Лайза Фокс
Любовь без сознания

По мороженому?

Я ввалилась в кафе «Тмин» с ощущением, словно меня прокрутили через мясорубку. Дежурство выдалось ужасным. Детская реанимация в любой день не курорт. Но сегодня я даже не успела выпить стакан чая.

Теперь моей единственной, навязчивой и животной потребностью была еда. Не просто перекус. Я могла съесть целого поросёнка. Никогда не пробовала, но по ощущениям, была на это способна.

Сдав в гардероб пальто, нырнула в телефон. Там уже висело непрочитанное сообщение от кандидата в соискатели руки и сердца Алексея: «На месте. Столик у аквариума. Я в голубой рубашке».

Я взглянула на свои слегка подрагивающие от переживаний и недосыпа пальцы. Мечтала, чтобы сын маминой бывшей сослуживицы успел заказать еду. Суп, стейк, картошку. Ведро картошки!

Но перспективный айтишник сидел за совершенно пустым, если не считать стакана воды, столом. В идеально отглаженной рубашке. Что радовало, не в клетчатой.

За время активных поисков жениха, мне казалось, я успела увидеть весь их ассортимент. И холостых мужчин 30+ лет, и клеточек утеплённых сорочек. Старенькие мамы покупали им именно такие. Такое.

– Зоя? – Он кивнул на стул напротив. – Очень приятно. Ты выглядишь несколько уставшей.

В его голосе была только правда, но меня это покоробило. Что, даже на первом свидании не будет приятных комплиментов? Что дальше? Он скажет, что я старше его на 2 года, ведь ему всего 30?

– Да, я с дежурства. Круглосуточная нагрузка не добавляет свежести, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, словно я разговаривала с отцом пациента.

Я плюхнулась на стул. Схватив меню, начала судорожно листать страницы. Так-так-так. Первое обязательно. Картошка – без сомнений. И конечно же кусок мяса.

Цифры плясали перед глазами. Слюна начала заполнять рот.

– Понимаю, понимаю, – закивал Алексей, даже не прикоснувшись к меню, лежащему в стороне от него. – После стресса лучше выбрать что-то лёгкое. Я, кстати, уже присмотрел тут потрясающее мороженое. Домашнее. Манго-маракуйя. Мы же будем перегружать организм, правда?

Он произнёс это с такой лёгкой, снисходительной улыбкой, будто только что предложил мне лучшее в мире лекарство ото всего. Алексей выглядел, как мудрая мать, раскрывшая попытку дочери не идти в школу, притворившись больной.

Слово «тарелочница» он не произнёс. Но оно висело в воздухе, обёрнутое в его снисходительную самоуверенность. Он словно заявлял, что не поведётся на мою уловку и кормить меня на первом свидании не собирается.

Мне стало противно, но я ещё старалась держаться.

– Извини, но я ничего не ела почти сутки. Я закажу себе обед.

Алексей едва заметно поморщился.

– Разве девушки не сидят на бесконечных диетах, чтобы сохранить идеальную фигуру? Может салат, чтобы оставаться такой воздушной и дальше? Тем более, у нас же первое свидание. Разве ты не должна делать вид, что питаешься росой, солнцем и кучкой рукколы?

Он чётко дал понять, что не намерен спонсировать мой обед. В другой день, возможно, я бы и согласилась на мороженое. Но сегодня могла грохнуться в обморок от перенапряжения.

И что-то, что направляло меня всё дежурство, поддерживало твёрдость рук и остроту ума, а потом заставляло голос быть твёрдым, щёлкнуло. Включилось, как тумблер бестеневой лампы в операционной.

И это вырубило напрочь моё желание быть приятной. Я медленно подняла взгляд на Алексея. Его улыбка исчезла моментально, но он ещё на что-то рассчитывал. А вот я уже цинично считала потерю времени.

Он даже поёжился под моим взглядом, а я произнесла с хладнокровием хирурга перед ампутацией:

– Алексей, – сказала очень чётко, словно диктуя дозировки препарата медсестре для введения. – Я провела в больнице сутки. Я спала три часа в дежурантской. Работала с хирургическими бригадами, тяжёлыми детьми и бестолковыми родителями. Мой организм нуждается не в мороженом «Манго-маракуйя». Он требует белка, углеводов и пяти минут тишины. Я ещё не ваша девушка. И даже не ваша знакомая. И я не должна соответствовать вашим представлениям о том, что и когда мне лучше. Я вообще вам пока ничего не должна.

