Наталья Александрова
Нож гладиатора

Серия «Артефакт & Детектив»

© Александрова Н.Н., 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Анна подняла глаза на мужа и поглядела на него с улыбкой. Он стоял, держа в руке бокал с вином, и говорил тост. Анна не вслушивалась, потому что знала, что он благодарит сотрудников за то, что они так хорошо работают, за то, что они поддерживают его, хозяина фирмы, когда наступают трудные времена, за то, что он всегда может на них положиться, что они все – хорошо спаянная команда…

В общем, все как обычно, слова все знакомые, и ничего оригинального в них нет. Ну а что еще хозяин и директор фирмы может сказать на праздновании ее, фирмы, десятилетия? Все-таки круглая дата, поэтому сняли дорогой ресторан, устроили праздник, несмотря на то, что времена, конечно, наступают для фирмы трудные.

Но про это Анна толком ничего не знает, муж не обсуждает с ней дела. С самого начала так постановил: дома – ни слова о делах, для этого есть фирма. И сотрудники доверенные.

И сотрудницы…

Анна привычно одернула себя. Следить за лицом!

У нее всегда неплохо это получалось: приятное выражение, приветливая улыбка, никого из сотрудников, особенно сотрудниц, не выделять, ни с кем не разговаривать слишком доверительно, держать дистанцию.

Жена шефа должна держаться вежливо, но никакого панибратства. И никаких личных отношений, даже с секретаршей.

Ну Анна не из тех жен, которые сами находят мужу секретаря. Или же всячески задабривают ее, засыпают мелкими подарками, чтобы та докладывала жене, куда ее муж поехал в пятницу вечером после работы, в то время как жене сказал, что у него срочное дело. Или что его вызывают в налоговое управление.

Ага, в пятницу вечером.

Нет, Анне это было не нужно. Она и так знала все про своего мужа.

Тут она перехватила взгляд женщины, сидящей напротив, и спохватилась, что слишком долго сохраняет на лице улыбку. Это было нехорошо, и Анна срочно убрала приклеенную к губам улыбку и переменила позу.

Эта женщина… Ольга, кажется, давно работает в фирме. Кажется, в отделе кадров. Да, взгляд такой… профессиональный, приметливый… нужно быть с ней осторожнее. Хотя что она может ей, Анне, инкриминировать? Они с этой Ольгой ни разу двух слов не сказали, только при встрече кивали друг другу.

Анна всегда знала, как и с кем нужно говорить. Кому-то похвалить внешний вид – дескать, видно, что из отпуска, хорошо отдохнули, сотрудницам помоложе только улыбнуться вежливо, сотрудникам мужского пола кивнуть и улыбнуться только глазами и сразу отойти, не напрашиваясь на комплимент.

А если кто-то все же отважится сказать комплимент, то улыбнуться рассеянно, вроде как будто и не слышала.

Но вот с этой Ольгой у них никогда не было проблем. Точно так же она проявляла обычную вежливость к жене хозяина, и видно было, что она, Анна, Ольгу не интересует. И это было совсем неплохо.

Муж как раз закончил свою речь, все захлопали, потом подняли бокалы, выпили, зашумели, потом встали с мест, чтобы, как выразился муж, протрястись и освободить место для горячего.

Кормили в этом ресторане неплохо, но для Анны слишком жирно. Впрочем, это было неважно.

Задвигались стулья, зашаркали ноги, застучали каблуки, вслед за остальными поднялась и Анна.

Не хотелось никуда идти, но остаться было нельзя, уже официанты ждали, чтобы начать суетиться возле стола.

Незаметно она взглянула на часы. Да, времени еще много до конца праздника.

Мужа рядом уже не было, Анна привычно поискала взглядом и вскоре нашла его в компании мужчин-сотрудников, что собрались в дальнем конце зала.

Что ж, ясно, что подходить к нему сейчас не следует. Анна не из тех жен, которые как прилепятся к мужу в самом начале вечера, так и не отлипают до конца. И еще смотрят на окружающих с таким видом, как собака сторожевая: мол, частная собственность, не то что не трогать, а и близко не подходить!

