Nadya Jet
Без запретов

Глава 1

Бурное обсуждение уже доходило до абсурда, когда молодые медиаспециалисты активно спорили о создании нового совместного проекта для курсовой. Их было пятеро: две девушки и трое молодых людей, каждый из которых полон амбиций, энергии и удачных (или не очень) идей.

– Какой же это бред! – Истерически рассмеялся рыжеволосый парень по имени Крис, поправляя очки, свалившиеся на кончик длинного веснушчатого носа. – Мы живем в двадцать первом веке, где активно развит искусственный интеллект, а вы предлагаете такое!

Второй парень Джаспер закатил глаза и потер переносицу двумя пальцами, явно раздражаясь этому разговору.

– К твоему сведению, Vogueдо сих пор продолжает издаваться в печатных выпусках и имеет немалую продажу печатных тиражей. Никакой ИИ не останавливает их продажи.

– Потому что это VOGUE! Вы метите на их место, реально думая, что этот наш проект выстрелит так далеко? Вы спятили!

– Мы же не просто так объединялись, Крис. У нас есть веб-дизайнер, журналист, редактор, специалист цифровых проектов…

– Я еще не специалист, пока не сдам курсовую, – пробубнил рыжеволосый. – Мы строим иллюзию, в которой метим слишком высоко, а не работаем с тем, что есть и что в наших силах. Саманта думает то же самое.

– Сейчас уже сомневаюсь.

Крис приоткрыл рот и застыл, глядя на девушку с читаемым разочарованием в карих глазах. Саманта закусила губы, понимая, что ее парень сердится, но все же продолжила мысль:

– Только представь, как будет здорово выйти за рамки обычной студенческой газеты и стать настоящим журналом, который будут покупать. Если мы не хотим издаваться в печатном варианте, мы можем предоставить на защите как электронную версию, так и печатную. Куратор будет в восторге от того, как мы заморочились.

– К тому времени должны быть актуальные новости. Где мы, обычные студенты, по-вашему, найдем нужный офис, чтобы разместиться? Где найдем эксклюзив?

– У моего дяди есть помещение.

Почти все уставились на третьего темноволосого парня Марка, который все это время молчал, бегая недоверчивым взглядом от одного говорящего к другому.

– Ну… Это небольшой подвал, но мы впятером там без проблем вместимся.

– Видишь? – улыбнулась Саманта, на что Крис в очередной раз закатил глаза. – У нас есть старт, а впереди финиш. Совместными усилиями мы перевернем историю университета.

– А ты что думаешь? – Крис обратился к девушке, сидящей дальше всех. Она смотрела прямо перед собой, казалась отстраненной, хотя слушала внимательно. – Кимми?

– Мне нравится общая идея.

Все, кроме Криса, довольно улыбнулись, понимая, что большинство так или иначе победит его многочисленные сомнения. У парня не было другого выбора, когда все друзья смотрели на него с такой обнадеживающей верой в лучшее.

– Сложно быть реалистом в кругу оптимистов.

– Я тоже реалистка, Крис, – ответила Кимми, – но мне ничего не мешает верить в лучшее и просто рискнуть.

– Потому что нам нечего терять? – уточнил Джаспер.

– Нам есть что терять, – опять разошелся Крис. – Наши деньги и, как минимум, напрасная трата времени на печатную версию журнала, когда мы можем потратить его на улучшение веб-версии.

– Нам ничего не мешает просто попробовать, – Кимми поднялась и сразу закинула рюкзак на плечо. – Я опаздываю на работу. Напишите в чат, когда наконец-то его уломаете.

Крис поморщился от сказанного, Джаспер же поспешил за девушкой под длительные шуточные восклицания остальных студентов.

Все из компании знали, как ему нравится Кимми, только сама девушка не обращала на это никакого внимания, относясь к нему как к хорошему другу. Джаспер не терялся. Он выжидал и продолжал хорошо относиться к ней, не переходя грань, будто чувствовал, что лишнее внимание может ее оттолкнуть.

– Кимми, – он догнал ее в коридоре, они поравнялись. – Я могу тебя подбросить, чтобы не ехать на метро. Время почти пять, большинство едут домой.

– Не надо, спасибо. Я на автобусе.

Он ничего не ответил, так как не подобрал нужных слов. Немного помолчав, Джаспер спросил:

– Ты уже придумала, у кого возьмешь интервью для громкого заголовка?

– У меня есть чуть больше полугода, чтобы выцепить кого-нибудь именитого артиста где-нибудь в метро, – отшутилась девушка, обоятельно улыбнувшись.

– Ты можешь взять интервью у кого-нибудь из профессоров.

– И остаться в рамках студенческой газеты до конца профессиональной карьеры? У большинства студентов прошлых выпусков статьи с интервью со всеми возможными преподавателями. В 22 году был Харрис, в 23 — Смит, в прошлом году сразу двое преподавателей дали интервью для курсовой выпускной группы.

Джаспер удивился:

– Откуда ты знаешь?

– У меня много свободного времени.

– Поэтому ты посещала летние сессии и перескочила на наш курс?

– У меня оченьмного свободного времени.

Он поймал себя на мысли, что без памяти влюблен в нее. Так и было.

Кимми была открыта и добра. Умна и красива. В ее поведении таилась загадочность, в действительности являющаяся болью из прошлого, которое она всячески избегала, не давая себя в обиду.

На потоке она нравилась всем. Большинство студентов были знакомы с ней лично, благодаря чему, будь университет старшей школой, Кимми Хилл запросто могла стать королевой на выпускном, по мнению многих. Для некоторых парней она была красивым желанным объектом, для большинства девушек — примером для подражания. В ней было что-то, что к себе безумно располагало, и лишь немногие недолюбливали девушку, чему со стороны можно было удивиться.

Пока они шли к главному входу, многие студенты приветствовали Кимми, и Джаспер испытывал одновременно гордость и беспокойство на этот счет.

– Я думаю, тебе иногда стоит думать и о личной жизни, – как бы невзначай проговорил он. – Стремление к учебе в наши дни редкость, но и делать ее значением каждого дня – это упускать настоящую жизнь и все, что вокруг происходит. Рано или поздно ты выпустишься, но что будет дальше?..

– Хм. Повышение квалификации и дело всей моей жизни? Звучит более чем перспективно, не находишь?

– Нахожу, но как же личная жизнь?

– Ты так об этом беспокоишься? – усмехнулась она. – Мне всего двадцать один, и я вижу перспективу во времени, которое посвящаю самореализации, стремясь в будущем стать кем-то значимым.

– И это круто, Кимми, но молодость быстротечна. Мои родители за семейным застольем постоянно рассказывают забавные истории из прошлого. Они выглядят такими счастливыми, когда вспоминают себя в молодости… Это чувство ностальгии в рассказах делает их более интересными, из-за чего я иногда задумываюсь, будет ли наше поколение таким же?.. Или мы упустим важные моменты, стремясь реализоваться и упуская то, что могли бы потом вспоминать с таким же счастьем в глазах. Безудержность, беззаботность и ошибки по юности.

– Поверь, в моей юности ошибок мне хватило, чтобы набраться ума и больше их не допускать.

Джаспер отметил, с какой неприязнью девушка проговорила эти слова, и он предполагал, что с прошлой версией Кимми случилось что-то переломное. Ему хотелось расспросить, чтобы узнать, а в идеальном случае переубедить, но решиться так и не смог, прокручивая возможные варианты событий. Она была яркой вспышкой в настоящем, значит, была еще более яркой в прошлом, пока не произошло что-то в действительности серьезное.

Оказавшись на улице, Кимми обернулась к парню, чтобы попрощаться, но его внимание неожиданно переместилось за ее спину. Мимо проходящие студенты также не упускали возможности остановиться, наблюдая за чем-то, на их взгляд, поистине восхитительным. Обернувшись, Кимми увидела роскошный красный спорткар, на который обращали внимание все и каждый. Крыша откинулась, позволяя всем увидеть роскошную женщину с обаятельной улыбкой.

– Черт возьми… – Джаспер даже перестал моргать, пока Кимми прикрыла глаза от легкой неловкости. – По чью это душу?

– Мою.

Обернувшись, девушка моментально встретила ошарашенный взгляд друга, который неестественно сгорбился.

– Шутишь?

– Хотелось бы, но нет. Это моя крестная и официальный опекун… Марлен.

Казалось, парень перестал дышать, пытаясь переварить увиденное и сказанное.

Он знал, что Кимми не так проста, как может казаться, но чтобы за ней приезжал кто-то на такой дорогой машине, могло только присниться. Высший люкс, о котором думаешь в самую последнюю очередь.

– Твоя крестная — жена какого-то миллиардера?

– Ну… Она единственная дочь какого-то миллиардера…

Марлен посигналила, из-за чего Кимми прикусила губу.

– Поговорим потом, пока она не привлекла внимание всего универа, ладно?

– Но мы точно поговорим, Кимми!

– Только не в присутствии ребят, – попросила она. – Не говори им о моей духовной родственнице, Джаспер.

– Думаешь, другие смогут молчать об увиденном, когда ты сядешь в самую дорогущую тачку на свете?

– Других это не касается.

Она быстро его обняла и побежала к машине.

Джаспер продолжал смотреть им вслед до того момента, пока спорткар не скрылся за поворотом. До него чуть позже дошло, что студенты бурно обсуждают ситуацию, да и он сам не мог перестать думать о случившемся.

Марлен улыбалась, когда они мчались по городским дорогам, привлекая всеобщее внимание. Кимми скрестила руки на груди, смотря на женщину с укором, который та всячески игнорировала. Как ни в чем не бывало спросила:

– Как дела на учебе, Бэмби?

– Что-то подсказывает, что теперь будет громче обычного. Меня точно завалят расспросами, от которых придется неловко уворачиваться. Мы же договорились встретиться в кафе?

– Прости, я решила, будет быстрее забрать тебя самой, чем ждать на месте. – Кимми усмехнулась, осуждающе покачав головой. – А что? В вашем возрасте уже не круто, когда за тобой заезжают?

– Приедь ты на более скромной машине, я бы обрадовалась больше.

– Сказал человек без какой-либо машины.

Кимми шуточно оскорбилась, смотря на крестную без поддельной улыбки.

Они прокатились по городу, после чего Марлен завезла девушку в торговый центр, где та работала с начала учебы в университете на полставки. Сегодня был выходной, но она обещала заехать, чтобы обсудить с директором дальнейший график. С руководством и местом ей очень повезло, учитывая, что время работы в зависимости от учебы ей удавалось выбирать самостоятельно. В книжном магазине всегда было спокойно и уютно. Читающих людей, предпочитающих печатные книги, оказывалось достаточно, чтобы успевать консультировать и иногда заниматься домашней работой, поэтому терять это место ей никак не хотелось.

Они выехали с парковки торгового центра, когда уже начинало темнеть.

Кимми слушала очередную историю от Марлен, заметив, что они едут по направлению любимого ресторана женщины, которая постоянно называла это дорогое местечко обычным «кафе». Девушке было неудобно посещать то заведение. Ценник за одну незаурядную порцию цезаря превышал за тридцать долларов, а она никогда не платила.

– Как насчет того, чтобы сегодня я тебя угостила?

