и спрятаться, как поступает запуганный ребенок.

Джей засмеялся:

– Да, думаю, что так, – затем он повернулся к Алексу и, глубоко вдохнув, сказал: – Ты же чувствуешь ее запах? Она человек.

– Я тоже сначала так решил. Но я бы не привел сюда человека. Когда она лизала свою кровь, то зрачки ее стали красными. И это мне не показалось.

– Если она обычная девушка… а я уже слышу ее сердцебиение… то вряд ли она отсюда выйдет, – заметил Джей.

– Необязательно ей все говорить, – Алекс, видимо, испугался и заерзал на стуле.

Маисе тоже стало страшно. В наступившей тишине пряталось напряжение, и она поняла, что нужно выбираться из этой ситуации своими мозгами:

– Я когда была маленькая, – начала она, заметив, что голос ее сильно охрип, – лет в тринадцать, начала понемногу ее пить, – она не могла выговорить слово «кровь». – Мама приносила ее из больницы. Я если ее не выпью пару раз в неделю, то буду голодной… очень… – внезапно она прервалась, проглотив комок в горле, и, не выдержав, спросила: – Вы, ребята… вампиры, что ли?

Джей мгновенно разразился хохотом, Алекс нервно улыбнулся ей. Пришлось прождать некоторое время с натянутой улыбкой на губах и дрожью в коленях, чтобы услышать ответ, который, видимо, никто не торопился произнести.

– А ты боишься? – спросил Джей, увидев ее пристальный взгляд, и, не дождавшись ответа, добавил: – Да. Мы все здесь вампиры. А вот кто ты, мы пытаемся определить, – он повернулся к настороженному Алексу: – И самое странное, что она не врет.

– Я и без чтения мыслей это понял, – грубо отозвался Алекс, – мы не причиним ей вреда.

– Да что ты? – спросил с сарказмом Джей.

– Я не позволю… – начал было Алекс.

– Вы думаете меня убить? – Маиса чувствовала, что она сейчас или убежит, или упадет в обморок.

– Кто такое сказал? – улыбнулся ей Джей.

Маиса совсем растерялась. Чувства неприятия, страха и растерянности наполняли ее, создавая впечатление, что все происходящее – кошмарный сон.

– Не бойся, мы просто разговариваем, – Алекс сказал это ласково, пытаясь ее успокоить.

– Я хочу все прояснить. Тебя никогда не кусали? – спросил Джей.

– Нет.

– Тогда как, скажи на милость, ты стала пить кровь?

– Не знаю. Просто начала.

– Ты говорила, у тебя есть мать.

– Она умерла, – Маисе стало совсем плохо. Она так тяжело пережила потерю единственного близкого человека, что не хотела произносить даже слово «умерла». Все казалось, что они встретятся через какой-то период, что мама куда-то уехала. В такие моменты она чувствовала себя брошенной.

– Она пила кровь? – спросил Джей и, увидев утвердительный кивок Маисы, продолжил: – Она могла тебя укусить, пока ты была малышом.

– Нет, – отрезала Маиса, – это моя мама.

– Она бы не выросла, – вмешался в разговор Алекс, – Ты сказала, что это желание у тебя появилось в тринадцать лет?

– Да.

Алекс встал и начал прохаживаться по комнате, раздумывая. Джей пристально, как кошка, начал следить за ним. Маиса в какое-то мгновение представила гепарда, следящего за антилопой на охоте. Она поняла, что их разговор – правда.

– Но ты не похожа на подростка, – сказал Алекс, указывая на нее рукой и возвращая ее в русло разговора.

– Может, в чем я и сам сомневаюсь, ее мать была пару раз голодна и куснула ее понемногу, – высказал свое предположение Джей.

– Сомневаюсь.

Маиса, слушая подобный разговор, разозлилась:

– Мама никогда бы не укусила меня, – по-детски прозвучал ее ответ.

– Маиса, мы не хотим тебя обидеть, – спокойно сказал Алекс, – мы пытаемся найти объяснение твоей… ситуации. Ведь ты не вампир, но и не…

– Человек, – закончил за него Джей, – Ты не жива, не мертва. Когда я слушал твое сердцебиение в первый раз, ты была напугана, и ритм был немного учащен, но для нормального живого человека это обычный пульс. Но в испуганном состоянии частота ударов должна быть быстрее. Сейчас же…

– Я знаю, у меня медленный пульс, но в мире есть люди, у кого сердечные удары еще реже, – Маиса надеялась, что она все же человек.

– Да, на смертном одре пореже бывает, – съязвил Джей.

– Давайте сначала определим, что же случилось с тобой в детстве, – вступил в разговор все еще прохаживающийся по комнате, Алекс.

– Я вот что подумал. Мать Маисы была вампиром. Она сильно любила дочь и не хотела ее терять, вот и начала ее потихоньку в детстве кусать, чтобы в кровь Маисы попадало малое количество яда, постепенно меняющего ее строение. Так, со временем, Маиса стала умирать, превращаясь в вампира, – заключил Джей.

Алекс нахмурился:

– Не знаю, Джей. Маловероятно. Это по твоей части. Разве можно так постепенно превращаться?

Джей подернул плечами:

– Не знаю. Эту область я еще не исследовал.

– Мама не хотела, чтобы я пила кровь. Она, когда узнала, сильно огорчилась, – вмешалась Маиса.

– Ну, тогда я не знаю. Тут прямо книгу пиши о ваших странных взаимоотношениях, – отозвался Джей.

– А из-за чего она умерла? – спросил Алекс.

– Ее убили из-за сережек.

– Что? – спросили одновременно удивленные Алекс и Джей.

– У нее были бриллиантовые серьги. Она их очень любила и часто носила. В тот день она их надела и после работы решила прогуляться по парку. Она мне звонила, но у меня был выключен телефон. Мы часто гуляли вдвоем. Кто-то напал на нее и… ножом… в сердце.

Маисе стало тяжело говорить, и она замолчала, опустив голову и пытаясь проглотить комок в горле.

– Кинжал нашли? – спросил Джей.

– Да. Он его оставил.

– В ней?

Маиса вскинула голову и попыталась, не огрызнувшись, ответить Джею:

– Да.

– Она могла умереть, если только его всадили в сердце по самый клинок и некоторое время не дали возможности вынуть, а ране – зажить. Иначе нас не убьешь. Он был силен, – заметил Алекс.

– Убийцу нашли? – спросил Джей.

– Нет.

– И свидетелей не было?

– Нет.

– Чисто выполнил работу: в парке темно – обошелся без свидетелей, бриллиантики забрал. Твоя мать кому-то сильно насолила. Это мог быть как человек, так и вампир.

– Моя мама никогда ни на кого не нападала!

– Да неужели? Тогда почему вы всегда переезжали? – ехидно заметил Джей, вновь заставив Маису удивиться.

– На это может быть много причин, – сказал Алекс, – Джей, давай не будем об этом.

Тот пожал плечами и начал открывать бутыль с кровью, которую до этого вертел в руках. Отхлебнув глоток, он на мгновенье закрыл глаза и расслабился.

Алекс повернулся к Маисе и сказал:

– Маиса, неизвестно, кто ты. Но… многие из нас со странным прошлым. Я и половины из жизни моих друзей не знаю. Но я рад, что они мои друзья. Если хочешь, переезжай к нам. Необязательно сейчас, – быстро сказал Алекс, так как увидел, что она хочет отказаться. – Можешь прийти на наши выступления, погулять в нашей компании. Мы – веселые ребята. Я просто считаю, что одиночкой быть сложно.

В последних словах прозвучала горечь, наверно, решила Маиса, оттого, что он на себе испытал одиночество.

– Я все равно уеду через некоторое время, – заметила она.

– Значит, есть время познакомиться с нами, – добродушно улыбнулся Алекс.

– Твои приятели не очень были рады меня видеть, – усмехнулась Маиса.

– Они не знали, что ты вампир. Твой запах тебя выдает.

– И что мне делать?

– Одевайся плотнее. Они привыкнут к тебе, если будут видеть со мной.

– Ладно, посмотрим, – ответила Маиса Алексу и повернулась к Джею, – Я могу идти?

– Да, – сообщил Джей, внимательно разглядывая ее, – У тебя действительно красивые глаза.

– Спасибо, – удивилась Маиса.

– Пошли, – резко сказал Алекс, открывая дверь.

Они молча вышли из вагоночного городка и направились по еле заметной тропинке к машине. Идти среди вампиров и чувствовать на себе их пристальные взгляды удовольствия не доставляет. Маиса, не оборачиваясь, шла по выжженной солнцем траве и раздумывала о столь странной беседе. Каким-то третьим чувством она осознавала, что в этот день все в ее жизни изменилось. И у нее появились проблемы, на которые нельзя закрывать глаза, как она пыталась делать раньше. Алекс молча взял ее руку в свою, пока они шли в темноте. Маиса не хотела разговаривать, и его рука, которая, как только теперь заметила Маиса, не давала тепла.

Они дошли до машины. Маиса не заводила мотора, сплетя пальцы на коленях. Алекс вдруг сказал:

– Завтра в шесть выступление. Хочешь прийти?

– Не знаю, – тихо ответила она.

– Если решишь, позвони, я оставлю тебе место в первых рядах.

– Угу.

– Я знаю, рядом с Джеем чувствуешь себя не очень комфортно.

– Он читает мысли? – скорее утверждая, чем спрашивая, заметила Маиса.

– Думаю, правильнее сказать – воспоминания. А может, и мысли.

– Это неприятно.

– А я что говорю, – улыбнулся Алекс.

Посидев еще некоторое время в молчании, Алекс сказал:

– Я рад, что ты мне написала. Мне, правда, понравился сегодняшний вечер.

– А я не знаю, – откровенно и резко ответила Маиса.

Алекс промолчал, разглядывая через лобовое стекло дорогу.

– Я не хочу, чтобы ты считала, что я кусаю людей, убиваю их или делаю вампирами помимо их воли, – продолжал он, не глядя на Маису.

– А ты кусал кого-нибудь?

– В прошлом. Когда был молодым, глупым, – он опустил голову, стыдясь своих слов и пытаясь найти себе лучшее оскорбление, – эгоистичным.

– Я поеду. Поздно.

– Ладно. Я тебе позвоню, – сказал Алекс, выходя из машины.

– Пока.

– До встречи.

Маиса странно ехала, то резко ускоряясь, то замедляя движение. Она забывала смотреть на навигатор и часто сворачивала не в ту сторону. Мама… она будто чувствовала свою смерть. Неделю до этого она ходила без настроения, подавленная. Вечно о чем-то задумывалась и теряла нить разговора. Была странная, рассеянная. Но такие моменты присутствовали в ее характере. Недельная депрессия раз в полгода была гарантирована, несмотря на то что она была очень веселой и шутливой. И поэтому Маиса не обращала на подобное внимания.

Но что же произошло? Вероника и вправду была сильна. Иногда Маиса замечала это, не придавая большого значения. Сильна духом и физически. Но она бы никогда не поступила с Маисой так, как говорят эти двое. Она бы не укусила, не причинила бы вреда своему ребенку. Они были не только мать с дочкой, но и близкие подруги, ведь у них никого не было. Вечно вдвоем в незнакомом городе в очередной раз. Кстати, ну почему они так часто переезжали? Неужели нельзя было осесть… Погодите… А может, она хотела уберечь их от того самого человека с ножом. Не смогла спастись, но спасла дочь. Что было в прошлом мамы так прочно скрыто? Почему она не рассказывала это Маисе?

Значит, ее убили не из-за сережек. Вампира просто так неподготовленному человеку не убить. Скорее, это тоже был вампир. И почему он так долго выслеживал ее мать? Будто она нанесла ему сильную обиду. Может, теперь убийца жаждет найти Маису. А может, в детстве он ее покусал, и мать пыталась ее спрятать от него, и он, не желая принимать поражение, продолжал преследовать их. При этих мыслях у Маисы появилось сильное желание встретиться с ним и убить его. Сколько раз она представляла, что детективы его найдут, как она плюнет ему в лицо, или еще лучше, причинит увечья, которые никогда не сойдут с его физиономии. Теперь она понимала, что для этого ей нужно быть сильнее. Ей нужны эти люди, нет, вампиры. Они могли бы ей помочь найти такого же, как они.

Они… теперь уже, мы, ведь я тоже вампир. Я – вампир. Нет. Почти вампир. От этой мысли все внутри передернулось, и Маиса вгляделась в зеркало дальнего вида, пытаясь найти странности в своем лице, но не увидела никаких клыков или красных зрачков. Только бледное отражение. Вот это да, думала Маиса. А что будет со мной дальше, если мой организм продолжит, как они выразились, умирать? Значит, она станет настоящим вампиром.

Она ехала с такой скоростью, что даже не замечала, как мигают красным светофоры. Музыка играла в машине негромко, успокаивающе, но не помогала Маисе найти покой. В дальнейшем Маиса будет вспоминать этот день как самый странный в ее жизни.

Маиса доехала до отеля через два часа. Кое-как, сверяясь с навигатором, она пыталась выбраться из маленьких переулков, в которые забрела, сама не понимая как. Она вышла из машины и, дойдя до своего номера, сбросила платье и туфли на пол, легла на кровать и уснула через довольно долгое время, продолжая обмозговывать произошедшее и решая, что делать дальше.

### Работа Алекса

Утром Маиса проснулась с гудящей головой. Мысли переполняли мозг, копошились в нем, как рой пчел. Чтобы хоть на время отвлечься, она кое-как натянула футболку, брюки и спустилась в кафе, в котором вчера решила написать Алексу. Ее любимый столик был пуст, как и многие другие. В такое раннее время никто еще не посещал это место, и Маиса наслаждалась этой пустотой, когда можно было отвернуться к морю и попивать американо. Лет пять назад она могла пить только кофе три в одном, и удивилась бы, если бы узнала, что когда-нибудь будет пить, как тогда она выражалась, «гадкую грязь». Но Маиса теперь понимала, что ее вкусовые рецепторы понемногу притупляются, и именно американо может дать ей насыщенный вкус. Она задумчиво прихлебывала, разглядывая прохожих или устремляя взгляд вдаль. В голове возник план позвонить Алексу и прийти на спектакль. А там уж она решит, как действовать дальше. Алекс – хороший парень, на него можно положиться, а вот Джей – нет, он может подставить. Видимо, он там главный. С ним нужно быть вежливой, уважать его мнение и много не находиться в его компании. Но если он согласен видеть ее в их группе, то остальные тоже не будут против.

Маиса еще немного посидела, допивая кофе. Она решила прогуляться, ведь у нее, если она еще не забыла, отпуск. Проходя по узким улочкам, Маиса заметила, что сегодня здесь было более оживленнее, чем вчера. Женщины, что было до крайности удивительно, раскладывали на столах съестное, видимо, приготовленное ими же, и продавали за определенную цену. Маиса подошла к одной из них, и, пытаясь пояснить, что она хочет, купила кусок пирога с сыром. Взяв его в руки, она почувствовала, что он еще горячий. Маиса подумала, что, должно быть, эта женщина очень рано встала, чтобы все это приготовить. Она улыбнулась, услышав слово «туристо», и пошла дальше, решив потратиться на что-то еще, что вряд ли ей когда-нибудь понадобится. Количество людей в улочках увеличивалось и становилось сложно пробираться сквозь столпотворение. Маиса поняла, что это такой традиционный праздник, когда все высыпают на улицу, чтобы прогуляться и вкусно поесть. Ведь не может же столько людей в этот день не работать.

