# Девять бусин на красной нити

Александра Питкевич Samum

Натсуми, оборотень-ворона, покидает родину по просьбе деда отправляясь в Норвегию. Асам, потомкам старых богов нужна помощь стороннего существа. Только высокомерные божества очень сомневаются, что ёкай из далекой Японии способен отыскать пропажи там, где не справились они. Но Натсуми все равно, она забралась так далеко от дома ради себя, а не ради толпы великанов. Каждый хочет получить свое, но в события вмешиваются случайности и предопределенности, над которыми не властны ни боги, ни демон с алыми волосами.

## Глава 1

Ветер. Колючие снежинки прямо в лицо. Мое зимнее кимоно, состоящее из четырех слоев, совсем не спасало от холода, а полы плаща так дернуло первым же порывом, что едва не сорвало с плеч.

Транспорт высадил прямо посреди снежной пустыни. Гор не было видно из-за метели, земля полностью слилась с небом. Ни облаков, ни дороги. Только белая мутная мгла вокруг. И какой-то столб, вытесанный из камня, как ориентир.

Машина – большой внедорожник с намотанными на колеса цепями уже скрылась в пелене, оставив меня совершенно одну. Страшно не было. Совсем. Только холодно, непонятно и немного зло.

Проведя три часа в самолете, после еще несколько часов в машине с молчаливым человеком, терялась в догадках, как отнестись к местному гостеприимству.

Дед говорил, что у местных ёкаев что-то произошло с магией, и они просили помощи. Так как изо всех кланов, только я могла спокойно обходиться без той силы, что дает демонам моей родины Обон, выбор был очевиден. Я отлично чувствую потоки силы. Но происходящее сейчас совсем не радовало. Я, Натсуми, Алая Ворона, капитан Черных тенгу, стояла по колено в снегу, одним богам известно где, и мерзла.

Вытянув из кармана заледеневшими руками телефон, только хмыкнула. Не стоило и ожидать. Горы отлично блокируют сигнал, а буран справляется со всем остальным. Натянув на лицо маску, чтобы как-то уберечься от колких ударов снега, плотнее запахнулась в тонкий плащ с меховым воротником. Сильно теплее от этого не стало, но острые иглы ветра перестали так безжалостно впиваться в тело. Теперь совершенно ясно, что мое зимнее кимоно не подходит для местного климата. Те минус два, которые мне показывал телефон вчера, ощущались совсем иначе, чем на родине. Радовало только то, что ёкаю не так просто заболеть. А от переохлаждения еще ни один тенгу не умирал.

Не желая заплутать среди этих снегов и надеясь, что не придется останавливать сердцебиение, прикрыла глаза, прижавшись к столбу. Что-нибудь должно произойти рано или поздно.

«Что-то» случилось скорее «поздно». Пространство вокруг стало серым, оповещая о приближении сумерек. Метель немного стихла, когда я уже почти перестала чувствовать ноги. Теперь с неба просто валили огромные хлопья. Немного потеплело, отчего снежинки стали налипать на плащ, создавая плотную корку. Еще немного, и я стала бы частью пейзажа. Но вдруг среди серости и кружащихся снежинок появился огонек. Желтый, теплый, он плясал в воздухе, медленно увеличиваясь в размере и приближаясь.

Несколько мгновений просто глядя на свет, пыталась разбудить сознание. Тело оледенело еще не критично, но ощущения были неприятными. Кое-как разогнав кровь, поморщилась. Конечности тут же отозвались спазматичной болью и толпой мурашек. Огонек постепенно стал свечой в старом, застекленном фонаре, покачивающемся на железном кольце. Кажется, такими пользовались раньше на железной дороге.

Еще несколько мгновений, и из сгущающихся сумерек мне на встречу вышло огромное мохнатое существо. Двуногий ёкай, выше меня едва ли не в два раза и в три шире, был весь покрыт шерстью. Даже глаза, яркие голубые льдинки, слабо мерцающие на голове, поблескивали из-под меха.

– Ты гость? – голос грубый, резкий, низкий и вибрирующий, вполне подходящий такому существу.

Язык я понимала с натяжкой. Амулеты, сделанные Рю, работали хорошо, но от холода, видимо, промерзли мозги.

Я только кивнула, не слишком рассчитывая на подвижность языка. Великан оглядел мою фигуру с ног до головы, и меня, как водой, окатило недоумением и презрением. Ёкай, а от него явно веяло силой, пусть и не совсем такой, что была мне привычной, только махнул конечностью, разворачиваясь и медленно двигаясь обратно.

– Просто прелестно, – едва слышно пробормотав под нос, я быстрее стряхнула с плеч остатки снега, подхватив из сугроба сумку. Гостеприимство у местных своеобразное, и не факт, что если отстану, обо мне побеспокоятся.

С трудом, высоко поднимая замерзшие ноги, я побрела по снегу вслед за гигантом, оставившим глубокие ямы следов.

Идти в гору по снегу оказалось совсем непросто. Камни прятались под покрывалом, не позволяя сразу и точно отыскать опору для ног. Несколько раз я едва удержалась от падения, с каждой пройденной сотней метров становясь все раздраженнее.

Великан так и брел впереди, ни разу не обернувшись и даже не удостоверившись в том, что следую за ним. Казалось, это совершенно не волновало проводника.

Мы шли уже час, когда за резким поворотом, в узкой долине, спрятанной между двух горных гряд, показались дома. Снегопад почти прекратился, и тонкие белые струи дыма, поднимающиеся от крыш были хорошо видны с того места, где мы оказались. Низкие, узкие и длинные дома совсем не походили на привычные мне японские поместья с их изогнутыми крышами и яркой черепицей.

Мохнатый ёкай не дал мне возможности полюбоваться поселением, почти сразу начав спуск.

Глубоко вздохнув, приготовилась к еще более сложному участку, прекрасно осознавая, что вверх всегда взбираться проще. А я, помимо прочего, довольно ощутимо устала.

Высокий частокол опоясывал все поселение. В три раза выше меня, огромные обтесанные бревна немного устрашали. Кому нужна такая защита в горах? Или правильным будет вопрос, «от кого»?

Мой мохнатый проводник с трудом толкнул одну створку ворот, таких же громоздких и основательных, как и стены. Щель была ровно такого размера, чтобы великан мог протиснуться в нее боком.

Опасаясь, что ворота вполне могут захлопнуться перед самым моим носом, поторопилась проскользнуть внутрь. В такую погоду и после столь длительного пути совсем не хотелось перелезать через эти бревна.

Я ожидала каких-то огней, тропинок, жителей, но поселение выглядело совершенно пустынным, даже на стенах домов не было заметно светящихся окон. Только белая от снега земля и темные толстые бревна строений.

Мы шли вперед сквозь все поселение к самому высокому зданию. Двухэтажный дом, столь же мрачный и угнетающий, как и все остальные, был увенчан лошадиными головами над входом и красивыми витыми колоннами, но мастерство резчика по дереву не могло добавить уюта и привлекательности самому зданию. Оно скорее угнетало, нежели вызывало восхищение.

В домах не было привычных больших окон. Мы шли вдоль длинной стены по тонкому слою свежевыпавшего снега, и мне только раз удалось разглядеть в темноте черные узкие провалы, идущие три подряд. Слабый, едва различимый лучик света пробивался сквозь плотную занавеску с той стороны. Значит, деревня вовсе не вымершая.

Поднявшись по широким ступеням к главному зданию, великан потянул дверь, обернувшись в первый раз за все путешествие и снова сделав приглашающий жест рукой.

Глубоко вдохнув холодный северный воздух, шагнула в темноту. Сразу за дверями оказалась какая-то занавеска. Плотная и жесткая, как дурно выделанная кожа. Быстро сориентировавшись, толкнула занавеску вперед, тут же на мгновение ослепнув от яркого света и гула голосов.

Со всех сторон доносился смех, крики и звон металла.

Отступив в сторону, освобождая место для проводника, быстро заморгала, ускоряя адаптацию глаз. Зрение прояснилось почти сразу, заставив удивленно приподнять брови под примерзшей маской.

В огромном зале, который занимал весь первый этаж здания, было около двадцати ёкаев. Высоких, широкоплечих мужчин, одетых в полотняные рубашки и кожаные штаны. В основном светловолосые, какие-то бугристые и больше похожие на наших о ни (японские демоны), чем на людей, ёкаи высоко поднимали кружки с чем-то хмельным, громко смеялись и с силой хлопали друг друга по плечам. Они сидели за столами, расставленными вдоль стен, а по центру зала горел очаг, обложенный камнем. Здесь было светло, жарко и пахло чем-то очень сладким. И пьянящим.

Обведя взглядом зал, остановилась на седовласом гиганте с длинной бородой, заплетенной во множество косичек. Он так явно напоминал деда своим величием и силой, что не оставалось сомнений в его главенстве над всеми этими, довольно молодыми и шумными существами.

Я только собиралась двинуться в его сторону для приветствия, как из-за занавески появился мой мохнатый провожатый. Ёкай резко сдернул с головы меховой капюшон, скинул куртку и с тяжелым вздохом стянул вязаную кофту, оставшись в одних меховых штанах и мокрой тканой рубахе. Вещи полетели в ближайший угол. В нос тут же ударил кисловатый запах мужского пота.

– Фух! Отец, я привел твоего гостя, но этот мальчишка, наверняка уже отморозил себе все причиндалы, такая там была метель, – потягиваясь и разминая руки, больше похожие на два булыжника, весело прогрохотал блондин с золотыми волосами, привлекая всеобщее внимание.

В зале тут же наступила относительная тишина, только пара кружек с грохотом опустилась на стол. Седовласый ёкай поморщился.

– Я говорил тебе отправляться раньше, тогда бы вы успели до метели, – столь же зычно отозвался старший. – Изо всех моих сыновей ты почему-то самый бестолковый.

Я с удивлением посмотрела на своего проводника. Такая характеристика при посторонних была бы крайне обидна для любого из моих сородичей, но великан только усмехнулся, хватая ближайшую кружку со стола и залпом выплескивая в глотку содержимое, совершенно проигнорировав возмущенный возглас хозяина кружки.

– Из всех твоих сыновей, я единственный, кто смог бы провести его по долине в такую ночь. Нас не унюхали только благодаря чуду. И моему мастерству.

– Не хвастай, Вакт. Такого задохлика любой из нас смог бы доставить домой держа в одной руке. Отец, – другой великан, такой же светловолосый и обладающий такими же голубыми льдистыми глазами, поднялся из-за стола, повернувшись к старшему, – ты уверен, что нам будет толк от ребенка? Уверен, даже моя Виги справится с ним одной рукой.

– Сядь, Олав. И следи за словами. Ты позоришь меня и свою мать необдуманными речами, – старший из ёкаев поднялся с места, глядя на меня. – Приветствую тебя в своих землях, тенгу. Прости моих сыновей за грубость, они не встречали таких, как ты, и мало смыслят в том, что говорят. Я благодарен Кураме, что он откликнулся на мою просьбу, хотя и не ожидал, что он решится прислать именно тебя. Я Дьярви, старший из ныне живущих асов, приветствую тебя в своем доме. Не побрезгуй кровом и пищей, раздели с нами.

Асы. Юные божества и потомки старых богов. Я совсем мало знала про строение их мира. Слышала только, что около четырех сотен лет назад миры Севера столкнулись. Дед называл это событие Рагнарёк. День, когда старые боги погибли, сразившись друг с другом и ёкаями разных миров.

Сбросив на пол сумку, глухо звякнувшую содержимым, согнула спину в поклоне, выражая почтение. Пока меня не сильно радовало происходящее, но я рассчитывала решить и свои задачи, пребывая здесь, а не просто помочь местным богам, так что можно было и потерпеть.

– Приветствую тебя, Дьярви Модинсон, – собственный голос казался еще более хриплым и каркающим, чем обычно.

Губы сами собой чуть растянулись в усмешке под маской, видя, как скривились молодые асы. Определенно, для обладателей таких чистых и громких голосов мой хрип должен быть несколько неприятен.

Внук Тора, одного из старых богов, между тем довольно улыбнулся. Он был тем, к кому меня отправили, и явно рассчитывал получить пользу от совместных действий.

– Мой дед шлет тебе поклон и пожелание долгих лет.

– Сядь со мной рядом, тенгу. Поговорим. Виги!

По ступеням тут же раздался топот быстрых ног, и со второго этажа сбежала красивая молодая женщина. Ее медово-золотые косы, толще моей руки, достигали колен, а ясные голубые глаза светились умом. В зале тут же стало словно теплее и уютнее от одного присутствия девушки. В такт шагам раздавался легкий перезвон браслетов и монет, украшающих ее волосы и одеяние.

– Вы звали, отец? – звонкий, мелодичный голос очень подходил облику в целом, все же заставив меня скривиться. Большую часть времени мне удавалось подавить свою зависть, но сейчас, я, наверное, очень устала, не сдержавшись.

– Прими у гостя плащ и просуши. Подай кружку и меховую накидку.

– Да, отец.

– Моя невестка, Виги. Она позаботится о вещах. Как нам обращаться к тебе?

– Натсуми Караса Тенгу, – скидывая капюшон и отстегивая плащ, проскрипела я.

Дотронуться до сумки не позволила, плавным движением ноги отодвинув ее от красавицы. Девушка, будучи на голову выше меня и изрядно шире в плечах, нахмурила светлые брови, вновь потянувшись за вещами, держа плащ на сгибе локтя. Сделав еще одно движение, быстрое и достаточно плавное, отправила сумку через весь зал под стол, туда, где сидел хозяин дома.

– Не трогай это, женщина, – и громче добавила, отвернувшись от недовольной Виги в сторону Дьярви. – Можете звать меня Натсуми.

Старик посмеивался, явно забавляясь представлением и сердитым видом невестки, а мне было все равно. Обойдя стол за спинами великанов, сыновей Дьярви, приблизилась к нему самому. Старший из асов сидел в кресле, укрытом мехами. Мне же досталось место на длинной лавке, через которую пришлось переступить.

Вот только если для остальных сидеть так было вполне удобно, то при моих габаритах я оказалась от стола едва ли не на расстоянии вытянутой руки. Закусив изнутри щеку от досады, приняла из рук хозяина огромную кружку, больше похожую на бочонок с ручкой, до краев наполненный чем-то сладковатым и хмельным.

Ответив легким поклоном, поставила кружку на край стола, потянувшись к маске. Материя уже согрелась, и ее можно было безболезненно снять. С клювом за столом не посидишь, да и с мокрых перьев за шиворот стекали холодные капли.

Стянув тяжелый предмет, вздохнула с облегчением. Чаще всего маска меня успокаивала, как и старая броня из тонких пластин, но в данный момент я чувствовала некоторое превосходство над огромными мужчинами, сидящими вокруг.

Красная прядь, уцепившись за перья, упала на глаза.

– Смотрите, у мальчишки кровавые волосы! – один из сыновей Дьярви, сидящий с левой стороны, перегнулся через стол, глядя на меня.

Он выглядел несколько младше остальных, хотя это вполне могло только казаться. Не думаю, что на этих мужчин действовали обычные законы.

– Еще раз назовешь меня мальчишкой, – укладывая маску на лавку рядом, откинула волосы за спину. Ситуация забавляла, но оскорбления терпеть не стоило, – и я отсеку тебе пальцы. С разрешения твоего отца.

– Ты даже…

– Оден! Не дерзи! – Дьярви так треснул кулаком по столу, что кружки подскочили, расплескав часть содержимого. Видя как светлая, золотистая лужица побежала по гладкой деревянной поверхности к краю, отвела в сторону колени, оберегая свое черное кимоно.

– Может, стоит все же развеять сомнения ваших сыновей? – вопрос был задан тихо, так чтобы только хозяин дома услышал.

Интересно, как изменится их поведения, узнай асы, что я девушка?

– Не нужно. Небольшой урок пойдет им только на пользу, – так же шепотом отозвался ас.

От моего соседа слева раздался тихий смешок. Повернув голову, встретилась взглядом с очередным молодым божеством. Светлые, почти прозрачные глаза, вьющиеся волосы с рыжим оттенком, короткая аккуратная борода. Мужчина чуть улыбался мне поверх кружки, не отводя глаза с хитрым прищуром. Что ж, радует, что не все сыновья Дьярви такие кретины.

– Рерик. Пятый и самый разумный из моих сыновей, – с гордостью представил Дьярви. И добавил чуть громче. – Держи слова при себе, сын. Я хочу посмотреть, что из этого выйдет.

Рыжий чуть заметно кивнул, вновь уткнувшись носом в кружку. Я отвлеклась, когда женская рука в золотых и медных браслетах сперва проворно протерла стол, отчего белые косы легонько стукнули меня по плечу, а после поставила большое блюдо, из которой торчало то ли маленькое весло, то ли огромный черпак. Кажется, мне подали какой-то суп, судя по плавающим кругляшкам морковки и трем огромным кускам мяса. На поверхности плавали желтоватые плямы жира, отчего к горлу тут же подкатил комок. Я не ела довольно давно, и такая пища была мне сейчас совсем не подходящей.