– Не стоит, милая, – тут же отмахнулась Марлен. – Это моя обязанность как заботливой матери.

Они уже подъехали к парковке, когда к машине тут же подбежал парковщик. Женщина уже собиралась взять сумочку, чтобы выйти из машины, но молодой парень лет двадцати предупредил:

– Простите, леди, но сегодня ресторан, к сожалению, не работает.

– Как?.. Почему?

– Возникли небольшие трудности, но, уверяю вас, в скором времени мы возобновим работу.

Кимми взглянула на разочарованную Марлен, но не растерялась.

– Как давно ты ела фастфуд?

Женщина немного сморщила нос.

– Это ужасно вредная еда, Кимберли.

– Если дашь прокатиться на машине, я покажу тебе самое жвачное место из всех, где ты бы могла побывать, гостя в этом городе. Я угощаю.

Блеск в голубых глазах заставил Марлен со слабостью вздохнуть и отвести взгляд на небо. Она не могла устоять перед речами своей крестницы, поэтому молча вышла из спорткара и села на место Кимми.

– Если нас остановит полиция…

– У меня есть права, – сообщила она. – Получила три месяца назад.

– И молчала?

– Это не такое великое достижение, чтобы хвастаться.

Управлять такой шикарной машиной оказалось невероятным удовольствием. Складывалось впечатление, что они парят по дорогам безупречной глади, пока над головами один за другим включаются фонари.

Оказавшись на набережной, Кимми повела женщину к хорошо знакомому фуд-карту, парень которого ласково улыбнулся при виде студентки своего университета. Тепло поздоровавшись, девушка попросила двойную порцию «как обычно» и обернулась к немного растерянной Марлен. На нее обращались заинтересованные взгляды, которые по одежде, прическе и манерам понимали, что это не простая нарядная женщина. Немецкое воспитание и стиль говорили сами за себя. Настоящая бизнес-леди.

Вечер осени оказался безветренным, чтобы насладиться прогулкой по набережной.

Девушка с улыбкой протянула крестной стаканчик с зеленым чаем и пончик, на что та с недоверием взглянула на масляные пятна пергамента, в котором находилось это изделие. Кимми провела ее к любимой скамейке рядом с рекой, про себя поблагодарив бога, что та оказалась свободной.

Усевшись, они разговорились о делах семьи Ротштейн, Кимми нехотя слушала, надеясь, что разговор не коснется одного из его членов.

– Впереди открытие нескольких филиалов, – Марлен надкусила пончик, про себя отметив, что он весьма неплох. – Отец распределил обязанности среди внуков, закрепив за каждым место в разных городах страны. Грядет дело огромного масштаба.

– Я слышала. В сфере бизнеса об этом говорит чуть ли не каждый второй.

– Ты не пользуешься услугами нашего банка?

– Нет.

Большая половина ее знакомых и друзей перешли на Rothstein Capital Group еще в прошлом году, когда началась вся шумиха. В компании было совершено все: выгодные условия, акции, кредиты и прочее, из-за чего более известные банки потерпели поражение на рынке, несмотря на множество верных клиентов.

Марлен поняла, что это как-то связано с ее племянником из принципов или обиды, поэтому не стала продолжать диалог.

А Кимми же в очередной раз его вспомнила.

Ругая себя в такие моменты, ей хотелось выдрать из мыслей любые воспоминания и навсегда вычеркнуть Раймонда Ротштейна из своей жизни. И иногда это удавалось. Сейчас все равно легче, нежели в самом начале, но все также тяжело, если запустить эти мысли.

Он ходил по пятам даже тогда, когда у семьи открылся банк. Она бесконечно меняла номера, чтобы в очередной раз блокировать знакомый номер телефона. Сообщения с его мыслями и извинениями часто читались и перечитывались, но оставались без ответа снова и снова. Изо дня в день. Гордость убивала ее. Не давала шанса на прощение, ведь из раза в раз Кимми представляла себя незнакомой девушкой по имени Кэти. Это получалось непроизвольно, и все же имело свой вес, чтобы начать ненавидеть его.

Обычно, когда девушка понимала, что думает о Раймонде слишком долго, она начинала чем-то активно заниматься, стараясь вытеснить мысли, стараясь возненавидеть его, но еще лучше – никак о нем не думать и вообще не вспоминать.

В привычной манере Кимми захлопала пышными ресницами, вытесняя любые мысли.

– Как там в университете? – поинтересовалась Марлен. – Тот парень…

– Джаспер.

– Джаспер, – улыбнулась женщина. – Весьма милый парень. Вы?..

– Друзья и соратники в общем деле, – моментально обозначила Кимми, заметив хитрую улыбку Марлен. – У нас совместная курсовая по созданию журнала.

– И как успехи?

– В целом продуктивно, когда удается сойтись во мнениях. Сейчас на каждом определенная роль, поэтому все заняты делом, но без разногласий не обходится.

– Ты уже нашла, у кого возьмешь интервью?

– В процессе.

Марлен поняла по ответу, что предлагать помощь не стоит.

Кимми всегда скептически относилась к предложениям, в которых не нуждалась. Показывала независимость, желая сделать все самостоятельно. Сейчас она становилась в этом похожа на свою покойную мать, которая тоже с благодарностью отказывалась от посторонней помощи, если в том не было экстренной необходимости.

Какое-то время они гуляли.

Женщина отвезла крестницу домой и уехала, договорившись о следующей встрече.

Выходные подходили к концу.

Вечер воскресенья прошел тихо, за учебой и мыслями о создании журнала, а утром, когда Кимми попыталась открыть входную дверь, чтобы выйти на улицу, та с трудом поддалась, будто ей что-то мешало. Просунув голову в щель, девушка сразу посмотрела вниз, увидев его…

– Я укрыла его одеялом, – сообщила соседка, гуляющая с собакой. – Еще ночью пришел. Не стучал, ничего, просто сел и сидел, пока не заснул.

– Спасибо вам.

– Скажи, чтобы прекращал это дело. Ночи с каждым днем все холоднее. Замерзнет ведь…

Было крайне неловко, хотя происходило уже не первый раз, когда он так делал.

С трудом протиснувшись в щель, она приложила все силы, чтобы подхватить парня под подмышки и затащить в дом. Рядом стояла почти допитая бутылка виски, которую пришлось занести следом.

Кимми не пыталась поднять его на диван, чтобы уложить. Это были напрасные попытки, на которые ей не хватало физической силы. Усевшись напротив, она коснулась ладонью чуть теплой щеки парня.

– Ник?

Его ресницы едва дрогнули, рот приоткрылся, вдыхая значительно теплый воздух в доме после прохлады улицы. Кимми с раздражением похлопала его по щекам, чтобы привести в чувство, и это почти сработало. Поморщившись, парень что-то пробормотал себе под нос и отмахнулся, словно от надоедливого насекомого, чуть не ударив девушку по лицу.

– Ты чокнутый?!

Ловко и стремительно второй из Ротштейнов потянул ее за руку на себя, и Кимми оказалась под его телом, чуть ли не вдавленная в пол. Запах духов и перегара не давал нормально вдохнуть, когда девушка пыталась вывернуться и освободиться. Приподнявшись над ее телом, Никлас медленно приоткрыл глаза, встретившись с соблазнительным восклицанием голубых глаз.

Она была невероятно прекрасна своей невинностью в блестящих глазах. Голубизна придавала взгляду кристальной чистоты, в которой хотелось тонуть, чтобы чувствовать себя хотя бы вполовину таким же. Когда Кимми смотрела на него, Никлас был готов сделать все, что та попросит, и с каждой подобной встречей парень все осознаннее это понимал.

Наклоняясь все ниже, он заметил, как девушка напряглась, поэтому ловко припал к шее, вдыхая сладкий аромат светлых волос. Было слышно, как она шумно выдохнула.

– Слезь с меня.

– В таком положении нас редко можно застукать, я никогда не был так близок к…

Кимми, вложив всю силу, свалила его на пол и тут же поднялась, поправляя черную юбку. Заводя руку за голову, Ник хитро и довольно улыбнулся, наблюдая за девушкой снизу.

Длинные черные сапоги до колен, свободный бордовый свитер смотрелся с этой юбкой невероятно стильно. Ни одна девушка в брендовых вещах не могла соревноваться во вкусе стиля с Кимберли, поэтому Никлас без какого-либо смущения осматривал ее с головы до ног, не в силах оторваться, чтобы вдоволь налюбоваться. Утро было добрым.

– Еще раз выкинешь что-то подобное, я вызову полицию, – пригрозила Кимберли. – Ты хоть понимаешь, как мне стыдно перед соседями?

– Ты уже говорила, поэтому в этот раз я решил вести себя тише и не долбил в дверь, умоляя о разговоре. Тебе не угодишь. Ведешь себя шумно – плохо, не издаешь ни звука – тоже плохо.

– Просто перестань сюда ходить!

– Я же Ромео, безответно влюбленный в свою Джульетту. Сердцу не прикажешь, когда болит.

– Что ты несешь, Ник? – с раздражением уточнила она, наблюдая, как парень приподнимается. – Между нами не было ничего, что могло бы заставлять тебя так себя вести. Напиваться и приходить к моему дому, постоянно требуя разговора, — глупость.

– Будь на моем месте Рай, ты бы все равно нашла отговорку… Или?

– Никаких «или». Я оборвала все связи с твоей семьей и не хочу ни говорить об этом, ни вспоминать.

– Потому что до сих пор страдаешь.

– Нет, потому что мне противно и неприятно, когда постоянно вспоминают то, что было глупой ошибкой. Прошло почти два года. У меня новая жизнь, новые эмоции и впечатления, которые нравятся гораздо больше того лета. Я выросла и набралась опыта, вместо того чтобы страдать, понял?

Никлас закатил глаза и поднялся.

Если даже она и говорила правду, он по-прежнему остался в том лете, вспоминая, как паршиво себя вел по отношению к ней и ко всей ситуации в целом.

Между ними не было ничего запоминающегося. Кимми была лишь красивым объектом для его шуток, и какое-то время ему приходилось думать, что они здорово проведут лето вместе по его возвращению и для этого не понадобится никаких усилий. Самоуверенность не рассматривала то, что старший брат обратит внимание на крестницу Марлен, да и на тот момент сам Раймонд был черствым и грубым по отношению ко всем незнакомым девушкам, тем более американкам. Когда он заметил, что между ними явно что-то происходит, обида кольнула самооценку, после чего Ник и начал испытывать к Кимми определенные чувства. Он уже не мог отделаться от мысли, что та ему сильно нравится. Сейчас же он хотел сделать что-то, что упустил в самом начале, чтобы добиться ее по-настоящему. Без привычной каждому манере или шуток.

– Понял, маленькая мисс. Слушай, раз я уже здесь, может, угостишь завтраком? – Кимми нахмурилась. – Обычно ты наверняка гостеприимна к гостям.

– Гости обычно сами заходят через порог. Позавтракаешь остатком своей бутылки, я и так из-за тебя уже опаздываю.

Кимми впихнула бутылку ему в руки. Ник успел лишь усмехнуться, перед тем как девушка начала толкать его к выходу.

– Поедешьна автобусе?

– На который уже опоздала по твоей милости.

– Если я подброшу тебя до универа, ты станешь хотя бы немного добрее?