Неприятное зрелище.

Со стороны мужчин послышался громкий хохот. Ну небось анекдоты неприличные рассказывают.

Что ж, пойти в туалет, как говорят, освежиться, подправить макияж, губы хоть подкрасить. Хотя там как раз с дамами и столкнешься, нужно будет вступать в беседу.

Анна ощутила некоторое неудобство и незаметно повела плечами. Это новое платье… как-то в нем непривычно.

Вроде бы сидит неплохо, у нее вообще фигура хорошая, ничего лишнего, даже скорее она худая. Она не слишком любит одеваться, и шопинг тоже ее не привлекает, но не могла же она явиться на юбилей фирмы мужа в платье не старом, конечно, но в таком, которое уже все видели.

И хоть редко она появляется на общих сборищах, но можно с уверенностью сказать, что все ее наряды сотрудницы мужа знают наперечет. И обсуждают долго и со вкусом.

Так что потратила время на походы по магазинам. Платье красивое и дорогое, но как-то ей некомфортно. Впрочем, может быть, платье тут ни при чем. Даже, скорей всего, не в платье дело.

Тут кто-то тронул ее за руку.

– Аннушка… – послышался за спиной знакомый голос, и Анна тотчас обернулась с приветливой улыбкой, которую не пришлось специально натягивать на лицо.

Геннадий, старинный друг и заместитель ее мужа. Не просто заместитель, а деловой партнер. Знакомы они давно, с тех пор как Анна замуж вышла, Генка у них и свидетелем на свадьбе был.

Раньше они домами, что называется, дружили, пока Гена с женой не развелся. Анна тогда удивилась даже, вроде бы все хорошо у них было, и вдруг…

Но с Генкиной женой они не в близких отношениях были, никуда отдельно от мужей не ходили, по телефону не болтали, так что та уехала куда-то к родителям в другой город и не попрощалась, даже эсэмэску не прислала.

Анна не обиделась, дело житейское. И с Геннадием этот вопрос в разговоре не затрагивала. И хоть он держался как обычно, ничуть не изменился, Анна все же слегка насторожилась.

Мужчина он теперь одинокий, свободный, нужно поменьше с ним контактировать.

Потом муж, посмеиваясь, сообщил, что у Гены появилась девушка, потом – вторая, третья, то есть пустился Генка во все тяжкие. Пару раз Анна видела его подружек. Ну не так чтобы интересные, но молодость все искупает. Ну и ладно, не ее это дело.

Но отношения дружеские они сохранили, поэтому сейчас Анна искренне обрадовалась встрече.

– Что-то я тебя не видела, ты где сидел? – она дружески погладила его по плечу.

– Ты как всегда отлично выглядишь! – сказал он, но в глазах его на этот раз не было обычного восхищения, так что Анна слегка забеспокоилась.

Что-то у нее не так с лицом или с платьем? Да не может быть, чтобы Генка заметил такие тонкие нюансы! Мужчины, они вообще ничего не замечают.

Он немного помолчал, потом вздохнул тяжело и сказал, не глядя ей в глаза:

– Аня, мне нужно с тобой поговорить.

– Случилось что-то? – она не то чтобы встревожилась, но просто Геннадий усиленно отводил глаза и топтался на месте.

О, она прекрасно умеет замечать, когда мужчина находится не в своей тарелке…

– Да не то чтобы случилось, но… – он посмотрел ей в глаза с явным усилием.

– Ну, хорошо, говори…

– Нет, тут слишком шумно… – и он потянул ее к выходу из зала.

Через маленький коридорчик они прошли в комнату, где стояли два мягких дивана и низкий столик, а в углу горел торшер с розовым абажуром, напоминающим тюльпан, только вверх ногами.

Анна знала, что это считается комнатой отдыха, только непонятно, с чего гостям отдыхать, и так они не слишком перерабатывают, жуя и танцуя.

– Присядем! – Геннадий кивнул на диван.

Она отказалась, увидев, что он закрыл дверь. Да что, в конце концов, с ним такое?