Она еще немного погуляла и, зайдя в более тихое кафе, которое довольно сложно было отыскать, устроилась в уголке и позвонила Алексу:

– Привет.

– Привет. Как дела?

– Нормально.

Ну вот, снова этот будничный тон. Будто вчера ничего, в корне меняющего ее жизнь, не произошло.

– Я рад, что ты позвонила. Думал, ты уже десять раз передумала.

– Хотела, – улыбнулась Маиса, – Я думаю пойти на ваше выступление.

– Я оставил тебе место во втором ряду. Заберешь билет сейчас или вечером?

– Могу пораньше взять. Я все равно в забегаловке сижу. А тебе не надо готовиться?

– Нет. Давай сейчас. Кстати, ты знаешь, что сегодня праздник?

– Я часа три гуляю и вроде как заметила.

– Давай, я приеду. Где встретимся?

– Я не знаю, где нахожусь, – засмеялась Маиса.

– А ты не брала карту?

– Брала. Но все равно заблудилась.

Она услышала в трубке его смех.

– Так, ты знаешь кафе «Мемуары»?

– Подожди, на карте посмотрю, – Маиса принялась рыскать в навигаторе.

– Ты все равно не знаешь, где находишься. Подойди к бармену и спроси, где оно находится. Попытайся объяснить, что ты заблудилась.

– Я не знаю итальянского, – ответила Маиса, копаясь в карте.

– Так я и сказал – попытайся объяснить.

Маиса быстро вышла из-за стола, но направилась не к стойке бара, а на улицу, чтобы прочесть название кафе, которое она второпях проглядела.

– Это кафе называется Брента, – сказала она Алексу, садясь за стол и снова погружаясь в карту, – до того места топать примерно полчаса. Я скоро там буду.

– Отлично. Ты быстро определилась, только не потеряйся вновь, – съехидничал Алекс.

– Буду стараться, иначе ты этого не переживешь.

– Конечно. До скорого.

– Пока.

Теперь Маиса не выпускала из рук карты, так как улочки часто петляли, и было легко потерять ориентир. Когда она подошла к кафе, то увидела Алекса, заходящего в помещение.

– Алекс! – окликнула его она.

Он повернулся и, улыбаясь, подошел к ней:

– Привет.

– Привет. Давай не будем заходить туда. Мне уже надоели эти кафешки. Будто больше негде отдохнуть. Может, пройдемся.

– У меня получше идея, – наградил Алекс Маису хитрой улыбкой, – я на мотоцикле приехал.

– Ух ты! Я никогда на нем не каталась.

– Значит, это будет первый раз. Согласна? – спросил он, указывая на двухколесное (в глазах Маисы) чудо.

– Конечно, – засияла она и подбежала к нему, чтобы потрогать руками этот заменитель каруселей. Она питала особый интерес к быстрой езде и даже хотела сама им порулить.

– Думаю, ехать в парк ни к чему, – заметил Алекс, надел на Маису свой шлем и сел за руль, – там сейчас полно народу.

– А куда? – спросила Маиса, пристраиваясь позади и обхватывая его спину.

– Есть место, где ты можешь порулить.

– Ты мне доверишь свой мотоцикл? – удивилась она.

– А что? – заулыбался Алекс.

– Сначала скажи его цену, чтобы я знала, что нужно будет продать, чтобы оплатить тебе ремонт. Вдруг я его разобью.

Алекс ухмыльнулся и завел мотор.

Они ехали по улочкам, забитым до отказа отдыхающим народом. Затем Алекс свернул на трассу, и они помчались среди машин. Справа виднелось море, которое сегодня было послушнее обычного. Волны мерно накатывали друг на друга, и Маиса поймала себя на том, что даже не может отвернуться от солнечных бликов на воде. Алекс, напротив, смотрел только вперед, выжимая двигатель на полную скорость. Маиса посмотрела на него сбоку и заметила, что он кажется бледнее обычного, особенно в темных очках. Видимо, ему стоило не малых усилий, чтобы встретиться утром. От него исходило напряжение, и, обнимая его сзади, Маисе казалось, что каждая мышца его тела напряжена до предела, как запчасти мотоцикла. Алекс свернул к лесу, и они уже мчались под тенью разросшихся в разные стороны ветвей. Доехав до площадки, которая больше походила на поляну со скошенной травой, они остановились.

– Вот это место. Покатаешься? – сказал Алекс, садясь на камень под деревом.

– Тебе не плохо? – спросила Маиса вместо ответа.

– Ты заметила? – заулыбался Алекс, тяжело дыша, – У меня заканчивается запас… Долго объяснять.

– А ты не из-за… меня?

– Из-за тебя ли я выбрался в жару из дома? – ухмыльнулся Алекс, – Ты очень самовлюбленная.

– Да, я такая, – простодушно ответила Маиса, – у меня есть пара вопросов. Давай сначала поговорим.

– Что ты хочешь знать?

Маиса примостилась на траве у его ног и задумалась.

– Ты думаешь, возможно, что моя мама меня укусила? – она попыталась произнести это равнодушно.

– Я не знаю, какое объяснение можно дать твоему существованию, – развел руками Алекс, – до вчерашнего вечера ты не знала о вампирах. Я уверен, что первое, что ты испытала, это шок. А я не знал о том, что бывают полувампиры. Единственное, что приходит в голову, что или у тебя есть большой секрет, или у твоей мамы. Рядом с Джеем врать ни у кого еще не получалось. Да и я тебе верю. А вот о твоей маме мы ничего не знаем. Кем она была при жизни, что скрывала даже от тебя.

– Она была прекрасным человеком, – нахмурилась Маиса, – таких вообще нигде не встретишь.

Алекс понял, что задел Маису грубым отношением к ее матери.

– Расскажи о ней, – сказал он, опускаясь на траву рядом.

– Она была необыкновенной. Я знаю, ты скажешь, что каждый так говорит о своей матери. Но моя мама и вправду была такой. Однажды я забыла костюм на выступление. Только поступила в шестой класс в новой школе, и мне было бы очень стыдно провалиться. Я испугалась, что ребята разозлятся на меня и заперлась в кабинете, – Маиса засмеялась, – Думала, что меня могут не найти. А когда все кончится, я тихо сбегу и не вернусь в эту школу. До начала оставалось минут десять, все стали кричать и искать меня. Вдруг слышу стук в дверь, думаю, что вот меня нашли, и сейчас начнется! А тут мама ласково так говорит: «Открой доченька. Я принесла твой наряд». Я от радости аж подпрыгнула на месте. Она зашла, помогла мне переодеться. Мы спустились в зал, зашли за кулисы. И когда ребята меня начали ругать, мама их успокоила и сказала, что я переодевалась в свободном кабинете, и не поняла, куда идти, ведь я только неделю в этой школе.

Договорив, Маиса подняла брови и улыбнулась.

– А я там уже все закоулки знала, – засмеялась она.

– У тебя отличная мама, – Алекс не сказал «была».

– Знаю. Она не раз меня так выручала.

Улыбка Маисы стала немного грустной. Алекс это заметил и предложил:

– Ну что, будешь ломать мой мотоцикл?

– Снимаю с себя гарантию.

Это было очень сложно. Будто управляешь хищным зверем, готовым в любую минуту вырваться из твоих рук, опрокинуть тебя наземь и убежать. Рев мотора словно показывал, насколько зверь зол. Неумелые попытки Маисы приводили лишь к тому, что она трогалась с места, но, не проезжая и трех метров, резко тормозила, боясь большой скорости, и падала. К счастью, Алекс умел быстро бегать и оказывался в это время рядом, подхватывая падающую Маису с мотоциклом.

– Как ты успел? – спросила она, когда в первый раз смогла проехать метров десять и так удивилась, что чуть не врезалась в куст, затормозила, а он оказался рядом и подхватил ее.

– Ты удивлена? – улыбнулся Алекс, – у всех вампиров есть определенные способности.

– В смысле?

– Разве ты не думала об этом, когда узнала, что являешься полувампиром?

– Ну, как-то… не знаю…

Алекс все так же улыбался:

– Ты же видела, Джей умеет читать мысли, воспоминания. Ему нужно только заглянуть в глаза. А кроме него этого скорее всего никто не умеет.

– А что еще можно уметь?

– Я вот обладаю силой и умею быстро бегать. Джей тоже.

– Я не верю. Докажи. За сколько ты можешь добежать до того дерева? – Маиса указала на то, что росло метрах в ста от них.

– Секунды за две где-то, – серьезно подумал Алекс.

Маиса засмеялась.

– Что, не веришь? – спросил он и, увидев, как хмыкнула Маиса, добавил, – Спорим на поцелуй?

– Ну-ну.

Алекс встал лицом к дереву, насмешливо повернул к ней лицо и… исчез, а в воздухе словно так и осталась его улыбка. Маиса посмотрела на дерево и ахнула. Он стоял там, и даже с такого расстояния была видна его довольная физиономия. Затем с той же скоростью он вернулся обратно и вперил алчный взгляд в ее губы.

– Вот это да! – воскликнула она, – А чему еще можно научиться?

– Этому не учатся. Когда пьешь кровь, со временем способность проявляется у тебя сама. Потом ты развиваешь ее и… И ты ушла от ответа.

– А я не спорила.

– Я что, просто так бегал? Если не поцелуешь, больше не дам покататься, – ехидно улыбнулся Алекс.

– Что за ребячество!

– Действительно. Это ведь не так сложно.

Маиса внимательно посмотрела на него, подошла ближе и коснулась губами его левой щеки, но он повернул голову и ответил на ее поцелуй нежно, будто боясь напугать. Сами по себе руки обхватили ее вокруг спины и прижали к себе. Поцелуй был настолько хорошим, что Маиса от наслаждения поднялась на цыпочки. Ей показалось, будто она целует любимого, а не практически незнакомца. Незнакомца – это слово резко вернуло ее в реальность. Медленно отстраняясь, она почувствовала, что он не отпускает рук и, прекратив целоваться, она подняла глаза. С удивлением Маиса заметила его восхищенный взгляд, словно он был влюблен. Так быстро? Глупо даже надеяться.

Чтобы сгладить неловкость, она сказала:

– Отличный поцелуй.

– Да. Мне тоже понравился, – хрипло отозвался Алекс.

Оба были немного смущены, и немного погодя, после следующих неудачных попыток Маисы овладеть искусством «мотогонщика», Алекс отвез ее в цирк, дал билет на второй ряд и умчался переодеваться, так как выступление уже начиналось.

Маиса зашла в огромное помещение, заполненное до отказа народом, большинство которых составляли маленькие дети, прошла к своему ряду и села на свободное сидение.

Представление начиналось!

Свет, падающий на трибуны, погас. Все внимание зрителей было приковано к сцене, куда уже вышел клоун, присел на кресло и принялся за скучное чтение газеты, временами прерываясь, чтобы протереть очки. Маиса вспомнила, как в детстве ходила в цирк, где вначале клоун должен был представиться. Но этому было и невдомек, что он в зале, полном народу.

Внезапно из-за кулис выскочил другой клоун. Подскочив к самому носу читающего, он начал бегать вокруг него, пытаясь привлечь внимание. Он тыкал пальцем в сторону зала, указывая на зрителей. Но, увы, это не сработало. Лентяй не желал его слушать и то и дело отворачивался. Не выдержав, второй клоун выхватил у него газету и в панике начал рвать ее на части, а после прыгать на клочках бумаги. Маиса оглянулась – люди внимательно вглядывались в происходящую картину и явно были заинтересованы.

Тогда первый вытащил невесть откуда еще одну газету и, нахально развернув ее, продолжил чтение. От злости у второго из глаз (в буквальном смысле слова) посыпались искры и, попав на газету, подожгли ее. Читавший с криком выронил газету из рук и, видимо, стал ругать второго клоуна. «Видимо», потому что, как бы он не открывал рот, из его горла не вырывалось ни звука, зато вылетали разноцветные пузыри. Люди засмеялись. Излив всю злость, он открыл свое кресло и лег на него, отвернувшись от «собеседника», который в истерике начал рвать волосы у себя на голове. А затем начал расталкивать спящего, и вдруг из его груди открылась дверца и выскочила кукушка, наподобие будильника, которая предвещала начало чего-то. И, словно в такт ей, начался устрашающий бой барабанов. Бросив тщетные попытки разбудить своего напарника, клоун схватил кресло, собрал его в чемодан, затолкав друга вовнутрь, и покатил его за кулисы. Но не прошел и середины, как на огромной скорости выскочили один за другим пять лошадей с наездниками.

Что только не вытворяли эти акробаты, в одном из которых Маиса узнала Алекса. Он скакал на лошади, но, не сидя, а верх ногами, и когда лошадь повернулась, он, держась руками за седло, проскочил ногами вперед между передними и задними копытами. У Маисы дух перехватило от испуга. Остальные наездники не уступали ему в мастерстве. Одни, стоя, жонглировали, другие выполняли сложные акробатические движения на скаку. А когда стук барабанов стал невыносимо громкий, лошади чуть заметно убавили скорость и побежали ровным строем по кругу. Тут внезапно все наездники встали и совершили двойное сальто назад, приземлившись на спину скачущей позади лошади. Все это было так быстро, красиво и чисто выполнено, что зрители зааплодировали и закричали до хрипоты. Да, подумала Маиса, они умеют зажечь зал!

Стоя на скакунах и отправляя всем воздушные поцелуи, наездники уже спокойно удалились за кулисы.

Тут свет погас. Наступила тишина, и все затаили дыхание, желая увидеть нечто столь же потрясающее. Фиолетовый, зеленый и красный фонари зажглись и обратили свои яркие стекла наверх, где могло бы быть небо, не будь оно спрятано от глаз зрителя шатром, украшенным звездами. Маиса даже на миг подумала, что это и есть небо, не вспомни она, что сейчас около шести вечера. Вернув взгляд в центр шатра, она увидела вылетающую из тумана женскую фигуру. Она была весьма худа и грациозна и подвешена на веревках. Но вдруг, веревки эти стали извиваться, опутывать ее с головы до ног, и всем стало ясно, что никакие это не веревки, а самые что ни на есть настоящие змеи. Они обволакивали ее тело, ноги. А она медленно танцевала под таинственную музыку, которую Маиса услышала только сейчас, так сильно было поглощено ее внимание к змеям. Внимательно присмотревшись, Маиса заметила, что губы танцовщицы шевелятся, будто она ласково разговаривает со своими «милыми» питомцами. Но что являлось загадкой, так это то, что какие-то веревки должны были удерживать их всех в воздухе, но змеи могли улетать от своей хозяйки и возвращаться словно для того, чтобы она их приласкала. Сама женщина не уступала грацией не одной из своих змей, она закидывала ноги за голову, изгибала свое тело в самых неожиданных местах. Змеи стали понемногу отдаляться от нее, пугающе приближаясь к зрителям, и вдруг они создали круг, в котором продолжала танцевать полуобнаженная красавица. На этом музыка закончилась, свет начал гаснуть, а женщина удаляться ввысь в темноту. Когда стала кромешная тьма, хоть глаз выколи, возник свет на сцене, в центре которой, к удивлению публики, стояла и улыбалась та самая танцовщица. Все захлопали, сначала вяло, словно только что вышли из транса, затем сильнее и сильнее, вышли двое мужчин с цветами, она поблагодарила их и покинула сцену, поглаживая питомцев.

