Дина Зарубина
Просто космос

Глава 1. Утраченные надежды.

– Экзекутором в приют? – я ужаснулась вакансии.

– Или сборщицей осьминожьей икры на рыбную ферму в Уорр-Нуолле, – безжалостно добила меня работница Трудовой службы. – Предупреждаю, вода там холодная!

– Но, нэри Патрисия! – простонала я.

Она же меня с пеленок знала, да и я ее, как и все в нашем занюханном городишке. Планетка аграрная, два города, один космопорт, поля, поля, поля и рыбные фермы. Если на полях еще худо-бедно справлялись автоматы, то сбор ценного деликатеса осуществляли только люди.

– Заметь, Инни, я тебе в Веселый квартал не предлагаю даже прачкой! – нэри Патрисия многозначительно пошевелила лохматыми бровями. – Официанткой тем более!

Я прикрыла глаза.

Еще месяц назад все было так хорошо! Стабильная работа, чистота, безопасность и даже подобие уюта.

Как многие, я мечтала о путешествиях, о больших, богатых планетах, где люди передвигаются телепортами, где стеклянные дома в тысячу этажей, где на улицах можно встретить существ десятка различных рас и ни одного знакомого лица!

Мне повезло в генетической лотерее: у меня оказался крошечный, но проявленный дар, поэтому после приюта я не попала на ферму или поле, я училась в лучшем училище Нерда-Муни целых три года. Лучшем, потому что единственном на всю планету. Механики сельскохозяйственных ботов, агрономы, ихтиологи, синоптики и картографы для нужд планеты. Для одаренных – целительство и артефакторика.

Перспектива просидеть всю жизнь в каморке, заваленной деталями и кристаллами, с лупой в глазу, привела меня в ужас, поэтому я выбрала целительство. Конечно, настоящего целителя за три года не выучишь, но диплом помощника лекаря я получила. Зубами выгрызла! И обрадовалась месту в том же приюте, из которого выпустилась. Помогать детям благородно! Это не вечно простуженные работники рыбных ферм, не вылезающие из воды, и не красноглазые от пыли едких удобрений аграрии.

Но в этом году выпустилась вся старшая группа. Школьников у нас не оказалось, а десяток малышей решено было перевести в приют в другом городе. Наше здание заберут под склад или контору, городские власти будут проводить аукцион.

Разумеется, выпускникам были гарантированы рабочие места. В поле или на ферме, уборщиками производственных помещений и мойщиками машин. Там всегда требовались рабочие руки.

Мои, к сожалению, для этого не подходили. Тонкие, слабые, с узкими ладонями, чистыми пальцами. Нужны были крепкие, рослые ребята и девчата, а не бледная немочь, вроде меня. Хотя кормили в приюте совсем неплохо, за витаминами и микроэлементами следили анализаторы пищеблока. «Не в зеброна корм», – всегда говорили про меня на медосмотрах. Но не всем же быть румяными крепышами! Кто-то и пожиже телосложением, и ростом не слишком удался.

– Нэри Патрисия! Вы же знаете, я хорошо училась, у меня диплом! А теперь и опыт работы имеется! – взмолилась я.

– В Румском приюте свой лекарь есть, – отрезала нэра Патрисия. – В больницу нужны специалисты с уровнем дара от сорока пяти, с полным высшим образованием. В Веселом квартале тебя сожрут за три дня, сама понимаешь. Работа там специфическая, это не синяки и шишки у детей залечивать.

Я понурилась, признавая справедливость ее слов. Там, где есть серьезные травмы, есть медикапсулы, а я могла обслуживать только самые простенькие модели. Могла бы полететь на Мирра-Гайс, ближайшую планету, поступить в академию, чтоб стать настоящим целителем… нет, не могла бы. По уровню дара не пройду, да и кредитов на билет нет. Я ведь на всем готовом жила, и жалованье было чисто символическим, на мелочи вроде чулок, заколок и конфет.

– Экзекутор ушел на пенсию, тебе, как родной, место предлагаю. Думаешь, там мало желающих? Только свистни, полгорода выстроится! И жалованье в три раза больше, чем у помощника лекаря. Ты справишься.

Телесные наказания у нас применялись достаточно широко. Так постановили власти Иррайи. Штраф – это социальная несправедливость. Богатому человеку уплатить штраф, что фантик от конфеты выкинуть, а для бедного непосильное бремя. А вот своя шкура дорога всем одинаково, и боль все ощущают, поэтому за мелкие правонарушения у нас пороли розгами. А крупных преступлений у нас никогда не случалось. Не было для них субстрата. У нас и двери на ночь не запирали, и заборов не было, так, символические ограды по колено, показывающие границы участков.

– Я не смогу, нэра Патрисия. Спасибо.

Пороть детей, быть страшилкой всего приюта? Меня же все ненавидеть будут! Потому и зарплата высокая. Как на меня будут смотреть наши малыши, которым я всегда была другом, вытирала слезы, смазывала коленки и угощала конфетами? Представила себя в кожаном фартуке с пучком розог, и меня замутило.

– Подумай хорошенько и приходи завтра, я придержу вакансию! – крикнула нэри Патрисия мне вслед.

Я вышла на крыльцо Бюро трудоустройства и прищурилась на солнце.

У нас всегда днем солнце, синоптики следят за этим. Вечером нагоняют облака, ночью идет дождь. Летом тридцать пять градусов, зимой двадцать пять, чтоб хорошо росла пунника и лимфель, главные экспортные культуры.

Погремела мелочью в карманах. Сходить выпить кофе с лимфельным батончиком? Кофе у нас тоже выращивали, для местного употребления. Что не мешало ему быть ужасно дорогим. Нет, не буду шиковать. Надо пойти вещи укладывать, на переезд нам отвели неделю, которая почти истекла. Детей сразу увезли, сейчас персонал паковал имущество. Особо огорченным никто не выглядел.

У них были семьи, им было куда идти. А у меня, кроме казенной комнатки и трех форменных комбинезонов, ничего не было.

Нет, это я прибедняюсь. У меня есть туфли и ботинки, кожаная куртка, белье, брюки и две рубашки, даже платье есть одно, купила на выпуск из училища. Девчонки уговорили. Красивое, густого бирюзового цвета, с широкой юбкой в складку, с неглубоким овальным вырезом и рукавами-фонариками. Можно даже представить, что мне его подарила мама. Наверное, именно мамы дарят свои дочерям такие красивые наряды на праздники. Нет, не буду представлять, расстроюсь еще больше.

В том-то и отличие между мной и другими сотрудниками приюта, что они смогут спокойно пересидеть несколько месяцев дома, не спеша найти себе подходящую работу. А я умру с голоду.

Даже запнулась от этой мысли на гладком розовом пластике мостовой. Что я себе навоображала! Не умру, конечно.

От голода у нас не умирают, но и бесплатно никого не кормят. Брикеты пищевых рационов есть в каждом магазине. Встану на учет, получу койку в ночлежке, талоны на брикеты и разнарядку на тридцать часов общественно-полезных работ в неделю. Пять часов в день, шесть дней в неделю. Буду управлять подметальным дроном или мойщиком окон. Или сидеть с лежачими больными. Или с детьми, пока родителей нет дома. Или изгороди подстригать. В общем-то, ничего страшного, это точно лучше, чем видеть слезы в глазенках малышей.

В приют вернулась вполне спокойная. Кухня пока работала, так что обед я получу. У сытого человека и настроение другое. При горестях надо поесть, а потом поспать. Помогает.

– Так ничего и не нашли? – Воспитательница Лина подняла домиком красивые брови.

– Нет, – я смотрела в похлебку со звездочками моркови. – Сборщицей икры в Уорр-Нуолле.

– Но это же неквалифицированная работа! А у тебя диплом! – возмутилась Дэлия, вторая воспитательница.

Мы втроем получили подносы с автоматической раздачи и заняли наш привычный столик в столовой.

– Там вода холодная, а у тебя легкие слабые, ты не сможешь по шесть часов нырять за икрой!

– Буду сиделкой, – пожала плечами. – Дипломированной. Завтра встану на учет.

– Тебе нужна работа с питанием и проживанием, – наморщила лоб Лина. – Это осложняет дело.

Я спросила, что будут делать девчонки. Дэлия, слегка покраснев, призналась, что решила выйти замуж. У ее жениха свой собственный остров, есть плантация пунники и садки для креветок и крабов. Не бог весть что, но для первого мужа вполне прилично. С чего-то же надо начинать? Мы пошутили, какими должны быть вторые и третьи мужья.

– Лина, а ты что будешь делать?

– У меня брат в космопорту работает, обещал найти местечко, – отмахнулась она. – Буду оформлять грузы или следить за местами на складах. Конечно, хорошо бы устроиться капитаном звездолета, но говорят, это опасная работа!

Мы дружно зафыркали в свои тарелки.

Отважные звездные волки, вольные торговцы, космодесантники были героями девичьих грез. Книги и синемаконы рисовали их смелыми, храбрыми, широкоплечими красавцами. И конечно, они любили какую-нибудь скромную простушку с аграрной планеты, куда их занесла случайная поломка корабля.

В нашем городе они никогда не появлялись.

К чему, если рядом с космопортом выстроен «Остров», специальная торговая зона, полная кафе, баров, магазинов и развлекательных местечек? Там же располагался Веселый квартал, полный борделей на любой вкус. Так что появляться отважному капитану в нашем захолустье было совершенно незачем.

После обеда вернулась в комнату.

Огромная комната, девять квадратных метров! Туалет и душевая для персонала в конце коридора. Будут ли еще у меня такие роскошные условия? Кровать, встроенный шкаф во всю стену, рабочее место с инфоконом и вращающимся стулом. Я нежно погладила казенное голубое покрывало.

Сбор вещей занял двадцать минут. Даже удивительно, все влезло в рюкзак. Деньги и документы лежали в поясной сумке. Вздохнув, пригладила волосы перед зеркальной панелью шкафа. Как выглядит образцовая сиделка?

В зеркале отражалась худощавая высокая девушка с белыми волосами. Не золотая или пшеничная блондинка, не пепельная или светло-русая. Такого цвета в природе не бывает, вернее, его полного отсутствия. Мутация, говорили целители. Зато брови и ресницы черные. Глаза темно-серые, издалека почти черные. Я себе нравилась. Зато парням – не очень. На фоне сбитых, фигуристых ирраянок с пышными смоляными кудрями я смотрелась инородным телом. Никто не звал меня прогуляться к пруду с голубыми жабами, никто не приносил мне лукошко свежей пунники росистым утром. Я и целовалась только один раз, на третьем курсе, на празднике урожая, когда долговязый автомеханик притиснул меня к стене и обслюнявил. Как потом оказалось, на спор с парнями.

Конечно, я мечтала, что меня, такую не похожую на других, потеряли родители, богатые и титулованные вельможи с другой планеты. Меня похитили пираты. Потом их поймали и казнили, а меня отдали в приют на ближайшей планете. Не таскать же ребенка по всей галактике! Это здорово помогало драить полы или чистить гору соланов на обед. Старшие воспитанники всегда помогали на кухне и в прачечной, наводили порядок в спальнях и учебных классах. С возрастом мечты рассеялись. Мечтать о несбыточном я не любила. К чему воображать то, чего никогда не может случиться?

Вот училище в Нерда-Муни – это реально. Я закончила его третьей ученицей, что для приютской девчонки было огромным достижением. Наверное, хорошо, что меня не звали на свидания, было больше времени на учебу. А то после свиданий в животе мог завестись ребенок, а я и себя-то прокормить не могу. За время обучения три девочки отчислились в связи с «семейными обстоятельствами». Две вышли замуж, а про одну шептались, что она попала в Веселый квартал. Говорят, есть любители на «пирожки с начинкой». Я была так напугана, что сгребла все накопленные деньги и поставила в клинике Рума противозачаточный чип. На всякий случай.

Повернулась к зеркалу одним боком, другим. Зеленый комбинезон лекарской службы мне шел. Бывшая директриса нашего приюта сказала, что возвращать на склад форму не надо, могу оставить себе. Между прочим, коренастым ирраянкам такой фасон не подходил, облегал плотные ляжки и обрисовывал грудь и попу почти неприлично. Из-за этого сотрудницы носили комбезы размером больше, мешковатые, что им красоты не добавляло. Нужно быть очень худой, чтоб красиво выглядеть в такой одежде. Как я.

За спиной вдруг что-то сверкнуло, и я испуганно оглянулась. Неудобно, если меня застанут за приступом внезапного самолюбования.

Посреди моей комнаты стояла незнакомая девушка и отчаянно чихала. При каждом чихе множество белых косичек взлетали в воздух и опадали с легким звоном из-за множества колокольчиков на концах.

– Ну и дыра! Что у вас, нормального воздуха не подвозят? – предъявила она претензию, прочихавшись. – Смердит адски!

– Это цветет пунника, и пахнет очень приятно, – ответила я, разглядывая незнакомку.

Серебристый комбинезон с игристыми кристаллами стоил целое состояние! В ушах, на запястьях и шее сверкали радужные мириалы. Ресницы точно не свои, искусствнные. Незнакомка брезгливо рассматривала мою комнату, чуть оттопырив нижнюю губу. Наконец ее взгляд остановился на мне. Она презрительно фыркнула.

– Как ты сюда попала? – я сгорала от любопытства.

– Телепортом, как же еще! – взгляд незваной гостьи остановился на моем рюкзаке. – Я вижу, ты готова? Отлично! Пошли!

– Куда? Зачем? Кто ты вообще?

– Вот дура-то, – вздохнула незнакомка и ткнула пальцем в зеркало. – Кого ты там видишь?

– Себя, конечно, – я вдруг совершенно успокоилась. Девица явно сумасшедшая, но из очень богатой семьи, ей купили перемещалку, вот она и прыгает, куда попало. На таких сердиться, себя не уважать.

– А так? – незнакомка встала рядом. На своих платформах она была выше меня на полголовы.

– Себя и тебя, – терпеливо ответила, бросая взгляд в зеркало. Что-то неуловимо общее между нами прослеживалось. Цвет волос. Нос такой же. Только на ней три килограмма косметики и бровь проколота, в ноздре стразы, губы раздуты укусами косметических пиявок. – Тебя проводить на выход?

– Ты что думаешь, я переместилась, чтоб в зеркало посмотреться? – засмеялась незнакомка. – Как тебя звать, убожество?

– Сама ты кукла крашеная! – Окрысилась я и распахнула дверь. – Проваливай!

– Ты выгоняешь свою близняшку? До чего же ты черствая! – патетически взвыла вторженка, приближаясь ко мне.

Пока я хлопала глазами, переваривая ее слова, она шустро уцепила мой рюкзак, подхватила меня под локоть и втолкнула в облако колючих искр.

Глава 2. Открытия.

Меня мутило. В горле бегали ежи, желудок выворачивался наизнанку, в голове бухали молоты. Под веками мелькали зеленые круги.

