Джордж К
Dreamland

Глава 1. Нулевой километр

Солнце, уже набравшее летнюю силу, но еще не ставшее беспощадным, заливало открытое пространство ровным, почти осязаемым светом. Его лучи, преломившись в стеклянных фасадах соседних зданий, ложились на пол длинными, искаженными прямоугольниками, рассекали ряды столов и мерцали в частицах офисной пыли.

Здесь царил знакомый, почти ритуальный гул – монотонное жужжание системных блоков, приглушенный перезвон клавиатур, похожий на отдаленный ливень, и ровный гул климат-системы. Воздух пахнет слабым ароматом остывшего кофе, бумаги из принтера и где-то затерявшейся цитрусовой влажной салфетки.

Люди за компьютерами были похожи на элементы единого механизма, но каждый – со своей амплитудой движения. Кто-то сидел неподвижно, уставившись в мерцающий экран. Кто-то нервно постукивал карандашом по зубам, прокручивая длинный документ.

На некоторых столах царил творческий хаос: груды бумаг, скрепленные яркими стикерами, кружка с остатком чая и мятая упаковка от печенья. На других – стерильный порядок: только монитор, мышь да стройная линия канцелярских принадлежностей.

Это было время промежутка – утренняя суета с ее планированием уже схлынула, а послеобеденная усталость и азарт дедлайнов еще не наступили.

Алексей щурился от блика на мониторе, в очередной раз подтягивая на себя файл с бесконечной таблицей. Его взгляд скользил по цифрам, которые давно перестали что-либо означать.

Еще немного поработаю над таблицей и можно сворачиваться, – промелькнула в голове мысль, знакомая и обманчивая.

Даже не знаю, остались ли у меня силы, чтобы досмотреть сериальчик. Или может одну часовую каточку сыграть и на боковую?

Даже не знаю.

Мысли путались, упираясь в внутреннюю усталость. Он потянулся к кружке с холодным кофе, как вдруг на его стол легла тень.

– Ну чего, Лех. Ты отчёт доделал? Мне тебя долго ждать? – Раздался голос Дмитрия. Он стоял, заложив большие пальцы за ремень рюкзака, уже явно готовый к уходу.

Алексей вздохнул, не отрывая глаз от экрана.

– Да всё уже. Погоди немного, я заканчиваю.

– Ты полчаса назад также говорил, что заканчиваешь, – флегматично заметил Дмитрий.

– Тут в таблице обозначения сбились, – Алексей ткнул пальцем в монитор, пытаясь придать голосу убедительности. – Ты же не хочешь, чтобы нам потом претензии по грузу предъявляли.

Дмитрий хмыкнул, кивая.

– Тоже верно. Эти дальнобойщики – парни прямолинейные. Напутаешь расстановку и всё. Ходи потом зубы и почки собирай по улице.

– Во-во. Я про то же, – Алексей с облегчением подхватил этот аргумент. – Минутку дай – и можем идти.

– Давай, жду, – Дмитрий отступил к своему столу, шумно опускаясь в кресло.

Алексей снова уставился в экран, но теперь его мысли уже не блуждали в сторону сериалов или игр. Они были здесь, в этих клеточках, которые нужно было поскорее привести в порядок под нетерпеливым взглядом товарища.

Прошло минут десять. Алексей с силой нажал Ctrl+S, откинулся на спинку кресла и громко выдохнул:

– Всё, я закончил. Погнали.

– Давно пора, – отозвался Дмитрий, будучи на низком старте. – Пошли.

Улица встретила их мягким, размытым светом. Вечернее солнце, низкое и уже не жгучее, золотило верхушки зданий, в то время как внизу сгущались лиловые тени. Воздух был прохладным и звонким, пахнул нагретым за день асфальтом, дальним дождем и пыльцой с придорожных клумб. Городской гул здесь, в стороне от проспектов, становился приглушенным – перебранка воробьев, гул моторов с соседней улицы и отдаленный смех прохожих.

Шли не спеша, привычным маршрутом.

– Да. Вот это погодка, прямо шепчет, – томно протянул Дмитрий, закинув руки в карманы.

– И что же она шепчет? – уточнил Алексей, глядя под ноги.

Дмитрий скосил на него глаза и прошипел с комичной таинственностью:

– П-с-с-с. Пошел в жопу-опу-опу.

Алексей покачал головой, но уголок рта дрогнул.

– Дим, я тебя услышал, я тебя понял. Завтра не занят?

– К чему вопрос?

– Пойдем с тобой вместе к кадровику, шутку рассказывать. Она оценит.

– Ой-ой. Какие мы нежные однако. Угрожать вздумали?

– А ты как хотел? Последнее китайское предупреждение.

– То есть после угроз мне ничего не будет?

– Ничего не будет.

– Вот и я про то же самое. Не умеешь ты в шутки, – хмыкнул Дмитрий.

И в этот момент Алексей увидел. На глухой кирпичной стене здания, прямо поверх облупившейся белой краски, мерцали надписи. Не граффити – те были яркими и грубыми. Это были полупрозрачные, будто светящиеся изнутри символы, похожие на сплетение архаичных рун и каких-то странных. Они не лежали на поверхности, а словно висели в воздухе на сантиметр перед стеной, чуть подрагивая, как марево.

Это еще что за херня? – мысль ударила Алексея, как током, заставив его резко остановиться.

– Эй. Ты чего завис? – голос Дмитрия прозвучал будто из-за стекла. – Если в туалет хочешь, то не обязательно на стенку.