– Настоящая мужская еда. Ты запретил Одену называть себя мальчишкой, так что пожинай плоды, – тихий, смеющийся голос слева от меня.

Взяв резную деревянную ложку, с неприязнью отогнала жирные плямы, подцепив морковный кругляш с небольшим количеством бульона. Не умру.

– Пока пусть все едят, – Дьярви откинулся в высоком кресле, потягивая хмельной напиток, – потом расскажу тебе, в чем наше дело, а ты решишь, чем сможешь помочь, Натсуми.

Оглядев зал, заметила, что перед каждым из молодых богов появились такие же тарелки. По залу, разнося еду на больших подносах, двигались молодые девушки и женщины, столь же высокие и приметные, как Виги. Их действия сопровождались одобрительным гулом мужских голосов и довольными возгласами. Девушки не тянули на служанок. Увешанные украшениями и гордо держащие головы, они выглядели хозяйками. Но отчего же тогда за столом одни мужчины?

– У женщин по вечерам много дел и они ужинают первыми. К тому же, они могут взять себе ту еду, которую хотят, пока мужья не вернулись и не смели все, что осталось в доме, – рыжий, Рерик, все с тем же веселым прищуром поглядывал на меня, словно изучал неведомую зверушку. Плошка, стоящая перед ним была едва ли не вполовину больше моей.

Отвернувшись к своему блюду, попробовала то, что уже держала в ложке, стараясь не закапать одежду. Что ж, еда была довольно вкусной, хорошо приправленной, но все же, слишком жирной для меня. Отыскав еще несколько кусков моркови, с сожалением отодвинула блюдо прочь. Больше это есть я не могла.

– Хильд, сестрица! – взгляд рыжего я чувствовала на себе все время ужина, но мне было не привыкать. Хотя, сейчас не было того страха и презрения, что испытывали к Алой Вороне у меня на родине. Скорее, просто любопытство.

На призыв Рерика из-за занавески, которую я не увидела сразу, выглянула девица с зелеными глазами. Весь ее вид говорил о том, что проказы – любимое ее развлечение.

– Ум? – не утруждая себя войти в зал, девица отвела жесткую ткань в сторону, высунув только голову и плечи, вопросительно глядя на брата.

– В кухне еще осталась ваша каша? Принеси мне порцию. И кусок сыра.

– Ты не наелся, братец? – звонкий, светлый голос, полный смешинок. – Я положила тебе половину кабана, а ты просишь каши. Может, ты болен? Попросить мать осмотреть тебя?

– Я достаточно здоров, чтобы привязать тебя косами к ясеню за домом. Просто твой кабан сегодня был каким-то уж очень несытным, сестрица. Неси кашу.

Девица фыркнула, скрывшись за занавеской.

Через несколько мгновений небольшая дощечка, на которой стояла плошка каши, и лежал кусок сыра, оказалась передо мной. Вопросительно подняв брови, обернулась к Рерику. Глядя в свою тарелку, молодой ас произнес, словно ни к кому не обращаясь.

– Мать потом выпорет меня, если ты встанешь из-за стола с пустым желудком.

## Глава 2

Постепенно по залу перестал разноситься мерный стук ложек. Мужчины, отодвигая от себя посуду, довольно и сыто рыгали, заставляя морщиться. От некультурных звуков хотелось прикрыть уши и убраться подальше.

– У нас, видимо, более простые нравы, чем у тебя на родине, – Рерик, покончив с ужином, все потягивал свой напиток из кружки. Его громкие слова привлекли внимание других мужчин.

– Да, если у них все мужики такие мелкие, то ничего удивительного. Ты, небось, и одной порции меда не осилишь, раз тебе по нраву женская еда.

– Перестаньте, – Дьярви беззлобно, но весьма строго оглядел зал. Сложив могучие руки перед собой, великан чуть повернулся ко мне. – Теперь поговорим о деле.

Сев ровнее, приготовилась внимательно слушать. Дед не стал бы просто так меня сюда отправлять. Видать, дело и правда стоит внимания.

– Ты знаешь, что несколько веков назад между нашими предками – старшими богами – и некоторыми чудовищами других миров произошла кровавая битва. Рагнарёк. Почти все обитатели смежных миров тогда погибли, как и было предсказано. Те, кто выжил, медленно восстанавливали территории, залечивали раны. Все шло своим чередом. Все, кроме одного. Равновесие смежных миров нарушилось в битве. Те, кто поддерживал его, погибли. Теперь мы находимся в состоянии постоянного движения и крайней неустойчивости.

Не совсем понимая, что пытается до меня донести Дьярви, вопросительно подняла брови.

– Наша сила непостоянна, – в разговор вмешался Рерик, став серьезным, – здесь я могу вызвать шторм, а сделав шаг в сторону не способен призвать и ветер.

– Сын прав. Но это не все. Сами миры сошли со своих мест и теперь, то сталкиваются, проникая один в другой, то отдаляются.

– Миры? Их несколько, и они связаны?

– Да. Сейчас мы находимся в том месте, которое раньше носило название Мидгард. Мир людей. Мы здесь проводим большую часть времени. Пытаемся защитить тех людей, кто доверился старым богам, от нападения пришлых чудовищ. Раньше подход к Срединному миру оберегался водами Мирового океана, но даже они сменили свой бег.

Это было все очень интересно, но меня интересовал совсем иной вопрос. Я сейчас за пределами привычных мне географических понятий Европа-Азия-Америка? Это означает, что я не смогу попасть домой по собственному желанию? Прелестно. И очень интересно, знал ли дед, что, отправив меня к Дьярви, обрек на пребывание в совсем иной пространственной структуре?

– Только когда миры расходятся слишком далеко, и можно не бояться тварей из Йотунхейма или Хельхейма, возвращаемся во дворец Асгарда.

– Не могу сказать, что мне удалось уловить всю суть проблемы, – от непривычных названий в голове немного гудело. Даже от самого сочетания букв было не по себе. – На земли людей нападают твари из соседних миров, а ваша задача их защищать. Это мне понятно. И ваша сила нестабильна и изменчива. Вот только что здесь можно поделать?

– Если миры займут свои исходные места, – один из сыновей Дьярви, который до того молчал, поднял хмурый взгляд на меня, – со временем сила войдет в равновесие, и все станет так, как должно.

– И что должно помочь вернуть все на свои места?

– Артефакты древних богов.

О, вот мы и подошли к сути. А то кружили вокруг, нагнетая обстановку. Такое сложное предисловие и такой прозаичный смысл. Молодые асы просто не могут найти артефакты предков.

– Ты улыбаешься. Не смейся, это на самом деле великие предметы, и каждый из них должен находиться на своем месте. Одна из причин, почему Рагнарёк оказался столь разрушителен, – то, что все предметы оказались рядом друг с другом.

– Мой старший сын, Альмод. Он прав. Мы знаем только о том, где находится молот великого Тора, но он недвижим, так как нет достойных, способных его сдвинуть с места.

– Значит, что бы справиться с вашей бедой, нужно отыскать древние артефакты, – подводя итог и ощущая накатывающую сонливость, пробормотала в ответ. Дьярви кивнул. – Тогда мне нужно знать, что это за предметы и как они выглядят.

Асы, нахмурившись, переглянулись. Мне показалось, что мужчины выглядят несколько смущенными.

– В чем сложность?

– Предметы волшебные. Они могут менять свой облик.

А вот это уже придает некоторую пикантность ситуации и даже пробуждает некоторый азарт.

– И что, мы совсем не знаем, что ищем?

– Почему же. Нам нужны кольцо, копье, ожерелье и меч.

Рерик явно забавлялся. Он сам, видимо, прекрасно понимал, что найти четыре предмета, затерянных в нескольких мирах, не так просто. Тем более, когда не знаешь, как они выглядят.

– Это будет весьма интересно. Думаю, что попробую вам помочь в этом деле.

Если мне удастся отыскать хоть что-то из этих вещей, может быть, я смогу решить свою проблему?

– Что тебе нужно для начала.

– Увидеть тот из артефактов, что у вас есть. Молот.

Мне досталась жесткая широкая лавка, укрытая меховой шкурой какого-то зверя.

Мужчины разбрелись кто по другим дома, кто в верхние покои, а кто, как и я, разлегся вокруг догорающего очага.

Вот только выпившие привычные к такому, асы, громоподобно храпели, не давая возможности нормально выспаться. Жесткие доски впивались в ребра и плечи, а ближе к рассвету, когда очаг совсем перестал светиться красноватыми углями, стал наползать холод.

Тело и без того немного трясло. Замерзнув вчера до онемения всех конечностей, я теперь не могла в достаточной мере отдохнуть, чтобы восстановить силы. Ноги скрутило, руки выворачивало от ноющей боли, словно я и вовсе не согревалась после долгой прогулки.

Укрывшись подсохшим плащом, стараясь собрать хоть немного тепла, свернулась на своем спальном месте калачиком. Кое-как уняв дрожь, все же смогла окончательно погрузиться в сон.

Среагировав еще до того, как глаза открылись, остановила руку в последнее мгновение. Мой тонкий острый кинжал без гарды замер в паре сантиметров от запястья Хильд, испуганно застывшей рядом. Протянутая ладонь девушки явно свидетельствовала о намерении коснуться моего плеча. Потребовалось несколько секунд, чтобы разобраться в ситуации. Убрав острый клинок в черные складки кимоно, села на лавке.

– Не делай так больше. Безопаснее просто звать по имени, нежели будить прикосновением.

Хильд мигнула светлыми глазами. Взяв себя в руки, девица выпрямилась, тряхнув косами.

– Я подумала, что ты захочешь привести себя в порядок до того, как все спустятся завтракать. У вас сегодня охота, так что позже времени может и не быть.

Оглядев зал, я убедилась в том, что молодые асы, спавшие тут же, все еще отдыхают и благодарно кивнула Хильд.

– Где здесь уборная?

На улице! Отхожее место в отдельном маленьком помещении, куда нужно было идти по узкой протоптанной дорожке, предварительно промерзнув едва ли не до костей. Благом было уже то, что вокруг не витал характерный запах, да и в целом, все было вполне прилично. Кажется, асы все же что-то слыхали о гигиене.

Небольшое строение, два на два метра, с характерной дырой в центре, деревянной круглой раковиной и ведром над ней, от которого шел пар.

Испытывая определенное любопытство, заглянула в емкость, обнаружив на дне небольшую светящуюся пружину. Интересный аналог кипятильника явно магического свойства.

Приведя себя в порядок, наскоро умывшись и вытершись куском грубой ткани, выданной мне Виги, вышла во двор.

Утро было серым, довольно пасмурным, но ясные пики гор с зеленоватыми проблесками мха и низких чахлых деревьев, виднелись так ясно, словно воздух приближал изображение. Ни пения птиц, ни шума ветра. Тихая, спокойная погода, наполненная холодом и слабым запахом хвои.

– Посторонись!

Я отскочила в последний момент, когда мимо пронесся один из сыновей Дьярви, с грохотом захлопнув дверцу «комнаты для уединений».

Прошло не больше минуты, когда со стороны дома послышался топот и мимо пронесся еще один из великанов. Ас дернул ручку раз, другой, а потом с силой замолотил по деревянной двери, грозя разнести несчастную в щепки.

– Кто там застрял? Альмод?! Выходи, давай…

С некоторым интересом наблюдая необычную сцену, отступила с дорожки на снег, уступая место очередному божеству.

Через пару минут перед домиком стояла очередь из трех могучих мужчин, пританцовывающих от нетерпения и употребляющих в качестве ругательств довольно интересные сравнения и эпитеты.

Усмехнувшись и в полной мере оценив услугу Хильд, направляясь в сторону дома.

Завтрак из сыра, вяленого мяса, хлеба с маслом и теплого молока с медом пришелся мне по вкусу. Было немного непривычно, так как в доме моей семьи не потребляли так много молочного, но все же вкусно. Ели стоя, почти на ходу.

Асы сновали туда-сюда по залу, запихивая в мешки оружие, сети, веревки. Попутно на широкие пояса вешались кинжалы и небольшие топорики.

Я могла себе позволить наблюдать за всем этим из-за стола, так как не разбирала вещи с вечера. С завтраком было почти покончено, когда обзор загородила широкая фигура, водрузив на стол рядом с куском мяса что-то, очень похожее на теннисные ракетки.

– Снегоступы! – почти счастливо возвестил Оден, которому я вчера грозилась отсечь пальцы.

Усевшись на какой-то чурбак напротив меня, мужчина вытянул из-под самого ножа длинный кусок желтого домашнего сыра, проворно затолкав в рот.

– На охоте без них будет непросто. Не знаю, как ты вчера сюда на «голых ногах» добрался. Даже у меня бы мышцы болели после такой прогулки.

И у меня болели. Но не сильнее, чем во время обучения. Не так-то просто справляться с ночной сущностью тенгу, так что и говорить не о чем.

– Мы далеко пойдем?

– Да нет, за хребет и два фьорда. Третий брат говорил, что видел там следы. Дней пять, не больше.

Пять дней в одну сторону. Прелестно. Отчего мне кажется, что местный аналог охоты – не совсем то, что мне понравится?

## Глава 3

Почти полное безветрие, только изредка нарушаемое легкими свежими порывами со стороны воды. Чуть подтаявший и вновь замерзший снег, на котором образовалась крепкая корка, и великолепные виды.

Не очень понимая, каким образом местный Мидгард стыкуется с привычным мне миром, наслаждалась окружающим пространством.

Кое-где на деревьях еще оставалась листва, а из-под снега виднелись зеленые мхи. Зима только начинала разворачивать свое покрывало.

Солнце, размытое и скрытое белесой пеленой, не поднималось высоко над темной водой, и разглядеть круглый контур было можно только с вершины перевала. Величие, спокойствие и выдержка. Все вокруг словно дышало тишиной и умиротворенностью. Не так, как в моих родных горах, где за каждым деревом прятался мелкий демон или дух.

Несмотря на сырые, холодные ночи и долгие переходы, мне нравилось это путешествие. В снегоступах двигаться было не в пример легче, чем без них.

– Натсуми, не отставай. Сейчас уйдем левее – потеряешь нас из виду, – Олав обернулся, поторапливая.

Нас шло всего восемь. Пятеро сыновей Дьярви, два племянника и я. Поднявшись на скалу, я была так заворожена видом, что пропустила всех вперед, наблюдая за тем, как мутное солнце опускается в воду. Тряхнув головой, спустилась с серой глыбы, огромного пятнистого куска гранита, еще пока не скрытого под снегом, пристраиваясь в конце колонны.

Асы шли цепочкой один за другим, ведомые Вактом. Мне сказали, что этот из сыновей Дьярви – прирожденный следопыт, способный отыскать дорогу даже в полной темноте. Вот сейчас, казалось, что мы спускаемся по отвесной стене, при этом довольно комфортно двигаясь между камней по незаметной тропе.

– Признаться, мы все ждали, что ты уже к первому вечеру свалишься полумертвым.

Оден, младший из детей Дьярви, пофыркивая, шел позади. Было видно, что на молодых богов холод действует иначе, чем на меня, так как асы скинули свои меховые куртки, оставшись в одних полотняных рубашках, заставляя завистливо вздыхать.

– Мне совсем не тяжело успевать за вами. Холодно только.

Сапоги из тонкой кожи, не предназначенные для таких прогулок, снова промокли. Снятые снегоступы шлепали по спине, пристегнутые поверх сумки.

– Еще бы. Ты такой тощий, что нормальный ветер подует – тебя унесет.

В шутке Альмода не было злобы, только какое-то легкое недоумение, как мне удается равняться с ними в выносливости.

– Мне и не положено выглядеть, как вы, – пожав плечами, безразлично уточнила.

Они просто не могли признать, что я не больной подросток, а существо, полное сил и весьма опасное.

– Может и так, но мой десятилетний сын будет покрепче тебя, думаю.

– Именно, что ты так думаешь, Альмод.

Игнорируя смех и дружеские перепалки мужчин, с интересом втянула носом воздух.

Последние три дня, что мы шли по заснеженным долинам и местами голым скалам, я внимательно прислушивалась к собственным чувствам. Здесь явно было что-то не так с магией. Когда мы встали на ночлег, я внезапно почувствовала такую пустоту, что немного испугалась. Пришлось отойти от лагеря на сотню шагов, чтобы убедиться, все ли в порядке, и что ночной облик для меня все еще доступен. Подобное ощущение настигало еще несколько раз в совсем непримечательных местах.

Сейчас же я чувствовала, что иду прямо по энергетическому потоку, наполняясь силой до краев. Еще немного, и все выплеснется наружу. Легкая дрожь и толпа мурашек прошли по телу, заставив волосы встать дыбом.

– Куда мы направляемся?

– Охотиться лучше всего в долине Тихих ветров. Там, конечно, такие бураны бывают, что на ногах не устоять, – Оден усмехнулся, – но пока еще не сезон, так что вполне можно развеяться.

