# Dreamland

Джордж К

Группа молодых людей решает выяснить, почему они видят загадочные символы. Разгадывая тайну, они путешествуют по другим мирам, которые не отличаются от тех, что можно увидеть во снах. Можно только надеяться, что это не станет для них кошмаром…

## Глава 1. Нулевой километр

Солнце, уже набравшее летнюю силу, но еще не ставшее беспощадным, заливало открытое пространство ровным, почти осязаемым светом. Его лучи, преломившись в стеклянных фасадах соседних зданий, ложились на пол длинными, искаженными прямоугольниками, рассекали ряды столов и мерцали в частицах офисной пыли.

Здесь царил знакомый, почти ритуальный гул – монотонное жужжание системных блоков, приглушенный перезвон клавиатур, похожий на отдаленный ливень, и ровный гул климат-системы. Воздух пахнет слабым ароматом остывшего кофе, бумаги из принтера и где-то затерявшейся цитрусовой влажной салфетки.

Люди за компьютерами были похожи на элементы единого механизма, но каждый – со своей амплитудой движения. Кто-то сидел неподвижно, уставившись в мерцающий экран. Кто-то нервно постукивал карандашом по зубам, прокручивая длинный документ.

На некоторых столах царил творческий хаос: груды бумаг, скрепленные яркими стикерами, кружка с остатком чая и мятая упаковка от печенья. На других – стерильный порядок: только монитор, мышь да стройная линия канцелярских принадлежностей.

Это было время промежутка – утренняя суета с ее планированием уже схлынула, а послеобеденная усталость и азарт дедлайнов еще не наступили.

Алексей щурился от блика на мониторе, в очередной раз подтягивая на себя файл с бесконечной таблицей. Его взгляд скользил по цифрам, которые давно перестали что-либо означать.

Еще немного поработаю над таблицей и можно сворачиваться, – промелькнула в голове мысль, знакомая и обманчивая.

Даже не знаю, остались ли у меня силы, чтобы досмотреть сериальчик. Или может одну часовую каточку сыграть и на боковую?

Даже не знаю.

Мысли путались, упираясь в внутреннюю усталость. Он потянулся к кружке с холодным кофе, как вдруг на его стол легла тень.

– Ну чего, Лех. Ты отчёт доделал? Мне тебя долго ждать? – Раздался голос Дмитрия. Он стоял, заложив большие пальцы за ремень рюкзака, уже явно готовый к уходу.

Алексей вздохнул, не отрывая глаз от экрана.

– Да всё уже. Погоди немного, я заканчиваю.

– Ты полчаса назад также говорил, что заканчиваешь, – флегматично заметил Дмитрий.

– Тут в таблице обозначения сбились, – Алексей ткнул пальцем в монитор, пытаясь придать голосу убедительности. – Ты же не хочешь, чтобы нам потом претензии по грузу предъявляли.

Дмитрий хмыкнул, кивая.

– Тоже верно. Эти дальнобойщики – парни прямолинейные. Напутаешь расстановку и всё. Ходи потом зубы и почки собирай по улице.

– Во-во. Я про то же, – Алексей с облегчением подхватил этот аргумент. – Минутку дай – и можем идти.

– Давай, жду, – Дмитрий отступил к своему столу, шумно опускаясь в кресло.

Алексей снова уставился в экран, но теперь его мысли уже не блуждали в сторону сериалов или игр. Они были здесь, в этих клеточках, которые нужно было поскорее привести в порядок под нетерпеливым взглядом товарища.

Прошло минут десять. Алексей с силой нажал Ctrl+S, откинулся на спинку кресла и громко выдохнул:

– Всё, я закончил. Погнали.

– Давно пора, – отозвался Дмитрий, будучи на низком старте. – Пошли.

Улица встретила их мягким, размытым светом. Вечернее солнце, низкое и уже не жгучее, золотило верхушки зданий, в то время как внизу сгущались лиловые тени. Воздух был прохладным и звонким, пахнул нагретым за день асфальтом, дальним дождем и пыльцой с придорожных клумб. Городской гул здесь, в стороне от проспектов, становился приглушенным – перебранка воробьев, гул моторов с соседней улицы и отдаленный смех прохожих.

Шли не спеша, привычным маршрутом.

– Да. Вот это погодка, прямо шепчет, – томно протянул Дмитрий, закинув руки в карманы.

– И что же она шепчет? – уточнил Алексей, глядя под ноги.

Дмитрий скосил на него глаза и прошипел с комичной таинственностью:

– П-с-с-с. Пошел в жопу-опу-опу.

Алексей покачал головой, но уголок рта дрогнул.

– Дим, я тебя услышал, я тебя понял. Завтра не занят?

– К чему вопрос?

– Пойдем с тобой вместе к кадровику, шутку рассказывать. Она оценит.

– Ой-ой. Какие мы нежные однако. Угрожать вздумали?

– А ты как хотел? Последнее китайское предупреждение.

– То есть после угроз мне ничего не будет?

– Ничего не будет.

– Вот и я про то же самое. Не умеешь ты в шутки, – хмыкнул Дмитрий.

И в этот момент Алексей увидел. На глухой кирпичной стене здания, прямо поверх облупившейся белой краски, мерцали надписи. Не граффити – те были яркими и грубыми. Это были полупрозрачные, будто светящиеся изнутри символы, похожие на сплетение архаичных рун и каких-то странных. Они не лежали на поверхности, а словно висели в воздухе на сантиметр перед стеной, чуть подрагивая, как марево.