Много еще чего видела Маиса: канатоходцев, передвигающихся на руках; жонглера с двенадцатью ножами, злого фокусника, разрезающего жениха и невесту, художника, использующего песок вместо краски. Но самым захватывающим было последнее выступление, на котором показал мастерство Джей.

Он, словно насмехаясь над правдой, вышел в обличии вампира, которого снимали по старым кино, – черный плащ, накладные клыки, бледная кожа и длинные когти. Это представление было больше похоже на театральное. Сюжет был следующим: вампир нападает на деревню, и храбрые войны защищают свой народ. Были битвы на кинжалах, копьях. Но вампиру было так легко их одолеть, что он понемногу заскучал и закурил сигару. Сцена была поставлена игриво, весело, для смеха, но в то же время артисты прекрасно орудовали мечами, арбалетами, стрелами. Скорость Джея была молниеносной. Когда он, улыбаясь, щелкнул пальцем, выключился свет. А, когда через мгновенье зажглись факелы, Джей уже стоял на противоположной стороне сцены. Битва продолжилась, но попытки хотя бы дотронуться до него мечом не увенчались успехом. Тогда вдруг из темноты выбралась маленькая девочка в белом платье с крестом в руках и подошла к впервые напуганному вампиру, окоченевшему на месте, и вдруг все увидели, как из-под одежды вампира просачивается кровь, и вот он уже весь в красных пятнах падает замертво наземь.

Все зааплодировали. Актеры вышли на сцену и, улыбаясь, каждый представился. Долго еще не утихал гомон, и толпа вышла из шатра, возбужденно беседуя.

Маиса отошла немного от скопища людей и задумалась, как ей доехать до отеля. Почему-то она ждала, что снова встретится с Алексом. Сначала даже подумала, не зайти ли к нему за кулисы, чтобы лично поздравить. Но решила, что это будет лишнее. Постояв еще в сторонке под деревом, она, надеясь подсознанием, что каким-то образом Алекс бросит друзей и вместо того чтобы пойти отметить прошедшее на «ура!» выступление, вернется к ней. И, наконец, решив, что пора уезжать, она собралась уходить, как вдруг услышала его голос. Он выходил из шатра, успев смыть макияж и переодеть штаны. Но яркая рубашка крестьянина так и висела на нем. Маиса вдруг заулыбалась, почувствовав невероятный подъем, понимая, что она, наконец, кому-то нужна.

– Я уж думал, ты уехала.

– Невежливо было бы уехать, не попрощавшись, – сказала Маиса знаменитую фразу.

– Как мило с твоей стороны, – заулыбался Алекс, прислоняясь к дереву плечом.

– Надеюсь, то, что я сейчас сделаю, не будет невежливо.

– Что? – удивился Алекс.

Маиса подалась вперед и теперь уже уверенно поцеловала его. Ей хотелось сделать это еще сидя в зале, видя, как он скачет на лошади, делает сальто, как бьется с Джеем. Она хотела почувствовать то, что испытала при их первом поцелуе. Дрожь в коленях, дыхание его губ на своих губах, руки, уже успевшие обвить ее талию, прижимающие ее за спину к себе.

Когда они отстранились, то оба задыхались, как после долгого бега. И снова Маисе стало неловко. Но Алекс нежно положил правую ладонь на ее щеку и попытался вглядеться в ее глаза.

– Я хочу видеться теперь всегда, каждый день, – сказал он ей ласково, на что Маиса улыбнулась и кивнула. – Мне нужно идти. Прости, что не могу тебя проводить. Мэйсон! – крикнул он стоящему неподалеку водителю, который, видимо, развозил артистов этого цирка, – отвези эту красивую даму, куда она пожелает.

Затем он помог Маисе сесть в машину, захлопнул дверцу, подошел к водителю, расплатился, скорее всего, немалой монетой, так как Мэйсон сразу обрадовался, и, помахав Маисе, пошел обратно. А она уехала, наслаждаясь приятным полусвиданием, понимая, что в ее жизни что-то изменилось.

### Причуды Джея

Вечерами город Кастильоне-Делла-Пескайа кипел людом. Народ, к удивлению Маисы, был весьма доброжелательным, эмоциональным и любил туристов. Собирались знакомые мотогонщики и автолюбители, чтобы поразвлечься на уличных гонках. Пивоварни были забиты молодыми веселыми парнями, а в любом кафе можно было увидеть не одну целующуюся пару, к коим вписали себя Маиса и Алекс.

У Алекса была неуемная жажда энергии. Он водил Маису в различные ночные клубы, научил играть в покер, и, что уже было давно ею забыто, в боулинг. Из всех парней, которые встречались у Маисы на пути, этот был самым задорным, тактичным и умным. Почему Маиса считала его таковым, ей и самой было невдомек. Возможно, он понимал ее гораздо больше остальных и разделял ее взгляды. Он не нес околесицу в присутствии других, не грубил кругом и каждому, не матерился по любому поводу. Он не был пьян, он только показывал озорного мальчишку, которым когда-то являлся, но вырос из этого возраста. Много черт в его характере устраивали Маису. Но одно казалось в нем весьма странным: каждый вечер, уезжая из шумного места в номер, Алекс менялся. У него менялось настроение, будто он заставлял себя играть другую роль, роль спокойного домашнего парня, которому стукнуло за сорок. Он садился в кресло, подзывал Маису, усаживал ее на колени, ласкал ее за волосы, держал ладонь в своей и рассказывал интересные истории из своей жизни. Голос, интонация, состояние, в которое он переходил и в которое еще не успевала перейти Маиса, вызывали сначала недоумение, а после привыкание. Таков этот странный парень, но таким он мне и нравится – была ее байка. Ведь ему уже больше ста лет, чему удивляться, шутила про себя Маиса.

Однажды, приехав с очередного гуляния, сидя в уже излюбленном им продавленном кресле, Алекс спросил:

– Почему ты не хочешь встречаться с моими друзьями?

– Я почти никого не знаю. Да и вы, наверное, по-другому проводите время.

– Ты думаешь, мы устраиваем кровавую резню, притаскиваем жертву и пьем ее кровь? – иронически спросил Алекс.

– Тебе кажется, что я боюсь… – начала было Маиса.

– Да, я так думаю, – ответил ничуть не смущенный Алекс, – разве тебе не хотелось бы с ними познакомиться?

– Может, они не захотят со мною видеться, – откровенно высказалась Маиса, вспомнив, как на нее смотрели вампиры при первой встрече.

– Если ты моя девушка, то никто не будет против.

– Ага, – саркастично изрекла Маиса, – Как этот тип Антон или бугай… как его там?

– Кровевар.

– А почему его так называют?

– Его как-то длинно зовут, я уж и позабыл, – улыбнулся Алекс, – Он всегда нам дает кровь, кормит нас. Вот его и прозвал кто-то из ребят Кровеваром, а там так и пошло.

– Вряд ли он обрадовался! Он что, не поругался?

– Нет. Просто у нас язык заплетался произносить его имя, когда мы подходили к нему. От этого он злился куда хуже, и когда мы его переименовали, ему, мне кажется, даже понравилось.

– Вообразил себя поваром, – усмехнулась Маиса, – Но все равно, я думаю, что твои друзья на меня косо смотрят. А эти, как их, охотники? Кстати, почему они охотники?

– У них тоже своя история. Иногда, когда тяжело бывает достать кровь, а раньше часто были проблемы с поставками, они ходили на охоту…

– Людей? – ужаснулась Маиса.

– Животных, – быстро ответил Алекс и засмеялся, – Ты что, конечно, животных.

– Не знаю, мне показалось, что они не…

– Чтобы тебе не показалось, у меня хороший коллектив. Мы не просто коллеги по работе, мы друзья. И друг за друга горой. И если кто-то из нас счастлив, то все рады за него.

– Ладно, посмотрим, – тихо сказала Маиса.

– Не отмахивайся, очень скоро я поведу тебя знакомиться.

– Но…

– Разве тебя не удивило то, как они выступали. Разве неинтересно узнать, как им удавалось появляться в разных местах, разрезать себя…

Маиса вдруг вспомнила кое-кого и перебила:

– Одна женщина танцевала со змеями. Как ее привязали? Там не было видно веревок.

– А она не висела на веревках, она сама поднялась и держалась там, и змей тоже она подняла.

– Как? – спросила шокированная Маиса.

– Я говорил тебе, что со временем у каждого вампира появляются разные способности. Иногда уходят годы, десятилетия, чтобы развивать их. Мне, чтобы так быстро бегать, понадобился год. Это довольно сложно: заниматься можно только в глубоком лесу, легко можно споткнуться о ветку или камень. А падать лицом вниз при такой скорости очень больно, пролетишь еще кубарем десять метров, – засмеялся Алекс.

– А у меня может появиться такая же сила? – воодушевлено, почти как ребенок, спросила Маиса.

– Это не сила. Точнее сказать, скорость. Это появляется почти у каждого вампира. Но главное не то, что оно зародилось где-то в тебе, и тебе жуть как хочется помчаться вперед, – с улыбкой взглянув на нее, сказал Алекс, – важно то, как ты сумеешь его усовершенствовать, сколько усилий ты потратишь на это.

– Если бы у меня появилось нечто такое, да я бы каждый день упражнялась, – начала было Маиса важничать, но, заметив улыбку Алекса, тотчас же притихла, опустив глаза и болтая в воздухе ногами.

– Милая, знаешь, сколько времени потребовалось Джею, чтобы научиться читать воспоминания других. На это он и сам не ответит, потому что до сих пор учится это делать.

– Но ты сказал, что он умеет читать мысли всех.

– Твои он не смог прочесть, – напомнил ей Алекс, – и притом, если не упражняться, легко можешь потерять навыки.

– Да? – удивилась Маиса.

– Легко, – ответил Алекс, и, увидев ее приподнятые брови, добавил: – Давай расскажу тебе забавную историю. Когда я только-только встретил Джея, я был уже как два года вампиром. Я был сильно изголодавшимся и сломленным духом, почти на грани самоубийства.

– Почему? Что с тобой произошло?

– Я не хочу сейчас портить себе настроение. Эту историю ты узнаешь от меня позже, – Алекс сделал небольшую паузу, как бы ожидая ответа на сказанное и, увидев утвердительный кивок, продолжил: – В общем, я не пил кровь людей, а перебивался животными. Джей дал мне приют и кровь. Он решил меня тренировать, рассказав также, как и я тебе, о качествах, которые могут во мне проявиться. Он увлекался идеей, что это зависит от того, чью кровь вампир выпьет, и если он пьет одинаковую или схожую по качествам кровь постоянно, то это будет легче сделать.

– В смысле? – не поняла Маиса.

– Джею было интересно, появляются ли и какие именно качества у вампира, если он пьет одинаковую кровь или кровь разных людей, разных национальностей, разных возрастов.

Маису аж передернуло. От страха и отвращения лицо ее изменилось, что заметил Алекс и поспешил добавить:

– Я и его друг объяснили, что это идея является бредовой, что для того, чтобы сила сама по себе развивалась в организме вампира без каких-либо усилий, требующихся от самого вампира, это означает пить всегда одинаковую кровь. А для этого нужно будет убивать целые семьи. Мы объяснили ему, что это очень жестоко. Да и можно самостоятельно упражняться, тогда сила станет расти. И, в общем, он отказался от своих суждений, и никогда, – но видя, как смотрит на него Маиса, повторил, – никогда не возвращался к этому вопросу.

– Не ожидала, что он такая мразь, – отчеканила Маиса, зная, что сказанное Алексом уже не изменит ее мнения о Джее.

– Маиса, мы были молоды и пьяны собственной силой. Джей…

– Сколько было Джею на то время?

– Я не знаю. Он, конечно, не был так уж молод…

– Сколько ему было?

– Старше меня сейчас.

– Видишь, в таком возрасте делать, как ты называешь, «ошибки», недопустимо.

– Каждый делает в своей жизни поступки, о которых долго жалеет. Проживи сотню лет, и посмотрим, сделаешь ли ты что-то, чего будешь стыдиться. Джей увлекался многим. Он был ученый-химик. Сколько раз я не приходил к нему, у него не было времени даже поговорить. Всегда чем-то занят, одержим немного, даже не спал. Неудивительно, что однажды он увлекся одной из своих бредовых идей. Он чуть было не совершил этот проступок, который никогда бы себе не простил.

– Какой?

– Пока рано об этом. Да и неважно…

– Не думаю, что для него это был проступок, скорее, он действовал очень даже осознанно! – не унималась Маиса, – Почему ты не любишь говорить… – Маиса не могла подобрать подходящее слово, – говорить о людях плохо?

– Потому что мы не святые, и записывать всех в ранг умалишенных или просто ужасных людей ни к чему не приведет. У меня на счету тоже немало грехов. И я не Бог, чтобы судить каждого, – ответил грубо Алекс, но потом, будто сделав над собой усилие, улыбнувшись, сказал: – А теперь давай я тебе расскажу кое-что интересное.

Маиса кивнула, и он продолжил:

– Я был молодым вампиром, и Джею почему-то понравился мой характер. А характер у меня был бешеный. Я был очень вспыльчивый, хоть и веселый. Джей решил меня подучить. Я почувствовал, что во мне пробуждается скорость. Я начал с ним бегать. Но также я давно уже заметил, что обладаю силой. Мои руки были настолько развиты, что я мог бы задушить волка или вырвать с корнем небольшое дерево. Это было связано с тем, что для пропитания я часто сражался со зверями, и бывали случаи, что мне встречались хищники. Я сказал об этом Джею на одной из тренировок в лесу у озера. Он засмеялся над моей самоуверенностью и решил подшутить, но не учел, что сам давно не тренировался. – Алекс заулыбался, вспоминая прошлое. – Он напал так быстро, что я пролетел пять метров, врезавшись спиной в дерево. Если бы я не видел своими глазами, то засмеялся, скажи мне, что он обладает скоростью молнии, но так оно и было. Джей появлялся спереди и наносил мне удар в живот, и не успевал я очухаться, как он подбегал сзади и пинком заставлял падать на землю. Так он молотил меня, пока ярость не вскипела во мне, и при его очередном «появлении», я, спрятавшись за деревом, нанес удар ему прямо под дых. Он, скрючившись, пролетел метров двадцать и угодил в озеро. Долго он не мог прийти в себя и хромал весь день. Ему пришлось рассказать со стыдом на глазах, что я привел ему «веские аргументы» в свое доказательство силы. – Алекс откинулся на кресле и захохотал.

Маиса тоже засмеялась, любуюсь тем, как его широкие плечи и накаченная грудь, обтянутые тонкой рубашкой, притягивают к себе взгляд, а руки, небрежно ласкающие ее колени, покрыты венами и мышцами. Ей вдруг так страстно захотелось его, и она, не сдерживая себя, накинулась на него голодной кошкой.

### «Лекарство» от рака

– Малыш, не злись.

– Мам, как не злиться?! Он неадекватный! – кричал Марк.