– Нет. Я стану добрее только тогда, когда ты успокоишься и перестанешь терроризировать меня, высмеивая перед соседями. Хватит сюда ходить.

– Дай мне шанс, Кимми. Я буду лучшей стороной своей фамилии. Не все Ротштейны скоты.

– Никто и не называет Ротштейнов скотами. – Она заперла дверь и спустилась по ступенькам, пока парень пытался держаться ближе. – У вас есть принципы, которые прививались каждому с самого рождения. Вспомни о них и придерживайся, чтобы не возникло проблем с семьей.

– Черт, так ты же не в курсе нашего нововведения.

Кимми хотела остановиться, чтобы взглянуть на Ника, но вовремя спохватилась.

Не показывая искреннего любопытства, девушка вопросительно подняла бровь, кинув короткий взгляд на парня.

– Мой братец заслужил право семьи, и теперь мы вправе выбирать себе жен без вмешательства старших.

Девушка все же остановилась.

Ее взгляд не подавал надежды или восхищения к такой новости. Внутри лишь больно кольнуло от мысли, что теперь Раймонд Ротштейн может воплотить потаенные мечты касаемо Кэти и быть с той, по кому невыносимо страдал на протяжении долгих лет.

– Ты могла подумать, что когда-то Ротштейны откажутся от главного правила? От чистоты крови? – поинтересовался Ник. – Это как неожиданное завершение мировой войны в и без того трудные времена.

– Это развязывает вам руки, – без какой-либо эмоции сообщила Кимми, на что парень играюче показал свои запястья.

Выражение его лица не было привычным. Это заметила и сама девушка, из-за чего немного недоверчиво наблюдала за его эмоциями. Было непривычно видеть на лукавом лице теплую улыбку и восхищенный взгляд. Именно этобыло неожиданным контрастом. Но она уже не верила. Никому из них.

Возобновив движение, она поняла, что снова оказывается в болезненных раздумьях, Ник же обеспокоился ее молчанием, не желая так просто прощаться.

– Давай просто как-нибудь пообедаем?..

– И после этого ты отстанешь?

Кимберли не скрывала раздражения. Ее голос звучал ровно, при этом дал понять, что такая настойчивость не приводит ни к чему хорошему, а лишь испытывает терпение, которого остается все меньше. Пожалуй, только из-за опасения передавить, Никлас согласно кивнул, добавив:

– Отстану, но… Если замечу в твоих глазах хоть малейший интерес… Я сделаю все, чтобы он больше никогда не угас.

Их взгляды за секунду встретились, начали испытывать друг друга серьезностью и проницательностью, которые, казалось, вот-вот воспламенятся от такого давления. Никлас думал о серьезности сказанного, о том, что он наконец-то смог привлечь ее внимание искренним заявлением и способен показать то, чего она никак от него не ждет. Кимберли же понимала, что от его попыток останется лишь разочарование, но не ее.

После занятий она и ее группа встретились в библиотеке. Кимми пришла раньше, чтобы продумать примерные вопросы к будущему интервью, но без конкретного человека это оказалось не так просто. Стандарты ставили рамки, а мысль, что нужно найти кого-то интересного, лишь добавляла нервозности. Кого интересного может найти обычная студентка без связей и знакомств?.. Кто может стать сенсацией для их журнала?

– Марлен Ротштейн? – Кимберли вздрогнула от громкого голоса Криса, который произнес имя ее крестной, как только распахнул дверь, пропуская вперед улыбающуюся Саманту. – Почему ты молчала, что знаешь единственную наследницу семьи, черт возьми, самих Ротштейнов?

Кимми с упреком взглянула на застывшего в стороне Джаспера, пока Крис не плюхнулся на ближайший к ней стул.

Видеть его в таком воодушевленном расположении духа было настоящей редкостью, ведь на тот момент карие глаза горели, передавая восхищение к подобным обстоятельствам и их возможностям. Этого Кимми и боялась, прося Джаспера не рассказывать группе о Марлен.

– Наш козырь в рукаве – немцы! – продолжал Крис. – Их хотят все! Rothstein Capital Group – компания, стрельнувшая немыслимо далеко всего за два года на американском рынке. По их мужчинам сходят с ума все американцы, и не только из-за успеха банка.

– Девушкам, далеким от бизнеса, будет интересно прочесть и про самих братьев, – поддержала своего парня Саманта. – Таким образом нам удастся заполучить внимание не одной аудитории, а сразу нескольких. Мы можем затронуть новости не только бизнеса, но и их личной жизни. Для мировых СМИ это настоящая сенсация, что уж говорить о нас?

Крис глубоко вдохнул, понимая, что все это время слушал девушку, затаив дыхание и предвещая приближающийся успех. Никакая работа студентов не могла сравниться с эксклюзивом, который готовила начинающая журналистка.

– Твой сюрприз удался, Кимми. Я бы никогда не подумал, что у тебя есть такие знакомства. В этом случае нам есть необходимость создавать печатную версию. Я даже представляю обложку… – Мечтательно пролепетал он. – Марлен Ротштейн вся в черном на сером фоне с вызовом смотрит в камеру, говоря, что готова приоткрыть занавес своей фамилии, чтобы мы на момент чтения почувствовали себя Ротштейнами.

– Все горят по их старшему сыну, – согласно заулыбалась девушка. – Только представьте, что бы было, если бы Марлен могла организовать с ним встречу!

– Раймонд Ротштейн? Черт, да мы бы уничтожили СМИ в пух и прах, если бы он на это согласился.

Она не сразу подняла взгляд.

– Интервью не будет.

– Что? – тут же уточнил Крис, переставая моргать. – Нет, нам и Марлен хватит, клянусь. Насчет наследника – всего лишь мечты.

– То же самое можешь сказать о Марлен. Интервью не будет ни с одним из Ротштейнов.

– Подожди, но почему? – подключилась Саманта. – Мы думали, в пятницу она заехала за тобой именно для того, чтобы обговорить детали.

– Для меня Марлен – не работа, с которой мы можем одержать победу. Она моя крестная.

– И что? – нервно засмеялся Крис, от нервозности приподнимаясь на стуле. – Одно другому не мешает!

– Мнемешает, Крис. Я найду для интервью кого-нибудь другого.

– Другого?! Кого?

– Не знаю, у меня еще есть время подумать.

– Здесь нечего думать, Кимми! Ротштейны – наш золотой билет. Варианта лучше не найдешь, только если не возьмешь интервью у президента! Они ни разу не давали публичных заявлений, на их счету в нашей стране ни одного интервью!

Саманта попыталась успокоить парня, но того было уже не остановить.

– Ты хоть понимаешь, что за них возьмется кто-то в десять раз выше нас? Мы упустим эту возможность, после чего со слезами будем сосать лапу.

– Я не буду работать с Ротштейнами, – четко проговорила Кимми. – Нравится тебе или нет, это мое окончательное решение.

Ее безумно раздражала настойчивость Криса и осуждающие взгляды остальной группы, но отступать от своих принципов девушка не собиралась. Они могли считать ее глупой, обвинять в халатности и эгоизме, однако строить свою возможную карьеру с помощью ненавистной фамилии Кимми не собиралась. На тот момент ей казалось лучше вообще потерять карьеру, чем прибегать к помощи Ротштейнов. Поэтому она не хотела, чтобы другие знали о ее связи с Марлен. Многих разногласий можно было избежать.

– Так, давайте-ка выдохнем, – вмешался Марк. – У нас будет время все обдумать, пока мы едем до помещения, о котором я вам говорил, помните? Дядя сказал, что мы можем приехать, чтобы осмотреться.

– Отличная идея, – тут же поддержала Саманта, потянув руку рыжеволосого, но тот продолжал смотреть на Кимми, не моргая. – Поедем на моей машине.

С горем пополам они вышли в коридор, продолжая испытывать негатив к сложившейся ситуации. Джаспер остался на месте, дожидаясь Кимми. Девушка взяла рюкзак и с безразличием прошла мимо, не обращая внимания на его попытки заговорить. В ту минуту она была такой злой, что была готова наброситься на парня с обвинениями, но вместо этого сурово сообщила, что не хочет разговаривать.

Приехав на окраину города, студенты с недоверием осматривали улицу. Вывески местных заведений со временем потрепались, на тротуарах валялся мусор и многочисленные окурки. Запах канализации уловился не сразу. В начале его перебивал запах непонятной гнили.

– Боже, Марк… – поморщилась Кимми. – Куда ты нас затащил?

– Да, район не из благоприятных, но именно благодаря этому помещение достанется нам чуть ли не даром. Идемте. Внутри не все так плачевно.

Но плакать хотелось многим.

Они спустились по узкой лестнице в подвал. Саманта взвизгнула, заметив жирную крысу, пробежавшую чуть ли не у самых ног, из-за чего Крис со злостью уставился на спину ведущего их вперед парня. Отворив скрипучую дверь, Марк протиснулся внутрь и со всей силы дернул за ручку, чтобы открыть ее как можно шире, и только после этого поднял огромный старый рубильник для подачи освещения.

Пространства оказалось много.

Пару столов, покрытых толстым слоем пыли, сломанные, ободранные офисные стулья на обшарпанном линолеуме и изрисованные многочисленными граффити стены.

Пыль поднялась столбом, стоило студентам пройти внутрь.

– Ну? – Марк неловко заулыбался, понимая, что друзья слишком долго молчат. – Здесь просто нужно убраться, а так помещение суперское! И за гроши!

– За такое обычно доплачивают, дружище, – признался Джаспер. – Пространства и правда много, но какое это пространство… Посмотри на эти розетки! Они старше каждого из нас!

– А граффити здесь откуда, если дверь под замком? – спросила Саманта.

– Не подумай, это дело рук не уличных художников или каких-то беспризорников. Это что-то вроде решения бывших арендаторов. Дядя говорил, они хотели добавить цвета в интерьер. Поэтому и разрисовали стену.

Саманта буркнула:

– Безвкусица…

Студенты были в шоке от всего, что случайно попадалось им на глаза во время осмотра будущих владений, но выбирать с их бюджетом не приходилось.

Без особого энтузиазма ребята все же согласились на подписание договора с дядей Марка. Все понимали, работы впереди много.

Прошло около трех месяцев, когда помещение под небольшой офис было отремонтировано собственными силами. Они заменили розетки и некоторую мебель, покрасили стены и купили хорошие лампочки. Некоторые из ребят посвятили этому ремонту все свое свободное время, благодаря чему офис стал гораздо уютнее и комфортнее. У них даже появилась старенькая кофемашина, которую мама Саманты отдала на благо будущего их журнала.

Кимми все эти три месяца активно занималась как ремонтом, так и учебой, совмещаемой с работой. Ей не приходилось думать о Ротштейнах, хотя периодически Крис не упускал возможности упрекнуть девушку в безразличии к их совместному делу. Он не успокаивался и на настоящий момент, но Кимберли перестала обращать на это внимание.

В один из размеренных вечеров после работы она увлеклась чтением конспекта, как вдруг в дверь постучали. Не ожидая гостей, Кимми с легким недоверием покосилась в сторону двери, а как только открыла, замерла при виде улыбающегося Ника.

– Добрый вечер, маленькая мисс.

– Что ты здесь делаешь?