– И кто наша добыча? Лось? Кабан?

Я почти ничего не знала о местной фауне, пару раз заметив обычные заячьи следы и слыша волчий вой, но это не значит, что в Мидгарде будут те же обитатели, к которым привычен смежный мир.

– Нет. Ради них можно так далеко не ходить. Будет веселее. Брат говорил, что видел следы троллей. Еще немного и все горные твари спрячутся в своих пещерах, тогда никто не сумеет их отыскать. Может, в этот год у нас последний шанс добыть такого.

– Тролль? На кого этот зверь похож? – пытаясь вспомнить хоть что-то похожее, перебирала в голове все знакомые названия.

– Не знаешь? Увидишь. Знатная добыча. Ты вроде нормальный парень. Оценишь. Это тебе не оленей по долине гонять.

На ночлег встали в негустом лесу, раскидав снег с центра поляны и разложив небольшой костерок. Вынув из сумки какой-то темный брикет, Оден бросил его в огонь, поверх слабых языков пламени. Поймав мой заинтересованный взгляд, ас бросил один такой мне на колени. Пахло чем-то болотным и немного кислым.

– Торф. Отлично поддерживает тепло, хотя почти не дает света.

В котелке уже был готов растительный отвар, чем-то напоминающий хороший чай, но с явной примесью чабреца. Разобрав мешки, каждый вытянул порцию вяленого мяса с хлебом. Кроме этого, у каждого из нас был только мед с орехами и вода во флягах. Впрочем, может, у асов было что-то еще, но я не решалась пробовать напитки богов. Это казалось неразумным, с учетом незнакомой местности вокруг.

Громкий вой раздался с вершины скалы, с которой мы спустились не более часа назад.

– Волки не подойдут ближе?

– Они нас больше боятся, чем мы их. Шли бы двое, может, волки бы и приблизились, а так не станут.

Альмод бросил в шаге от костра кипу еловых веток. Накинув куртку и завернувшись в плащ, ас с комфортом устраивался на ночлег.

– Здесь волков не стоит особо бояться. Они просто звери. Но вот если Мидгард на несколько минут столкнется, к примеру, с Йотунхеймом, может стать некомфортно.

– И кто может явиться с той стороны?

– Ну, сейчас столкновения проходят по десять минут или чуть больше. За это время к нам успевают проскользнуть только ледяные крысы. Они, конечно, размером с добрую лисицу, но ходят стаями по шесть-восемь. И богов, вроде бы как, не едят. По крайней мере, пока.

Богов не едят. Это очень обнадеживало. Только было немного, самую малость, интересно, едят ли они демонов. Таких, к примеру, как я.

Завернувшись в плащ, раскинув под неплотной тканью крылья, отчего материя встопорщилась со всех сторон, уткнулась носом в перья. Так было хоть немного теплее спать.

Я заметила его не сразу. Казалось, что двигается сама гора, настолько тролль был огромен и схож с окружающим пространством. Только поймав движение, смогла, наконец, разобраться, где какая часть тела у нашей добычи. Странное ощущение, словно я что-то упускаю, усиливалось по мере того, как яснее удавалось разглядеть детали. Это был на удивление человекоподобный ёкай, если не считать размеров и сгорбленной фигуры. Большой нос, длинные космы волос, заплетенные в какое-то подобие косичек. Присмотревшись, с удивлением поняла: то, что было принято в первое мгновение за мусор, как украшение вплетено в космы.

Мы с Оденом стояли чуть выше долины, прячась среди невысоких кривоватых деревьев. Остальные асы разошлись полукругом по долине, блокируя пути отступления.

– Большой, – довольно пробормотал Оден, – из старых троллей. Может, даже из тех, кто пережил Рагнарек. Нам такие не часто попадаются. Главное не пустить его в пещеры, там не отыщем. Это с той стороны. Мы ближе не можем подойти – услышит. Так что, главное, не пускать к краю долины, как начнем загонять. Понял? Если получится, может, тебе разрешим его добыть. Как гостю.

С сомнением разглядывая добычу, крутила на разные лады одну и ту же мысль: можно ли считать добычей существо, заплетающее себе косы.

–Тролли убивают людей? Они агрессивны? – мое воспитание и работа не позволяли так просто нападать на разумное создание.

– Да нет. Травки себе собирают, некоторые даже овец выращивают. Бывает, что с людьми сталкиваются, но это редко теперь, когда свободной земли хватает.

– Тогда зачем на него нападать?

– Так это же какая добыча! Мало кто может похвастать, что победил тролля! К тому же у них часто с собой всякие волшебные предметы бывают. Троллям досталась часть земельной магии. Они способны вытягивать металлы из недр, превращая в оружие и украшения… – Оден продолжал шепотом рассказывать, с восторгом закатывая глаза, а я кусала губы, не зная как быть. Вот только погубить невинное существо, разумное и по сути безвредное, я не могла позволить.

Мне было едва ли двадцать пять в тот год, когда учитель разрешил отправиться с ним в рейд в отдаленную деревушку. Середина зимы в горах тогда переносилась мной с трудом. Постоянные бураны не позволяли расправить крылья, и мы добирались до цели пешком. Своевольная и обиженная на всех вокруг, я большую часть времени злилась, так как моих старших товарищей направили вниз к долине реки, а мне приходилось идти с учителем по заснеженным горам, примерно, как сейчас.

К деревне мы пришли на рассвете, когда и небо, и земля выглядели равномерно белыми, не имея границы, разделяющей одно от другого. Нашей задачей было отыскать злого ёкая, мононоке, пожирающего человечьи сердца.

Вступив в полупустую, замершую в тишине деревню с разных сторон, мы с учителем принялись обыскивать дома и все возможные места, когда на одной из улочек я увидела девушку в тонком, летнем кимоно нежно-голубого цвета. Ее белые волосы лежали на таком же снегу, а глаза светились красноватым блеском. Недолго думая, чувствуя силу ёкая исходящую от нее, я распорола юкки-онаго одним ударом. Мой меч, подарок деда, прекрасно справился со своей задачей, уничтожив снежную деву.

Не прошло и пары минут, как снег, укрывающий деревню, растаял, небо очистилось. Вот в тот момент, когда поселение перестало прятаться в холоде от глаз мононоке, мне стала ясна собственная ошибка. Я умудрилась в поспешности решений не только уничтожить неповинного ёкая, но и подвергнуть опасности все поселение, которое она оберегала. Учитель справился с одичавшей кошкой, и ничего не сказал мне, но я запомнила тот эпизод на все последующие годы.

И сейчас, видя, как огромный тролль с трепетом, осторожно собирает какое-то растение среди пучков последней зелени сезона, не могла позволить охоте состояться.

## Глава 4

Ради забавы? Молодые боги напоминали мне невоспитанных пижонов из благородных семей. Очень редко бывая в мире людей, за пределами родной горы, большую часть жизни проведя в лесах среди ёкаев, я плохо понимала порывы таких мужчин. Среди тенгу подобное поведение почти не встречалось, регулируясь обучением. Сама философия боевых искусств была направлена на избегание ненужной жестокости. В моем понимании охоту могли оправдать только две вещи: голод и месть.

Оден напряженно вытянулся, скрывая свою массивную фигуру среди деревьев. С другой стороны долины, левее от нас, раздался тихий свист, уносимый ветром. Ас пригнулся, готовясь выскочить из засады.

– Готовься, сейчас начнем. Сумку свою здесь брось, чтоб не мешала. Помни, наша задача не пустить его к скалам.

– Почему Рерик не участвует в охоте? – мне еще в первый день показалось интересным отсутствие этого из сыновей Дьярви, но спросить я решила все же только сейчас.

– Считает это дурной забавой. Снова к людям пошел. Мы думаем, он уже нашел себе там бабу посговорчивей. А может к вам: по твоим следам вышел. Он один из немногих, кого Ограда пропускает. Смотри-смотри. Еще немного.

«Дурная забава». Какое точное определение.

Стоя позади местного божества, расстегнула плащ, позволяя ткани упасть на землю с тихим шелестом. Катану и короткий клинок, танто, я привязала к поясу чуть раньше, надеясь все же, что смогу оставить и тот, и другой в ножнах.

Вот же дед. Кому-то предстоит объясниться, когда я вернусь домой.

– Сейчас! – повинуясь какому-то невидимом мне сигналу, Оден выскочил из укрытия, несясь практически прямо на замершего тролля. Существо удивленно подняло голову, подскочило и так и стояло, замерев столбом.

Используя накопленную еще вчера силу, раскинула крылья, опустив маску на лицо. Один взмах, другой, и с высоты мне видна вся сцена. Пятеро асов, сужая кольцо, быстро приближаются к пришедшему в себя троллю. Тряхнув головой, огромное создание, наконец, начинает двигаться. От его тяжелых, широких шагов подрагивает земля, и заметно трясутся ближайшие деревья.

Пытаясь по дуге обойти нападающих, тролль вскакивает на ближайший валун, которыми завалена долина, и далеко прыгает, оставляя в земле изрядную вмятину. Асы же, явно не в первый раз участвуя в подобном развлечении, тут же преграждают ему дорогу. Еще двое выскакивают из засады в том месте, куда стремится тролль. Верткая добыча вновь меняет направление, уходя от занесенной дубины одного из мужчин. В воздухе мелькает сеть из тонких нитей, накрывая место, где тролль был всего мгновение назад.

Присмотревшись, я поняла, как могу остановить это существо, обладающее невероятным проворством для такого роста: даже сгорбленное, с опущенной головой, оно было почти в два раза выше асов.

–Не ходи сюда, поймают!

Сжимая рукоять катаны, я все еще удерживала Зеркало, скрывающее меня от глаз. Брат научил этому фокусу лет десять назад, но он был не из простых, и требовал много сил. Здесь же, с искаженной магией, мне было проще только дышать, чем скрываться за магией.

Тролль, словно услыхав мой тихий шепот, свернул в другом направлении, перескакивая через болас (метательное охотничье оружие, веревка с грузами на концах) , не позволяя веревкам скрутить ноги.

Асы улюлюкали, хохотали и громко кричали, отчего все происходящее еще больше напоминало фарс. Единственным, что пока меня удивляло, было отсутствие магии с обеих сторон.

Словно в ответ, часть деревьев, к которым приближался тролль, вдруг приподнялась, словно переплетая ветви. Они росли полукругом, но их сцепленные крючковатые отростки цеплялись друг за друга, создавая непроходимую стену.

Один из асов, замерших на мгновение, упал на колени с громким стоном.

Не концентрируя внимание на нем, вернулась к троллю, который несся прямо к ловушке. Шаг, два, три… земля вздыбилась, расходясь в стороны и разрывая деревья. Горный великан споткнулся, едва не падая на неровной поверхности, но тут же выровнялся, ускоряясь еще больше. Он был всего в нескольких шагах от голых скал.

Я была уверена, что он успеет. Всего-то пара шагов. Но один из асов, племянник Дьярви, оказался ровно перед троллем, занося огромную булаву с какими-то шипами. Не думаю, что даже такая крепкая голова, как у тролля, способна вынести ее удар, помноженный на силу бога.

Спикировав еще до того, как мысль полностью оформилась, я в последний момент успела выдернуть катану из ножен. Волшебный меч, как сквозь масло, прошел через древесину, рассекая палицу на две части у самых рук мужчины.

Не останавливаясь, практически снеся меня с места, мимо пронесся тролль, с разбегу впечатываясь в скалу и словно растворяясь в ней.

Я же замерла прямо напротив озадаченного аса, слепо оглядывающего пространство, но не видящего меня. Разведя руки, молодое божество с удивлением рассматривало обрубок оружия, переводя взгляд то на рукоять, в больших пальцах, то на кусок, валяющийся шагах в пятнадцати.

Не рискуя махать крыльями, я тонко и как можно более незаметно исказила пространство, стараясь перетечь в другую часть долины. С моей наполненностью магией это должно было легко получиться. Два удара моего неверного сердца – и я, словно тень, проскальзываю над землей, собираясь воедино совсем в другом месте.

Моя магия еще не успевает успокоиться, как пространство под ногами резко изменяется. Земля становится подвижной, словно жидкой, и я не могу устоять на ее поверхности. Судорожно машу крыльями, цепляюсь за траву руками, выдирая ее с корнем, обдираю ногти, царапая. Меня утягивает вниз, словно под ногами водоворот или трясина. Ноги зажимает, не позволяя двигаться. Выбрасываю лассо, накидывая на ближайший камень, поднимаю целый ураган крыльями, стуча ими по земле, раскидывая кругом комья грязи, серого снега и пожухлой травы. Меня скручивает до самых плеч, не давая сделать полный вдох. Крылья бессмысленно скребут по земле, пальцы в крови, а магии словно нет. Лассо с тихим, но таким оглушающим звуком, лопается, отскочившим концом неконтролируемо ударяя в шаге от меня.

–Воронки! В долине воронки! – голоса асов едва слышны.

Мне больно. Я пытаюсь раствориться, стать туманом, чему научилась еще в детстве, но сейчас кажется, что я никогда этого и не умела. Все тело зажато, крылья выворачивает под странным углом, едва не ломая, земля проглатывает, втягивает, а я ничего не могу поделать. Холодная, обжигающая субстанция доползает до шеи, зажимает руки.

Я взрослый тенгу, меня не просто убить, но перспектива провести вечность под землей, без воздуха, магии и возможности шевелиться…

Первый раз за прошедшие сто лет меня накрыла паника. Здесь не было брата, способного помочь, не было отца, готового решить любую ситуацию, не было деда, знающего все на свете. Впервые в жизни я была совсем одна, не зная, как быть.

Последнее, что я успела зацепить взглядом – бледный круг солнца, едва видимый из-за белесой мглы. Миг, и над головой с тихим шелестом сомкнулась черная, вязкая масса, практически превращая меня в камень.

## Глава 5

Твердые, колючие обломки черной породы. Мелкие и большие куски пемзы с острыми краями. Один острый обломок упирается прямо в щеку, отчего хочется тряхнуть головой, но тело еще не слушается. Меня словно пропустили через мясорубку, переломав все конечности и каждую косточку в отдельности.

Первым адекватным ощущением, когда боль прошла, было тепло. Даже земля, на которой я лежала, прогревала замерзшее тело. С трудом разлепив глаза, с некоторым удивлением уставилась на черную, пустую землю. Даже по ощущениям становилось понятно, что я за пределами Мидгарда, но этого все же не ожидала. Знать бы только, куда меня занесло и по какой причине. И как мне вернуться обратно.

Лежала я долго, собираясь с силами и поочередно пробуя шевелить конечностями. Было тяжело, неприятно, но кажется, все же цело. Даже крылья, которые по ощущениям вывернуло наизнанку, вполне слушались.

Сперва удалось сместить голову, сдвинув с колючего куска породы. После этого думать стало как-то ощутимо легче. Со стоном поднявшись на четвереньки, едва не упав обратно на злополучный камень лицом, медленно села, борясь с головокружением. Первые мгновения перед глазами все плыло, но уже через пару вздохов удалось немного осмотреться.

Темное, оранжево-серое небо нависало так низко, что до него было можно практически дотронуться. Такое тяжелое и мрачное, что далеко на горизонте полностью сливалось с черной каменистой землей. Все вокруг, сколько хватало глаз, было покрыто обломками породы. Да и все пространство напоминало какой-то фантастический фильм. Моим единственным развлечением в мире людей были походы в кино. И вот сейчас я с легкой паникой осознала, что сижу посреди вулканической пустыни в незнакомом мире.

Вспомнив успокаивающую гимнастику, которую практиковала в подростковом возрасте, с трудом поднялась на ноги. Ножны хлестко шлепнули по бедру, что немного подняло настроение. Как бы то ни было, по крайней мере, мое оружие на месте. Думаю, потеря меча стала бы куда большим ударом, чем переломанные руки-ноги.

Смысла стоять на одном месте я не видела, так что медленно побрела в сторону горизонта, ориентируясь на какое-то более темное пятно, выделяющееся среди унылого постапокалиптического пространства. Минут через пятнадцать стало ясно, что я не падала с высоты. Даже при падении с пятнадцати метров повреждения были бы более серьезными, тем более, рухни я на здешние камни.

Тело медленно приходило в норму, восстанавливаясь и возвращая былую силу. Медленно бредя по долине, разминая на ходу руки, спину, краем глаза замечала мелкие кости, покрытые слоем черной пыли. Останки каких-то животных. Разглядеть удавалось не сразу, но если понять, что искать, то черепа и конечности так и бросались в глаза, выбиваясь из местного пейзажа. Не самое дружелюбное место.

Чтобы восстановиться, телу потребовалось около трех часов. Здешний воздух был более тяжелым, отчего приходилось делать короткие вдохи. Стоило забыться и вдохнуть во всю силу легких, как тут же возникал грубый, саднящий кашель.

Все это время пока я двигалась к условному ориентиру, пейзаж вокруг оставался примерно одинаковым, пока не внушая особого страха, но не позволяя расслабиться.

