# Протокол „Адское пламя“

Алексей Карг

ТЫ ДУМАЛ, ЧТО ДОМ МОЛЧИТ. НА САМОМ ДЕЛЕ ТЫ СТАЛ ЕГО ГЛАВНЫМ ПОДОЗРЕВАЕМЫМ.

Хозяин мёртв, буря отрезала пути, а умный дом играет в детектива. Вилла превращается в цифровой капкан: режим Адское пламя активирован, двери заблокированы. Система настолько честна, что человеческая подлость в неё больше не вписывается.

Пока ты грызёшься за миллиарды с другими наследниками, технарь в сером комбинезоне вскрывает твоё алиби через логи сервера. Его оружие отвёртка, здравый смысл и привычка не верить красивым словам.

Лучше признайся. Чистосердечно. Твой дом уже выбрал виновного.

## Глава 1. Протокол «Уютное шале»

В домах очень богатых людей всегда пахнет одинаково: озоном, дорогой кожей и лёгкой, едва уловимой паникой.


Виктор стоял на коленях посреди гостиной площадью в триста квадратных метров. Перед ним была вскрытая панель управления «умным камином», который стоил как однокомнатная квартира в Химках, а вёл себя как капризный подросток.

– Он снова делает это! – голос Инги, молодой супруги хозяина дома, включился на частоте ультразвука. – Я прошу режим «Уютное шале», а он включает «Адское пламя»! Олег, твоя рухлядь хочет меня сжечь!

Олег Брут, медиамагнат и владелец этого стеклянного куба на вершине горы, даже не посмотрел на жену. Он стоял у панорамного окна, спиной к залу, и что-то яростно печатал в телефоне. На нём был кашемировый кардиган цвета «испуганный лосось» и домашние туфли, которые стоили дороже, чем паркет под ними.

Виктор вздохнул. Тихо, про себя. Он аккуратно отсоединил клемму, зачистил контакт и вернул его на место. Его серый комбинезон был идеально чистым, движения – экономными. Для присутствующих он был не человеком, а функцией. Предметом мебели, который иногда шевелится.

– Инга, не истери, – бросил Брут, не оборачиваясь. – Мастер разбирается. Эй, ты! Долго еще?

Виктор не сразу понял, что обращаются к нему. У него было имя, но в этом доме его использовали редко.

– Датчик дыма окислился, – спокойно произнёс Виктор, не поднимая головы. – Система думает, что в комнате пожар, и включает вытяжку на полную мощность. Это раздувает пламя. Десять минут.

– Десять минут! – фыркнула Инга, падая на диван и едва не задев Виктора шёлком пижамных брюк. – Гости уже в дверях. Коган приехал, и твоя дочь-экоактивистка. Если эта штука снова загудит, я уеду в отель.


В комнату вошёл ещё один человек. Кирилл, сын Олега от первого брака. Он выглядел так, словно не спал трое суток: всклокоченные волосы, худи с логотипом какого-то криптовалютного стартапа и дёргающийся глаз. Он прошёл мимо Виктора, перешагнув через его чемоданчик с инструментами, словно это была куча мусора.

– Пап, мне нужно поговорить. Насчёт инвестиций в «Зубочистку 3.0».

– Не сейчас, Кирилл.

– Ты обещал! Мне нужно закрыть раунд до понедельника, иначе китайцы…

– Я сказал, не сейчас! – рявкнул Брут, не отрываясь от экрана. – У меня сделка века срывается, система безопасности глючит, жена истерит, а тут ты со своими зубочистками!


Виктор щёлкнул кусачками. Клик. Звук был тихим, но в наступившей паузе прозвучал как выстрел. Семейная драма замерла. Все трое посмотрели на камин. Пламя, бушевавшее за жаропрочным стеклом, вдруг успокоилось, сменив цвет с агрессивно-оранжевого на благородный янтарный. Гул вытяжки стих.

– Готово, – сказал Виктор, закрывая панель. – Режим «Уютное шале».

Он встал, отряхнул колени, хотя там не было пыли, и взял чемоданчик.

– С вас двенадцать тысяч за вызов и три за замену датчика. Счёт отправлю бухгалтеру.