Это еще что за херня? – мысль ударила Алексея, как током, заставив его резко остановиться.

– Эй. Ты чего завис? – голос Дмитрия прозвучал будто из-за стекла. – Если в туалет хочешь, то не обязательно на стенку.

– Нет, ты погоди, – Алексей не отводил взгляда. Символы не исчезали.

– Ну раз хочешь, то иди.

– Да я не про то. Ты не видел, что на ней написано что-то?

Дмитрий скептически прищурился, вглядываясь в стену.

– Граффити, наверное.

– Не, полупрозрачное такое. Выделялось сильно.

– Я вот сейчас смотрю и нихрена не вижу, – констатировал Дмитрий, пожимая плечами. – Чистая стена.

Алексей моргнул. И снова. Символы были на месте.

– Ладно, показалось, видать, – выдавил он, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

– А ты еще дольше в монитор смотри, калейдоскоп в глазах будет, – посоветовал Дмитрий, уже поворачиваясь идти дальше.

– Видимо, заработался.

– Раз ты заработался, так может по домам? В бар не пойдем, – заключил Дмитрий, и в его голосе сквозь привычную иронию пробивалась легкая озабоченность.

– Да, давай по домам. Я глаза прикрою, – согласился Алексей.

Мы немного поговорили с Димой на углу и распрощались. Я пошел своей дорогой, но чувство было странное, будто за спиной остался не просто дом, а открытая дверь. И сквозь нее что-то смотрело прямо на меня. А может, и в самом деле – калейдоскоп. Переутомление. Нужно просто выспаться.

Но даже когда я зажмурился, на внутренней стороне век продолжали плясать призрачные, мерцающие линии. Они складывались в узор, который я видел впервые, но который казался жутко, до тошноты, знакомым.

Ключ щёлкнул с тихим, знакомым звуком, и дверь открылась в мою личную вселенную. Квартира была именно такой – современной, минималистичной капсулой, отсекающей внешний шум и суету. В прихожей пахло свежестью кондиционера и едва уловимым ароматом древесного воска, которым он натирал полки из светлого дуба. Гладкий ламинат холодком отдавал через носки. Я прислонился спиной к двери, позволяя тишине и знакомому пространству обволакивать себя.

Дом, милый дом.

Когда захожу домой, будто какой-то груз с плеч спадает.

Сразу становится на душе тепло и хорошо.

Так хочется камин себе поставить. Жаль, что некуда, – мой взгляд скользнул по безупречно ровным стенам цвета «бриз», пустым, если не считать строгой черно-белой фотографии моих родственников. Место для камина, живого, потрескивающего, здесь действительно не было. Только геометрия и порядок.

Но спокойствие тут же нарушила назойливая мысль, ворвавшаяся, как сквозняк.

Что это вообще было на улице? Глюк какой-то словил?

Я сбросил куртку на вешалку, движения стали резче.

Наверное, придется таблеточки пропить. Блин, а от них живот не будет болеть?

Хотя стоп. Нужно сначала к врачу сходить на консультацию. А уже потом о колесах думать.

Я прошел через гостиную, где диван и два кресла образовывали безупречный треугольник вокруг низкого стола, и зашел в спальню. Здесь было еще проще: большая кровать с белым бельем, пара тумб, встроенный шкаф-купе. Ничего лишнего. Включил ночник – мягкий теплый свет разлился по комнате, сглаживая острые углы.

Ладно, уже всё. Окончательно ум за разум заходит. Пора идти спать, – убеждал я себя, раздеваясь и отправляясь в ванную.

Вернувшись, я с наслаждением утонул в прохладной глади простыней.

Как же приятно. Тепло и уютно.

Наконец я закрыл глаза, стараясь думать о пустоте, о тишине. О том, что завтра – новый, обычный день. Постепенно дыхание выровнялось, мышцы расслабились. Мысли превратились в обрывки, потом в смутные образы.

Алексей заснул. Но на внутренней стороне век, в самой глубине наступающего забытья, ещё долго плясали, как угольки, крошечные всполохи того самого мерцающего узора.

Наконец я заснул.

Тишина взорвалась цветом.

Я открыл глаза – или мне показалось, что открыл. Я стоял на зеленой, слишком сочной траве. Передо мной росли деревья, но каких я не видел никогда: их листья были цвета спелой малины и старой крови, кроны – густые, неестественно круглые, будто надувные шары. За ними простирался целый лес, где некоторые деревья были почти черными, как прожженный бархат. На горизонте вздымались холмы, поросшие мрачной, темно-зеленой хвоей, под низким, свинцовым, абсолютно безликим небом. Свет был приглушенный от пасмурной погоды, тягучий, как патока. В воздухе висела тишина, но не мирная – а звенящая, внимательная.

Где я?

Мысль пронеслась чистой, животной паникой.

Кто я?

И следом – отрезвление, ироничное и растерянное:

Ха-ха. Я знаю кто я. Но так прикольно очутиться непонятно где.

Я осмотрелся, и сердце заколотилось уже не от страха, а от любопытства.

О. Это то самое осознанное сновидение, о котором мне рассказывали?

Надежда вспыхнула яркой искрой.

Типо я могу здесь делать все, что захочу?

Я закрыл глаза, собрав волю.

Хочу оказаться на берегу моря. Чтоб солнышко светило и грело меня.

Я представил в деталях: шум прибоя, крики чаек, горячий песок под босыми ногами, слепящее солнце. Держал этот образ в голове изо всех сил.

Открыл глаза.

