# Единственные

Марина Анатольевна Кистяева

Каждый хотя бы раз в жизни слышал фразу: «Подменили в роддоме»… Такая сериальная… Такая типично женская…

Захар Волгарский даже не думал про неё. Работал. Создавал свою отельную империю. И тут в его офис приходит молодая красивая девушка, делающая ошарашивающее заявление, что его сын – вовсе не его. А настоящий наследник Волгарского воспитывается ею…

МАРИНА КИСТЯЕВА


ЕДИНСТВЕНЫЕ


ГЛАВА 1


– Девушка, вы к кому и по какому поводу?

Ладони вспотели от, казалось, простого вопроса.

– Добрый день. У меня назначено собеседование.

Охранник, амбал в строгом темно-синем костюме, идеально отглаженном и даже сохранившим свежие «стрелочки» на брюках, заметно расслабился.

– Проходите.

Видимо, он был уведомлен о наборе новых сотрудников.

Лана, не чувствуя под собой ног, прошла к лифту.

Так, отлично. Первый этап пройден.

Теперь главное – попасть на сороковой этаж и там задержаться.

– Ты точно знаешь, Тёма?

– Да. Слушай, Руся, если меня из-за тебя погонят, а Волгарский по-любому узнает, как и что, я приду к тебе на содержание.

Руслана улыбнулась.

– Договорились.

– Только лишь по старой дружбе и из-за уважения к Илюхе…

– Спасибо, Тёма.

Лана вошла в лифт и с легким удивлением отметила, что лифт пустой. Бывает же. Мысленно поблагодарив Провидение за небольшую передышку, она осмотрела себя в узкое зеркало в пол, установленное на боковой стене лифта. Черное укороченное пальто, прикрывающее бедра. Простое, но стильное серое платье до колен, сверху по пояс множество крупных пуговиц, кстати, не бутафория, а расстегивающихся. Но в данном случае Лана застегнула их все. На ногах замшевые полусапожки, черные колготы и небольшая замшевая сумка-акула. Всё лаконично и строго. Как и должна выглядеть молодая девушка, идущая устраиваться на работу.

Если бы это было так…

На втором этаже лифт плавно остановился, двери открылись, и внутрь ввалились трое мужчин. Лана сдержанно улыбнулась. Один из них подмигнул. Лана сделала вид, что ей срочно что-то понадобилось в сумке, открыла, достала телефон и принялась просматривать несуществующие сообщения. Обычная картина: человек с телефон, куда-то едет, где-то сидит. Кругом и рядом.

Люди выходили и входили из лифта, а Лане всё казалось, что она никогда не достигнет цели.

Сергей её предупредил сразу: если нарвется на охранника на этаже Волгарского, может сразу же назад возвращаться в лифт. Дальше её не пропустят.

Вот и сороковой этаж. До него она доезжала уже в гордом одиночестве. Последний пассажир вышел на тридцать девятом, не без интереса бросив на неё взгляд. Правильно, кто бы мог пожаловать к самому начальству?

Волгарскому принадлежало всё здание. Нижние этажи он сдавал, на верхних работал сам. Поговаривали, что к нему только лишь по личному приглашению поднимались. Тридцать девятый этаж для большинства был конечной станцией.

Лана рассчитывала на послепраздничную меланхолию. Новогодние каникулы закончились, и многие никак не желали возвращаться в рабочее русло. На этом Лана и собиралась сыграть. Плюс, всегда есть шанс, что после новогодних праздников кто-то не выйдет на работу. Такое бывало, и часто, особенно в крупных компаниях. Так случилось и в «СедаЛоре». Серж позвонил и сказал, что на тридцать седьмой этаж в отдел юриспруденции требуется личная помощника. У Ланы появился шанс попасть на верхние этажи фактически беспрепятственно.

Но сердце сделало кульбит, когда она вышла из лифта. Широкие панорамные окна, много стали, минимум мебели. Длинный коридор и где-то посередине ресепшен, за которым сидела красивая шатенка в белоснежной блузе с воротником-стойкой.

Завидев Лану, девушка нацепила на лицо дежурную улыбку.

– Добрый день. Чем могу помочь?

Лана отметила её профессионализм. Личная помощница Волгарского наверняка знала, что у того ни с кем не назначена встреча, но она всё же решила уточнить.

– Здравствуйте. Извините, но я, кажется, что-то напутала. У меня назначено собеседование на должность личного помощника…

Когда послышался звук открывающейся двери, Лана в первые секунды не могла поверить в свою удачу. Она готовилась отыграть роль простушки-дурочки до конца. Ещё не зная, каким образом, намеревалась тут задержаться.

Волгарский вышел раньше.

Лана медленно повернула голову, краем глаза замечая, как личная помощница поднимается.

– Захар Владимирович, – выдержка подвела девушку, и голос дрогнул.

Лана, видевшая Волгарского лишь однажды издалека, а до этого едва ли не каждый день рассматривающая его фото по интернету на протяжении последних месяцев, испытала сразу несколько новых ощущений.

Первое – она не ошиблась в своих предположениях.

И второе – с ТАКИМ мужчиной легко не будет.

Слишком высокий.

Слишком широкоплечий.

Слишком властный.

Ни одна фотография Захара Волгарского не способна была передать ту сумасшедшую энергетику, которая врезалась в человека при личном столкновении с ним. Если исключить тот факт, что мужчина обладал внешностью кинозвезды: высокие скулы, широко посаженные глаза, нос с легкой горбинкой, вызывающей желание узнать от природы ли она или в результате драки, то и тогда он производил впечатляющей эффект. Есть такие люди, при взгляде на которых понимаешь – они владеют миром. Они ставят цель и идут к ней, несмотря ни на какие преграды и препятствия. Разбивают в кровь кулаки, не спят ночами, изучают материалы и противников, находят новые пути, двери, если какие-то из них оказываются закрыты или попросту недоступны. При встрече с таким человеком, другой, среднестатистический, к каким себя и относила Лана, сразу понимают – им-то как раз не по пути. Не потянут, не осилят заданный темп.

Он так же не спеша окинул её пристальным взглядом, задержавшись на груди и на пунцовых щеках.

– Вы к кому? – требовательно спросил Волгарский, а потом слегка поморщился, словно вопрос самопроизвольно сорвался с его губ.

Они заговорили с помощницей вместе.

– К вам.

– Перепутала этаж…

Девушки переглянулись.

Лана первая пришла в себя и, понимая, что ей в срочном порядке надо продолжать, уже открыла рот, но её перебил холодный, не терпящий возражения голос Волгарского.

– Вам не назначено. Ирина, разберись, пожалуйста. И впредь будь внимательнее к посетителям.

Лана внутренне вздрогнула. Она читала и много слышала о Захаре Волгарском. Суровый мужчина. Жесткий. Принципиальный, что не мешает ему укладывать противников на лопатки. Успешный делец.

И всё же она оказалась совершенно не готова к собственной реакции на него.

Лана стушевалась. Пришлось дать себе пинка и фактически заставить сделать шаг в его сторону, потому что он уже развернулся и направился к лифту, обдав девушку запахом дорогого парфюма и чего-то ещё терпкого, нереально мужского.

– Захар Владимирович, уделите мне, пожалуйста, пару минут!

Ноль эмоций.

Даже, сволочь, плечами не повел.

Зато Ирина уже выходила за ресепшен. Кажется, её сейчас будут выпроваживать под белые рученьки.

И Лане ничего не оставалось, как пойти ва-банк.

– Это касается вашего сына.

Вот.

Сказала.

И земля разверзлась под ногами.

Лана готова была поклясться, что её обдало какой-то сумасшедшей ненавистью и опасностью, когда Волгарский остановился и резко обернулся, сверкнув темными глазами. Прищурился. И снова осмотрел её с ног до головы, отчего мурашки побежали по позвоночнику.

Ирина застыла рядом, в метре от неё, не зная, что делать и как реагировать на происходящее.

Волгарский медленно повел головой, одновременно приподнимая брови.

– Моего сына? – вкрадчиво спросил он, а в ушах Ланы зазвенело.

– Да, – она выдавила из себя улыбку и, не замечая собственных действий, провела вспотевшей ладонью по платью, выдавая собственное напряжение и нервозность.

– Хм… Интересно. Что ж, я уделю вам пару минут, раз вы постарались настолько, чтобы попасть ко мне в офис и сделать так, чтобы мы якобы случайно встретились у кабинета. Прошу.

Он быстро вернулся и распахнул перед Ланой дверь кабинета, обдав девушку на этот раз легким ветерком от порывистых движений. У Ланы, стоило мужчине приблизиться, обострились инстинкты самосохранения и, несмотря на то, что она готовилась к встрече, искала её, сейчас все они кричали: «беги».

Лана шагнула вперед, прошла в кабинет и не обратила внимания, как за ней захлопнулась дверь, и раздался легкий щелчок.

– Итак, что вы мне хотели сказать? И да, представьтесь.

Мужской голос за спиной прошелся по и без того натянутым нервам девушки.

Такие кабинеты, как у Волгарского, ей доводилось видеть только в фильмах. Большой, с панорамными окнами, с тяжелым столом из красивого дерева. Несколько картин в черно-белых тонах. Удобный черный кожаный диван. Столик перед ним. Пара кресел. Дорогой паркет на полу. Всё, чтобы продуктивно работать.

Прокашлявшись, Лана обернулась.

Что сразу бросилось в глаза – Захар Волгарский проходить за стол или к тому же дивану не собирался. Встал, облокотившись плечом на дверь и смотрел на неё слишком пристально.

– Я хотела бы сразу извиниться за то, что отрываю вас от дел, – Лана постаралась максимально сохранять дружелюбно-деловой тон и не обращать внимания на давящую ауру мужчины. Ничего, не с такими сталкивалась. Она обычно не робела перед мужчинами, не было нужды и повода. Но Волгарский производил на неё странно давящее впечатление. Возможно, она так его воспринимала из-за волнения, с которым не удавалось справиться и которое сейчас хлесталось внутри крови.

– Вот и не отрывайте далее. Говорите по делу.

Его глаза холодно блеснули.

Лана заломила руки, с силой сжав кисти.

– Моего сына зовут Богдан, ему один год и два месяца…

– Я рад за вас, – неучтиво перебил её Волгарский. На его скулах заходили желваки. – Не понимаю, зачем вы мне говорите эту информацию.

– Вашему сыну, Алексею, столько же и…

Она больше ничего не успела сказать, потому что Волгарский оказался рядом. Слишком близко и быстро, чтобы она успела как-то отреагировать. Мгновение – и её шею сжимают крепкие мужские пальцы. Недостаточно сильно, чтобы перекрыть доступ кислорода, но достаточно основательно, чтобы напугать её.

Лана как бы со стороны видела себя: невысокую, даже благодаря сапогам на каблуках, и его, едва ли не гиганта по сравнению с ней. Прихлопнет одной рукой, как назойливую муху, и не заметит. Сразу вспомнились статьи про якобы нелегальную спортивную жизнь выдающегося Захара Волгарского…

– Значит, слушай сюда, сука! – его голос изменился до неузнаваемости. Теперь в нем слышался не просто холод, в нем слышалась опасность, смертельная, и она была направлена на Руслану. – Если ты от киднеппингов, я тебе лично башку откручу! Если я сейчас только услышу…

– НЕТ! – ей удалось закричать, хотя крик больше походил на жалобный скулеж. Лана вцепилась пальцами в руку Волгарского, пытаясь отцепить её от своего горла, но пока тщетно. Она трепыхалась в его руках, как птаха. – Послушайте…

– Говори. И быстро.

– Пустите, мне больно!

– Говори.

Он сжал горло сильнее, и у Ланы появились мушки перед глазами.

Господи, и она ещё надеялась на деловой разговор.

На что-то…

Но и уйти просто так нельзя.

Она не имеет права.

– Ваш сын – это мой сын. А мой – ваш!!!


ГЛАВА 2


Если она рассчитывала на продуктивную реакцию, она заблуждалась. Волгарский прищурился ещё сильнее, хотя, казалось, куда уже. Его темно-карие, почти черные глаза, впились в неё, и создавалось впечатление, что он взглядом вскрывает её кожу. Смотрел, не моргая, лишь часто дышал, отчего его грудная клетка поднималась и опускалась.

Потом он, видимо, в голове что-то решил, отпустил шею Ланы, слегка толкнув девушку от себя. Лана, устояв на ногах, согнулась и закашлялась.

– Вы – псих… Чертов псих! Что вы себе позволяете? Знаете что, а не пойти ли вам к черту…

На большее она сегодня не была способна. Лишь когда он её отпустил, она осознала, как с ней обращаются. Как со скотиной, со швалью под ногами.

Не глядя больше на Волгарского, уверенная, что её слова не останутся безответными, и он рано или поздно найдет её, она не могла не посеять в его душе сомнения, рванула к двери. Её била крупная дрожь, и никак не удавалось успокоиться.

Какое же удивление окатило Руслану, когда она поняла, что дверь закрыта. Дернула ручку, и та не поддалась.

– Макар, зайди.

Она обернулась и увидела Волгарского, говорящего по внутренней связи.

– Выпустите меня, – потребовала она, более не желая ни минуты оставаться с этим человеком наедине.

Зато Волгарский, усевшись на край стола, скрестил руки на груди, отчего ткань пиджака натянулась, обрисовав прокаченную, хорошо развитую мускулатуру. Длинные ноги в идеально начищенных ботинках ручной работы он вытянул, всем видом показывая, кто хозяин положения.