Елена грустно посмотрела на сына:

– Виктор должен все контролировать.

– Мам, ты не слышала его. Он постоянно пытается меня уколоть, говорит, что у нас тут хитроумные планы.

– Ему сейчас тяжело. Он очень долго болеет.

– Я не верю, что он был другим.

– Разве ты не помнишь?

– Нет!

– А как вы ходили в зоопарк, и ты сидел у него на плечах? А как возвращались с гаража в мороз, и он запахнул тебя в свое пальто? А щенка помнишь? Марк, отец был совсем другим.

Марк, упрямо мотая головой, отгонял воспоминания.

– Не знаю, каким он был, но сейчас это совсем другой человек. Я его не знаю.

– Малыш, ты пойми, я ничего не смогу тебе сделать…

– Мам, это я должен тебе помогать, мне уже двадцать один!

– Вот именно. А ты все еще без образования, – вздохнула Лена.

– Ни у всех бывает образование! Я и так работаю.

– Марк, это не работа.

– Почему?

– Развозить продукты по магазинам всю жизнь – не работа.

– Это пока. Я же зарабатываю. Я и домой продукты приношу, – запротестовал Марк, словно мать упрекала его. – Мам, я скоро расплачусь за машину.

– Да… и сдашь на металлолом, – горько усмехнулась та.

– Почему? Я ее починю.

– Она старше тебя.

Марк хотел возразить, но не нашелся:

– Все равно я зарабатываю. Не все в двадцать работают.

– Я знаю, малыш, – обняла его мама.

Марк отклонился, как бы желая показать свою независимость, что он уже давно не «малыш». Наступило молчание. Елена вспоминала свои проблемы: протекала крыша, а из ЖЭКа не было новостей, замок прогнил – надо заменить, таблетки заканчиваются, квартплата не уплачена за три месяца, окно в комнате надо менять – дует, кран чинить, готовить что-то на сто рублей… кто сказал, что не в деньгах счастье?

– Марк, ты пойдешь и извинишься за свое поведение, – она увидела возмущение во взгляде сына, – Да, ты не виноват. Отец бывает груб и упрям. Но он твой отец. И у тебя другого не будет.

– Пусть сам звонит!

– Он не позвонит, ты же знаешь. Я сама позвоню, поговорю с ним. А вы не ссорьтесь.

Марк обиженно ушел к себе. Елена мыла посуду и раздумывала, почему они развелись, ведь они так друг друга любили. После у него были другие женщины, да и она встречалась с интересными мужчинами, но Елена всегда чувствовала, что они никогда друг друга не забудут. Поэтому у них ни с кем не клеилось. В их отношениях была интрига, все горело! Это школьная любовь, любовь детства, которую не забыть. Все им завидовали. Они были окрылены, уверены в своем партнере. Ни слова о ревности, о деньгах. Но вдруг словно что-то оборвалось. Виктору было стыдно заставлять жену с ребенком жить в каморке. Он стал работать из последних сил, затем Союз рухнул, и все покатилось в сплошную череду кошмаров. Нет работы, деньги обесцениваются, купюры меняются, в магазинах не найти продуктов. Голод, пьянство, наркомания, грабежи. Виктор постоянно пропадал на улице. Он подрабатывал где угодно – то ходил по домам с ящиком инструментов, предлагая помощь в ремонте, то таксовал, то работал в охране, то продавал джинсы, то был дальнобойщиком. Лена плакала, отпуская его из дома, боялась, что он не вернется. На каждом углу бандиты могли его зарезать и ограбить. Начинались скандалы, доходившие до истерик. Но Виктор уходил. Семье нужно чем-то питаться. Он не спал ночами, думал, как лучше подзаработать. И полез в рынок. Со временем он стал главным по всем базарам в городе, но потерял семью. Елена не выдержала. Подруги нашептывали «загулял муж», мать звала приехать жить к ней. Эти годы сломали далеко не первую семью.

Елена вздохнула, протерла семейное фото, которое никогда не убирала с полки. Оттуда непринужденно улыбались трое.

«Почему нельзя все вернуть», – думала она. Лена понимала, что обида, затаенная в сердцах далеко не молодых людей, не позволяет сойтись. И все фразы, брошенные Виктором сыну, просто злоба от того, что она разделила семью.

Но Елена все же поговорила с Виктором, и тот позвал сына на вечер, где будут присутствовать его знакомые. Как-то раз Марк употребил в разговоре с отцом, что страстно увлечен политикой. Как раз предоставлялась возможность познакомить сына с заместителем министра финансов и министром здравоохранения. Виктор знал, что у сына нет образования, и не стремился тратиться на него, считая, что Марк сам должен заработать или на крайний случай хотя бы попросить. Но Марк был горд, да и не желал унижаться. В глубине души Виктор осознавал свою вину перед семьей, свою помешанность на деньгах, жадность, но приписывал это тяжелой судьбе и сильному характеру. Со стороны же выглядел как алчный старик, вспыльчивый и замкнутый, не доверяющий никому, кроме своего помощника Валерия, который им хитро манипулировал.

На протяжении девяти лет он серьезно болел раком кишечника, из которых первые четыре года лечился у врачей, испытывая на себе медикаментозное лечение и химиотерапию, которая уничтожала в нем все силы. Он не сообщал об этом жене, но в душе надеялся, что она как-то разузнает у знакомых о его болезни и поможет в его страданиях. Но Елена не знала и, соответственно, не приходила его навещать, не желая видеть его с очередной продажной девкой. По сей день он не может простить этого, в чем нет ее вины. От врачей он перешел к народной медицине, а затем пошел по гадалкам. Он искал любой выход, который мог бы дать воспаленный мозг. И вдруг ему улыбнулась удача – Варвара. Целительница – так она называла себя. Увидав его, Варя некоторое время сомневалась, но, услышав суммы, которые он предлагал, отправила его к Джею. Джей отправил его на очередной медосмотр, сам взял анализ крови, осмотрел и сказал, что позвонит. Две недели тянулись, как год, но Виктор ждал. Ждал любой помощи. И она пришла. Джей позвал его к себе. Первые три укола по одному в день помогли ему встать на ноги и пройти несколько шагов, через месяц он уже питался жесткой пищей, слабость в теле прошла, прибавилось энергии, через полгода кожа стала чистой, на щеках появился обычный румянец, а через два года Виктор уже считал себя здоровым человеком.

Но Джей строго-настрого приказал Виктору выполнять указания врачей и притворяться, что он пьет все лекарства, соблюдать диету, обходиться без алкоголя и сигарет. Виктор очень удивился ученому, не желающему раскрыть свой прорыв в медицине, но Джей четко сказал, что если тот ослушается, то перестанет получать свое лекарство. Может, в будущем он сообщит ему, из чего делается этот препарат, но сейчас еще рано. Виктор согласился. Джей познакомил того с Валерием и сказал, что он будет его помощником. Валерий пару раз в неделю приносил инъекции и делал уколы. Кроме того, он постоянно находился рядом с Виктором для наблюдения за течением болезни. Если с ним что-то происходило, тот он сразу сообщал об этом Джею. Валерий, хитрый и льстивый, но являющийся неплохим собеседником, пришелся по вкусу Виктору, у которого уже не осталось ни одного друга в своих кругах. И он даже иногда с ним советовался.

### Встреча с Насимой

Время летело незаметно. Оборачиваясь назад, Маиса замечала, что многое помнит только урывками, моментами, связанными со всплеском эмоций. С Алексом каждая минута была интересной, он придумывал увлекательные вещи, рассказывал любопытные истории из жизни их труппы, раскрывал свои и чужие фокусы. Он познакомил Маису с женщиной, которая умела летать, и ее славными, как выразилась она сама, питомцами.

Звали ее Насима, она оказалась доброй и приятной в общении.

Встреча была весьма странной. Они зашли к ней в вагон и увидели ее причесывающейся перед зеркалом в окружении около десятка змей. Маиса в страхе отпрянула назад, но Насима сказала, что змеи никого не тронут. Устроившись в углу комнаты на краешке стула, чтобы в крайний момент суметь сбежать, Маиса сделала женщине пару комплиментов.

– Ты встречаешься с Алексом? – спросила Насима, внимательно оглядывая ее.

– Да, – ответила Маиса и отстранилась от подползающих змей.

– В тебе течет теплая кровь, поэтому их к тебе тянет. Но они не посмеют укусить.

Затем Насима зашипела, отчего змеи мгновенно отползли в угол.

– Алекс сказал, вы умеете летать?

Насима посмотрела на Алекса и засмеялась.

– Сильно сказано. Не то чтобы летать. Эта способность проявилась у меня недавно, и я только начинаю ее совершенствовать. Пока что я умею подниматься ввысь не более пяти метров и стоять там, боясь грохнуться.

– А змей вы тоже поднимали?

– Это было самое сложное. Подняться самой легче, чем двигать предметы. На тренировках моим любимцам доставалось, – и она засмеялась с шипением.

– А вы давно научились разговаривать со змеями?

– Этому я научилась практически сразу, как стала вампиром, – усаживаясь на диван, сказала Насима.

– А когда это произошло? – полюбопытствовала Маиса.

– Ну, так давай поговорим хорошенько, расскажем друг другу о себе. Алекс, – сказала она, – выйди и дай двум дамам побеседовать по душам.

– А я уже не нужен? – обиженно ответил он.

– Тебе ни к чему знать, сколько мне лет, – ехидно заметила Насима.

– А я не подозреваю, – саркастично отозвался Алекс.

– Проваливай или натравлю на тебя змей, – засмеялась Насима.

– Ладно. Но, потом, Маиса, сама меня ищи.

– Найду как-нибудь, – ехидно отмахнулась Маиса.

– Усаживайся поудобнее, – обратилась к ней Насима, показывая на место рядом с собой, а затем что-то прошептала, отчего все змеи слезли с дивана и поползли в другую комнату.

И Насима начала свой рассказ:

– Я иранка. Родилась там, но провела не так много времени. Когда мне было как тебе, я вышла замуж. Я любила Асфана. Мы прожили двенадцать лет. У нас родились сын и две дочери. Когда старшей доченьке Билге исполнилось одиннадцать, в деревню пришла чума. Помню, как возвращалась, продав сшитый ковер, и увидела повозку с нашими соседями, собирающимися уехать, но умершими прямо в ней. Там был плачущий младенец. Я не могла его там бросить.

Насима грустно опустила глаза на платок, который теребила в руках, а Маиса вдруг поняла, что не хочет слышать продолжения.

– Я взяла его и отнесла в дом. На следующий день Билге не проснулась, – Насиме стало больно, и она на мгновенье замолчала. – Вечером у Асфана началась лихорадка, и он тоже умер. Я забрала деньги, вырученные за ковер, наспех одела детей и, даже не похоронив мужа, уехала с ними. Когда я приехала к маме в другую деревню, то отдала ей своих малышей. Я сказала им только «простите», села на верблюда и двинулась вдаль. Я помню этот рассвет, я проклинала небеса, что осталась жива. Я надеялась умереть от жажды в этой пустыне. Но тропа вывела меня к незнакомому поселению. Там я без средств к существованию стала танцевать, чтобы прокормить себя. Только это я и умела. Меня назвали плачущей танцовщицей, потому что я всегда плакала, вспоминая детей и Асфана. Как он любил смотреть, как я танцую, – Насима горько усмехнулась. – Разве могли люди знать, отчего. Я была в их глазах падшей женщиной. Я научилась танцевать со змеями, ведь за такое представление платили больше, а затем в эти края приехал незнакомец. Он был чужестранец. У него были голубые холодные глаза. Его звали Яноро. Он предложил мне поехать с ним и выступать в Европе за большие деньги. Мне нечего было терять. Люди меня ненавидели, мужчины приставали, женщины и дети кидались в меня чем попало, выкрикивали ругательства. Я решилась, и мы долго ехали. Как сейчас помню, какой у него был пристальный взгляд. Не проехав и дня, он укусил меня, – Насима подняла глаза и увидела удивленный взгляд Маисы, – он был вампир. Тогда я об этом не знала… не знала, что он хотел сделать. Яноро выбросил меня на полпути, думая, что я умерла, ведь он почти все из меня выкачал. Но я выжила и стала вампиром, – внезапно закончила Насима.

Маиса боялась спросить, пила ли Насима кровь людей. Тогда она спросила другое:

– А ты видела его потом?

– Яноро? Конечно. Я его убила.

Маиса поразилась, с какой кровожадностью сказала об том Насима.

– Позже я стала выступать в Англии. Все удивлялись, как легко я общаюсь со змеями, а на самом деле я стала понимать их язык и повадки. Тогда я и стала выступать в цирке. Во время одного из своих выступлений я увидела этого урода. Он с усмешкой на меня смотрел. Когда я отыграла свой номер, я ушла к себе в комнату. Я была испугана и не знала, как поступить. Вошел Яноро. Он сказал мне, не хочу ли я его отблагодарить. От злости я решила убить его и приказала змеям напасть на него. Когда все кончилось, он истекал кровью.

Маиса попыталась представить картину, но все было слишком жестоко. Она не знала, что сказать в наступившей тишине, а ее рассказчица погрузилась в молчание. Через некоторое время Маиса спросила:

– А когда вы пришли сюда?

Насима опустила голову и тихо вздохнула.

– Со временем труппы распадаются, люди стареют, хотят нормальной жизни, семьи, уверенности, а не вечного одиночества. Я стала выступать в разных местах, цирках. Сначала в одном, затем в другом, пока не встретила Джея с его гастролирующей труппой. Я понимала, что не одна такая, и искала признаки подобных существ, тогда я вычитала в газете, что есть артисты, совершающее нечто невообразимое. Я отыскала их и поняла, что мои поиски закончены.

Насима подозвала к себе желтую змейку и погладила ее.

– Знала бы ты, каково было мое удивление, когда я узнала, что являюсь единственной, кто говорит со змеями, – засмеялась она.

Вот так Маиса познакомилась с самой интересной женщиной и впервые почувствовала жалость к вампиру.

### Вечеринка вампиров

Шла третья неделя отпуска. Но для Маисы это был все равно что год, время, в котором она была счастлива и узнавала много нового.

Но одна мысль терзала ее неотступно: кто она такая и что делать дальше со своей жизнью? Временами, возвращаясь в пустой номер, она впадала в апатию и могла долго теребить конец платья, сидя, не раздевшись, на заправленной кровати, или смотрела на свое отражение, умываясь в ванной комнате.

Да, наконец-то она узнала правду, но является ли это правдой? Слишком трудно поверить, иногда кажется, что даже глаза врут. Да и никто, включая заумного Джея, не может ей с уверенностью сказать, вампир ли она или нет. Столько тайн в прошлом, в которые не посвятила ее мать. Когда Маиса задумывалась над этим, ей хотелось что-то разбить.

И надо ли примыкать к этой бурной, лишенной уверенности в завтрашнем дне жизни, когда у нее есть работа, образование, съемная, но такая уютная и тихая квартира? Но, если верить Алексу, ему с возрастом примерно в сто лет такая жизнь по душе, в то время как пора искать покоя. Но, опять же, если верить…

В таких раздумьях проходили минуты, когда Маиса оставалась наедине с собой. Иной раз ей казалось, что, как бы ни прекрасен был ее парень, она привыкла к одиночеству, к тому, чтобы держать в себе все тайны, проблемы. И ни разу Маиса ни словом, ни намеком не дала понять Алексу, что ее что-то огорчает. Их встречи всегда были веселыми, ласковыми. Алекс заботился о ней, говорил, что ждал ее сто лет и никому не хочет отдавать своего счастья.