– Я ждал весточек о нашем совместном обеде, пока не понял, что, должно быть, у тебя нет номера для связи, раз ты уже около месяца не даешь о себе знать. В этом случае я взял инициативу в свои руки.

За Никласом появилось несколько людей, один из которых держал коробки. На втором под пуховиком выглядывал поварской китель. Она успела лишь приоткрыть рот перед тем, как люди прошли внутрь, моментально оккупировав кухню.

– Давай зайдем в дом. На улице слишком холодно.

Кимми была немного шокирована происходящим, поэтому, чтобы все быстрее закончилось, решила поддаться.

Никлас снял пальто и бегло осмотрел дом взглядом. Несмотря на то, что он был здесь не впервые, тогда ему не удалось это сделать из-за похмелья.

– У тебя уютно.

– Здесь ничего не менялось после смерти родителей, – сообщила она и отобрала из рук парня рамку с их семейной фотографией. – Давай обойдемся без лишних разговоров и прикосновений к тому, что не нужно трогать.

– И все же я делаю большие успехи, раз оказался здесь и даже избавился от верхней одежды. Ты меня не гонишь, не обзываешь.

– Только для чего все это?

– У тебя на все один вопрос, Кимми, я уже устал повторяться. Это выводит меня из себя.

– Тогда легче быстрее с этим покончить.

Она развернулась, хотела сесть за стол, не тратя время впустую, но парень осторожно взял ее за руку, чтобы заглянуть в глаза. На этот раз его взгляд оказался проницательным, цепким. Кимми застыла под глубиной такого взгляда, и Ник это заметил. Спокойствие в голубых глазах он видел впервые за все те моменты, когда она на него смотрела, поэтому теплое чувство обдало его с головы до ног, а сердце неестественно дрогнуло.

Растерялись оба.

Отпуская ее руку, Никлас впервые не подобрал слов, да и вообще забыл, что хотел сказать.

Понимание, что Кимми ему нравится, уже давно не было маской, однако в тот момент при обычном прикосновении молодой человек ощутил что-то более чувственное. То, какдевушка на него посмотрела, вскружило голову, обдав тело жаром не от желания, а от чего-то совсем незнакомого.

Ник отогнал посторонние мысли и насильно переборол непонятное чувство, чтобы взять вино и два бокала, которые подготовил заранее, уложив в картонный пакет.

Ошарашенно наблюдая за поваром и его помощником на ее кухне, Кимми считала про себя до десяти, чтобы успокоиться и не сорваться на незнакомых людей, которые хозяйничали на ее территории.

Нужно перетерпеть.Именно эти слова она повторяла сама себе. Раз Ник настаивает на ужине, чтобы в конце концов оставить меня в покое, пару часов в его компании ради дальнейшего спокойствия я вытерплю.

Она уже давно набралась терпения, чтобы как можно спокойней реагировать на раздражающих ее людей.

– Рислинг, – сообщил Никлас, привлекая внимание к бутылке в руке. – Флагманский сорт Германии с восходящей историей. Марлен давала попробовать тебе это вино?

Она не была уверена, поэтому отрицательно мотнула головой. Ник продолжил:

– Он считается королем немецких вин. Марлен выпивает бокал каждый вечер перед сном еще с моих самых ранних воспоминаний. Каждый раз, когда она приезжала в гости, на стол ставилась бутылка «Рислинга». Отец предпочитает коньяк, как и дядя, и они многое упускают. У Марлен вкус намного изысканней, чем у братьев.

– И ты больше на стороне Марлен по вкусам? – решила поддержать диалог Кимми. – Когда ты чуть не замерз возле моей двери, у твоих ног стояла бутылка не вина.

– Был чертовски тяжелый день, маленькая мисс, я не рассчитал с алкоголем, и ноги привели меня к тебе. Со многими бывает.

Ник протянул бокал, посоветовав вдохнуть аромат содержимого. Кимми моментально почувствовала сладкие фруктовые ноты, от которых разыгрался аппетит.

– Сложно не поддержать Марлен, когда у ее любимого вина такой аромат, верно? – Парень довольно ухмыльнулся, присаживаясь напротив. – Сегодняшний ужин мог пройти в немецких традициях, но обычные бутерброды, какими привыкли ужинать члены моей семьи, слишком заезжены. Думаю, ты наелась ими на несколько лет вперед, когда гостила на острове.

– Мне готовили обычную еду, не традиционную.

– Поэтому сегодня ты почувствуешь Германию на вкус.

Кимми взглянула на бокал и немного отпила, чтобы помочь себе расслабиться.

– Ты так любишь Германию, что решил остаться в Америке? Почему?

– За мной закрепили место в Бостоне. Расширение бизнеса – временная жертва, на которую готов пойти любой Ротштейн, если этого требует дедушка. Глупо привязываться к месту, когда в любой момент можешь оказаться в незнакомой стране, поэтому родина – единственное пристанище, куда мы в любой момент можем вернуться, если захотим. После успешного выполнения, конечно.

– А кто ведет дела в Германии?

– Дед, его младший сын и внуки от младшего сына. Ян тоже решил вернуться в Германию, ты в курсе?

– До него мне нет дела, – тут же сообщила Кимми.

После выходки Яна Оливер перестал общаться с лучшим другом, оборвав с ним какие-либо связи, то же самое произошло и с его сестрой. Какое-то время девушка питала открытую ненависть к произошедшему, после же обрела безразличие, понимая, что Ян открыл ей глаза и успокоился. Речь о его симпатии к Кимми растворилась в одно мгновение. Как только он навредил кузену и в меру этим насытился.

Понимая, что девушка погружается в мысли, Ник обеспокоился тем, что они могут принадлежать его старшему брату, из-за чего быстро перевел тему. К тому времени еда уже была подана. Он изредка поглядывал в ее сторону, оценивая реакцию на изыски его любимых блюд, из-за чего не упускал возможности довольно улыбнуться.

– Это просто божественно, – призналась Кимми, больше обращаясь к повару, чем к Никласу. – Обычно к мясу я остаюсь равнодушной, но то, как приготовлен этот…

– Шницель, – помог Ник.

– Шницель. Очень вкусно, шеф, спасибо вам.

Повар удовлетворительно кивнул и улыбнулся.

Никлас согнул кисть в запястье и быстро взмахнул пальцами. Шеф и его помощник принялись собираться. Наблюдая за ними, Кимми с настороженностью перевела взгляд на парня. Оказавшись с ним наедине, девушка почувствовала неловкость, из-за чего спросила:

– Как дела у Марлен?..

– Вы общаетесь каждый день, – нахмурился Ник. – Лучше расскажи, как у тебя с учебой? Я вот никак не могу сосредоточиться на двух делах одновременно, из-за чего в обычной ситуации меня бы запросто поперли из университета.

– Ты тоже учишься?

– Конечно. Просто родиться наследником такого масштабного бизнеса – мало. Мы все проходим определенные программы в универах, чтобы иметь образование и разбираться в сфере на все сто, если не сто один процент. Мой отец до сих пор покупает курсы, чтобы быть в ногу со временем и не упустить то, что может привести к краху.

– И на каком ты факультете?

– Финансы. Это образование должно быть у каждого Ротштейна. База. Так что насчет тебя? – Она невинно заморгала, упустив суть первоначального разговора. Ник застыл с очаровательной улыбкой, оголяя белоснежные клыки. – Тебе нравится выбранная профессия?

– Практики еще не было, но на теории я понимаю, что лучшего дела для меня не существует. Сказать что-то точно можно только после моего первого интервью.

– Поэкспериментируем?

– Что?..

Ник отодвинул свой стул назад и закинул ногу на ногу. Демонстрируя максимальную серьезность и безразличие, он выпрямил спину и кивнул, давая понять, что готов.

От комичности его харизмы в данном случае Кимми сама не заметила, как усмехнулась.

– Не думаю, что твое «ха» смогло бы расположить к себе человека, Кимми, – пригрозил Ник. – Кем мне быть? Певцом? Актером? Порноактером?

– Это не обязательно.

– Тогда буду собой. Мне все равно нужно потренироваться, чтобы уметь правильно отвечать на каверзные вопросы журналистов. Давай.

Девушка закатила глаза, но улыбаться не перестала.

Поднявшись с места, она отодвинула стул рядом с парнем и присела напротив, вспоминая, чему ее учили. Шесть вопросов: кто, что, когда, где, почему и как, чтобы полностью раскрыть событие.

– Итак, Мистер Ротштейн, – Кимми выпрямилась, стараясь выглядеть профессионально, хотя все это было шуткой, – начнем. Первый вопрос: кто вы для своих клиентов? Каким вы сами себя видите в этой индустрии?

Ник слегка приподнял бровь, но тут же собрался, включив режим «интервьюируемый»:

– Для клиентов я, наверное, тот парень, который не боится говорить то, что думает. А для себя… Скорее художник, который еще ищет свой главный холст.

– Хорошо, – Кимми кивнула, делая вид, что записывает. Ник улыбнулся. – Тогда что именно вы делаете, чтобы этот «холст» найти? Какие шаги предпринимаете?

– Пробую все, к чему боятся или не решаются прикоснуться другие. Ищу свойстиль руководства, своиправила.

– Когда вы поняли, что хотите заниматься именно этим? Был ли какой‑то момент, который стал точкой отсчета?

Ник задумался, постукивая пальцем по колену:

– Я родился под громкой фамилией, чей путь всем известен. Точкой отсчета стало мое рождение.

– Почему вы решили ограничиться именно этим делом? Из-за давления семьи или все же у членов вашей семьи есть выбор?

– Без комментариев.

– У вас же наверняка в детстве была мечта, как и у любого другого ребенка…

– Мечты – обычный плод воображения.

– И все же?

Ник замер, понимая, что Кимми перестала играть. В ту минуту девушка перешла в наступление, желая понять – какой он на самом деле. Это льстило, но игра продолжалась. Допускать ошибки было нельзя.

Он наклонился к ней, согнувшись. От проницательного взгляда карих глаз Кимми застыла, не в силах опустить голову.

– Если я скажу, что врачом, вы поверите?

Он нагло ухмыльнулся. Так, как привык улыбаться всегда, из-за чего девушка закатила глаза и выдохнула. Спросила:

– Обязательно включать этот флирт?

– С его помощью очень просто уйти от ответа на неприятные вопросы. К подобному на твоих лекциях готовят?

– Предупреждают.

Воцарилась тишина.

Кимми смотрела в его глаза, пока не почувствовала неловкость.

– Какие планы на Рождество? – поинтересовался Ник, наблюдая за девушкой с особым удовольствием. Было приятно видеть на красивом личике что-то кроме постоянного призрения. – Будешь как и в том году с Оливером?

Кимберли неестественно вздрогнула. Удивившись этому, Ротштейн сдержал очередную ухмылку, поспешил успокоить:

– Я не расспрашивал Марлен, она бы все равно ничего не сказала.

– Тогда откуда ты знаешь?..

– Это же очевидно. Семейное застолье на Рождество – священная традиция в любой стране, разве нет?.. В этот день мы тянемся к ближнему.

Его слова застряли в ее голове, укололи тем, что то Рождество Кимми встретила совсем не с Оливером, который по-взрослому решил встретить его с Амандой на горнолыжном курорте. Она встретила его с тем, кого отталкивала на протяжении долгих месяцев после отъезда из особняка. С тем, кто заявился к ее дому, застав врасплох.