Он удивлённо приподнял брови. Открыл рот, снова его закрыл, и только после этого продолжил:

– Я просто подумал…

– Вы подумали? Прекрасно! – перебила я. – А теперь, если позволите, я сама буду думать. За себя и на свои деньги, – я подхватила сумку и отодвинула стул. Звук ножек о кафельный пол прозвучал неожиданно громко. – Всего доброго.

Помахав официанту, я с прямой спиной прошла к столику у окна и уселась так, чтобы не видеть неудавшегося ухажёра. Жалко не было. Мелочность в мужчинах меня раздражала чуть меньше, чем скотство.

– Стейк рибай, максимальной прожарки. Картофель по-деревенски. И борщ. Борщ тоже давайте. И большой американо. Сразу, пожалуйста, – сказала я официантке и тут же добавила, предвосхищая вопросы: – И счёт тоже сразу. Мне.

Я уткнулась в телефон, стараясь не видеть, как голубая рубашка у аквариума мелькнула в сторону выхода. Мне стало мерзко. А ещё появилась пустота. Снова не вышло? Неужели нормальных вообще нет?

Но я не собиралась тратить вечер на слёзы. И не с таким справлялись.

В кофе бухнула сахар и выпила большими глотками. Стало немного легче. Борщ был испытанием, с которым я справилась, едва сумев не стонать от удовольствия. Но я смогла.

Когда принесли стейк, разрезала мясо на идеальные кубики. Ела медленно и с удовольствием. Это уже был акт восстановления контроля. Над телом. Над ситуацией. Над своей жизнью. И так же спокойно напомнила про счёт.

– А за вас уже заплатили, – ответила официантка, и предупреждая вопрос, кивнула в сторону столика в углу.

Я повернулась. Мужчина сидел один. Перед ним стояла чашка кофе. Он не пялился. Просто смотрел – спокойно, с уважением. В его взгляде не было снисходительного любопытства, с которым обычно смотрят на одинокую женщину в кафе.

Было понимание. И когда он вопросительно качнул головой в сторону моего столика, я кивнула без задержки.

***

Захватили меня врачи) Не могу никак им противостоять) Знакомимся с Зоей)

Продолжим

Почему-то мне не хотелось смущённо отводить взгляд. Я смотрела не отрываясь на крепкую фигуру в чёрном свитере и брюках. Не в джинсах. Это всё было конкретно, по-настоящему. Очень мне понятно.

Мужчина был приятным, но не красавцем. Лет 40 с серебряными нитками на висках и взглядом человека с непростым опытом. Чем-то похожим на нашего травматолога Акимова, только не качок. Просто крепкий.

А ещё, в нём была основа. Моральная база, которой так не хватало воздушному Алексею. Плотность характера.

– Здравствуйте. Простите за самоуправство, – голос у него был низкий, без эмоциональных волн. – Я подумал, что битва за самоуважение должна заканчиваться ужином за счёт побеждённого. Но он сбежал, и я решил взять на себя эту обязанность. Вы позволите? – он качнул головой в сторону свободного стула.

Я заинтересованно кивнула. Человек дела, умён. Выражался связно.В нём чувствовалась собранность, и речь была лишена словесного мусора – качество, которое я ценила в людях. Отмечала.

– Я Михаил, – представился он. И добавил, глядя на пустую тарелку передо мной: – Вижу, стейк был отменный. Это главное.

Его слова были лишены пафоса. Он мне нравился. Может и правда хороший, а может, я разомлела после еды.

– Зоя. Спасибо за широкий жест. Я бы и сама оплатила. Меня самообслуживанием не напугать.

– Я так и понял, – легко согласился он. – Но вы так красиво ушли, я оценил мастерство.

– Это не было шоу, – сказала я, и в голосе прозвучала привычная, выработанная годами, защита. – Обычно я так не поступаю. Просто устала после дежурства. В реанимации было нервно, а мне предложили мороженое, посчитав меркантильной.

Я резко двинула рукой. Задела ложечку, и она заскользила в сторону края. Прикрыв глаза, я ожидала звона после падения, но его не было. Ложечку Михаил положил подальше от меня и продолжил разговор.

– Мороженое? Смешно, – ответил он с улыбкой. – Вы врач?

– Да. Областная детская. Анестезиолог-реаниматолог. 32 года. Детей нет. Ищу мужа.

– Откровенно, – одобрительно кивнул Михаил. – И давно ищете?

– Месяцев пять.

– Ого! И неужели никто не подошёл? У вас такие строгие критерии соответствия?

Так и сказал. Я улыбнулась его манере говорить. Да и в общем, расслабилась. С Михаилом было как-то спокойно. Даже откровенничать захотелось.