Прикинув собственный запас энергии, подумала, что без потери реакции смогу не спать дня три. Отсутствие еды – тоже не проблема, а вот вода мне будет нужна уже к вечеру и остро необходима к утру.

Через еще пять часов дороги стало понятно, что вечер вполне может и не наступить. По крайней мере, то, чуть более светлое пятно на темном небе, что я приняла за солнце, так и не сдвинулось с одной точки. Где-то в желудке, не смотря на достаточно теплый воздух вокруг, похолодело. Нужно было что-то очень быстро придумать, чтобы выбраться отсюда, но в голове все еще было пусто, как в керамическом горшке. Казалось, потряси ею, и внутри раздастся гулкий звон от одной единственной мысли, бьющейся о стенки.

Я начала немного уставать и раздумывала, не сделать ли недолгий привал, когда уши уловили тихий писк и неясное поскребывание. Все волоски на теле в одно мгновение встали дыбом. Сразу вспомнились ледяные крысы, о которых рассказывали асы. Ругнувшись сквозь зубы, передернула крыльями. Огромные, черные с красными подпалинами на концах, они еще никогда меня не подводили, но летать в таком плотном воздухе будет очень непросто, так что этот вариант оставался только на крайний случай.

Еще раз осмотрев пространство вокруг, обратила внимание, что здесь стало больше валунов. Они чем-то неуловимо отличались от тех, что были раньше. Возможно, более гладкими контурами, или более правильной формой, но таких было немного и они все еще перемежались кусками пемзы. Никаких явных следов постороннего присутствия я не заметила.

Стараясь не ослаблять бдительность, чуть быстрее двинулась к цели. Вот будет умора, если я иду в какое-то логово местных хищников.

Еще через два часа тихий писк стал меня сопровождать постоянно. Теперь он доносился с разных сторон, словно окружая. Помимо прочего, это страшно действовало на нервы, держа в постоянном напряжении.

Ландшафт вокруг сменился с черной пустыни на серую, заваленную базальтом и гранитом, местность. Но так же, как и раньше, небо серо-оранжевым полотном висело над головой, не меняя цвет ни на йоту, а под ногами все так же похрустывали мелкие кости. День тянулся бесконечно.

Чувствуя, что ноги начинают слегка заплетаться, остановилась, внимательно осматриваясь кругом. Чуть левее, метрах в ста, лежал большой валун, достаточно большой, чтобы я могла на нем растянуться в полный рост, и достаточно высокий, чтобы крысы туда не могли забраться. Мысленно посмеявшись над собой, что крыс-то я пока и не видела, и ни малейшей магии в воздухе не ощущала, я резко свернула в сторону камня. Нужно было передохнуть.

Три тяжелых взмаха крыльями понадобилось, чтобы подняться над камнем. Вихри, поднятые моими действиями, серыми пыльными волнами закрутились над землей. С запозданием осознав, что здесь нет ветра, грузно опустилась на валун. Определенно, в этом месте не летают.

Растянувшись на теплом камне, на минуту прикрыла глаза. Сколько еще идти, и туда ли я двигаюсь, пока неизвестно, а силы могут понадобиться.

Несмотря на тихий нервирующий писк, я почти уснула. Тело среагировало на одних инстинктах. Словно от удара тока подскочив вверх, выхватила из ножен меч, сонно моргая.

Это были не крысы. Скорее крупные насекомые, наподобие скорпионов, с такими же сегментированными телами и неприятные на вид. Звук, показавшийся мне писком, в итоге издавал воздух, со свистом вырывающийся при щелканье клешней. Насекомые, оснащенные шестью ногами и длинным хвостом, но не загнутым вверх, а волочащимся позади, забирались друг на друга, стараясь залезть наверх, где еще минуту назад спала я. Они копошились, скребли конечностями и издавали этот противный писк.

Осматривая пространство вокруг сверху, я теперь могла разглядеть следы этих тварей. Ровные характерные дорожки из множества точек на сером песке. И сейчас они ползли, выкапываясь из-под земли, двигались к моему укрытию.

Первая пара конечностей показалась над ровным срезом камня. Не дожидаясь, пока тварь сможет забраться, широко махнула катаной, отсекая обе клешни. Скорпион рухнул вниз, отчего на песке тут же началась какая-то суматоха. Это дало мне возможность заглянуть вниз, оценивая ситуацию.

Живая, копошащаяся масса из клешней и хвостов не внушала радости. Отступив от края, вздохнула – если отобьюсь, у меня будет еда. Много вкусной свежей скорпионятины. Тогда о голодной смерти можно было бы долго не думать. Жаль, в кармане не найти соуса. Главное, чтобы меня саму не съели.

Тридцать шесть скорпионов. Ровно столько я покромсала, пока все остальные не развернулись, быстро семеня лапками, прочь. Что именно стало сигналом для отступления осталось непонятно, но то, что на моем камне все еще валялось шесть отрубленных конечностей, определенно радовало. Из этого можно состряпать вполне приличное блюдо.

Все, что упало вниз, было разодрано и съедено самими же тварями.

От попыток создать в этой бесплодной местности хоть немного огня меня отвлек ветер. Слабое, едва ощутимое прохладное дуновение с легким сладковатым ароматом, от которого засвербило в носу. Подняв голову, с тревогой оглядела горизонт. То, что надвигалось, казалось куда опаснее толпы насекомых.

Уже изрядно болели плечи, хотелось спокойно поужинать жареным скорпионом, а не с тревогой всматриваться вдаль.

На пыльно-оранжевом небе мелькнуло какое-то искажение, как марево над костром. Всматриваясь до рези в глазах, попыталась принять полный ночной облик, но сил не хватало. Все, чего удалось добиться – вызвать когти, с которыми было неудобно держать катану. Зрение стало острее едва ли на процент, чего явно было недостаточно. Разглядеть, кто прячется в тени, не получалось.

Отодвинув ногой клешню, поудобнее ухватила рукоять катаны, надеясь, что она все же не понадобится. Вот только мое положение сейчас было настолько на виду, что в пору было почувствовать себя экспонатом. Надеясь, что еще не успела стать центром чьего-то внимания, медленно двинулась к противоположной стороне валуна и шагнула за край, в последний момент раскинув крылья и немного грузно опустившись на землю. Чуть в стороне от месива панцирей и ног было несколько валунов поменьше, за которыми было вполне возможно спрятаться. Пригибаясь к земле, плотнее сложив крылья, короткими перебежками двинулась к новому укрытию. Сердце – этот непослушный и совершенно неподвластный мне орган – колотилось где-то в районе горла, мешая дышать.

Схоронившись между камней, забившись в щель, высунула только нос, пытаясь разглядеть марево на фоне неба. Подтянув остатки магии, чуть усилила зрение. На краткий миг все затянуло красной пеленой, и на несколько секунд я смогла разглядеть контур великана. Угловатое существо – серое, почти сливающееся с небом – резко повернуло квадратную голову в мою сторону. Сглотнув, не в силах дышать, уставилась в огромные оранжевые глаза.

Сбросив оцепенение, зажмурилась и быстро отскочила в укрытие, чувствуя каждой клеточкой тела, что уже слишком поздно.

Шагов я не слышала. Просто в одно мгновение прямо передо мной появился кулак, словно вытесанный из камня. Успев только выставить крылья и немного сгруппироваться, от невероятной силы удара я подлетела вверх вместе с теми кусками породы, которые должны были меня укрывать. Боли почти не чувствовалось, только перехватило дыханье. Сумев распахнуть крылья, я избежала падения, зависнув в пяти метрах над землей.

Примерно на этой высоте находилось колено каменного великана. Йотун? Сочленения, покрытые мхом, тихо скрипнули, в лицо ударил сладковатый запах, и я едва успела увернуться от замаха гигантской ноги, судорожно дергая крыльями.

До чего плотный воздух!

Тень позволила отскочить от огромной ступни, с такой силой впечатавшейся в землю, что пыль завихрениями поднялась на десятки метров вокруг. Еще один замах ногой. После этого в меня полетела горсть камней, от которых с трудом удавалось уйти. Один чиркнул по плечу, другой попал в ногу. Радовало, что перья смягчают удар, не позволяя травмировать крылья.

Собрав всю силу, поднялась выше, стараясь держаться на уровне головы великана. Здесь дышать было легче, и оранжевые глаза были ближе. Других уязвимых мест у этого существа я не нашла.

Меня попытались прихлопнуть ладонями, словно муху, что не вовремя рассмешило. Алая ворона, страх и ужас всех ёкаев севернее Ицукусимы, чуть не стала мокрым пятном на каменных ладонях полуразумного существа.

Я сумела поднырнуть под ладони, нацелившись в глаза великана. Йотун нагнулся, избегая столкновения, снова замахнулся каменной рукой, зацепив крыло, отчего меня завертело. Почти у самой земли, едва выровняв полет, при этом избежав удара каменной ноги, уловила поток магии. Собрав всю силу, потянула энергию на себя. Призывая мглу, закручивая ее вокруг тела великана, медленно стягивала кокон, когтями уцепившись в эфемерную, но такую плотную материю. Йотун издал какой-то сиплый звук, камень заскрежетал, пытаясь разорвать путы. В следующий момент меня обдало плотным, сладковатым порывом воздуха, из-за чего крылья стали неподъемными. Тьма выскользнула из ослабевших пальцев, начав медленно распадаться на ошметки и таять.

Суча крыльями, кашляя и хрипя, я вновь провалилась под землю. На миг разошедшись, серо-черная субстанция сомкнулась над головой, отрезая от меня это темное неприветливое небо.

Холод. Жуткий, сырой, пробирающий до самых костей. Лед под щекой, прижатое телом крыло, вывернутое невероятным образом. Меня снова выкинуло куда-то. До чего неприветливая местность.

Глаза не открывались. Я могла только лежать и ждать, когда тело немного окрепнет, чувствуя, как ледяной ветер гоняет по льду мелкие снежинки, бьющие прямо в лицо.

Кажется, меня уже наполовину замело, конечности вовсе не чувствуются. Еще немного, и окончательно впаду в летаргический сон. Двигаться нет желания. Я почти не слышу шагов, не чувствую прикосновения.

– Это что за птица? Не трогай, Ёрхо.

## Глава 6

Пока погода не испортилась, и было не слишком холодно, стоило проверить силки. Если метель упадет на перевал, то из домика не получится выйти дней пять, а хотелось все же поесть чего-то. Торфа в печи должно хватить до возвращения, чтобы дом не остыл. Пусть холод был не опасен, но все же, комфортные температуры находились выше ноля.

– Ёрхо, вставай лежебока.

Огромная мохнатая псина поднялась из сугроба, широко зевая. Его длинная морда не лучшим образом подходила для такой погоды, но зверь уже почти привык за восемь лет с тех пор, как его выкинуло из Йотунхейма. Щенок быстро адаптировался, отрастив ко второй зиме такой подшерсток, что до весны через него не могла продраться ни единая щетка.

Виляя хвостом, пес продел голову в петлю, выдергивая из снега сани. Полозья примерзли, так что дернуть пришлось изрядно, но у этой зверюги было столько сил, что он мог бы и дом с основания сдернуть, дай только за что уцепиться.

– Погоди, снег сброшу. Да стой ты!

Зверь гарцевал, с трудом сдерживая нетерпение. Просидеть возле дома два дня было для него тем еще испытанием.

Отряхнув нарты, я привязал сумку с едой и запасной одеждой. В целом, переживу и падение в ледяную реку, но удовольствия от этого будет не много.

– Ну что? Готов? Идем к озеру.

Не дожидаясь, пока я возьму лыжные палки, Ёрхо рванул вперед, безошибочно находя дорогу. Пес несся с такой скоростью, что нарты должны были бы крепко дать ему под хвост, если только тот затормозит.

Посмеиваясь, я легко заскользил по снегу. Пусть в наш мир нельзя было принести хорошие пластиковые лыжи, но вот профессиональный парафин свои свойства здесь практически не менял, работая, как нужно.

По дороге к озеру необходимо было проверить три ловушки. Этот вариант был мною куда менее любим, чем честная охота, но времени выслеживать добычу не было.

Примерно часа через четыре в нартах лежало две заячьи тушки. Вполне достойный улов. Третья петля осталась пустой, и я ее просто снял. Как только метель доберется, смысла в ней не будет, а зазря губить зверя я не любил. Оставалось привезти только куб льда и веток особой сосны, про запас, так как у домика не осталось ни того, ни другого.

Мы почти спустились к озеру, когда на гладкой поверхности, едва занесенной снегом, разглядели черное пятно. Ёрхо в удивлении замер у кромки льда, вопросительно поглядывая на меня. Длинная морда, казалось, вытянулась еще больше.

– Не знаю, дружище. Сейчас посмотрим, – оставив нарты и вещи среди деревьев, мы по небольшой дуге двинулись к центру озера.

Чем ближе я подходил, тем больше удивлялся. Большие черные крылья раскинулись по льду, черная же ткань, непривычно блестящая и легкая, раздуваемая ветром, окутывала маленькую фигурку. Одежда была кое-где порвана и заляпана серой пылью, настолько приметной, что сомневаться не приходилось. Эту необычную птицу выкинуло из Йотунхейма. Но от одного ее присутствия так начинали зудеть кончики пальцев, что можно было и не гадать. Она из Внешнего мира.

Присев рядом, я осторожно откинул красные пряди с лица. Непривычные черты немного сбивали с толку, но узкая челюсть, скулы и строение лба явно принадлежали женщине.

– Жаль, конечно. Я не встречал таких птиц.

Ёрхо задумчиво повернул голову на бок, разглядывая находку. Судя по всему, птица лежала здесь уже несколько часов, давно замерзнув насмерть. Здесь и в лучшую погоду не особо походишь в таком одеянии, а уж поспать на льду…

Находка меня немного раздосадовала. При всей своей необычности, девушка-птица была довольно красивой. Одни эти ее великолепные крылья чего стоили. Мне вовсе не хотелось, чтобы ее тело растащили дикие звери.

С одной стороны, в ней еще достаточно магии, чтобы хищники боялись притронуться. А вот с другой… если это какой-то артефакт? Мне придется его забрать. Как бы то ни было.

– Не смотри на меня так. Знаешь же, что нельзя оставлять такие вещи где попало.

Запустив в собаку горсть снега, я начал осторожно ощупывать ледяное тело птицы. Почему-то казалось, что даже в таком состоянии она достойна уважения. Наверняка в ней не самая маленькая капля благородной крови.

– Жаль, птица, что ты упала здесь. Чуть выше – и я бы, возможно, нашел тебя раньше.

На поясе девы висел длинный, чуть изогнутый клинок. Довольно необычный, чтобы подтвердить мои догадки. От него исходили достаточно сильные волны магии, но они были какой-то иной частоты, чем та, что ощущалась в пальцах.

– По-хорошему мне стоило бы предать тебя огню, но я не знаю, позволит ли это возродиться твоему духу вновь или попасть в чертоги павших. Или, быть может, тебя положено закапывать в землю?

Чем больше времени я проводил возле замерзшей птицы, тем ниже падало мое настроение. Вид ее алебастрово-белой кожи с этими кровавыми волосами, эти черные одежды и огромные, такие изумительные крылья…

Я проигнорировал момент, когда Ёрхо убежал. Псу, видимо, надоело сидеть рядом и наблюдать за моими поисками артефакта. Но когда меня в бок с силой ударили нарты, пришлось все же посмотреть на зверя.

–Чего тебе? – пес, весьма разумное существо, редко вызывал мое недовольство, но в данный момент я был готов накрутить чьи-то уши. Чувствуя мое раздражение, Ёрхо отскочил в сторону, сбросив упряжь. Обойдя меня по широкой дуге, пес приблизился к птице. Глядя мне в глаза, это наглое порождение демонов сильно толкнуло девушку в бок, практически переворачивая. Тело дернулось, реагируя совсем не так как окоченевший кусок льда. С недоверием глядя на пса, прижал пальцы к основанию челюсти, ища пульс. Под холодной кожей не ощущалось ни малейшего движения крови.

– Ну?

Ёрхо сердито оскалил зубы, сетуя на мою несообразительность, и вновь толкнул головой девушку в бок. Из горла птицы вырвался тихий выдох. Это было сложно, почти невозможно назвать дыханием, но Ёрхо когда-то родился в мире, населенном совершенно невероятными тварями, так что к его мнению все же стоило прислушаться.

– Знаешь, если мы притащим ее домой, отогреем, и она все же окажется мертва, я двадцать дней буду кормить тебя только овощами. И мне будет все равно, что ты хищный зверь.

Опустив голову ко льду, пес недовольно зарычал, слегка скаля зубы.

– И не нужно так со мной разговаривать. Это твоя идея.

Прижав ладонь к тому месту, где у обычных людей, асов и моих сородичей находилось сердце, прислушался. Один короткий глухой удар, такой слабый, что было впору усомниться. Второго пришлось ждать едва ли не три минуты. Кажется, птица впала в анабиоз, как лягушка. Что ж, я вполне могу попробовать ее разбудить.