– Вы не представились. Что ж… Давайте тогда пока обойдемся без имен. Вы – заметьте, я к вам обращаюсь учтиво, не переходя на «ты», – пришли ко мне с сенсационным заявлением, в которое я должен с ходу поверить. Представляете ли вы себе, милая, сколько я уже выслушивал чего-то подобного? Нет? А жаль. Потому что меня малость подзадолбали вот такие красоточки с четвертым размером бюста и с шикарными задницами, являющиеся ко мне с самыми разными предложениями, но всех вас объединяет одно – желание получить доступ к моим счетам через постель, – дальше он резко сменил тон. – Милая, если бы я тебя встретил в клубе, и ты бы подошла ко мне с другим определенным предложением, я бы, не сомневайся, его принял, и хорошенько отодрал бы тебя, щедро заплатив. А сейчас… Сама напросилась.

Если двумя минутами ранее Лана думала, что испугалась, то те ощущения, которые обрушались на неё после его последних слов, ни с чем ранее испытанным нельзя было сравнить. Появилось чувство, что её ударили в грудь тараном, а потом погрузили в ледяную воду и принялись топить. А она пыталась вздохнуть, и у неё ничего не получалось.

Прежде чем пойти к Волгарскому, она просчитывала варианты его реакции на её слова. В основном Лана рассчитывала, что её выслушают. Предполагала, что он разозлится.

Но то, что её примут за обманщицу, более того за шлюху – нет!

Щеки полыхнули пунцовым цветом, Лана уже собиралась высказать Волгарскому всё, что думает о нем и снова послать его, теперь уже куда подальше и, не стесняясь в выражениях, когда услышала за спиной характерный щелчок и дальше звук открывающейся двери. Сердце дернулось в груди. Лана в надежде на изволение обернулась и увидела, как входит ещё один крепкий мужчина в брюках и теплом бежевом свитере.

С кобурой.

Лана уставилась на кобуру, как на нечто нереальное. Потом заставила себя перевести взгляд на вошедшего: обычный, ничем не примечательный мужчина, довольно симпатичный, коротко стриженный, с высокими широкими скулами, тонкими губами, серыми глазами. А потом посмотрела на Волгарского.

Последний довольно кивнул.

– Видимо, до тебя, детка, дошло, что пришла ты не по адресу. Макар, я сейчас отъеду на пару часов. Вот девушка – имени её не знаю – она утверждает, что каким-то чудесным образом мой Ленька – не мой, а её сын. А вот мой находится у неё. Бред. Поговори с ней. Основательно. До моего приезда не отпускай. Потом решу, что делать с этой зарвавшейся сучкой.

И пошёл в сторону ошарашенной Ланы.

Она пришла в себя, когда он проходил мимо. Действуя инстинктивно, не думая о последствиях, схватила его за локоть.

– Вы не смеете!..

Их взгляды встретились, скрестились, и у Ланы всё оборвалось внутри.

– Руку убрала.

Ему не требовалось повышать голос, Лана мгновенно послушалась, когда кожей на затылке ощутила, как тот, кого он называл Макаром, сделал шаг в её сторону.

Это какой-то дурной сон. Нереальное развитие событий. Такое не может быть.

Она опустила руку, и Волгарский вышел.

Снова щелчок.

Снова заперта.

Лана перевела дыхание и как-то разом сдулась, сникла. Полностью дезориентированная, растерянная, не понимающая, как она оказалась в столь абсурдной, пугающей до дрожи в коленях ситуации, она попыталась собраться.

– Итак, поговорим, девочка?

Снисходительное обращение от незнакомца вывело её из ступора, в котором она невольно пребывала после слов Волгарского и его ухода.

Лана перевела взгляд на мужчину. Тот встретил её взгляд спокойно, ровно.

– Отпустите мне, пожалуйста.

А что она могла ещё сказать?

И отчего-то не удивилась, когда услышала такое же спокойное:

– Нет.

– Как «нет»? Вы не можете…

– Можем.

Снова коротко и лаконично.

Очень спокойно.

В голове Ланы промелькнула шальная мысль, что этот человек с таким же, ничего не выражающим лицом выхватывает пистолет, а после спускает курок. И ни один мускул не дрогнет, нигде ничего не ёкнет.

Да, он может всё.

Они могут всё – он и Волгарский.

Руслана, соберись. Приди в себя. Вспомни, с какой целью ты сюда пришла. И действуй. Так же размеренно, без паники.

Лана медленно кивнула и произнесла:

– Хорошо. Давайте поговорим. Меня зовут Руслана Штатова. Я не путана, не шлюха, не состою ни в одном вип-эскорте, не ищу богатого сожителя. Уверена, когда вы поднимите видеозаписи, то увидите, что да, я как-то подходила к офисному зданию и даже хотела выйти на Волгарского, но у меня не получилось. Я искала с ним встречи.

– Откровенность – это хорошо. Присядь, Руслана, в ногах правды нет. Тем более, такие красивые ножки беречь надо.

Постоянная отсылка на её привлекательность не на шутку напрягала Лану.

Они ей не верили. Ни Волгарский, ни этот Макар.

Выдохнув, Лана вздернула кверху подбородок, после чего спросила:

– Мне можно присесть на диван?

– Куда удобно.

– И выпускать вы меня не собираетесь?

– Нет.

– До того, как приедет ваш босс. Отлично, просто превосходно. А что будет потом? Вы меня вдвоем будете насиловать?

Ей удалось всё-таки вызвать эмоции на лице начальника охраны Волгарского. Но опять не те, на которые она рассчитывала. Уголки мужских губ дернулись кверху, он старался сдержать улыбку или смех.

– Ты пересмотрела боевиков, девочка. Насиловать тебя никто не собирается. Если только по доброй воле…

Господи, куда она попала…

– Руслана, расслабься, это была шутка.

– Шутка?

– Да.

– Ну, и шуточки у вас.

– У тебя на груди мокрое пятно…

А вот это уже плохо.

Лана опустила голову вниз и снова залилась краской.

– Черт, – она с силой прикусила нижнюю губу.

Прежде чем пойти к Волгарскому, она сцедила молоко, чтобы хватило Богдану на тот случай, если она не успеет обернуться. Подстраховавшись, вложила в бюстгальтер гелевые прокладки. Но видимо из-за резкого выброса в кровь адреналина, от страха, от стресса и эмоциональных скачков, молока поступило больше, чем предполагалось, и она протекла. С Ланой такое бывало не часто, в основном в первые месяцы кормления, а после полугода почти никогда.

И вот такой конфуз. Да ещё и на глазах незнакомого мужчины.

– Ты кормишь грудью?

Макар снова стал серьезным. Из его глаз ушла вся ирония. И на мгновение Лане показалось, что они даже смягчились.

– Да. Извините, я… Можно вы отвернетесь, и я…

– Нет. Поправляй лифчик при мне.

Щеки не просто полыхали, они горели.

– Мне не лифчик надо поправить, а сменить прокладку. Ту, что подкладывают в лифчик. Послушайте, вы…

– Доставай и отдавай сумку мне. Тогда отвернусь. Хотя, чего я не видел…

Вторично Лане повторять не надо было. Хорошо, что сумка по-прежнему находилась у неё. Поставив её на диван и открыв, она достала небольшую коробочку. Как чувствовала, взяла запасные. Вернее, она их кинула месяца полтора назад в сумку, так и носила. Прокладка была одна. Это уже хуже.

И как же стыдно за пятно на платье.

Аааа, плевать!

Эти мужланы поставили её в экстремальную ситуацию, вот и пусть теперь любуются на пятно.

Большинство мужчин испытывали дискомфорт в отношении всего, касающегося женской физиологии интимного характера, будь то критические дни или кормление. Смущались, делали вид, что ничего не видят. Некоторые даже краснели.

Но не Макар.

Как сидел на краю стола, видимо, излюбленное их с боссом, место, так и продолжил.

Мысленно ругаясь, Лана застегнула сумочку и оставила её в сторону. Молча посмотрела на охранника. Тот покачал головой и похлопал по столу. Мол, вот сюда надо.

Лана встала и, не чувствуя под собой ног, словно робот, выполняя механические движения, подошла к мужчине и, проигнорировав его молчаливый приказ, всучила свою сумку ему прямо в руки. Не глядя на лицо, вернулась к дивану, села боком, чтобы минимизировать доступ к просмотру груди, расстегнула верхние пуговицы. Как знала, выбирая платья. Кто долго кормит грудью, уже и одежду соответствующую подбирает, не особо задумываясь над фасоном. Вынув прокладку, которая, оказывается, съехала в сторону, Лана заменила её на свежую. После нехитрых манипуляций, она застегнула пуговицы и обернулась.

И что же увидела?

Что безопасник даже не подумал отвернуться, с легкой улыбкой наблюдал за ней.

– Понравилось? – Лана не смогла удержаться от язвительного замечания.

– Да. На бис повторишь?

Лана сжала руки в кулаки. Вот же ж…

– Обойдетесь.

– Значит, ты – кормящая мама.

– Да. И если бы ваш… – она специально сделала паузу, давая понять, кем именно считает Волгарского, – Захар Владимирович удосужился меня выслушать, то я бы всё нормально объяснила. Даже доказательства бы предоставила. Так нет же, меня надо было в киднеппинге обвинять и ещё черте в чем.

– Можешь рассказать мне.

Лана покачала головой.

– Не хочу.

– А если я… попрошу?

Он тоже умел ловко расставлять паузы.

Лана снова напряглась. Да, такой «попросит», мало не покажется. И что делать?

Все её благие намерения закончились на грубости Волгарского. Более того, она заперта.

А Богданчик там… Со Светой, которая через полчаса начнет звонить.

Но Лана ошиблась. Её телефон, находящийся в сумочке, которую поставил рядом со своим бедром Макар, затрезвонил значительно раньше. Мужчина нарочито медленно перевел взгляд с сумочки на заметно напрягшуюся девушку. У той на Свету был поставлен отдельный рингтон. Услышав его, Лана сразу засуетилась.

– Мне надо ответить.

Она подалась вперед, собираясь уже встать, но натолкнулась на легкое покачивание мужчины.

– Пока никаких звонков.

– Вы издеваетесь? Послушайте, это звонит моя подруга! Вам же не составит труда проверить. В сумке мои документы. Паспорт. А подруга сидит в машине с ребенком. И, скорее всего, он проснулся и сейчас плачет.

– Плачет? – казалось, её слова вызвали недоумение у Макара.

Лана прикрыла глаза и сосчитала до десяти. Только не паниковать и не впадать в истерику, не срываться на крик. Криком она точно ничего не добьется, ухудшит и без того непростую ситуацию.

– Богданчик не приучен к бутылочке. Я редко отлучаюсь от него. Мы перешли на прикорм, но когда меня нет рядом, он может разволноваться, и тогда ему необходима моя…

Она не договорила, покраснев.

– Титька.

– Грудь! – возмутилась Лана, распахнув глаза. – Макар, кажется? Правильно? Макар, у вас есть дети?

– Нет.

– Вот поэтому вы такой и лобонепробиваемый! Если бы у вас был ребенок – кричащий ребенок! – вы бы реагировали иначе! Тем более, зная, что он находится рядом, и вы в состоянии помочь ему!

На лице безопасника что-то промелькнуло, он нахмурился. Потом, ничего не говоря, открыл сумочку Ланы и достал сначала паспорт, потом телефон. Смартфон к тому времени благополучно смолк, чтобы через десять минут затрезвонить дальше.

Лана, не в силах сидеть на месте, вскочила с дивана, чтобы сразу же натолкнуться на недружелюбное:

– Вернитесь на диван.

Черт! Такому даже голос повышать не надо.

Макар посмотрел паспорт – Лана не сомневалась, что ему хватило одного взгляда, чтобы запомнить не только её личные данные, а также номер и серию – и потянулся за телефоном. Посмотрел на имя звонящей и протянул смартфон Лане.

– Пусть приведет ребенка сюда. На посту охраны скажет, чтобы набрали меня. Пока разговариваешь, поставь на громкую связь. И без игр. Не порть о себе впечатление, девочка.

Лана, не веря в то, что этот мужлан пошёл с такой легкостью на уступки, подбежала к нему, выхватила телефон из рук и поспешила отойти подальше.

– Да, Света, что, Богдан проснулся?

– Руся, да, – в трубку отчетливо слышался ор малыша. – Он требует тебя. Я ему пытаюсь бутылочку всучить, всё бесполезно. Ты там долго? Как Волгарский отреагировал?

– Светулёчек, послушай меня, пожалуйста, – Лана не смотрела в сторону Макара. Правда на её стороне. Некоторые ещё будут извиняться за своё хамство и невежество, будь они не ладны. А также за крик её малыша. – Давай только без лишних вопросов, я тебе потом всё расскажу. Пожалуйста, одень Богдана и поднимись с ним на сороковой этаж. На посту охраны скажи, чтобы позвонили некому Макару, они знают.

– Ээээ… Руся, всё хорошо? – в голосе подруги послышалось беспокойство.

– Да.

– Ни фига не хорошо! Я тебе говорила, что Волгарский та ещё сволочь! И связываться с ним без адвоката…

– Светулёчек, у меня телефон на громкой связи стоит, и нас сейчас отлично слышат.

– А вот и пусть! – фыркнула подруга. – Надеюсь, там на тебя не одели наручники?

Лана не удержалась от смешка.

– Твои мысли близки. Приди, пожалуйста. Вернее, принеси Богданчика, я его покормлю.

– Ээээ… Прямо там?

– Прямо здесь.

– Ок. Сейчас идем.

– Не забудь запереть машину.

Лана не сомневалась, Света поднимется. И хорошо, если без происшествий. Нажав на отбой, Лана повернулась к своему временному охраннику и спокойно спросила:

– Телефон возвращать?

– Да.

Гад даже руку протянул.

Лана, мысленно пожелав ему всего хорошего, светлого и доброго, вложила в раскрытую ладонь смартфон и поспешила отойти.