– Нет, ты погоди, – Алексей не отводил взгляда. Символы не исчезали.

– Ну раз хочешь, то иди.

– Да я не про то. Ты не видел, что на ней написано что-то?

Дмитрий скептически прищурился, вглядываясь в стену.

– Граффити, наверное.

– Не, полупрозрачное такое. Выделялось сильно.

– Я вот сейчас смотрю и нихрена не вижу, – констатировал Дмитрий, пожимая плечами. – Чистая стена.

Алексей моргнул. И снова. Символы были на месте.

– Ладно, показалось, видать, – выдавил он, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

– А ты еще дольше в монитор смотри, калейдоскоп в глазах будет, – посоветовал Дмитрий, уже поворачиваясь идти дальше.

– Видимо, заработался.

– Раз ты заработался, так может по домам? В бар не пойдем, – заключил Дмитрий, и в его голосе сквозь привычную иронию пробивалась легкая озабоченность.

– Да, давай по домам. Я глаза прикрою, – согласился Алексей.

Мы немного поговорили с Димой на углу и распрощались. Я пошел своей дорогой, но чувство было странное, будто за спиной остался не просто дом, а открытая дверь. И сквозь нее что-то смотрело прямо на меня. А может, и в самом деле – калейдоскоп. Переутомление. Нужно просто выспаться.

Но даже когда я зажмурился, на внутренней стороне век продолжали плясать призрачные, мерцающие линии. Они складывались в узор, который я видел впервые, но который казался жутко, до тошноты, знакомым.

Ключ щёлкнул с тихим, знакомым звуком, и дверь открылась в мою личную вселенную. Квартира была именно такой – современной, минималистичной капсулой, отсекающей внешний шум и суету. В прихожей пахло свежестью кондиционера и едва уловимым ароматом древесного воска, которым он натирал полки из светлого дуба. Гладкий ламинат холодком отдавал через носки. Я прислонился спиной к двери, позволяя тишине и знакомому пространству обволакивать себя.

Дом, милый дом.

Когда захожу домой, будто какой-то груз с плеч спадает.

Сразу становится на душе тепло и хорошо.

Так хочется камин себе поставить. Жаль, что некуда, – мой взгляд скользнул по безупречно ровным стенам цвета «бриз», пустым, если не считать строгой черно-белой фотографии моих родственников. Место для камина, живого, потрескивающего, здесь действительно не было. Только геометрия и порядок.

Но спокойствие тут же нарушила назойливая мысль, ворвавшаяся, как сквозняк.

Что это вообще было на улице? Глюк какой-то словил?

Я сбросил куртку на вешалку, движения стали резче.

Наверное, придется таблеточки пропить. Блин, а от них живот не будет болеть?

Хотя стоп. Нужно сначала к врачу сходить на консультацию. А уже потом о колесах думать.

Я прошел через гостиную, где диван и два кресла образовывали безупречный треугольник вокруг низкого стола, и зашел в спальню. Здесь было еще проще: большая кровать с белым бельем, пара тумб, встроенный шкаф-купе. Ничего лишнего. Включил ночник – мягкий теплый свет разлился по комнате, сглаживая острые углы.

Ладно, уже всё. Окончательно ум за разум заходит. Пора идти спать, – убеждал я себя, раздеваясь и отправляясь в ванную.

Вернувшись, я с наслаждением утонул в прохладной глади простыней.

Как же приятно. Тепло и уютно.

Наконец я закрыл глаза, стараясь думать о пустоте, о тишине. О том, что завтра – новый, обычный день. Постепенно дыхание выровнялось, мышцы расслабились. Мысли превратились в обрывки, потом в смутные образы.

Алексей заснул. Но на внутренней стороне век, в самой глубине наступающего забытья, ещё долго плясали, как угольки, крошечные всполохи того самого мерцающего узора.

Наконец я заснул.

Тишина взорвалась цветом.

Я открыл глаза – или мне показалось, что открыл. Я стоял на зеленой, слишком сочной траве. Передо мной росли деревья, но каких я не видел никогда: их листья были цвета спелой малины и старой крови, кроны – густые, неестественно круглые, будто надувные шары. За ними простирался целый лес, где некоторые деревья были почти черными, как прожженный бархат. На горизонте вздымались холмы, поросшие мрачной, темно-зеленой хвоей, под низким, свинцовым, абсолютно безликим небом. Свет был приглушенный от пасмурной погоды, тягучий, как патока. В воздухе висела тишина, но не мирная – а звенящая, внимательная.

Где я?

Мысль пронеслась чистой, животной паникой.

Кто я?

И следом – отрезвление, ироничное и растерянное:

Ха-ха. Я знаю кто я. Но так прикольно очутиться непонятно где.

Я осмотрелся, и сердце заколотилось уже не от страха, а от любопытства.

О. Это то самое осознанное сновидение, о котором мне рассказывали?

Надежда вспыхнула яркой искрой.

Типо я могу здесь делать все, что захочу?

Я закрыл глаза, собрав волю.

Хочу оказаться на берегу моря. Чтоб солнышко светило и грело меня.

Я представил в деталях: шум прибоя, крики чаек, горячий песок под босыми ногами, слепящее солнце. Держал этот образ в голове изо всех сил.

Открыл глаза.

Передо мной по-прежнему стояли деревья с кроваво-розовыми листьями. Тишина звенела ещё громче.

…Что-то не работает. И что мне тут делать?

– Привет!