К счастью, Ник не успел заметить блеск в красивых голубых глазах. Ему позвонили, из-за чего ужин пришлось прервать.

Никлас не хотел уходить. Смотря на то, как Кимми меняется в лице и наконец-то начинает избавляться от предвзятости, парень чувствовал себя иначе. Кажется, он теперь окончательно понял старшего брата. Когда рядом такая девушка, хочется соответствовать и включить всю доброту и искренность, которые только могут быть в человеке. Так и было. Если у каждого человека есть дар, Кимми обладала покорением суровой немецкой фамилии. Была живой мотивацией любить и быть любимым.

Когда за парнем приехал автомобиль, он напоследок обернулся к двери, где стояла Кимберли.

– Знаешь… я все-таки смог увидеть в твоих глазах желаемую искру. Ее оказалось достаточно.

– Искра? Думаю, ты спутал ее с отражением света свечей.

Рассмеявшись, Ник напоследок пробежался по Кимми взглядом, сдерживая потребность в прикосновении. Лишь в мечтах ему доводилось представлять, как их губы встречаются, как он наслаждается этим поцелуем. Но спугнуть ее так рано было бы глупостью.

Когда студенты более-менее обосновались на новом месте, все начало приходить в норму. Общая цель и стремление позволяли уйти в работу над созданием собственного журнала со всей возможной отдачей, в которой один вдохновлял другого. Под конец января был придуман интерфейс для онлайн-версии и название. Солярис.

Кимми сидела за своим рабочим местом, когда рядом с ней на старый стол с хлопком кинули журнал.

– Немцы покоряют Америку, – процитировал Крис сквозь зубы. – Это могло быть наше гребанное издание.

Его бесило, что самый популярный журнал взял егоидею из-за упрямства и какой-то слепой логики девушки. Когда дело стояло превыше всего, она просто так взяла и отказалась от возможности взлететь еще на старте, поэтому у парня не хватало злости дальше с ней разговаривать.

Уходя, Крис все еще продолжал сверлить Кимми взглядом, она же застыла, смотря только на лицо того, кто, казалось, смотрел прямо на нее. В самую душу…

Глава 2

Спустя несколько недель после нашумевшего выпуска из знаменитого журнала энтузиазм группы значительно сократился. С того дня Крис не терял возможности косо посмотреть на журналистку и лишний раз напомнить всем об упущенной возможности и успехе статьи о Ротштейнах. Казалось, он выучил ее наизусть, чтобы в моментах неожиданно появляющегося гнева процитировать хотя бы пару строк. Кимми решила всеми силами не обращать на него внимания, хотя иной раз раздражению девушки не было предела.

– Я хочу расширить команду, – неожиданно сообщил Крис, из-за чего вся группа одарила его вопросительным взглядом. – Что? Моя кузина по образованию переводчик. Такой человек лишним не будет, тем более у нее достаточно знакомств, чтобы наша каждодневная продуктивность не оказалась напрасной. Это хорошее решение.

Саманта нежно коснулась руки парня.

– Милый, но она же не студентка… Как к этому отнесется куратор?

– Она не будет выполнять основную работу, только некоторые поручения. Если мы добьемся результатов и нужного успеха, тогда можно будет говорить о полноценной ставке.

– Она согласна работать бесплатно? – поинтересовался Джаспер.

– Да. Она инициатор. По первости цель куда интереснее денег, если всем движет идея и желание. В этом мы похожи.

Кимми взглянула на Криса. Их взгляды тут же сцепились.

– Так она нужна нам потому что хороший переводчик или из-за того, что у нее есть связи? – моментально поинтересовалась Кимми, не сдерживая вызов в пронзительном взгляде.

– В любом из вариантов. Личные отношения не ставят под угрозу рабочие моменты. Понимаю, ты считаешь иначе, возможно, не умеешь просить, но благо я умею и не стесняюсь, когда ситуация касается общего дела. За счет знакомств нам удастся добраться до какой-нибудь медийной личности, а там уже и громкий заголовок близко.

Крис зловеще ухмыльнулся.

Вид у парня казался победным, издевательским, чтобы за пару секунд все осознали происходящее: так он продолжает упрекать Кимми за статью от Vogue.

Джаспер дернул плечами, соглашаясь:

– Посторонняя помощь не помешает. Почему бы не принять в команду нового человека, согласны?

Большинство задумчиво взглянуло на Кимми, но, к всеобщему удивлению, девушка выразила свое согласие уверенным: «Да».

Ничего другого не оставалось. Время стремительно бежало вперед, а у нее так и не было нужного человека для предстоящего интервью, что только изо дня в день все больше угнетало.

Надежда на необходимую встречу постепенно угасала, хотя Кимми старалась посещать всевозможные мероприятия, чтобы кого-нибудь встретить. Некоторые игнорировали девушку. Кто-то просто улыбался и отказывался от бесплатного сотрудничества со студентами обычного университета. Она писала медийным личностям, интересным блогерам, набирающим популярность в том или ином направлении, но постоянно слышала отказ.

– Через две недели у меня уже будет человек для интервью, – с вызовом проговорила Кимми, смотря в глаза Криса. – А еще через пару недель будет и громкий заголовок.

Рыжеволосый выдержал паузу, а после проговорил:

– На случай, если твои принципы в очередной раз помешают задуманному, мой козырь в рукаве предоставит нам человека. И ты возьмешь интервью у него. Не зарекаясь.

– Договорились.

От напряжения их короткого диалога, больше напоминающего пассивную агрессию, остальные ребята ощутили электричество в воздухе.

Кимми не хотела уступать Крису в их общем деле, куда было вложено много сил. Она старалась приносить пользу, пыталась собственными силами отыскать нужного человека, но в ту минуту чувство поражения как никогда давало о себе знать и играло на нервах. В нее перестала верить своя же команда, поэтому вместо того, чтобы сдаться, девушка решила принять предложение Марлен, тем самым приняв небольшую помощь.

Несколько недель назад крестная пригласила ее на званный ужин в честь открытия нескольких новых филиалов. Марлен знала о ситуации в группе и бесполезных попытках крестницы отыскать интересного человека для интервью, поэтому ненавязчиво предлагала помочь хоть малым.

Присутствовать на данном мероприятии могли лишь спонсоры, важные для Америки люди, представители местных властей, инвесторы, акционеры и блогеры, замещающие СМИ и журналистов. Кимми, долгое время думая о тех, с кем не хочет встречаться ни под каким предлогом, сомневалась в этом приглашении, но Марлен сообщила, что ни ее сына, ни старшего племянника там не будет. Они активно занимались бизнесом, чтобы избежать возможных проблем, возникнувших на определенном этапе. Это понимала вся семья, поэтому ни о каком ужине речи не шло.

Встретить Яна или Раймонда после долгой разлуки означало снова вернуться в то ненавистное ей лето и почувствовать себя слабой и глупой девчонкой, поверившей в любовь Раймонда Ротштейна. Она не могла простить ни его, ни себя. Эта мысль постепенно развивала в ней ненависть и презрение, которые перерастали в недоверие. Кимберли играла роль общительной студентки, открытой к общению, однако тот случай взрастил в ней жуткое недоверие к парням. Большинству из которых было нужно только одно, но по разным мотивам.

Вечером званого ужина Кимми несколько раз успевала передумать. Внутри все дрожало от мысли, что туда может заявиться Раймонд, и все же она решила довериться словам Марлен и настроилась на профессиональную продуктивность. Ненавязчиво обзавестись нужными знакомствами и утереть Крису нос. Ее все еще смущало, что так или иначе Ротштейны имели отношение к ее начинающейся деятельности, ведь именно по приглашению Марлен могла состояться ключевая встреча, ради которой она согласилась прийти. В конце концов, знакомиться она собиралась лично, как и общаться. Это немного ее успокаивало.

Марлен по-прежнему желала, чтобы крестная дочь была на высоте при любых раскладах и ситуациях. Ей хотелось, чтобы Кимми, обладая такой притягательной внешностью, блистала в лучших образах и подчеркивала красоту с помощью макияжа и прически, поэтому настаивала на своих лучших визажистах и парикмахере, но девушка убеждала, что справится со всем без посторонней помощи. У нее было вечернее платье с празднования прошедшего Рождества годом ранее, косметичка и парочка идей с прическами, поэтому за час до приезда водителя от Марлен она была во всеоружии.

Не стоит повторять, что Кимберли обладала притягательной природной красотой.

На подтянутом телосложении платье цвета серебра с открытой спиной смотрелось потрясающе. Длинные блондинистые волосы в аккуратной укладке блестели, миловидное личико с большими голубыми глазами, аккуратным носиком и пухлыми губками говорили о возрасте — едва ли ей исполнилось двадцать один.

Нежный румянец подчеркивал свежесть лица, а легкий макияж лишь ненавязчиво акцентировал природные достоинства: тушь слегка удлиняла ресницы, полупрозрачная помада подчеркивала естественный розоватый оттенок губ. В глазах играл живой, любознательный блеск, придававший облику особое очарование. Тонкие запястья украшали изящные серебрянные браслеты, мягко позванивавшие при каждом движении, а на шее переливалось миниатюрное колье с крошечными фианитами, словно россыпь звезд на ночном небе. Каждый элемент образа был продуман до мелочей, создавая впечатление естественной, но безупречной элегантности. Именно это в ней и цепляло. Ее красота не нуждалась в большом бюджете, однако, обладая им, девушка бы собирала все восхищенные взгляды.

Званый ужин проходил в арендованном особняке на окраине города. По приезду Кимми заметила толпящихся у главного входа мужчин в смокингах. Они не торопились заходить внутрь, с интересом что-то обсуждая и весело гогоча над шутками одного из присутствующих.

Ступая по красной дорожке, девушка глубоко вдохнула и на пару секунд прикрыла глаза, чтобы сконцентрироваться на поставленной задаче, поэтому, оказавшись внутри, она уже была полна решимости. Официанты держались в стороне, при этом не оставляли гостей с пустыми руками, контролируя любое их действие. Теплый воздух в здании пропитался многообразием дорогого женского парфюма, а прекрасные женщины в окружении других прекрасных женщин разделились на небольшие компании, что-то с интересом обсуждая. Кимберли немного поругала себя за то, что не успела на торжественную часть, но теперь ей оставалось только внедряться. Немного переживая, она с натянутой улыбкой приняла бокал шампанского от официанта и попятилась к стене, чтобы с важным видом понаблюдать за окружающими и проанализировать – к кому стоит подойти первой и завести непринужденную беседу. Взгляд искал Марлен, пока ее каблук не наступил на чей-то ботинок.

– Ой, простите! – Стремительно обернувшись, Кимми быстро забегала взглядом от ног к лицу незнакомца.

Молодой мужчина двадцати восьми лет тепло улыбнулся, приковывая внимание к симпатичным ямочкам на обеих щеках. Голубые глаза блестели от яркого освещения, но Кимми посчитала, что это последствия причиненного ей ущерба, который застыл слезами на ярко выраженных глазах.

– Ничего страшного, Мисс. Обычно такое происходит во время танца или бурной ссоры, но я рад, что мы еще не знакомы для второго варианта. – Он продолжал улыбаться, с наслаждением рассматривая смущенное лицо напротив. – Давайте исправим положение для первого варианта. Теодор Лоран. Фотограф из Парижа.