Подтянув нарты ближе, с сомнением посмотрел на размах крыльев нашей находки. Сама девица довольно мелкая, ее можно не только завернуть с головой в меха, но и еще двух таких рядом уложить, но вот крылья: мягкие, блестящие перья с красноватыми подпалинами понизу так и притягивали взгляд. Действуя осторожно с непривычной частью тела, собрал одно крыло наподобие плаща за спиной. Конечности гнулись легко, словно и, правда, не находились на льду несколько часов. Подстелив под спину крылатой девицы большую шкуру, осторожно повернул ее на другой бок. Здесь с крылом вышла заминка. В одном месте оно было вывернуто явно не под правильным углом. Осторожно ощупав тонкую кость, выругался.

– Поломано. Ёрхо, нам нужна палка. Примерно такая. Вперед.

Продемонстрировав псу, какого именно размера мне нужна ветка, прикрыл глаза сосредоточившись. Холод не дал отеку разойтись, что давало возможность нащупать место перелома. Судя по ощущениям под пальцами, кость разломилась достаточно ровно, без осколков. Нужно было рискнуть и собрать ее воедино до того, как начать отогревать это существо. Кем бы она ни была.

Медленно повернув крыло на четверть оборота, убедился, что разлом соединился ровно. Порвав запасную рубашку на тонкие лоскуты, отломал часть от принесенной Ёрхо палки и примотал плечо к самодельной шине. Осторожно сложив крыло, завернул вторую сторону шкуры наверх, накрывая птицу. Осталось самое сложное: нужно было аккуратно переложить ее на нарты, не испортив собственную работу.

Ёрхо держал нижнюю часть шкуры, приподнимая ее ноги над землей и не позволяя им цепляться за землю, пока я поднимал и перекладывал птицу боком на здоровую сторону. Насколько она могла таковой считаться.

Укрытую всеми моими вещами, привязанную к нартам птицу мы везли домой со всей скоростью, на которую были способны. Впрочем, если девица еще жива – полчаса ей погоды не сделают, но некоторое сомнение все же вынуждало торопиться.

## Глава 7

Я медленно возвращалась к жизни, оттаивая. Против обычного, тепло шло не изнутри, разгоняемое сердцем, а исходило от конечностей. Боли не было, только легкое, пусть и весьма неприятное, но обнадеживающее покалывание. Хорошо, если удалось обойтись малой кровью.

– Странное ты создание, – тихий мужской голос слышался, словно со всех сторон.

Пребывая в полудреме, не могла определить, как он относится ко мне, то проваливаясь вниз, в темноту и холод, то по кускам воспринимая реальность.

Окончательно прийти в себя я сумела далеко не сразу. В какой-то момент вдруг стало настолько жарко, что захотелось сбросить тяжелые покрывала. Руки-ноги, дернувшись, неожиданно послушно отреагировали, глаза открылись.

Замерев от неожиданности, первым делом огляделась, прекрасно понимая, что самостоятельно сюда попасть я никак не могла.

Небольшая хижина с первого взгляда совсем не похожая на дом Дьярви, хотя тоже сложена из светлых круглых бревен. Из моего укрытия, больше походившего на большую резную шкатулку, чем на кровать, была видна только одна стена, на которой висело оружие: арбалеты, охотничьи ножи. И меховая одежда на крючках.

С другой стороны раздался шум. Кто-то гремел котелком. По комнате тут же поплыл умопомрачительный аромат горячей еды.

Сглатывая слюну, я напряглась, осторожно ощупывая кровать вокруг себя в поисках катаны или хотя бы танто. Ни того, ни другого обнаружить не удалось. Но не только это удивляло. На мне почти не осталось одежды. Помимо нижнего белья, мягких шелковых шортиков и бралетта, на мне была только стопка меховых одеял. И, кажется, повязка на плече и ноге.

На полу возникла большая тень, заставив прикрыть глаза, наблюдая из-под ресниц. Мужчина, не такой огромный, как асы, но довольно большой, с волнистыми волосами и аккуратно подстриженной бородой, расписанный татуировками по всему голому торсу, с миской в руках, подошел к кровати. Теперь становилось ясно, что ложе, огражденное со всех сторон резными деревянными панелями, поднято больше, чем на метр, над полом.

Отставив миску куда-то за пределами моего обзора, мужчина нагнулся ниже, внимательно разглядывая своими серыми глазами.

– Ну, что, может, удивишь меня, птица? Было бы неплохо, если бы ты очнулась.

Я едва не выдала себя, когда мужчина осторожно начал отворачивать мои меховые одеяла. С трудом продолжая дышать ровно, с замиранием ждала, что будет дальше. Большая горячая ладонь весьма уверенно улеглась на верхнюю часть грудной клетки, там, где заканчивался длинный, белый шрам, пересекающий грудину по центру.

– Где там в тебе еще остался холод? Давай посмотрим, а потом ты проснешься, – мужчина прикрыл глаза, а по моему телу пробежала огненная волна. Сперва обжигающе-горячая, заставившая вздрогнуть, через несколько мгновений она стала теплой и обволакивающей, как вода в лучших купальнях Абурая. Тело мгновенно разомлело, словно плавясь и растекаясь по простыням.

Мужчина резко отдернул руку, словно ожегшись. Я успела заметить только, как на его теле гаснут белые узоры. Глаза, бывшие серыми, тоже на несколько мгновений вспыхнули белым, и потухли.

Несколько ударов сердца мы внимательно смотрели друг не друга, словно ожидая, кто первый заговорит или что-то сделает. Нарушила момент не я.

– Не знал, что ты очнулась. Это хорошо, – спокойно укрывая меня одним из меховых покрывал произнес он.

– Где мой меч? – голос, наиболее отвратительный его вариант за последние лет двадцать, едва ли не резал горло. Впрочем, как и слух.

Разговаривать лежа, будучи укрытой по самое горло меховыми одеялом, было не очень удобно и как-то ново.

– Все на месте. Ножны промерзли, видимо, туда попала влага. Пришлось медленно отогревать, чтобы не треснули. Висят у входа. Как и кинжал.

– Моя одежда?

Мужчина фыркнул, только непонятно, с сожалением или усмешкой.

– Не думаю, что там можно что-то восстановить. Где бы ты ни была до этого, от нее остались одни обрывки. Жаль, конечно. Уж очень ткань интересная и вышивка занятная.

– Все испорчено? – стало немного грустно.

– Нижнее платье не сильно пострадало. Только… мне пришлось увеличить разрез по спине. Крылья.

Мы помолчали, с некоторым любопытством и сомнением поглядывая друг на друга.

– Ты божество? – прямой вопрос.

Мужчина чуть повернул голову на бок, сложив руки на массивной груди, отчего рисунки на теле причудливо изогнулись.

– Нет.

Это было забавно. Сыновья Дьярви мало того, что не признали во мне девушку, так и основные моменты не уточнили. Вопрос хозяина вызвал какое-то внутренне торжество и легкий азарт.

– А ты?

Мужчина усмехнулся, показывая небольшие, но все же клыки.

– Нет.

– И кто же?

– Я первый задал вопрос.

Это напоминало какую-то детскую, но весьма забавную игру. Не говоря ответы, мы словно мерились, кто из нас страшнее и опаснее.

– А я девочка, имею преимущество.

– Отчего-то не уверен, что оно тебе так уж нужно, Птица.

Такой ответ мне понравился, хотя вряд ли я выглядела слишком грозно и опасно полуголой, лежа в чужой постели почти без сил.

– Если ты не божество, то кто? Обещаю, что не выкину обратно на снег.

– Ну, раз такой разговор, тогда что уж, – ирония пробралась в мой сиплый голос сама собой. – Я демон.

– Интересная ситуация.

Мужчина удивленно поднял брови, с какой-то задумчивостью уперев руки в бока. Кажется, кто-то предполагал, что я окажусь просто оборотнем. Встряхнувшись, совершенно не выглядя расстроенным, хозяин домика взял в руки плошку с едой, которая до этого, видимо, стояла на каком-то столике.

– В любом случае, тебя нужно покормить. Запаха крови я не чувствую, так что, смею надеяться, ешь ты все же обычную еду.

– С удовольствием.

Самостоятельно сесть у меня не получилось. Тело ослабло настолько, что руки подгибались, не выдерживая вес тела.

– Не дергайся. Я уже все видел, так что стесняться особого смысла нет.

Подхватив меня под мышки, мужчина как пушинку прислонил к одной из стенок «кровати», подложив подушку.

Заправляя меховое покрывало под руки, натянув на грудь, я задумчиво посмотрела на него.

– Извиниться не хочешь?

Общение выходило довольно интересным. Мы словно разговаривали на равных, хотя, по сути, ничего не знали друг о друге, и сама ситуация была весьма забавной, если не знать деталей.

Сделав вид, что задумался, хозяин дома покачал головой, протягивая мне ложку с густой похлебкой.

– Не вижу смысла. Одежда мешала тебя лечить, так что просить прощения было бы несколько лицемерным. Надеюсь, ты любишь зайчатину.

Прикрыв от удовольствия глаза, я медленно проглотила еду, с наслаждением вздохнув.

– Самой ты мне поесть не дашь, – скорее утверждение, чем вопрос.

– Не хотел бы потом соскребать остатки ужина с постели, так что придется тебе потерпеть, каким бы жутким демоном ты ни была. Ты же из Внешнего мира?

– Как понял?

– Я знаю всех существ в девяти мирах. И когда-то бывал за их пределами. Твоя одежда, оружие… даже шрамы. У нас зашивают раны другим швом.

Я удивленно подняла брови.

– Сумел рассмотреть мои шрамы?

– Пришлось умыть тебя, чтобы найти, где порез, а где просто грязь. Да и как-то я не привык к окровавленным девицам в своей постели.

Едва не подавившись, с некоторым непониманием посмотрела на мужчину. Кажется, это можно было назвать легким флиртом. С самого раннего детства привыкнув, что от меня в ужасе шарахаются или почтительно держаться на расстоянии, кажется, я первый раз за всю долгую жизнь столкнулась с подобным проявлением в свой адрес. И совсем не знала, как реагировать. Прокашлявшись, тряхнула головой.

– Расскажи, кто ты. Куда и как я попала.

– Попробую. Хотя не на все у меня есть ответ, Птица.

– Натсуми. Зови меня по имени.

– Я Хакон. Туманный или инистый великан.

На мой удивленный взгляд сверху вниз, великан широко улыбнулся, соглашаясь с сомнением, нарисованным на моем лице. Назвать его великаном даже у меня язык бы не повернулся.

– Полукровка. Мама из цвергов.

– Не знаю, кто такие цверги, но так хоть немного понятнее. Где я?

– Нифльхейм. Земля туманов. Ты попала как раз на границу сезонов. В течение пары дней весь снег до перевала должен будет растаять, и туманы снова вернутся. Судя по пыли на твоей одежде, ты как-то угодила в Йотунхейм. Но где ты была до этого?

– Я гость в доме Дьярви Модинсона.

– Мидгард. С каких пор сыновья асов так легко соглашаются принимать у себя демона?

– Не думаю, что они знают. По крайней мере, не все. Но мне нужно туда вернуться.

Хакон кивнул, отставляя пустую миску. Мужчина задумчиво поскреб бровь.

– Это не очень сложно, но несколько дней нужно подождать. Пока мы не сможем спуститься с гор. Есть что-то конкретное, что ты хочешь узнать?

– Что такое «воронки»? Кажется, я дважды попала в них, таким образом угодив и сюда.

– Точно никто не знает. Первые из них появились пару сотен лет назад, но были совсем мелкими и неопасными. Сейчас же эти завихрения бывают таких размеров и силы, что могут утянуть целый караван. И далеко не все потом могут вернуться обратно, чтобы рассказать, что с ними случилось. Особенно это касается тех, кто попал в Йотунхейм или Хельхейм.

– Мило у вас тут, должна признаться.

– Есть такое дело, – Хакон кивнул, усмехаясь, – но в целом все не очень плохо. Из-за столкновений миров у нас, по крайней мере, увеличилось видовое разнообразие животных. Земледелием здесь особо не позанимаешься, так что этот момент нам на руку. Но если миры начнут сталкиваться сильнее, может статься, что одним прекрасным утром мы проснемся на руинах.

Мы немного помолчали, отдавая дань уважения эпичности грядущего момента.

– Но это все глобальные моменты. Я бы хотел осмотреть твои раны. На ноге порез очень глубокий. И… куда делись крылья? Одно из них было поломано, когда мы тебя нашли.

Потянув меховое покрывало в сторону, вытащила на свет ногу, перевязанную бинтами, очень похожими на те, что использовали дома, только бежевого цвета.

– Если крылья пропали, значит, повреждения почти исчезли. Ночная сторона регенерируется быстрее. Эти бинты… они из Внешнего мира?

– Нет, но сделаны по подобию. Отличный вариант, не такой плотный, как мы использовали раньше, – мужчина осторожно переложил ногу к себе на колени, начав медленно разматывать бинт. Моя конечность тут же замерзла, и контраст холодной кожи с теплыми руками Хакона заставлял вздрагивать. – Больно?

– Нет. Холодно.

– Да, хоть я и натопил, но на дворе сейчас последний буран. Все тепло выдувает. Впрочем, я всегда теплый. Ночью оценишь, – мне озорно подмигнули, тут же вернувшись к разматыванию бинта.

Рана выглядела неплохо, по крайней мере, без воспалений. После какого-то компресса, порез казался влажным.

– Нужно подержать на воздухе, чтобы подсохла. Иначе потом не отдерем бинты. Сейчас смажем раствором, и выпьешь отвар, чтобы не было жара.

На открытую рану мне брызнули какой-то местный антисептик, но привлекло мое внимание не это, а флакон с весьма характерными изображениями.

– Несмываемый спрей для волос? Серьезно?

– Только банка, – великан усмехнулся, протянув мне. – Она из этого, небьющегося материала. И брызгает удобно. У нас таких нет. Стекло с собой не слишком потаскаешь.

– Хм, у нас из-за этого пластика уже экологическая катастрофа, чтоб ты знал.

– Нам не грозит, – мою ногу вернули на кровать, прикрыв уголком покрывала и оставив на воздухе только рану. – Большая часть того, что принесено из вашего мира, не выдерживает и растворяется, рассыпается в пыль. Это моя восьмая уже. Одной где-то на сто дней хватает. Крыло покажешь?

Прислушавшись к себе, глянула на мужчину, медленно раскидывая свои черные, с красными подпалинами крылья. Глаза Хакона блеснули восхищением. Мои огромные, блестящие крылья с трудом умещались в этой резной шкатулке-кровати.

– Могу я проверить перелом?

Пальцы мужчины сжались в кулак, и мне стало как-то неуютно и странно под этим взглядом. Я – страх и ужас. А никак не плюшевая лисица, которую любят тискать. Но в тоже время было интересно. Сейчас выражение лица великана было совсем иным, нежели при изучении раны на ноге. Я кивнула, ожидая, что будет.

Мужчина подвинулся ближе, нагнувшись надо мной, и осторожно коснулся перьев.

Удивляясь, как такие большие ладони могут быть такими осторожными, из-под ресниц наблюдала за Хаконом. Это было новое впечатление, совсем незнакомое раньше. Он восхищался, открыто и с какой-то внутренней уверенностью в собственных действиях. Руки пробежали по кости от плеча до первого изгиба, задержавшись в одном месте.

– Здесь еще есть воспаление, чувствуется утолщение, но, кажется, кость и правда почти зажила.

Отстранившись, мужчина посмотрел мне в глаза, без улыбки, как что-то невероятно важное, сообщив:

– У тебя очень красивые крылья. Я не встречал такой красоты ни в одном из девяти миров.

– Они красивы для тебя. В моем мире чаще всего они означают неприятности и смерть.

– Но ты сейчас не в своем мире, так ведь? А тут старые правила не действуют. Отдыхай, я вернусь часа через два, и мы сможем продолжить разговор.

Задумчивая, несколько озадаченная таким выводом, я очнулась только тогда, когда в дом проник ледяной порыв ветра, с облаком снежинок, каплями тут же упавшими на деревянный пол. Хлопнула дверь, оставляя меня наедине с собственными мыслями.

## Глава 8

Птица Натсуми пролежала без сознания два дня, пока удалось осторожно вытянуть из ее тела весь холод. Правда, в отличие от обычной ситуации, тело девушки довольно хорошо реагировало на мои действия, словно помогая. Вся эта процедура была довольно опасной, и мало кто мог такое перенести, но сердце демона билось, пусть несильно, но устойчиво, ни разу не нарушив ритм. Когда на второй день вся кожа птицы стала теплой, а грудь в первый раз поднялась от глубокого вздоха, я немного расслабился. Немного озадачивали внезапно исчезнувшие крылья, но, видимо, это тоже было следствием восстановления.

Когда на меня уставились темные, почти черные глаза, я словно попал под чары. В наших мирах даже у цвергов, подземных жителей глаза серые или голубые, прозрачные, словно вечные льды. Эта же темнота словно пронизывала тонкими иглами до самой глубины души.