Голос прозвучал прямо рядом со мной, сухой и без интонации, как скрип ветки. Я обернулся и едва не вскрикнул.

Рядом стояла фигура в просторной серой худи. Из-под капюшона выглядывал череп, но не медицински точный, а словно грубая гипсовая копия. Глазниц не было – только гладкие темные впадины, из которых по щекам стекали две струйки темной, как чернила, жидкости. Рта тоже не существовало.

– Прив…ой епть, – выдавил я, чувствуя, как холодеет спина. – А с тобой все хорошо?

– Да, – существо ответило мгновенно, чуть склонив голову набок. – А что со мной не так?

Я сглотнул.

– Ты в зеркало давно смотрелся?

– Обычно зеркало смотрит на меня, – последовал невозмутимый бессмысленный ответ. – Но и я не остаюсь в долгу.

Я молчал несколько секунд, пытаясь переварить эту логику.

…Допустим…

– Подскажи, пожалуйста. А что я тут делаю? – спросил я наконец.

– В данный момент? – уточнил незнакомец.

– В данный момент.

– Похоже на то, что ты стоишь на месте.

Я вздохнул.

– В любой момент. Почему я здесь оказался и зачем?

– Не знаю, ты сам сюда пришел. Зачем ты это сделал?

– Так понятно. Другой вопрос. Что это за место?

– Страна сновидений. Вернее, та часть, где кошмары обитают.

По спине пробежал холодок.

Вот и приехали.

– Это мне кошмар снится?

– Наверное, – он снова сделал тот странный наклон головы. – Почем мне знать? Я вообще не сплю.

– А ты кто такой вообще?

– Я местный наблюдатель.

Я не буду спрашивать, чем он наблюдает, – пронеслось у меня в голове.

– Имя хоть есть? Или как тебя здесь зовут?

– Здесь меня никак не зовут. Мы не разговариваем друг с другом.

– Наверное, одиноко так жить.

– Если бы… жить.

В его голосе впервые промелькнул оттенок чего-то, что можно было принять за усталую грусть. Мне вдруг стало неловко.

– Давай мы тебя назовем как-нибудь?

– Я даже не знаю. Только придумай мне нормальное имя.

Я задумался. Мысли были вязкими, как во сне, что, впрочем, и было правдой.

Даже не знаю, что такое выдумать? Во сне очень тяжко думать серьезно. Имена вертятся, что же выбрать?

– Назовем тебя гордо и величаво. Будешь Бегуном.

– А что это значит? – спросил он.

– Не знаю. Наверное, ничего. Просто звучит красиво.

– Можешь называть меня как тебе угодно.

– Хорошо, скажи, Бегун. Как мне отсюда выбраться?

– Также как и зайти.

Я почувствовал, как меня начинает подташнивать от этой бессмыслицы.

– Хорошо. Меня начинает это уже бесить. А куда я могу пойти?

– Ответ: «Куда угодно», вас не устроит, верно?

– Верно.

– В принципе, этот мир безграничен. Особой разницы куда идти нет. Но здесь есть определенные места. Они не имеют четкой привязки. Так что по компасу вы вряд ли сможете найти что-то или кого-то.

– А ты можешь мне помочь?

– Я не знаю. Никогда не помогал никому. Да и не видели меня раньше.

– Хорошо. Помоги мне найти красивое место. Хочу отдохнуть.

– Красивое? Это какое?

– Там где пейзажи, солнце, песок, свет. Хоть что-то из этого здесь есть?

Он помолчал, будто сверяясь с внутренней картой.

– Знаю где песок и свет. Можем пойти туда.

– Отлично. Веди меня. И обращайся ко мне на «ты».

Он развернулся беззвучным движением.

– Бежим. Нам сюда.

– Блин, бегу, бегу! – я рванул за ним, чувствуя, как ноги вязнут в неестественно мягкой траве. – Зачем мы бежим вообще куда-то?

Он обернулся на бегу, и струйки черной жидкости на его лице колыхнулись.

– Я так всегда делаю.

Ого. Пропал.

Мысль врезалась в сознание, как нож в масло. Я лежал на спине, уставившись в знакомую, белую текстуру потолка своей спальни. Сердце колотилось где-то в горле, в висках немного постукивало. Я был дома. В своей кровати. Утро.

Но тело… тело словно побывало в бетономешалке. Каждая мышца ныла, в легких ощущалось легкое жжение, будто я и правда только что несся через сюрреалистичные дюны за гипсовым скелетом.

Блин, я еще устал, пока бежал.

Я перевел дух, пытаясь унять дрожь в руках. За окном постепенно светлело.

Вот что за бред? То есть я спал, а будто не спал.

Картины сна стояли перед глазами с пугающей четкостью. Не размытые, как обычно, а детальные, как фотография: каждый лист на том дереве, каждая морщинка на капюшоне Бегуна. И эта истома во всем теле…

Бывают такие сны, где ты сражаешься, либо бежишь от кого-то. А на утро как выжатый лимон.

Я повернулся на бок, уткнувшись лицом в подушку. От нее пахло чистым бельем и покоем. Но покоя внутри меня не было.

Несправедливо, – подумал я, чувствуя, как накатывает волна раздражения. Сон должен был быть отдыхом. А не… участием в каком-то абсурдном марафоне.

Весь день я чувствовал себя немного отрешенным, как будто часть сознания все еще бродила по тому странному лесу. Рутина в офисе была спасительной – монотонные таблицы, цифры, привычный гул. Они цепляли внимание и не давали уйти с головой в образы.