Передо мной по-прежнему стояли деревья с кроваво-розовыми листьями. Тишина звенела ещё громче.

…Что-то не работает. И что мне тут делать?

– Привет!

Голос прозвучал прямо рядом со мной, сухой и без интонации, как скрип ветки. Я обернулся и едва не вскрикнул.

Рядом стояла фигура в просторной серой худи. Из-под капюшона выглядывал череп, но не медицински точный, а словно грубая гипсовая копия. Глазниц не было – только гладкие темные впадины, из которых по щекам стекали две струйки темной, как чернила, жидкости. Рта тоже не существовало.

– Прив…ой епть, – выдавил я, чувствуя, как холодеет спина. – А с тобой все хорошо?

– Да, – существо ответило мгновенно, чуть склонив голову набок. – А что со мной не так?

Я сглотнул.

– Ты в зеркало давно смотрелся?

– Обычно зеркало смотрит на меня, – последовал невозмутимый бессмысленный ответ. – Но и я не остаюсь в долгу.

Я молчал несколько секунд, пытаясь переварить эту логику.

…Допустим…

– Подскажи, пожалуйста. А что я тут делаю? – спросил я наконец.

– В данный момент? – уточнил незнакомец.

– В данный момент.

– Похоже на то, что ты стоишь на месте.

Я вздохнул.

– В любой момент. Почему я здесь оказался и зачем?

– Не знаю, ты сам сюда пришел. Зачем ты это сделал?

– Так понятно. Другой вопрос. Что это за место?

– Страна сновидений. Вернее, та часть, где кошмары обитают.

По спине пробежал холодок.

Вот и приехали.

– Это мне кошмар снится?

– Наверное, – он снова сделал тот странный наклон головы. – Почем мне знать? Я вообще не сплю.

– А ты кто такой вообще?

– Я местный наблюдатель.

Я не буду спрашивать, чем он наблюдает, – пронеслось у меня в голове.

– Имя хоть есть? Или как тебя здесь зовут?

– Здесь меня никак не зовут. Мы не разговариваем друг с другом.

– Наверное, одиноко так жить.

– Если бы… жить.

В его голосе впервые промелькнул оттенок чего-то, что можно было принять за усталую грусть. Мне вдруг стало неловко.

– Давай мы тебя назовем как-нибудь?

– Я даже не знаю. Только придумай мне нормальное имя.

Я задумался. Мысли были вязкими, как во сне, что, впрочем, и было правдой.

Даже не знаю, что такое выдумать? Во сне очень тяжко думать серьезно. Имена вертятся, что же выбрать?

– Назовем тебя гордо и величаво. Будешь Бегуном.

– А что это значит? – спросил он.

– Не знаю. Наверное, ничего. Просто звучит красиво.

– Можешь называть меня как тебе угодно.

– Хорошо, скажи, Бегун. Как мне отсюда выбраться?

– Также как и зайти.

Я почувствовал, как меня начинает подташнивать от этой бессмыслицы.

– Хорошо. Меня начинает это уже бесить. А куда я могу пойти?

– Ответ: «Куда угодно», вас не устроит, верно?

– Верно.

– В принципе, этот мир безграничен. Особой разницы куда идти нет. Но здесь есть определенные места. Они не имеют четкой привязки. Так что по компасу вы вряд ли сможете найти что-то или кого-то.

– А ты можешь мне помочь?

– Я не знаю. Никогда не помогал никому. Да и не видели меня раньше.

– Хорошо. Помоги мне найти красивое место. Хочу отдохнуть.

– Красивое? Это какое?

– Там где пейзажи, солнце, песок, свет. Хоть что-то из этого здесь есть?

Он помолчал, будто сверяясь с внутренней картой.

– Знаю где песок и свет. Можем пойти туда.

– Отлично. Веди меня. И обращайся ко мне на «ты».

Он развернулся беззвучным движением.

– Бежим. Нам сюда.

– Блин, бегу, бегу! – я рванул за ним, чувствуя, как ноги вязнут в неестественно мягкой траве. – Зачем мы бежим вообще куда-то?

Он обернулся на бегу, и струйки черной жидкости на его лице колыхнулись.

– Я так всегда делаю.

Ого. Пропал.

Мысль врезалась в сознание, как нож в масло. Я лежал на спине, уставившись в знакомую, белую текстуру потолка своей спальни. Сердце колотилось где-то в горле, в висках немного постукивало. Я был дома. В своей кровати. Утро.

Но тело… тело словно побывало в бетономешалке. Каждая мышца ныла, в легких ощущалось легкое жжение, будто я и правда только что несся через сюрреалистичные дюны за гипсовым скелетом.

Блин, я еще устал, пока бежал.

Я перевел дух, пытаясь унять дрожь в руках. За окном постепенно светлело.

Вот что за бред? То есть я спал, а будто не спал.

Картины сна стояли перед глазами с пугающей четкостью. Не размытые, как обычно, а детальные, как фотография: каждый лист на том дереве, каждая морщинка на капюшоне Бегуна. И эта истома во всем теле…

Бывают такие сны, где ты сражаешься, либо бежишь от кого-то. А на утро как выжатый лимон.

Я повернулся на бок, уткнувшись лицом в подушку. От нее пахло чистым бельем и покоем. Но покоя внутри меня не было.

Несправедливо, – подумал я, чувствуя, как накатывает волна раздражения. Сон должен был быть отдыхом. А не… участием в каком-то абсурдном марафоне.