Ни испуганных криков, ни возмущенных воплей. По поведению девицы было видно, что ей давно не пятнадцать. Натсуми разговаривала уверенно и спокойно, с достоинством и уважением, но при этом проскальзывали странные реакции, больше подходящие девице, никогда не встречавшей мужчин, чем существу, способному убить голыми руками. А я видел ее ладони. Видел жесткие мозоли от рукояти меча и длинные черные когти, исчезнувшие вместе с крыльями. Видел, насколько стерта обмотка на оружии, сделанном специально под эту миниатюрную особу.

От нее веяло силой, от того, как сами собой разворачивались плечи, и прямо смотрели глаза. Но противоречия не давали отнестись к ней так однозначно, как хотелось. А ее внешность! Мало этих темных раскосых глаз, словно подглядывающих из темноты, этих высоких острых скул. Даже ее тело было каким-то противоречивым. Миниатюрная статуэтка из фарфора с огромными изумительными крыльями, такими мягкими, что все меха в сравнении казались жесткими.

– Ёрхо, идем, – в такой пурге даже мне было непросто найти дорогу. Сырой снег тут же промочил всю одежду насквозь, создавая ледяную корку. Я чувствовал, как кожа вспыхивает узорами, не пуская холод к сердцу. Тех двух тушек, что мы добыли, должно было хватить, так что необходимости морозить пса не было.

Зверь недовольно отряхнулся от мокрого снега, пригибая голову ближе к земле. Даже среди больших гранитных глыб было трудно идти из-за ветра. Охотничий домик появился из пурги неожиданно. Секунду назад не было – и вот уже весь виден. Простому путнику не найти дороги в такой погоде. Едва приоткрыл дверь, как сбивая с ног, мимо пронесся Ёрхо, тут же занимая свое любимое место между стеной и печью.

– Хоть бы отряхнулся. Вся подстилка промокнет же, – закрывая щеколду, недовольно глянул на пса, успевшего свернуться калачиком и засунуть нос под лапы.

Внутри было совсем сумрачно, желтовато-алый отсвет от печи не мог разогнать темноту. Угли уже должны были погаснуть, но за стеклом плавно двигались небольшие языки пламени. Кто-то подбросил дров. Если маленькая птица вставала, значит, быстро идет на поправку.

– Натсуми? Ты как?

Перестав стягивать с себя мокрую одежду, прислушался. Ответа не было. Кинув куртку на плоскую часть печи, чтобы подсохла, быстрее стянул тяжелые сапоги и меховые штаны. Вся одежда, напитавшись влагой, весила едва ли не в три раза больше, чем обычно. Еще немного и в доме будет неприятно пахнуть сырыми мехами, но что тут поделать. Натянув тонкие тканые штаны из сменной одежды, босыми ногами шагнул по холодному полу к кровати. Внутри было совсем темно, только светлое лицо едва выделялось на фоне алых волос. Протянув ладонь, легко коснулся лба спящей. Девушка встрепенулась, откатившись в сторону. В тесноте полыхнули красные искры. Ее глаза слабо светились. Отдернув руку, отступил на шаг.

– Это всего лишь я, Хакон. Ты не отозвалась. Я боялся, что у тебя жар.

– Зря. Могу и руку оторвать, – голос хриплый, надорванный.

Ей явно не понравилась ситуация. И собственная реакция и то, что пропустила мое прикосновение.

– Не переживай, мою руку не так просто оторвать. Сильно бы не навредила. Ты голодна? Мне нужно поужинать, чтобы поддерживать тепло, иначе не смогу тебя согреть.

– Мне сейчас тепло.

– Ночью станет холоднее градусов на десять. Ни одна печь не удержит тепло в доме. Даже Ёрхо заберется к нам сюда под утро.

– Кто такой Ёрхо?

– Мой пес. Так ты будешь есть?

– Нет.

– Тогда отвар.

Подав девушке теплый ивовый отвар, который должен был помочь избежать воспаления, я быстро проглотил миску похлебки, отложив порцию псу.

– Пока не высохнешь – даже не вздумай сунуться. И только на полку. Понял?

Недовольно урчание зверя было весьма четким ответом.

Ветер за стеной завыл еще надрывнее, пламя в печи загудело. Хоть бы одежда успела подсохнуть. Я только поднялся из-за маленького стола, ступив на пол, как узоры на ногах вспыхнули белым. Холодало очень быстро.

– Двигайся к стене, девица.

Протянув руки в темноту, чуть подтолкнул птицу ближе к дальней стороне кровати, забираясь внутрь. Постель была теплой и непривычно пахла чем-то травянистым и свежим, с легкой примесью терпкости. Дернув занавеску, я полностью отрезал какой-либо свет от нас, создав замкнутое, довольно теплое пространство. Устраиваясь на подушке, с интересом ждал, как поведет себя девушка. Птица не касалась меня, замерев у самой стенки совершенно неподвижно. Кровать была не настолько большой, чтобы в такой позе было комфортно спать, но торопить гостью не собирался. Я самое теплое и уютное, что есть в этом доме.

– Замерзнешь, подползай под бок. И не пугайся ночью, когда приползет Ёрхо.

Прикрыв глаза, я расслабился. Нужно было хоть несколько часов поспать, чтобы восстановить силы после лечения девушки и прогулок по морозу.

Не знаю, сколько времени прошло, но когда я проснулся, треска дров в печи больше слышно не было. Только ветер глухо выл где-то за стенами дома. В ногах с легким запахом псины посапывал Ёрхо, а моих колен касалось чья-то маленькая ледяная нога. Прошло несколько минут, пока Натсуми решилась погреть вторую конечность, явно давно уже промерзнув до костей. По достоинству оценив ее выдержку и силу воли, недолго думая, сгреб девицу в охапку, подтягивая под бок. Птица издала только сиплый вскрик, явно не ожидая, что я не сплю.

– Очень неразумное использование ресурсов. Ты не можешь мерзнуть. Не для того я тебя лечил, – раскручивая меховые покрывала, пытался отыскать, где в этой куче начинается моя находка. Первыми в мою грудь уткнулись ледяные ладошки, замерзшие настолько, что кожа на миг полыхнула узорами. Потом к телу прижалась вся длина ног, а последним маленький, такой же холодный, нос. Девица, прижатая тяжелой рукой, замерла без движения, кажется, совсем не зная, как реагировать.

– Можно дышать. Я уже понял, что ты мужчин нормальных в своей жизни не встречала, особенно на такой малой дистанции, но переживаешь напрасно. Только девице решать, когда и что мужчине дозволено в отношении нее. Так что грейся и спи, птица. Никто тебя не обидит.

– Ты неверно решил. У меня был мужчина, – хрипло и упрямо отозвалась Натсуми, переворачивая чуть потеплевшие ладони другой стороной.

– Один раз, что ли? Или это было тысячу лет назад? – других предположений у меня не было.

– Вовсе и не тысячу.

– Спи, девица. Если чего захочешь – в другой раз обсудим.

## Глава 9

Натсуми.

Первый раз за сотню лет я спала так крепко, что не слышала ничего вокруг. Я пропустила тот момент, когда моя неожиданная грелка, Хакон, покинул кровать. Открыв глаза, я с удивлением осмотрелась. В слабом, сероватом свете утра на меня в ответ так же сонно уставился пес с длинной узкой мордой. Большой, мохнатый, он лежал на небольшом деревянном возвышении в ногах.

– Ёрхо?

Зверь широко зевнул, продемонстрировав внушительный набор зубов. Вот и познакомились. С той стороны, за плотной шторой, кто-то напевал себе под нос, видно это и разбудило. Правда, я вполне отдохнула, хотя и не ожидала подобного доверия со своей стороны к малознакомому великану.

Отдернув занавеску, я спустила ноги с кровати, придерживая одно из меховых покрывал. Пение тут же прекратилось, и напротив возникла массивная фигура Хакона.

– Выспалась? Как нога?

Великан-полукровка ростом с обычного крупного мужчину присел на корточки, бесцеремонно отворачивая край покрывала и тут же разматывая бинт. Прищелкнув языком, мужчина поднял свои серые глаза, улыбнулся.

– Хорошо заживает.

Бинт сменился чистым, плотно прикрыв рану, меховое покрывало вернулось на место.

– Крепкая ты духом девица, Натсуми, – Хакон так и остался сидеть на корточках передо мной. На вздернутую бровь, мужчина пояснил, – я вчера ожидал возмущенных, оскорбленных воплей, а у тебя даже сердце с ритма не сбилось.

– Мое сердце работает независимо от меня, так что его довольно сложно сбить, – пожав плечами, ответила я.

На самом деле, было сложно припомнить момент, когда бы мое неверное сердце стучало бы быстрее, чем считало нужным. Оглядев комнату, нетерпеливо передернула ногами.

– Мне бы нужно уединиться в одном месте. Что там осталось от одежды?

Фыркнув, как большой кот, мужчина легко поднялся, уйдя куда-то за печь. Через пару минут рядом со мной на кровать шлепнулись тонкие брюки и большая меховая куртка. Перед кроватью появились сапоги, простые, но с мехом внутри. Снаружи, кажется, они были покрыты жиром.

– Пока так. Я почти закончил с обувью, но штаны нужно будет на тебе ушивать. Позавтракаем, этим и займемся. Долго не ходи, чтоб не замерзла.

Отвернувшись к столу, мужчина дал мне возможность одеться в относительном уединении.

Штаны оказались невероятно широки, и закатать их пришлось едва ли не наполовину, а куртка доходила до самых колен. Удобно не было, но холод не кусал за голую кожу, что не могло не радовать.

Была примерно середина дня и, несмотря на морозец, слегка щипавший щеки, снега под ногами осталось едва ли в пол-ладони. Воздух казался сырым. Я бы совсем не удивилась, повали через минуту на голову мокрый снег. Быстро сделав свои грязные делишки, я поскорее вернулась в домик, так как на тело внезапно накатила нешуточная усталость, едва не повалившая на землю. Перед глазами просто потемнело, а спина стала мокрой от пота. С трудом держась за дверь, я ввалилась внутрь и буквально рухнула на руки Хакона. Великан прищелкнул языком, прямо в одежде водружая меня на кровать.

– Рано тебе еще с гор спускаться, – мужчина проворно стащил сапожки, помог снять куртку и протянул рубашку, почти моего размера. – Теперь должна быть, как надо. Фасон, конечно, не самый модный в этом сезоне, но в целом не плох.

Прижав одежку к груди, я тяжело дышала, не в силах самостоятельно одеться. На голые ступни упало покрывало, не давая уходить теплу.

– Давай, помогу. Знаю, ты девица самостоятельная и взрослая, но не артачься попусту.

Провели мы в домике еще два дня. Хакон все мастерил мне одежду из того, что добыл или нашел в сундуке, а я большую часть времени спала или слушала его рассказы. Иголку в руки он мне так и не дал, даже, несмотря на заверения, что я владею мастерством двусторонней вышивки по шелку.

– Если все будет хорошо, через два дня снег сойдет совсем, можно попробовать спуститься в долину. За один переход не управимся, но чуть ниже есть вполне приличные пещеры, где ты сможешь отдохнуть. Ночи будут не такие холодные, да и мы будем значительно ниже.

– Рядом с тобой не замерзну.

Я плавно разминалась, пытаясь хоть немного подготовить ослабевшее тело к дороге.

Мужчина усмехнулся, отчего от уголков глаз разбежались лучики морщинок.

– Да, кто-то, наконец, без понукания понял, какой я теплый и уютный.

– Ты жесткий.

Делая поворот в другую сторону от Хакона, отозвалась я, пряча улыбку – почему-то даже сейчас мне становилось тепло и уютно.

– Я крепкий, а это разные вещи, птица. Да, все хотел спросить, какая именно ты птица?

– А это важно?

– Кто знает. Одна из наших древних богинь – Фрейя имела соколиные крылья и могла превращаться в эту птицу.

– Я не сокол. Я ворона.

– Так тебя зовут дома?

– Натсуми Караса Тенгу, Алая ворона без сердца.

– Но твое сердце на месте. Я слышал, как оно бьется.

– Когда-то оно посмело биться без меня. Всего две минуты, но этого оказалось достаточно, чтобы оно стало самостоятельным. Это неверное сердце.

– Но оно не позволило тебе умереть.

– Но именно оно не позволяет мне жить.

– Мне кажется, вы просто не нашли…

– Хватит! – крылья выстрелили сами собой, когти удлинились, став твердыми и острыми. Даже глаза изменились, позволив разглядеть каждую силовую линию на коже великана.

Хакон замер, спокойно и внимательно глядя на меня. От него не было слышно ни запаха страха, ни злости. Даже вена, пульсирующая на шее под тонкими белыми линиями колдовских рисунков, не изменила свой ритм.

– Извини, – спокойно и уверенно, словно одно мое состояние не грозит ему серьезным увечьем, произнес великан, как только мое дыхание немного выровнялось, – не хотел тебя задеть. Мы не станем продолжать об этом. И да, меня это не касается.

Мы все еще смотрели друг другу в глаза, когда в дверь уверенно решительно постучали.

– Отдыхай, – Хакон бросил свою работу на стол, поднимаясь со скрипучего табурета, – а я посмотрю, кто забрался так высоко, чтобы найти меня.

Хакон

Не ждал, что она отреагирует так резко на вполне невинный разговор, но Натсуми словно взорвалась. Тема сердца явно была болезненной и сильно влияла на ее прежнюю жизнь. От этого было немного печально, так как у нас имело значение только одно – бьется ли оно.

Стука в дверь я не ожидал. Сосредоточенный на девице, опасаясь, что расстроенная птица может кинуться на меня с когтями, даже не заметил, что кто-то подошел к дому. Ёрхо ушел гулять, поэтому явление гостя было еще более неожиданным. Шагнув за порог, я с некоторым удивлением уставился на цверга.

– Барди, с каких это пор твой народ шастает по горам, а не под ними?

– И тебе доброго дня, Хакон, сын Снора и моей тетки Рунгейд.

– Моя мать тебе настолько дальняя родня, что и имени твоего не помнит. Зачем пожаловал в такое время и в такое место?

Барди – цверг ростом едва ли не с Птицу, но в два раза шире в плечах, с длинной пепельной бородой и колючими маленькими глазками, оскалился. Сразу было и не понять, смеется он или злится, так кривилось его темное лицо, словно пропитанное пылью земли.

– Я пришел просить об услуге, славный хримтурс.

– Во мне только половина крови хримтурса, как ты сам только что мне напомнил. Что тебе надо, Барди. Мое терпение тебе хорошо известно.

– Организуй мне встречу с великим Снором.

– Для чего это тебе, и что с этого мне?

– Мне нужен проход через его чертоги. Один раз, один караван. Шесть цвергов, один предмет.

– Я не стану уговаривать отца.

Барди едва не рухнул на колени, заискивающе щуря маленькие глазки и складывая руки в жесте почтения.

– И не надо. Пусть он только встретится со мной. А ты проси что хочешь – все исполню.

– Ты добирался сюда почти двенадцать дней, чтобы попросить меня поговорить с отцом. Не глуп ли ты, Барди?

– О, нет. Барди умен, славный хримтурс. Барди знает, что этого своего сына Великий Снор слышит даже в самый сильный буран и в самую темную ночь. Барди знает, что только Хакон может ему помочь.

Белесые глазенки хитро блестели. Барди был почти уверен, что лесть достигла цели. В чем-то цверг был прав, но не так, как сам думал.

– Я могу только попросить отца выслушать тебя. Не более.

– Этого будет достаточно.

– И за это ты мне будешь должен одно обещание.

– Да, славный хримтурс.

– Это не все.

Идея была весьма хороша. Цверг мог очень легко справиться с тем, на что мне потребовалось бы гораздо больше времени и сил.

– Еще ты доставишь ценный груз в Мидгард. Прямо в руки Рерика Дьярвинсона.

– Как только…

– Нет. Груз нужно доставить сейчас, и когда Рерик подтвердит, что все в целости, я исполню твою просьбу.

Я видел, как крутит и буквально выворачивает цверга, но, видно, ему на самом деле был нужен разговор с отцом, раз бородатый кивнул, скрипнув зубами напоследок.

– Я согласен, Хакон, сын Снора. Что нужно передать асу?

Цверги – скандинавский вариант гномов. Как всегда, живут под землей, занимаются кузнечным делом, вечно хитрят, что-то затевают. Жадноваты, смелы и местами обижены миром.

## Глава 10

Натсуми

– Есть способ вернуть тебя к асам быстрее, чем тащить через горы и долины в чертоги отца, – Хакон вернулся довольно быстро, задумчиво хмуря брови.

– К нам заявился мой старый знакомый, Барди, цверг из подземных царств, который может провести тебя своими тропами. Это куда быстрее и вполне безопасно.

– В чем подвох?

Выражение лица великана мне не слишком нравилось, заставляя задуматься.

– Подвох не здесь. Услуга, о которой просит цверг, несколько необычна. Не бери в голову, на тебе это не отразится.