– Лоран? Теодор Лоран?

– Я так и сказал, – усмехнулся молодой человек.

– Я видела ваши работы для французского Vogue. Они же просто невероятные!

Искренность и восхищение охватили девушку волной восторга от такой неожиданной встречи.

Фотографии Лорана брали вызовом, изысканностью и страстью, которая не граничила с вульгарной пошлостью. Популярные модели в его объективе превращались в «живую картину», где каждая деталь – от жеста до текстуры ткани – работает на создание многослойного визуального нарратива. Страсть выражалась не через откровенность, а через напряжение форм, игру контрастов и символическую глубину. Фронтальные портреты в духе ренессансных полотен превращали моделей в статуи с глубоким взглядом снизу.

– Спасибо, Мисс?

– Что это я… Кимми Хилл, Мистер Лоран.

– Зови меня Теодор, Кимми.

Он подошел ближе и в знак приятного знакомства аккуратно поцеловал девушку в обе щеки, из-за чего она раскраснелась, не привыкшая к подобным приветствиям.

Теодор был хорош собой.

Средний рост. Светло-русые вьющиеся волосы в короткой стрижке, дружелюбный, внимательный взгляд, наполненный живостью и искренностью. В смокинге его телосложение выглядело подтянутым, без излишней мускулатуры, с легкой атлетической осанкой. Черты лица достаточно гармоничные: с мягкими контурами, но выраженными скулами и линией волевого подбородка.

Ненавязчиво подталкивая девушку к лестнице балкончика на второй этаж, где разместился банкет, Теодор продолжил:

– Раз ты обо мне уже слышала, предлагаю продолжить знакомство. Мне безумно интересен род твоего занятия. Возможно, ты занимаешься блогом? Сегодня я познакомился уже с тремя блогерами.

– Не совсем. Я студентка факультета журналистики и второй руководитель нашего студенческого журнала, над которым мы сейчас активно работаем. Это наша курсовая работа.

Теодор искренне удивился, подмечая, с какой нежностью девушка сообщает о своих занятиях. Ее голос звучал ровно, плавно и достаточно тихо, чтобы прислушаться и не обращать внимания на посторонние звуки мероприятия.

Они разместились за столиком и разговорились.

Казалось, француз никак не может наслушаться ее сладких речей, поэтому заговаривал лишь в том случае, когда один рассказ заканчивался, чтобы по его прихоти начинался другой. В тот момент Кимми не думала ни о работе, ни о Ротштейнах. Ей нравилось общаться с кем-то, кто не имеет отношения к немцам и искренне интересуется ее жизнью. Она восхищалась Теодором как фотографом, но это не мешало раскрываться и ей самой.

– Ты знаком с кем-нибудь из Ротштейнов?

– Нет, но мой отец хорошо общается с Эрихом Ротштейном. Прошлое Рождество нам удалось пообщаться лично, мы вместе арендовали базу отдыха. Там я немного пообщался с Никласом и Генрихом, но на удивление заметил, что среди семейства не было старшего сына. Слышал, его помолвка сорвалась, поэтому думал, что в такой светлый праздник он будет рядом с семьей, пока не обзавелся своей. Вероятно, его это подкосило, если, конечно, он не нашел невесте достойную замену.

Кимми невольно заерзала.

В прошлом году Рождество выдалось поистине снежным, как в самой настоящей зимней сказке.

Коллеги с работы пригласили ее на небольшой корпоратив накануне Рождества и в преддверии Нового года, поэтому, чтобы не чувствовать себя слишком одинокой в эти праздники, студентка согласилась прийти. В тот вечер алкоголь сразил ее моментально, и она даже не помнила, как добралась до дома под присмотром некоторых коллег, которые сразу уехали, подождав, когда девушка доберется до двери.

Вдыхая морозный воздух, Кимми удовлетворенно улыбнулась, понимая, что вечер прошел на славу, а мороз помогает ей немного протрезветь. Копаясь в сумочке в поиске ключей, девушка несколько раз доставала совсем не то, что искала, а когда все-таки вытащила связку, победно ухмыльнулась и начала внимательно рассматривать каждый ключ, пытаясь подобрать нужный.

– От дома, от… – Она застыла, понимая, что ключ не проворачивается. – Зачем мне так много ключей?..

Недовольно сдувая прядь с лица, девушка подперла дверь и покрутила ледяную ручку. Ничего не изменилось. Кимми начинала раздражаться, из-за чего говорила сама с собой, обращаясь к неодушевленным предметам.

– Замок промерз? Ты же можешь замерзнуть?

Ладони начали быстро растирать ключ, пока теплое дыхание помогало «важному» делу. Она делала это крайне старательно, даже тогда, когда сзади раздался голос:

– Это не тот ключ, Кимберли.

– Спросить забыли.

Раймонд закатил глаза и подошел совсем близко, чтобы взять ее холодные руки и забрать связку ключей. Он за несколько секунд открыл входную дверь и пропустил девушку внутрь.

По ее лицу было понятно, ей абсолютно наплевать на его присутствие, но дверь какое-то время оставалась открытой. Стоило ему сделать шаг, как та захлопнулась перед самым носом. Как и всегда, когда он приходил, стараясь поговорить, но оставался снаружи совсем один.

На тот момент терпения уже не хватало, благодаря чему мужчина оказался внутри и сразу включил свет. В него моментально прилетела подушка, которую тот от неожиданности не успел словить.

– Хватит уже! – с гневом проговорил он и пошел прямо к ней, ловя одну подушку за другой. – Поговори со мной, вместо того чтобы вести себя как глупый невоспитанный ребенок. Что за характер?!

– Нечего за мной ходить, раз характер не нравится. Какой есть! Привык, что Кэти была не такой? Так, если ты еще не понял, я не она.

– Я всегда это знал! Думаешь, у меня были галлюцинации, когда я находился рядом с тобой? Представлял ее вместо тебя?

– В твоей извращенной голове может быть все, что угодно, но меня это не касается. Это проблема Кэти. Не боишься, что я расскажу ей о том, что ты меня преследуешь?

– Чего мне бояться? Я люблю тебя, не ее.

– Ради бога, заткнись.

Раймонд приблизился, словив еще одну подушку, а как только оказался напротив, поймал уже женскую руку, намеревавшуюся отвесить пощечину.

Кимми была в ярости. За время разлуки она успела возненавидеть в нем все: каждый жест, взгляд, каждое слово, в котором, кроме оправданий, не слышала ничего. Занеся вторую руку, ей хватало сил только на то, чтобы выплеснуть накопившуюся обиду неудачными, несостоявшимися ударами, которые Раймонд ловко перехватывал. Его раздражение от происходящего постепенно перенимало поведение возлюбленной. Он начинал перехватывать ее руки грубо, а затем развернул к себе спиной и прижал к себе так крепко, что у Кимми сперло дыхание. Тепло его тела, аромат… Все это напоминало о прошлом как приятном, так и переломном. Наклонившись к ее уху, он едва касался его губами.

– Ты никогда и ничем не сможешь оттолкнуть меня, как бы ни старалась. Ты была и будешь моей, Кимми. Всегда.

Он коснулся губами мочки ее уха, отчего Кимми буквально растворилась в его руках, не в силах унять ноющее чувство, зарождающееся внизу живота. Губы мужчины прошлись по нежной коже, добираясь до открытых плеч, пока все его действия сопровождались ее глубоким дыханием. Как только их пальцы нашли друг друга и крепко переплелись, все обиды и ярость перешли в бешеную страсть, вынуждающую их срывать с друг друга одежду. Дико и слишком эмоционально, чтобы можно было рассмотреть нежность.

Раймонд резко развернул Кимми к себе, взял лицо за подбородок и впился в сладкие губы вкусным поцелуем, увидев который многие зрители моментально бы возбудились, желая испытать что-то подобное. Кричащая в них страсть отключила какие-либо чувства. Мужчина углубил поцелуй в тот самый момент, когда с легкостью усадил Кимми на столешницу и развел стройные ножки в стороны, желая показать всю любовь, на которую был готов в тот момент. Он постанывал от удовольствия, от той тоски, в которой оказался по ее прихоти, но тогда все это становилось неважным. Неважным, ведь рядом была его настоящая и истинная любовь.

Она кусала его губы, думая, что наказывает, но от этого мужчина только сильнее сжимал пальцы на желанном женском теле.

Его пальцы оставляли следы. Кимми казалось, что вот-вот она потеряет сознание от напора Ротштейна, при этом не желала, чтобы он останавливался, а он и не собирался.

Уложив девушку на поверхность, Рай поцелуями спустился к шее и медленно вошел. От неожиданности Кимберли громко простонала и свела ноги, сжимая широкие бедра. Проникая внутрь, он наблюдал за каждым движением желанных губ, ловил каждый резкий вдох, отчего не торопился наращивать темп, наслаждаясь моментом и желая его растянуть.

Ее красота пленила. Тепло и запах тела сводили с ума. Он так сильно по ней соскучился, что уже не мог представить себя без нее. Это было невозможно больно, но он верил, что в глубине души Кимми готова простить ту оплошность. Готова воссоединиться, чтобы наконец-то дать им хоть малейший шанс.

Такая мысль немного успокоила, благодаря чему ему уже не хотелось мучить девушку томлением и ожиданием. Притягивая ее к себе, Раймонд вошел до упора, задержался, чтобы выйти и повторить подобное несколько раз. Глухие шлепки раззадорили так сильно, что он начал двигаться еще ритмичней, не давая девушке возможность перевести дыхание и восстановить силы. Голубые глаза от возбуждения постоянно закатывались, из-за чего ему чуть ли не сносило голову.

Кимми приподнялась и открыла глаза, чтобы их взгляды наконец-то встретились. Ее взгляд подействовал на него двойным возбуждением, из-за чего сердце ускорило биение. Он не мог перестать смотреть на нее, медленно приблизился, чтобы поцеловать, но Кимми демонстративно отвернулась, вынуждая мужчину силой завладеть ее губами. Такие порывы ей приходилось видеть впервые, однако побежденной или униженной девушка себя не чувствовала, наоборот, ей нравилось, что он злится. Как злилась на него она, когда из раза в раз думала, что похожа на его первую любовь.

– Liebe nur dich, – словно услышав ее мысли, сообщил он, лишь на несколько секунд отрываясь от сладких губ. – Какая Кэти, если есть только ты? Разве я могу?..

Он углубил поцелуй, зарываясь пальцами в блондинистые волосы.

Голова кружилась, ему было сложно дышать, но Раймонд продолжал поцелуй со всей возможной страстью и любовью, что хранилась внутри. Она была настолько родной, что аромат напоминал ему о дальнем доме, в который при любой возможности хотелось вернуться.

– Я никогда не врал тебе, Кимми…

– Хватит. – Девушка притянула его ногами ближе. – Перестань говорить одно и то же. Просто дай немного забыться.

– Забыться? – Раймонд отстранился, сконцентрировавшись на голубых глазах и переводя дыхание. – Этим ты занимаешься? Простозабываешься?

– Мы занимаемся этим вместе.