Весь день я чувствовал себя немного отрешенным, как будто часть сознания все еще бродила по тому странному лесу. Рутина в офисе была спасительной – монотонные таблицы, цифры, привычный гул. Они цепляли внимание и не давали уйти с головой в образы.

Да уж, вот это меня накрыло вчера, – думал я, машинально прокручивая строки в Excel.

Причем это даже кошмаром не назвать.

Просто пообщался с каким-то странным. А кем, кстати?

Вроде на человека похож. Но эти глаза… Вернее, вместо них.

Вот про кого можно сказать: «У него бездонные глаза».

– Эй, ты чего завис? – раздался рядом голос, и я вздрогнул. Дмитрий стоял у моего стола, постукивая пальцем по краю монитора. – Гипнотизировать таблицы не нужно. Их надо заполнять.

– Ха-ха. Какой ты юморной у нас, – фыркнул я, откидываясь на спинку кресла. – Я сейчас в твой монитор посмотрю. Там по-любому социальная сетка открыта.

– Представим, что там только работа и ничего кроме работы, – парировал он с дерзостью.

– Здесь потребуется очень сильное воображение.

– Ага. Так чего виснешь? Играл, вместо того чтобы спать? – прищурился Дмитрий.

– Да не, сон странный приснился.

– Жанна из юр. отдела заходила в ваши бурные фантазии? – оживился он.

– Если бы. Какой-то парень. Или не парень. Существо какое-то.

– Ну все. Это конечная. Если тебе парни снятся, – с пафосом взмахнул руками Дмитрий. – Я тебя не устраиваю уже?

– Давно уже не устраиваешь, – усмехнулся я. – Поэтому к твоей маме частенько заглядываю.

– Ах, ты, жук. Давай, рассказывай уже.

Я вздохнул. Рассказывать было глупо, но молчать – еще глупее.

– Снилось мне поле какое-то. С деревьями.

– Называется «лес», – тут же поправил Дмитрий.

– Почти. Вроде лес, а, вроде, нет. Полянка какая-то.

– Допустим. И на ней этот черт был?

– Да. Но на черта он не был похож. Скорее на паренька. В капюшоне. То есть кофту носил. И без глаз был.

– Как это без глаз?

– Вот так. Просто две черные дыры, из которых что-то вытекает.

– Плачет, наверное, – предположил Дмитрий с задумчивым лицом.

– Может, и плачет. Но жижа черная вытекает. Сказал, что я в мире снов. На территории кошмаров. Что бы это не значило.

– Там монстры были? Типа как в ужастиках?

– Вообще нет. Просто я стоял, и он. Вообще никого не было.

– Никто не пришел на фан-встречу. Печально, – констатировал Дмитрий.

– А я о чем. Хотя бы Газманова позвали бы, – сказал я первое, что пришло в голову, чтобы сбить пафос.

– Он тут причем?

– Хз. В любой непонятной ситуации хочется позвать Газманова. Разве не так?

– Твоя правда, – сдался Дмитрий, хмыкнув.

После его ухода я снова погрузился в работу и собственные мысли.

Остальной рабочий день пролетел незаметно.

Я был погружен в собственные раздумья.

Перед походом домой нужно в магазин зайти.

Сделав последние правки, я выключил компьютер и направился в ближайший супермаркет. Яркие лампы, гул холодильников, назойливая музыка – все это било по чувствам после офисной тишины. Я взял корзину и побрел между стеллажами, не особо соображая, что мне нужно.

Что это вообще было? Фильмов странных я не смотрел.

Откуда тогда у меня такой образ в голове?

Ощущения еще такие. Будто знаю его лет сто.

Но, в то же время, первый раз вижу.

Я подошел к холодильникам с напитками.

Возьму, пожалуй, что-нибудь попить. Точно не энергетик.

Еще не хватало, чтобы меня вштырило, и я с огромными глазами в кровати сидел.

Молочный коктейль. Самое то. Его даже подогреть можно.

И будет теплое молоко, как в детстве мама делала.

Нормальная тема. Это мы берем, это сюда, в корзину.

Я положил в корзину бутылку ванильного коктейля и задумался у полки со сладостями.

Может, побаловать себя какой-нибудь булочкой?

С молоком должно как по маслу пройти.

Взяв шоколадный круассан, я направился к кассе. Пока стоял в очереди, ловил себя на том, что краем глаза ищу в проходах магазина что-то необычное – тень в капюшоне, странный силуэт. Но вокруг были только уставшие после работы люди. Никаких черных подтеков. Только холодная плитка пола и звук сканирующего штрих-код терминала.

Путь от магазина до дома слился в одно серое пятно. Я шел на автопилоте, почти не замечая улиц. Пакет с молочным коктейлем и круассаном покачивался в руке, набивая пальцы.

Дома я включил свет, и привычная стерильность квартиры снова обняла меня.

Теперь осталось принять душ. И можно отправляться спатеньки, – подумал я, снимая куртку.

Теплая вода смыла остатки офисного дня, но не смогла смыть навязчивую мысль. Наоборот, в полной тишине ванной, под равномерный шум душа, она зазвучала громче. Обтираясь полотенцем, я прошел в спальню. Приглушенный свет торшера отбрасывал мягкие тени на безупречно ровную поверхность одеяла.

Интересно. Смогу ли я попасть туда снова? – мысль прозвучала почти вслух в тишине комнаты.

Может, я смогу снова поговорить с тем существом?

И он мне объяснит, к чему все это снится.