Я ощутила, что меня аккуратно перевернули на бок. Тазик? О, как кстати! Я бурно распрощалась с приютским обедом. Мне вытерли лицо влажным полотенцем.

– Первый переход всегда тяжело дается, – наставительно сказал знакомый голос.

Я застонала и приоткрыла глаза. Только не это! Меня что, похитили?

– Слушай внимательно, деревенщина! – незнакомка встала и начала расхаживать по громадной гостиной.

От удивления глаза сами растопырились, и я очумело затрясла головой. Таких интерьеров в приюте точно не было! Да я такое только в синемаконе видела! Огромные панорамные окна, за которыми видны башни небоскребов. Летают какие-то серебристые капли. Снуют почтовые дроны.

Незнакомка нетерпеливо защелкала пальцами, отвлекая мое внимание от окон.

– Я Ниневия Дарина Одаль-Винкемайер, – провозгласила она важно.

– Нэина, можно просто Инни, – машинально представилась я, садясь на роскошном розовом диване прямо.

– Да неважно, в общем. Теперь ты – это я! Поняла, замухрыжка?

– Нет, – мотнула я головой.

В нетерпении Ниневия закатила глаза и топнула ногой.

– Я тебя не для того разыскала, чтоб рассусоливать!

– Девушка, возможно, не отошла от перехода, – вмешался новый голос. Мужской, вкрадчивый и с легким пришепетыванием. – Вы позволите, нэри?

– Делай, что хочешь, чтоб она через полчаса была в состоянии не просто моргать!

Ниневия вылетела из гостиной.

А ко мне подошел мужчина в белом костюме с приплюснутой физиономией. Я увидела желтые глаза с вертикальными зрачками и плавно ушла в обморок. Там было хорошо, тихо и спокойно.

– Кажется, она впервые увидела нага, – озабоченно сказал голос.

Я ощутила прохладное прикосновения медицинского симбионта к плечу. Живительный бодрящий коктейль растекся по венам, прогоняя дурноту.

– Не подходите, – я попыталась отползти от нага.

Тот примирительно поднял обе ладони и отступил.

– Не нужно бояться, – пожилой мужчина в костюме целителя отцепил от моего плеча сдувшегося симбионта и бросил в лоток. Обернулся к нагу. – Анализы я взял, тоник ввел, прививки сделал. Генетическая идентичность подтверждена на девяносто восемь с половиной процентов, имеются некоторые мутации, пока не могу сказать точнее. Мне нужно больше времени для исследований.

– Благодарю, нэр Бари, можете быть свободны, – кивнул наг.

Целитель собрал свой чемоданчик и вышел, отвесив глубокий поклон нагу.

– Итак, Нэина, – наг сел в кресло напротив дивана. – Вы близнец Ниневии и сейчас займете ее место.

– Близнец? Какое место? Зачем? Я что, богатая? А родители? – неужели мои детские мечты сбылись и у меня есть семья? Меня нашли?

– Это неважно. Важно то, что вас сейчас приведут в порядок, и вы выйдете, как Ниневия.

– Погодите, почему, как Ниневия? – я потерла лоб. – Меня нашли? Семья меня нашла?

Наг показал в хищной улыбке игольчатые клыки.

– Никто вас не терял, нэри. В семье Одаль официально одна дочь. Вас оставили про запас, если с наследницей что-то случится. Допустим, ей бы понадобилась пересадка органокомплекса. Или кожи. Или у нее, допустим, приобретенное бесплодие, а вы родили бы ребенка. Выносили, к чему самой рисковать фигурой? Это очень удобно, иметь идентичного донора. Дублершу.

– Что? Что вы такое говорите?!

– Семья оставила себе более крепкого ребенка, с лучшими показателями здоровья, – развел руки наг. – Чем вы недовольны? Вас не утилизировали, отправили на аграрную планету до момента, пока вы не потребуетесь. Вы спокойно жили там, ни в чем не нуждаясь. Сейчас вы нужны семье.

– Но это же… противозаконно! Вы не имеете права! Я взрослая, дееспособная личность, у меня есть документы, образование! Я не безмозглый клон на органы!

Наг со скучающим выражением переждал взрыв моего возмущения.

– Время, нэри, – глянул наг на коммуникатор и нажал кнопку. – Проводите специалистов в гостиную.

Двери распахнулись, вошли двое мужчин и три девушки в униформе. Они выстроились в ряд, опустив глаза в пол.

– Эти люди приведут вас в порядок. А если вы ляпнете лишнее слово или позовете на помощь, их смерть будет на вашей совести, – прошипел наг, наклоняясь ко мне. – Как помощник лекаря, вы несомненно, знаете, что существуют препараты, подавляющие волю. Нэри Ниневия проявила большую милость, не приказав их применить. Ясно?

Я сглотнула и кивнула. Пакость какая! Куда я попала?

– Нэри, прошу вас пройти в ванную комнату, – прошелестел специалист по красоте.

Вздохнув, встала. Буквально выползла из объятий мягкого розового дивана. В ванной комнате из меня точно не будут вырезать печень. Ну, я так надеялась. Первое время. Потом посчитала, что куска печени лишиться было бы проще.

Это я по меркам Иррайи считала себя ухоженной девушкой, не хуже других. Здесь меня шпарили, как пернатую ящерицу, терли, сдирая кожу, обматывали питательной пленкой, мочили в трех ваннах, скоблили и полировали. Одновременно занимались кожей, лицом, волосами, руками и ногами. А я-то думала, зачем нагнали столько народа!

– Нет! – завопила я, увидев шприц у своих губ. – И бровь не прокалывайте!

Ужас какой, надутые губы! Я им что, волнистый хейлин? У этих рифовых рыб толстые пухлые губы и вырост на голове. Не дамся! Приклеенные когти, по крайней мере, можно снять, а эта дрянь будет три года рассасываться.

– На бровь наклеим страз медицинским клеем, – распорядился старший стилист. – На губы пенку-композит! Не волнуйтесь, через шесть часов все само отклеится!

Оказывается, у моей сестрички на левой ягодице была татуировка. Крылатый рогонос. Обошлись переводной картинкой, к моему облегчению.

Мучители отстали, когда в стене ванной засветилось окно с недовольной миной моей сестренки.

Меня тут же обсушили, нацепили ярчайшее платье цвета фуксии, и вытолкнули из ванной. На позор и поношение.

– Неплохо, – Ниневия походила вокруг меня кругами, присматриваясь и ища недостатки. – Неплохо. Я довольна!

Бригада стилистов выдохнула и покинула помещение.

– Все, – Ниневия взяла под ручку нага. – Проваливай к жениху!

– Какому жениху?

Мерцание искорок от схлопнувшегося телепорта был мне ответом. Ни разу не информативным.

Наверное, жених старый, страшный и вообще, непривлекательный, раз она сбежала. Или этот… инсектоид, поедающий слабых самок! Или чешуйчатый рептилоид! Или многоног! Или зеленый, бугристый оркейн… Куда, куда бежать?

Дверь распахнулась. Влетела статная дама в лаковой красной коже.

– Детка, ты готова? Идем!

Нет, если бы не толпа женщин, влетевшая вслед за ней, я бы поборолась… Но я просто замерла от мерцания мириалов, удушливых запахов и громкой музыки, рванувшейся в уши. Этого момента хватило, чтоб дама схватила меня под руку и поволокла в выходу.

– Не упрямься, детка, конечно, один муж – это не то, к чему ты привыкла, но уверяю тебя, как муж, он вполне приличен!

Мы миновали несколько роскошных залов и вошли в очередной, полный разнаряженной толпой. Вокруг с еле слышным жужжанием летали журналистские дроны.

«Это все сон, это все происходит не со мной, сейчас я проснусь и все станет, как прежде», – повторяла я, чтоб не сойти с ума. Мне снится сон из жизни высшего общества. А я просто помощник лекаря с жалованьем в три кредита!

У стола, покрытого пурпурной скатертью, стояли двое мужчин. Пожилой, полный, в розовой тоге с золотой каймой, и молодой в черной коже. И кто из них счастливый жених? Оба одинаково хмурые.

– Деточка! – Расплылся в улыбке… отец? – Это Аринель бен-Разах, твой муж с этого момента!

А меня спросить? Слова замерли в моем горле. С таким презрением на меня еще никто никогда не смотрел! Я что, у него заняла миллион кредитов и не отдала? Разбила планетарный катер линейки «Мираж»? Затопила шахту с красными алмазами? Пнула любимую ящероптицу?

Кожаный подписал бумагу, получил на руки подписанную копию, мужчины пожали друг другу руки и постояли рядом, позируя. Я стояла рядом, не пришей рогоносу хвост, совершенно не зная, что делать и как себя вести.

Крепкая рука обвила мою талию. Муж прижал меня к своему телу, пережидая жужжание дронов.

– Мне казалось, вы намного мясистее, дорогая супруга, – прошипел он.

Я вспыхнула до корней волос. Откуда бы у меня взяться лишнему весу? Пищебот приюта лишнего не выдавал. Никогда и никому. Давал ровно столько, сколько и положено по рациону, с учетом нагрузки.

– Попрощайтесь с родителями! – Приказал супруг после фотосессии.

Эта курица в красном лаке – мама? А этот индюк в мантии – мой отец?

Я коротко кивнула обоим. Если супруга это и удивило, то он ничем этого не показал.

– Рюкзак, мой рюкзак! – Спохватилась я. – И сумка!

Вовсе незачем оставлять мои комбинезоны и потом и кровью заработанный диплом этим неприятным людям. Они что, так плохо знают дочь, чтоб принять меня за нее? Или наоборот, полностью в курсе подмены и потому молчат?

Поясную сумку я тут же защелкнула на поясе, нарушая весь гламурный дизайнерский ансамбль. В лямку рюкзака вцепилась со всей силы. Отныне только смерть разлучит нас.

– Памятные вещи, – оскалилась я супругу.

– И все? – Поднял брови он. – Я заказал порт на тонну груза. Мне сказали, у вас двенадцать сундуков багажа?

– Пятнадцать! Но самое важное здесь.

– Хорошо.

Супруг не собирался раздумывать над странностями новоиспеченной жены.

Помахал ручкой, обхватил меня за талию и телепортировался.

Я снова закашлялась. Хорошо хоть, блевать было нечем, желудок тщетно пытался вывернуться.

– Вы плохо переносите телепорты? – удивился муж.

– Отвратительно! – Призналась, дыша широко открытым ртом.

– Мне не сказали. Ладно, неважно! Добро пожаловать на Хаграм, в Сердце Пустыни! – муж с легкостью потащил меня с рюкзаком по сводчатому коридору.

Пустыня? Меня, жительницу морского побережья, в пустыню? Да я привыкла к влажности восемьдесят-девяносто процентов! Пунника засохнет, если будет меньше! Судя по холоду и сырости коридора, это камень. Натуральный камень! Не пластик! У меня глаза на лоб полезли. Я слабо застонала в жестких руках.

Муж, не сбавляя скорости, пронесся по нескольким коридорам, поднялся по узкой лестнице и внес меня в круглую комнату с тремя узкими окнами. Толщина стен там была метра полтора, не меньше. Это что, башня?

Открыв рот, я смотрела на голые камни стен, лишь слегка облагороженные шлифовкой, на тощий ковер и кровать с балдахином. Так живут? А где инфоконсоль, кристаллоэкран, бытовые боты?

Меня без лишнего пиетета сгрузили на кровать. Это что, дерево? Натуральное дерево? Я с изумлением оглядывалась по сторонам и не сразу заметила, что мой супруг раздевается. Нет, я видела в клинике на практике голых мужчин и… Муж ухватил меня за щиколотку.

– Простите, дорогая, ваш отец просил не тянуть с оплодотворением, – муж решительно забрался на кровать. – Что вы на меня так смотрите? Мне некогда играть в девственницу и дракона, не хотите, не раздевайтесь!

Складки платья разлетелись в стороны, обнажив мои ноги, такие неожиданно худые и жалкие без брюк. Белья, кстати, мне не выдали. Голая, впервые начисто эпилированная промежность сверкнула белым треугольником, смутив меня до крайности.

Муж откуда-то из-под подушки достал бутылочку с маслом, размазал по вздыбленному члену и моим половым губам. Еще и похлопал сверху, будто я норовистый зеброид! Я охнула и попыталась отползти.

– Хватит! – рявкнул муж. Я испуганно замерла.

– Но я не н-н-н-н, – замычала, втянутая в поцелуй. Нет, даже Поцелуй! Печать собственности, клеймящая безропотную овцу, отданную на заклание. Не знаю, чего ждал муж, но он остался явно недоволен. Ну, некогда было научиться. И не с кем.

– Не смешно, Ниневия, – муж рывком раздвинул мои колени и придавил меня к кровати. – Что же так узко-то!

В следующий миг я взвилась от невыносимой боли, пронзившей меня. Заколотила по груди и плечам насильника, смаргивая злые слезы.

– Ну, хватит, Ниневия, – неожиданно мягко сказал муж. – Я оценил ваш спектакль.

Спектакль? Я задергалась, к сожалению, с нулевым результатом. Избавиться от пульсирующего раскаленного прута внутри мне не удалось. Муж хмыкнул и начал двигаться. Сначала медленно, потом все быстрее. Я тяжело дышала, стараясь не умереть от стыда и не вскрикивать от боли при каждом рывке. Если это непременный атрибут супружеской жизни, то я лучше в жрицы подамся! Если в борделях девушки испытывают такое каждый день, то нет участи хуже!

Мужчина глубоко вдохнул и расслабился.

– Ну, вот и все.

Он попытался потрепать меня по щеке, но я клацнула зубами.

– Я знаю, сколько раз ты делала гименопластику, не пытайся меня разжалобить! – жестко сказал муж.

Гимено… что? Я перевернулась на живот, поджала ноги и со стоном уткнулась в подушку. Вот для чего эта тварь меня нашла! Чтоб подложить под мужа! За что?! Внутри все горело и дергало.

– Мне нужно проверить родовой камень в подземелье, – вполне мирным голосом сказал муж. – Крови многовато, пришлю лекаря.

– Иди к многоногам, – выдавила, глотая слезы.

– Как скажешь! – Дверь хлопнула.

Я скорчилась и завыла от боли и унижения.

Глава 3. Побег.

Внутри все пекло, но рыдать – только силы терять. Это я в приюте уяснила года в четыре. Надо собраться и отомстить всем обидчикам.

В рюкзаке аптечка, заботливо собранная на все случаи жизни. Скорчившись и постанывая, сползла с кровати и подошла к рюкзаку. Коробка нашлась сразу. Так, болеутоляющее, спазмолитик, ранозаживитель… а, пофиг, если можно мазать снаружи, то и внутри можно! Я выдавила на палец зеленой холодной массы и бестрепетной рукой смазала себя внутри. После толстого члена этого изверга мой палец там, как перышко. Моментально стало легче, судорожно сжатые мышцы живота расслабились, я смогла разогнуться. Какой ужас эта половая жизнь, однако! Ничего более гадкого со мной не делали. Я подумала, принимать ли тонизатор, но решила, что надо! Сил в решительный момент может не хватить, но тут я ни минуты не останусь.