Маиса встряхнула головой, отгоняя грустные мысли, убрала руки с кончика одеяла, которое довольно долго теребила, и встала. Натягивая штаны, она зашла в ванную, умылась, вытерлась, нанесла любимую красную помаду и, прихватив сумку, спустилась вниз. Подошла к администратору гостиницы и попросила продлить ее пребывание в номере на неделю – ей, несомненно, требовалось время, чтобы принять решение.

Сегодня Алекс должен был познакомить Маису со своими друзьями. Он сказал, что заедет в девять вечера, и они поедут туда, где проходило представление: в шатер.

Забрав ее, Алекс помчался на мотоцикле по узким улочкам, где уже начинал виднеться свет в окнах домов. Маисе нравилось кататься с ним, обхватив его крепкую спину. Доезжая до парка, она заметила, что там и тут среди деревьев стоят мужчины и женщины. Маиса могла с точностью сказать, что они вампиры. Все они были одеты так, словно и не собирались на вечеринку, наблюдая за проезжавшими. В очередной раз, когда они проезжали на мотоцикле по тропинке, им встретилась женщина с угрюмым выражением лица. Алекс ей улыбнулся и кивнул, но она так пристально и нахально разглядывала Маису, что у той появилось неприятное чувство запустить в нее чем-нибудь.

– Алекс, кто это?

– Роза. Из отряда охотников.

– Для чего они все здесь стоят?

– Во время вечеринок они патрулируют местность, чтобы к нам не зашел посторонний.

– Это кто же? – Маиса крепче ухватила Алекса, так как повороты стали резкими, и можно было упасть при такой скорости.

– Полиция, к примеру.

– И что они делают?

– Пытаются отвлечь. Дают взятку. Если он оказывается добропорядочным полицейским, то оповещают нас, и мы разъезжаемся по домам.

Когда они приехали, Маиса заметила, что шатер расположен в парке намного глубже, чем стоял в первый раз, будто в лесу. Начинало смеркаться, деревья застилали слабые лучи заходящего солнца, и Маисе подумалось, что вряд ли в эту зону ночью забредут случайные прохожие.

Но шатер сиял изнутри фиолетовым светом и источал ароматы разных духов и одеколонов. Не заходя, Маиса также уловила устойчивый запах крови и остановилась как вкопанная.

– Что-то случилось? – спросил Алекс, ведя ее за руку.

Маиса подняла на него испуганный взгляд:

– Кровь, – только и смогла произнести она.

– Да, кровь. Мы же вампиры, – сказал Алекс, затем попытался ее успокоить, – Не бойся, там нет никакой жестокости. Здесь все мои друзья, и, поверь, они очень культурные люди, то есть вампиры, – улыбнулся Алекс.

– Как я туда зайду?

– Ты со мной. Тебе никто ничего не сделает.

Пытаясь поверить в сказанное, Маиса с деревянными ногами, сопровождаемая Алексом, вошла внутрь. И, словно по приказу, все находящиеся поблизости повернулись к вошедшим и уставились на Маису, отчего у той задержалось дыхание и задрожали колени. Да, зайти человеку в помещение, набитое вампирами, – это как в клетку со львом угодить. Подумав об этом, Маиса иронически улыбнулась, отчего привела присутствующих в еще большее недоумение. И в этот момент Алекс, словно невзначай обняв ее за талию, притянул к себе и поцеловал в щеку, показывая тем самым, что она его девушка.

Они двинулись дальше и увидели в толпе Джея, который стоял в окружении двух вампиров в темных костюмах. Подходя ближе, они услышали, как Джей спрашивает что-то на итальянском, и ему бегло отвечают на это собеседники. Когда пара присоединилась к компании, Алекс поздоровался с незнакомцами и сказал некую шутку, отчего все засмеялись, кроме Маисы, которая не понимала языка.

Они оказались довольно простыми, веселыми и даже галантно поцеловали руку Маисы, сказав:

– Buona sera! Piacere di conoscerti. Sei affascinante.

– Они сказали, что ты прекрасна, – перевел Алекс.

– О! – приятно взволновалась Маиса, – передай от меня спасибо, – сказала она, продолжая улыбаться симпатичному мужчине.

– Сама передай, – внезапно ревниво отозвался Алекс.

Маиса просунула ладонь в руку Алекса и вежливо ответила итальянцу:

– Grazie.

Прошло некоторое время, прежде чем Маиса стала намеками давать понять Алексу, что ей скучно, так как она ни слова не понимает, и тогда они откланялись и двинулись дальше.

– Кто это? Ваши друзья? Они тоже вампиры? – как только они отошли, Маиса забросала Алекса вопросами.

– Нет. Мы с ними не были знакомы. Именно для них сегодня вечеринка.

– Не поняла.

– Мы разъезжаем по разным странам, чтобы показать свое мастерство. И, конечно, мы не единственные вампиры в мире. Чтобы въехать в чужую страну, нам необходимо разрешение главного клана вампиров этой страны.

– А это вроде как послы? – догадалась Маиса.

– Да.

– Но разве вы раньше не были в Италии? – удивилась Маиса.

Алекс подошел к барной стойке:

– Нет, мы недолго работаем. Ты какую будешь?

– Что?

– Какую кровь будешь? – Алекс подумал, что Маиса его не расслышала из-за шума в зале.

– Никакую! – ответила шокированная Маиса.

– Маиса, это не кровь мертвецов. У нас скрытая поставка из больниц, – спокойно отозвался Алекс. – Так ты хочешь? Я уверен, ты давно не пила.

Маиса молча уставилась на него.

– Я возьму тебе второй положительной, как и себе, – ответил он и, повернувшись к бармену, заказал два бокала. Забрав их, он двинулся к ближайшему столику.

Маиса стояла как вкопанная и смотрела на него, потом медленно подошла и села.

– Милая, скажи, ты пила кровь до нашего знакомства?

– Да, но…

– И ты врач по профессии. Откуда ты ее брала? – Алекс заводил ее в тупик.

Маисе стало неловко отвечать «воровала» и она промолчала.

– Ты тихонько забирала ее в пакетах, верно? – но, не дав ей ответить, продолжил: – А мы являемся врачами? Нет. Значит, чтобы питаться, нам нужно либо убивать, либо договариваться о поставках через уже знакомых, с которыми ты только что познакомилась. Поэтому бери бокал и глотай его содержимое без зазрения совести, потому как я прекрасно вижу по твоим расширенным зрачкам, что ты очень голодна.

Маиса и вправду долго держалась. Новые отношения и интересные события вытеснили все из головы. И Маиса стала больше питаться человеческой едой. Если раньше для того, чтобы наесться, требовалось съесть за день пирожок, то теперь она могла перекусить и пирожным, и салатом, а иногда и супом.

Маиса притянула к себе теплый красный напиток, а, отхлебнув из него, даже закрыла в наслаждении глаза. Она понимала, что скоро закажет и вторую порцию, но каждый глоток ей давался с трудом: будто пьешь совесть. Это чувство вины, она понимала, будет преследовать ее вечно.

На вечере к ним присоединились два веселых русских друга. Они были очень молодыми, не больше двадцати лет, и абсолютно не похожи друг на друга. Один по имени Олег был высоким, худым и почти блондином, а другой, Арсений, был маленьким, коренастым, с черными, как сажа, волосами и карими веселыми глазами. Он любил много шутить над своим ростом, но легко мог вспылить, если это делал его добродушный друг. Почему-то он показался Маисе схожим с маленьким петухом, который любит командовать.

Они сразу ей понравились, так как забросали ее кучей комплиментов, и даже тот, что пониже ростом, пригласил ее на танец, а танцевал он очень смешно, да и еле доставал ей до плеча. С ними она насмеялась от души.

Затем к ним подошла Насима, и, немного поговорив, тихо, словно сама была змеей, двинулась дальше.

А немного позже к ним присоединился недовольный декоратор, который подошел и, не поздоровавшись, начал тарахтеть:

– Здесь все выглядит ужасно. Никакой организации! Как это может понравиться нашим друзьям?! Я сто раз говорил Джею: «Фиолетовый сейчас не в моде». Будто шатер султана. Что за ерунда…

Он говорил это быстро и с придыханием, отчего Маисе было интересно его слушать. А собеседник, видимо, и не нуждался в одобрении, он продолжал капризно изливать свои взгляды.

– Вы представляете, что подумают наши гости. Да они из настоящей Европы, где мода не стоит на месте… Кому нужны артисты, которые не могут показать себя как положено, ведь мы не какие-то там новички. Мы художники, а это что-то значит…

– Стефан, позволь я представлю тебе мою девушку Маису.

И лишь тогда он перевел взгляд на нее.

– О! Она превосходна. Да у тебя всегда был хороший вкус на девушек. Помнишь ту…

– Стефан!

– Что? Я всего лишь говорил, что ты неплохо разбираешься…

– Ты замолчишь? – чуть не закричал на него Алекс, отчего развеселил Маису.

– Ладно, я молчу-молчу. Сегодня меня все затыкают: Джей, теперь ты. Будто и не знает, что я не просто декоратор. Разве были такие моменты, когда вам не нравилось представление. Разве я когда-то вас подводил? А что теперь подумают наши гости? Что дизайнер здесь никудышный! Золотой всегда в моде. Запомни это, Алекс. Но это совсем не устраивает нашего высокочтимого Джея! – от негодования Стефан задыхался. – День, мне нужен был всего день, чтобы сделать здесь шик. Да у вас бы рты пооткрывались!

– Стефан, нам пора, – в который раз перебил его Алекс.

– Куда?! – выкрикнул Стефан, не совладав с нахлынувшими на него эмоциями.

– Успокойся. Ты прекрасный декоратор.

– Да я жизнь положил на свое дело. Я выбрал вечность, чтобы совершенствовать свое мастерство. Сомневаюсь, чтобы кто-то смог так поступить.

Алекс не знал, как его успокоить, и Маиса пришла на помощь:

– Вы тот самый Стефан? – спросила она, изобразив на лице восхищение. – Гений, о котором мне говорил Алекс.

– А что он говорил? – удивился тот, взглянув на Алекса.

– Что вы великолепны, и что лучшего дизайнера во всем свете не сыскать, – серьезно ответила Маиса, смотря прямо в его глаза.

– Возможно, – ответил немного успокоенный Стефан.

А Алекс тем временем удивлено посмотрел на Маису, хотя та не могла ответить на его взгляд даже мимолетной улыбкой, дабы не привести «великого художника» в негодование, ибо он ничего не рассказывал ей об этом вспыльчивом и странном типе, которому никогда не хватает дыхания, чтобы выразить все свои мучения в выразительной форме.

– Я видела последнее представление, и светотехника мне очень понравилась.

– Мне приходится самому работать над этим даже во время выступления, потому как все, кого нанимает Джей, олухи. Они ровным счетом не разбираются в этом. Все представление я бегаю, навожу порядок, и никакого передыха.

Алекс наклонился и шепнул Маисе:

– Ему это все равно нравится. Он бы только и делал, что украшал все и поучал всех.

Но Маиса пыталась сохранить серьезную мину, внимательно слушая Стефана, который теперь с наслаждением рассказывал о свое работе. Маиса и Алекс уже не знали, как отделаться от назойливого типа, как вдруг услышали громкий голос, перекрывающий остальной шум, усиленный микрофоном:

– У нас гости! Просим покинуть помещение!

### Новые знакомства

Алекс внезапно схватил Маису за руку и потянул к выходу.

– Что происходит? – спросила удивленно Маиса, обнаружив, что все повскакивали с мест и бросились к двум выходам. Это высказывание подействовало на всех как заряженная бомба.

Алекс тянул Маису, крепко ухватив за руку и, выйдя из шатра, усадил к себе на мотоцикл. Дав газу, он направил ревущего зверя по едва заметной тропе в глубь леса, по той тропе, которую Маиса видела впервые.

– Куда мы едем?! – спросила громко Маиса, обернувшись назад и видя, что за ними мчатся машины и мотоциклы других вампиров.

– Ко мне. Переждем немного.

– Что переждем?

– Потом объясню.

Доехав до вагоночного городка, Маиса заметила, что все успокоились и даже смеются над своим «побегом».

– Так почему мы уехали? – спросила Маиса, снимая шлем.

– Видимо, охотникам встретился полицейский. Они не смогли его отвлечь.

– И?

– У большинства из нас проблемы с документами. Мы так же, как и ты, здесь проездом. Поэтому нам может навредить встреча с ним. Да и вряд ли полицию устроит отсутствие моего паспорта, – улыбнулся Алекс.

– Понятно. И вы решили сбежать от проблем.

– У многих есть поддельные документы, но все можно проверить. Ладно, пошли посидим с моими друзьями, – ехидно улыбнулся Алекс и махнул в сторону сидящих на поляне вампиров.

Маиса, сама не понимая, что ее стесняет, тихонько вздохнула и двинулась вслед за ним. Почему нужно обязательно знакомиться с друзьями своего парня?

На звук шагов все обернулись, беседа мгновенно замерла, отчего у Маисы перехватило дыхание. Среди сидящих она увидела Насиму и улыбнулась ей, которая также ответила ей теплой улыбкой. Маиса узнала среди присутствующих Стефана и Арсения с Олегом, которые вежливо кивнули ей.

– Привет всем, – сказал Алекс, – Это… моя девушка Маиса.

В напряженном молчании никто не решил нужным поздороваться.

– И долго она будет твоей девушкой, – внезапно спросил грубый мужчина лет сорока, которого она видела при первом появлении в вагоночном городке.

– Да брось ты, Антон, – ответила Насима, – Что ты такое говоришь?

– Мы ее почти не знаем!

– Я знаю. Она приятная девушка. Добрая и веселая, полная противоположность тебе, – съязвила Насима, и хоть улыбка у нее была добрая, Антон все же встал и отправился в свой вагон, по пути бросив на Маису презрительный взгляд.

От этого ей стало совсем не по себе. Маиса хотела послать его куда подальше, но она даже не ждала такого отношения от незнакомца.

– Не обращай внимания, – спокойно отозвался Олег, как бы отвечая на ее недоуменный взгляд и ярость, невольно сверкнувшую в глазах. – Он полвека не общался с нормальными людьми.

– Ты что имеешь в виду? Мы что, ненормальные?! – сразу вспыхнул Стефан.

– Я не то хотел сказать. Он просто отвык от знакомства с новыми людьми.

– Мне до сих пор еле хватает терпения, чтобы не огреть его за грубость, – поддержал друга Сеня.

– Не понимаю, как у него появились друзья? – улыбнулся молодой парень со стрижкой ежиком и красивыми глазами.

– Не мы у него появились, Гилберт, а он приплелся к нам. Теперь от этого старого хряча не избавишься, – язвительно отозвался Сеня.

– Садитесь к нам, Алекс. Маиса, расскажи о себе. Только сначала накройся чем-нибудь, а то у Вали уже слюнки текут, – сказала Насима, указав на уже замеченного напуганной Маисой вампира с вытянутым лицом, который не отрывал взгляда от нее и разглядывал всю с головы до ног, как хищник добычу.