– Да-да, иди уже, – махнул рукой Брут, теряя интерес. – И посмотри био-капсулу в моём кабинете. Крышка заедает. Я хочу полежать там перед ужином, успокоить нервы. Если застряну – уволю.

– Уволите, – эхом отозвался Виктор. – Понял.

Он вышел в коридор.


За его спиной снова разгорелся скандал: Кирилл требовал биткоины, Инга требовала внимания, а Олег Брут требовал тишины.

Виктор шёл по длинному коридору виллы «Зенит». Стены здесь были сделаны из "умного стекла", которое затемнялось, если на него слишком пристально смотреть. Дом был напичкан электроникой, как рождественская утка яблоками, и сейчас, перед надвигающейся бурей, электроника нервничала.

Виктор чувствовал это. Он был единственным в этом доме, кто понимал язык, на котором этот дом разговаривал.

«Напряжение скачет», – отметил он, глядя на едва заметное мерцание светодиодной подсветки плинтусов. «Стабилизатор в подвале перегрелся. Надо бы проверить».

Но Брут сказал: био-капсула.


Кабинет хозяина находился в восточном крыле. Это была святая святых. Огромный стол из массива дуба, коллекция самурайских мечей на стене и она – гордость Брута.

Капсула сенсорной депривации «Nirvana-X». Выглядела она как гигантское яйцо из полированного хрома. Внутри – абсолютная тишина, темнота и солёная вода.

Виктор подошёл к «яйцу». Панель управления горела тревожным красным.

– Так, – пробормотал он. – Ошибка герметизации. Классика.

Он достал из чемоданчика универсальную диагностическую отвёртку. Обычные люди видели в таких капсулах путь к просветлению. Виктор видел соленоидные клапаны, гидравлические поршни и плохие китайские уплотнители за сумасшедшие деньги.

Он набрал сервисный код. Крышка капсулы с шипением, напоминающим вздох уставшего кита, начала подниматься вверх.

– Надеюсь, ты пустая, – прошептал Виктор. Ему не хотелось сливать воду.

Крышка поднялась. Вода была на месте. И не только вода.


Внутри капсулы, в соляном растворе, плавал Олег Брут. Это было странно по трём причинам.

Во-первых, Виктор оставил его в гостиной всего пять минут назад. Как он успел добраться сюда и лечь быстрее, чем Виктор дошёл по коридору?

Во-вторых, Олег Брут был одет. В тот самый кашемировый кардиган.

А в-третьих…

Виктор наклонился ближе. Вода вокруг головы магната была слегка розоватой. А из шеи торчал один из тех самых коллекционных предметов, что висели на стене. Короткий клинок танто. Рукоять с инкрустацией дракона торчала прямо из сонной артерии.

Виктор постоял секунду, глядя на плавающего миллиардера. Затем он медленно достал телефон. Экран мёртв. «Нет сети». За стеклом выла буря, но здесь, в звукоизоляции, это выглядело как немое кино.

Свет в кабинете мигнул и погас. Включилось аварийное освещение – мертвенно-синее.


Бархатный женский голос системы «Умный дом» произнёс из динамиков:

–Внимание. Обнаружено критическое снижение жизненных показателей пользователя «Хозяин». Активирован протокол «Цитадель». Все двери и окна заблокированы до прибытия полиции. Приятного вечера.

Послышался тяжёлый металлический лязг: стальные жалюзи опустились на все окна и двери виллы.

Виктор убрал телефон в карман. Он посмотрел на труп, потом на свой чемоданчик.

– Надеюсь, у них почасовая оплата, – сказал он трупу. – Смена будет длинной.

## Глава 2. Синий экран смерти

Если бы панику можно было конвертировать в электричество, семья Брут могла бы освещать небольшой райцентр в течение месяца.


Виктор вышел из кабинета в коридор, погружённый в аварийный синий полумрак. Вдоль плинтусов бежала красная пульсирующая линия – индикатор полной блокировки периметра. Где-то в недрах стен гудели сервоприводы: стальные ставни закрыли панорамные окна, отрезая виллу от бури, гор и остального человечества.


В главном холле царил хаос.