Всё слишком быстро происходило.

И непредвиденно.

Пришлось напомнить, что она здесь не ради себя – ради Богдана.

И ради Лёшика.

При мысли о последнем мальчике, сердце закатилось и защемило. И снова напомнила себе, что не время и не место расслабляться и подаваться чувствам. Слезы свои она уже выплакала.

Раздался незнакомый рингтон и лаконичное:

– Пропустите и сопроводите. Да, с ребенком.

Отлично, Света поднимается.

Макар больше ничего не спрашивал, Лана не пыталась завязать разговор. Прислушивалась к собственному сердцебиению.

То, что Свету не пустят в кабинет, она даже не сомневалась.

И оказалась права.

Когда на связь вышла личная помощница Ирина, Лана снова встрепенулась:

– Богдан вас испугается. Он плохо идет к незнакомым людям.

– Оставайся на месте, пока я не передумал, Руслана.

Уже не фамильярное «девочка», и то хорошо.

За то время, что мужчина вышел и снова вернулся с кричащим Богданчиком на руках, Лана успела до крови искусать губы и скинуть, наконец, пальто. В кабинете тепло, и пальто было явно лишним.

Как только Макар внес сына, она сразу же рванула к ним.

– Мой хороший…

Она протянула руки, но мужчина не спешил отдавать малыша. Пристально смотрел на него и снова хмурился.

– Макар! – Лана не могла слышать крик сына. Тот уже заходился, а увидев маму, которой его не давали, закричал ещё сильнее, отчего пухлые щечки пошли яркими красными пятнами.

Мужчина бросил на неё настороженный взгляд.

– Охренеть…

Ей было не до разбирательств – к чему относилось его ругательство. Главное, она смогла забрать сына из его рук и прижала к себе.

– Ну всё, всё, мой маленький. Мама рядом, я тут. Что ты кричишь? Проголодался? Сейчас… сейчас, любимый.

Для Ланы сдвинулись рамки реальности. Как только в её руках оказался сын, многие неприятности и заботы отошли на задний план. Только сынишка. Она снова вернулась на диван, быстро расстегнула теплый комбинезон, развязала шапочку и вынула вспотевшего от крика ребенка. Тот, оказавшись с матерью, сразу потянул захопущие ручонки к ней.

– Я рядом… я здесь…

Освободив сынишку от верхней одежды, стесняющей его движения, Лана прижала его к себе, поглаживая по спинке.

На мгновение в голове вспыхнула мысль, что она не одна. Пришлось обернуться и немного раздраженно спросить у охранника:

– Снова будете смотреть?

Легкая растерянность на лице Макара послужила ей небольшим утешением.

– Хотел бы… Но, наверное, отвернусь. Это же… интимно. Хотя знаешь, девочка, кто-то из мамочек говорил, что, когда женщина начинает кормить, грудь воспринимается иначе. Она перестает воспринимать её, как женское достоинство. Она становиться… титей.

Слышать подобное слово от взрослого мужчины было забавно. Лана не могла не улыбнуться в ответ, не замечая, как напряжение, сковывавшее её последние десять минут, растворяется в воздухе.

– Вот тут вы совершенно правы, Макар. И всё же – отвернитесь.

Оголять полностью грудь при незнакомце не хотелось, хотя, если бы он и отказался отвернуться, Лана достала бы её и принялась кормить Богданчика.

Но Макар отвернулся, демонстративно скрестив руки на груди, и одновременно поднимая настроение Русланы. Видеть, как смущается взрослый мужчина, оказалось довольно-таки забавным зрелищем.

Но долго радоваться ей не пришлось. Сын требовал внимания и уже сам полез в узкий вырез платья между пуговицами.

– Ну, что же ты такой нетерпеливый…

Лана поспешно расстегнула верхние пуговицы, на одну больше, чем в предыдущий раз, и высвободила грудь, запоздало подумав, что стоило обзавестись бюстгальтером для кормления. Последний износился недели две назад, и у Ланы не хватало времени, чтобы забежать в отдел для беременных и купить новый. Подросший Богдан требовал больше внимания, хорошо, что Света проживала рядом и часто помогала, фактически негласно записавшись в няньки.

Сын, как только увидел желанное, тотчас сомкнул розовые губки на соске и важно зачмокал.

Лана же улыбнулась, глядя на него.

Она любила кормить грудью. Знала, что испокон веков женщины разделялись и будут разделяться на две категории. Те, кто «за» кормление и те, кто «против». Испортить форму груди – вот основная причина отказа мамочек прикладывать ребенка. Каждый делал свой выбор.

У Ланы вопрос выбора не стоял. Она для себя ещё будучи беременной решила – приложит все усилия, чтобы было молоко и возможность грудного вскармливания. А форма груди… Да, её «стоячий» третий немного изменится, но что ж в этом такого криминального. Во время беременности не появилось ни одной растяжки ни на груди, ни на теле, уже на этом спасибо.

У неё с первого дня не возникло никаких проблем. Да, Богданчик оказался требовательным маленьким мужчиной, и в первый месяц Лане пришлось столкнуться с некоторыми проблемами, но они были такими пустяшными по сравнению с другими. Её волновало лишь одно – чтобы из-за стресса не пропало молоко. С остальным она справится… Должна… Обязана.

Лана растворялась в сыне. Брала его на руки и забывала обо всем.

О прошлом. О невзгодах. О несчастье, обрушившемся на неё и грозившем поглотить.

У неё есть сын. И это главное.

– Милая картина. Позвольте-ка узнать, что тут происходит?

Жесткий голос ворвался в сознание столь внезапно, что на мгновение Лана потерялась. Обернулась на него и замерла.

В дверях, в распахнутом пальто, засунув одну руку в карман, стоял вернувшийся Захар Волгарский.


ГЛАВА 3


Если бы Захара спросили, что заставило его развернуть водителя и вернуться в офис, он бы не дал точного ответа. Интуиция, которая его фактически никогда не подводила? Спасала даже тогда, когда, казалось, выхода нет, и он точно пойдет ко дну. Захар привык доверять себе. Своим инстинктам зверя, сумевшего покорить каменные джунгли.

У него намечалась встреча с партнерами. Он собирался расширить сеть ресторанов в отелях, которыми владел. Изменить меню, интерьер, обслуживание. Повысить класс. Сделать не просто роскошными, а фешенебельными. Сделка обещала быть прибыльной, но вначале хлопотной.

И вот он разворачивает машину, связывается с Ириной, чтобы она отменила встречу.

– Хорошо, всё сделаю.

За что он ценил личную помощницу – за умение реагировать без эмоций на любое изменение в, казалось, устоявшемся распорядке. Он и взял её на работу не из-за внешности. Личные помощницы, отсасывающие под столом, ушли в прошлое. Есть работа, а есть интимная жизнь. И смешивать их неразумно.

Всё пошло не так с момента, когда он увидел посетительницу.

Да, красивая.

Да, эффектная и маленькая.

Была у Захара слабость – любил он «карманных Венер». Учитывая свой нехилый рост в метр девяносто, он питал особое расположение к миниатюрным девочкам до метр пятидесяти пяти, максимум метр шестьдесяти. Особый пунктик в его сексуальной жизни занимал секс стоя. Когда он удерживал партнершу на весу, а она обхватывала его ногами. Самая любимая поза Волгарского.

По статусу ему было положено иметь любовниц-моделей с ногами от ушей. Чхать он на них хотел. Куда уютнее и сексуальнее маленькие девочки. Но не по возрасту! Кем-кем, а педофилом Волгарский не был.

И тут… такая ляля у него в приемной.

Всё было бы шикарно, и он нисколько не преувеличивал, когда чуть позже заявил ей, что если бы увидел её в клубе или на закрытой вечеринке, непременно обратил бы внимание. Она бы не прошла мимо его глаз. И он отвез бы ее к себе, и они отлично бы провели время. Возможно, даже не единожды.

Она полностью соответствовала его мужским требованием.

А грудь «третьего» или не полного «четвертого» размера шла приятным бонусом.

К сожалению, всё испортило её якобы случайное появление на его этаже. Всё. Подстава. Охотница. Элитная шлюха. Он и против последних ничего предвзятого не имел. Отлично – цена ночи обеспечивает комфортные условия секса.

Но, мать вашу, не в его офисном здании.

Оттого и разозлился.

Как оказалось – рано.

Настоящая злость пришла позже, когда эта дура посмела открыть рот и что-то вякнуть по поводу его сына.

Для него имя Лешика из уст любой женщины – сродни красной тряпки для быка.

Он ЕГО СЫН! И точка.

Никаких мамочек. Никаких мачех.

Никого.

Захар разозлился до такой степени, что его затрясло от с трудом сдерживаемой ярости. Он едва не придушил нахалку, что заявилась к нему. Хотелось сомкнуть пальцы сильнее. И он не шутил по поводу личной расправы, если бы она заявила, что с его Лешиком что-то случилось, и сейчас сын не находился дома под присмотром няни и личной охраны. Хватит.

Но не менее фантастическим было её следующее заявление.

«Ваш сын – это мой сын. А мой – ваш!!!»

Вот тут он на жалкое мгновение растерялся, стушевался.

Казалось, готов был ко многому.

Такое… Слышал впервые.

Бред. Кончено же, бред, с которым он даже разбираться не хотел.

Вызвал Макара и отдал распоряжение ему. Пусть выясняет подробности, сам же уехал.

Пока спускался вниз, всё в голове прокручивал.

Девушка… Красивая, и на вид не шлюха. Одета прилично, но не дорого. Сумка кожаная, но опять же купленная по распродаже в торговом центре, и никак не в элитном бутике кожи. Платье простенькое, пусть и идеально сидящее на её фигуре. Опять же пальто. Тысяч пятнадцать, максимум, стоит. Рублей, не евро.

Нет, на элитную девочку она никак не тянула. Скорее, на сотрудницу офиса среднего пашиба. С зарплатой в пятьсот евро.

Черт, ему какое дело, сколько и по чем на ней одето?

Волгарский тряхнул головой. Он привык оценивать человека, встречать по одежке. И считал это правильным.

Дальше. Её гнев. Он был тоже искренним.

Конечно, не исключено, что девочка прекрасная актриса. Он за свои тридцать с хвостиком и не такие исполнения встречал. И у него почти выработался иммунитет на женскую ложь и хитрость.

И всё же в Захаре клокотало так, что он никак не мог успокоиться. Сел в «майбах», а в голове прокручивалось произошедшее.

Он оставил Макара с ней. Макару он доверял, как себе.

Только… Мля, вкусы у них на баб одинаковые были. В юности их спасало то, что Макар старше его на восемь лет. Девки вешались на него, пока Захар исходил слюной и занимался самоудовлетворением. Когда подрос, опять же возраст сыграл существенную роль. Макар выбирал, что постарше, Захару доставались соплюшки. Отличное распределение, иначе бы парни разосрались ещё в юности, и никакого крепкого тандема не получилось бы.

А сейчас на Волгарского что-то нашло. Идиотизм, конечно, но…

Ему надо вернуться.

Вот надо и всё тут.

Чтобы самому разобраться.

Да и её слова… Нелепо, глупо, но она же на что-то рассчитывала, когда заявилась к нему?

Он ослабил галстук. Как и большинство мужчин ненавидел эти «удавки». Девушки ненавидят туфли на шпильке, мужчины – галстуки. Но и без тех, и без этих не обойтись.

В приемной сидела ещё одна девушка. Ирина быстро вышла из-за ресепшена, поспешила ему навстречу.

– Захар Владимирович, эта девушка с той…

Он кивнул, никак не прокомментировав новость. В одночасье его приемная превратилась в проходной двор, что не могло не раздражать. Волгарский не любил посторонних людей. Встречи только по договоренности.

Распахнул дверь, входя в кабинет, и… замер.

Завис.

Он ожидал чего угодно.

Слез, криков, мольбы. С Макаром шутки плохи. Тот хорошо знал дело начальника охраны. Он же дал четкие указания.

А тут…

Девушка кормит малыша грудью.

У Волгарского было чувство, что он, разогнавшись на спринтерской дистанции, со всей дури влетел в невидимую стену.

Во-первых, обнаженная грудь и есть обнаженная грудь. Несмотря на обилие секс-картинок, стриптиза и доступных женщин, любой нормальный мужик не может оставить без внимания прелестное лакомство.

Во-вторых, кормление. Естественное грудное кормление…

У Захара мгновенно пересохло во рту, хотя, находясь в машине, он выпил пол-литровую бутылку питьевой воды. Он, как самый последний идиот, завис на этом зрелище. В прямом смысле завис. Не мог отвести взгляда.

Чего греха таить, он, взрослый мужчина, впервые в жизни видел, чтобы молодая красивая девушка кормила грудью ребенка.

Это завораживало. Притягивало взгляд.

Это, как удар под дых, от которого не сразу приходишь в себя.

Просто стоишь и пытаешься сделать вдох.

И у тебя ни хера не получается.

Он, искушенный и удовлетворенный любимыми сексуальными прихотями, сейчас никак не мог взять себя в руки и оторваться от созерцания картины: она, скинув пальто, сидит на его черном диване, рядом разложена детская одежда. Сидит вполоборота, но как раз так, чтобы он имел возможность разглядеть всё, что нужно и что нельзя тоже. Голова чуть склонена набок. Смотрит на ребенка и улыбается.

Малыш же, важно чмокая и работая ртом, зацапал руками мамину грудь. А вдруг мама передумает и отберет у него лакомство?

Это было ещё не всё. Самое хреновое Волгарского ждало впереди. Когда он понял, что возбуждается от увиденного зрелища. Впервые в жизни Захар Волгарский усомнился в своих сексуальных предпочтениях и, чтобы вытолкать себя из ступора, задал единственный вопрос, актуальный при данной ситуации.