Насима сняла одну из своих многочисленных шалей и протянула Маисе, которую та не замедлила накинуть. Она не знала, с чего начать, и сказала:

– Я приехала сюда в отпуск на три недели и познакомилась с Алексом, а он познакомил меня с вами, а дальше вы уже знаете, – и, увидев, что все утвердительно кивнули, приободрившись, рассказала несколько незначительных деталей, решив не сообщать, где живет и работает. Пока рано выкладывать информацию о себе еще незнакомым людям, а главное вампирам.

– О тебе тут идут странные слухи, девочка моя, – отозвался Стефан опять же с придыханием, – ты, видимо, сама не знаешь, человек ты или вампир.

– Что с тобой произошло? – спросил Арсений, любопытно вглядываясь своими черными глазками.

Маиса вдруг поняла, что они на нее так странно смотрели, потому что им всем было любопытно, кто она такая, а не из-за ненависти к людям, к тому, что Маиса не из их сорта. Она взглянула на Алекса, который своей улыбкой словно сказал: «Видишь, мы не такие уж и плохие», – и решила рассказать о том, как для нее это оказалось странным, когда она узнала про это. Все ее догадки и догадки Джея не кажутся ей похожими на правду.

– Что ты чувствовала, когда ушла? Ведь я понимаю, мы обошлись с тобой грубо, – спросил расчувствовавшийся Стефан после ее рассказа.

– У меня все в голове перепуталось. Понимаете, я была обыкновенным человеком. Ну, с небольшими странностями по части аппетита, – улыбнулась Маиса, поймав ехидный взгляд Алекса, – а тут я вдруг узнаю, что я наполовину вампир. Такое вообще бывает?

– Не знаю, деточка, но все это довольно странно, – всплеснув руками, сообщил Стефан.

– Я думаю, это круто, когда у тебя есть выбор, – восхищенно отозвался Гилберт.

– Интересно жить, разгадывая тайны из своего прошлого. Ты непременно должна все распутать, – сказала приятная девушка по имени Пенни.

– А по мне так лучше собраться в путь и поездить по другим странам, чтобы разузнать, кем были твои родители, – отозвался Олег и пояснил: – Наш, да и ближайшие кланы вампиров ничего не знают. Ведь мы с ними знакомы, и о таком интересном факте, как полувампир, знал бы уже каждый, если только твоя мама не старалась так тщательно все скрыть.

– Никуда она не поедет, – резко отозвался Алекс, вступив в беседу, – Если она и будет путешествовать, то только со мной.

Все засмеялись: «Он тебя теперь никуда не пустит без телохранителя», «Ревность – плохая черта. Она тебя погубит, Алекс!», «Беги, пока не поздно, Маиса!» – посыпались шутки со всех сторон.

Беседа с ними, внезапно осознала Маиса, приносит ей удовольствие. Все весело непринужденно болтали и много шутили. Это была очень приятная компания, в которой она теперь чувствовала себя «в своей тарелке».

### Тяжелый случай

После знакомства с некоторыми членами клана Маиса и Алекс начали чаще появляться в компании. Маисе хоть и было весело и приятно общаться с артистами, довольно творческими, но все же ей не хватало уединения. Она желала почаще быть с Алексом. Оставалось все меньше дней ее отпуска, и она хотела проводить их с ним. Но Алекс, видимо, считал по-другому, что в компании веселей. И Маиса не могла ему перечить, пытаясь нежно настаивать остаться в ее номере хоть на один вечер. Но таких вечеров не бывало. Иногда они мотались по городу, музеям и старинным местам с полуразрушенными крепостями и отреставрированными замками и даже бывало просиживали часок в отеле, но все равно под вечер Алекс настаивал пойти к друзьям. Маиса подумывала, что, возможно, ему скучно с ней, поэтому его так тянет к скопищу народа. Ложась в постель, она иногда раздумывала о прошедшем дне и не могла найти покоя, так как чувствовала в душе к нему не просто симпатию.

Так текли эти наполненные отдыхом и весельем дни, где беспокойство Маисы по поводу его чувств нарастало, и однажды она так разозлилась, что решила послать его к черту, если он предложит ей уехать и не созваниваться. Но Алекс не отталкивал ее, но и не просил остаться. Он словно наблюдал, что из всего этого выйдет. Иногда она думала, что лучше бы он сказал ей, что хочет со всем покончить, тогда бы она расстроилась, но со временем забыла и простила бы его. А сейчас она перестала нормально спать.

Маиса замечала, что ее сон стал составлять не более шести часов в сутки. И происходило это оттого, что Алексу хватало этого времени – он приезжал к ней вечером, примерно в шесть, и они шли гулять по городу, затем сидели или у нее, или в парке, а после до самого утра шлялись с его компанией по барам, играя в бильярд, или устраивали вечеринки, что, конечно, ей нравилось, но сильно утомляло. Тогда, возвращаясь в номер в десять утра, она уже не могла стоять на ногах и ложилась спать. Но неизменно ставила будильник на четыре, чтобы, проснувшись, успеть приготовить себя к приезду Алекса.

Она не чувствовала с его стороны отторжения или грубости. Он был ласков, говорил, что счастлив, что встретил ее, дарил безделушки, срывал и приносил цветы. Все это было романтично, но только одна мысль неотступно беспокоила ее. И вот однажды она, не выдержав, спросила его, улыбаясь, будто задавала несерьезный вопрос:

– Тебе со мной скучно?

– С чего ты взяла?

– Ты таскаешь меня к своим друзьям, чтобы было веселей, – Маиса старалась не показывать, что она чувствует, но напряжение от нее исходило, что сразу заметил Алекс.

– Конечно, нет. Я просто хочу, чтобы ты им понравилась и они тебе тоже. Ведь я…

– Я и так их знаю, а времени у нас мало, – кратко сказала она и продолжила после небольшой паузы: – Хоть мы и не говорим, но ты прекрасно понимаешь, сколько дней у нас осталось, и, давай по-честному, когда я уеду домой, я должна буду… задуматься. Значит, мне надо знать, что ты чувствуешь ко мне, да и я к тебе.

Алекс хотел возразить, но Маисе с трудом давались душевные разговоры, и если она приняла решение говорить, то ей нужно высказаться с начала и до конца, иначе любое слово, способное прервать, заставит умолкнуть ее навсегда и не заводить об этом речь. Поэтому она, не давая ему вставить слово и лихорадочно водя пальцем по краю стакана, опустив голову, чтобы он не прочел на ее лице ни единого чувства, продолжила:

– Я устаю… устаю от шумной компании, от гуляний. Я не слишком близко знакома с твоими друзьями и не думаю, что это так важно. Это не поможет мне принять решение. Бросать свою жизнь из-за курортного романа…

– Курортного романа, – со злостью переспросил Алекс, – ты думаешь, что я из тех мужчин, которые бывают с девушкой только ради секса или знакомят со своими друзьями, чтобы похвастаться?

– Алекс, я не это имела в виду.

– Я знаю.

– С чего тогда ты начинаешь злиться?

– С того, что я сам не знаю, что будет лучше для тебя! – выпалил Алекс, встал и отошел к окну.

Наступило краткое молчание, в котором Маиса напрягая извилины, старалась переварить сказанное.

– Ты думаешь, что мне лучше уехать? – тихо спросила она.

– Да, я так думаю, но не хочу. Я не из тех мужчин, у которых стабильный доход… и я меняю тебя! Посмотри, ты пьешь кровь в своем номере, – сказал он, указывая рукой на ее стакан, – я ее тебе приношу. Раньше ты могла обходиться неделями без нее, а что теперь? Каждый день ты питаешься ею вместе со мной и уже хочешь пойти на охоту! – почти кричал Алекс, а Маиса начала вспоминать, что пила кровь вчера, и позавчера и еще днем раньше… да каждый день, так оно и есть.

– Почему ты говоришь так, будто это наркотик?

– А чем он лучше, – хмуро отозвался Алекс, глядя в окно, – из-за него хотя бы не приходится убивать.

И вдруг мозг Маисы заработал с такой скоростью, что даже время потеряло свою силу перед мыслями. Значит, она ему небезразлична, ему просто совестно отрывать ее от уверенного будущего и нести в этот неупорядоченный мир, где каждый день довольно шаткий. И он боится ее потерять, поэтому использует каждую минуту, чтобы быть рядом. Но тогда к чему ему все эти посиделки, которые отнимают у них время? Словно, прочитав ее мысли, Алекс продолжил:

– Я и сам не хочу туда идти. Что я там не видел? Но я думал, что так ты привыкнешь к нашему образу жизни. Поймешь, что мы не бедняки, разъезжающие по странам и еле кормящие себя. У всех нас есть заработок. Конечно, он часто меняется, но у меня всегда имеется достаточно накопленных денег. Я могу позволить себе купить машину. Может, со временем я все же захочу уединиться в доме и прожить там долгое время, но не сейчас. И я словно прошу тебя подождать, пожить в вагоне. От одной мысли, что ты бросишь свою квартиру и переедешь сюда, где будешь умываться на улице, где даже туалета нет, и переезжать с места на место, от мысли, что ты скажешь мне когда-нибудь, что жалеешь о своем решении, меня пробирает дрожь. Ты мне не просто нравишься, это не увлечение, – закончил он, опустив голову.

Что-то в лице Маисы переменилось, но Алекс этого не заметил, так как смотрел в окно. Затем она, словно приняв странное даже для себя самой решение, подняла на него взгляд:

– Если так и произойдет, я никогда не стану тебя упрекать. Делаю выбор я и никто другой. А что касается переездов и неустойчивой работы, – сказала она, вспомнив свою жизнь с мамой, когда они больше года не задерживались на одном месте, – Что я там не видела, – передразнила она Алекса, встав и обняв его сзади.

### Неожиданная ситуация

Сегодня Маиса решила провести денек в номере и выспаться, потому как Алекс обещал повести ее в бар с друзьями. «Сегодня день рождения Олега, поэтому я не мог отказать. Там будет немного народу, и я смогу сидеть в уголке, целуя тебя до изнеможения», – сказал он. Она понимала, что длиться это будет до самого утра и решила подольше нежиться в кровати.

Проснувшись, она надела самое красивое белье и любимое красное платье, в котором встретилась с Алексом в первый раз в отеле.

Он заехал к ней на такси, так как мотоцикл уже три дня был на ремонте, и они поехали в снова наряженный шатер.

Добравшись до места, они удобно устроились на диване, который Алекс в одиночку притащил на плече, шокировав и возбудив Маису. Они уютно на нем примостились и стали замечать, как понемногу собирается народ.

Стефан выключил свет так, что теперь комната освещалась серебряными и золотыми фонарями, затем включил легкую романтическую музыку, что удивило Маису, ведь это был день рождения Олега, и надо веселиться, поздравлять его, подтрунивать насчет его 121-летия. Но, видимо, у этих ребят слишком много дней рождений, поэтому она пожала плечами и продолжила наслаждаться вечером. Но вдруг, обводя взглядом помещение и кивая знакомым лицам, она встретилась глазами с девушкой, которая стояла за дверью, едва приоткрыв ее, и пристально наблюдала за Маисой. Увидев на лице Маисы недоумение, она отвернулась и скрылась. Маиса уже хотела рассказать об увиденном Алексу, как к ним подошел именинник, отвлекший ее от этой мысли.

Маиса не преминула его поздравить и сообщить, что с таким возрастом он теперь вряд ли найдет девушку.

– Мы празднуем не день рождения, ведь я как человек уже мертв, – сказал Олег, – это мой день превращения. Для вампира я относительно молод, и девчонки пока проводят вечера в моей кровати, – парировал он.

– Только им под двести, – весело отозвалась Маиса, – А такие красотки сейчас в моде.

– Тогда ты сегодня мое исключение. Не желаешь потанцевать со стариком, – улыбнулся Олег.

Маиса обратилась к своему парню, который что-то обсуждал с Насимой:

– Алекс, можно мне заставить тебя ревновать одним танцем? – ехидно спросила она, но Алекс не понял… – Олег позвал меня танцевать.

– Иди, – ответил он и посмотрел на Олега. – Пользуешься тем, что ты именинник?

– Грех этого не делать! Каждый раз, кстати. Эй, Стефан, включи что-нибудь подвижное!

Тот быстро врубил джаз, под который Маиса не ахти как танцевала в отличие от Олега. Вот он будто был рожден, чтобы отплясывать под такой ритм. И получалось это у него здорово! А Маиса сначала топталась на месте и уже начала подумывать, что зря согласилась. Но Олег решил взять все в свои руки и стал показывать движения и кружить ее все сильнее и сильнее. Она боялась, что на нее смотрят, и не хотела показаться неловкой. Но как только она огляделась, в глаза бросилось оживление. Все, видимо, решили, что если уж именинник танцует, то они просто обязаны. И все словно встряхнулись – на танцполе стало жарко.

Маиса ожидала увидеть что-то отличающееся от прошлого вечера, но не такое. Все были одеты ярко и двигались с большой грацией, словно были профессиональными танцорами, а фонари ослепляли своим блеском. С такой ловкостью парни подбрасывали своих дам, а те словно летали. Было как во сне очаровывающе. Все смеялись и, как хотели, напропалую менялись парами, но плясать не прекращали. Казалось, никто не мог сделать в танце ошибку. Джаз был сейчас как нечто ощутимое, осязаемое, и все сияли от удовольствия.

И Маиса заразилась этим чувством. Олег взял ее по бокам, легко подняв над головой и закружив, кинул назад. У Маисы перед глазами все поплыло. Она поняла, что, если ее кто-нибудь не подхватит, она не сможет также грациозно приземлиться, как другие вампирши. Вдруг подскочил Алекс и схватил ее в полете. От страха и экстрима она засмеялась, как сумасшедшая, но никто ничего не услышал, так как все были такими же в эту минуту.

Как только закончилась эта песня, возникла новая, которую Маиса обожала, – «Broken Pieces» в исполнении Апокалиптики. Все совсем потеряли голову, и теперь никого невозможно было вытащить с танцпола. Маиса вытворяла невесть что, чтобы возбудить Алекса. Она сбросила заколку, чтобы волнистые волосы спадали до плеч, и изгибами тела заставила приковать его взгляд к себе. Затем прижалась к нему спиной, нагнувшись дернула голову, чтобы волосы разлетелись, повернулась, взглянув на него, поцеловала, и, не удержавшись, укусила за нижнюю губу. Алекс так возбудился, что, когда она хотела немного отстраниться, он схватил ее за обе руки и притянул, так крепко прижав к себе, что ей стало трудно дышать. Он убрал спутанные волосы и поцеловал ее в шею страстно, сильнее, и, наконец, так больно, что она, стиснув зубы, оттолкнула его. Тогда он поднял ничего непонимающий взгляд на Маису, и она увидела его красные глаза, такие горящие, с лихорадочным блеском, и выступившие клыки, уже покрытые ее кровью. Она испугалась и оторопела, а Алекс, словно очнувшись, помотал головой и поднял на нее взгляд, полный ужаса. Затем, не зная, как поступить, он отвернулся и быстро ушел. Маиса, как прикованная, осталась стоять на месте, прижимая руками шею. Затем она начала замечать, что находящиеся поблизости вампиры оборачиваются, почуяв запах горячей крови. Но внезапно подлетел Джей, и, схватив ее за локоть, быстро потянул в уборную.