– Нет. Что я, по-твоему, делаю, Кимми? С помощью секса избавляюсь от давления? Думаешь, я несколько месяцев ходил за тобой ради этого?

– Хватит.

Кимми заметила, как красивый блеск янтарных глаз потух. Раймонд отстранился, чтобы подобрать свою одежду и начать одеваться.

– Куда ты собрался?

– Ухожу, как ты и хотела.

Девушка неловко заерзала и прикрыла руками грудь.

– Сейчас?.. Но мы же не закончили.

– Ты себя слышишь?! Это не шутки, Кимберли, мне больно от твоих слов! Я уже не знаю, как получить от тебя прощение, не знаю, как себя вести и что говорить. Как я должен был сказать, что ты похожа на мою первую любовь? Как? Просто к слову? За завтраком или ужином? Я даже не думал о том, что ты на кого-то похожа, разве ты не понимаешь?

– Никогда?

Раймонд замер под ее пристальным и цепким взглядом, но не солгал:

– Только вначале и пару раз, когда вспоминал о прошлом. Но это стало неважным. Не Кэти помогла мне открыться, не мысли о ней, а ты. Если бы я до сих пор ее любил, меня бы здесь не было. Я бы не искал с тобой встречи и не чувствовал себя каждый раз таким жалким. Даже не знаю, что в этом случае хуже… Любить тебя и питать ненависть к самому себе или иметь хоть какое-то уважение к себе, чтобы не любить тебя.

– Я ни о чем из этого не прошу…

– Потому что все равно любишь меня.

– Нет, – моментально сообщила она и покачала головой, чтобы выглядеть убедительно.

– Врешь и этим мстишь, причиняя мне боль, только вот ты не такая.

– Не такая? Думаешь, провел со мной лето и можешь с уверенностью приниматься за написание биографии? Ты понятия не имеешь, какая я. Ты ничего обо мне не знаешь!

– Я знаю о тебе все, чтобы прямо сейчас сказать, что твое поведение идет от обиды, а не от истины. Скажи, что не скучаешь. Попробуй солгать, чтобы я поверил.

– Мне не нужно лгать.

Раймонд от безысходности не сдержал короткий смешок, из-за чего Кимми пришла в ярость.

– У меня уже есть парень.

Мужчина с усталостью выдохнул:

– Хватит, Кимми, я знаю, что ты одинока и не смогла бы…

– Я скрывала это, потому что знала, что ты следишь за мной. Я вернулась к бывшему парню. Завтра мы едем к его семье, чтобы провести Рождество вместе.

– Что за бред?

– Я переспала с ним в тот же день, когда ты ушел из отеля. Мне было одиноко, поэтому вначале я рассчитывала только на секс, но теперь мы снова вместе. И у нас все хорошо. Просто невероятно.

Ненависть питала каждое произнесенное слово, добавляя уверенности и правдивости. Раймонд на секунду застыл, не в силах выдавить из себя ни слова. Такой уверенный у нее был голос и серьезный взгляд, пропитанный злорадством. Любимая им красота говорила такие страшные вещи, разрывая его на куски.

– Так хорошо, что ты позволила себе подпустить меня ближе и не сопротивляться? – Без какой-либо эмоции проговорил Раймонд. – Ты не такая. Ты бы не вернулась к нему после меня.

– Слишком самоуверенно. В твоем духе.

– Меня оскорбляет не то, что ты переспала с кем-то. Оскорбляет твоя жалкая ложь, в которую ты сама готова поверить, лишь бы сделать мне больно. Ты действительно готова выставить себя не в лучшем свете, чтобы избавиться от меня? Готова сказать что угодно, лишь бы я ушел? Я уйду, если тебе так хочется, не стану искать встреч, чтобы в очередной раз не выслушивать что-то подобное и понимать, на какие собственные унижения ты готова пойти ради этого. Лучше бы ты оскорбляла меня, чем втаптывала в грязь саму себя, Кимми.

Она опомнилась только тогда, когда Раймонд надел пальто. Он специально не торопился уходить, ожидая от нее хоть каких-то слов, но в тот момент девушка продолжала думать о Кэти, и никакие слова мужчины не вызывали доверия. Презирая его изо дня в день, она уже не видела в нем ничего хорошего, чем разбивала себе сердце. Любила ровно так же, как ненавидела, и ничего не могла с собой поделать. Женская обида могла перерастать в ненависть, а мужское снисхождение даже к большой любви могло потерять надежду, хватая и запоминая каждое обидное слово. Они были людьми. Каждый со своей тоской на сердцах, у которых не получалось ни простить, ни отпустить.

– Воля случая сильна, Кимберли, и я в нее верю, – добавил Раймонд уже в дверях, не оборачиваясь. – Приближать эту волю я устал, но если мы случайно где-то встретимся, задумайся. Просто так ничего не бывает.

Он оставил ее одну, когда на часах было три часа ночи. С 24 на 25 декабря.Сочельник Рождества и его начало, после которого они больше не виделись.

Француз заметил задумчивость девушки, из-за чего перевел тему разговора на более легкий манер. Он интересовался учебой, расспрашивал об увлечениях, которые привели ее в журналистику, и с неподдельным интересом слушал. Она не успевала поинтересоваться его жизнью, так как Теодор задавал один вопрос за другим, и они так увлеклись, что не заметили, как наступил поздний вечер.

Марлен продолжала приветствовать многочисленных гостей доброжелательной улыбкой и короткими любезными вопросами. Заметив хорошую знакомую, женщина предпочла длительный разговор, чтобы незаметно отдохнуть от бесконечных приветствий, пока случайно не увидела улыбающуюся крестницу в компании незнакомого мужчины. Кимми, часто жестикулируя, что-то с улыбкой рассказывала, из-за чего женщина невольно подумала о старшем племяннике, уставившись на незнакомца с неким беспокойством.

В семье Ротштейнов все знали, как Кимми повлияла на старшего наследника, как он переживал разлуку и прилагал все усилия, чтобы помириться. Это был обратный случай с Кэти. Ни о каком повторении истории не могло идти речи, ведь Раймонд не сломался, а стал намного решительней, точно зная, на этот раз он не потеряет ту, которую любит. Марлен наблюдала за ним после того лета, и каково было ее удивление и восхищение, когда уверенный взгляд резко мерк и погружался в никому неизвестные мысли о Кимберли. Он с особой осторожностью подходил к ней с разговором о ее крестнице, и женщина по одному взгляду понимала, как ему тяжело быть с той на расстоянии. Кимми же оставалась холодна. За это время она сильно повзрослела и переосмыслила все, что тогда произошло, поэтому не желала ничего слышать о том, кого продолжала любить. Да, Марлен была уверена в ее чувствах, но пообещала сама себе не лезть в личную жизнь детей.

– Что с лицом, дорогая? – улыбнувшись, поинтересовалась рядом стоящая женщина.

– Кто тот молодой человек за крайним столиком?

– Не знаешь гостей на собственном торжестве? – Марлен одарила подругу многозначительным взглядом, от которого та мягко рассмеялась. – Теодор Лоран, французский фотограф, получивший несколько наград в международных премиях в области фотографии. Любимчик Европы.

– Прямо так и называют?

– У него много доброжелателей среди молодежи и поддержка от влиятельных людей. Этим званием он славится на ура.

– Скажи, Дарси, раз ты в курсе востребованности и перспективы молодых талантов мира… Кто из моего семейства стоит впереди этого парня?

Женщина слегка прищурилась, пытаясь понять суть вопроса, но лицо Марлен оставалось без эмоций. На нем не читалось даже любопытство, которым та была переполнена.

– Ян?

– Я не прошу угодить мне, Дарси, а просто спрашиваю твое мнение. Кто-нибудь из моей семьи славится таким же успехом, как этотТеодор? Любимчик Европы звучит как полноценный титул.

– Обычно тебе не интересны светские сплетни, – ухмыльнулась женщина, понимая, что подруга хочет знать о востребованности своей семьи в обществе. – Я понимаю твое любопытство, дорогая, и нисколько не осуждаю. Всегда приятно знать, что ты или кто-то из близкого окружения является обсуждаемой персоной. Разумеется, такая имеется. После неожиданной новости о разрыве помолвки и открытия первого банка в Америке Раймонд производит на всех сногсшибательное действие. Людям не хватает его публичных выходов, из-за чего интерес только подогревается. Будь у него пиар-агент, боюсь представить, что бы происходило с бедными девушками. Вы, Ротштейны, имеете безупречный немецкий шарм, к которому хочется прикоснуться.

– При этом с французом нам не тягаться…

– Он публичная личность в творческом направлении, а вы предприниматели. Для вас главное – клиенты и то, чем вы можете их привлечь и удержать. У Лорана же задача немного другая: чем больше людей о нем знает, тем больше контрактов он подпишет. Здесь работает внешность и харизма для получения так называемых клиентов, затем в ход идет уже талант. Ему необходимо крутиться среди таких же популярных людей, чтобы владеть влиянием.

– И что же сделать? Завести Раймонду страницы в социальных сетях? Он это ненавидит.

– Ты собираешься раскручивать племянника? Что происходит? К чему эти вопросы?

Марлен хотелось понимать, что Кимми не поддастся обаянию фотографа, или же ей просто не хотелось представлять кого-то другого рядом с ее девочкой. Она чувствовала, что их история с Раймондом еще не подошла к концу, и свято в это верила.

– Готовься поболтать с любимчиком Европы.

Стремительно шагая к столику, женщина с улыбкой подошла ближе и остановилась рядом со стулом Кимми, положив руку на спинку. Девушка немного растерянно улыбнулась, позабыв, что должна была найти крестную.

– Марлен, ты уже знакома с Теодором Лораном?

– Здравствуйте, Мисс Ротштейн. – Мужчина поднялся, чтобы выказать уважение, и тут же поцеловал руку женщины. – Хотел вас лично поздравить с открытием новых филиалов, но, к счастью, немного отвлекся.

– Я очень ценю ваше присутствие, Мистер Лоран, – без какой-либо наигранности ответила она, хотя, присмотревшись, в ее взгляде можно было заметить подозрительную наблюдательность. – К сожалению, я не видела ваши работы, о которых мне любезно рассказала моя хорошая подруга.

– Не страшно, о моих фотографиях, как и обо мне, не обязаны знать все и каждый. Достаточно тех, кто однажды их увидел и уже не сможет забыть. Будь это хоть один человек, я бы ценил и это.

Взглянув на Кимми, Марлен заметила, с каким восхищением та на него смотрит. Она по-настоящему восторгалась этим мужчиной, о чем говорил ясный взгляд.

– Очень достойно, Мистер Лоран.

– Прошу, зовите меня Теодор. Кимми рассказала, что вы недавно давали интервью Vogue. Кто делал ваш общий снимок?

– Я не запомнила, но моя подруга знает куда больше. – Марлен кивнула в сторону женщины. – Она фанатка твоих работ, Теодор, и, по секрету, я обещала, что смогу вас познакомить. Ее зовут Дарси.

– Что же… Я всегда открыт к новым знакомствам.

– А Дарси уже не в силах терпеть и вот-вот познакомится с кем-нибудь другим.

Марлен широко улыбалась, бегая взглядом от молодого человека к одиноко стоящей женщине, из-за чего Кимми слегка нахмурилась. Было понятно, что она пытается избавиться от Теодора, и, кажется, парень сам это понял. Сказал:

– Тогда нужно поспешить. Увидимся позже, Кимми, было приятно поболтать.