Я лег на спину, уставившись в потолок. В голове поплыли наивные, почти детские фантазии.

Может, меня ждут несметные богатства впереди, а я к ним не готов пока что.

Потом тут же накатила трезвая, едкая мысль.

Ну, либо море дерьма. К этому я точно пока не готов.

Я повернулся на бок. Желание было сильнее страха. Сильнее здравого смысла.

Может, попробовать снова попытаться отправиться в то место?

Заодно распрошу того паренька о месте.

Я сознательно начал вспоминать детали: розово-красные листья, цвет песка, ощущение бега, пустые глазницы и черные подтеки на бледной коже. Я концентрировался на этом образе, как на мантре, пока сознание не начало плыть, а граница между намерением и сном не растворилась.

Я открыл глаза. Над головой был не потолок с мерцающими символами, а знакомый белый прямоугольник моего собственного потолка в утренних сумерках. В комнате пахло чистотой и одиночеством. Никакого запаха песка, леса, странной влажной земли.

Черт. В этот раз не получилось туда попать, – разочарование было острым и физическим, будто меня обманули.

Я лежал, прислушиваясь к тишине и собственному дыханию, пытаясь понять, где ошибся.

Может, я как-то по-особенному подумал перед сном в тот раз?

Бывает так, что какая-то мысль засядет в голову и начинаешь ее гонять по кругу.

Она потом превращается в сон.

Логично. Вчера я целый день был на взводе из-за тех символов на стене, мозг перегрелся, и выдал на-гора самый странный сценарий. А сегодня… сегодня я просто устал и слишком сильно хотел туда попасть. Сон не подчиняется приказам.

Надо позже будет проверить, – решил я с упрямством, которого сам от себя не ожидал. Это уже не было просто любопытством. Это стало вызовом. Дверь приоткрылась один раз – значит, должна открываться снова.

Будильник на телефоне вдруг завизжал, разрывая тишину на куски. Я вздрогнул и потянулся, чтобы его выключить. Обычный день. Обычная рутина.

А пока что… пора мне на работу собираться.

Я поднялся с кровати, и мои ступни коснулись прохладного ламината. Реальность была здесь: предсказуемая, ровная, безопасная. Но где-то в глубине, на самой границе восприятия, оставалось упрямое ощущение, что где-то там, за краем сна, кто-то – или что-то – тоже проснулось. И, возможно, ждет.

На этот раз, когда я переступил порог офиса, в голове было ясно, а в теле – непривычная легкость. Я сел за свой стол, включил компьютер, и на мониторе медленно поплыли знакомые таблицы. Вокруг загудел привычный утренний гул.

В этот раз я хоть выспался. Чувствую себя отлично, – подумал я с легким удивлением, осознавая, что никакой свинцовой усталости в конечностях нет.

Наконец-то, можно и хорошо поработать. Даже раньше закончу, возможно.

Я уже погрузился в цифры, как рядом возникла знакомая тень.

– Привет, вещий Алексей. Какие новости из будущего? – Дмитрий уперся руками мне в стол, глядя с преувеличенным интересом.

Или не закончу раньше… – промелькнула мысль.

– Никаких, – ответил я, не отрываясь от экрана. – В этот раз без вещих снов.

– Вообще ничего? – Дмитрий притворно огорчился. – Я думал, хотя бы звездные войны приснятся.

– Пусто. Ничего не приснилось. Просто темный экран.

– Блин. Я уже рассчитывал, что будет какой-то жесткач.

– Может, тебе что-то странное снилось? – перевел я стрелки. – Заразил тебя снами красивыми?

– Вроде, ничего подобного, – Дмитрий задумался на секунду, и на его лице расплылась довольная ухмылка. – Хотя… было пару красоток на майбахе.

– Ты мечты со снами перепутал, – фыркнул я.

– Ой, да брось, ты. И такое тоже может присниться.

– Это все от нервов и усталости. Я тебе говорю.

– Да все в мире от нервов и усталости, – философски заключил Дмитрий, разводя руками.

Мысль о баре родилась спонтанно, но звучала как отличная идея.

– Пойдем, накатим после работы? Будем против усталости.

– Поддерживаю, – Дмитрий одобрительно кивнул. – Договорились.

День действительно тянулся, словно тягучий, но приятный мед. Без лишних проблем, без срочных вбросов от начальства. Я успел сделать даже чуть больше запланированного, и когда часы показали конец рабочего дня, в голове была приятная пустота усталости, а не изматывающая тревога.

Мы встретились в лобби. Дмитрий уже ждал, переминаясь с ноги на ногу и поглядывая на дверь.

– Готов? – спросил он коротко.

– По жизни готов, – ответил я, на ходу натягивая куртку.

– Тогда топаем, ногами хлопаем.

Мы вышли на улицу, где уже сгущались вечерние тени. Воздух был прохладным и бодрящим.

– Выдашь тоже что-то эдакое, – сказал я, вспоминая его прошлые «фирменные» заказы.

Дмитрий усмехнулся, закидывая рюкзак на одно плечо.

– Выдаю только базу. Сам знаешь.

«База» в его понимании означала что-то простое, крепкое и без изысков. Что-то, что ставит точку в рабочем дне, а не начинает новую историю. И в этот момент это было именно то, что нужно. Никаких снов, никаких загадочных символов. Только знакомый гул бара, дружеский треп и вкус чего-то крепкого и земного. Казалось, обычная жизнь снова взяла верх.