Телепортам не обучена, но умею водить кары, мобили и дициклы. Простые авиетки. Не на ящерах же тут ездят? Я коротко хохотнула, представив себя верхом на ящере. Заклеила себя внутри универсальным медицинским клеем. Нашла чистое белье. Зимнее, плотное, подойдет. Содрала яркую фуксию с плеч, свидетеля моего позора, кинула в камин. Надо же, настоящий, не имитация! Ткань затрещала, свидетельствуя о синтетической природе.

Переоделась в привычный зеленый комбинезон, ботинки, распустила высокую прическу, злобно раскидав шпильки по комнате, заплела тугую косу. Выдрала страз из брови, ободрала губы от косметических накладок. Когти… ладно, это потом. Все, от этой дряни, моей сестры, ничего не осталось. Запасная, значит? Ну, гады, погодите!

Все мое заберу с собой. Это мое!

Пошевелила ногой тряпье, разбросанное по комнате. Муж побежал вниз в одних брюках и сапогах, может, что ценное в карманах куртки оставил? Мне бы пригодилось! Денег не нашлось, к моему огорчению. Зато нашлась какая-то металлическая золотистая бляшка на шнурке. Довольно толстенькая и увесистая. Ладно, попробую продать.

Дверь оказалась не заперта, я выглянула и вышла, все убыстряя шаг. Мы поднимались, значит, надо спуститься.

Время от времени я поглядывала в окна-бойницы. Поразительная архитектура! И виды потрясающие, голубое небо, рыжий песок. Но, наверное, от пустыни и надо спасаться за такими толстенными стенами. По дороге прихватила кинжал, забытый на столе, металлическую статуэтку, кубок с камушками по краю. Это мне в возмещение морального ущерба. Обменяю на пищевой рацион.

Тяжеленная дверь в огромном холле отказалась открываться. Я пнула ее ногой, помахала руками, попрыгала. Гадкая железяка требовала код доступа. От отчаяния я достала краденную бляшку и приложила к сенсору.

– Запрос на разблокировку наружных дверей. Выполнять?

– Да! – заорала и ткнула в зеленую кнопку.

Тяжеленный щит стал медленно подниматься. По миллиметру в час. Не дожидаясь, пока дверь откроется, я легла на пол и перекатилась наружу.

Жар песков обрушился, как удар кувалды. Я облизала губы, оглядываясь. Вон, ангар невдалеке. Там должны быть транспортные средства. Просто обязаны! Иначе я тут сдохну.

Преодолеть сто метров под палящим солнцем оказалось настоящим подвигом. В темное нутро ангара я ввалилась с блаженным стоном. Тень! Плотная, ласковая, освежающая тень! Спохватившись, начала оглядываться по сторонам. Не услышал ли кто мой блаженный стон и не побежит ли охрана ловить и скручивать? Но все было тихо и спокойно.

Прошла внутрь ангара. Потрепанная грузовая таратайка. На таких возили корзины с пунникой. Не годится. Трактор, экскаватор, какое-то огромное чудовище со жвалами, как у насекомого. Гусеничная повозка с прицепом. Еще одна, повыше и покороче.

Нет, на всем этом я далеко не уеду. В общем-то, мне не надо далеко, надо быстро. А потом уже далеко. Где же летательные аппараты? Или тут не летают?

Мое внимание привлекла застекленная кабина у колонны. Хм, похоже на аналоги портальных кабин прошлого века. Нам такие в музее перемещений показывали. Тогда не было мобильных телепортов, перемещаться можно было только от кабины к кабине. Кстати, разработка принадлежала великому Винкемайеру, гениальному ученому. Получается, он в какой-то мере и мой предок. Я же типа Одаль-Винкемайер? Есть, чем гордиться. Бедна, какие же твари! Столько денег, а меня на захолустную планетку! Растить, как запчасти для Ниневии. Крепкий ребенок, ха! Думаю, она уже столько выжрала синтетиков и стимуляторов, афродизиаков и транквилизаторов, что на небольшой аптечный склад хватило бы!

Я вошла в кабину и задвинула дверь. Только бы работала!

Свет мигнул.

– Оружейный цех, – сообщил бесполый голос.

Я выпучила глаза. Так это просто-напросто лифт? Мне совсем не нужен оружейный цех! Дверь поползла вбок. Я пыталась зацепить ее ногтями, но они тщетно скользили по гладкому металлу. Кнопки тоже не работали.

– Где этот демонов лекарь?! – взревел голос снаружи кабины.

Так не кричат просто так, для развлечения. Я поддернула лямку рюкзака и решительно вышла в темное помещение.

– Я лекарь, где пациент? – хотела спросить громко и уверенно, но горло сжалась, выдав слабый писк.

Тем не менее, меня услышали. Небольшая толпа необыкновенно рослых мужчин расступилась. Я робко шла вперед, а меня рассматривали с недоверием. Звезды, какие громадные! Разве люди такие бывают? Я слышала, что для работы в горячих цехах делают клонов повышенной выносливости, но… это же запрещено!

Возле пылающей пасти какой-то печи лежал мужчина. Все сомнения и страхи разом отступили.

– Что случилось? – я присела, дергая шнур набора первой помощи.

– Да вот, поторопился, рука дрогнула, облил горячим металлом руку, – прогудел невероятных объемов рабочий.

– Сплав какой? Температура?

Одним взмахом распорола рукав, обнажая почерневшую плоть. Обугливание. Болевой шок. Пакет универсального антидота, обезболивающее, симпатомиметики, глюкокортикоиды. Кислородная маска.

– Ампутация и отращивание конечности в условиях стационара, – сухо констатировала я, закончив перевязку. – Нужен медикап.

– Экстренный телепорт в центральную больницу Сатрана настроен, нэри, – мрачно сообщил один из здоровяков.

– Отлично. Гравиносилки! Поднимайте осторожно.

В сияющий искорками телепорт я вошла, легонько направляя летучие носилки. За полчаса, как в цех ворвался муж с телохранителями.

– Не было никакой вашей нэри, – лепетал допрашиваемый бригадир оружейников. – Мы вызвали целителя, прибыла девочка-лекарь, все сделала, забрала пациента и отбыла.

***

После чавканья входной мембраны меня окружили светло-салатовые стены приемного покоя.

– Нэри? – Привстала из-за стойки регистраторша.

– Травма на производстве, ожог четыре-пять, требуется ампутация и медикап, – дисциплинированно доложила я.

Через минуту в приемное вывалились два медбрата, подхватили носилки и повлекли внутрь отделения.

– Распишитесь, – сунула мне планшет регистратор.

Внутренне хмыкнув, расписалась. Малая лекарская печать приложена. Установлено, больного привезла Нэина Шин. Не знаю никакой Ниневии и знать не хочу эту дуру крашеную со стразами в неожиданных местах. У меня есть имя и профессия.

– Вы у нас ведь раньше не были? – Участливо спросила служащая. – Комната отдыха направо, вторая дверь.

Я благодарно кивнула. Туалет, чашечка кофе и минутка отдыха мне решительно необходима. Как-то быстро все происходит, сообразить не успеваю.

«Мы так жить не будем», – поняла, зайдя в комнату отдыха. Это была полноценная квартира с кухней, столовой, гостиной с мягкой мебелью. С навороченной техникой от хлебопечки до какого-то жуткого блендера. На диване, закинув ноги на подлокотник, храпел мужчина, положив на лицо газету. Тонкий лист печатного пластика умиротворяюще шелестел, ритмично поднимаясь и опускаясь.

Открыв кухонный шкафчик, я едва не завизжала от восторга. Кофе трех сортов, чай шести сортов, черный, красный, белый, зеленый, подсластители, печенье, конфеты, пряники, толстые плитки прессованного лимфеля. Не бурда из автомата, а натуральные продукты!

Не стала себе ни в чем отказывать: сварила большую чашку кофе со сливками, взяла хрустящую вафлю и села к стойке на высокий стул. Жизнь, кажется, налаживается. А если и нет, кофе, оно и в Бездне кофе.

– Целитель Пейтон, подойдите в восьмую приемную, – сообщил переговорник над дверью. – Целитель Пейтон…

Противно запищал индивидуальный браслет. Мужчина на диване всхрапнул особенно громко и снял газету с лица. Поморгал, глядя в потолок. Сел с кряхтением.

– Куда там бежать? – Пробормотал он, нашаривая под диваном туфли.

– В восьмую приемную, – вежливо ответила, отхлебнув кофе.

– Ага. Иду уже! – Сердито ответил он переговорнику. Его слегка рассеянный взгляд остановился на мне. – А! Ты новая помощница?

Можно и так сказать. И новая, и помощница. Факт. Поэтому я просто кивнула.

– Ну тогда пошли, живей!

– А как же? – подхватила рюкзак. Вообще-то мне надо идти, но в другую сторону.

– Не оформилась еще? – Понял по-своему целитель. – Кинь вещи в шкаф и побежали! А то без нас родят!

– Роды? – мои ноги помчались сами собой за целителем.

На родах приходилось редко ассистировать, хоть теорию я знала на зубок, с практикой были сложности. В учебной клинике рожали только самые нищие, опустившиеся ирраянки, остальные предпочитали клиники рангом повыше. Про другие расы и думать не приходилось, где у нас на Иррайе другие расы? Я почему от нага-то шарахнулась? Потому что впервые увидела, а не потому, что испугалась. Он не страшный, даже немного красивый был. Просто непривычно.

Просторная операционная была залита светом. Целитель только вытянул руки, на него нацепили стерильный балахон, точно такой же, не говоря ни слова, служители завязали у меня на спине, колпак-маска, прозрачный щиток на лицо, и я подошла к столу. Никогда не видела ирлингов! Антисанитарные крылья с желтоватыми перьями бессильно подергивались, роняя пух.

– Прорези в столе активировать, – приказал целитель. – Куда смотрели, болваны, а если переломается?

Служители проворно убрали крылья в образовавшиеся щели, к столу стало можно подойти.

– Тише, птичка, все будет хорошо, – радостно пропел целитель.

Я и сама не поняла, как у меня в руках оказался облучатель, а на голове аурные очки.

– Слева узел распутывай, – кивнул целитель, ощупывая дергающийся живот роженицы.

Я даже язык высунула и прикусила от старания! Я бы за мано-облучатель отдала все, что угодно! Новенький, с регулируемым соплом, с серебристой рифленой рукояткой, он так удобно лежал в руке, что казался ее продолжением. Тщательно залатала разрывы в ауре, пустила энергию циркулировать, подправила еще в двух местах. Красиво, правильно, симметрично!

Писк младенца заставил меня отвлечься. Красный, сморщенный, бескрылый младенец хаотично махал ручками. Служитель мягко забрал у меня облучатель, в руке оказался степлер. О! О-о! Целитель уж отдавил кровь из пуповины к ребенку, и ждал щелчка степлера. Щелк. Щелк. Выдох.

– Отлично. Проверь внутри, – благосклонно кивнул целитель.

Проверить? Но с моим даром я не видела ничего, кроме самых грубых нарушений, да и то приходилось напрягаться. Я поправила аурные очки и наклонилась поближе. Красочная картина из радужных разводов замелькала перед глазами. Я никогда столько не видела! Хочу себе очки такой модели! Стоят, наверное, как Млечный Путь. Завертела регулятор, снижая чувствительность. Вот слева пульсирует багровым разрыв, вот болтается фиолетовый кусочек приросшей плаценты.

– Разрыв на десять часов, длиной два, – прошептала я.

– Сращивай, – распорядился целитель.

– Я никогда… я не…

Целитель оборвал мое блеянье, положил свои руки поверх моих, я почувствовала мягкое тепло. Искорка, две, три… дорожка крошечных искорок закружилась над разрывом, уничтожая багрянец. Ровный золотой и зеленый цвета показали восстановление тканей. У меня слезы на глаза навернулись. Я видела чудо! Я участвовала в этом!

– Подчистить не забудь, – напомнил целитель про дольку плаценты.

Из операционной вывалилась, как пьяная, шатаясь и недоверчиво разглядывая свои руки. Как это вышло? Как у меня получилось?

– Молодец, – служитель хлопнул меня по плечу. – Первые роды принимала?

– Третьи, – покраснела я под маской.

– Так, ты, – указал на меня целитель. – Иди в отдел кадров, оформляйся. Как тебя?

– Нэина. Нэина Шин, – торопливо подсказала я. – Можно Инни.

– Очень хорошие руки и дар приличный! Пусть запишут в третью бригаду.

Целитель Пейтон кивнул и вышел.

– Я Мики, – протянул руку служитель. Второй повис у него на плече.

– А я Майки.

– Думаете, я вас узнаю, когда маски снимете? – Зафыркала я. На вид парни были совершенно одинаковые.

– Пойдем, выпьем по чашке молока!

Я опустила халат в утилизатор, пытаясь соображать. Молоко вместо чая пьют только зверолюды. Мики и Майки оборотни?

– Нет, нэр, Ниневия Одаль не поступала, без сознания в медикапах девушек нет, – донесся резкий голос регистраторши из коридора.

Я стрельнула глазами в коридор. Муж примчался. А вот фигу ему! Я лекарь, а не кукла для оплодотворения! Нашелся тут производитель! Какое счастье, что у меня чип!

– Обойти этого мужика как-то можно?

– А что? Знакомый?

– На люблю, когда орут.

– Ясно, – парни сняли маски, и я засмеялась. Они были похожи, как близнецы! Рыжеватые, кудрявые, кареглазые. – Вас все путают, да? А вы и рады?

– Это же весело! – Мики и Майки подхватили меня под руки и повлекли внутрь больницы.

Глава 4. Цена ошибки.

Аринель бен-Разах резко опустил кулак на стойку. Нет, он не может позволить себе крушить тут все и вся. Он будет вкрадчивым и неспешным, как голубой воротниковый питон

– Нет, Ниневия Одаль не поступала, без сознания в медикапах девушек нет, – донесся резкий голос регистраторши. – Ни одной!

– Желаю посмотреть, – прошипел я. Разрешение заведующего? Да хоть директора центра!

Но жалкая прислужница не солгала. Моей жены среди поступивших не было. Едва утихомирил зверя, желающего спариваться. Не с кем!

Одаль-Винкемайеры должны были помочь ему выиграть войну с песками. Червивый плод, избалованная доченька шла в нагрузку. Пусть. Он знал о ней все и заранее презирал. В первую очередь себя, за то, что вынужден принять траченный молью цветочек под свою руку. Девушка оказалась гадко пахнущей, тощей, в нелепо ярком платье. Бесцветные волосы, заплетенные в сложную башню, бесили. Взять саблю и провести по ее голове, срезая эти жалкие ростки самомнения… Но семья Одаль обещала помощь. Войско, информацию, ученых.