– Понимаете, до момента, когда я поняла, что пора срочно заводить семью, я не вглядывалась в мужчин. Думала, что все примерно плюс-минус одинаковы. Но потом начала ходить на свиданья, и мне открылось много интересного.

– Например?

– Ну-у-у-у, например, один из них сразу сказал, чтобы я увольнялась. Ему работающая жена не нужна. Он трудится удалённо. Кто-то должен обеспечивать его комфорт.

– А вы против комфорта?

Михаил спросил это без осуждения, с интересом. Я поморщилась.

– Да не против я! Я и дома могу сесть, но, если захочу. Если с этим человеком сложится, если он сможет обеспечивать семью. Тем более что я в декрет планирую. Там точно не выйдет работать. А ему кричащий ребёнок что? Не нужен. Ему дом-секс-работница нужна.

– Понятно. Но это же какой-то единичный случай. Остальные, наверное, не стремились вас запереть дома.

– Это точно. Но они были ещё хуже. Один сразу заявил, что мне надо подкачать губы, грудь, и, наверное, ягодицы. Он не любит нефигуристое. И перекраситься в рыжий. Мои светло-русые даже с небольшим осветлением, ему не упали. Так и сказал. Второй без перерыва на кофе рассказывал, какая подлая тварь его бывшая.

– А она прямо тварь?

– Да какая разница? Он с ней расстался. Это проблема, которую человек как-то решает. Но всё свиданье говорить, о том, что бывшая гадина, причём именно в таких выражениях, это проблема. Это без перспектив. Тут всего два варианта: он или будет каждый день мне рассказывать о подлой бывшей, или я тоже скоро стану гадиной. Мне не подходит ни одна из возможных перспектив. А последний, то есть предпоследний с учётом сегодняшней голубой рубашки, был, по словам его матери, театралом, увлечение которого никто не смог разделить.

– И вы?

– И я. В антракте он заказал себе 4 рюмки. Потом отстоял очередь ещё раз и догнался. Я тоже оказалась не доросшей до высокого искусства.

Михаил тепло рассмеялся. А мне стало неловко.

– Наверное, я сейчас выгляжу, как парень, ругавший бывшую.

Михаил посмотрел на меня тепло.

– Что вы, Зоя. Вы выглядите прекрасно. У вас чудесные голубые глаза, отличная фигура, вы просто красавица. Вы выглядите настоящей. Уставшей до предела, но цельной. А ещё, у вас прекрасная умная голова и отличное чувство юмора. И при этом, вы выглядите, как человек, который вот-вот упадёт в обморок от недосыпа. Физически вы на нуле, это я вам говорю, как профессионал. Поэтому у меня деловое предложение.

У меня внутри всё замерло. Так не хотелось расставаться. У меня было ощущение, что я встретила родственную душу. Хотелось продлить минутку тёплого, человеческого общения. Но форсировать я тоже не была готова.

– И какое предложение, – настороженно уточнила я.

– Обмениваться телефонами, назначать следующую встречу и ехать отдыхать. Иначе вы уснёте во время моргания, а я получу психологическую травму, как скучный собеседник.

Я рассмеялась от облегчения.

– С вами я бы так не поступила.

– Вот и не надо доводить свой организм до истощения. Надо работать в штатном режиме. Тем более, что мы планируем продолжать общение, а это накладывает обязательства.

– А мы планируем?

Я намеренно сказала «мы», хотя точно знала, что я очень даже за, а вот планы Михаила мне хотелось узнать подробнее.

– Конечно. Я планирую. Думаю, что и вам это будет интересно. Мне 38, разведён, со стабильной работой. Жильё своё. От первого брака сын 17-и лет. Все вопросы с бывшей женой, включая материальные, решены. И я тоже хочу семью и ребёнка. Вам подходит?

Я смотрела в его светлые карие глаза и думала, что уже уснула. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Слишком ровно. В жизни так не бывает. Значит, или подвох, или он тоже устал от игр и хочет настоящего. Дома. Своего дома.

– Я понял, Зоя. Диктуйте свой номер телефона. Я вам наберу. Что вы делаете завтра вечером, часов в 7?

– Ничего.

– Тогда встречаемся здесь же? Я забронирую столик.

Всё это было уже как-то нереально. То ли я и правда начала засыпать, а то ли мне на самом деле встретился подходящий человек. Мужчина. Он набрал мой номер на своём телефоне, позвонил, записал себе и мне контакты.

Помог надеть пальто и подвёз на своём джипе до дома. А когда проводил до дверей, предложил перейти на ты и поцеловал в щёку. И мне впервые за вереницу свиданий захотелось чего-то большего.

Это был сон. Точно сон.