Наконец мы дошли до бара. Внутри было именно так, как я любил: тепло от дерева и приглушенного света. Массивная дубовая стойка, отполированная локтями поколений, уставленная рядами бутылок. Подсветка снизу заставляла янтарный виски светиться медом, джин отливать ледяной синевой, а ликеры переливаться ядовито-сладкими цветами. По стенам – темные деревянные панели, зеркала в потрескавшихся рамах, увешанные старыми веревками. Гул голосов, звон бокалов и глухой стук кружек создавали уютный, изолирующий от внешнего мира кокон.

– Куда идем? Столик или стойка барная? – спросил я, оглядываясь.

– Да погнали за стойку, – решил Дмитрий. – Завтра еще вставать, так что не будем засиживаться.

– Тоже верно.

Мы протиснулись между спинами посетителей и нашли два свободных табурета в самом конце стойки, у дальней стены. Место было уединенным, откуда удобно было наблюдать за всем залом, но не быть в центре внимания.

Бармен, невысокий крепкий мужчина с блондинистыми волосами и натянутой, будто от спазма, улыбкой, тут же подошел, вытирая бокал тряпкой.

– Нам два по пятьдесят вискарика, – заказал я, не глядя в меню.

– Решил без разогрева? – поднял бровь Дмитрий.

– Это я на разогрев взял, снеговичок ты наш.

– Понял тебя, – Дмитрий кивнул бармену.

Тот быстро и ловко налил порцию жидкости в толстую стопку и поставил передо мною.

– Еще чего-нибудь желаете? Может, «Мир снов»? – спросил он дежурно, уже собираясь отойти к другим клиентам.

Я замер, только что поднеся стопку к губам. Жидкость обожгла язык, но я этого почти не почувствовал.

– Не, спасибо. Я солидарен с господином, просто вискарик, – ответил Дмитрий в предвкушении.

– Что вы сейчас сказали? – переспросил я, медленно опуская стопку на стойку. Голос прозвучал глухо.

Уже убежал. Что сказал тот бармен? «Мир снов»?

– Слушай, Дим, а что он сейчас сказанул такое? «Мир снов»?

Дмитрий посмотрел на меня с легким недоумением.

– Тебя опять глючит, что ли? Он сказал что-то про «Мир снов». Коктейль, наверное. Чего ты взъелся?

– Да странно это все как-то, – пробормотал я.

Бармен как раз возвращался, неся поднос с пустыми бокалами.

Как раз вернулся, спрошу его.

– Простите, как вас зовут? – спросил я, стараясь звучать просто любопытно.

Бармен на секунду задержался у нашей части стойки.

– Альфротул, но все меня зовут Альф, так короче. Вы что-то спросить хотели?

– Какое имя интересное. А что оно значит?

– Если не ошибаюсь, оно означает «солнце». Или что-то похожее, – пожал он плечами, словно эту информацию он не сильно хотел раскрывать.

– Ясненько. Вот, вы, упоминали «Мир снов». Что вы имели в виду?

Альф снова вытер руки о полотенце, и его лицо стало деловым.

– Наш авторский коктейль. Есть коктейль «Зеленая Ведьма», «Грешник» и другие. Один из них «Мир снов», на него действует скидка. Хотите его? Могу налить.

– Нет, просто прозвучало странно. Особенно в контексте, – я сделал глоток виски, чтобы скрыть дрожь в руке.

– Названия не я придумываю, – Альф усмехнулся. – А что-то случилось?

– Да сны недавно жуткие были. Холодок по венам пробежался, – признался я, хотя сам не понял, зачем это делаю.

Бармен засмеялся, и его смех был громким, раскатистым и совершенно неестественным.

– Ой! Со снами – это к старухе Надин. Ха-ха-ха!

– К кому? – переспросил я.

– Старуха Надин держит магазинчик со всякими прибамбасами для астрологии. Ее магазинчик недалеко от нас находится. На этой же улице. Вот мы и шутим, что если чертовщина происходит, то к ней надо бежать. И кулончики по 2500 покупать. Ведь защита души – это важно. Как она только разводить не пытается.

– Она продает кулоны и всякие свечки, как я понимаю?

– Да, в основном шлак, – махнул рукой Альф. – Но есть ножи-кредитки и спиннеры. Это точно поможет. Отдыхайте, парни, я дальше побегу разливать.

Он исчез в глубине за стойкой, и я остался сидеть, держа в пальцах уже теплую стопку.

Мне бы его оптимизм. Старуха Надина, прекрасно. Продавец артефактов.

Дальше мне меч в сраку засунут, и я побегу за приключениями?

– Ну, что? – поднял свою стопку Дмитрий, его глаза блестели от смеха. – Накатим и к старушенции за защитой? Как закрутим по спиннеру, так вся нечисть обдрищется. Как тебе план?

– Хороший, – фыркнул я, поддаваясь его настроению. – Нож-кредитку тоже берем, будем нечисть как конверты вскрывать.

– А я про что! Будем! – Дмитрий звонко чокнулся со мной.

Мы чокнулись стопками, – подумал я, глядя на золотистую жидкость.

Но в глубине, под слоем шуток и крепкого виски, зудящая мысль уже зацепилась за новое имя. Старуха Надин. Шарлатанка, как сказал бармен. Или что-то большее? Дверь из мира снов, похоже, только приоткрылась.

Следующие часы стерлись в сплошное, темное пятно. Ощущение поездки в метро, мелькание фонарей за окном такси, ключ, который с третьей попытки попал в замочную скважину… Все это было, но будто за плотным стеклом, за слоем ваты. Я слышал собственные шаги по полу, но не чувствовал под ногами пола. В прихожей я, кажется, снял куртку. Или она сама упала с плеч. Неважно. Я стоял посреди своей безупречной, минималистичной гостиной, и мир слегка покачивался, будто на тихой волне.