Родовой камень в подвале фамильного замка еле теплился, а это означало неотвратимое нашествие песков. У него и так пригодные к возделыванию земли сократились втрое! Планета на грани голода. Оракул сказал, что только кровь сильного, старинного рода поможет возродить былое могущество. Старые варварские ритуалы, но самые действенные.

Пришлось фактически продать себя, засунув гордость поглубже.

Но семье Одаль его предложение неожиданно понравилось. Денег у них своих было навалом, хватило бы еще половину галактики скупить. Горнодобывающие комплексы на Шавайне, месторождения редчайших красных алмазов, высокоточные производства на Сарвинее, машиностроение, транспорт, несколько аграрных и курортных планет. Трудно сказать, чем они не занимались. Лучшие кадры, инженеры, генетики, биологи, химики, обладающие сверхспособностями люди, целители с даром, воины-метаморфы, сильнее которых не было в галактике. Исследования на стыке наук, новейшие технологии. Старый Одаль не жалел денег на исследования, на него работало несколько научных институтов. Что для Аринеля и многих миров считалось магией, у него рабочий процесс, поставленный на поток. Обучение и выращивание новых операторов мироздания, которыми они ни с кем не делились. Столько одаренных не было ни у кого в галактике. Зато дочь – пустышка. Насмешка над всеми методиками раннего развития дара.

Он слышал шепотки во дворце Одаля. Свежая кровь, не испорченная генетическими экспериментами, настоящий дикарь, экзотика, не то, что эти рафинированные отпрыски знатных родов, узкоплечие огрызки мужского рода! Он сам видел накрашенных хрупких мужчин в кружевах, на первый взгляд не отличимых от женщин. Аринель даже пожалел, что оделся в кожу скального ящера. Надо было придти с голым торсом, украшенным ритуальными рисунками, с ожерельем из клыков полосатой виверны!

Песок на его планете очень заинтересовал одного из ученых, что-то они там нашли любопытное. Впрочем, песка Аринелю жалко не было. Пусть вывозят, а лучше перерабатывают на месте.

Он ознакомился с досье невесты. Глупая, самоуверенная, примитивная, бесталанная, лицемерная дрянь. Папаша Одаль намекнул ему, что очень ждет внуков, и Аринель решил не тянуть. Чем быстрее, чем лучше. Если жена ждала другого отношения, то это ее проблемы. Свой долг он исполнит.

Девушка оказалась… не такой. Он мысленно перелистывал строки досье и недоумевал. Написано, что нэри предпочитает разнузданный секс вдвоем и втроем. Но ему она противилась, как девственница! И ей действительно было больно! Ушилась она, что ли? Если это игра, то он ничего не понимает в женщинах.

Быстро обтерев кровь с члена, Аринель брезгливо скомкал платок и поспешил в святилище. Платок сжег. Пепел тоненькой струйкой начал сыпать на верхнюю грань родового кристалла, со страхом ожидая, что слабая пульсация вот-вот прекратится. Его семья последняя на Хаграме, обладающая живым кристаллом. Секрет их ращения был утерян, но только они могли сдерживать натиск пустыни. Источник жизни, благополучия, залог будущего. Ради этого он хоть с крокодилом спать стал бы! И научников придется пустить в закрытое святилище. Аринель скрипнул зубами.

Ему показалось, что мерцание затухает, и он сжал кулаки так, что ногтями проткнул кожу на ладонях. Дрянь и дура не подошла, ее кровь бесполезна!

Полыхнуло так, что он несколько минут не мог проморгаться. Протерев глаза, с изумлением обнаружил, что святилище ярко освещено, живой камень сияет так, как не сиял со времен его прадеда, а все крупинки пепла впитались в гладкие грани. Но это же невозможно! Для этого нужен дар и девственная кровь.

Аринель ощутил стыд. Восстановленная или нет, кровь первого слияния сработала. И жене действительно было больно. С одной стороны, не надо было так крепко сращивать плеву, а с другой стороны, он, получается, грубая скотина и настоящий дикарь, не умеющий обращаться с женщиной.

Ладно. Он попросит прощения и подарит ей ожерелье из звездных сапфиров. В сокровищнице полно блестящего барахла, от которого женщины дуреют, готовы и не такое простить. А если не простит, что ж, свою роль она исполнила. Кристалл возрожден. Визит раз в месяц в благоприятный для зачатия день как-нибудь перетерпит. Он постарается и будет нежным в следующий раз. Возможно, не так уж и тягостна будет семейная жизнь.

А если совсем обозлена, так у него есть чудесное поместье у Звенящих водопадов. Жемчужина Хаграма. Чтоб завести ребенка, вовсе не обязательно видеться и спать вместе. Семенной материал он будет сдавать лекарю. Разберутся, что, куда и когда.

Зато Одаль обещал направить к Хаграму спутник Галовидения и настроить доступ в Палаты Исцеления, лучший госпиталь на планете-заповеднике Зеленого сектора.

Отправленный в спальню жены лекарь лаконично сообщил, что нэри не нашел.

Куда, куда она могла деться? В незнакомом мире? Эндро в оружейном цеху клялся, что никакой высокородной нэри тут не было. Лекарка была, они сами вызвали. Тощая девчонка, забравшая Бута для выращивания руки в медикапе. Никоим образом это не могла быть его жена. Она от вида крови в обморок падала, а тут виды похуже были.

Аринель распорядился искать в песках. Дуру могло занести в пустыню. Ее мог сожрать песчаный червь, скальный ящер, железный мох тоже очень любит заблудившихся влажных мягких человечков, воротниковый питон способен заглотить тело целиком и переваривать месяцами. Сдохнет, не жалко, но папаша Одаль обещал людей… и ученых, чтоб убрать проклятый песок!

– Искать! – рявкнул Аринель.

Нет, нет, нет, это же избалованная, одуревшая от богатства девка, она просто не могла не оставить следов! Атмосферный катер, транспортник, челнок, ему бы сообщили о взлете! Она что, пешком ушла в пустыню? На своих двоих? Этого не могло быть, потому что не могло быть никогда. Не до такой же степени она дура!

Да, он проверил в клинике, его работника привезла помощница лекаря. У его жены кажется, были пройдены курсы флористики и мейкапа. Посчитать, что она могла оказать помощь раненому, Аринель не мог и в бреду.

***

Положите руку на артефакт, – проскрипела сушеная мумия, сидевшая за стойкой в кабинете специалиста по кадрам.

Определитель, гладкая пирамидка с делениями. Такая же, как в школе, только менее обшарпанная. Моего зеленого едва хватало до цифры пять, нижней черточке. Зато это позволило мне учиться. Положила ладонь, ощущая легкую щекотку в центре ладони. Мне двадцать, в таком возрасте надеяться на чудо глупо. Резерв давно сформирован, ядро стабилизировано.

– Пятьдесят, – проскрипела мумия, проворно щелкая по виртуальной клавиатуре.

– Пять, – привычно услышала я. И ощетинилась. Да, пять, зато все мои!

Видимо, даже мумия прониклась моим зверским выражением.

– Девушка, семьдесят я видела только дважды, а я тут работаю тридцать лет. Пятьдесят очень неплохой результат. Я бы сказала, прекрасный потенциал!

– Простите, – до меня с трудом пробилась истина. – Я сегодня переутомилась и не соображаю. Сколько?

– Пятьдесят, – в третий раз произнесла мумия.

С какого перепуга? Что, прошел дождь из пунники, мультимиллиардеры сделали пожертвование бедным на образование, нашу Иррайю включили в конрегацию развитых планет с правом вето? Подняли цены на осьминожью икру?

– Я вижу, у вас окончено только среднее училище. Клиника может запросить грант на обучение с тем, чтоб вы вернулись полноценным специалистом. Заполняем?

– Да! – вырвалось из глубины моего сердца. Ведь я об этом мечтала все три года обучения.

– Заявление о приеме на работу, приложите палец. Испытательный срок три месяца, порядок один для всех, жетон стажера, место в общежитии, отметку для столовой я сделала. Поручительство оформил доктор Пейтон, если что-то натворите, отвечать будет он, – мумия строго на меня посмотрела.

– Даже не думала!

– Все так говорят, – на стойку со стуком лег круглый жетон на цепочке. – Подъемные уже перечислены на ваш счет.

Ха, получается, я свистнула у муженька что-то подобное? Меня прошил вдруг озноб от мысли, что штучка-то с маячком может быть! Срочно избавиться от нее! И остального барахла, прихваченного на всякий случай. Раз меня будут кормить и будет, где спать, остальное я заработаю и без продажи краденого имущества. Я буду самой законопослушной в мире! А сколько там подъемных? О! О-о-о! Три моих зарплаты в приюте. Хм, по местным меркам это, наверное, очень скромная сумма. Но ведь мне ничего особенного и не нужно.

Мне выдали планшет с навигатором и кучей полезной информации о клинике.

Когда двери раздвинулись, я открыла рот от изумления. Таких огромных деревьев я никогда раньше не видела. Рыжая шершавая кора, уходящие ввысь стройные стволы и пушистые сине-зеленые ветки в вышине. И запах, совершено незнакомый запах! Дар распознал его, как крайне полезный, тонизирующий и антимикробный. Вот это да! Такой воздух продавать можно!

– Ты что, в трех соснах заблудилась? – засмеялся Майки. Или Мики.

– Мы решили тебя проводить, а ты уже ушла из отдела кадров, – добавил Мики. Или Майки.

– Как это называется? – я погладила шершавую трещиноватую кору.

– Сосна. Вывезли еще первые поселенцы с Терры. Вырастает до пятидесяти метров, и даже больше.

– Ребята, скажите, как вас различать? Я все время вас путаю, – взмолилась я.

– У нас еще три брата, – заржали бессовестные близнецы. – Мак, Мэт и Мэль. А поскольку мы все из одного помета, отличает нас только мама и тетка!

Это свинство, быть настолько похожими! Об этом я и сообщила веселящимся близнецам.

Заселение прошло без препятствий, меня даже спросили, какой этаж и окна в какую сторону света я желаю. Показали, как пользоваться автоматом, выдающим форму и постельное белье. Очень удобно: прикладываешь жетон, указываешь размер и получаешь тугой сверток пахнущей стерилизатором одежды. Пакет запечатанного постельного медленно выполз из окна выдачи. Его подхватил Майки.

– Пошли в лифт!

Прозрачная капля вознесла нас на десятый этаж. Я шла очень осторожно, ожидая, что здание пошатнется от порыва ветра. На Иррайе совсем не было высотных зданий. Максимум, три этажа в центре Нерда-Муни.

– О звезды, как красиво! – я прилипла к зеленоватой стеклянной стене коридора. За ним стену царапали пушистые ветки с листьями-иголками. Никогда не видела ничего подобного!

– Комната сто восемь! – указал один из близнецов. – Приложи жетон к сенсорной панели.

Овальная дверь отъехала в сторону.

Комната мне сразу понравилась. В ней был балкон!

С радостным визгом я бросилась к нему и высунулась наружу. Балкон занимал весь фасад, разделяясь небольшими перегородками на секции. Тут можно поставить кресло и столик, и пить кофе! А еще я обязательно принесу горшок с землей и разведу цветы! Два горшка! Нет, три! Я тут настоящие джунгли выращу!

В приюте у меня была крошечная грядочка у стены, я обожала каждый пятнистый листик репенции, каждый цветочек малинового плюща и каждую ароматную почку пузырника.

Близнецы добродушно посмеивались над моими восторженными планами.

В комнате был продуктопровод, скрывающийся за обычной стеновой панелью.

– Если нет сил идти в столовую, еду пришлют прямо в кровать, – разглагольствовал Мики. – Вот тут душ и туалет. Купальный халат и полотенца. Утилизатор мусора, корзина для прачечной. Сюда ставишь грязное, отсюда забираешь чистое. Встроенный одежный шкаф. Смотри, тут три режима: сушка вещей, отпариватель, химчистка.

Собственный душ! Свой туалет! Я вознесла звездам самую горячую благодарность, какую только могла.

Глава 5. Новая жизнь.

В третью бригаду я вписалась, как родная. Просто впаялась между персоналом, как ветчина в сэндвиче! Как мокумэ-ганэ, создающая между слоями металла при ковке уникальный рисунок.

Доктор Пейтон, акушер, два общих хирурга, Дирк и Нэш, рыжие братья на букву «М», немного чопорная операционная сестра Му-Ли. Нагиня, между прочим. Да пусть хоть рогоносом будет, как она работала! Я пребывала в искреннем восхищении. Не успеваешь подумать, а нужный инструмент уже у тебя в руках! Мы резали, шили, заживляли, сращивали, восстанавливали! Мы жизни спасали! Звезды, какой же нужной я себя ощущала!

– Инни, мы закончили, можно сращивать, – скомандовал оператор, и я волнуясь, протягивала хирургический паяльник к операционной ране. Активировать импульсом, скомпоновать сгусток маны и направить в края раны. И смотреть, как срастаются мышцы, нервы, сухожилия и сосуды.

По утверждению Мэта, шила ткани я бесподобно. И слизистые, и кишечник, и миокард, и печень, нервы, и все, что можно соединить. Наверное, и в самом деле так, потому что первая и вторая бригада стали меня вызывать на срочные операции с завидной регулярностью. Днем и ночью. Более того, пятая и седьмая бригады начали хищно шевелить жвалами и топорщить надкрылья.

Как-то раз, проснувшись, я не смогла понять, какое сегодня число и какого месяца.

Инфоконсоль напомнила. Зима. Прошло три месяца. Я штатный сотрудник. И мне исполнился двадцать один вчера, а я не заметила. Шесть операций заметила, а день рождения нет.

Почему операций? Потому что медикап не все и не всегда регенерирует. У человека вообще не все отрастает заново. Вот у рептилоидов и хвост, и зубы всю жизнь растут без всяких аппаратов.

Медикап – это средство дотащить до стола пострадавшего. А закладывать на регенерацию можно, только избавившись от всех мертвых и поврежденных тканей. На заре медикапов уверовавшие в него хирурги как-то поместили на полный цикл пострадавшего от плотоядной лианы. Причем доставили его вместе с ней. Ну, и когда крышку открыли, брызнувшие из него лозы успели человека три задушить, и двоим обглодать конечности. А не надо пальцами трогать кажущиеся красивыми цветки! А тот, кого спасали, восстал самым натуральным живым мертвецом. Вместо свернувшейся крови растительный сок, вместо мозга питательный субстрат, и желание только одно: расти, цвести и плодоносить.

Этот случай во всех колледжах рассказывают, чтоб будущие целители прониклись. Аппарат – хорошо, но голова и руки важнее.