Макар видел, что он заходит. Безопасник не смотрел на девушку. Оказалось, что подобное важно для Захара. Что не понравилось Захару – слишком серьезный вид Макара. Точно тот знал то, что неизвестно ему, Волгарскому.

Девушка же от его голоса подорвалась, иначе не скажешь. Вздрогнула, быстро обернулась, и тотчас попыталась спрятать процесс кормления плечом. Во время её нехитрых манипуляций, Захар успел разглядеть легкий испуг и недоумение во взгляде.

Больше стоять в дверном проеме не имело смысла, и Захар прошёл далее.

– Итак, кто смелый? Кто мне ответит, что же происходит?

– Ты вернулся?

– Как видишь.

Захар подошёл к столу и скинул пальто на спинку кресла. Душновато становилось. К черту и галстук… Когда в одной с тобой комнате сидит кормящая мама, как-то становится не до условностей.

Захар честно не хотел на неё смотреть. Понимал – смущает. И не мог справиться с искушением.

Ничего более прекрасного в жизни он ещё не видел.

– Маленький, ну хватит… Давай, прекращай… Богданчик, ну всё… всё, я сказала…

Негромкий голос девушки отскакивал от стен, и был прекрасно слышан мужчинам. Макар стоял, скрестив руки на груди и расставив ноги по ширине плеч.

– Её зовут Руслана Штатова. Мальца – Богданом.

– Уже лучше, – Захар не смог сдержаться от иронии, за что заслужил осуждающий взгляд безопасника. Интересно, и когда тот успел проникнуться судьбой нежданной посетительницы? Легкое раздражение колыхнулось в груди Захара. Не к добру. – Хоть какая-то информация. И что дальше?..

Макар повел плечами.

– Тебе решать.

Захар снова посмотрел на девушку с ребенком. Последний не желал прислушиваться к словам матери, продолжая интенсивно работать ртом. Девушка, что-то приглушенно сказав, бросила взгляд в сторону Захара и Макара и, натолкнувшись на взгляд первого, поспешно отвернулась. Она, продолжая одной рукой удерживать мальца, вторую поднесла к груди и пальцами попыталась отобрать грудь у ребенка.

Захар мысленно выругался и, наплевав на то, что обеденное время, принял решение выпить. Ему сейчас спиртное не помешает. Вот только… сейчас… посмотрит на ребенка и на мать, чем закончатся их небольшие дебаты.

Руслане удалось высвободить грудь, но сын категорически оказался несогласным с таким раскладом дел. Сначала недовольно хмыкнул, а потом о протесте возвестил криком.

– Да что же такое, – девушка, покраснев до кончиков волос, снова приложила парнишку к груди. – Богдан, ты уже балуешься, честное слово. Ты же сытый, прекращай хулиганить.

Двое взрослых мужиков почувствовали себя лишними.

Волгарский, покачав головой, направился к бару.

– Будешь пятьдесят грамм?

– Если ты даешь добро.

В рабочее время между мужчинами существовала строгая субординация, нарушать которую чревато последствиями.

Захар коротко кивнул. Открыл бар, достал плоскую бутылку, две рюмки и плеснул янтарной жидкости. Не ставя рюмки на поднос, одну опрокинул, вторую протянул Макару. Тот повторил его движения. Пить при девушке нехорошо, но ситуация многое прощала, сглаживая острые углы.

Тем временем девушке удалось совладать с ребенком, и она успела даже спрятать грудь. Малыш сопел, барахтая ручками и играя с пуговицами на платье.

– Ты всё? Освободилась? Или нам ещё подождать? – задавая подобные вопросы, Захар вел себя, как последний ублюдок. Взгляд Макара подтвердил его домыслы.

Девушка поспешно кивнула.

– Да, извините…

– Зачем ты принесла ребенка сюда? – как можно жестче спросил Захар. Он ненавидел, когда люди манипулировали детьми.

Сталкивался.

Знает.

– Я оставила его в машине, – Руслана немного тушевалась. Когда она пыталась остановить его, чтобы она выслушала заранее подготовленную речь, была куда как смелее.

Что же случилось за тот короткий отрывок времени, что его не было?

Или её смутило, что она была вынуждена кормить ребенка грудью? Черт побери, они живут в цивилизованном обществе, и бутылочки со смесью ещё никто не отменял?

Нет, зрелище на него произвело неизгладимое впечатление, но не до такой степени, чтобы растечься лужицей к её ногам.

– Надо полагать с той девушкой, что сидит в приемной. Сообщница.

– Послушайте…

– Захар, взгляни на ребенка.

Макар опередил его на доли секунды. Он так же хотел оборвать её речь, вставив что-то своё.

Реплика друга изрядно насторожила его. Макар никогда не разбрасывается словами и просьбами. Если просит, значит, в этом есть смысл.

Волгарский насторожился, нахмурился. Руслана тоже вся подобралась и инстинктивно прижала ребенка к себе плотнее, поставив его вертикально. Тот довольно обхватил её шею пухлыми ручками и положил головку на плечо. Доверительно и наивно, искренне веря, что мама в состоянии защитить его от всего мира. Лицом малыш смотрел в стену, не давая возможность рассмотреть его более близко.

Захар сам не понял, как выдвинулся в их сторону.

Девушка, удерживая ребёнка, не спеша поднялась.

Её глаза по мере его приближения распахивались. На щеках продолжал играть очаровательный румянец.

Богдан, так, кажется, звали ребенка, услышав звук приближающихся шагов, повернул головку, чтобы посмотреть, кто к нему шел.

Если пятью минутами ранее Захар был уверен, что ничего не способно выбить почву из-под ног, он глубоко заблуждался.


ГЛАВА 4


– Не подходите.

Руслана выставила вперед руку, давая понять, что дистанцию лучше не нарушать.

Захар остановился. Не мог не остановиться.

Да и с ногами какая-то херь произошла… Бывало всякое в его жизни, и ноги после лоу-киков отбивали так, что ходить не мог по несколько дней. А тут… Ватными стали, чужими.

И грудь сдавило так, что ни вздохнуть-ни выдохнуть.

– Мама…

Тихий голос. Едва различимый.

И после смех. И пухленькие ручки, пытающиеся добраться до сережки-гвоздика.

– Богдан, перестань, – голос девушки изменился. В нем появилась настороженность, суровость. – Не хулигань. Скоро мы поедем домой. И тетя Света ждет тебя в коридоре.

В том, что они скоро поедут домой, Захар сильно усомнился.

Очень сильно.

Руслана, разговаривая с сыном, смотрела на него. Маленькая, она сейчас больше всего напоминала ему нахохлившегося воробья, готового кинуться на противника. Он, уезжая из офиса, запомнил её другой. Она изменилась за прошедшие полчаса. Или ребенок на руках менял её? Если, придя к нему в офис, она улыбалась, старалась наладить с ним диалог, то сейчас смотрела ежиком.

Захар мысленно усмехнулся. А что ты хотел, мужик? Оставил её с Макаром, с тем не забалуешь. Хотя… Судя по тому, как его безопасник ринулся её защищать от его нападок, это наводило на кое-какие размышление. Да и очень не кстати вспомнилось, что маленькие Венеры нравились не только ему одному.

И грудь она оголяла при Макаре.

Горло садануло, и пришлось напомнить, что думает он не о том! От слова совсем.

О мальце надо думать, а не о его матери, в которую он вцепился, и в шею которой довольно сопел, поглядывая на него с интересом.

Захар тоже смотрел на парнишку и понимал – ЕГО…

Вот ЕГО и всё тут.

Тот же взгляд карих глаз из-под сдвинутых бровок. Тот же широкий подбородок. Да и греческая кровь давала о себе знать. Губы тоже от него, как и разрез глаз.

Волгарского нешуточно накрыло.

– Сколько, ты говоришь, ему? – он мельком бросил взгляд на девушку и снова на ребенка. Тому, видимо, уже надоело сидеть на ручках у мамы, разобрало любопытство, и теперь он вертелся, пытаясь всё рассмотреть, а заодно и смызгнуть с рук матери.

– Год и два, – ему показалось, что Руслана ответила машинально, пытаясь удержать на руках крепкого карапуза.

– Мля… – Волгарский запустил пальцы в короткие волосы. – Я не спал с тобой, я бы тебя запомнил.

– Серьезно? – у девушки прямо на глазах отрастали когти. – А с чего вы решили, что я согласилась бы с вами провести ночь? Богдан, да прекрати ты что ли!

Она повысила голос, и сын мгновенно отреагировал. Его довольное личико, секундой назад освещенное живым, непосредственным любопытством, исказилось обидой. Он хмыкнул и открыл рот, чтобы известить взрослых о своем недовольстве, но опять же мама отреагировала вовремя. Крепче прижала его к себе, развернув таким образом, чтобы они смотрели друг на друга.

– Прости… прости, мой хороший… Мама не хотела на тебя кричать…– шептала и целовала в розовый лобик, а Захар даже не мог правильно описать, что испытывал в данный момент.

Мама и ребенок.

Самая, что ни на есть естественная картина на свете.

А у него внутренности жгутом стягивало, и с каждой проходящей секундой всё сильнее. Да так, что сил держать лицо становилось тяжелее от вздоха к вздоху. Захара не покидало ощущение, что происходит нечто, меняющее кардинально его жизнь. И дело не в девочке… Дело в мальце у неё на руках. Что самое паскудное, он никак не мог войти в колею, собраться что ли, связно выразить мысли. Начать, наконец, действовать! Мир словно замедлился в своем движении.

– Мама…

– Да, мама. Я тут, рядом…

Создавалось впечатление, что девушка отчаянно пытается найти баланс между двумя крепкими взрослыми мужиками, в которых заслуженно видела недругов, и маленьким требовательным карапузом, внезапно раскапризничавшимся.

– Может, его стоит на пол опустить? Он у тебя ползает?

Макар вмешался из-за спины Захара, и того как-то неприятно полоснуло. Проводя максимальное количество свободного времени с сыном, он не догадался такое предложить.

Руслана посмотрела на Макара, потом на него. Медленно кивнула.

– Богдан, походишь? Смотри тут какой большой диван. Только не пытайся бегать, договорились?

Кажется, нет.

Потому что как только карапуза поставили на ножки, он улыбнулся во все своим несозревшие тридцать два, и пустился наутек, куда глаза глядят. Пустился резво, рассчитывая на то, что его не догонят. По крайней мере, сразу.

– Богдан! – окликнула его Руслана и хотела уже побежать за ним, но Макар снова опередил:

– Я послежу.

Встал между ними, бросив взгляд на всё ещё не пришедшего в себя Захара.

– Очнись, – прорычал сквозь зубы, так, чтобы было слышно только ему.

Захар, и правда, вел себя неестественно. Если при первой встрече, он точно знал, что явившаяся девица авантюристка и искательница лучшей жизни, и что, как вариант, он с ней чуть позже позабавится, и они смогу договориться, то теперь не узнавал себя.

По его кабинету расхаживала маленькая копия его самого.

Важно так расхаживала, присматриваясь.

Чтобы через секунду пуститься в косолапый бег, огласив помещение заливистым смехом.

Захару снова захотелось выпить. Посмотрев на Руслану, застывшую с нахмуренными бровями и не сводящую пристального взгляда с Макара и сына, Волгарский развернулся и снова направился к бару.

Вот тебе и обычный рабочий день.

Он наливал себе вторую рюмку, матерясь и чертыхаясь. Как ни крути, а у него не складывалось в уме происходящее. Жидкость обожгла горло, но Волгарский даже не поморщился.

– Значит, ты Руслана, а мальца зовут Богданом, – он повторялся.

Услышав его голос, девушка повернулась в его сторону. В глаза бросилось влажное пятно на её груди. След от протекшего молока? Мать вашу, да что тут происходило, пока его не было? В груди зарождалась тихая необъяснимая ярость, отголоском бьющая по вискам.

Захар Волгарский, ты обложался.

Прилично.

Руслана провела рукой по лицу, выдавая этим жестом усталость. Да и сама она уже не выглядела такой боевой.

– Можно мне попить? – спросила без напускного задора, сдержанно.

– Естественно.

Он налил в стакан воду и протянул. Девушка подошла и спокойно взяла его, ничего не говоря. Выпила так же молча.

– Спасибо.

Он принял стакан обратно, с шумом поставив его на стол. Присел на край, дурная привычка от которой никак не может избавиться. Даже совещания часто проводил, заняв именно такую позицию.

Руслана всё же оказалась настоящей карманной Венерой. Отошла от него на пару шагов, чтобы зрительно уравнять их шансы в росте.

А он, дурень, думал о том, как круто она будет ощущаться, когда он будет трахать её стоя.

Сто процентов будет.

Сублимация? Отрицание очевидного… Всё может быть.

Мальца же… Заберет.

Он его. И это не обсуждается.


***


– Теперь вы готовы выслушать меня? – Лана пребывала в странном, растрепанном состоянии.

Вроде бы она добилась своего – Волгарский проявил интерес. Более того, когда он вернулся и задал свой вопрос, у неё земля ушла из-под ног. Хорошо, что она сидела. Поразительно, как в тот момент она не провалилась, не исчезла, никуда не делась. Потому что ни разу в жизни Лана не попадала в такую нелепую, глупую, абсурдную до жути ситуацию.

Макар правильно заметил – когда девушка становится кормящей мамой, её отношение к самой груди кардинально меняется. Да и нет времени, сил на что-то иное. Особенно в ситуации, как у Ланы. Грудь – это возможность дать малышу больше витаминов, кальция, полезных микроэлементов. Задел на его здоровое и крепкое будущее. И только.

Сегодня же всё резко изменилось.