– Ну, я слушаю!

– Аня! – он потер виски, собираясь с силами. – Аннушка, послушай! Я… я хочу сказать, что… в общем, мы с тобой… то есть я, ты мне давно нравишься… очень нравишься, и я хотел… – внезапно он схватил ее за плечи и притянул к себе.

«Черт! – думала Анна раздраженно. – Черт, черт, этого только мне не хватало!»

И как она не догадалась, для чего этот идиот Генка зовет ее поговорить? Ведь она чувствует этих мужиков заранее, по взгляду, по жесту может определить, о чем он думает и что сделает. И как же она так прокололась? Всегда была начеку, а тут вот…

Все эти мысли промелькнули у нее в голове с быстротой молнии. Что делать? Дать ему коленкой по самому чувствительному месту, плюнуть в физиономию и уйти? Нельзя, будет скандал, обязательно кто-нибудь увидит и разнесет эту историю по всем сотрудникам. Дойдет до мужа, да еще в таком виде…

Нет, Анна не может такого допустить. Только не здесь.

– Гена, – сказала она мягко. – У нас всегда были с тобой хорошие отношения. Ты старый друг моего мужа, ты много раз бывал у нас в доме. Скажи, неужели я когда-нибудь давала тебе хоть малейший повод так ко мне относиться?..

Он молчал, потом пробормотал какое-то ругательство и слегка ослабил хватку. И только было она собралась рвануться и отойти от него, как дверь распахнулась с грохотом.

На пороге стоял ее муж Андрей, и с первого взгляда Анна поняла, что он здорово пьян. Сзади него заглядывали в комнату еще какие-то мужские физиономии, Анна не разглядела. И когда только успел муж так набраться? Вроде бы только недавно речь связно говорил, а теперь… Глаза горят, волосы растрепаны… ужас какой…

– А, Генка… – заговорил муж, окинув их наглым взглядом, – вижу, что все прошло успешно. Молодец, пятерка тебе!

– Что это значит? – Анна наконец вырвала свои руки и отступила на шаг.

– Аня, это… это совсем не то… – забормотал Геннадий.

– Как это не то, когда именно то? – захохотал муж. – Значит, выиграл ты наш спор, что уж тут говорить. Потом сочтемся!

– Вот как? – Анна по глазам Геннадия видела, что он все отлично понял.

Ей не надо было ничего объяснять, она догадалась, что эти мерзавцы поспорили на то, что Генка сумеет ее соблазнить за очень короткое время, что не пошлет она сразу его подальше.

Ну это же надо…

Анна почувствовала, что лицо ее вспыхнуло огнем, и дала себе волю. К черту вежливость и хорошие манеры! Пускай видят ее взгляд!

Остальные не видели ее лица, но Геннадий попятился в испуге. Она размахнулась и залепила ему здоровенную пощечину.

Удар был настолько силен, что он не удержался на ногах и свалился на диван.

– О, круто! – сказал муж, и тогда она повернулась к нему, заметив, как мерзкая улыбочка потихоньку сползает с его лица.

– Дай пройти! – одними губами проговорила она, и он шагнул в сторону.

Две хари, которые маячили за ним, мигом растворились. Анна на одном дыхании пролетела коридорчик, вышла в холл и увидела дверь туалета. Кажется, это то, что ей сейчас надо.

Запереться в кабинке, выдохнуть накопившуюся внутри ярость, унять колотящееся сердце, дождаться, когда в ушах перестанет звонить пожарный колокол, снова сделать если не приятное, то хотя бы спокойное отстраненное лицо и незаметно исчезнуть из этого ресторана.

Вызвать такси, а потом дома обдумать случившееся и решить, как быть. Как жить дальше…

В туалете, к счастью, было пусто. Анна задержалась у зеркала и вгляделась в свое отражение. В глазах ее было с трудом сдерживаемое бешенство. Хотелось упасть прямо здесь и биться головой об пол. Или голыми руками выломать из стены сушилку и шандарахнуть ею в первую же попавшуюся мужскую физиономию.