Зима, значит.

Я подошла к окну и полюбовалась на снег. Поскольку тут была вотчина целителей, синоптики интересовались их мнением. А целители почему-то снег любили. То ли потому, что основатели были родом с суровой планеты, то ли потому, что холод уничтожает бактерии. Этот вопрос даже на голосование планеты выдвигали, сохранять ли такое атмосферное явление. Сохранили. Чтобы такая девчонка, как я, с отдаленной аграрной планетки, могла стоять у окна и вытирать слезы восторга, видя белое покрывало на крышах корпусов.

Неимоверная красота! Только холодно безумно!

Кто-то из «М»-братьев, когда началось похолодание, отвел меня на местный рынок, я тогда дико смеялась, недоумевая, зачем нужны такие длинные и толстые куртки и пальто. Дутые, бесформенные, с капюшонами и воротниками выше головы. Я тогда купила куртку. Легкую, белую, без рукавов. Ну, зачем у стеганой непромокаемой плотной куртки еще и рукава? Глупость какая-то! Зато вышивка кристалликами и подкладка из муранского морского шелка! Мэт меня отговаривал, но не смог убедить купить что-то теплее. Я потратила всю получку и еще у Мэта заняла. Красивая оказалась курточка, но не греющая совершенно. Я просто не могла представить, что на улице может быть настолько холодно! Холод по-иррайски – это шерстяная кофта или пончо. Лично мне не нужен был даже плащ или зонтик, потому что отбой в приюте начинался раньше, чем ночной дождь.

– Ина, расписание! – скомандовала я, задирая голую ногу на ногу и шевеля ступнями.

– Сегодня выходной, – послушно доложила инфоконсоль. – В десять с нэрой Лисанной вы планировали пройтись по магазинам. Я подготовила вам несколько научно-популярных фильмов на вечер и заказала блок лимфельных батончиков. Так же пополнила запас кофе. Хочу напомнить, что вы давно не посещали спортивный зал, мастер Леннокс будет огорчен.

– Спасибо, Ина!

Когда Мэт показал мне, как настроить голосового помощника, все мои проблемы с общением решились: было с кем поболтать на посторонние темы, помимо работы. Искусственная душа оказалась жизнерадостной, пунктуальной и очень продвинутой в плане моды, косметики и всего того, что нужно молодой девушке.

А пару месяцев назад я познакомилась с Лисанной из сто пятой. Других соседей я до сих пор не видела, наверное, не совпадали сменами. Лисанна была невероятно красивой, на мой взгляд. У нее были ярко-желтые глаза и голубая кожа с нежными чешуйками. Еще у нее был гибкий, длинный, гладкий хвост с кисточкой, украшенный колечками и кристалликами.

Я ей рассказывала про то, как растить пуннику, а она мне – как охотиться на ррыгров. Мы отлично поладили. Правда, во время первой встречи она хотела меня загрызть. Я же не знала, что смотреть в упор на змеянку означало вызывать на бой за первенство!

Пуннику я вырастила на балконе и ее угостила первой. Лисанна аккуратно раскусила ягодку, скривилась и сказала, что змеянки не любят таких вкусов. Вот если бы она пахла неделю провисевшей в туннеле пещерной крысой… Зато бригада смолотила весь урожай за секунду. Правда, там и было-то всего две горсточки.

Сейчас на балконе свистел ветер. Горшки с пунникой, звездокрулом и рамиградом пришлось затащить в комнату. Мики обещал, что зима скоро пройдет, через неделю стает снег и будет тепло.

Меня от зимней непогоды спасали только нуль-переходы, настроенные в холле общежития. Надо было только нырнуть в нужный. В столовую, в терапию и приемное отделение. Приемного я побаивалась после того, как встретилась там с мужем. Пришел раз, может появиться и второй, верно ведь? Я лучше спущусь на лифте из терапии или поднимусь ножками из столовой.

Кстати, жетон мужа я спрятала в багаж отъезжающих военных с Эндосаара. Поступили группой и выписались группой, а вещмешки оставили в холле. Статуэтку я сдала в переплавку, рассудив, что кусок металла никто не опознает. Кстати, сплав оказался какой-то ценный, мне сразу предложили его продать, что я и сделала. А кубок с камушками оставила на память, он мне просто нравился. После стерилизационной кабины, барокамеры и химчистки, если там и были навешаны какие-то следящие плетения, они должны были бесследно рассосаться. Во всяком случае, в аурных очках я ничего не видела.

Спортзал… Мастер Леннокс был степным оркейном, или попросту орком. Из него можно было выкроить пятерых, таких, как я. Широченные плечи, бугрящиеся мускулами руки, мощь и сила. Я ему в пуп дышала. Попал он ко мне после того, как устроил поединок на мечах с анестезиологом, василиском Хугозой. Василиск попал к травматологам, а этот драчун к нам, в хирургию. После того, как я его заштопала, Леннокс прослезился, и пообещал, что сделает из меня настоящую воительницу. Поэтому я и не любила ходить в спортзал.

Пейтон меня после первого занятия отругал, и предупредил, что моя конституция не позволяет перекачивать тело, а рекомендации Леннокса надо делить на три, а то и на четыре. Никаких больше трясущихся коленок и дрожащих пальцев я не допускала. Но смотреть, как орк принюхивается, достаточно ли я вспотела, скорбно жмурится, а потом жалобно уговаривает меня сделать еще пару «подходиков», было выше моих сил. Мы с Лисанной лучше в бассейн сходим, чтоб штраф не заработать. Семь часов физической культуры и два часа на дополнительное образование в неделю были обязательны для всего персонала. Наверное, поэтому никто никогда и не болел.

Но лекции читали интересные, я узнала за эти месяцы много нового, чего никогда не узнала бы на Иррайе. Можно было выбрать любую тему, от географии до кулинарии. Чаще всего я выбирала расоведение и этнографию, чтоб не хлопать глазами при виде очередного непонятного гуманоида. Его же лечить надо, а не рассматривать!

Лисанна уговорила меня купить миленькие сережки и проколоть уши, да и одевалась я сейчас намного лучше.

В госпитале можно было присмотреть себе очень хорошую партию: тут целители, помощники, пациенты попадались холостые и перспективные. Лисанна просто обожала обсуждать мужчин, а меня при одной мысли тошнило. Я даже и не помнила уже, как он выглядел, мой неудачный муж, но боль помнила очень хорошо. Мне несколько раз кошмары снились, пришлось самой себе успокоительное прописать и пропить курс. Пойти на такое добровольно? Ни за что! Замужество чем короче, тем лучше.

– Ты готова? – Лисанна сегодня оделась в ярко-красное облегающее платье с пристегивающейся пышной юбочкой. Рассматривать место, откуда растет хвост, неприлично, это я давно уяснила.

В ответ покрутилась, демонстрируя шоколадную юбку в мелкую складку и кремовую блузочку. Волосы я заколола в два хвостика над ушами. Двадцать один – это не пятьдесят один, имею право!

– В Пассаже открыли новый магазин сумок, надо обязательно заскочить, еще мне нужен шарфик и крем для хвоста.

– Мне нужны тетради, блокнот, гигиенические принадлежности, – я проверила баланс на счете. – И мороженое с пунникой!

– Она же стоит, как гравикатер! – охнула Лисанна. Но в кафе зайти согласилась. Струганая сырая рыба заставила ее облизнуться раздвоенным языком.

Мы вовсю веселились. Выпили сока, поучаствовали в лотерее, Лисанна выиграла какого-то пушистого петуха и страшно гордилась своим выигрышем. Мы обошли два десятка магазинов, устали и проголодались. Из множества кафе после спора выбрали «Красный гигант», где и устроились у окошка.

Я посасывала коктейль, черпала крошечной ложечкой мороженое и была очень довольна жизнью. Мы уже договорились, что после возвращения поплаваем в бассейне. Вечером у Лисанны запланировано свидание, а я посмотрю обучалку про животных Самирры. Или про обитателей морского дна. Лягу спать пораньше.

Я посмотрела в окно. Ярусом ниже располагался детский рай. Прыгалки, лазалки. Батуты, горки, качели, ручей с золотыми рыбками. Посетители многочисленных кафе могли сдать свое чадо умелым инструкторам-загонщикам и наслаждаться вкусностями, посматривая вниз.

– Что там такое?

– Ребенок знакомый. Я же в приюте выросла.

– Не может быть! Где Каппа-Сатран и где Иррайя? – фыркнула Лисанна. – Слишком далеко для усыновления.

– Вот и меня это смущает, – я покрутила ложечкой в креманке и решительно встала.

Проверю, а то буду беспокоиться зря. Вот сейчас посмотрю поближе и успокоюсь.

– Раданио́ла! Рилла-Нилла! – позвала из-за сетки.

Девочка, засунувшая обе руки в воду искусственного ручья, на миг замерла и закрутила головой.

Нет, я не ошиблась и эту шестилетнюю малышку знаю!

– Рилла-Нилла! – чуть громче крикнула я.

Девочка обернулась, ее глаза расширились.

– Инни! – Завизжала она, бросаясь ко мне.

– Рилли, как ты здесь очутилась?

– Инни, забери меня отсюда! – горячо прошептала девочка, просунув ручку через сетку ограждения и ухватив меня за юбку.

– Рилли, тебя украли? Кто тебя сюда привел? Тебя удочерили? – к сожалению, ни одного ответа я не получила. Рилли просто разрыдалась, не отпуская моей руки.

– Нэри, это ваш ребенок? – Подбежал инструктор детского загона.

– Не совсем, мы просто знакомы, – мысли скакали, теснились и толкались, как карпы в садке.

– Я не могу вас пропустить внутрь и выпустить ребенка, если он не ваш!

Надо позвать охрану! Да! Тут явно что-то не в порядке.

– Что вы делаете с моей дочерью? – сбоку на меня налетела высокая плотная блондинка. Судя по маленьким посеребренным рожкам, из дамоннов. Демоны, они и есть демоны. Хвост с костяным наконечником угрожающе щелкнул.

– Ребенок из приюта на Иррайе! Предъявите документы на удочерение! – Потребовала я.

– Да кто ты такая? – взвизгнула дамонка.

– Зовите охрану, – крикнула я замершему инструктору. – Я подозреваю, что ребенок был похищен!

На мое плечо легла тяжелая ладонь. Нет, не стража порядка. Огромный мощный дамонн чуть оскалил клыки. Руку я сбросила.

– Похищение разумных, статья триста два общегалактического кодекса! Откуда у вас девочка? Она ирраянка, и никак не может быть вашей дочерью!

– Что происходит? – Два охранника лениво приблизились к сетке.

– Это наша дочь, Раварта, ее пугает эта гадкая тетя! – засюсюкала дамонка.

– Документы. Ваши, ваши и ваши, – скучающим голосом потребовал охранник. – Пройдемте.

Пришлось пройти.

Глава 6. Крах.

Я потерпела оглушительное фиаско. Уважаемые дамонны приехали на Каппа-Сатран для консультации в детском центре. У ребенка не пробивались рожки. Все документы у них были, как и протоколы обследований.

– Но она ирраянка, у них вообще рогов не бывает, – прошептала я. – Это Раданиола Тумер. Она отозвалась на прозвище которым ее звали в приюте, где я работала!

– Ребенку просто стало любопытно. Все дети любопытны. Девушка ошиблась, – миролюбиво пробасил дамон. – Как видите ничего противозаконного не произошло.

– Как твое имя, скажи, детка, – просюсюкала дамонка, сжигая меня глазами.

– Ра-арта, – всхлипнула Рилла.

– Только учитывая, что вы сотрудник центрального госпиталя, я вас не штрафую за нарушение порядка, – строго сказал охранник.

– Ну что вы, ни о каких штрафах речи быть не может! Гражданка содружества проявила бдительность, это похвально! – дамон улыбнулся, подхватил Риллу, как куклу и вышел со своей женой.

– Идите, нэри.

– Но вы должны проверить! – я уцепилась за край стола.

– Кроме ваших слов, нет никаких оснований для дополнительных проверок! А по документам девочка чистокровная дамонка!

– А по ауре чистокровная ирраянка! Это подлог документов!

– Вы с даром? – поскучнел охранник. И решил, что я все равно не отвяжусь. – Хорошо, я составлю протокол и сообщу по инстанции. Хотите позориться, дело ваше.

– Вы укрываете преступников таким отношением, я напишу заявление! – Я успела сделать снимки четы дамоннов и Рилли. Пригодятся. Фамилия их была по документам Донга. Ферандо и Цунига Донга. – Уверена, сейчас они мчатся в космопорт.

– Задерживать вылет мы вообще не имеем права! – вскинулся охранник.

– Да ясное дело! Вот мое заявление. Приобщайте, куда положено.

К моему огорчению, сотрудники паспортного контроля тоже не нашли оснований задерживать супругов Донга. Более того, они прекрасно его знали, как крупного бизнесмена, он с женой регулярно посещал Каппа-Сатран для прохождения омолаживающих процедур в косметологической клинике. Это я узнала уже позднее. Ошибку помощницы лекаря в новостях представили забавным курьезом, на одну минуту эфирного времени. На меня стали коситься незнакомые сотрудники.

– Если ты переутомилась, возьми неделю отпуска, – недовольно сказал Пейтон на следующее утро.

– Я не устала. И не ошиблась.

– Ты знаешь, сколько кредитов Донга оставляют на планете в каждый визит?

– Столько, что можно закрыть глаза на похищение ребенка?

– Не было никакого похищения! Все! Закрыли тему.

– В приюте оставалось десять малышей, от трех до шести лет. Если их всех продали, а вовсе не перевели в Рум? – Пробурчала я.

– В любом случае, это не твое дело. У нас полиция есть, – сообщила Му-Ли.

Даже Лисанна мне не поверила. Она сказала, что человечки все на одно лицо и перепутать людей очень просто, вот у них в отделении однажды почти неделю делали масляные клизмы не тому пациенту!

Пейтон пригрозил переводом в филиал, если я не успокоюсь. Да как тут можно успокоиться? Они же не видели, как на меня смотрела Рилла!

Я стала плохо спать и чувствовала себя просто отвратительно. Предательницей и слабачкой. Даже написала два письма на Иррайю. Лине и Дэлии. Обычных дружеских письма. Похвасталась местом работы. Спросила, как дела. И написала по памяти список малышни, отправленной в Рум. Написала, что переживаю за наших и хочу узнать, все ли с ними в порядке. Ничего подозрительного.

А через два дня со мной встретился чешуйчатый рептилоид, представившийся поверенным семьи Донга. Оказывается, я сокрушила деловую репутацию дамонна. Даже тень скандала, коснувшаяся его рогов, нанесла ему огромный ущерб. И если я не желаю погрязнуть в судах, которые я неминуемо проиграю, я напишу признание в своей неправоте и принесу извинения семье Донга. А если потребуется, то и произнесу их публично.