Если бы Лана призналась, что она впервые в жизни кормила Богдана на глазах сначала одного, а потом и вовсе двух мужчин, они бы так же отнеслись к её словам с цинизмом?

Господи, она попала в волчье логово. Не иначе.

Нет, она знала, что в российском бизнесе всё не просто. Люди, владеющие капиталами, заводами и пароходами, не могут априори быть белыми и пушистыми. Вот никак. Это только в книжках серии «Арлекин» да «Панорамы» в былые времена зарубежные авторы нам рассказывали истории о бизнесменах-миллионерах, влюбляющихся в секретарш или библиотекарей. Так и подмывало спросить, где же миллионер мог встретить библиотекаршу?

Но это лирика. Правда жизни – вот она. Лихие девяностые канули в прошлое, конечно, сейчас, как сказала ей однажды одна более взрослая знакомая, жизнь стала мягче. Нет прямого криминала, нет братков. Но жесткие люди остались. Да они и были во все времена. Те, что делают себя сами. Кто идет по жизни, не сворачивая с выбранного пути. Дельцы. Бойцы. И ждать от них чего-то мягкого – глупо. Не может альфа-самец становиться пушистым лишь только от того, что ты появилась на его пути. Заблуждение, опять-таки навязанное книгами и фильмами.

Лана, направляясь к Волгарскому, рассчитывала на диалог. Она честно хотела поделиться своими размышлениями, собранными доказательствами. Хотела услышать его мысли. Она предполагала, что будет непросто.

Какой же наивной дурой она была! Как раз из серии героинь «Панорамы».

Пришла такая и думала, что её примут. Выслушают. Ага, сейчас. Спасибо, что в комнату без окон не кинули или в подвал. То, что подвал у Волгарского был, даже не сомневалась. Не здесь, конечно, не в здании «СедаЛоры». Где-то в другом месте.

У Ланы словно крылья подрезали. Обрубили на корню все благие начинания.

Развернуться бы и уйти.

Да не могла.

Не имела права.

Даже плакать в какой-то момент захотелось. Наверное, когда кормила Богданчика.

Её он сын… Её. Понимаете?!

Не прийти – тоже не могла.

Какой-то замкнутый круг.

Паршиво стало, когда Волгарский вернулся. Весь из себя, такой деловой, уверенный. А в ушах его холод и оскорбления! Да пошёл он… Она была на него очень сильно зла. Вернулся он в момент «икс». Везение сегодня не на стороне Русланы, иначе бы не застал он её в столь пикантной ситуации. Кормить Богданчика при них оказалось сущим испытанием. Только сынишке было всё равно – ему требовалось молоко и мама рядом, остальное его не касалось. Лана сразу же попыталась спрятаться от пристальных мужских взглядов, но тем, казалось, по фигу. Смотрели на неё.

Ладно, это она пережила.

Хуже другое – сам Волгарский.

Его давящая энергетика распространилась по всем кабинету. Макара она ещё могла воспринимать адекватно, их двоих – перебор.

А когда Волгарский выдвинулся в её сторону, Лане захотелось встать и убежать. Позорно смалодушничав. Да, Илья бы не одобрил её мыслей. Он любил и ценил её за силу духа, за характер. Всегда говорил, что у неё есть внутренний стержень. Она же смеялась и отшучивалась, что его – этот стержень – осталось только найти.

Поэтому она выставила руку, останавливая Волгарского. Тот шел, как танк, как ледокол. Руслане даже на миг почудилось, как она видит воздушные потоки, расступающиеся перед ним. Сильный мужчина. И опасный.

Захотелось сразу же огородить Богданчика от него. От темного взгляда, которым мужчина впился в сына. Смотрел, а на дне глаз бушевало пламя, сулящее её выжечь дотла. Или у Ланы снова разбушевались гормоны? Почему она в одночасье резко изменила восприятие и Волгарского и того, что разворачивается в кабинете?

Усилием воли, Лана кое-как собрала себя и скачущие мысли. Она сама пришла во имя справедливости. Потому что не смогла нормально спать по ночам, терзаясь демонами сомнений и удушливой тоски, с которой так и не смогла справиться.

Думала, будет легче.

Нет.

Когда прочла на лице Волгарского удивление, сменяющееся шоком, поняла – он разглядел в Богданчике сходство с собой.

Она его понимала.

Потому что сама через это проходила. Долгими бессонными ночами переводила взгляд со спящего сынишки на фотографию Захара Владимировича, и поражалась, как двое людей могут быть столь похожи друг на друга. Конечно, при желании, можно сходство найти между каждым мужчиной и мальчиком, но тут не вызывало никаких сомнений в их родстве.

Сердце обливалось кровью, хотелось вырвать его из груди, чтобы не болело, чтобы не ныло. Лана только-только успокоилась, и тут нате вам, пожалуйста. Ещё один поворот Судьбы, проверяющей её на прочность. Иногда Лана спрашивала пустоту в квартире: сколько можно? Какой её личный предел? Поворачивала голову, находила играющего Богдана и отвечала сама себе: её предел безграничен.

Она – мать.

Она выдержит всё и чуть больше.

Ей пришлось спустить Богдана с рук. Тот уже не мог сидеть от любопытства. Естественно, новая территория, как не обследовать? Лана опасалась, что он испугается взрослых чужих дядь. Ничего подобного. Посмотрел, улыбнулся беззубым ртом и вперед, покорять новые вершины.

А у Ланы возникло странное чувство, что она осталась без защиты. Пусть Богдан и маленький, но он мужчина. Её мужчина. Её счастье. Её…

Лана, стоп!

Иначе не справишься с комом в горле, и всё же позорно разревешься. Вот так всегда, несмотря на то, что прошло больше года после рождения, её гормональный фон любил преподносить ей сюрпризы, порой кидало из крайности в крайность. Могла ни с чего разреветься. А тут железобетонный повод.

– Да, готов.

Холодный тон Волгарского действовал на неё отрезвляюще, как контрастный душ. Вот и славно.

Лана смело посмотрела на Захара. Тушеваться перед ним она точно не будет. И да, его захват на своей шее тоже не забудет. Пусть своих любовниц так хватает, её – не надо.

Она привыкла к другому обращению с мужчинами.

– Присесть можно или так и заставите меня стоять? – она вызывающе вздернула подбородок. К черту приличия! Она тоже умела кусаться. Как там говорят? С волками жить – по-волчьи выть. Вот она и попробует. Не говорит, что справиться, но попытается.

Её тон явно не понравился Волгарскому. Тот прищурился, повел головой.

– Пройдем за стол.

Она кивнула, молча принимая его недружелюбное предложение.

Посмотрев в сторону Богданчика, который подошел уже к панорамному окну и, расставив ладошки, активно оставлял свои отпечатки на стекле, смеясь найденной новой забаве, Лана перевела взгляд на Макара. Тот смотрел за ребенком. Отлично. Малыш под присмотром.

Лана прошла к столу и села в кресло. Волгарский обошел стол и занял место руководителя. Хорошо, что снова на угол стола не уселся, выказывая тем самым превосходство в ситуации.

– Я предлагаю, Руслана, начать сначала. И забыть неприятный инцидент знакомства.

Лана упрямо сжала губы и негромко, тщательно проговаривая каждое слово, сказала:

– Я, чтобы с вами встретиться, готовилась на протяжении нескольких недель. Знала, что будет нелегко. И делала это лишь потому, что должна. Вы… – она всё же сбилась, но, смело выдержав взгляд Волгарского, продолжила, – вы же превзошли все мои ожидания. Поэтому – нет, забывать я ничего не собираюсь.

Она не видела, с каким любопытством в этот момент на неё посмотрел Макар. Тот умело контролировал ситуацию в кабинете, присматривая за мальцом и слушая разговор.

– Я вам, Захар Владимирович, сейчас расскажу, что именно привело меня к вам. Заставило… А дальше уже будем думать вместе. Но не сегодня, – для убедительности она мотнула головой. Лана не расслаблялась ни на секунду. Помнила, где находится и с кем.

Волгарскому не понравились её слова. Он подался вперед, чем вызвал мгновенное желание откинуться назад, чтобы быть как можно дальше от него. Сцепив руки в замок, положил на стол.

– Хорошо, – не сказал, а сдержанно прорычал. – Рассказывай. Послушаем.

Лана долго подбирала слова, гоняла речь в голове много раз, даже тезисно записывала на листочке то, что собиралась сказать. И ничего… Вся заготовленная речь вылетела из головы. Да и не хотелось её говорить после того, что произошло ранее.

– Так получилось, что я рожала в клинике «Лада». Сразу же отметая встречные вопросы, как могла попасть простая смертная в элитный перинатальный центр, скажу, что из благодарности одного человека. Я бы ни за что в жизни не потратила столько денег на… – Лана осеклась, поняв, что её заводит не в те дебри. Её личное восприятие мира и отношение к деньгам, тратам, никого не интересовало. – Не важно. Я там оказалась, и это главное. В тот день рожениц было лишь две. Я и ваша супруга. Роды у меня протекали тяжело и… я оказалась под воздействием наркоза, от которого отходила долго.

Она видела, что её слушают внимательно. Не перебивая. И отчего-то последний факт немало напрягал.

Она занервничала сильнее. Если ей казалось, что она выбрала правильный тон разговора, то сейчас усомнилась.

Но отступать назад не было возможности, и Лана продолжила.

– Первое мое воспоминание сквозь пелену наркоза – женщина в синем. С длинными черными волосами. Распущенными. Я решила, что это из-за наркоза, галлюцинации. Мало ли что… Ведь не положено медперсоналу в роддоме ходить с распущенными волосами. Правда?

Волгарский приглушенно выругался, при этом не стесняясь в выражениях.

– С длинными черными волосами, – медленно, растягивая слова, словно прогоняя их дополнительно в голове, проговорил он.

– Совершенно верно.

– Убью суку! – уже откровенно прорычал он, и от его угрозы Руслану бросило в жар.

– Надеюсь, это не ко мне относится? – она громко сглотнула, выдав себя. Не хотела, но так получилось.

Мужчина тотчас отреагировал на её вопрос.

– Извини… Естественно, не тебе. А этой… с длинными волосами.

Он посмотрел на Макара, который в этот момент так же на него смотрел.

Лана не смогла сдержать ироничной усмешки.

– Я рада, что вы понимаете, о ком идет речь.

Её колотило, и она всерьез начала опасаться, что до конца разговора не выдержит.

– Дальше, – рыкнул Волгарский, сдерживаясь из последних сил.

Лана видела, с какой силой он сжал руки. Костяшки даже побелели. И ей снова стало страшно. Она-то относительно знала и понимала, что произошло и о чем пойдет речь дальше, а он?.. С другой стороны, не стоило на неё рычать и оскорблять, тогда и диалог получился бы другим.

– Мне принесли ребенка. Я, как и любая мама, сразу же влюбилась в него. Он – моя кровиночка. Мой сын, – она шумно вздохнула, выпустив воздух из груди, не заметив, как взгляд черных глаз метнулся к тому месту на платье, где остались разводы от молока. – Самое странное и ужасное началось уже дома. Я думала, что схожу с ума… Потому что смотрела на сына, и со мной… Ладно, это я тоже опущу. Не важно, что я думала и как. У меня возникли сомнения. Это было трудно и сложно, но я решилась на ДНК. Его результаты у меня в сумочке. Я – не родная мама Богданчику.

– Интересно… И ты решила, что раз ты и моя жена рожали в один день, то произошла… – пауза, угнетающая, припечатывающая к полу, – путаница, и наших детей подменили?

– Да, – смело сказала Лана, не замечая, как руками сгребает платье.

– Смело.

– И глупо?

– Не думаю. Богдан очень похож на меня…

– Рада, что и вы это заметили.

Они смотрели друг на друга – мужчина и молодая девушка. Он – сосредоточение силы и воли, с нечитаемым выражением на лице, без каких-либо оглушающих эмоций, всё спрятано, всё под контролем. Она – вся в смятение, наивно полагая, что справилась с поставленной задачей. Как чистый открытый лист.

– У меня вопрос.

Лана и не рассчитывала, что они обойдутся без них.

– Задавайте.

Она настырно продолжала ему «выкать», хотя он давно перешел на «ты».

– Почему ты пришла одна? Без мужа. Или родила в девках? А любовник из «благодарности» пристроил в «Ладу»?

Лана не знала, как удержалась от истерического смеха, который клокотал в груди.

– Хорошего же вы мнения о людях, Захар Владимирович, особенно о молодых девушках, – негромко проговорила она. Сил, чтобы дерзить не осталось. – Я пришла одна, потому что… одна. Тут вы оказались правы. Но я не родила в девках, и не было у меня никогда любовника в том смысле, который вкладываете вы.

– Давай мои моральные качества тоже оставим в покое. Итак? Где муж?

Лана выпрямила спину и, стараясь, чтобы голос звучал как можно ровнее, произнесла:

– Илью убили за два дня до рождения Богдана. Я – вдова.


ГЛАВА 5


– Извини…

А что он ещё мог сказать? Типичная фраза, которую она столько раз уже слышала. Только легче от неё не становилось. И от прошедшего времени – тоже. Время лечит? Нет, не правда. Никогда. Ни разу. Так могут говорить лишь те, кто никогда никого не терял и, дай Бог, чтобы всегда обходилось. Потому что пустота, раз образовавшаяся в сердце и душе, не восполнится ничем.

Можно смириться. Принять. Можно научиться улыбаться и даже говорить, что всё хорошо. И выть безмолвно поздними вечерами, впиваясь зубами в сжатый кулак, глуша боль и обиду. Часами смотреть на противоположную стену, ни о чем не думая, и лишь пробуждаться, приходить в себя, слыша похныкивание из соседней комнаты, дающее тебе силы, чтобы не загнуться, не сломаться, а двигаться вперед. Жить ради другого человечка, отдавать ему всю себя, всю любовь, что осталась нерастраченной.