Да уж, вот это меня накрыло вчера, – думал я, машинально прокручивая строки в Excel.

Причем это даже кошмаром не назвать.

Просто пообщался с каким-то странным. А кем, кстати?

Вроде на человека похож. Но эти глаза… Вернее, вместо них.

Вот про кого можно сказать: «У него бездонные глаза».

– Эй, ты чего завис? – раздался рядом голос, и я вздрогнул. Дмитрий стоял у моего стола, постукивая пальцем по краю монитора. – Гипнотизировать таблицы не нужно. Их надо заполнять.

– Ха-ха. Какой ты юморной у нас, – фыркнул я, откидываясь на спинку кресла. – Я сейчас в твой монитор посмотрю. Там по-любому социальная сетка открыта.

– Представим, что там только работа и ничего кроме работы, – парировал он с дерзостью.

– Здесь потребуется очень сильное воображение.

– Ага. Так чего виснешь? Играл, вместо того чтобы спать? – прищурился Дмитрий.

– Да не, сон странный приснился.

– Жанна из юр. отдела заходила в ваши бурные фантазии? – оживился он.

– Если бы. Какой-то парень. Или не парень. Существо какое-то.

– Ну все. Это конечная. Если тебе парни снятся, – с пафосом взмахнул руками Дмитрий. – Я тебя не устраиваю уже?

– Давно уже не устраиваешь, – усмехнулся я. – Поэтому к твоей маме частенько заглядываю.

– Ах, ты, жук. Давай, рассказывай уже.

Я вздохнул. Рассказывать было глупо, но молчать – еще глупее.

– Снилось мне поле какое-то. С деревьями.

– Называется «лес», – тут же поправил Дмитрий.

– Почти. Вроде лес, а, вроде, нет. Полянка какая-то.

– Допустим. И на ней этот черт был?

– Да. Но на черта он не был похож. Скорее на паренька. В капюшоне. То есть кофту носил. И без глаз был.

– Как это без глаз?

– Вот так. Просто две черные дыры, из которых что-то вытекает.

– Плачет, наверное, – предположил Дмитрий с задумчивым лицом.

– Может, и плачет. Но жижа черная вытекает. Сказал, что я в мире снов. На территории кошмаров. Что бы это не значило.

– Там монстры были? Типа как в ужастиках?

– Вообще нет. Просто я стоял, и он. Вообще никого не было.

– Никто не пришел на фан-встречу. Печально, – констатировал Дмитрий.

– А я о чем. Хотя бы Газманова позвали бы, – сказал я первое, что пришло в голову, чтобы сбить пафос.

– Он тут причем?

– Хз. В любой непонятной ситуации хочется позвать Газманова. Разве не так?

– Твоя правда, – сдался Дмитрий, хмыкнув.

После его ухода я снова погрузился в работу и собственные мысли.

Остальной рабочий день пролетел незаметно.

Я был погружен в собственные раздумья.

Перед походом домой нужно в магазин зайти.

Сделав последние правки, я выключил компьютер и направился в ближайший супермаркет. Яркие лампы, гул холодильников, назойливая музыка – все это било по чувствам после офисной тишины. Я взял корзину и побрел между стеллажами, не особо соображая, что мне нужно.

Что это вообще было? Фильмов странных я не смотрел.

Откуда тогда у меня такой образ в голове?

Ощущения еще такие. Будто знаю его лет сто.

Но, в то же время, первый раз вижу.

Я подошел к холодильникам с напитками.

Возьму, пожалуй, что-нибудь попить. Точно не энергетик.

Еще не хватало, чтобы меня вштырило, и я с огромными глазами в кровати сидел.

Молочный коктейль. Самое то. Его даже подогреть можно.

И будет теплое молоко, как в детстве мама делала.

Нормальная тема. Это мы берем, это сюда, в корзину.

Я положил в корзину бутылку ванильного коктейля и задумался у полки со сладостями.

Может, побаловать себя какой-нибудь булочкой?

С молоком должно как по маслу пройти.

Взяв шоколадный круассан, я направился к кассе. Пока стоял в очереди, ловил себя на том, что краем глаза ищу в проходах магазина что-то необычное – тень в капюшоне, странный силуэт. Но вокруг были только уставшие после работы люди. Никаких черных подтеков. Только холодная плитка пола и звук сканирующего штрих-код терминала.

Путь от магазина до дома слился в одно серое пятно. Я шел на автопилоте, почти не замечая улиц. Пакет с молочным коктейлем и круассаном покачивался в руке, набивая пальцы.

Дома я включил свет, и привычная стерильность квартиры снова обняла меня.

Теперь осталось принять душ. И можно отправляться спатеньки, – подумал я, снимая куртку.

Теплая вода смыла остатки офисного дня, но не смогла смыть навязчивую мысль. Наоборот, в полной тишине ванной, под равномерный шум душа, она зазвучала громче. Обтираясь полотенцем, я прошел в спальню. Приглушенный свет торшера отбрасывал мягкие тени на безупречно ровную поверхность одеяла.

Интересно. Смогу ли я попасть туда снова? – мысль прозвучала почти вслух в тишине комнаты.

Может, я смогу снова поговорить с тем существом?

И он мне объяснит, к чему все это снится.

Я лег на спину, уставившись в потолок. В голове поплыли наивные, почти детские фантазии.

Может, меня ждут несметные богатства впереди, а я к ним не готов пока что.