– А на коленях вам не надо? – огрызнулась я. – Вы мне пытаетесь банально заткнуть рот. Скажите, вариант моего физического устранения нэр Донга вам не поручал разработать? Чтоб сошло за несчастный случай?

В узких глазах рептилоида мелькнуло удивление. И я поняла, что попала в точку. Девушка с аграрной планеты, но не дурочка же!

– Вы считаете, что Донга вас защитит? Так меня защитит семья Одаль! В случае моей смерти по любой, самой естественной причине, мое письмо будет означать полное уничтожение семьи Донга.

Рептилоид нервно дернул третьим веком. Испугался. Да, я была на диво убедительна! Я сама себе поверила! Пусть теперь проверяет, какое отношение я могу иметь к семье Одаль. Должна же быть хоть какая-то польза от того, что меня умыкнула их доченька? Хотя идея с письмом мне понравилась. Надо оставить конверт в банке и дать распоряжения нотариусу. Драгоценный кубок подарю Лисанне, он ей ужасно нравится. У меня еще кинжал остался, завещаю его своему муженьку! Вот у него лицо будет!

Каппа-Сатран планета целителей, тут сплошные клиники, госпитали, санатории и лаборатории. А где исцеления, там и неудачи бывают. Редко, но бывают. Целители не боги, хоть какой у них уровень дара. Анабиозная капсула на пятьдесят лет не всех устраивает, знаете ли. И на случай неудачи в каждой клинке имеется штатный нотариус. Сходить было недалеко.

Конверт я отнесла, завещание составила. Ну, а что?

А через два часа меня вызвал директор клиники и предложил ознакомиться с приказом о переводе. В связи с производственной необходимостью меня переводят в фабричную больницу на астероиде, не имеющем даже собственного названия.

– Да, здоровье фабричных рабочих нуждается в моей помощи, – кивнула я и подписала. И на астероидах люди живут. И работают. – Как добираться?

Раньше я директора клиники не встречала. Повода не было. Он в кабинете, я в приемнике или операционной. Теперь я смотрела, как пожилой и уверенный в себе человек отчаянно врет.

– Конечно, определенное сожаление по поводу вашего перевода у руководства имеется, вам уже и грант на обучение выделил совет планеты, и дар у вас такой стабильный и яркий, и в коллективе вы прижились…

Я вздохнула. Гранта было жалко просто до слез. Не видеть мне его теперь, как снега на Иррайе.

– Я спросила, как добираться? И когда отправляться?

На тот безымянный астероид раз в месяц прилетает продуктовый транспортник, и лететь до него три недели с пятью пересадками. От меня так мечтали избавиться, что откроют специальный телепорт. Прямо сегодня и откроют. Через полчаса. Чтоб быстрее сообщить щедрому спонсору, что смутьянка наказана и больше никого не побеспокоит. Что спонсор был, я не сомневалась: экстренные порталы в такую даль очень энергозатратны.

На то, чтоб собраться, хватило десяти минут. Горшки с цветами я отнесла к Лисанне.

– Дурочка ты все-таки, Инни Шин. Всю карьеру сломала из-за какой-то девчонки, – скривила она голубое подвижное личико. – Она тебе даже не родная!

– Грант-то выделен. На обучение для помощника лекаря. И я догадываюсь, кто им станет, – я ткнула пальцем соседке в грудь.

– Не хочу учиться, – сморщилась она. – Жениться хотела. Есть два таких роскошных варианта!

Я быстро попрощалась и побежала к лифту.

В холле на меня напали трое из «М»-братьев.

– Правда уезжаешь? В эту черную дыру? – воскликнул Майки, облапив меня.

– Лучше бы меня послали! – сказал Мэт, добавляя свои загребущие руки.

– Помощника с даром хоронить на фабрике! – заскулил Мики. Все-таки оборотни ужасно тактильные, все бы им тискаться, обниматься и лизаться.

– Ребята, вы замечательные! Я вас всех люблю.

– Мы тут собрали из трех списанных, – Мэт быстро оглянулся и сунул мне в руки продолговатый футляр.

Даже застонала от восторга. Аурные очки! Ничто не могло бы меня порадовать больше.

– Я вас не люблю, – посмотрела на их вытянувшиеся лица и засмеялась. – Я вас обожаю! Привет Маку и Мэлю!

Улыбка не сходила с моего лица вплоть до портального зала, где хмурый техник долго изучал запись в журнале, затем рылся в толстом справочнике, затем сверял координаты.

– Такое секретное место? – Доверительно шепнула я.

– Секретней некуда, – буркнул техник и набрал комбинацию кристаллов. – В жизни такой комбинации не видел! Проходите. Вас там встретят, я отправил сигнал о прибытии. Счастливого пути.

Я вежливо попрощалась и шагнула в новую жизнь.

Скупое дежурное освещение позволило не запнуться о порожек приемного круга.

– Добрый день? – Неуверенно поздоровалась в гулкую пустоту.

Меня встречают, ага. С цветами и музыкой. Толстый слой непотревоженной пыли заполнял зал. Я поправила рюкзак и спустилась вниз от приемной арки, мои следы цепочкой четко выделялись на сером ковре. Следов оставаться не должно! По старой приютской привычке их требовалось замести. Я достала капсулу из прессованных водорослей Набу-Занга и кинула на пол.

Мельчайшая водяная взвесь с шипением разметала всю пыль в радиусе пяти метров. Хорошие капсулы, очень помогают при мытье больных. Добавлять две капсулы на двести литров. По идеально очищенной дорожке прошла весь пустой зал и выглянула в открытую дверь. Там тоже горела одна лампа из пяти. Пыль, мрак, запустение.

– Я тебе говорю, у нас гости! – раздалось из-за угла вместе с энергичными шагами.

Вместо того, чтоб броситься навстречу с радостным криком, я вдруг юркнула за выступ стены. Инстинкт голодной сироты, застигнутой ночью на кухне приюта. Ночью почему-то особенно хотелось есть, и я частенько забиралась туда в поисках лишней булочки.

Мимо пробежали двое.

– А я говорил, сбой! – прогудел голос.

– Да нет же, вот запрос на прием! Бот и ответил, я сам так настроил, чтоб тут не сидеть! И пыли вроде поменьше стало, – неуверенно ответил второй голос.

Я уговаривала себя выйти и представиться, как полагается. Я же не вражеский лазутчик, я тут на законных основаниях, помощник целителя! Ценный и долгожданный кадр, между прочим! Но ноги упрямо отказывались шевелиться.

Так и не вылезла из укрытия, пока двое мужчин не прошли обратно, ожесточенно переругиваясь. Что меня обнаружат по камерам, я не волновалась. Толстый слой пыли надежно закрывал глазки сенсоров. Вообще все это больше походило на заброшенный склад, чем на действующую фабрику.

Прежде чем двинуться дальше, я засунула в ноздри фильтры и нацепила защитную шлем-маску. Не нравилось мне подобно запустение.

Жетон помощника целителя работает, как универсальный ключ спасателей, поисковиков, помощников капитана, капитанов и начальников станций. А мне как раз после трех месяцев испытательного срока выдали постоянный ключ, со всеми доступами. Вот и опробую. От целителей никто и никогда не закрывается, в нашей конфедерации точно. Так что я приложила свой жетон к ближайшей двери и дождалась чмоканья мембраны. Дверь отодвинулась в сторону.

– Ина, навигация. Астероид эл дэ шесть восемь дельта эф. Медблок.

– Ну и дырища! – бодро отозвалась виртуальная подруга. – Сейчас построю маршрут. Тут недалеко. А может, лучше домой вернемся?

– Нельзя нам домой, мы в ссылке, – буркнула, рассматривая возникающие световые метки на стенах и полу. Следуя за ними, добралась до белой двери и чуть не заплакала от облегчения. Пустые коридоры и цеха, мертвые механизмы пугали меня до дрожи. Только оранжерея на гидропонике порадовала глаз сочной зеленью. Я прошла ее по верху, по металлическому служебному мостику. Ина хотела мне показать все самое красивое.

Ключ снова сработал, я вошла в медблок. Мне сразу захотелось его покинуть.

Это не медблок, это декорации к синериалу «Капсула безумного целителя». Столы перевернуты, шкаф выпотрошены, лампа висит на одном шнуре и печально моргает. Пластик и стекло хрустят под ногами. Ну, по крайней мере ясно, чем заняться в первую очередь. Найти лабораторный журнал и прибраться. Настроить замки на себя.

Для заштатной фабричной больницы оборудование стояло вполне приличное. Даже медикап имелся, аж две капсулы. Не из навороченных, но вполне рабочий и даже заряжен. Техника безопасности тут явно в загоне, раз нужно аж две регенерационные ванны. Диагностические кристаллы все на месте. Сейф не вскрыт. И чего спрашивается, искали, зачем намусорили? Ну, хоть оборудование цело.

Приложила жетон к рабочей консоли.

– Нэина Шин, помощник лекаря, шестой ранг, приступила к работе.

– Принято, Нэина Шин, – отозвался приятный баритон инфоконсоли. – Проводник Урдон к вашим услугам. Добро пожаловать.

– Урдон, лабораторный журнал, пожалуйста.

– Журнал стерт, Нэина Шин, – виновато ответил голос.

– Вау! Тайная лаборатория наркоторговцев, подпольный цех повелителя мира, разработка пси-оружия? – ерничая, предположила, проверяя ящики стола. Нельзя информацию уничтожить совсем, мне Мэт несколько программ закачал на планшет, попробую восстановить. Что один гений спрятал, другой гений запросто может найти. Мэту я в этом плане доверяла, как никому из рыжих братьев.

– Объект «Повелитель мира» находится в криокамере, – вдруг доложила инфоконсаоль. – Нуждается в срочной операции. Ваше присутствие необходимо в виварии, некоторые объекты близки к прекращению жизнедеятельности.

Я аж подпрыгнула.

Ну да, в обособленной закрытой системе обязан быть виварий! Крыски, мышки, жабы, змеи, иногда и покрупнее зверюшки. Условия-то везде разные, вода, воздух, излучения, магнитное поле, все это надо исследовать, чтоб негативные воздействия нивелировать. На фабрике-то гуманоиды работают. Или работали. Или хотя бы за автоматикой следили. Зверюшки голодные! Им же температуру, влажность надо поддерживать, а дистанционное управление разбито.

Вовремя я появилась!

Глава 7. Сюрприз медблока.

– Допуск, – вдруг сказала система безопасности женским голосом. – Приложите ваш жетон к сенсорной панели.

– Нэина Шин! – Рявкнула я. Кто тут круче меня?

– Принято, Нэина Шин. В доступе в виварий отказано, – равнодушно ответила система.

У меня глаза полезли на лоб. Чтоб покормить крыс, нужно особое разрешение?! Да они тут совсем с ума посходили!

– Дура! Там звери голодные! Обезвоженные! – Пнула дверь от злости.

– Принято, Дура. В доступе отказано, – с явной издевкой сообщила система.

Пришлось вернуться к столу и начать обшаривать ящички более внимательно. Могли код доступа написать на бумажке и приклеить к экрану инфоконсоли? В клинике такое было сплошь и рядом. Безопасники руга-ались! Но ничего не помогало. Если работают три смены, нет ничего надежнее бумажки. Задолбаешься консоль перенастраивать, а пароли менялись каждые три дня.

Хруст под ногами неимоверно раздражал. Где подметалка? Поломойка? Дезинфектор? Я постучала носком ботинок по нижним секциям встроенных шкафов.

– Вылезайте! Я знаю, что вы там!

Рыльце уборочного бота высунулось из бокса. Бот неуверенно пискнул.

– Здравствуй, мой хороший! – Обрадовалась я. – Поработай, мой сладкий!

Рывками бот выполз из укрытия. Судя по вмятинам на круглом боку и сколам покрытия, его пинали и безжалостно швыряли об стены.

– Иди сюда, маленький, я тебе кристалл поменяю! Вкусный, хороший! Смотри, какой!

Я показала накопитель ботику. Бот с усилием подполз и открыл крышку. Кто же так с техникой обращается? Мэта бы удар хватил! Трудно почистить, что ли? Каплю смазки жалко? И дрянь какая-то липкая на колесиках намотана. Ур-роды! Я вставила свежий накопитель в очищенное спиртом гнездо. Ботик довольно заурчал.

– Вот и молодец, вот и умница. Работай. А поломойка где?

Из следующего бокса удалось выгрести ворох разрозненных деталей. Мытье полов отменяется. Ладно. Хотя бы пластик хрустеть под ногами не будет, и то хорошо. На первое время сойдет.

– Что у нас тут есть еще, Урдон?

– Лазарет на восемь коек, культуры тканей, хранилище, синтезатор, комната отдыха, – перечислил проводник.

Комната отдыха представляла собой каморку два на два. Спальное место и три навесные планки с крючками для одежды. Ионный душ, туалет, раковина. Грустное зрелище. Надежда найти кофе и чайник растаяла.

– Урдон, как пройти в виварий?

– Система Урдон не имеет доступа в виварий, – печально сообщил проводник.

– Продуктопровод здесь есть?

– Пищевые рационы хранятся в третьем шкафу слева.

Над нужной дверцей загорелась лампочка. Ровные стопки коричневых брикетов заполняли нутро шкафа. Судя по количеству, тут можно полгода сидеть безвылазно. Состав? Состав рациона для третьей группы военнослужащих. Ага, как раз для вспомогательного персонала. Годится. В штурмовых и ударных слишком много белка и стимуляторов, от них вес прет, как на дрожжах.

Я аккуратно перешагивала через снующего подметального бота. Целых пузырьков и пакетов было довольно много. Неповрежденные упаковки возвращала на место. Как же открыть демонов виварий? Направленный взрыв не подходит по понятным причинам.

– Доложи о «Повелителе мира», Урдон.

На экране замелькала информация. Тексты, графики, картинки. Худощавый мужчина. Гуманоид. Больше сказать нечего из-за пушистого инея на коже. Хвоста, рогов, крыльев нет, и то радость. Хотя нет, не радость. Гадость. Вот с рогами и хвостами, те чаще себя ощущают повелителями, психотип такой. А если без рогов, но с амбициями, то там такие махровые комплексы и нездоровые пристрастия, что транквилизаторами не отмахаешься. Тут с дистанции мощными психотропными надо бить. Дротиком в ягодицу.

Объект сам себя подверг заморозке, не дождавшись целителя. Заявки на эвакуацию подавались пятнадцатого, шестнадцатого, семнадцатого… каждый день, целую декаду. У-у-у, грудная клетка разворочена, сердце болтается в дыре на месте грудины, пузырятся куски легких. Сам снял видео, сохранил, сам лег в камеру. Как он вообще на ногах держался? Не справлюсь. Тут всей бригаде работа, одна не справлюсь. Спи спокойно, повелитель мира. До лучших времен. Залечь в морозилку – это лучшее, что ты мог сделать.