Инга колотила туфлёй от Jimmy Choo по входной двери. Туфли стоили тысячу евро, дверь – пятьдесят тысяч, и дверь явно выигрывала эту схватку. Кирилл бегал кругами с поднятым телефоном, пытаясь поймать хоть одну «палочку» связи. На диване сидела Саша – дочь Брута, эко-активистка. Она только что приехала. На ней был свитер грубой вязки из «честной шерсти» и кроссовки, сделанные из переработанных океанских бутылок. Виски, который она пила из горла, стоил дороже, чем годовой бюджет на очистку океана.

– Это нарушение моих конституционных прав! – кричал Кирилл в потолок. – Сири! Алиса! Джарвис! Открой чёртову дверь!

– Голосовой интерфейс заблокирован, – произнёс тот же бархатный голос. – Пожалуйста, сохраняйте спокойствие. Рекомендуемая поза ожидания: лёжа на полу, руки за головой.

– Я засужу производителя! – взвизгнула Инга, ломая каблук.

Из тени вышел ещё один человек. Эдуард Коган, бизнес-партнёр Брута. Выглядел как акула, проглотившая смокинг вместе с вешалкой. Он единственный не бегал, а методично дёргал ручки всех дверей подряд.

– Бесполезно, – тихо сказал Виктор.

Все четверо подпрыгнули и обернулись. В синем свете серый комбинезон Виктора делал его похожим на призрака техподдержки.

– Ты! – рявкнул Коган. – Ты же здесь всё чинишь? Что за сбой? Выруби эту цветомузыку и открой ворота. У меня самолёт через три часа.

Виктор поставил чемоданчик на пол.

– Это не сбой. Это протокол «Цитадель». Он активируется только в двух случаях: прямое нападение на виллу или…

– Или что? – спросила Саша, отнимая бутылку ото рта.

– Или критическая остановка сердца владельца.


Повисла тишина. Буря снаружи ощущалась лишь мелкой дрожью пола. Стены держали звук, превращая виллу в вакуумную упаковку.

– Что за бред? – нервно усмехнулся Кирилл. – Папа только что был здесь. Он орал на меня пять минут назад. Он пошёл в кабинет полежать в своей этой… капсуле.

– Вам лучше пройти со мной, – сказал Виктор. – И ничего не трогать. Особенно руками.


Они стояли в дверях кабинета. Аварийное освещение здесь казалось тусклее. Хромированный бок капсулы работал как кривое зеркало в комнате смеха, искажая синие блики и лица присутствующих.

Олег Брут всё так же плавал внутри. Розоватая вода. Рукоять ножа. Открытые, удивлённые глаза.

Первой среагировала Инга. Она не закричала. Телефон в её руке сработал быстрее мозга. Экран осветил лицо.

Она пилила контент.

– Господи, – выдохнула она, осознав, что сделала. – Я не… Это шок. Удалите. Не смотрите на меня!

– Он мёртв? – тупо спросил Кирилл.

Он подошёл ближе, но Коган схватил его за плечо и дёрнул назад.

– Не лезь, идиот. Оставишь ДНК – сядешь.

– Это танто из его коллекции, – сказала Саша. Голос у неё дрожал, но в нём слышалось странное злорадство. – Ирония судьбы. Капиталиста зарезала его собственная игрушка, купленная на аукционе краденых ценностей.

– Заткнись, Саша! – крикнул Кирилл. – Это ты сделала? Ты вечно ныла, что он уничтожает планету!

– А ты вечно клянчил деньги! – огрызнулась сестра.

– А ну заткнулись все! – голос Когана прогремел как гром. – Вы не поняли? Дом заблокирован. Мы с трупом. Полиция не приедет, пока буря не стихнет или пока этот чёртов дом не отправит сигнал SOS, а связи нет. Мы в консервной банке.

– Эй, рабочий! – позвал Коган. – Ты можешь взломать систему и выпустить нас?

Виктор поднял глаза.

– Могу.

– Так делай!

– Нет.

– В смысле «нет»? – Коган шагнул к нему, угрожающе сжав кулаки. – Я тебе заплачу. Десять тысяч долларов. Прямо сейчас.

Виктор покачал головой.