Хакон вернулся за стол, задумчиво перебирая куски меха. Отложив рысью шкуру, мужчина в задумчивости постучал пальцами по дереву, отозвавшемуся глухим звуком.

– Я предлагаю воспользоваться этим вариантом, так как твое состояние еще очень далеко от идеального, и – вместо двух недель в дороге – ты сможешь добраться до дома Дьярви дня за два-три.

– Это не будет накладно для тебя?

Мне совсем не улыбалось быть должной Хакону еще и за это.

– Мне так даже проще. Не буду переживать, доживешь ли ты до рассвета.

– Что ж, тогда и разговаривать не о чем. Когда мы можем отправляться?

– С закатом. Цверг сможет открыть ходы, когда солнце опустится за гряду.

К нужному времени Хакон закончил свою работу с мехами, успел собрать вещи и свернуть постель, не позволив сделать мне ровным счетом ничего. Когда последний солнечный луч исчез, наполнив дом сизо-синим вечерним сумраком, в дверь вновь постучали.

– Войди!

Хакон, не оборачиваясь к двери, помог мне надеть короткий рысий полушубок без рукавов, но с капюшоном. Одежда была немного широка и непривычна, сковывая движения не в пример сильнее кимоно, но тепло держала куда лучше.

– Это и есть твой «ценный груз»? Интересная девица.

В дверях стоял невысокий, коренастый мужчина с маслянистыми хитрыми глазками. Было видно, что цверг довольно коварен и готов обмануть в любом месте, где его выгода перевесит.

– Подай мне мое оружие.

Дотянуться до катаны и танто, висевших на каком-то гвозде, я не могла, да и выпускать из виду этого нового знакомого совсем не хотелось. Привязывая оружие к поясу, довольно громко обратилась к Хакону.

– Ты доверяешь этому существу?

– Нет. Но он знает, что если хоть где-то обманет – последствия будут весьма ощутимы.

– Это меня успокаивает. В какой-то степени.

Когда мы покинули дом, закрытый всего лишь на щеколду, над крышей уже поднялся тонкий серп месяца. Было удивительно, что и в этом мире небо выглядит почти так же, как дома. Правда, формы созвездий все же были иными, не позволяя совсем забыться.

– Барди, послушай меня, – закидывая на плечи увесистый мешок, позвал Хакон, – моя гостья нездорова и сил у нее немного. Советую тебе выбирать путь разумно, чтобы никто из нас потом об этом не пожалел.

Барди высоко задрал нос, сердито фыркнув. Мне не очень было ясно, цверг оскорбился на предположение в его неразумности или обиделся на угрозу, но подземный житель резко отвернулся и топнул ногой о землю.

Поверхность горы слабо завибрировала, я почувствовала движение магии, где-то глубоко перетекающей, словно река. Поток закручивался под землей, двигаясь по спирали, поднимаясь все выше и выше к нашим ногам.

Когда магия должна была захлестнуть мои ноги, этого не случилось. Сила словно растеклась тонкой пленкой буквально на ладонь ниже поверхности, замерев в неподвижности. Земля на шаг впереди стала оседать черным провалом, хотя я больше не чувствовала изменений.

– Странная магия.

– Почему?

– В Барди нет сил, но он все же управляет землей. Не понимаю.

– Все в порядке. Цверги редко могут использовать магию в твоем понимании, но каждому из них подвластна земля, так как она сама по себе наполнена магией. Они просто умеют ее направлять.

– Идемте. Я не могу создавать большой коридор так далеко от дома, – ворчливо позвал цверг, хотя я слышала некоторое самодовольство в голосе.

Собрав те силы, что скопились за пару дней отдыха в моем теле, напрягла глаза, чтобы хоть что-то видеть в полной темноте пещеры. Следуя за Барди и Ёрхо вниз по пологому тоннелю, я чувствовала беспокойство и недоверие.

Стоило шагнуть под черный земельный свод, как неожиданно возникла клаустрофобия. Тут же представилось, как вся эта масса обрушивается на меня, погребая заживо на веки вечные неизвестно где. Ощущение было настолько сильным, что я даже запнулась.

– Спокойнее. Барди свое дело знает, я не первый раз с ним хожу.

Крепкая ладонь Хакона на короткий миг легла на плечо. Великан чуть подтолкнул в спину.

Через десяток шагов земля за спиной сомкнулась, словно прохода на поверхность никогда и не было. Еще шагов через двадцать на стенах стали появляться небольшие огоньки, зеленоватые и голубые, словно светлячки летней ночью. Чем дальше мы двигались, тем больше света становилось вокруг. Его было недостаточно для того, чтобы что-то разглядеть под ногами обычным зрением, но вполне хватало, чтобы уменьшить тревогу.

Присмотревшись, поняла, что это не кристаллы и не насекомые, а небольшие вкрапления в жилы металлов, идущие тонкими венами в каменистой поверхности. Вглядевшись, наконец, смогла увидеть, как впереди цверга пласт земли шириной примерно с полметра, просто опустился вниз, став частью пола. Обернувшись, успела заметить, как такой же блок поднялся позади, за спиной Хакона.

С каждым шагом цверга земля менялась, уводя нас все ниже и ниже, вглубь горы. Периодически наш тоннель пересекали узкие норы, темные и пустые, из которых шел неприятный, кислый запах. Видимо, в этой горе мы были далеко не единственными путешественниками.

Чем ниже мы спускались, тем теплее становилось под землей, ярче становилось свечение вкраплений. Часа через три свет стал достаточно интенсивным, чтобы перестать использовать ночное зрение. Отпустив силу, от внезапной смены освещения пришлось опереться о стену. Чувствовалось, что тело еще не в норме.

– Привал будет часа через два, когда доберемся до озера, – приглушенным голосом произнес Барди.

Цверг тоже устал. Было видно, что создание тоннеля дается ему не так и просто. Впрочем, не ему одному.

Я с трудом переставляла ноги, когда слух встрепенулся от легкого, нехарактерного гула, перемежающегося резковатыми размеренными скребками. Будь мы в другом месте, сразу бы решила, что в десятке метров от нас какая-то техника прокладывает тоннель. Но в этом мире, вроде бы как, механизмы не водятся.

Остановившись, прислушалась, ожидая, когда источник звука доберется до нашей небольшой компании. Вторым уловил изменения Ёрхо, тихо заскулив и опустив голову. На тихие поскуливания пса обратили внимание и мужчины.

– Что?

Хакон подошел ближе, тоже прислушиваясь, но судя по лицу, не улавливая звука.

– Что-то движется на нас. Довольно быстро. Нечто весьма кровожадное. Я бы сказала…

– Многоножка!

Барди вскрикнул, дернув руками, отчего стены небольшого тоннеля, созданного им, покрылись более плотным материалом, наподобие гранита. Звук переменился, став более резким и не таким быстрым. Как бы то ни было, цверг сумел несколько затормозить существо.

– Давайте быстрее. До озера метров триста. Она туда не сунется.

Тоннель менялся очень быстро, и нам приходилось практически бежать, на что, признаться, сил едва хватало.

Первым споткнулся Барди. Цверг просто запнулся и рухнул на землю, так и оставшись лежать. Видимо, такое быстрое перемещение пластов земли основательно исчерпало его силы.

– Две минуты, – не поднимаясь, пробормотал цверг.

Скрип и скрежет становились все громче. Стало очевидно, если мы хотим выбраться отсюда, придется немного потрудиться.

– Насколько многоножка опасна?

– Достаточно. Она быстрая и может перекусить надвое.

Хакон вытянул странное оружие: тонкую длинную струну на двух деревянных ручках. Я видела аналогичное когда-то давно. Довольно эффектное, вот только его сперва нужно накинуть петлей, что не всегда возможно при слишком юрком или крупном противнике.

Вынув катану из ножен, встала лицом к великану, пытаясь рассчитать, в каком месте эта самая многоножка должна выскочить, если судить по звуку.

Земля раскрошилась внутрь, провалившись в темноту. Несколько неприятных мгновений ничего не происходило, только из провала диаметром почти в метр доносилось тихое скрежетание. Тварь выскочила резко, сразу повернув голову с длинными жвалами в мою сторону.

Интересно, кровь тенгу для нее так же привлекательна, как для некоторых мононоке в моем мире, или это просто совпадение? Резко взмахнув катаной, сумела замедлить многоножку – эту серо-сизую хитиновую обитательницу подземелий – достаточно, чтобы струна Хакона успела обернуть ее чуть ниже головы.

Катана застряла между сочленениями, так что пришлось послать в ее лезвия остатки той силы, что еще имелись в моем теле, чтобы дать клинку возможность выбраться из зажима.

Потом все произошло одновременно: Хакон дернул деревянные крепления в разные стороны, затягивая петлю; катана, вспыхнувшая черным, освободилась из панциря; в стене, прямо напротив норы, прогрызенной насекомым, появилась воронка, небольшая, темная, но с характерными завихрениями. Голова многоножки, щелкая жвалами, отделилась от тела, с глухим звуком ударившись об пол и отскочив прямо в воронку. Из туловища, конвульсивно дернувшегося несколько раз, хлынула серая вязкая, вонючая жижа, заставив меня отскочить в сторону. Отпрыгнув, я едва не сбила Барди, решившего, что отдых можно отложить и на более подходящее время. Цверг глядел на воронку с куда большим волнением, нежели на тело многоножки.

Ну да, кто знает, куда нас может вынести этот самопроизвольный портал. Тем более, если вспомнить слова Хакона, я посетила не самые страшные из имеющихся вариантов.

– Никогда не видел их под землей. Быстрее.

Настоящий подземный зал. Мы буквально вывалились в него из тоннеля.

Едва не рухнув на цверга, я в последний момент была поймана Хаконом, удержавшим от падения. Кажется, великан устал меньше нас всех. Впрочем, Ёрхо тоже выглядел достаточно бодрым.

– Интересная у тебя посылка, хримтурс. Почти валькирия, – поудобнее устраиваясь там же, где упал, пробормотал Барди, поплотнее запахивая куртку и закрывая глаза. Кажется, даже тот булыжник, который попал ему под голову, сейчас был достаточно мягким и удобным.

– Тут передохнем. Здесь всюду старые чары, так что никакая тварь не сунется.

– Идем, – отвлекая от разглядывания цверга, Хакон потянул меня дальше.

Пещера не была большой, но сталактиты и сталагмиты, почти срастающиеся вместе и излучающие мягкий свет, создавали явное сходство с торжественным залом, украшенным огнями. Арочный потолок, мягкие подтеки на стенах. Я бы предположила, что она изо льда, не будь здесь такой комфортной температуры.

Мы прошли с десяток шагов, завернув за широкую колонну, у подножия которой начиналось чистое, прозрачное озеро.

– Вода ледяная, идет с гор, так что искупаться не получится, но умыться, если хочешь, можно.

Хакон бросил свои вещи чуть дальше от воды и зачерпнул пригоршню, с наслаждением выпив.

– Она чистая. Здесь раньше добывали особые минералы, так что никакая зараза здесь не живет.

Опустив ладони в воду, я тут же почувствовала легкое покалывание, словно помимо минералов в воде были еще и пузырьки. Попробовав, убедилась в собственной правоте. Вода, если не обращать внимания на сковывающий холод, мало чем отличалась от привычной бутилированной минералки, которую частенько пила мама.

– Иди сюда, тебе следует немного поспать. Мы прошли большую часть пути, но вверх всегда сложнее.

Хакон сидел, прислонившись к колонне, выросшей здесь за сотни лет. Рядом, прямо на камнях была расстелена его меховая куртка. Глядя на меня своими темными, серыми глазами, великан похлопал по бедру.

– Давай, я побуду теплой подушкой, пока ты передохнешь.

Первым порывом было возмутиться. Так как он, со мной никто не обращался! Но, может, это и останавливало – никто не обращался со мной так.

Уважительно, с опаской – да. Даже родители после того старого происшествия относились иначе. Только брат позволял себе иногда потрепать по волосам или пощекотать, позволяя верить, что не все так плохо. Но Джи Мун был гораздо старше и большую часть времени занят, так что я и сама быстро поверила, что иначе ко мне относиться нельзя.

Время, проведенное в компании Хакона, позволило почувствовать себя более живой, чем последние лет тридцать.

Великан вздернул бровь. Его лицо оставалось столь же невозмутимым. С другой стороны примостился Ёрхо, тоже поглядывая на меня.

– Перестань. Я прекрасно помню, что ты очень грозная и страшная. А еще травмированная судьбой. Не отрицаю. Но, признаться, это не имеет ни малейшего значения. Особенно сейчас. Поэтому, хватит тормошить мысли в своей голове, иди и бессовестно воспользуйся мной, пока есть такая возможность.

Не знаю, что именно перевесило. Сила его слов или мое желание просто почувствовать немного тепла, но я, отстегнув оружие с пояса, улеглась на меховую куртку рядом с мужчиной.

– Тебе так будет неудобно.

Совершенно спокойно и буднично приподняв меня вместе с лежанкой, великан подтянул ближе, устраивая мою голову на собственных коленях. Длинные пальцы легко погладили по волосам, убирая пряди с лица, отчего я в первый момент сжалась, ожидая подвох.

– Ты очень смелая и сильная девица, Натсуми. Но в этом мире иногда правильнее использовать силу того, кто рядом, нежели тратить свою до предела. Тем более, когда тебе это предлагают. Отдыхай.

## Глава 11

Путь наверх – пусть и занял меньше времени – прошел без неожиданностей, но оказался значительно тяжелее. Несмотря на наползающий с приближением поверхности холод, я вся взмокла к тому моменту, как впереди появились первые проблески дневного света.

Мы вышли в долине, у самого подножия гор, начинающихся как-то резко, без плавных холмистых предгорий.

Было холодно и сыро, кругом висел сизый туман, настолько плотный местами, что казался облаками, упавшими на темную весеннюю землю. Рваные клубы зависали то тут, то там, в остальных местах оставляя проплешины, словно влаги не хватило на создание равномерной пелены.

– Странно.

Я не могла определиться, нравится мне это или все же нет. Раньше подобного не видела. Единственное, в такой влажности мне было отчего-то легче дышать. Легкие словно расправились, наполнившись сыростью. Никогда бы не подумала, что так будет.

– Да, смена сезонов. Так себе вид. Дней через десять, когда потеплеет, здесь все будет в радугах. Думаю, ты бы оценила, несмотря на всю твою показную мрачность.

Хакон несколько озабоченно оглядывался по сторонам, словно ожидая нападения. Проход за нами давно закрылся, и тревоги у меня не возникало. Наоборот, сейчас я была какой-то умиротворенной, спокойной, что совсем не характерно для моей нервной и резкой сущности. Даже усталость куда-то отступила.

– Сможешь открыть дверь?

Хакон, напряженный и встревоженный, оглянулся на Барди.

Цверг кивнул, поднимаясь на ноги.

– Да. Думаю, ты прав. Ей тут не место.

– Что-то происходит?

Мое чутье не давало ни малейшего намека на опасность.

– Иногда при смене сезонов моим братьям становиться скучно, и они устраивают своеобразные бои. В воздухе я чувствую изменения. Тебе лучше здесь не быть. Не уверен, что смогу уберечь тебя без амулетов.

– Все может быть так опасно?

– Очень даже. Барди, что у тебя?

– Я почти. Не так просто собрать проход, – ворчливо отозвался цверг, что-то выстукивая на ближайшем валуне.

Вид явно нервничающего Хакона начал волновать и меня.

– Я не столь хрупка, чтобы пострадать от первой же неосторожности твоей родни.

– Знаю, – чуть улыбнулся великан-полукровка, – но не хотел бы проверять на деле.

Что меня остановило от привычных возмущенных воплей и попыток уверить кого-то в своей мощи – не знаю. Может, само влияние этого мужчины, та близость, которая возникла между нами в охотничьем домике? Или та теплота и непривычная, обезоруживающая нежность, светящаяся во взгляде. Но я промолчала, позволяя Хакону самому решать, как быть и что делать. Пусть.

Когда камень, по которому стучал цверг, внезапно раскрошился на сотни мелких осколков, взлетев вверх и сложившись в арку, на меня нахлынула печаль. Было грустно терять эти непривычные и светлые ощущения.

– Пора. Пока Дьярвинсон держит дверь с той стороны.

– Удачи тебе в поисках, девица. Чтобы ты не искала.

– Как мне отблагодарить тебя за спасение, великан? – я уже шагнула в сторону сероватого, мутного провала, обрамленного каменной рамой

– Не будь так беспечна.

– Это несерьезно, – губы сами собой растянулись в улыбке, – это не для тебя.

– Быстрее, – почти зло махнул на меня рукой цверг, подгоняя к арке.

– Тогда… – великан резко вздохнул, а во взгляде мелькнуло сомнение, словно он намеревался схватить уголек из костра голыми руками, – тогда, ты должна мне поцелуй при следующей встрече.

– Как скажешь.