Потом тут же накатила трезвая, едкая мысль.

Ну, либо море дерьма. К этому я точно пока не готов.

Я повернулся на бок. Желание было сильнее страха. Сильнее здравого смысла.

Может, попробовать снова попытаться отправиться в то место?

Заодно распрошу того паренька о месте.

Я сознательно начал вспоминать детали: розово-красные листья, цвет песка, ощущение бега, пустые глазницы и черные подтеки на бледной коже. Я концентрировался на этом образе, как на мантре, пока сознание не начало плыть, а граница между намерением и сном не растворилась.

Я открыл глаза. Над головой был не потолок с мерцающими символами, а знакомый белый прямоугольник моего собственного потолка в утренних сумерках. В комнате пахло чистотой и одиночеством. Никакого запаха песка, леса, странной влажной земли.

Черт. В этот раз не получилось туда попать, – разочарование было острым и физическим, будто меня обманули.

Я лежал, прислушиваясь к тишине и собственному дыханию, пытаясь понять, где ошибся.

Может, я как-то по-особенному подумал перед сном в тот раз?

Бывает так, что какая-то мысль засядет в голову и начинаешь ее гонять по кругу.

Она потом превращается в сон.

Логично. Вчера я целый день был на взводе из-за тех символов на стене, мозг перегрелся, и выдал на-гора самый странный сценарий. А сегодня… сегодня я просто устал и слишком сильно хотел туда попасть. Сон не подчиняется приказам.

Надо позже будет проверить, – решил я с упрямством, которого сам от себя не ожидал. Это уже не было просто любопытством. Это стало вызовом. Дверь приоткрылась один раз – значит, должна открываться снова.

Будильник на телефоне вдруг завизжал, разрывая тишину на куски. Я вздрогнул и потянулся, чтобы его выключить. Обычный день. Обычная рутина.

А пока что… пора мне на работу собираться.

Я поднялся с кровати, и мои ступни коснулись прохладного ламината. Реальность была здесь: предсказуемая, ровная, безопасная. Но где-то в глубине, на самой границе восприятия, оставалось упрямое ощущение, что где-то там, за краем сна, кто-то – или что-то – тоже проснулось. И, возможно, ждет.

На этот раз, когда я переступил порог офиса, в голове было ясно, а в теле – непривычная легкость. Я сел за свой стол, включил компьютер, и на мониторе медленно поплыли знакомые таблицы. Вокруг загудел привычный утренний гул.

В этот раз я хоть выспался. Чувствую себя отлично, – подумал я с легким удивлением, осознавая, что никакой свинцовой усталости в конечностях нет.

Наконец-то, можно и хорошо поработать. Даже раньше закончу, возможно.

Я уже погрузился в цифры, как рядом возникла знакомая тень.

– Привет, вещий Алексей. Какие новости из будущего? – Дмитрий уперся руками мне в стол, глядя с преувеличенным интересом.

Или не закончу раньше… – промелькнула мысль.

– Никаких, – ответил я, не отрываясь от экрана. – В этот раз без вещих снов.

– Вообще ничего? – Дмитрий притворно огорчился. – Я думал, хотя бы звездные войны приснятся.

– Пусто. Ничего не приснилось. Просто темный экран.

– Блин. Я уже рассчитывал, что будет какой-то жесткач.

– Может, тебе что-то странное снилось? – перевел я стрелки. – Заразил тебя снами красивыми?

– Вроде, ничего подобного, – Дмитрий задумался на секунду, и на его лице расплылась довольная ухмылка. – Хотя… было пару красоток на майбахе.

– Ты мечты со снами перепутал, – фыркнул я.

– Ой, да брось, ты. И такое тоже может присниться.

– Это все от нервов и усталости. Я тебе говорю.

– Да все в мире от нервов и усталости, – философски заключил Дмитрий, разводя руками.

Мысль о баре родилась спонтанно, но звучала как отличная идея.

– Пойдем, накатим после работы? Будем против усталости.

– Поддерживаю, – Дмитрий одобрительно кивнул. – Договорились.

День действительно тянулся, словно тягучий, но приятный мед. Без лишних проблем, без срочных вбросов от начальства. Я успел сделать даже чуть больше запланированного, и когда часы показали конец рабочего дня, в голове была приятная пустота усталости, а не изматывающая тревога.

Мы встретились в лобби. Дмитрий уже ждал, переминаясь с ноги на ногу и поглядывая на дверь.

– Готов? – спросил он коротко.

– По жизни готов, – ответил я, на ходу натягивая куртку.

– Тогда топаем, ногами хлопаем.

Мы вышли на улицу, где уже сгущались вечерние тени. Воздух был прохладным и бодрящим.

– Выдашь тоже что-то эдакое, – сказал я, вспоминая его прошлые «фирменные» заказы.

Дмитрий усмехнулся, закидывая рюкзак на одно плечо.

– Выдаю только базу. Сам знаешь.

«База» в его понимании означала что-то простое, крепкое и без изысков. Что-то, что ставит точку в рабочем дне, а не начинает новую историю. И в этот момент это было именно то, что нужно. Никаких снов, никаких загадочных символов. Только знакомый гул бара, дружеский треп и вкус чего-то крепкого и земного. Казалось, обычная жизнь снова взяла верх.