– Дело не в деньгах. Протокол «Цитадель» отправляет логи на удалённый сервер «чёрного ящика». Если я вскрою систему сейчас, это будет выглядеть как попытка скрыть улики. Я стану соучастником. А у меня условный срок за взлом банкомата в молодости, мне нельзя.

Это была ложь. Никакого срока у Виктора не было. Но он знал: богатые люди верят в криминальное прошлое обслуги охотнее, чем в их честность.

– И что нам делать? – всхлипнула Инга.

Виктор закрыл блокнот.

– Ждать. Система разблокирует двери через 48 часов, если полиция не подтвердит код доступа. Таковы настройки.

– Двое суток с трупом?! – ужаснулась Саша.

– Климат-контроль работает, – успокоил её Виктор. – Запах не пойдёт. Меня больше смущает другое.

Он указал карандашом на капсулу.

– Кирилл прав. Пять—семь минут назад Олег Петрович был в гостиной. Живой и здоровый. Чтобы дойти сюда, нужно две минуты. Чтобы набрать ванну в капсуле – ещё четыре. Чтобы раздеться… хотя он не разделся.

Виктор подошёл к капсуле и указал на дисплей таймера.

– Смотрите. Таймер сеанса показывает: «Прошло 25 минут».

– И что? – не понял Коган.

– И то, – Виктор посмотрел на собравшихся своим тяжёлым взглядом человека, который привык чинить вещи, а не людей. – Тот, кто кричал на вас в гостиной десять минут назад… это был не Олег Брут. Олег Брут в это время уже как минимум пятнадцать минут плавал здесь мёртвым.

В кабинете повисла такая тишина, что стало слышно, как в капсуле шумит насос фильтрации.

– Мы все видели его у окна, – медленно произнёс Виктор. – Но таймер показывает другое. Значит, это был спектакль. Кто-то нацепил его кардиган и сыграл эту роль.

Инга побледнела и прижалась к стене. Кирилл выронил телефон. Саша перестала пить виски. Коган прищурился.

– А ты, сантехник, – медленно произнёс Коган, – слишком умный для того, кто крутит гайки.

– Я не сантехник, – поправил Виктор. – Я специалист по эксплуатации зданий. И, кстати, системные часы на капсуле сбиты. Кто-то перевёл системное время назад, чтобы запутать следы. Но забыл, что «умный дом» пишет логи каждого нажатия кнопки.

Он обвёл взглядом застывших наследников.

– Убийца в этой комнате. И он, судя по всему, совершенно не умеет обращаться с техникой. Вы все – гуманитарии, что ли?

## Глава 3. Карпаччо из ничего

Спустя час после обнаружения тела в доме разразился кризис пострашнее убийства. Закончились закуски.


Повар Антонио, застрявший из-за бури где-то внизу в Адлере, был единственным человеком, знавшим пароль от холодильной комнаты. А холодильная комната – промышленный морозильник Walk-In, встроенный в скалу, – была защищена биометрией похлеще, чем банковское хранилище.

– Это издевательство! – Кирилл тряс дверцу стального холодильника Sub-Zero стоимостью с хороший внедорожник. – Там внутри фуа-гра, я знаю! Я вижу её через стекло!

– Отойди, ты сейчас сломаешь ручку, – шипела Инга.

Она сидела на барном стуле, грызя ноготь. Гель-лак за пятнадцать тысяч не выдержал стресс-теста.

– Лучше скажи этому… рабочему. Пусть откроет.

Виктор стоял у кофемашины, методично разбирая её внутренности. Ему нужно было чем-то занять руки, чтобы не сойти с ума от общества этих людей.

– Виктор, – позвала Саша.

Она рылась в ящиках, но нашла только вилки для устриц Christofle. Устрицы в комплект не входили.

– У нас тут гуманитарная катастрофа. Мы голодаем уже час. Вскрой холодильник.

Виктор подул в жернова кофемолки.

– Не могу. Там сканер сетчатки. Антонио – параноик, он привязал доступ к своему глазу. Если я попробую взломать замок, система решит, что это ограбление, и пустит туда газ. Фреон. Фуа-гра будет испорчена.

– Нам плевать на фуа-гра! – взревел Коган. – Там есть вода? Вино? Хлеб?