Руслана научилась справляться с потерей. Но… только внешне.

А что у неё творилось в душе – это её личная территория. И никого она туда впускать не планировала.

– Ваши извинения ни к чему. Вы спросили – я ответила, – Лана посмотрела в сторону сынишки. Выдерживать давящий взгляд Волгарского становилось всё сложнее. Тяжелый человек, перебор какой-то. Ей даже думать не хотелось, чтобы он с ней сделал бы, если бы она на самом деле оказалась аферисткой.

– И что дальше, Руслана? Я выслушал тебя, принял информацию к сведению. Мы её проверим. Сегодня же сделаем тест на ДНК, это даже не обсуждается. А что дальше? Ты же не могла не продумать последствия…

Вот тут Лана как-то разом поникла. Пожала неопределенно плечами и тихо сказала:

– Я не знаю… Можете мне верить или нет, но у меня нет никаких мыслей по поводу дальнейшего… И да, я очень хочу увидеть Лёшика. Надеюсь, вы не окажетесь настолько сво… – она запнулась, быстро исправилась, не заметив, какими черными стали глаза оппонента, – …жестоким, что откажете мне в этой просьбе. Я его даже не представляю… Искала фото в инете, но нет… Ничего.

– И не будет. Я оберегаю жизнь сына, – голосом, в котором слышался металл, сказал Захар, заставив её невольно поморщиться.

Она снова посмотрела на него. Выжидающе.

Её-то просьбу он оставил без ответа.

И не спешил его давать.

Волгарский откинулся на спинку высокого кожаного кресла и провел по волосам.

– Бл…ть… Если даже просто предположить, что это правда, то…

Он не договорил.

Тут слова и не требовались.

– Так вы дадите мне увидеться с Лешей? Или… как?

Сердце Ланы замерло в ожидании ответа. Она снова напомнила о себе, о том, что её интересовало. Волновало. Не могло не волновать.

Волгарский вернул голову в горизонтальное положение, и теперь их взгляды снова встретились. Он царапал её, вызывая неприятные ощущения, от которых никак не удавалось избавиться. Лана и рада была бы сейчас же оборвать их общение, и больше никогда, ни при каких обстоятельствах не встречаться с ним, но понимала – такое невозможно.

Только не в их ситуации.

– Собирайтесь. Поехали.


***


Пока Руслана что-то негромко щебетала мальцу, натягивая на него комбинезон, из которого он активно пытался выпрыгнуть, отвечая маме на непонятным языке, Макар подошёл к Захару и негромко спросил:

– Что думаешь?

– Хрен знает, – честно признался Захар. – Ты сам всё видишь.

– Да. Ситуация – жесть.

– Свяжись с каким-нибудь медцентром, где берут анализы ДНК. Пусть подъедут ко мне.

– Уверен?

– Абсолютно. Чем быстрее сделаем, тем лучше. Потому что, если сейчас думать и гадать, что дальше… Нереально.

– Сделаю, Захар.

Волгарский заметил, как Макар обернулся и задержал взгляд на Лане. Та, как раз встала к ним спиной… да ещё, мать вашу, нагнулась. Нет, он всё понимал, она одевала парнишку, но какого хрена надо было вставать едва ли не «раком», демонстрируя двум взрослым, пусть и не голодным, мужикам обтянутое трикотажным платьем попу? Хорошую такую попу, сексуальную. Не костлявую, а мягкую, округлую.

Захар мысленно выругался. У него какой-то сдвиг в голове. Вместо того, чтобы думать, как разруливать ситуацию, он бежал от неё.

Только-только в его дом пришёл покой. Всё расставилось по местам. И вот – переполох.

– Хорош лапать её взглядом, Макар, – огрызнулся он на безопасника так, чтобы девочка не слышала.

Макар повел плечами. Мол, нечего его оговаривать.

Волгарский с силой сжал зубы. Ещё не хватало, чтобы Макар повелся на эту… лялю.

Одна задача вставала за второй.

Они собрались быстро. Девушка больше с ними не разговаривала, полностью сосредоточившись на сыне. Лишь один раз бросила Макару:

– Сумку-то вернете?

Макар добродушно усмехнулся:

– Верну.

– И на том спасибо.

– Не злись, девочка.

Де-воч-ка! Твою ж мать.

Волгарский натянул пальто. Эмоции плескались внутри, и это было чертовски плохо. Ситуация требовала здравого холодного взгляда, а у него не получалось собраться.

Если эта Руслана права, и их детей поменяли…

У него будет, с кого спросить.

Темное всколыхнулось в душе яростной волной. Руки невольно сжались в кулаки. Когда в последний раз Захар терял контроль над собой? Да так, что всё заволокло красной пеленой? Давно. С тех пор он взял контроль в железные тиски. Только так и не иначе.

Захар подождал, пока Руслана оденет Богдана. Его так и подмывало подойти к ребенку и взять того на руки. Заглянуть в такие же темно-карие, как и у него самого, глаза. Увидеть в них своё отражение. Сердце гулко билось в груди, выдавая волнение. Да, Волгарский, давненько тебя так не трясло по жизни.

То, что происходило в сфере бизнеса, он привык. Обычный рабочий процесс. Что-то получается, кто-то обыгрывает его. Отельный бизнес, тем более на нашем южном побережье, имел свою специфику. Пока Волгарскому удавалось играть по своим правилам, ловко подстраивая чужих под себя.

В личной же жизни тоже всё было структурировано. Есть семья, заключающаяся в его сыне, и есть любовницы, которые четко знали грани дозволенного. Шаг влево и всё, они прощались.

В свою семью Захар никого не пускал. Только Макар был вхож. Остальным – табу.

Руслана не ошиблась, когда сказала, что не смогла отыскать ни одной фотографии Лешика в инете. Их и не будет. На Захара работало несколько «хакеров» и людей из ФСБ, они умело подчищали ненужную ему информацию и оберегали личное пространство Волгарского от посторонних людей.

Кстати, ещё предстояло разобраться, как Руслана попала к нему на сороковой этаж, минуя охрану.

Макар терся рядом с ними, вызывая ещё большее раздражение. Но девочка держала оборону и с ним. Постоянно поворачивалась спиной, загораживая сына и неприкрыто демонстрируя, что на лишнее общение не нацелена. Н-да, прием, что они ей оказали, не прошёл бесследно.

Но на её обиды сейчас Волгарскому было, мягко говоря, наплевать.

Единственное, что его интересовало, ребенок.

Малец одевался с явной неохотой, капризничая.

– Ты спать хочешь, мой хороший, – слышно было, как Руслана мягко уговаривает его, и снова у Захара неприятно защемило в груди.

Да… Материнская забота есть материнская забота. Ни одна приходящая няня, какой бы квалифицированной она ни была, не сможет заменить её.

Но приходится.

Наконец, ребенок был одет, и Руслана накинула на плечи пальто.

– Мы готовы.

Волгарский рукой указал на дверь и удостоился кивка. Подняв ребенка на руки и балансируя на каблуках, Руслана двинулась к выходу.

– Давай помогу, – Захар сделал шаг в её направлении, собираясь забрать Богдана. Тут сработал двойной инстинкт – помочь девушке, потому что невооруженным глазом было заметно, что нести мальца ей было тяжело и неудобно. Вторым стремлением было всё же взять парнишку на руки.

И почему Захар не удивился, когда натолкнулся на колючий, недружелюбный взгляд Русланы? Он мгновенно остудил его порыв, вызвав сильное раздражение.

– Я сама, спасибо.

Она прошла мимо, не заметив, как Захар недовольно прищурился.

Если у неё собственнические инстинкты вдруг проснулись в отношении ЕГО, мать твою, сына, то какого хера она вообще приперлась с нему? Сидела бы у себя в квартире или где там она живет, и кусала бы кулаки, выстраивая свои системы ценностей и теряясь от догадок! Не хер было к нему приходить! Неужели не понимала, что могут возникнуть проблемы… для неё?

Засунув руку в карман брюк, Захар направился к ней. Поравнявшись с Макаром, который продолжал провожать Руслану пристальным взглядом, сказал:

– Макар, ты знаешь, что делать.

Безопасник кивнул.

В фойе по-прежнему сидела незнакомая девушка. И, как только они вышли, она вскочила на ноги и с беспокойством на лице бросилась к Руслане.

– Руся, ты как?..

Её взгляд блуждал по девушке, точно они должны были её расчленить или, по крайней мере, освежевать.

Руслана слабо улыбнулась в ответ.

– Всё отлично. Света, ты, наверное, домой езжай… Я потом сама доберусь.

Подруге явно такой расклад не понравился, потому что она посмотрела на Волгарского, потом на Ирину, потом перевела взгляд на Макара, стоящего в дверном проеме.

– Ну-ка, моя дорогая, отойдем.

Волгарский покачал головой. Детский сад «Ромашки».

– Захар Владимирович?

– Отмени на сегодня все встречи, Ирина.

– Звонила Наталья…

Захар поморщился и отмахнулся.

– Поняла.

– Важные сообщения перешли мне.

Он хотел идти к лифту, в последний момент передумал. Придется подождать, когда нашепчутся две пташки.


***

– Только не говори, что едешь с ним.

– Еду, Свет.

– Ты с ума сошла… Хотя о чем это я? Ты с ума сошла, когда без адвоката поперлась к нему.

– Прекрати.

Светулёчек недовольно засопела.

– Богданчика с собой берешь?

– Да.

– Черт… И правда, уменьшенная копия Волгарского. В жизни особенно видно сходство.

– Даааа.

– Что-то ты выглядишь хреново.

– Я тебе потом расскажу.

– То есть тебя реально чуть ли не на допрос отправили?

– Хуже. Это какая-то жесть. Нет, я знала, что с непростыми людьми не просто, но чтобы так…

– Может, тогда пошлешь всё на хрен?

– Прекрати ругаться. И так тошно.

– Богдан почти заснул.

– Вот и не кричи.

– На руках его будешь держать?

– А есть выход? Машину мою отгонишь?

– Говорю же, да, – Света нахмурилась сильнее. – Но мне всё равно не нравится, что ты поедешь с ними одна.

– С ним. Я так понимаю, начальник охраны остается.

– Это тот, что в дверях застыл?

– Да.

– Блин, а крут. Неее, реально крут.

– Свет…

– Брутальный такой мачо. Жаль, у меня на старичков не стоит. Да улыбнись ты, Штатова, на тебе лица нет, бледнее стены стоишь. Я развеселить тебя хочу, подбодрить.

– Мне не до смеха.

– Черт, раньше ты была поувереннее.

Лана, интуитивно похлопывая сына по спинке и раскачивая из стороны в сторону, тем самым укладывая его, негромко вздохнула:

– Всё будет хорошо. Так… надо.

Света, перестав паясничать, кивнула.

– Я знаю. Ты у нас молодчинка.

– Не звони мне. По крайней мере, первые часы. Я не думаю, что задержусь надолго, но… – Лана сглотнула. – Я очень хочу увидеть Лешика.

– Понимаю. Кстати, Волгарский на тебя зверем смотрит.

– По-другому, кажется, он и не умеет.

– Хм… Тоже мужик колоритный. В жизни – лучше.

– Свет, ты издеваешься, да?

– Всё. Молчу. Жду от тебя весточки. Если к вечеру ничего от тебя не получу, буду бить тревогу.

– Договорились.

Погладив уже спящего Богдана по спине, Руслана кое-как поправила сумку и с сожалением подумала, что надо было брать рюкзак. С ним было бы удобнее. Кто же знал, что так дело обернется.

Ладно, как получилось, так получилось.

Проходя мимо Макара, Лана коротко бросила:

– До свидания.

– До скорой встречи, Руслана.

Света демонстративно приподняла брови и хмыкнула, чем невольно разозлила Лану. Подруга была ей очень близка, стала частью их семьи, помогала во всем, но порой её беспардонность и чрезмерная прямолинейность переходила рамки. Видимо, это их случай, когда противоположности притягиваются и идеально находят общий язык.

Макар вернул жест Светлане, отзеркалив его.

– Если бы не Волгарский… я бы сто пудов попросила завернуть его начальника охраны.

Лана промолчала. У Светы наблюдался кризис в личной жизни, и она пребывала в активном поиске. Сейчас она дурачилась. Подруга никогда не засматривалась на таких «взрослых» дядь, да ещё с откровенной брутальностью. Ей нравились веселые парни, умеющие радоваться жизни и тусить.

Захар пропустил в лифт их первыми. Потом зашел сам. Света, скрестив руки на груди, без стеснения уставилась на Волгарского.

Лана же мысленно попросила её молчать. Не стоит дразнить медведя, особенно, находясь на его территории.

– Уснул? – вопрос Захара почему-то застал Руслану врасплох.

Она, полностью сосредоточенная на поездке вниз и на том, чтобы не чувствовать давящую энергетику взрослого мужчины, старалась на него не смотреть. Куда угодно… только не на него. Она не представляла, как они дальше будут общаться. В душе свербела обида на его поведение, на отношение к ней. Она не лукавила, когда сказала, что не привыкла к подобному. И ей было откровенно плевать, за кого он её принял! Главное – что в результате!