Даже не помню, как я очутился дома, – подумалось мне без тревоги, с ленивым удивлением. Голова была тяжелой и приятно пустой.

Да ладно, пофиг.

Я попытался сфокусировать взгляд на вазе на столе. Она стояла ровно. Значит, я не превратил квартиру в руины.

Главное – половину квартиры в хлам не превратить, пока до кровати иду.

Я побрел в сторону спальни, держась рукой за стену. Прохладная, гладкая поверхность была единственной точкой опоры в этом мягком мире. Дверной косяк проплыл мимо.

Вот моя родненькая кроватка.

Я повалился на нее, не раздеваясь. Одеяло приняло тело, как пух. Я зарылся лицом в подушку.

Глаза слипаются. Как же мягко.

Все мышцы разом отпустили. Тяжесть, принесенная алкоголем, превратилась из груза в уютное одеяло, наброшенное на сознание.

После того как накачу, сразу кровать кажется большой зефиркой.

Мысль была простой и радостной. Никаких снов, никаких странных существ, никаких барменов с подозрительными названиями коктейлей. Только это – чистое, животное ощущение покоя и безопасности.

Такая теплая и мягкая, словно на облачко прилег. Прекрасно.

Я глубоко вздохнул, и запах чистого белья смешался со слабым шлейфом виски. Последнее, что я почувствовал, прежде чем провалиться в глубокий, беспросветный сон – это легкое движение под собой. Будто огромное, мягкое облако, на котором я лежал, тихо поплыло куда-то в темноту. Но это уже не имело значения.

Сон накрыл меня густым, бархатным мраком. Ни картинок, ни звуков – просто черный, бездонный экран. Сознание, еще не до конца отключившись, медленно плавало в этой тишине.

Классно было в баре, отдохнули, посидели. Почаще бы так, – проплыла первая, сонная мысль, приятная и бессмысленная, как пена.

Еще бы ответы на все вопросы получить. Желательно разом.

Но расслабиться не получалось. Из глубины, как назойливая мелодия, полезло другое.

Не могу забыть тот странный сон. Такой пейзаж. В голову не лезет.

Я лежал в черноте и пытался сосредоточиться. Вспомнить детали.

Надо сосредоточиться и представить тот мир. Где он находился?

Какая-то бредятина в голову лезет.

Картинки мелькали обрывками: зелень, что-то мягкое…

Зеленая трава и мягкие деревья.

Нет, не так. Цвет был другой. Неестественный.

Розовые деревья.

Да. Вот они. Я зацепился за этот образ, стал его крутить в голове, стараясь увидеть четче.

Что это?

И как только вопрос сформулировался, черный экран перед мысленным взором дрогнул и растворился.

Я стоял на той же поляне. Тот же приглушенный, почти сумеречный свет, та же неестественная тишина, в которой даже шелест листьев казался приглушенным. Розово-красные кроны деревьев на переднем плане, темнеющий лес за ними, серые холмы вдали. Я был здесь.

Я снова оказался здесь! Классно, – первая реакция была почти детской радостью. Эксперимент удался!

Теперь можно распросить того парня.

– Ау-у-у-у! – крикнул я, и мой голос странно затих, не породив эха. – Где ты? Бегун? Где ты?

В ответ – только тот же гнетущий покой. Ни шороха, ни тени в капюшоне.

Никто не отзывается. Как так? Опять никого нет.

Я повертел головой. Что дальше?

Ладно, а что у нас там за деревьями?

Бегун вроде говорил, что здесь нет четкой привязки к месту.

Вспомнился его голос, лишенный интонаций. Я пытался осмыслить.

И как это понимать? То есть, где-то, там-то, есть какие-то зоны, в которые не добраться?

Раз они есть, то дойти точно можно. Вопрос – как?

«Направления не имеют значения». Это как понимать?

Я начал шагать, но почва под ногами была упругой, как мох, и не оставляла следов. Куда идти? Направо, налево – пейзаж был одинаковым.

Наверное, мне надо очень захотеть попасть в место или знать, где оно.

Но если я знаю, где оно, то я знаю направление, а оно не играет роли.

А-а-а-а-а. Сложно.

Логика вязла в этой сонной реальности, как в болоте. Я остановился и решил действовать напрямую.

Ладно. Я хочу попасть в страну хороших снов. Погнали прямо.

Я зажмурился (во сне ли?), сосредоточившись на этой мысли: солнце, пляж, смех, тепло. И пошел вперед, не глядя по сторонам, просто веря, что желание должно сработать как компас.

Когда я снова обратил внимание на окружение, что-то изменилось. Деревья вокруг стали реже, между их стволами появились узкие, едва заметные тропинки, уходящие в чащу. А среди розово-красных крон начали встречаться другие – мертвые, совершенно черные, с голыми, скрюченными ветвями, которые крючьями цеплялись за сероватое небо. Они стояли мрачными вехами, и от них веяло холодом, которого здесь, казалось, не могло быть.

Так-с. Это что-то новенькое, – констатировал я, чувствуя, как легкая эйфория открытия сменяется настороженностью.

Судя по виду, это все еще место обитания кошмаров.

Я прислушался. Тишина стала еще глубже, почти звенящей. И сквозь нее начал пробиваться отдаленный, но настойчивый звук. Ритмичный, металлический, совершенно чужеродный в этом мире.