Наконец мы дошли до бара. Внутри было именно так, как я любил: тепло от дерева и приглушенного света. Массивная дубовая стойка, отполированная локтями поколений, уставленная рядами бутылок. Подсветка снизу заставляла янтарный виски светиться медом, джин отливать ледяной синевой, а ликеры переливаться ядовито-сладкими цветами. По стенам – темные деревянные панели, зеркала в потрескавшихся рамах, увешанные старыми веревками. Гул голосов, звон бокалов и глухой стук кружек создавали уютный, изолирующий от внешнего мира кокон.

– Куда идем? Столик или стойка барная? – спросил я, оглядываясь.

– Да погнали за стойку, – решил Дмитрий. – Завтра еще вставать, так что не будем засиживаться.

– Тоже верно.

Мы протиснулись между спинами посетителей и нашли два свободных табурета в самом конце стойки, у дальней стены. Место было уединенным, откуда удобно было наблюдать за всем залом, но не быть в центре внимания.

Бармен, невысокий крепкий мужчина с блондинистыми волосами и натянутой, будто от спазма, улыбкой, тут же подошел, вытирая бокал тряпкой.

– Нам два по пятьдесят вискарика, – заказал я, не глядя в меню.

– Решил без разогрева? – поднял бровь Дмитрий.

– Это я на разогрев взял, снеговичок ты наш.

– Понял тебя, – Дмитрий кивнул бармену.

Тот быстро и ловко налил порцию жидкости в толстую стопку и поставил передо мною.

– Еще чего-нибудь желаете? Может, «Мир снов»? – спросил он дежурно, уже собираясь отойти к другим клиентам.

Я замер, только что поднеся стопку к губам. Жидкость обожгла язык, но я этого почти не почувствовал.

– Не, спасибо. Я солидарен с господином, просто вискарик, – ответил Дмитрий в предвкушении.

– Что вы сейчас сказали? – переспросил я, медленно опуская стопку на стойку. Голос прозвучал глухо.

Уже убежал. Что сказал тот бармен? «Мир снов»?

– Слушай, Дим, а что он сейчас сказанул такое? «Мир снов»?

Дмитрий посмотрел на меня с легким недоумением.

– Тебя опять глючит, что ли? Он сказал что-то про «Мир снов». Коктейль, наверное. Чего ты взъелся?

– Да странно это все как-то, – пробормотал я.

Бармен как раз возвращался, неся поднос с пустыми бокалами.

Как раз вернулся, спрошу его.

– Простите, как вас зовут? – спросил я, стараясь звучать просто любопытно.

Бармен на секунду задержался у нашей части стойки.

– Альфротул, но все меня зовут Альф, так короче. Вы что-то спросить хотели?

– Какое имя интересное. А что оно значит?

– Если не ошибаюсь, оно означает «солнце». Или что-то похожее, – пожал он плечами, словно эту информацию он не сильно хотел раскрывать.

– Ясненько. Вот, вы, упоминали «Мир снов». Что вы имели в виду?

Альф снова вытер руки о полотенце, и его лицо стало деловым.

– Наш авторский коктейль. Есть коктейль «Зеленая Ведьма», «Грешник» и другие. Один из них «Мир снов», на него действует скидка. Хотите его? Могу налить.

– Нет, просто прозвучало странно. Особенно в контексте, – я сделал глоток виски, чтобы скрыть дрожь в руке.

– Названия не я придумываю, – Альф усмехнулся. – А что-то случилось?

– Да сны недавно жуткие были. Холодок по венам пробежался, – признался я, хотя сам не понял, зачем это делаю.

Бармен засмеялся, и его смех был громким, раскатистым и совершенно неестественным.

– Ой! Со снами – это к старухе Надин. Ха-ха-ха!

– К кому? – переспросил я.

– Старуха Надин держит магазинчик со всякими прибамбасами для астрологии. Ее магазинчик недалеко от нас находится. На этой же улице. Вот мы и шутим, что если чертовщина происходит, то к ней надо бежать. И кулончики по 2500 покупать. Ведь защита души – это важно. Как она только разводить не пытается.

– Она продает кулоны и всякие свечки, как я понимаю?

– Да, в основном шлак, – махнул рукой Альф. – Но есть ножи-кредитки и спиннеры. Это точно поможет. Отдыхайте, парни, я дальше побегу разливать.

Он исчез в глубине за стойкой, и я остался сидеть, держа в пальцах уже теплую стопку.

Мне бы его оптимизм. Старуха Надина, прекрасно. Продавец артефактов.

Дальше мне меч в сраку засунут, и я побегу за приключениями?

– Ну, что? – поднял свою стопку Дмитрий, его глаза блестели от смеха. – Накатим и к старушенции за защитой? Как закрутим по спиннеру, так вся нечисть обдрищется. Как тебе план?

– Хороший, – фыркнул я, поддаваясь его настроению. – Нож-кредитку тоже берем, будем нечисть как конверты вскрывать.

– А я про что! Будем! – Дмитрий звонко чокнулся со мной.

Мы чокнулись стопками, – подумал я, глядя на золотистую жидкость.

Но в глубине, под слоем шуток и крепкого виски, зудящая мысль уже зацепилась за новое имя. Старуха Надин. Шарлатанка, как сказал бармен. Или что-то большее? Дверь из мира снов, похоже, только приоткрылась.

Следующие часы стерлись в сплошное, темное пятно. Ощущение поездки в метро, мелькание фонарей за окном такси, ключ, который с третьей попытки попал в замочную скважину… Все это было, но будто за плотным стеклом, за слоем ваты. Я слышал собственные шаги по полу, но не чувствовал под ногами пола. В прихожей я, кажется, снял куртку. Или она сама упала с плеч. Неважно. Я стоял посреди своей безупречной, минималистичной гостиной, и мир слегка покачивался, будто на тихой волне.