Она старалась успокоиться. За долгие месяцы вдовства она приучила себя контролировать эмоции, иначе – никак. Ребенок ни в коем случае не должен чувствовать нервозность и беспокойство матери. Он впитывал в себя абсолютно все, любые эмоции мамы. Поэтому Лана сразу же дала себе установку – при нем только улыбаться и излучать радушие. Конечно, не всегда получалось. Она не железная. Были срывы и не единичные. Когда казалось – всё, она больше не выдержит, сломается. Где находить силы? Улыбаться… жить… Хватало одного взгляда на сынишку, чтобы захотеть дать себе крепкую оплеуху. Она что, с ума сошла?! Откуда депрессивные мысли? Не сметь, Руслана! Не сметь…

Год постоянного контроля не прошёл даром, и она многому научилась. Вот и сейчас, несмотря на огромное желание огрызнуться Волгарскому, сказала относительно спокойно:

– Да.

Всего одно слово. Пока на этом всё.

Волгарский же смотрел на них пристально, изучающе. От его холодного темного взгляда хотелось спрятаться. Когда последний раз на неё мужчины смотрели столь открыто? Давно. Да и смотрели ли… Илья всегда был рядом, а она была его. Тут не до других взглядов.

А после смерти мужа… Какие мужчины! Не до них было. Да и Лана, будучи верующим человеком, соблюдала траур. Для неё кощунственным воспринималось всё, что касалось мужского пола. Взгляды, комплименты, заигрывание. Она всё пресекала на корню.

Не хотела.

Не могла.

Лишнее.

Иногда, оставаясь в квартире только с Богданчиком, она представляла, как бы они жили втроем. Хорошо бы жили, счастливо. А если впустить в жизнь другого мужчину? Просто в воображении… Не сейчас, а через год, два, три. И тело Русланы окатывала удушливая разъедающая волна.

Не готова.

Как это – позволить себя целовать кому-то, кроме Ильи?

Ласкать… Прикасаться…

Трогать её там…

Ребята, вы серьезно?

Нет-нет-нет.

Илья – её первая любовь. Её мужчина. Она клятву ему давала. И нарушить её не представляла возможности.

Лана понимала умом, что жизнь продолжается. Она не может вдовствовать всегда. Ее друзья и родственники уже намекали, мол, Руся, год прошел, пора и о себе задуматься. Она только улыбалась в ответ и ничего не говорила.

Да, жизнь продолжается… В их ребенке.

Который находится у Захара Волгарского.

Если начинать думать в этом русле, сойти с ума можно. Лана ставила блок. Нельзя. Стоп. Всё постепенно, понемногу.

Поэтому взгляд Волгарского ей не нравился категорически. Как и он сам. Пока она изучала его биографию в инете, у неё сложилось о нем немного иное мнение. Да, делец. Да, жесткий. Но у него есть ребенок, которого он воспитывает один. Может, не всё потеряно?

Сейчас, уводя голову в другую сторону, она бы ответила без колебания – всё.

Как они будут договариваться… Нет, не так. Как они просто будут вести диалог, она не представляла.

Наконец, лифт плавно остановился на первом этаже. Странно, но их никто ни разу не потревожил. Интересно, совпадение или Волгарский дал какую-то команду?

– Руся, я на связи.

– Всё отлично.

Волгарский пропустил их первыми, потом вышел сам. К нему сразу же подошел охранник, и они о чем-то негромко переговорили. Светулечик чмокнула воздух и направилась к выходу.

Лана с ребенком остались в фойе одни.


ГЛАВА 6


Руслана предпочла бы ехать в другой машине. Отдельно от Волгарского. Сидеть с ним рядом не хотелось.

Пришлось.

Он открыл заднюю дверь черной машины, марки которой она даже не знала, хотя и сама была автолюбителем. Но на машины премиум класса не засматривалась, у неё такая вряд ли когда-то будет.

Стараясь максимально отдалиться от мужчины, скользнула на мягкое кожаное сиденье, аккуратно придерживая сына.

– Вот так…

Она как можно чаще разговаривала с сыном. Даже, когда он спал. Пусть… Слышит её голос, чувствует, что она рядом. И ей, и ему это было необходимо.

В салоне сразу стало тесно, как только Волгарский, обойдя машину сзади, сел на соседнее сиденье. Нет, салон был вместительный и очень комфортный, это мужчина забирал на себя пространство, давил. Руслана нахмурилась, пытаясь вспомнить, случалось ли ей сталкиваться с подобной давящей энергетикой? Скорее, нет. Или опять же ранее она была столь сильно поглощена Ильей, что не обращала внимания ни на кого другого, и её не волновало, как реагируют мужчины на неё, соответственно, как и она на них.

Захар сел и отдал распоряжение водителю ехать в сторону дома. Лана снова про себя усмехнулась. Дожила… Едет с чьим-то личным водителем. Прямо как в кино.

– Крепко спит.

Слова, обращенные к ней, заставили Лану мгновенно напрячься.

– Да, Слава Богу, у него хороший сон. А Лешик?..

– Когда как.

Сердце заходило в груди с такой силой, что его гулкие удары отдавались эхом в голове Руслана. Сглотнув и не скрывая своего волнения, она произнесла:

– Я очень хочу с ним познакомиться.

– А я хочу подержать на руках Богдана.

Вроде бы достаточно простая просьба. Даже естественная. Сколько раз Лана сталкивалась с ней в течении дня? Кто-то обязательно просил подержать малыша на руках, потискать его, потютюшкать. В большинстве своем Лана разрешала, не видя в просьбе ничего предосудительного. Лишь когда Богданчик был маленьким противилась, поддавшись бабкиным суевериям. Не могла она, и всё тут, и не хотела через себя переступать.

Стоило же услышать аналогичную просьбу от Волгарского, как в её душе поднялся непонятный и пугающий до дрожи, до сведения скул, протест. Лана едва сдержалась, чтобы не закричать: «НЕТ!». Всё её естество воспротивилось одной мысли, что она сейчас протянет Богданчика… кому?.. Господи, его же отцу…

Надо… Хотя бы попробовать отдать… протянуть руки… и снова «нееет», идущее из глубины души.

Лана невольно, не отдавая себе отчет, что делает, прижала сына сильнее к груди.

И сразу же увидела, как бледность проступила на лице Волгарского, как потемнели его глаза, прищурились, как в них полыхнула ярость.

О, черт. И что она творит?

Как это выглядит со стороны? Пришла к нему, сказала, что её ребенок с девяносто девятью процентами является и его ребенком, а сейчас шарахается и не дает малыша ему в руки?

Он же отец…

Он имеет право…

И тут в голове, как молнией – он имеет право на ВСЁ!

Руся, а ну, тихо…

Она, стараясь максимально выровнять дыхание, негромко сказала:

– Можно попробовать вам его передать, аккуратно, чтобы не разбудить.

Лицо мужчины от этой фразы не смягчилось ни на йоту, и Руслана повторно себя обругала. Мало того, что их знакомство произошло крайне негативно, так они ещё и продолжают общаться в том же духе. Лана не кривила душой, когда сказала, что идти на мировую не хочет. Отношение Волгарского к женскому полу было просто отвратительно. А его слова о том, что если бы они познакомились в клубе, то он бы её… И дальше в том же духе. Пришлось проглотить негодование. Чего она добьется, возводя стену между собой и Волгарским? Ничего. Ухудшит только ситуацию.

Она, естественно, не собиралась с ним ни дружить, ни пускать его в круг близкого общения. Ещё чего. Но на контакт идти надо.

Захар распахнул и без того не застегнутое пальто, и взгляд девушки невольно зацепился за его подтянутую крепкую фигуру, что скрывалась под одеждой. Во взгляде Ланы не было никакого сексуального интереса – констатация факта, не более. Она всё-таки живой человек, и ей ничто не чуждо.

– Давай.

Ну вот, он сказал.

А она… Она надеялась, что он пойдет на попятную? Хотя кого она обманывает? Какая попятная… Захар Волгарский меньше всего похож на человека, меняющего свои решения. Да ещё так быстро.

В салоне передавать ребенка из рук в руки было не особо удобно, но Руслана, аккуратно поддерживая сына под спинку, протянула его Волгарскому. Тот уже готовился его принять. Стараясь не разбудить малыша, они оба действовали предельно осторожно.

Их руки соприкоснулись, и у Ланы интуитивно сжались мышцы живота. Как же захотелось тотчас одернуть свою, избежав чуждого прикосновения. В этот момент Волгарский снова испытующе на неё посмотрел, и она готова была поклясться, что он прочел её мысли.

Вот и плевать!

Пусть знает, что не все девушки готовы растечься лужицей под его ногами и сразу же предоставить доступ к телу!

Самое худшее началось, когда Богданчик оказался на руках Волгарского. Получив мальчика, Захар сразу же сосредоточил всё внимание на нем. Смотрел, не моргая. Его лицо менялось на глазах. Уходила суровость, жесткость, разглаживались складки на лбу. Напротив, от уголков губ появилась тонкая сеточка морщин.

Мужчина улыбался.

Его улыбка произвела на Руслану не шокирующее, удушающее впечатление. Словно девушке ударили в грудь со всей дури, вышибая дыхание. Ни вздохнуть, ни выдохнуть. Если бы Лану спросили, откуда у неё такая странная реакция, она бы не нашлась, что сказать. Чувствам не прикажешь, а сейчас эмоции захлестнули её с бешеной силой.

Она смотрела на мужчину с ЕЁ ребенком, и сердце обливалось кровью. Сжалось с такой силой, что, казалось, всё, перестанет работать, разорвется от непостижимой непонятной боли. Казалось бы, всё правильно, и ничего ужасающе лично для Ланы нет в этой картине – Волгарский и ребёнок. Мужчина и дитя. Богданчика, как и любого другого карапуза, тискали её знакомые, мужчины в том числе, и она ни разу ничего подобного не испытывала. Нет, были другие чувства – тоска, отчаяние. В голове вертелись вопросы: почему не Илья?.. Почему их сынишку держат чужие мужчины?

Не папа… Другие. Не родные.

И вот её мысль материализовалась – Богданчика держит папа.

Его папа.

А Лана кусает губы в кровь, и ей кажется, что она проваливается в черную бездну, из которой ей никогда не выбраться. Что прямо сейчас, в эту секунду, у неё навсегда отобрали сынишку и уже никогда не вернут. Она никогда больше не прижмет его к груди, не споет колыбельную на ночь, не почувствует на своей коже его теплые ладошки. Не увидит, как он неуклюже куралесит к ней, улыбаясь пока ещё беззубым ртом, щебеча что-то на своем только ему понятном языке, который и ты понимаешь сердцем, и все слова его направлены лишь только на одно – выразить тебе, маме, безграничную самую трепетную и нежную любовь. Не обнимет крепко-крепко, доверчиво положа головку на грудь… Не полезет самым бессовестным и наглым образом в вырез домашней майки, чтобы добраться до желанного клада, спрятанного под непонятной штукой со странным названием «бюстгальтер».

У Ланы запульсировало в висках с дикой силой, и она с трудом сдержалась, чтобы не потребовать у Волгарского немедленно вернуть ей Богданчика!

– Не стоит плакать, Руслана.

Холодный чуждый голос ворвался в сознание, и девушка, нахмурившись, машинально спросила:

– Что?..

– Ты – плачешь. Почему?

Лана, не доверяя его словам, поднесла руку к лицу.

Мокро.

– Не знаю… Как-то… не по себе…

Он даже ни разу на неё не взглянул. Откуда тогда увидел? Она же, в отличие от него, наблюдала за ними неотрывно. Не моргая. А он?..

– Рано плачешь. Да и нет причины. Никто у тебя мальца отбирать не собирается. По крайней мере…

Он не договорил, оборвал сам себя, снова нахмурился.

А у Русланы возникло чувство, что она сильно пожалеет, что однажды решилась поддаться материнскому чутью и сделать тест ДНК. А дальше – как по накатанной. Одно за другим. И как итог – эта поездка. В неизвестность. С ее сыном на чужих руках.


ГЛАВА 7


Дом Волгарского впечатлял. Почему она не удивилась, когда они проехали через весь город, миновали курортную часть и въехали на закрытую охраняемую территорию? Туда, куда вход простым смертным, таким как она, был закрыт.

Сам дом Волгарского находился на огражденной высоким забором территории. Когда они подъехали, автоматические ворота с легким звуком начали открываться, пропуская машину владельца внутрь. Всё время, пока они ехали, Захар держал спящего Богданчика на руках. Лана несколько раз порывалась вернуть себе сынишку, но каждый раз останавливала себя, говоря, что ему следует поспать, а если передавать его из рук в руки, они его разбудят.

Она отворачивалась к окну, возвращала взгляд на двух мужчин – большого и маленького, смотрела впереди себя, на кожаное кресло. Ничего не помогало. Она никак не могла отвлечься.

Автомобиль, шурша шинами по гравию, въехал на территорию. Ландшафтный дизайнер постарался на славу. Аккуратные газоны, множество затейливых альпийских горок, небольшие мини-ручьи и фонтанчики, ухоженные кустарники. Несколько беседок разного типа. Четыре небольших дома из оциллиндрованного бревна, скорее всего, предназначались для обслуживающего персонала и охраны.

И кругом снег.

Шапки снега, укутывающие ветки деревьев, кустарников, полукрышек домов. Создавалось впечатление, что Лану выдернули из городской суеты и перенесли в заснеженную сказку, где жизнь идет неспешно, без лишней гонки за временем, за пустыми фетишами. Подальше от шума машин, беготни, криков, витрин магазинов, навязчивой рекламы. Тут царила тишина. Тут отдыхалось душой. Лана за несколько секунд представила, как, наверное, приятно, прогуливаться утром или, напротив, поздно вечером по освещенным тропам, уходящим в сосновую рощу. Лана любила лес, парки и старалась по возможности, как можно чаще выбираться с Богданчиком в них. У неё вообще была мысль уехать в провинцию, но пока она откладывала эту идею.

Видимо, не зря.