Что за звук?

Он нарастал, становясь все отчетливее.

Будильник?

Разочарование ударило, как пощечина. Нет, это был не часть пейзажа. Это был звонкий, безжалостный писк моего телефона, вгрызающийся в ткань сна.

Твою налево. Пора вставать.

Я открыл глаза. Над головой – знакомый потолок. В ушах – противный трезвон будильника. Я выключил его и лежал, пытаясь удержать в голове обрывки только что увиденного.

Ладно, разобрались. Представил место – и попал в него во сне, – подытожил я, чувствуя странную смесь триумфа и беспокойства.

Еще бы это каждый раз срабатывало. А не по случайности.

Надо бы с Димой обсудить этот момент.

Это ведь явно не просто так. В одно и то же место меня закинуло во сне.

Фантазия, подогретая успехом, понеслась дальше.

Глядишь, скоро смогу сделать себе настоящий пляж во сне.

Можно тогда на Турцию не копить. Заснул – и все. Очутился на отдыхе.

Но тут же вспомнились черные, мертвые деревья и тот неприятный холодок. Не все так просто. Этот мир явно не был нейтральным полем для моих фантазий.

А если успокоиться перед сном? У старухи Надин есть валерьянка? – мысль вернулась к вчерашней шутке, которая уже не казалась такой уж смешной.

Или ловец снов повесить над кроватью?

Я встал с кровати. За окном был обычный серый рассвет обычного дня. Но где-то там, за границей сна, теперь существовало место, куда я мог – намеренно или нет – возвращаться. И это знание было одновременно волнующим и слегка пугающим. Я поймал себя на мысли, что уже с нетерпением жду вечера, чтобы снова попробовать. И чтобы, возможно, наконец встретить того, кто здесь явно был своим.

Только я переступил порог офиса и направился к своему столу, как на меня, словно торпеда, налетел Дмитрий. Его лицо было не привычно-ироничным, а по-настоящему встревоженным. Он схватил меня за плечо.

– Лёха, Лёха, Лёха, – затараторил он, почти не переводя дух. – Ёп твою.

Я осторожно освободился от его хватки.

– Я тоже так умею. Дима, Дим, Дима, – ответил я, пытаясь сохранить спокойствие. – Что случилось-то? С похмелья бредишь?

Он не обратил внимания на шутку.

– Ты не понимаешь. Мне тоже бред начал сниться.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Неужели?

– Пустыня какая-то или поле, так и не разобрал. Все странно было, – продолжал Дмитрий, водя руками в воздухе, пытаясь очертить невидимые контуры. – Флаги там были… чёрные или красные, непонятно.

– То есть теперь нас обоих кроет? – выдавил я. – Прекрасно!

В голове уже зазвенела тревога. Две случайности – уже закономерность.

– Я еще символы видел какие-то, – Дмитрий потер виски. – Полная бредятина.

– Какие? – спросил я резко.

– Ну, я не знаю. Короче, странные они все были. Даже изобразить толком не могу. Как… завитки какие-то, но не буквы.

Мои собственные символы на стене здания всплыли перед глазами. Я молчал.

– Допустим. И что это говорит? Что у нас психоз? Причем у обоих?

– Не знаю, – Дмитрий мрачно покачал головой. – Знаю только то, что мне еще девочки позвонили.

Я уставился на него.

– Какие девочки? Тебя опоили ночью что ли?

– Не. Наши девочки. Вместе с ними в институт и школу ходили, помнишь?

Я напряг память. Смутные образы из прошлого.

– Я мало с кем общаюсь с института или с детства.

– Ага, только со мной, – отмахнулся Дмитрий. – Не суть. Они тоже какую-то херню начали видеть.

Вот это уже было серьезно.

– Такую же как мы? Подхватили заразу какую-то?

– Не знаю пока еще. Я договорился встретиться с ними в парке. Вечером они нас ждать будут.

«Нас». Ключевое слово прозвучало неотвратимо.

– Может, сходишь, а потом мне вкратце расскажешь? – попытался я выкрутиться. Мысли о встрече с призраками прошлого и обсуждении бредовых снов не вызывали энтузиазма.

– Они будут ждать нас обоих, Лёх, – Дмитрий посмотрел на меня твердо. – Так что идем вместе.

Я вздохнул.

– Чур, за ручку держаться не будем в этот раз.

– Ага, пошути мне тут, – буркнул он, но уголок его рта дрогнул.

– Хорошо, хорошо. Раз всем приходят знаки, то будем разбираться.

– В конце рабочего дня жду внизу, пойдем с тобой.

– Хорошо.

Весь день я не мог сосредоточиться. Цифры в таблицах плясали перед глазами, сливаясь с завитками тех самых символов. В голове крутился один вопрос: если это не сон, не психоз, а что-то большее… то что это? И почему именно мы? Я с нетерпением ждал конца дня, чтобы услышать, что видели другие.

Когда я спустился в лобби, Димас уже ждал, нервно переминаясь с ноги на ногу. Увидев меня, он выпрямился.

– Что? Готов?

Я кивнул, чувствуя, как в груди завязывается странный узел из тревоги и любопытства.

– Давай, погнали разбираться, что здесь происходит.

Мы вышли на улицу, где уже сгущались вечерние сумерки. На этот раз мы шли не в бар, а в парк, на встречу с призраками из прошлого, которые, возможно, держали в руках ключи к нашему общему, очень странному будущему.