В сейфе ключа от двери вивария тоже не оказалось.

Я вскипятила на спиртовке колбу воды, бросила таблетку кофейного ароматизатора и достала лимфельный батончик из личных запасов. Задумчиво прокрутилась на стуле. Хозяин кабинета, скорее всего, и есть повелитель мира. И куда эта статуя мороженая могла спрятать для него лично важное и нужное? Чтоб никто, кроме целителя, не достал? А! Так может, это и искали, разоряя кабинет? Как в синериале «Пусть сдохнут все, раз смерть ко мне пришла»!

– Урдон, скафандр!

Лампочка приветливо мигнула над распахнувшейся створкой. Я понюхала висящее термобелье и скривилась. Но деваться было некуда, натянула, что было. Легкий скафандр, шлем. Шлюз криокамеры гадко зашипел.

Ненавижу холод! Ненавижу снег! Ненавижу мерзнуть! Под тяжелым ботинком заскрипел снег. Стол покрылся ледяной шубой. Почему не отдельная капсула, почему целая комната?! Какое расточительство!

Повелитель мира лежал смирно. Совершенно не мешал копаться в дыре на его груди. Вытащила зонд. Безумно хотелось вытереть лоб. Только извращенец мог засунуть пропуск с чипом внутрь себя, прямо в рану. И только целитель мог его обнаружить. А мог и не обнаружить. Если бы героя заложили в медикап, чип спокойно прирос бы внутри. Хорошо, что у нас в клинике так не делали, и ревизовали раны очень тщательно.

Мы как-то с Мики два часа вынимали из парнишки дробь, его сторож садового участка угостил выстрелом. Так взмокли, будто нас Леннокс весь день по стадиону гонял. Из парня пять литров крови вытекло, пока мы возились. Му-Ли только успевала флаконы менять в капельнице, исшипелась вся. Она через час кровь из поддонов просто через воронку в бутылку обратно заливала. Пока все дробинки не вынули, целитель Дирк не позволял открыть ванну медикапа. Ему родители и угрожали, и кричали, денег сулили. Хорошо, что в смотровой дверь бронированная, ее не каждой кувалдой разобьешь.

Но инородное тело позади сердца я нашла. Пришлось попыхтеть, вытаскивая, оно же примерзло! Думаю, повелитель мира меня простит, у него и так все легкие разворочены, маленький кусочек погоды не сделает. Оторвала, да.

В лотке после разморозки болтался продолговатый овальный кусок металла. Обтерла, просушила, спиртом обработала. Фу! Ладно, и не такое изнутри достают. Это конечно, не анус, но и не вагина. А там многое можно обнаружить. Лично я поражалась буйной фантазии сексуально озабоченных граждан конфедерации. А Пейтон сколько ужастиков рассказал!

– Урдон, анализ!

– Активатор, – бодро доложил проводник. – Активирует протокол безопасности объекта «Виварий».

– С секретом?

– На основе прежних данных могу предложить следующий алгоритм действий. Семь поворотов вправо, три влево. Четыре вправо, два влево. Два вправо, один влево. Вытащить полностью, снова задвинуть, три оборота вправо. Такой протокол разработал повелитель мира.

– А-а-а! – Закричала я в бессильной ярости. – Да какая же сволочь это придумала?! А если ошибусь?

– При ошибочном вводе система Эсми открывает баллоны с хлороокисью углерода и цианистым водородом.

– Что?! Фосген?! Мать его гиндарская ехидна, согрешившая с рогоносом! – вызверилась я на повелителя мира. Мало я у него выдрала легкого, мало! – Заблокировать подачу газа можно?

– Система Урдон не имеет доступа, система Эсми автономна.

Так, я спокойна, я совершенно спокойна, я просто само спокойствие! Просто хочется схватить колбу с недопитой имитацией кофе и об стену грохнуть! Я эту систему на биты разнесу! На молекулы!

– У двух объектов вивария прекратилась жизнедеятельность.

– Считай, умник! Громко считай, вслух.

Коленки тряслись. По вискам тек пот. Крыски умерли с голоду, пока я возилась. Я всегда мечтала о пушистом питомце. Семь-три, четыре-два. Даже если шестиногая ящерица, тоже ведь неплохо! А если это кошка? Или собака? Два-один. При возникшем перед мысленным взором неподвижном мохнатом холмике, руки еще сильнее затряслись. Еле ключ вытащила после бодрой считалки Урдона. Теперь снова вставить и три поворота. Щелк. Щелк. Щелк.

– Добро пожаловать в виварий, мой повелитель! – провозгласила система.

Клетка с зелеными крельскими крысюками встретила меня негодующим писком десятка глоток.

– Сейчас-сейчас, бедняжки мои! – в кормушки дробно посыпался сбалансированный корм, поилки наполнились водой. Крысюки бросились жрать. Ни одной дохлой тушки.

Голубым жабам вообще все было безразлично. Правда, всех жуков-пауков сожрали в своем бассейне, но это дело поправимое. Жабы могут месяцами не питаться, была бы вода. Кинула в воду горсть куколок и личинок. Завтра вылупятся.

Питон раздул воротник и ударился головой о стенку террариума. Жаб много, питон один. Не размышляя, подхватила одну жабу и закинула в террариум.

– Приятного аппетита! – Пожелала хищной рептилии.

И где? Где трупики, числом два? Или они автоматически утилизируются? Так быстро?

– Система Эсми переименована в систему Дура! – Мстительно объявила я.

– Как прикажет мой повелитель, – отозвалась система.

– Я повелительница Инни Шин! – Топнула ногой.

– Принято, моя повелительница Инни Шин.

– Система Урдон принимает дублирующее управление над виварием и его объектами! Система Дура занимает подчиненное положение.

Женский голос негодующе булькнул, а Урдон отчитался, что принимает командование.

Все, навела порядок. Можно поесть. И поспать.

– Один объект вивария в критическом состоянии и нуждается в немедленной помощи.

Где?! Где этот объект? Это про жабу, что ли? Из пасти питона свешивались подергивающиеся лапки.

– Где находится объект? – Процедила я. – Обеспечить полный доступ Инни Шин ко всем помещениям медблока!

Притворяющаяся стенкой панель скользнула вбок. Зажглись лампы.

У повелителя мира оказалась в собственном распоряжении небольшая и благоустроенная тюрьма. За решетками лежали люди. Голые и обессиленные.

Я никогда еще так не ругалась! Я влетела в помещение, ахнула, вылетела, вернулась с гравиносилками. Подняла решетку отсека, загнала гравиносилки, закатила на них неподвижное тело, оттащила носилки в лазарет. Сгрузила тело, вернулась за следующим. И так пять раз. Два тела моргали и шевелились, один из обтянутых кожей скелетов даже схватил меня за руку. Два я сразу втолкнула в медикапы, над одним проводила реанимацию. Мне катастрофически не хватало рук. Да тут осьминог из Уорр-Нуолла не справился бы!

Умирающий передумал умирать и задышал сам в кислородной маске. Я навтыкала в него капельниц и проверила фиксаторы на руках и ногах. Мурмидонский коктейль на основе морской воды адски щиплется, но отлично восполняет дефицит воды, солей и минералов.

Один из живых скелетов смотрел на меня. Если бы взгляд мог убивать, пала бы трупом. Ладно, некогда играть в гляделки. Фиксаторы, маска, коктейль. Истощенное тело задергалось в ремнях. Изо рта вырвался хрип. Я стукнула себя по лбу и организовала стакан с теплым протеиновым раствором и трубочкой. Раз может пить, пусть пьет сам! Могу влить через зонд, но он и так измучен.

Он вцепился в соломинку зубами и зарычал. Я быстро отвернулась и стерла слезинку, продолжая придерживать стакан. Он кашлял, глотал, захлебывался и жадно пил.

– Лучше убей сразу, сука! – он дернул зафиксированными ногами.

Это он мне вместо благодарности? Ага, Инни, жди адекватной реакции от людей в неадекватном состоянии. Он же ничего не соображает от голода. Мозг – это жир и сахар. А тут одни кости и кожа. Гиповолемия, гипокалиемия, и еще много чего гипо.

– Я тебя спасаю, – миролюбиво ответила, накрывая обнаженный мужской костяк зеркальной пленкой. Греет, увлажняет, смягчает кожу. Пусть будет блестящая куколка вместо буйного пациента. Две куколки.

Третья, недавно вытащенная с того света, пока без сознания. Я посмотрела, что творится под крышками медикапов. Умный аппарат облучал, брызгал, наливал и спускал растворы. Может, и успела. Во всяком случае, сделала все, что могла.

Лабораторный журнал повелителя мира становился еще более интересной вещью. Судя по истощению и обезвоживанию, без еды они месяц, а без воды неделю. Максимум, десять дней. Потеря двадцати процентов жидкости смертельна для гуманоидов.

– Урдон, когда активирована криокамера?

– Шесть стандартных суток.

Что и требовалось доказать. Распоряжение кормить и поить обитателей «вивария» раненый психопат дать забыл. Или не посчитал нужным. Или не успел, чтоб ему трижды сдохнуть!

– Информацию по объектам вивария нашел?

– Вывожу на экран.

Графики замелькали перед глазами, а я вдруг зевнула. Глянула на часы. Ого! Да я больше суток на ногах! Изучу позднее, чем баловался этот сумасшедший садист. Распакую программки Мэта, запущу в систему, пусть поковыряется там и восстановит все, что сможет. Подсоединив шлейфы и приказав Урдону и Дуре не мешать работать, закрылась в комнате отдыха.

Меня сейчас саму можно повесить на крючок, повисну тряпочкой.

Сбросила обувь, расстегнула молнию, стянула комбез и повалилась на кровать. Все завтра.

Глава 8. Исход.

– Резиденция Одаль-Винкемайер, – сообщил надутый дворецкий.

– Ты, чванный урод, быстро мамашу позови или папашу!

– Высокую леди Одаль?! – Икнул дворецкий.

– Я тебя по закоулкам туманности Скорпиона разметаю, компост из тебя сделаю для грядок ирраянской пунники, выжму, высушу и повешу над Галобашней в Валлиуме!

Нет, я придумала еще штук тридцать цветистых эпитетов, но он сломался на пятом. Остальные не понадобилось зачитывать. Бумажку я на коленях держала.

– Девочка моя! – взвыла с экрана дама в зеленой ерковой коже. – Где же ты была столько времени!

– Мамуля, прикрути патетику! Мне нужен транспортник на сто сорок человек! Координаты вот! Астероид LD68δF. Быстро, еще вчера!

– Я не понимаю, – захлопала нарощенными ресницами мамаша. В этом сезоне модны фиолетовые опахала. Ина сказала.

– Мой муж – насильник и урод, сослал меня на астероид, и я тут сдохну через пару суток! Шевелись! Транспортник, и поживее!

– Но я только вчера видела, как ты резвишься в водопадах… Деточка, ты так похудела!

– Каких, на хрен, водопадах, тут воздуха на пару суток осталась! – заорала я. – Спаси меня! Мама! Очнись!

И вот это сработало. Мамаша прекратила разевать рот, предельно собралась, и записала координаты.

Я прервала сеанс связи и откинулась на кресло. Если леди Одаль умеет не только красить глаза и менять любовников, то мы выживем. Но это пока не точно.

– Вы были великолепны, нэри Одаль, – подлизался Урдон.

– Фигня вопрос, было бы, кого натянуть, – хмыкнула я.

Семья Одаль точно не обеднеет, если направит транспортник к занюханному астероиду, и спасет сто сорок бедолаг. Рабочие не виноваты, они просто честные простые работяги, завербовавшиеся на обогатительную фабрику. Заходит пять процентов руды, выходит семьдесят в концентрате, нормальная, понятная работа.

Не было тут эпидемий, аварий, утечки реактора, революций. Тут гений затесался в больничку. Ну, на самом деле одаренный целитель – подлинное сокровище, и работать ему всегда есть где. Начиная от королевского дворца на Дивайне, до дорогущего санатория на Каппа-Сатране. С каждой десятушкой дара условия все шикарнее, жирнее, кучерявее. А этому садисту опыты нужны были, а не кредиты.

– Дорогая, кто это был?

Лорд Одаль не то, чтобы особенно интересовался, но резкий сигнал незнакомой сигнатуры пробудил его от послеобеденной неги. У них приличный дом! Кто попало не шляется, не терзает сети, не беспокоит хозяев!

– Это Нанни, – ответила после паузы супруга. – И знаешь, что-то я немного в растерянности.

– Когда и повеселиться, как не в молодости! – благодушно махнул рукой лорд. – Мы не какие-нибудь нищеброды, чтоб считать кредиты!

– Ей нужен транспортник на сто сорок человек.

– Девочка всегда была общительной, – промямлил неуверенно муж. – У нее полно друзей.

– Но что они могли делать на заброшенном астероиде?!

Лорд Одаль тут же ощутил себя на коне.

– Дорогая, разве мы в молодости не были немножко безрассудны? Помнишь, я хотел сделать свое предложение незабываемым, и под тобой обрушился выступ туфа, а внизу извергался вулкан?

Леди Одаль криво улыбнулась. Руку в таких условиях невозможно не принять.

– Она сказала, что Аринель насильник и дикарь. Она терпит лишения. Такая бледненькая!

– Я попрошу службу безопасности проработать все. Бен-Разах, безусловно, не человек нашего круга, но к нашей дочери он обязан относиться с уважением! Да как он посмел ее обидеть?! – взвился лорд.

Каждые пять дней он получал видео. Дочь махала рукой и улыбалась на фоне водопадов. Три месяца. Но семейная жизнь затягивает, дни не считаешь. Они не обижались, что дочь не проявляет большого желания общаться. Двадцать роликов счастливой дочери и один смущающий звонок? Надо разобраться.

Строители возводят стеклянные купола на Аринее, используя местный песок. Кстати, уникальные цветные оттенки весьма неплохо продаются. Отделочная плитка, керамика, посуда, скульптура, столешницы, дверцы, люстры, светильники, стеновые панели, литые ванны, купели, бассейны. Один из высоколобых предложил концепцию стеклянного дома-росинки для подводников. Очень интересное предложение! Толстенное стекло с нанокристаллами спасает от давления водной толщи, аккумулирует свет, а уж насчет безопасности не приходится сомневаться, не каждая межконтинентальная ракета прошибет эту росиночку! Песок с Шаграма идеально подходил для любых целей.

– Да, Даг, проверь, – кивнула жена. – Очень огорчительно было услышать, что наша дочь лишена чистого воздуха.

Дагеррон Винкемайер покосился на шею супруги с привычной скукой. Но дочь… Символ соединения семей, капиталов, интересов! И какой-то дикарь сделал ее несчастной?! Да он его зароет в песок его планетки!