Даже не помню, как я очутился дома, – подумалось мне без тревоги, с ленивым удивлением. Голова была тяжелой и приятно пустой.

Да ладно, пофиг.

Я попытался сфокусировать взгляд на вазе на столе. Она стояла ровно. Значит, я не превратил квартиру в руины.

Главное – половину квартиры в хлам не превратить, пока до кровати иду.

Я побрел в сторону спальни, держась рукой за стену. Прохладная, гладкая поверхность была единственной точкой опоры в этом мягком мире. Дверной косяк проплыл мимо.

Вот моя родненькая кроватка.

Я повалился на нее, не раздеваясь. Одеяло приняло тело, как пух. Я зарылся лицом в подушку.

Глаза слипаются. Как же мягко.

Все мышцы разом отпустили. Тяжесть, принесенная алкоголем, превратилась из груза в уютное одеяло, наброшенное на сознание.

После того как накачу, сразу кровать кажется большой зефиркой.

Мысль была простой и радостной. Никаких снов, никаких странных существ, никаких барменов с подозрительными названиями коктейлей. Только это – чистое, животное ощущение покоя и безопасности.

Такая теплая и мягкая, словно на облачко прилег. Прекрасно.

Я глубоко вздохнул, и запах чистого белья смешался со слабым шлейфом виски. Последнее, что я почувствовал, прежде чем провалиться в глубокий, беспросветный сон – это легкое движение под собой. Будто огромное, мягкое облако, на котором я лежал, тихо поплыло куда-то в темноту. Но это уже не имело значения.

Сон накрыл меня густым, бархатным мраком. Ни картинок, ни звуков – просто черный, бездонный экран. Сознание, еще не до конца отключившись, медленно плавало в этой тишине.

Классно было в баре, отдохнули, посидели. Почаще бы так, – проплыла первая, сонная мысль, приятная и бессмысленная, как пена.

Еще бы ответы на все вопросы получить. Желательно разом.

Но расслабиться не получалось. Из глубины, как назойливая мелодия, полезло другое.

Не могу забыть тот странный сон. Такой пейзаж. В голову не лезет.

Я лежал в черноте и пытался сосредоточиться. Вспомнить детали.

Надо сосредоточиться и представить тот мир. Где он находился?

Какая-то бредятина в голову лезет.

Картинки мелькали обрывками: зелень, что-то мягкое…

Зеленая трава и мягкие деревья.

Нет, не так. Цвет был другой. Неестественный.

Розовые деревья.

Да. Вот они. Я зацепился за этот образ, стал его крутить в голове, стараясь увидеть четче.

Что это?

И как только вопрос сформулировался, черный экран перед мысленным взором дрогнул и растворился.

Я стоял на той же поляне. Тот же приглушенный, почти сумеречный свет, та же неестественная тишина, в которой даже шелест листьев казался приглушенным. Розово-красные кроны деревьев на переднем плане, темнеющий лес за ними, серые холмы вдали. Я был здесь.

Я снова оказался здесь! Классно, – первая реакция была почти детской радостью. Эксперимент удался!

Теперь можно распросить того парня.

– Ау-у-у-у! – крикнул я, и мой голос странно затих, не породив эха. – Где ты? Бегун? Где ты?

В ответ – только тот же гнетущий покой. Ни шороха, ни тени в капюшоне.

Никто не отзывается. Как так? Опять никого нет.

Я повертел головой. Что дальше?

Ладно, а что у нас там за деревьями?

Бегун вроде говорил, что здесь нет четкой привязки к месту.

Вспомнился его голос, лишенный интонаций. Я пытался осмыслить.

И как это понимать? То есть, где-то, там-то, есть какие-то зоны, в которые не добраться?

Раз они есть, то дойти точно можно. Вопрос – как?

«Направления не имеют значения». Это как понимать?

Я начал шагать, но почва под ногами была упругой, как мох, и не оставляла следов. Куда идти? Направо, налево – пейзаж был одинаковым.

Наверное, мне надо очень захотеть попасть в место или знать, где оно.

Но если я знаю, где оно, то я знаю направление, а оно не играет роли.

А-а-а-а-а. Сложно.

Логика вязла в этой сонной реальности, как в болоте. Я остановился и решил действовать напрямую.

Ладно. Я хочу попасть в страну хороших снов. Погнали прямо.

Я зажмурился (во сне ли?), сосредоточившись на этой мысли: солнце, пляж, смех, тепло. И пошел вперед, не глядя по сторонам, просто веря, что желание должно сработать как компас.

Когда я снова обратил внимание на окружение, что-то изменилось. Деревья вокруг стали реже, между их стволами появились узкие, едва заметные тропинки, уходящие в чащу. А среди розово-красных крон начали встречаться другие – мертвые, совершенно черные, с голыми, скрюченными ветвями, которые крючьями цеплялись за сероватое небо. Они стояли мрачными вехами, и от них веяло холодом, которого здесь, казалось, не могло быть.

Так-с. Это что-то новенькое, – констатировал я, чувствуя, как легкая эйфория открытия сменяется настороженностью.

Судя по виду, это все еще место обитания кошмаров.

Я прислушался. Тишина стала еще глубже, почти звенящей. И сквозь нее начал пробиваться отдаленный, но настойчивый звук. Ритмичный, металлический, совершенно чужеродный в этом мире.