– Взаимно.

Наблюдая за ними, Марлен невольно закусила губы и ждала, когда Теодор уйдет.

– Что ты делаешь? – возмутилась Кимберли, как только парень отошел достаточно далеко.

– Ничего такого, просто исполняю желание моей подруги, только и всего.

– С таким лицом и притворством в голосе? Ни за что не поверю.

– Ладно, я решила, что он тебя донимает, и попыталась помочь.

– Донимает, Марлен? – Кимми рассмеялась. – Я встретила одного из самых талантливых людей нашей реальности. Ты видела его работы? Они невероятные! Нежность и легкость, эротика через взгляды моделей, которых Теодор снимает. Это самый лучший талант, который только может быть у человека.

– Ну… взгляды моделей не от него зависят.

– Это еще почему? Он же общается с ними, просит дать необходимую эмоцию и вдохновляет, чтобы добиться нужного снимка. Дело не только в умении моделей.

– Все профессии важны. Неужели он настолько гениальный, что от моделей ничего не зависит? Что? Он может фотографировать обычный манекен и остаться гениальным?

Кимми судорожно достала из сумочки телефон, чтобы быстро найти работы Теодора и показать их крестной. Марлен подметила, что снимки в действительности выполнены качественно и профессионально, однако признавать это или отрицать она не собиралась. Нет никого лучше Раймонда, тем более в борьбе за сердце ее Кимми.

– Неплохо.

– Серьезно?!

– Леди.

Теодор и Дарси подошли ближе, чем немного застали Марлен врасплох. Она натянуто улыбнулась, а как только Лоран перевел внимание на Кимми, с недовольством взглянула на подругу. Дарси лишь пожала плечами, а Теодор предложил:

– Давайте поболтаем все вместе. Кимми сказала, вы очень близки, Марлен? Что скажете о ее рвении стать журналистом? По мне, она может добиться в этой деятельности больших высот. Не каждый человек может расположить к себе одним лишь разговором, да и в индустрии сейчас так мало людей, с которыми так приятно поговорить.

Он будто бы прощупывал почву, чтобы узнать о Кимберли со стороны. Любой его брошенный в сторону девушки взгляд напоминал прищур хитрого лиса, и Марлен это видела. Раскусить Теодора было крайне просто, ведь ее средний племянник владел хитростью в сто раз профессиональней, в отличие от Лорана. Женщина не собиралась рассказывать о крестнице даже под предлогом обычной беседы.

– Кимми очень открытая девочка, и я без сомнений знаю, что рвения у нее не отнять, тем более в общении. Талант в разговоре действительно редкость.

Теодор лукаво улыбнулся.

– Ох, ну это я и сказал, Мисс Ротштейн. Она всегда владела таким талантом?

– С детства, Теодор.

– Расскажите.

Кимми с беспокойством взглянула на крестную.

Марлен вела себя неестественно, поскольку ранее никогда не упускала возможности с любовью поговорить о крестнице и рассказать, как сильно ей восхищается. Однако в этом случае подходила к ответам крайне осторожно. Со стороны казалось, что она и француз испытывают друг друга не только взглядами, но этим разговором.

Пауза под такими взглядами затягивалась, а когда Кимми хотела разрядить повисшее напряжение, телефон завибрировал. Это была Саманта по вопросу совместной работы, которую они договорились провести на вечернем созвоне.

– Прости, я потеряла счет времени, – сообщила девушка, отойдя в сторону. – Где-то через час буду дома, и тогда поговорим, ладно? Я сама наберу.

К счастью, Саманта не перенимала привычки своего парня и оставалась добра и непредвзята. Согласившись, она повесила трубку, а Кимми с извинениями вернулась к компании. Сообщив, что ей уже пора уезжать, девушка удивилась, что Марлен так легко ее отпускает и не настаивает остаться, Теодор же немного погрустнел и вызвался проводить ее до машины.

– Что на тебя нашло? – поинтересовалась Дарси, как только пара ушла. – Он же весьма милый парень.

Женщины не торопясь прогуливались по залу, не обращая внимания на присутствующих.

– Ну конечно, как и считает вся Европа. Ты тоже заметила, как он заинтересован Кимми?

– А что в этом плохого? Кимми — красивая девушка, она общительна и обаятельна, что зацепит любого мужчину. То, что они друг другом заинтересовались, со стороны выглядит очень мило, а ты как будто ревнуешь. Кимми вправе общаться с достойными людьми, и хорошо, что к ней тянутся именно такие. Твоя крестница просто чудо, и этим стоит гордиться.

Марлен закатила глаза, как неожиданно рядом с ними возник Никлас.

– Здесь Кимми?

– Она уже, наверно, уехала, – спокойно сообщила Марлен. – Ушла минуты три назад.

Парень быстро пробежался по присутствующим взглядом и ринулся к выходу, вынуждая женщин с непониманием поморщиться и переглянуться. Дарси усмехнулась:

– Кажется, и твой племянник это понимает. Ротштейны явно сходят с ума от присутствия этой малышки.

– Сейчас я и сама в шоке от увиденного. Чтобы Никлас за кем-то носился… Здесь легче думать, что она ему что-то язвительно ответила, а он еще не договорил, чтобы последнее слово было за ним. Пойдем-ка выпьем. Мои дети меня скоро доконают.

Теодор открыл дверь автомобиля и напоследок заглянул в голубые глаза девушки.

– Было приятно познакомиться, Кимми Хилл. Хочется верить, что наша встреча не была последней. Пообещай, когда станешь журналистом, первое интервью обязательно будет моим.

Кимми улыбнулась. Кивнула, понимая, что упускает возможность попросить, чтобы приблизить ее и ее команду к успеху. Она боялась показаться наглой. Это было первое знакомство, которое должно было закончиться на паре любезностей, а не просьбе. Как назло, Теодор не просил ее номер, давая понять, что встреча была первой и последней.

Ну нет, я должна что-то получить с этого знакомства, хоть что-то.

– Тогда мне нужен номер твоего агента, – кокетливо произнесла она, надеясь, что Теодор не воспримет это за шутку. Чтобы мужчина не успел опомниться, она не слишком настойчиво махнула телефоном в его сторону, и, к счастью, он с широкой улыбкой его принял и разблокировал, показав лицо хозяйки.

– Это личный контакт, можешь писать или звонить на этот номер.

– Учту.

Обмениваясь улыбками, они попрощались.

Когда машина отъезжала, Теодор провожал ее теплым взглядом, пока на ее место не подъехала другая, и ему не пришлось уйти.

Выйдя из автомобиля, Раймонд тут же одернул пиджак и без особого энтузиазма прошелся взглядом по фасаду. Ему предстояло в очередной раз выслушать очередную порцию лести, от которой он хотел воздержаться, не приезжая на мероприятие, но в последний момент передумал. Его внимание привлек брат, выбежавший из особняка. Вид у него был взволнованный, запыхавшийся, но от всего этого не осталось следа, как только взгляд Никласа остановился на удаляющейся машине, в которой Раймонд увидел ее. Кимми сидела на заднем сидении, слегка опустив голову, но этого момента хватило, чтобы Ротштейн застыл. Волна возбуждения обдала тело жаром, а сердце забилось так быстро, что у него не хватило сил отвести взгляд в сторону.

Что делать?..

Он хотел запрыгнуть в машину, чтобы поехать за ней и сказать, что судьба снова распорядилась в их пользу через год после последней встречи. Это был знак. Где бы они ни находились, путь всегда вел их к одному: к друг другу. Туда, где были признания в любви, страсть, в которой хотелось лишиться рассудка. По мнению окружающих, в этот самый период Ротштейн проживал свое первоклассное существование, но никто не мог и подумать, что все его мысли принадлежали не связям, не деньгам и не власти, которыми тот обладал. Нет. Он хотел обладать только ей и знал, что рано или поздно Кимми снова ворвется в его жизнь, как бы он ни пытался заставить себя перестать думать о ней и навязывать обиду. Он не хотел на нее обижаться.

Никлас от собственного разочарования топнул ногой и вернулся внутрь. Его тоже одолевала мысль, что он упустил возможность приблизиться к заветному, когда оно было совсем близко.

Ни одна девушка не могла затмить даже представление о Кимберли Хилл, из-за чего парень чуть ли не каждый вечер избавлялся от перевозбуждения с помощью ее фотографий. Он смотрел на ее глаза, губы, волосы и представлял, как медленно входит глубже, ловя губами каждый стон удовольствия. Эти воображаемые картинки доводили его до пика, и только после этого Ник мог спокойно заниматься своими делами. Такой секрет был ему по душе и на протяжении нескольких месяцев не надоедал.

Утром следующего дня, когда Кимми приехала в офис, все мысли были посвящены Теодору Лорану, а именно их возможному интервью, с помощью которого девушка с легкостью утрет Крису его веснушчатый зазнавшийся нос. Она представляла его лицо. Думала о том, что он мог бы сказать по этому поводу и какое лицо мог сколотить. Ротштейны были для него мечтой, только вот молодой перспективный фотограф из Франции казался куда интересней любого банкира того семейства. Его знали, любили и желали.

– Доброе выходное утро, Кимми, – заулыбался Джаспер, когда они случайно столкнулись в дверях.

– Доброе, уже уходишь?

– Хочу купить шампанское на вечер. У нас же пополнение, стоит отметить перед тем, как разойдемся.

Точно… Кузина Криса…

– Ты выразил личную инициативу или тебя Крис запряг?

Джаспер с неловкостью оглянулся, точно не зная, слышат ли их остальные.

– Перестань, Кимми. Сегодня Крис в хорошем расположении духа, поэтому не стоит вспоминать ваши разногласия.

– Его расположение духа – не моя забота. Хоть он и назван руководителем, это не дает ему право назначать человека на побегушках по первой его прихоти.

– Да мне же не сложно, и он не считает меня человеком на побегушках. Сейчас он показывает Кэти место работы…

– Нашу коробочку два на два? – Она умолкала, застыла от знакомого имени. – Господи, ну нет…

Обойдя ничего не понимающего Джаспера, она до последнего винила свою паранойю. Сколько девушек в Америке с именем Кэт? Сколько сокращений этого имени? Это не может быть именно она, не здесь… Не после того, как она наконец-то успокоилась и взяла себя в руки. Но это была именно таКэти.

Уставившись на ровную спину блондинки, чьи волосы волнами спадали по спине, Кимми буквально забыла, как дышать. Воспоминания пощечиной перенесли ее в последний день на острове, и, казалось, рядом с ней прямо сейчас стоит не Джаспер, а Ник, наблюдающий за происходящим с такой же растерянностью, как и у нее.

– О, вот и наш интервьюер! – заулыбалась Саманта, как только Кэти обернулась. – Кимми, это Кэти, наша новая коллега.

Девушка слегка прищурилась, но в итоге узнала Кимберли и слишком радостно произнесла ее имя.

Глава 3

Какой шанс встретить главную бывшую своего бывшего парня? Мал, но никогда не равен нулю.

Кимми пыталась не пялиться в ее сторону, когда все были за работой, но сложно не обращать внимания на девушку, из-за которой она в