Такой же нереальный и приятный, как выход из наркоза после сложной, но удачной операции – когда тело ещё не своё, а в душе уже тихая, светлая усталость и облегчение.

Вспышка в темноте

Я проснулась с улыбкой на лице. Такого со мной не было уже очень давно. В последнее время из зеркала на меня смотрела блондинка средних лет с кругами под глазами и морщиной-заломом между бровей.

Надо было бы уже что-то уколоть туда, чтобы не быть вечно недовольной бабой, но я откладывала. Во-первых, знала, чем могут закончиться любые процедуры, и потому их не использовала. А, во-вторых, надеялась.

Что железная маска стального человека как-то сама рассосётся, если выспаться, успокоиться, расслабиться. И вот ничего из этого не удавалось. Потому что сначала надо было поверить. Миру, людям, себе.

А это удавалось всё сложнее и сложнее. На последнем дежурстве особенно доняла мать мальчика Саши. Крупная такая бабища, поругавшаяся с мужем. А откуда я это узнала? А оттуда!

Вместо того чтобы помогать, или хотя бы не мешать, она скандалила. Нет, не требовала лучших врачей и санавиацию. Она орала, чтобы когда Саша умрёт, его тело не выдавали отцу, потому что он «козлина конченная».

После такого сон всё меньше помогал, потому что ни расслабиться, ни успокоиться толком не удавалось. Но в зеркале, пока я умывалась, наблюдала сегодня улыбающуюся блондинку.

Мне бесконечно вспоминался разговор с Михаилом. Нравилось его спокойствие и практичность. Импонировала решительность при отсутствии наглости. Редкое сочетание.

Но постепенно, пока я убиралась дома и готовила, теряла позитивный настрой. А чему я, собственно, радуюсь? Оплатили счёт? Ну, так не сильно великие деньги. Да, голубая рубашка и это пожалел, но ведь ничего особенного?

Да и, может он уже забыл о моём существовании? Не ожидая ничего хорошего, включила телефон. На него моментально шлёпнулось несколько смс.

Первая была ещё вчерашняя. «Спасибо за приятный вечер. Михаил». Лицо загорелось от смущения. Следующая сегодня утром в 7:58 «до вечера могу быть не на связи. Планы в силе. Михаил». А третья пришла сейчас. И тоже от него.

Почему-то я открывала её с тревогой. Вдруг у человека что-то изменилось, а я уже настроилась? Но смс было совершенно другим. «Приятного пробуждения. Жду нашей встречи. Если тебе удобно, могу заехать в 18:30».

Это было неожиданно. Поймав в зеркальном отражении блеск собственных глаз, я не задумываясь набрала в ответ: «Доброе утро. Буду готова к 18:30» и только отправив, засмущалась. Но в ответ прилетело ободряющее: «Понял. Заеду. Михаил».

Дальше я жила, как в тумане. Вытряхивала платья из шкафа. Пробовала завить волосы, но кудряшки мне тоже не понравились, делая меня какой-то легкомысленной.

Окончательно измучившись, я выпрямила волосы утюжком. Но результат мне не понравился. В конце концов, я сделала низкий хвост, и, едва часы показали 18:25, вышла на улицу. Машина Михаила была припаркована у подъезда.

Пунктуальный.

Он вышел в чёрном пальто и брюках, подарил небольшой, но хорошо составленный букет цветов в упаковке, похожей на пакет с ручками. Открыл дверь, помог сесть в машину. И только в салоне поцеловал в щёку.

– Ты прекрасно выглядишь.

– Сегодня ты уверен, что не хлопнусь в обморок?

– Если тебе надо – хлопайся, я донесу. Просто предпочитаю, чтобы девушка со мной чувствовала себя в полном сознании и хорошо. Если надо кормить, буду кормить, если надо дать выспаться – тоже, пожалуйста.

Мы подъехали к кафе. В машине было тепло и уютно. Мне не хотелось никуда идти. Я вдыхала аромат мужского, терпкого парфюма и словно плыла в тепле и безопасности.

Это было такое забытое чувство, что его хотелось продлить на весь вечер. Михаил, почувствовав мой настрой, припарковал машину, но двигатель не заглушал. Только фары выключил.

Мы сидели в тёмном салоне. Слушали тихую мелодию из динамиков и молчали. И это было ценнее любых слов. Гораздо глубже и ценнее. Потому что найти собеседника можно. С единомышленниками хуже.

Михаил сначала коснулся моей руки. Переплёл наши мальцы. У него была шершавая горячая ладонь. И твёрдые мозоли, касаясь кожи, откликались мурашками по плечам и груди.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.