Вдруг я почувствовала себя совсем молодой девчонкой. Свободной от статуса и обязанностей. Зная, что, скорее всего, мы больше не свидимся среди этих девяти миров, было легко дать такое обещание, как дань небольшому приключению, пережитому в компании этого мужчины.

– Прощай, великан.

– Прощай, птица.

Барди все же рискнул ухватить меня за руку, затягивая в арку, как в провал. Дернуло где-то внизу живота, резко подкинуло, ослепило, и мы вывалились в другом месте, покрытом снегом до самых границ зрения.

–Ну, ты и долго, карлик, – ворчливый голос, громкий и резкий, – я уж думал отпустить двери.

– Тогда я бы встрял между мирами и проклинал тебя весь остаток жизни, ас.

– Меня не пугают твои проклятья, Барди. Если бы не Рерик, я бы даже не подумал отвечать на твой призыв.

– Хватит. Что так сильно тебе понадобилось, цверг, что ты побеспокоил нас?

Вот этот голос я знала: спокойный, чуть высокомерный голос рыжеволосого божества.

– У меня для тебя посылка от Хакона Снорсона. Ценная.

– Да? – удивление в голосе неподдельное, – и что же мне передает хримтурс-полукровка?

– Он передает тебе на попечение девицу и просит больше не пренебрегать гостеприимством.

Цверг отступает в сторону, и мне, наконец, становятся видны высокие, широкоплечие сыновья Дьярви. Рядом с рыжеволосым Рериком стоит парень чуть моложе с практически белыми волосами, с некоторым пренебрежением глядящий и на меня, и на цверга.

– Натсуми!?

Облегчение и радость вспыхивают на живом лице Рерика. Великан делает шаг и крепко сжимает в объятиях, от этого капюшон моего рысьего полушубка падает с головы.

Мне не по себе от такой вольности и чрезмерной близости мужчины, но силы не равны. Я еще не оправилась от болезни и страшно устала после дороги.

– Братья будут рады тебе. Отец не дает им ни единой минуты покоя с того момента, как ты пропала.

– Пусти, мне больно.

От медвежьих объятий аса сводит плечо, потому я дергаю рукой, пытаясь выбраться.

Рерик тут же отпускает, но не отходит дальше, чем на шаг.

– Я очень рад, что все так рады встрече, – прерывает спорный момент едкий голос Барди.

Кажется, у цверга отношения с асами на порядок хуже, чем с Хаконом.

– И все же, я бы хотел вернуться обратно.

– Иди, мы тебя не держим – с явным презрением отзывается беловолосый брат Рерика.

– О да, а меж тем, я не могу вернуться к хримтурсам без доказательств, что девица попала в руки Рерика. Снорсон сказал, что ты будешь изрядно должен ему за эту услугу, Дьярвинсон.

Я не очень понимала местных обычаев, и почему долг пал на Рерика, а не на меня, но ас молча, и как само собой разумеющееся, снял один из витых браслетов с руки. Из золота, со звериными головами по краям, он явно, сам по себе, стоил немало, но, думаю, в качестве обещания ценился несколько выше, чем в виде украшения.

– Снорсон прав. Это весомая услуга. Передай, что я запомню.

Протянув украшение Барди, Рерик сдернул с себя плащ, даже не потрудившись расстегнуть застежки-черепахи по бокам. Мгновение – и тяжелая ткань оказалась на моих плечах. Он был мне велик настолько, что даже укрыл часть снега вокруг ног. Все это ас проделал, не сводя глаз с Барди.

– Иди, цверг. Тебе не стоит задерживаться в этом мире.

Барди агрессивно оскалился, кинул на меня взгляд, полный любопытства и исчез в арке, оставив только несколько следов на снегу.

– Это гость отца?

Беловолосый ас с любопытством осматривал меня с ног до головы и обратно. С уходом Барди оба божества немного расслабились и больше не излучали высокомерия в таких непереносимых дозах, как мгновение назад.

– Да.

– Вовремя хримтурс передал «посылку». Еще бы пара дней, и нашим братьям было бы совсем плохо.

– Да, отец теперь хоть немного успокоится. Идем, Натсуми, спасем моих непутевых братьев.

## Глава 12

Когда врата закрылись, оставив пустую каменную арку, Рерик попытался взять меня за локоть, но я дернула рукой, избегая прикосновений. Мне от этого было не слишком комфортно. Хотелось отвязать танто и треснуть ножнами по пальцам, едва сдержалась.

Дома совсем не приняты подобные вольности, и если к Хакону я в какой-то мере привыкла из-за вынужденного бессилия, то здесь терпеть подобное не собиралась. Да и ощущения от присутствия великана были немного другими, нежели от касаний аса. Раздражало.

– Не трогай, – вернув капюшон на голову, пробормотала достаточно громко, чтобы быть услышанной.

Рерик чуть нахмурился, но ничего не сказал.

– Идем. Нужно вернуться скорее. Отец, и правда, зол на Альмода и Ванта.

– Почему?

Здесь стояла ясная зимняя погода, без ветра и осадков. Снег выпал пару дней назад и был бы вполне приятен для прогулок, не будь я такой утомленной. И, кроме того, страшно нервировало несвежее белье. Еще немного, и я начну чесаться как бездомная девка, если не вымоюсь и не сменю одежду.

– Ты гость, а это определенный статус. Пригласив тебя, отец взял всю ответственность за твое благополучие и безопасность, а то, что мы столько дней не знали, где ты и жива ли – большое упущение и позор для семьи. Представляю, как потешался хримтурс.

– Это Хакон, да?

– Угу, – мы шли вниз по древним каменным ступеням, спиралью идущих по холму, – так называется его вид. Инистые и туманные великаны. Чуть более адекватная родня йотунов. Но тоже дикари.

– Правда? – мне вдруг стало так смешно, что едва не захохотала в голос. – Должна тебе сказать, что ни малейшего сходства не заметила. Если йотун пытался меня убить, даже не поздоровавшись, что ему, между прочим, почти удалось, то второй, так же без вопросов, спас и отогрел.

Рерик резко затормозил, так что я едва не впечаталась ему в спину. Ас резко обернулся, с перекошенным лицом осматривая меня с ног до головы. Не знаю, что он пытался рассмотреть под собственным огромным плащом, но, кажется, все же нашел, что хотел.

– Ты была в Йотунхейме?

– Да. Не самое приятное место, вынуждена признать. Можно, мы исключим это место из экскурсионной программы?

– И ты еще шутишь об этом?

– А нужно плакать? Мне вот сообщили, что у вас здесь имеется еще одно место, не очень располагающее к прогулкам. Мер мертвых.

– Хельхейм, – молодой бог смотрел вопросительно и с подозрением, ожидая, что я скажу.

– Вот туда, боюсь, нам все же предстоит заглянуть.

– Обсудим это позже, – передернув плечами, ас отвернулся, продолжив спуск, а меня все еще разбирал ехидный смех. Все же было приятно смотреть, как меняется мнение обо мне существ, не знающих сути.

На площадке внизу холма стояли нарты. Они были значительно крупнее, чем те, которыми пользовался Хакон, и украшены искусной резьбой, но взгляд притягивало не это. В упряжке саней были коты. Большие, размером с доброго жеребенка, с рысьими кисточками на ушах и длинными хвостами. Никогда не слышала о ездовых котах, и это изрядно озадачивало. Мне казалось, что эти существа во всех мирах и во всех своих проявлениях достаточно независимы и своевольны, чтобы их использовать подобным образом.

– Садись в сани. Гудред возьмет медведя, – коротко скомандовал Рерик, стряхивая снег с полозьев. Оглянувшись, чуть дальше уловила движение там, где пейзаж казался скоплением валунов. Серо-бурая масса, едва припорошенная снегом, зашевелилась, поднимаясь на четыре лапы. Небольшая голова, но длинная морда и длинное тело в целом. Кожаная упряжь на морде. Медведь был под стать асам. Огромный, жилистый и, естественно, лохматый. Темная шерсть так и лоснилась под яркими солнечными лучами.

– Думаешь, я не довезу ее? – Гудред, спустившийся за нами, вздернул бровь, уперев руки в бока.

Я, завернувшись в плащ, уже сидела в санях, как в люльке, намереваясь подремать, одним ухом вслушиваясь в разговор братьев. В данных условиях, когда можно было лежать в относительном тепле и комфорте, меня мало интересовали остальные нюансы.

– Мне все равно, справишься ли ты. Но я уже настолько обязан хримтурсу, что не хотел бы оказаться должным еще кому-то.

– Почему должен ты? – широко зевнув, задала интересующий вопрос.

– Великаны не ведут с нами дел. Никогда, если этого можно избежать. Каждая встреча заканчивается битыми мордами и переломами. Единственный с их стороны, с кем ведут разговоры – Хакон. Я представляю нашу сторону.

– И чем вы двое такие выдающиеся?

– Терпением и умением договариваться.

Став позади нарт, Рерик громко свистнул, и коты, сонно развалившиеся в снегу, встрепенулись. Грациозно потянувшись, распушив хвосты, четыре длиннолапых зверя резко дернули вперед, быстро набирая приличную скорость. Рядом, грузно и как-то величественно несся бурый медведь с беловолосым асом на спине. Не знаю, как божеству удавалось удержаться на спине без седла – ход зверя был не очень ровным, но Гудред, кажется, умудрялся даже получать удовольствие от поездки.

От дремы я очнулась, только когда кошки замедлили свой бег. Чуть впереди виднелось поселение, огороженное высоким частоколом. Мы подъезжали к нему с другой стороны, и сейчас, при ярком свете, были видны тропы и следы, как лучи солнца, расходящиеся вокруг.

Гудред вырвался вперед, что-то громко крикнув. В ответ на зов, ворота начали медленно открываться. Оба аса сбавили скорость совсем немного, практически ворвавшись на территорию деревни.

Из-под лап в разные стороны отскакивали женщины, недобро поминая нас вслед. Одна хозяйка даже выронила из рук кувшин, залив мощеную булыжником улицу чем-то белым.

– Рерик Дьярвинсон! Гудред, Хель тебя побери!

Вопли и крики неслись со всех сторон, совершенно не трогая асов. Не видя реакции мужчин, не могла сказать, насколько такое поведение было намеренным, но это все же несколько не вязалось со знакомым мне поведением рыжеволосого.

Мы затормозили только у самых ступеней двухэтажного дома, где я встречалась с Дьярви в первый вечер.

– Идем.

Не дав мне самой даже подняться, Рерик едва ли не выдернул из меховых покрывал, поставив на ноги. От резких движений даже плащ слетел на камни.

Рассердившись на такую фамильярность, вызвала тень крыла, отбивая руку аса темным, едва заметным потоком. Тень тут же исчезла, словно лишь померещилась, но пораженный ас отступил на шаг, подозрительно оглядывая меня.

– Не трогай, – сон позволил вернуть часть силы, а нестерпимое желание умыться и надеть чистое делало раздражительной.

Поджав губы, недовольно поблескивая глазами, Рерик чуть отступил в сторону, делая приглашающий жест.

Атмосфера в зале совсем переменилась.

Ни радостных голосов, ни веселья. Дьярви сидел в своем кресле перед очагом, постукивая пальцами по резному подлокотнику. Трое молодых асов что-то обсуждали шепотом у дальней стены. Столы были пустыми, женщин в зале не было. По углам клубились и копошились черные, густые тени, такие плотные и непроницаемые, что казалось, могут проглотить.

Вся картина навевала тоску и желание скривиться.

– Отец! – громкий голос Рерика прямо над ухом.

Недовольно фыркнув, отступила от аса, опасаясь оглохнуть, в придачу ко всем своим неприятностям.

Дьярви поднял голубые, светящиеся глаза. Лицо старшего божества выглядело сейчас иначе. На коже появились глубокие морщины, резко выделяющиеся сиянием глаз. Черты лица стали грубее, четче. Сейчас едва ли можно было усомниться, что перед тобой не человек. Сейчас от него в стороны расходились такие волны силы, что мне в первый момент стало даже трудно дышать, пока не сообразила, как отсечь их воздействие.

– Натсуми Караса Тенгу, – низкий, глубокий голос, от силы которого завибрировали стены, – ты решила вернуться в мой дом?

Те асы, что стояли у стены, резко обернулись. Стали видны ссадины и синяки на лицах. Кто-то весьма основательно приложил мужчин. И, кажется, я вполне догадываюсь, кто это мог быть.

– Мы обсудили не все моменты, так что да. Мне показалось уместным посетить вас еще раз.

– Я рад, – вибрация постепенно стихала, но голос все еще внушал опасение и заставлял трепетать внутренности. – Было бы несколько обидно, реши твой клан вырезать мой род.

– Чтобы избавиться от меня, нужно чуть больше, чем одна неудачная охота.

Мы помолчали, глядя друг на друга. У Дьярви явно были вопросы, но ас ждал моего решения, относясь с б о льшим почтением и пониманием, чем его сыновья.

– Будешь отдыхать?

– Нет. Для начала мне нужно умыться и сменить одежду.

Ас кивнул. Свечение почти пропало из глаз, вернув лицу почти прежний вид.

– Хильд!

Зеленоглазая девушка появилась через несколько мгновений. В темноте, все еще сидящей в углах, ее черты тоже были искажены. Ни легкого веселья, ни озорства.

Девица выглядела едва ли не более опасной, чем ее могучий отец. Волосы казались темнее, а на лице блуждала полуулыбка, напоминающая оскал. Сейчас от ее ног в стороны расходились клубы зеленого тумана, словно осьминожьи щупальца, пытаясь ухватить кого-нибудь.

Асы, к которым подбирались клубы тумана, отступили в сторону, явно не рискуя преграждать путь девушке.

Пройдя через весь зал, Хильд присела у кресла отца, положив ладони на его руку.

– Да, отец?

Я видела, как голубоватая кожа Дьярви медленно чернеет там, где соприкасалась с пальцами Хильд. Должно быть, это больно, но ас смотрел на дочь с улыбкой и нежностью, не обращая внимания на то, как она вытягивает из него силы.

– Помоги Натсуми. Ей нужна одежда и ванна. Потом покажешь ей девичью спальню.

– Может, стоит позвать Виги?

Девица с сомнением перевела на меня свои зеленые глаза, казавшиеся в раза два больше, чем обычно.

– Мне не стоит…

– Ты не сможешь навредить.

Видя, как чернота поднимается от пальцев Дьярви к запястью, я поняла. Проблема Хильд, кажется, была чем-то похожа на мою. В этом мире ее сила оказалась, словно вывернутой на изнанку, коверкая способности так, что они приносили только боль. И ей, и родне.

Видя все это, я была почти уверена, что мои врожденные особенности тенгу смогут меня уберечь. Без особого труда.

Глаза Хильд удивленно, с любопытством блеснули. Девушка встала, отпустив руку отца.

Дьярви на мгновение прикрыл глаза, только этим позволив себе выразить боль. Чернота, заполнившая руку, тут же стала медленно бледнеть.

– Правда?

Недоверие, удивление, надежда. Глядя в глаза Хильд, я словно смотрела на искаженное отражение себя. Судьбы были разные, но невозможность жить просто и на равных с другими делали сходство очевидным. Для меня.

– Натсуми, она…

Рерик попытался меня остановить, протянув руку между нами, но опоздал на мгновение.

Наши пальцы соприкоснулись. По коже пробежали легкие мурашки и темная рябь. Мгновение – и все пропало. Хильд, словно не веря, ухватилась за ладонь двумя руками, переворачивая миниатюрную, по сравнению с ее, кисть в разные стороны.

– Но как так?

Надежда, восторг, неверие.

– Как сказал один мой знакомый: старые правила не обязаны действовать в новых местах. В данном случае, с новыми существами. Я не подчиняюсь законам этого мира, в отличие от твоей силы.

– И это значит?

– Что твое место может быть не здесь.

– Идем, ты мне все расскажешь.

Крепче ухватив меня за руку, словно боясь потерять это ощущение, Хильд, переставшая во все стороны рассылать зеленый ядовитый туман, потянула куда-то в дальнюю часть дома.

Что ж, не уверена, возможно ли решить ее проблему полностью, но если она неопасна для меня, то может здесь все же есть то, что нужно мне.

## Глава 13

Тепло и пар.

От запаха хвои хорошо дышалось и словно меньше болело тело.

Стянув одежду, с облегчением потерла плечи. Даже кожа зудела от этих жестких, непривычных тканей. Раздевшись, наконец, могла рассмотреть себя при нормальном свете. На ноге и руке под снятыми повязками появились тонкие, красные полоски шрамов, обрамленные пожелтевшими синяками. Примерно такие же буро-желтые пятна были на ребрах и бедре. Определенно, если бы не лечение Хакона, ссадины доставили бы мне куда больше неприятностей.

В дверь сильно и резко постучали: Хильд обещала вернуться с чистой одеждой.

– Входи.

Зеленоглазая богиня прищелкнула языком, бросив быстрый взгляд на мои ссадины. На лавку у стены легла стопка одежды и пара полотенец. Богиня сгребла грязное в корзину и снова обернулась.