Что за звук?

Он нарастал, становясь все отчетливее.

Будильник?

Разочарование ударило, как пощечина. Нет, это был не часть пейзажа. Это был звонкий, безжалостный писк моего телефона, вгрызающийся в ткань сна.

Твою налево. Пора вставать.

Я открыл глаза. Над головой – знакомый потолок. В ушах – противный трезвон будильника. Я выключил его и лежал, пытаясь удержать в голове обрывки только что увиденного.

Ладно, разобрались. Представил место – и попал в него во сне, – подытожил я, чувствуя странную смесь триумфа и беспокойства.

Еще бы это каждый раз срабатывало. А не по случайности.

Надо бы с Димой обсудить этот момент.

Это ведь явно не просто так. В одно и то же место меня закинуло во сне.

Фантазия, подогретая успехом, понеслась дальше.

Глядишь, скоро смогу сделать себе настоящий пляж во сне.

Можно тогда на Турцию не копить. Заснул – и все. Очутился на отдыхе.

Но тут же вспомнились черные, мертвые деревья и тот неприятный холодок. Не все так просто. Этот мир явно не был нейтральным полем для моих фантазий.

А если успокоиться перед сном? У старухи Надин есть валерьянка? – мысль вернулась к вчерашней шутке, которая уже не казалась такой уж смешной.

Или ловец снов повесить над кроватью?

Я встал с кровати. За окном был обычный серый рассвет обычного дня. Но где-то там, за границей сна, теперь существовало место, куда я мог – намеренно или нет – возвращаться. И это знание было одновременно волнующим и слегка пугающим. Я поймал себя на мысли, что уже с нетерпением жду вечера, чтобы снова попробовать. И чтобы, возможно, наконец встретить того, кто здесь явно был своим.

Только я переступил порог офиса и направился к своему столу, как на меня, словно торпеда, налетел Дмитрий. Его лицо было не привычно-ироничным, а по-настоящему встревоженным. Он схватил меня за плечо.

– Лёха, Лёха, Лёха, – затараторил он, почти не переводя дух. – Ёп твою.

Я осторожно освободился от его хватки.

– Я тоже так умею. Дима, Дим, Дима, – ответил я, пытаясь сохранить спокойствие. – Что случилось-то? С похмелья бредишь?

Он не обратил внимания на шутку.

– Ты не понимаешь. Мне тоже бред начал сниться.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Неужели?

– Пустыня какая-то или поле, так и не разобрал. Все странно было, – продолжал Дмитрий, водя руками в воздухе, пытаясь очертить невидимые контуры. – Флаги там были… чёрные или красные, непонятно.

– То есть теперь нас обоих кроет? – выдавил я. – Прекрасно!

В голове уже зазвенела тревога. Две случайности – уже закономерность.

– Я еще символы видел какие-то, – Дмитрий потер виски. – Полная бредятина.

– Какие? – спросил я резко.

– Ну, я не знаю. Короче, странные они все были. Даже изобразить толком не могу. Как… завитки какие-то, но не буквы.

Мои собственные символы на стене здания всплыли перед глазами. Я молчал.

– Допустим. И что это говорит? Что у нас психоз? Причем у обоих?

– Не знаю, – Дмитрий мрачно покачал головой. – Знаю только то, что мне еще девочки позвонили.

Я уставился на него.

– Какие девочки? Тебя опоили ночью что ли?

– Не. Наши девочки. Вместе с ними в институт и школу ходили, помнишь?

Я напряг память. Смутные образы из прошлого.

– Я мало с кем общаюсь с института или с детства.

– Ага, только со мной, – отмахнулся Дмитрий. – Не суть. Они тоже какую-то херню начали видеть.

Вот это уже было серьезно.

– Такую же как мы? Подхватили заразу какую-то?

– Не знаю пока еще. Я договорился встретиться с ними в парке. Вечером они нас ждать будут.

«Нас». Ключевое слово прозвучало неотвратимо.

– Может, сходишь, а потом мне вкратце расскажешь? – попытался я выкрутиться. Мысли о встрече с призраками прошлого и обсуждении бредовых снов не вызывали энтузиазма.

– Они будут ждать нас обоих, Лёх, – Дмитрий посмотрел на меня твердо. – Так что идем вместе.

Я вздохнул.

– Чур, за ручку держаться не будем в этот раз.

– Ага, пошути мне тут, – буркнул он, но уголок его рта дрогнул.

– Хорошо, хорошо. Раз всем приходят знаки, то будем разбираться.

– В конце рабочего дня жду внизу, пойдем с тобой.

– Хорошо.

Весь день я не мог сосредоточиться. Цифры в таблицах плясали перед глазами, сливаясь с завитками тех самых символов. В голове крутился один вопрос: если это не сон, не психоз, а что-то большее… то что это? И почему именно мы? Я с нетерпением ждал конца дня, чтобы услышать, что видели другие.

Когда я спустился в лобби, Димас уже ждал, нервно переминаясь с ноги на ногу. Увидев меня, он выпрямился.

– Что? Готов?

Я кивнул, чувствуя, как в груди завязывается странный узел из тревоги и любопытства.

– Давай, погнали разбираться, что здесь происходит.

Мы вышли на улицу, где уже сгущались вечерние сумерки. На этот раз мы шли не в бар, а в парк, на встречу с призраками из прошлого, которые, возможно, держали в руках ключи к нашему общему, очень странному будущему.