– В кладовке есть сухая овсянка и ящик «Доширака», – невозмутимо сообщил Виктор. – Антонио держит это для себя.

Четыре пары глаз уставились на него с ужасом.

– «Доширак»? – переспросила Инга, словно речь шла о радиоактивных отходах.

– С говядиной. Острый.


Через двадцать минут в роскошной столовой, под люстрой из муранского стекла, разворачивалась сюрреалистичная картина. Четверо запертых на вилле наследников сидели над пластиковыми лотками с дымящейся лапшой. Виктор вскипятил воду в чайнике за две тысячи долларов.

– Гадость, – поморщилась Саша, накручивая лапшу на серебряную вилку девятнадцатого века. – Столько химии… Но горячо.

– Это лучше, чем ничего, – буркнул Коган. Он ел жадно, шумно втягивая бульон. Стресс пробудил в нём зверский аппетит.

Виктор не ел. Он пил чёрный кофе и наблюдал. Пока рты заняты едой, люди становятся разговорчивее. И беззащитнее.

– Итак, – начал Виктор, когда хлюпанье стихло. – Вернёмся к голосу.

Все замерли.

– Вы сказали, что Олег Петрович стоял у окна спиной к вам. Он кричал на Кирилла, потом на Ингу.

– Ну да, – кивнул Кирилл, вытирая рот рукавом худи. – Он был в том кашемире цвета «лосось в депрессии». Стоял, смотрел в телефон. Орал, как обычно.

– А вы видели его лицо? – спросил Виктор.

– Нет, он стоял спиной, – раздражённо ответила Инга. – Я же говорила. Он всегда так делал, когда злился. Игнорировал нас.

– Значит, вы видели спину в лососёвом кардигане, – уточнил Виктор. – А голос? Он звучал как обычно?

– Ну… – Саша нахмурилась. – Немного глухо. Будто он простужен. Или…

– Или будто звук шёл из колонки, – закончил за неё Виктор.


Он встал и направился в гостиную. Остальные, переглянувшись, поплелись за ним, сжимая свои «Дошираки» как обереги.

Виктор подошёл к камину. Огромный, отделанный мрамором портал. Рядом – поленница с декоративными берёзовыми дровами, которые никогда не сжигали, потому что камин был газовым. Виктор присел на корточки и начал перебирать поленья.

– Что ты ищешь? – спросил Коган.

– Акустику, – ответил Виктор. – В этом зале ужасная акустика. Звук отражается от стекла. Если бы человек говорил от окна, его голос звучал бы звонко. А вы говорите – глухо. Значит, источник звука был где-то внизу.

Он вытащил одно полено. Оно было слишком лёгким. Виктор перевернул его. В коре был грубо вырезан паз, в который кто-то затолкал маленькую дешёвую китайскую подделку под JBL.

– Вуаля, – сказал Виктор, поднимая находку. – Вот ваш папа.

Инга ахнула. Кирилл побледнел.

– Значит… – прошептала Саша. – Пока мы тут сидели и слушали, как папа нас отчитывает… нас отчитывало полено?

– Именно, – кивнул Виктор. – Кто-то подготовил эту инсталляцию заранее. Набросил кардиган на вешалку или манекен, разместил у окна и позволил полумраку скрыть детали.

Они посмотрели на окно. Там никого не было.

– Но запись! – воскликнул Кирилл. – Папа отвечал мне! Я спросил про инвестиции, он сказал «Не сейчас, Кирилл». Откуда полено знало, что я спрошу?

Виктор посмотрел на него как на сломанный тостер. Без сочувствия.

– Кирилл, вы спрашиваете про деньги каждый раз, когда видите отца. Это предсказуемый скрипт. Убийца нарезал фразы из старых голосовых сообщений или видео. «Не сейчас», «Отстань», «Инга, не истери». Стандартный набор фраз Олега Петровича. Этого хватило бы на час разговора с вами.

Кирилл покраснел. Осознание того, что его отношения с отцом укладываются в три дежурные фразы, явно ударило по самолюбию.

– Подожди, – вступил Коган. Глаза у него хищно сузились. – Если это запись… Значит, её включал кто-то, кто был в комнате. С телефона.