Когда закрылась дверь, Джей облокотившись к ней спиной, скрестил руки и в упор посмотрел на Маису. Молчание, прерывающееся каплями, стекающими с крана, не могло успокоить ее, и она стояла, тупо уставившись в зеркало перед собой, но видя в нем не себя, а Алекса с кровавыми клыками и жестоким взглядом, взглядом хищника, а не человека. Потом, словно издалека, она услышала слова Джея:

– Ты его любишь? – он говорил серьезно.

Маиса промолчала, не зная, что ответить. Да, конечно, она его любит, но не таким. Это был не он.

– Если ты еще не окончательно влюблена, уезжай, и больше с ним не встречайся, – отрезал Джей, словно это было, как пальцем щелкнуть. Сказав, он хотел было уйти, как услышал тихое: «Да».

Он повернулся и устремил пристальный взгляд на нее. Какие красивые у нее глаза, такие большие и серые, обрамленные темной полосой, внезапно подумал он.

– Тогда ты должна стать такой же. Другого пути нет, – сказал Джей, не желая, чтобы она возражала, – И не надо перед ним так изгибаться. Ему трудно себя контролировать. Да, черт, не только ему! Здесь все не трогают тебя потому, что не хотят его обидеть.

Он поднял взгляд и увидел, как стекает кровь из шеи Маисы на грудь, а она даже не пытается ее придержать и как в гипнозе смотрит на зеркало. Она повернулась к нему лицом, и ее глаза устремились на него. Они были напуганы, и кровь стучала у нее в венах, а сердце колотилось, словно барабан. Джей подошел к ней, почувствовав сильный запах крови. Она была такая сладкая и кислая, такая нежная и горячая, такую кровь еще никогда не приходилось пробовать. От наслаждения он опустил взгляд на ее грудь, приподнимая цепочку от кожи. Ниже живота что-то кольнуло, и пробежавший по всему телу трепет заставил обхватить ее за спину и прижать к себе. Маиса даже не шелохнулась. «Если я сделаю ее вампиром, Алекс только скажет спасибо», – пронеслась мысль в голове Джея. Он опустил голову и языком облизал место, где начинается грудь, доходя до шеи. Затем поднял голову и посмотрел на нее. Он не мог не смотреть в ее глаза, такие большие и миндалевидные. И тогда он прочел в них решимость, мгновенно осознав, что сейчас она владеет ситуацией, что именно она хочет, чтобы он ее превратил, и все это ради Алекса. И ей плевать на эту минуту, она не чувствует к нему возбуждения. Такая она с Алексом: с ним она танцевала минуту назад, перед ним ее тело играло, губы улыбались, а глаза светились. А сейчас ее взгляд жесткий, а челюсть крепко сжата, и она ждет от него, Джея, только боли…

Он резко отстранился и, опустив взгляд, вышел. Почему она его привлекла, что с ним не так? День назад он не думал о ней в таком контексте. Просто он увидел ее в танце, ему понравилось, как она сексуально танцует… да, ему просто понравилось, как она танцует.

А Маиса стояла у зеркала, даже не шелохнувшись. Разглядывая себя в нем, она вдруг поняла, почему Алекс так беспокоится. Да, он ее меняет – он сделал ей больно ради своего удовольствия, а она все равно была готова сейчас стать вампиром, несмотря на мучения, которые ей это принесет. Может, она слишком многого хочет от маленького романа, просто устала жить одна, может, она легко управляема. Она превратится в такого же, как он, а через пару месяцев ему надоест с ней возиться. Романтично, пока запретно, пока она человек. От такой мысли ее охватила злость на собственную глупость: за такой поступок. Слава Богу, Джей не сглупил. Он дал ей время подумать. Она бессознательно провела ладонью по шее и слизала кровь с пальцев, не понимая, что делает. Что с ней происходит?..

### Прощение женщины

За чашкой американо она просидела весь рассвет, обдумывая вчерашний день. После такого происшествия Маиса вышла на улицу, зная, что в зале среди вампиров оставаться опасно с раной на шее. Она сто раз пожалела, что не кинула в сумочку пластырь. И, выйдя из уборной, прижав кусок туалетной бумаги к шее, быстро направилась к выходу. Внезапно Маиса почувствовала, что кто-то за ней пристально наблюдает. Джей, стоя поодаль в темноте, прислонившись к деревянной колонне, которая поддерживала шатер, скрестив руки на груди, смотрел на нее. В его взгляде на мгновение она прочла злость, растерянность и задумчивость.

Выйдя из шатра, она быстро направилась на шоссе и стала ждать такси, которое могло бы отвезти ее в гостиницу. Когда шофер увидел рану у нее на шее, он стал мотать головой и пытался выпроводить ее из машины. Тогда Маиса показала все деньги, какие у нее имеются, и он с испугом на лице согласился ее отвезти, но поехал сначала в больницу. Маиса, разозлившись, повторила, что ей нужно в отель «Нежность». Бормоча себе под нос, он повернул обратно и доставил ее к отелю.

Зайдя в номер, она быстро набрала вату, перекись водорода и несколько пластырей и направилась в ванную комнату. Там, обработав рану и наклеив поверх пластырь, она, совсем вымотавшись и даже не успев толком подумать над происшедшим, легла спать.

Сейчас она держала в руках горячий кофе и чувствовала, как он отдает приятное тепло, которое теперь так редко чувствовалось в ее ладонях. Почему-то ноги и руки последнее время на́чало холодить, и она стала надевать по паре носков и брала в руки шаль. Теперь она поняла, что это происходит от того, что она пьет много крови, и ее организм потихоньку погибает. В мозгу вспыхнул отрезок из фильма, где человек, умирая от тяжелой болезни, говорит, что его лихорадит, ноги и руки мерзнут.

От душевной боли она даже зажмурилась – что же она за существо такое! Кем родилась и кем станет, и долго ли протянет, если не превратится? А если решится на это, то обратного пути нет, и так уж необходимо делать ради парня такое. И любит ли его она, да и конец любви бывает. Она не из тех, кто помнит прерванную любовь всю жизнь. Два года – вот ее срок. Может, это нечеловечно, но так проще живется. «Да я и не человек», – пронеслась в голове едкая мысль.

А, с другой стороны, без крови она не может – эта диета была испытана много раз и не давала результатов. По истечении определенного срока голова начинала болеть, потом головокружение и спазмы в мышцах, а также тошнота от человеческой пищи – все это делало ее жизнь не самой приятной. И вдобавок Маиса понимала в душе, что, не прерви она свое голодание, это приведет к смерти. Но задумываться об этом не очень-то и хотелось.

Есть в мире люди, которые не умеют быть откровенными не только с окружающими, но и с самими собой. Маиса относилась именно к таким, и собственная грусть приводила ее в бешенство, а слезы заставляли злиться еще хлестче. Она ненавидела свою слабость, хоть это и не являлось таковым. Ненавидела бояться или своей нерешительности. Она не понимала, что является девушкой, что дает ей право быть ранимой, и нежелание показаться такой меняло ее изнутри, формируя с годами стержень, что кроется в каждом, еще крепче. Может, это и к лучшему, может, и нет, но Маисе так, во всяком случае в ее глазах, казалось проще жить. А значит быть крепкой, не плакать, не ждать от людей помощи и искать выход даже из неразрешимых ситуаций.

Так она сидела, уставившись в окно на залитые лучами поля, деревья и море вдали. Если она превратится в вампира, то сможет наблюдать это только с окна, укутавшись в темный плед и в темных очках. Глупость какая! Но ради вечности на такое пойти можно. Тем более как-то вампиры решают этот вопрос. Алекс же выходит на свет. Кстати, если Алекс простит себя. Может, он теперь вообще не позвонит ей и не встретится с ней. Тогда она уедет, и дело с концом. Хватит об этом думать!

Прошел весь день. От скуки Маиса решила снова съездить на живительный источник, а после, если Алекс не позвонит, к нему. Она плавала и каждые пять минут выходила посмотреть, есть ли пропущенные. Но телефон оставался глух. И тогда она, окончательно разозлившись на него и на свою слабость, что не может продержаться без него и пяти минут, залезла в воду и плавала до самого вечера, пока не пошел дождь. Затем Маиса вышла, подхватив свои вещи, кинула в машину и поехала в номер. С чего ей к нему бежать, если он не хочет ее видеть, не желает извиниться.

Так прошел и второй день, она гуляла по городу и музеям и поняла, что только теперь ее отпуск протекает как у нормальных туристов. Но это было скучно, в душе ей хотелось ярких красок каждый день.

На третий день Маиса совсем расстроилась и решила съездить к нему. Она злилась на него и в глубине души понимала, что это происходит от того, что у него не хватает духу позвонить. А слабость, будь она у нее или у кого-либо другого, всегда вызывала в ней раздражение. Как бы она не кричала на себя, не ругала за нетерпение, Маиса не выдержала и помчалась к его вагону. Припарковав машину, она влетела к нему.

– Мне плевать! – закричала она, увидев, как он, сидя на диване, читая газету, пьет кровь из пакета.

Алекс поднял голову, заметив ее раскрасневшееся лицо и злой, почти бешенный взгляд.

– Мне было плевать на то, что произошло! Прошло три дня, а тебе неважно, что со мной. Может, я превратилась. Но тебе важней лежать на своем диване, попивая кровь! Почему ты не звонил?

– Маиса! – громко начал Алекс.

– Сейчас ты можешь со мной разговаривать, потому что я прибежала к тебе, а тебе задницу оторвать от дивана сложно!

– Маиса!

– Что?!

– Привет, Маиса, – послышался справа у холодильника голос Джея, который ухмылялся во весь рот, наблюдая за ее психозом.

Маиса смутилась и потупилась, замолчав. Продолжая улыбаться, он захлопнул дверцу и с бокалом крови прошел мимо нее. Перед тем как удалиться, он обратился к Алексу:

– Оторви задницу от дивана, – сказал он и, тихонько посмеиваясь, вышел.

Маису словно хлыстом ударили, так подействовала на нее ехидная улыбка Джея, она уже пожалела, что так разгорячилась. Замолчав, она выдохнула и села в ближайшее кресло, повернув голову и взглянув на уходящего Джея, который присел в беседке за стол и спокойно на нее смотрел. Интуиция подсказала Маисе, что это будет не последний его пристальный взгляд, но сейчас была не его история.

Алекс немного привстал с дивана, но не знал, как начать разговор. Тогда Маиса, будто ничего не произошло, просто спросила:

– Почему ты не звонил? Что-то произошло?

Выходил невесть какой глупый спектакль, но Маисе легче было умереть, чем показать свою истерику Джею. Поэтому она так быстро и изменила свое настроение. Краем глаза она увидела, как ухмылка поползла по его лицу, и чуть вздернула бровь, изобразив еще большее равнодушие. Алекс встал и прикрыл дверь, не желая, чтобы кто-то подслушал их разговор, затем опустился рядом на стул, помолчал, разглядывая пол, и, подняв взгляд, сказал:

– Я думаю, ты и так знаешь, почему я не приходил. Я дал тебе время подумать, – и чувствуя, что Маиса хочет прервать его, быстро продолжил: – Подумать не так, как ты это сделала пару дней назад, не впопыхах. Влюбленность может и пройти, а если ты собираешься жить моей жизнью, то нужно будет не только со многим мириться, но скорее всего придется стать одной из нас.

Маиса уставилась на него, полуоткрыв рот, и задумчиво провела ладонью по затылку. И внезапно до нее дошло, что решение было уже принято, оставалось только озвучить его.

– В том, что я хочу измениться, практически нет твоей роли. Это не говорит о том, что я к тебе ничего не испытываю. Нет. Просто я и так пью кровь и вряд ли без нее смогу прожить. И бессмертие, даваемое взамен на это, было бы только плюсом. Тем более, если тот, кто убил мою маму, будет на меня охотиться, я смогу за себя постоять.

– Маиса, возможно, ты просто хочешь видеть плюсы…

– Нет. Я серьезно. Мы уже говорили об этом, и мой ответ остался тем же! Я сделала бы это, даже не будь знакома с тобой. А то, что ты появился в моей жизни, только счастье.

Но Алекс не улыбнулся:

– Маиса, ты бросишь работу, будешь перебираться с одного…

– Я говорила, что уже давно к этому привыкла. И хватит об этом!

Алекс замолчал, удивившись ее настойчивости.

– Я на другое злюсь! Тебе больше сотни лет, а ты так и не набрался храбрости, чтобы прийти извиниться за эти три дня. Вместо этого я промучилась, не зная, куда себя деть от беспокойства, – голос Маисы нарастал, – и, не выдержав, притопала в этот зачухлый вагончик, где обнаружила тебя валяющимся на диване и скорбящим по поводу моего «преображения»! Словно мне пять лет и я не знаю, что для меня лучше!

Алекс почему-то начал улыбаться.

– Надо было извиниться, а не придумывать отговорки, что «даешь мне время подумать»!

Алекс встал, подошел к ней и, ухватив за руки, поцеловал их и положил на свои плечи:

– Видимо, ты в меня влюбилась, – ехидно отозвался он, проводя рукой по ее бедру, задирая платье.

– Да пошел ты, – отозвалась Маиса, но прозвучало это не столь грубо.

– Моя гордячка.

– Дурацкое слово, – грубо отозвалась Маиса, но его губы уже коснулись ее рта.

### Лиза

Сегодня Маиса пришла в местную забегаловку, чтобы подумать, что делать дальше: когда отправиться домой, уволиться с работы и забрать документы, что из поклажи с собой взять, сколько денег снять со счета. Вчера они с Алексом нашли Джея и договорились о вечере, когда Маису превратят в вампира. Он удивленно вскинул брови и заявил, что можно проделать это на следующий день после циркового выступления. Оно должно было состояться послезавтра, а значит, у Маисы было три свободных дня, которые можно было бы потратить на поездку домой и обратно. Вещей у нее мало, и много времени сборы не займут.

В таких раздумьях она просидела больше двух часов, наблюдая за движением сливок в кофе и капель дождя на стекле. Народу было в кафе пара человек, что помогало Маисе вести внутренний диалог, не отвлекаясь, что она и делала, когда было необходимо решить какую-либо дилемму, выпавшую на ее долю.

В одну из таких минут Маиса подняла взгляд и увидела перед собой ту самую девушку, которая подглядывала за ней из-за двери. Она сидела через два столика и задумчиво, даже странно, водила пальцем по столу, будто рисовала. Голова ее была наклонена в сторону, и девушка каждый раз испуганно дергалась от звука проезжающей мимо машины. Все это создавало впечатление психического расстройства.

Теперь можно было внимательно разглядеть ее, что Маиса не преминула сделать. Глаза девушки были голубыми и такими большими и широко раскрытыми, что казалось, будто она всегда чем-то напугана. Она была немного курноса и имела маленький тонкий ротик, почти как у ребенка. Круглое лицо в обрамлении курчавых волос заканчивалось острым подбородком. При взгляде на нее Маисе сразу представился ангел.