Машина остановилась у большого трехэтажного дома с красивыми панорамными окнами, несколькими верандами и балконами. Лана по нему мазнула взглядом вскользь. Её больше заботил Богданчик на руках Захара и предстоящая встреча… со вторым сыном.

Да, только так она называла в голове Лешика. И никак иначе.

То, что Волгарский ей не собирается передавать Богданчика, она сразу поняла. Как только машина остановилась, он, не глядя на Руслану, ловко справляясь со спящим у него на руке Богданчиком, открыл дверь и начал выходить. У Ланы от возмущения и какой-то детской обиды защипало в глазах.

Серьезно?..

Вот так?..

Она выдохнула и нервно нащупала дверную ручку со своей стороны. Дернула, та не поддалась с первого раза. Выругавшись, Лана уже более спокойно повторила манипуляции с ручкой.

Ноги были ватными. Ступая на брусчатку и запахивая пальто, не ощущая поднявшегося ветра, принесшего крупинки застывших льдинок, Лана, напряженная точно тетива, поспешно вышла из автомобиля, чтобы сразу же направиться к Волгарскому.

Надо отдать тому должное – он укрыл Богданчика от ветра и терпеливо ожидал, пока Лана к нему присоединится.

– Крепко спит.

Она вздрогнула от его реплики и плотнее закуталась в пальто. Погода портилась.

– Пройдем в дом, нечего мерзнуть.

От его взгляда становилось только хуже. Мороз, идущий изнутри, пробирал до костей, окончательно выкидывала Руслану из зоны комфорта. Пришлось сжать губы и собраться.

Сейчас… совсем скоро она увидит Лешика…

Водитель, что вышел за ними следом, поспешно поднялся по лестнице и открыл дверь. Волгарский кивком головы указал, чтобы Лана шла первой. Она спорить не стала. Но как же ей хотелось забрать Богданчика себе!

Их встретил большой холл. Нет, огромный. Высокие многоуровневые потолки с точечными светильниками и несколькими люстрами, расположенными в разных периметрах комнаты. Пол был покрыт большой плиткой с антискользящей поверхностью. Мебель начиналась со второй зоны, где располагался большой диван, несколько столиков, кресла.

Волгарский, не раздеваясь и по-прежнему не выпуская Богданчика с рук, бросил водителю:

– Позови Веру Анатольевну.

– Сейчас.

Мужчины говорили приглушенно, опасаясь разбудить ребенка.

Руслана стояла по правую руку Волгарского и все больше чувствовала себя не в своей тарелке. В его доме, как никогда, ощущалась их социальная пропасть. Лану особо не волновало, что она из простой семьи, и деньги Волгарского её тоже не заботили.

Но всё же…

Водитель вернулся быстро.

– Захар Владимирович, Вера Анатольевна наверху, укладывает Лёшу.

Волгарский кивнул и после этого посмотрел на Лану.

– Я предлагаю тоже подняться наверх и там положить Богдана на кровать. Пусть поспит.

Лана кивнула.

– Миша, возьми у девушки пальто.

Водитель поспешил исполнить распоряжение. Лана передала ему верхнюю одежду, сумочку оставила при себе.

Как поднимались на второй этаж, Лана не помнила. В памяти лишь запечатлелась широкая спина Волгарского в черном пальто. И его запах – терпкий, дерзкий и одновременно будоражаще тяжелый. Как и сам хозяин. Запах коснулся обоняния Ланы. При других обстоятельствах и, наверное, в другой жизни он ей даже понравился бы. Но не здесь и не сейчас.

– Захар Владимиро… вич…

Женский голос оборвался на полуслове.

Лана не видела говорившую, но поняла, что это, по-видимому, та самая Вера Анатольевна.

И не ошиблась.

– Добрый день, Вера Анатольевна. Леша спит?

– Дааа…

По её интонации Лана сделала вид, что та удивлена. Понятное дело – хозяин приходит в дом с ещё одним малышом.

– У себя.

– Да. Захар Владимирович…

– Потом, Вера Анатольевна.

И всё.

Няней Лешика оказалась приятная полноватая женщина по возрасту пятьдесят плюс. Одетая в темно-синее свободное платье, она располагала к себе с первого взгляда. Миловидная внешность, добродушие во взгляде.

– Здравствуйте, – первой поздоровалась Руслана.

– Добрый день.

Женщина с интересом смотрела на Лану, оно и понятно.

Волгарский не дал им ни представиться, ни завести разговор. Он уже шел по коридору далее, и Лане ничего не оставалось, как зачем-то бросив «извините», поспешить за ним.

Детская оказалась третья дверь от лестницы. Она была чуть приоткрыта, и Захар бесшумно в неё вошёл. У Ланы же силы закончились где-то в дверном проеме.

Светлая комната приличных размеров, отделанная голубовато-синими и серыми тонами. Множество больших игрушек, развиваек, мягких кубиков. То, что сопутствует взрослению и развитию любого малыша. В центре комнаты большая детская кроватка. Рядом – взрослая.

У Ланы мелькнула мысль – неужели Захар здесь спал? И почему-то сразу поняла – да, такое имеет места быть.

Но все мысли исчезли из её головы, стоило сделать несколько шагов вперед и увидеть Лешика.


***


Захар прошел в комнату и аккуратно положил спящего парнишку на широкую кровать. Быстро и ловко развязал завязки на шапочке, максимально освободил тельце от комбинезона, чтобы Богдан не сильно вспотел. Тут или будить его, раздевая полностью, или дать поспать. Захар выбрал второе.

Потом взял несколько подушек и положил их с краю. Он не знал, как сильно ворочается малец во сне, но, во избежание его падения, не помешало подстраховаться.

Лишь проделав эти не хитрые манипуляции, Захар обернулся.

Чтобы тотчас выругаться, благо про себя.

Он за год с небольшим приучился максимально тихо вести себя в детской. Ходить беззвучно. Говорить шепотом. Прислушиваться к дыханию сына. Смотреть часами, как он спит или играет, сам работая за ноутбуком.

Многое что в его жизни изменилось за прошедший год…

Дисциплина – она такая, въедается в него и дальше уже идет как по накатанной. Так и сейчас. Ругательство вышло грязным и откровенно неприличным.

Он увидел, как Руслана, делая осторожные, робкие шаги подходит к кроватке спящего сына. Как, фактически не дыша, заглядывает в неё. Как её накрывает, и она поспешно закрывает рот ладонью, чтобы заглушить рвущиеся наружу рыдания. Как её хрупкое тело начинает бить дрожь – плечи затряслись, спина сгорбилась.

Захар, повторно выругавшись, преодолел разделяющее их расстояние и взял девушку за плечи.

– Пойдем, – приглушенно сказал он.

Она быстро-быстро закачала головой, отчего её волосы коснулись его лица.

– Пошли, я сказал, – уже более жестко проговорил Захар, потянув девушку на себя.

Частично он понимал, что с ней происходит. Девочка в ступоре, в шоке. Он и сам ещё до конца не отошел от новости, не знал, что делать дальше. Да и не то время, чтобы думать и ломать голову.

Сначала экспертиза ДНК.

Несмотря на видимое сходство между ним и Богданом, ему нужны всё же факты.

Он снова посмотрел на мальца, спящего на большой кровати. Потом перевел взгляд на Лешика, что посапывал в детской, и у самого сердце сжали тисками.

Жесть.

И это было самое культурное определение ситуации, в которой они оказались.

Он, уже больше ничего не говоря, с силой потянул девушку на себя. Маленькая, ладная, с ней справиться физически не составило бы большого труда. Взял в подмышку и понёс.

Руслана по-прежнему зажимала рот, не в состоянии справиться с подступившей истерикой. Слезы уже градом катились из её глаз.

Волгарский, как и большинство мужчин, ненавидел женские слезы. Сразу становилось не по себе. Просыпался древний инстинкт защитника, и возникала потребность сделать всё, чтобы слезы прекратились. Правда, жизнь научила Захара более скептически относиться к девичьим слезам. Сейчас дамочки чуть что и сразу научились пускать слезу, считая, что подобным образом имеют право манипулировать мужчинами.

Слезы Русланы – другое.

Ему удалось увести её из спальни.

– В комнате стоит радионяня. Как только кто-то из них проснется, мы услышим.

Его слова, наконец, достигли сознания Русланы, и она подняла голову кверху, желая посмотреть на него.

Даааа бл… ть…

Её глаза – это нечто. Огромные. Чистые. И полные боли.

Волгарский никогда бы не достиг таких высот в отельном бизнесе на побережье, если бы не владел едва ли не звериным чутьем, понимая, когда человеку больно на самом деле, а когда наиграно. К сожалению, последнее встречалось всё чаще.

Но глаза у Русланы были шикарными. В них смотришься, как в прозрачное озеро. А слезы, эти капельки, трогали.

Если бы они были знакомы чуть дольше, Захар непременно бы размазал её слезы.

Лучше – слизнул…

Черт, снова не о том думает! Совсем башка не варит.

– Куда… – шумно сглотнула, пытаясь остановиться, – вы меня ведете? Я хочу остаться…

– Руслана! – он развернул её к себе лицом и не совсем тактично встряхнул. – Соберись. Повторяю, никто у тебя Богдана забирать не собирается. Пусть ребенок поспит. Лешу ты увидела. Увидишь и ещё.

– Сегодня?

Вторично – б… я…

– Да.

Девушка медленно кивнула и повела плечами, скидывая с них его руки.

– Пошли в кабинет.

Как только в его доме появился ребенок, Захар отдал распоряжение подготовить рабочий кабинет рядом с детской. Ночами очень удобно. Несмотря на круглосуточное присутствие няни в доме, Захар предпочитал принимать активное участие в жизни сына.

Руслана послушно кивнула.

Умная девочка.

Де-воч-ка…

Некстати вспомнилось, как Макар на неё смотрел. Жадно. Заинтересованно. Уже мысленно раскладывая её под собой.

Злость колыхнулась в груди Захара. Ему-то лично что? У него с этой лялей другие интересы, и сейчас думать о ней, как о сексуальном объекте – кощунственно. Не сегодня – так точно.

Чуть позже… Вечером.

Руслана продолжала молча плакать. Пыталась успокоиться, но у неё ничего не получалось. Женщины… Вечно у них проблемы с эмоциями и самоконтролем.

Они прошли в кабинет, и он рукой указал на кресло.

– Присаживайся.

Надо сбавить обороты, перестать на неё давить.

Если бы речь шла о бизнесе, а не о живых людях, детях, черт возьми, он бы, напротив, был бы доволен. Оппонент эмоционально нестабилен, такого прогнуть под себя – раз плюнуть. Особых усилий даже не потребуется. Тут поднажал, там привел некие доводы, и всё, он в выигрыше.

Пройдя к бару, Волгарский молча достал стаканы и плеснул коньяка. Он сегодня напьется. Всё к этому шло. Вроде бы для анализа ДНК алкоголь в крови – не обязательное условие? Да и анализ делают не только по крови.

Он выпил залпом, второй стакан взял и вернулся к Лане, которая обхватила себя руками и посмотрела вперед.

Маленькая… Беззащитная…

Невероятна открытая.

– Возьми.

Он голосом привлек на себя внимание.

Лана повернула голову к нему, посмотрела на протянутую руку со стаканом, нахмурилась.

– Что это?

– Коньяк.

– Я не буду, – для убедительности мотнула головой.

– Почему? Тебе надо успокоиться.

Щеки девушки побагровели, сменив бледность.

– Захар, вы же видели, я кормлю!

Волгарский недоуменно пожал плечами.

– И что?

Теперь она на него смотрела, как на дурака.

– Вы серьезно не понимаете?

– Нет.

Он начинал злиться.

Она вздохнула и сквозь сжатые губы сказала:

– При грудном кормлении алкоголь противопоказан. Через молоко он передается ребенку. Так понятнее?

Он – идиот. Клинический.

Покачав головой, отошёл от девушки, поставил нетронутый стакан в бар и занял место у окна, сложив руки за спиной.

– Итак, Руслана, что мы с вами имеем. Думаю, поспешных выводов делать не стоит. Макар договорится, и мы сегодня все четверо сдадим анализы на ДНК. Результат будет через пару дней, хотя я и постараюсь его ускорить.

Руслана ответила не сразу, он тоже не поворачивался. Наблюдал, как ветер гоняет снег за окном, раскачивая верхушки деревьев.

– Можно мне кофе.

– Да, сейчас приготовят.

Они, не сговариваясь, решили взять тайм-аут. После бурного знакомства и не менее бурного продолжения, им обоим необходима передышка. Захар связался с кухней и попросил приготовить два кофе.

– Сахар? Сливки?

– Черный.

– С пенкой?

– Если можно.

– Можно.

С его языка едва не сорвалось: «Тебе можно все». Откуда взялась столь странная фраза – не понятно.

Сегодня – всё не понятно, и ему в том числе.

Волгарский ненавидел подобные дни. Когда поступали новости, не вписывающиеся в его структурированную жизнь. И главное – он сам пока не понимал, как себя вести и что делать.

Два ребенка.

Два ЕГО ребенка.

И одна мама.

Чужая для него девушка.

А для малышей?

Проклятье!

Раздался знакомый рингтон, и Захар поспешил ответить:

– Говори.

– Мы со специалистом из медцентра подъедем минут через сорок, если не встрянем в пробки из-за непогоды. Многие на летней резине, а гололед наметился.

– Хорошо, жду.

В этом был весь Макар. Исполнительный и во многом куда жестче, чем он сам.

Кинув айфон на стол и засунув руку в карман, Захар снова посмотрел на Руслану, которая чрезмерно сосредоточенно пила кофе.

– Если присмотреться, то теперь понимаешь, что Леша похож на тебя.

Девушка мгновенно замерла, немного поджав плечи.

– На меня, да?..