Хорошо бы, конечно, сюда вошел муж…

Нет, то, что он устроил, переходит уже всякие границы… Хотя какое там, границы она установила только для себя.

Она держалась столько времени, старалась не давать себе поблажки, терпела все. Просто заморозила себя, связала канатами, сковала стальной цепью. Это не просто так, это для дела. Ей оставалось уже совсем немного… оставалось потерпеть еще два года – и тогда можно будет начать новую жизнь. Но теперь чаша ее терпения переполнена… Нет больше сил!

Она не успела скрыться в кабинке, когда дверь туалета снова распахнулась.

На пороге появилась высокая худощавая женщина в платье цвета морской волны.

Анна узнала ее – это Ольга Хромова, начальник отдела кадров… Ну, от стресса и фамилия ее всплыла в голове.

Они никогда не общались, просто кивали друг другу при встрече, причем Ольга всегда без улыбки. Не слишком приятная женщина. Но Анну такое положение как раз устраивало.

Как некстати она явилась. Знает уже о том, что устроил этот мерзавец, ее муж?

Анна молчала.

А Ольга смотрела на нее в упор и явно что-то хотела сказать. Хотела, но не решалась.

И наконец она заговорила.

– Анна… – начала она, с трудом выталкивая слова. – Анна… простите, не знаю вашего отчества…

– Ну конечно! – Анна выдавила злую усмешку. – Зачем вам… всем вам знать мое отчество? Ведь я никто! Пустое место! Я – только никчемная жена своего мужа!

Она тут же осадила себя, точнее, попыталась, но ничего не вышло. Неосторожные слова сами стремились наружу, несмотря на сжатые зубы. Она с трудом сдерживалась, чтобы не заорать, чтобы не выплеснуть накопившуюся ненависть.

Сейчас она ненавидела всех: мужа, этого подлеца Генку, всех сотрудников и сотрудниц, не исключая эту самую Ольгу Хромову. Вот чего ей от нее надо?

– Анна, зачем вы так? – Ольга заговорила мягче. – Я… я хотела вам кое-что рассказать… я должна вам рассказать… Это…

– Ах, должна?! – выпалила Анна, развернувшись к собеседнице всем телом. – Ну да, как же! Должна открыть мне глаза! Ведь сказать гадость – большая радость, правда? Трудно удержаться, да? Так вот, должна вас… тебя огорчить: ты не сообщишь мне ничего нового! Не расскажешь мне о моем муже ничего такого, чего я уже не знаю! Так что не могу доставить тебе такое удовольствие!

Ольга попятилась, на ее лице проступило удивление и еще какое-то странное, трудно определимое выражение.

– Но, Анна… это совсем не то… вы меня…

– Ничего не хочу больше слушать! – выкрикнула Анна и бросилась к двери, схватившись за голову. – Ничего не хочу слушать и никого не хочу видеть! Никого из вас! Достали вы все меня!

Она едва не сшибла Ольгу с ног, та едва успела посторониться.

Анна выбежала в коридор и не разбирая дороги устремилась к выходу из ресторана.

Будьте вы все прокляты!

Но перед самым выходом Анна остановилась.

Она снова в который раз постаралась взять себя в руки.

Не то чтобы это получилось, но ей удалось взглянуть на себя со стороны. Женщина явно на взводе, растрепанная, все эмоции написаны на лице… нет, так не годится.

Ей осталось совсем немного до того, как…

Нужно довести все до конца! Сделать так, как она планировала… у нее все получится… почти уже получилось…

Но сегодня муж превзошел самого себя! Поспорил с приятелем на то, что тот сумеет соблазнить его жену! Да еще при свидетелях! И подлец Генка согласился! Уж на что она умеет держать себя в руках, но тут не выдержала, сорвалась… а кто бы не сорвался на ее месте?

Анна потянулась к двери…

И тут осознала, что на ней – легкое нарядное платье, а на улице конец сентября, не самое лучшее время в Петербурге. В своем платье она за несколько минут просто окоченеет. Кроме того, она будет слишком бросаться в глаза…

Короче, нужно пойти в гардероб за своим пальто.