Маисе захотелось познакомиться с ней поближе и, встав, она двинулась к ее столику. Но стоило ей сделать один шаг, как девушка подняла глаза и воззрилась на нее с испугом, съежившись в своем стуле. Маиса решила не останавливаться и подошла ближе, тогда девушка вскочила из-за стола и пулей вылетела из кафе. Такого исхода событий Маиса не ожидала. Опустив взгляд, надеясь, что никто из присутствующих не заметил столь странного поведения, она увидела рисунок на столе. Ужаснувшись, Маиса окунула салфетку в нетронутый ею чай и вытерла творчество свихнувшейся девчонки. На столе был рисунок маленькой девочки, нарисованный кровью, видимо, из пальца.

Происшедшее вытеснило из головы собственные проблемы, и Маиса решила сегодня вечером допросить Алекса об этой незнакомке, поэтому она отправилась прямиком к нему.

Сегодня, как и в многие дни, труппа репетировала в большом зале. Зайдя в него, Маиса увидела вверху над головой Олега и Сеню – канатоходцев, которые, завидев ее, начали свистеть и кричать:

– Привет!

– Эй, Маиса, иди к нам!

– Посмотри, как я умею, – бахвалясь, закричал Сеня и сделал сальто назад.

– Так любой может, заморыш! – перекрикивал его другой.

– Тогда повтори…

Маиса с улыбкой прошла мимо, не обращая внимания на этих все еще мальчишек, которые уже начали ссориться, и пошла к Алексу, жонглирующему факелами на одноколесном велосипеде, пробиваясь через толпу.

– Алекс! – крикнула она, пытаясь перекричать гомон, который стоял между Джеем и теми, кто желал сделать шатер в другом стиле.

– Джей, это уже не модно! Фонари использовались сто лет назад, – возмущенно роптал француз-декоратор.

– Что же по-твоему модно?

– Лазеры. В каждом уважающем себя цирке должно быть лазерное шоу.

– Я говорил тебе, ребятам неудобно работать с лазерами, – пытался отвечать спокойно Джей.

– Ты никогда не соберешь публику, используя старую аппаратуру!

– Народ приходит сюда, чтобы увидеть не технику, а настоящих артистов, клоунов, акробатов…

Ссора продолжалась, и Маиса решила, что здороваться с Джеем и Стефаном, когда они в таком расположении духа, не стоит, и двинулась дальше, дабы попытаться отыскать Алекса, который уже успел исчезнуть из поля зрения среди всей этой суматохи.

– Алекс! – закричала Маиса, увидев его.

Алекс повернул к ней голову и тут же, потеряв равновесие, с размаху грохнулся на пол, а следом на него полетели все горящие факелы. Со скоростью молнии он подхватил каждый, не дав им упасть, не обжегшись. И в эту минуту коротышка Леня брызнул на него из огнетушителя.

Маиса чуть не умерла со смеху, видя, как Алекс отплевывается пеной, покрытый ею с головы до ног.

– Разве я загорелся, Лень?! – возмущенно закричал Алекс.

– Прости, прости! – закудахтал пристыженный, но все же с улыбкой на губах его помощник.

Тут подошла Насима, переплетенная змеями:

– Алекс, ты вообще псих. Зачем тебе понадобился огонь? Ты уже всех распугал своими фокусами. Все ребята от тебя шарахаются, когда ты начинаешь свой номер.

Алекс на это ничего не ответил, пытаясь стряхнуть с себя пену. В этот момент красная змейка на плече у своей хозяйки зашипела на Маису, заставив ту отпрянуть на пару шагов.

– Не обращай внимания, – сказала Насима, – они сегодня злые: тренировка была тяжелой. Раз десять их роняла. Бедненькие вы мои, – ласково погладила она своих любимчиков и пошла дальше, целуя красную и (в чем Маиса была абсолютно уверена) ядовитую змею.

– Алекс, я думала поговорить с тобой.

– У меня нет времени, – ответил Алекс, все еще расстроенный и злой. – Послезавтра выступление, а я до сих пор лажаю. Я хочу выступить один, показать, что могу сделать это. Если я не подготовлюсь как следует, у меня не будет шанса отыграться после. Я и так еле-еле уговорил Джея дать вписать мой номер.

– Мы не виделись целый день. Я приехала с другого конца города, чтобы встретиться с тобой перед отъездом. Ладно, не буду мешать, – сказала обиженно Маиса и отвернулась, чтобы уйти.

– Постой. Я просто на нервах. Я не хочу, чтобы ты уезжала, – при этих словах он игриво поцеловал ее и укусил за нижнюю губу.

Маиса мгновенно простила его, но не показала этого:

– Давай отойдем на минуту. Где тут потише?

– Пошли, – сказал Алекс и повел ее в набитую различными нарядами комнату.

У Маисы не хватило терпения перейти к вопросу постепенно и она выпалила:

– Помнишь ту девушку, о которой я тебе говорила. Она подглядывала за мной из-за двери, – и увидев утвердительный кивок, продолжила: – Я ее видела сегодня в кафе тут, недалеко.

– И?..

– Она не совсем обычная. Худая такая, маленькая.

Алекс продолжал выжидательно на нее глядеть.

– Ты понимаешь, о ком я говорю? – спросила Маиса, теряя терпение от того, что не может объяснить, кто она такая.

– Нет, – отрезал Алекс.

– У нее большие голубые глаза, немного курноса, лицо круглое такое…

– Я так и не понял.

– Она живет с вами, только ее редко видно. Она так смотрит на меня, будто я убью ее. Еще она все время дергается от громких звуков…

– Ты о Лизе? – догадался Алекс.

– Не знаю, как ее зовут.

– Она у нас одна такая странная.

– Да неужели, – пробормотала себе под нос Маиса.

Алекс с укоризной посмотрел на нее:

– У Лизы была сложная жизнь.

– Как и характер, – буркнула Маиса.

– Маиса, не груби.

– Она сегодня такой номер выкинула…

– Думаю, получше моего, – усмехнулся Алекс, показав на свою мокрую «заднюю часть штанов».

– Намного. Я сидела в кафе, пила кофе. Не заметила, как она зашла, но… поднимаю взгляд и вижу, сидит и пальцем рисует что-то на столе. Хотела познакомиться с ней, подошла, а она как выскочит, чуть дверь не вышибла!

– Она очень пуглива, – спокойно попытался объяснить разозлившемуся ребенку Алекс.

– Ага, пуглива. Я ее поведению другую характеристику бы дала, – грубо отчеканила Маиса, и, увидев нахмуренные брови своего парня, попыталась объяснить: – Когда я подошла к ее столу, то увидела, что она не просто пальцем водила по нему, а рисовала кровью какую-то маленькую девочку!

Закончив речь, Маиса продолжала вглядываться в Алекса, надеясь увидеть, какое действие произвели на него ее слова. Но он, видимо, жалел бедняжку.

– Лиза хорошая, но жизнь ее сломала.

Маиса удивленно вскинула брови. Алекс продолжил:

– Когда она была маленькой, у нее было раздвоение личности. Она разговаривала сама с собой, и ее отдали на лечение в психиатрическую лечебницу. Родители много раз пытались ее забрать, но врачи отказывались отпускать ее к нормальным людям. Я уверен, они понимали, что при домашнем лечении вряд ли она кому-нибудь принесла бы вред. Просто им не хотелось упускать столь ценного пациента. Они проводили над ней разные опыты, и, судя по тому, как она пугается других людей, резких движений или громких звуков, думаю, опыты эти были далеко не законны.

– А как она оттуда выбралась?

– Сама сбежала, – ответил Алекс, и, увидев шокированный взгляд Маисы, пояснил: она ведь не была сумасшедшей. И прожила там немало лет. Как она сбежала, я не знаю, но, вернувшись домой, она не нашла своих родителей. Они умерли несколько лет тому назад.

– Бедняжка, – сказала Маиса.

– Да. Ей пришлось скрываться в лесах, она еще больше страдала. Тогда ее встретил Джей. Он сделал Лизу вампиром.

– Что? – Маиса была поражена.

– Джей сказал мне, что он хотел ей добра, что она умирала от голода и страданий. Он сказал, что сделал это из жалости. Кто знает, может и я бы так поступил.

– Надеюсь, что нет.

– Маиса, мы – вампиры, не верим в загробную жизнь, а жизнь людей теперь в наших глазах кажется такой короткой. Поживи с мое и поймешь.

– Ты испытываешь ко мне жалость?!

– Не жалость… но… может, в глубине души я рад, что стал вампиром.

Маису взбесила его завсегдашняя откровенность. Держал бы свои мыслишки при себе.

– Маиса, не злись по пустякам, – Алекс взял ее ладонь в свою. – Ты знаешь, что я к тебе чувствую, и уж поверь, это далеко не жалость, а именно то, что я хотел бы продлить навечно.

– А сейчас она вылечилась?

– Джей говорит: «Да». Но ей одиноко, ведь она боится других людей, а компании теперь, после того как ее бросил Джей, у нее нет.

– Они встречались? – эта новость совсем выбила почву у нее из-под ног. Такую странную пару, как они, не сыскать на всем белом свете. Зачем Джею встречаться с ничем не привлекательной и совсем странной девушкой.

– Да, некоторое время.

– Почему?

– Я не устраиваю людям допросы, как любишь это делать ты, – добродушно улыбнулся Алекс, – но, думаю, причина очевидна. Джей умеет читать мысли любого человека или вампира, неважно. Но вот мысли Лизы прочесть не так просто. Возможно, они настолько хаотичны, что он и не пытался.

– А почему тогда он ее бросил? Еще одну такую он вряд ли найдет.

– Маиса, перестань. Если ты не будешь следить за своим языком, я найду себе другую, – уже грубо сделал ей замечание Алекс.

– Ну и пожалуйста, – показала ему язык Маиса и отвернулась.

Алекс ее резко к себе притянул, взяв за руку, и сильно поцеловал. Видно, он и сам это понимал, что испытывает к ней неслабое влечение.

### Работа Валерия

– Я не буду вести себя, как трусливый заяц! – кричал Марк.

– Кто тебя просит себя так вести?! – отвечал отец.

– Я видел, как ты заискивал перед ними!

– Мы должны их уважать.

– Уважение нужно заслужить, – взорвался сын.

– Ты перегибаешь палку.

– Я перегибаю? Министр здравоохранения говорит, что настали тяжелые времена для страны, что нужно потуже завязать пояса, а сам рассказывает, как отдыхал на островах. А зам министра финансов завтра улетает в Нидерланды.

– Это их дело.

– Да. И отнимать инвалидность у пенсионеров их дело! Моему другу сказали, что, когда его на каталке в предсмертном состоянии привезут, тогда он получит инвалидность.

Виктор встал и налил себе вина.

– Ты еще совсем молодой, – начал он, отпивая из бокала, – Не поймешь, что в политике надо уметь вертеться.

Марк отвернулся.

– Да, Алексей Михайлович, баловать себя любит, но… кто не любит? Ему позволяет зарплата.

– Какая зарплата? На такие путевки можно собрать только взятками да премиями. За то, как он провел время, можно двушку взять в центре города.

– Вот и бери. Кто запрещает? – упрямо промычал Виктор.

Марк отмолчался.

– Кто может, тот делает!

– Что делает? Если в стране такой кризис, почему не стараться помогать бедным? – возмутился сын.

– Да кому они нужны? Каждый выживает, как может!

– Только меня это не устраивает!

– Не устраивает? Тогда не общайся с ними.

– И не буду! – вскричал Марк.

– Где ты видел, чтобы о народе кто-то заботился?

– Когда-нибудь появятся справедливые люди на верхах.

– Нет, не появятся! А пока я их приглашаю на ужин, будь повежливей.

– Я не буду перед ними пресмыкаться.

– Я что, прошу тебя пресмыкаться?

– Нет. Но ты ведешь себя заискивающе.

– Я вежливый гостеприимный хозяин.

Марк снова промолчал, хотя на язык бросались слова «ложь», «лицемерие».

– Я тебя надеялся просунуть в политику. Старался ради тебя!

Марку стало неловко. Он не догадывался о стремлениях родителей устроить его на высокую должность. Виктор налил себе в бокал еще вина. Марк покосился на это – что-то отец часто начал прикладываться к алкоголю. Но в этот раз он захотел составить компанию.

– Налей и мне, – попросил он.

Отец встал и наполнил бокал сына. Зашел Валерий. В руках он нес небольшую сумку.

– Тебе пора, – обратился Виктор к сыну.

Марк выпил содержимое и встал. Направляясь к выходу, он заметил, что Валерий вынул из сумки шприц. Марк вышел и прикрыл дверь, но любопытство пересилило, и он заглянул в щелочку. Валерий наполнял шприц жидкостью алого цвета. Марк удивился и лекарству, и тому, что именно Валерий его впрыскивает.

### Шаг в новое

Вещи были перенесены Алексом в его вагончик, документы уложены в сумку. Кроме нее, Маиса решила ничего не брать с собой, зная, что не поменяет своего решения. И вот она уже в аэропорте, наспех попрощавшись с Алексом, который до последней минуты не хотел ее отпускать, продолжая целовать у такси.

Поездка в самолете не заставила ее даже задумчиво теребить кончик платья. Как только она опустилась на сидение, то сразу же закрыла глаза, чувствуя, что наконец-то сможет выспаться после бурно проведенного отпуска. Только одно вспомнилось: момент на вечеринке, когда Джей обхватил ее и притянул к себе. Странно, теперь она понимала, что он испытывает к ней некую симпатию, хотя после случившегося он ни словом не дал понять, что задумывается над этим. Возможно, даже пытался избегать ее. Как только она появлялась в компании, он под каким-либо предлогом удалялся. Но ничто не поднимало его в ее глазах, особенно имеющиеся в нем такие черты, как эгоизм и холодное высокомерие, поэтому Маиса решила не загружать голову мыслями о нем.

Долетела она спокойно. Выйдя из аэропорта, Маиса решила направиться прямиком на работу, чтобы написать заявление об увольнении.

– Берни! – окликнула она подругу, завидев ее в конце коридора больницы.

– Маиса! Как я соскучилась! Ты задержалась! Как провела отпуск? Не нашла там себе стильного итальянца, который накормил тебя своим «пирогом любви»? – как всегда, Бернадэт начала тарахтеть без остановки, размахивая руками, чем вызывала возмущенные взгляды прохожих. – Я тебе завидую! Я весь отпуск проторчала у родителей, зачем только его брала, так бы вместе с тобой сейчас поехала. И тогда я тоже охмурила бы какого-нибудь итальянца.

Бернадэт захохотала над своими словами, и, даже не давая подруге вставить слово, спросила:

– Так ты нашла себе кого-нибудь? – и, увидев, как улыбка поползла по лицу Маисы, снова засмеялась.

– Ты серьезно? Рассказывай. Нет! Давай я первая, – не дала высказаться она подруге и потащила к скамье: – Когда ты уехала, он подошел ко мне дней через пять, нет, погоди-ка, я тогда еще была на смене днем, два через два… – пустилась в размышления она, будто это имело значение, но Маиса не перебивала ее, она страшно соскучилась и просто слушала ее болтовню, не особо вдаваясь в смысл сказанного. – Короче подошел ко мне и спрашивает, куда ты пропала и когда явишься, словно просто беседу хочет поддержать, а в конце говорит, могу ли я дать ему твой номер. Я так поняла, у вас там что-то намечалось, а ты мне не рассказала, – улыбаясь, с упреком взглянула она на Маису.