– Тебе не показалось, что Нанни стала другой? – леди Одаль потрогала пальцем намечающуюся морщинку между бровей. Ей кажется или снова пора делать инъекцию?

– Дети взрослеют, растут, меняются, это совершенно нормально.

Дагерррон поспешил покинуть супругу.

***

– Ты была убедительна! – лежащий на больничной койке Симус похлопал в ладоши.

– Главное, чтоб прислали корабль, – пробормотала я.

Трое суток я прыгала между койками «питомцев вивария». Симус Брандо попал туда попозже, у него оставались силы на брань и пассивное сопротивление. Остальные едва глазами могли шевелить. Но уверенно шли на поправку. Синтезатор варил им бульончики, медикаментов хватало, организмы реагировали на лечение неплохо, и я была почти счастлива.

Правда, Симус считал меня помощницей повелителя тьмы и решил, что я их вытаскиваю с того света ради продолжения экспериментов. Я столько наслушалась предположений о моей родословной, оценки моих навыков и внешности, что перестала реагировать. Злится, значит, выживет. Такие поперечные выживают назло всем.

Урдон ввел меня в курс дела. Фабрика была паршивенькая, небольшой обогатительный комбинат, переплавляли руду, добываемую здесь же, на астероиде. Половина рабочих была каторжниками, половина купилась на щедрые посулы вербовщиков. Можно погорбатиться несколько лет, чтоб вернуться с полными карманами кредитов, купить дом на спокойной планете, жениться, завести детей!

Большая часть через год детей иметь уже не могла, но вербовщики об этом не говорили. По холод, сырость и скудные пайки – тоже. Отношение к вольнонаемным было таким же, как к каторжникам. Чтобы они ненавидели друг друга. Пока рабочие устраивают стычки между собой, они не трогают руководство, не требуют пересмотреть нормы выработки, выходных, света, полноценных рационов и тепла. Медблок, оборудованный по последнему слову техники, сочли блажью владельцев астероида. Рабочие сначала обрадовались. Только лечить их никто не собирался. У Одда Крейтона были другие планы на медблок и фабрику. И на астероид, в частности. Попавшие в медблок не возвращались. А Одд и не скрывал, что люди для него подопытный материал, и планами о своем величии делился щедро.

– Вы должны гордиться, что внесете свою каплю крови на алтарь науки!

Руководство разводило руками. Ну, спятивший ученый, с кем не бывает? Больничку финансируют отдельно, финансируют щедро, запретить ему работать они не могут. Изобретает он новый наркотик или эликсир вечной жизни, кто ж его знает?

Повелителя тьмы побили трое каторжников, чей товарищ не вернулся после приступа свалившего его аппендицита. Каторжники тоже исчезли, а Одд перестал выходить на фабрику и в казармы без оружия и дрона-лучевика.

– Запомните, идиоты вы этакие, попадете ко мне на стол целыми или кусками, мне это совершенно безразлично! – объяснил Одд в столовой. Руководство фабрики попыталось робко вякнуть, что отрубать руки и ноги тем, кто косо смотрит – нехорошо. Работать кто будет?

Руководство было моментально заменено, а новое преданно смотрело в глаза Одду и только хвостами не виляло. Это не больничка при фабрике, а научный центр с садком организмов для исследований!

Вспыхнул бунт. Охрана применила бластеры. К их собственному удивлению, заряды оказались не электромагнитные, плазменные или протонные, а аннигилирующие. Половину фабрики как ножом отрезало, а бунтовщиков резко поубавилось.

Охрана почесала затылки, дружно собралась и исчезла в далях глубокого космоса, прихватив руководство и уничтожив средства связи. Применение аннигиляторов было запрещено на всем пространстве конфедерации миров. Проще в пираты податься, раз все равно казнят.

Оставшиеся смастерили на коленке взрывное устройство и пошли добывать виновника всех событий, а заодно спасать пропавших товарищей.

В медблок они прорвались, Повелителя тьмы тяжело ранили, но на этом успехи кончились. Одд разбил пару колб, и помещение заполнил тяжелый сладковатый дым, режущий глаза. Кашляющие бунтовщики были вынуждены покинуть медблок.

Понадеявшись, что доктор-Смерть сам сдохнет от полученных ран, бунтовщики занялись устройством быта. Положение осложнялось тем, что продуктовый грузовоз не пришел, а катер, на котором сбежали охранники, был единственным. Сбежавшее руководство замело мусор под ковер: сообщило владельцам фабрики, что произошла утечка реактора, фабрики больше нет, а выжившие покинули район.

Принадлежал комбинат дамоннской семье Донга.

Не знаю, на что рассчитывал дамон, требуя меня отправить на полуразрушенную фабрику, но что-то мне подсказывало, что я вряд ли бы занималась лечением.

Портальный зал уцелел чудом, но настроен он был только на прием, сбежать через него не удалось бы никому.

Мысль о том, что я заперта на забытом астероиде с пятеркой умирающих и сотней обозленных голодных мужиков, часть из которых – матерые преступники, оптимизма не добавила. Урдон ситуацию обрисовал предельно четко.

– Да заткнись уже, урод! Думаешь, мне особенно весело вас лечить, зная, что мы все сдохнем? – рявкнула на Симуса.

Обычно я молчала, но тут уже нервы не выдержали. В двух словах объяснила ему ситуацию. Ну, а что? Одной, что ли, бояться?

Вообще-то, я девочка, существо нежное и ранимое, а этого проходческим комбайном не пробьешь. Что лечение замедлится, я не боялась. Нам тут, скорее всего, недолго осталось, все равно завершить не удастся. После кахексии на излечение требуется не меньше трех месяцев, а у нас их нет.

В драматический момент сверления меня глазами, в дверь медблока заколотили. Ногами и кулаками.

– Открывай, крыса! – проорали из входного динамика.

– Вот и твои друзья пожаловали, – вздохнула я. Так не хотелось умирать. Но дверь они все равно выбьют.

– Дай руку и помоги мне встать. – Решительным жестом Симус отмел мои возражения. Босой, в розовой больничной пижаме, опирающийся на мое плечо, он прошаркал к двери.

– Открывай.

Вот и все. Я нажала на панель и зажмурилась. Дверь поползла в сторону.

– Сим? – неуверенный вопрос разбил тишину. – Ты не сдох?

Симус кратко, в очень емких выражениях пообещал каждому, кто вломится в медблок и обидит лекаря, крайне затейливые и неприятные половые практики, плавно переходящие в отрывание конечностей.

– Симус, так мы ничо… Да пусть лечит! – раздались голоса.

– Девонька, а ты точно лекарь? – рассматривали меня с явным недоверием.

– Инни Шин, помощник лекаря шестого ранга. – Я открыла глаза. – Кому нужна помощь, заходите по одному в порядке очереди!

Глава 9. Родственники.

– А пожрать нету? – высунулся рабочий в промасленной робе, с невообразимо бандитской рожей.

– Сколько осталось наших? – Спросил Симус. Стоять ему было тяжело, и он почти повис на мне. Кости, они тяжелые! Но упря-ямые!

– Сто тридцать три! А Роб, Тоби, Алан?

– Робин Гарай и Тобиас Пленн поправляются, – сухо ответила я. – Алан Бойз и Логе Эйс в капсулах, состояние критическое.

Симус показал мосластый кулак и выслушал уверения, что они не банда, а пушистые зайчики, и не дадут на меня пылинке упасть. Только после этого Симус позволил его увести и уложить.

– Спасибо, – шепнула пациенту. Без него меня бы сегодня точно сожрали.

Симус только моргнул. Сеанс воспитания товарищей ему тяжело дался. Сейчас ему капельницу обновлю.

– Тут тысяча рационов, – выставила коробку на пол под радостные возгласы.

Очень вежливые и тихие рабочие заходили в кабинет по одному, показывали раны, ссадины, опухоли, жаловались на разные хвори.

Я вскрыла и вычистила десяток нарывов, зашила парочку ран, сделала полтора десятка инъекций. Нормальная работа, привычная и нужная. А что лечить приходится каторжников, зато опыт какой! Кстати, тюремный лекарь автоматически получает четвертый ранг. Если выживу, могу ходатайствовать о повышении. Жалованье больше, стаж год за полтора.

Урдон предоставил досье на всех спасенных из вивария, повелитель тьмы вел скрупулезный учет рабочего материала. Логе и Тобиас были каторжниками, остальные вольнонаемными. Правда, это не объясняло авторитета Симуса. Может, он какой-то принц? Ага, принц рудных отвалов и шлака! Скорее всего, он такой же бандит, только не пойманный и не осужденный. Завербовался сюда, чтоб скрыться от преследования правосудия. Эта версия была наиболее похожа на правду.

Надо еще почитать, может, что вылезет между строк, не замеченное при первом просмотре.

– Сегодня всего один отвар, капельница и лечебное питание! – фальшиво-радостным голосом сообщила я, закатывая погромыхивающую тележку в больничку.

– Мяса бы, – вздохнул Роб.

– Ложечку протертого белка добавила в ваш ужин! Считай, мясо!

– Зато отвар самый горький, – буркнул Тоби. – Будто сосновая кора!

– Вы видели сосны? – Удивилась я. Сама впервые увидела сосны на Каппа-Сатране, и признаться, кору с них не обдирала. В голову не пришло, что ее можно есть.

– Ха! Да у нас на Шавайне сплошные сосновые леса! А воздух какой! Придешь с охоты, матушка тебе пирога с ливером отрежет и отвара нальет! Мята, душица, чабрец, смородиновый лист, мелисса, шиповник, липовый цвет, – Тоби сосредоточенно загибал пальцы. – Вот то – отвар! А это клейстер!

– Это не еда, а лечение!

– Инни, – позвал меня Симус. – Сколько осталось рационов?

– Две коробки.

– Этого хватит на неделю. Потом наступит голод.

Я ничего не ответила. К чему сотрясать воздух? Хорошо больным, кроме бульона и киселя, им ничего пока нельзя. А вот сотня голодных каторжников, не обремененных моральным и принципами… сначала они съедят моих крыс и жаб, а потом будут убивать слабых и беззащитных. Надолго ли хватит авторитета Симуса? Он едва ходить может. Надо было записываться на курсы боевого яар-ксу, но кто же знал? Я физкультуру с детства не любила.

– Сваливать надо, – лаконично сообщил Робин.

– Подать сигнал не трудно, только кто нам придет на помощь? – ответил Симус.

– Как это «не трудно»? – Я чуть не подпрыгнула. – Думала, у нас связи нет!

– Связь есть, надежды на спасение нет.

– Работорговцы и пираты первыми прилетят, – сжалился Тоби и объяснил: – Властям конфедерации спасать кучку каких-то отщепенцев неинтересно.

– Никто не заплатит! Уверен, нас уже похоронили.

– Но как же… – прикусила губу я. Где героические спасатели, благородные капитаны, отважный звездный десант? В синемаконах всегда всех спасали!

– У тебя есть богатые влиятельные родственники? – усмехнулся Симус. – Ты говорила, что выросла в приюте?

– А знаешь, найдутся! – я медленно повернулась к нему. – Давай связь!

***

После разговора с резиденцией Одаль прошло три дня. Уныние постепенно проникало в медблок. Я методично сохраняла данные повелителя тьмы, сортировала файлы, обрабатывала результаты.

Одд стоял на пороге великого открытия, ему совсем немного не хватило времени. Методы у него были самые негуманные, но насколько я смогла разобраться, он шагнул далеко за предел искусственной гибернации. Не зря же погрузил себя в криокамеру! У погруженных в гибернацию сохраняется дыхание и сердцебиение. Торможение нервной системы достигается нервноплегическими препаратами, тормозящими нейроэндокринную систему. Но пациент при этом очевидно жив! А как может быть жив кусок промерзшего обледенелого мяса с дырой к груди?

Знаний не хватало. Урдон, к сожалению, тоже не был светочем целительства, и помочь не мог. Дура после подчинения Урдону выполняла чисто технические функции смотрителя вивария. Кормила зверье, следила за влажностью и температурой.

– Сигнал! – в медблок влетел Харт, мордоворот, так напугавший меня вначале. – Крейсер! Требуют на связь леди Одаль!

Я выпучила глаза и встретила такой же взгляд Симуса, полный безумной надежды. Поверили?

– Иди и порви их, крошка! – Под это бодрое напутствие Харт подхватил меня под ручку и потащил в восстановленный пункт связи.

***

– Так точно, леди Одаль. Приказание выполнено. Леди на борту и устроена со всеми удобствами.

Ничего другого от капитана Онгусто Петра Одаль и не ожидала. Самый исполнительный, туповатый, но преданный и полностью лояльный служака. Чего еще желать? Впрочем, задание было пустяковым. Вытащить заигравшуюся детку из разваливающейся песочницы.

– Что-нибудь еще?

– Юная леди приказала изменить маршрут. Не лететь прямо на Канопус-Селестра.

– Что? – Леди задохнулась от возмущения. Она подготовила целую программу грандиозного праздника, назначила прием и бал через три дня. Она дочь почти полгода не видела! Нет, отсрочка решительно невозможна!

– Юная леди приказала совершить посадки на Акварион, Серафину, Небулу и Зефирон. Сказала, что ей нужно подвезти друзей поближе к дому.

– А! – Это леди Петра понять могла. В самом деле, тащить в резиденцию абсолютно всех участников безумств Ниневии совершенно излишне. Далеко не все они были из приличных и состоятельных семей. – Конечно, моя дочь совершенно права. Но мне бы хотелось, чтоб вы прибыли без опозданий.

– Ожидаемое время задержки составляет десять часов!

Совсем же не останется времени для подготовки к балу! Леди не может идти на прием, просто приняв десятиминутный душ! Леди Петра искала, чем заткнуть образовавшуюся дыру в расписании. Пожалуй, придется сначала устраивать шоу и фейерверк, потом уже начинать официальную часть. Да, пожалуй, так и следует сделать. У девочки будет хотя бы три часа на сборы. Это ничтожно мало, но они постараются.

Зять прислал очередное фальшивое видео, где Нанни махала ручкой возле белопенного водопада. Сообщал о полном здоровье и благополучии. Вот и посмотрим, что он скажет, когда столкнется с Нанни нос к носу. Он не только свою жалкую планетку потеряет, он головы лишится!

Шпионы, наводнившие Хаграм, сообщали, что супругу Аринеля никто не видел, покои заперты. Ни служанок, ни слуг, ни музыки, ни смеха. Совершенно не характерно для их дочери сидеть тихо взаперти, как травяной мышар!

Зато поисковые отряды один за другим отправляются с Хаграма в разные стороны.

Леди Петра испытала гордость за дочь. Нанни сбежала! И правильно сделала! Они еще разберутся с этим недомужем. С него-то всего требовалась сущая ерунда: зачать здорового и одаренного ребенка! Все условия обеспечили! Целитель и чип блокировал, и гормонами насытил. Хватило бы одного полового акта! И того не смог.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.