Анна развернулась, нашла гардероб.

За барьером было темно, в темноте пальто и плащи посетителей казались толпой заговорщиков, строящих втайне от всех какие-то зловещие планы.

– Эй! – вполголоса окликнула Анна гардеробщика, но никто не отозвался.

Ну ясно, веселье в самом разгаре, никто из гостей не собирается пока уходить, вот гардеробщик и ушел.

– Эй, есть тут кто? – повторила она погромче.

И снова никакого ответа…

– Да что он там, заснул… – пробормотала она раздраженно.

Не ждать же его здесь…

Кто-то обязательно пойдет мимо, увидит ее, привяжется с разговорами, как эта Ольга. Вот тоже еще нашла время!

Анна попыталась перелезть через барьер, но длинное платье мешало. Тогда она достала из сумки номерок, саму сумку положила на пол, чтобы освободить руки, подобрала подол платья левой рукой, осторожно перелезла через обитую бархатом перекладину, направилась к вешалкам с одеждой.

В полутьме найти свое пальто оказалось непросто. Анна раздвигала чужие плащи и куртки, но все было не то.

Она подумала, что можно посветить телефоном – но телефон остался в сумке, а возвращаться не хотелось…

Тут впереди приоткрылась дверь, оттуда пробилась полоса света. В этой полосе стоял гардеробщик, представительный пожилой дядька с лошадиным лицом, обрамленным рыжеватыми бакенбардами, в руке у него была чашка чая.

– Кто здесь шастает? – проговорил он недовольно, вглядываясь в темноту.

– Я вас звала! – рявкнула на него Анна. – Мне мое пальто нужно забрать, а вас не дозовешься!

– Я тоже человек! – вскинулся гардеробщик. – Я имею право чашку чаю выпить?

Надо же, даже этот тип ей хамит! И это в дорогом ресторане! Значит, чувствует, что можно, что некому ее защитить.

Анна взяла себя в руки. Она вскинула голову и выпрямила спину.

Не хватало ей еще ругаться с гардеробщиком!

– Имеете, – процедила она. – Но мне нужно мое пальто. На улице холодно.

– Номерок! – раздраженно выдавил гардеробщик.

Анна протянула ему пластмассовый кругляшок номера. Гардеробщик взглянул на него, поставил чашку, прошел между вешалками и принес Анне пальто.

Протянул ей пальто, не подав как следует, и стоял с выжидающим выражением. Ждет чаевых, сообразила Анна. Но деньги были в сумке, а сумка за барьером… кроме того, ей не хотелось поощрять этого хамоватого типа.

Она сделала вид, что не понимает его выразительный взгляд, вернулась к барьеру, остановилась в ожидании. Не задирать же подол на глазах этого хама…

Он неторопливо подошел, открыл незаметную дверцу в барьере.

Анна вышла, расправив плечи, подобрала свою сумку и наконец покинула ресторан…

На улице было ветрено, но хоть дождь не шел.

Анна вызвала такси; машина приехала быстро, не пришлось торчать у входа. Водитель, увидев элегантную женщину в модном пальто с дорогой сумкой, вышел и открыл дверцу машины.

– Ты это видела? – Вика Цветкова проводила взглядом пролетевшую мимо них фурию. – Что это с ней?

– Да она, по-моему, вообще чокнутая, – отозвалась Лика Ягодкина, Викина задушевная подружка. – Вечно как вобла засушенная, улыбается в полрта, говорит тихо, все больше молчит. Не понимаю, как Андрей Николаевич ее терпит!

– Не мужчина, а настоящий ангел! – мечтательным голосом протянула Вика.

Подруги переглянулись и громко захохотали. Они много могли порассказать об этом «ангеле»…

Они подошли к двери с женским и мужским силуэтами, открыли ее.

Вика шагнула вперед и вдруг застыла на месте.

– Ну что ты застряла, как ишак на перевале? – недовольно проговорила Лика. – Дай пройти, мне в туалет надо!

– Да ты посмотри… да тут… – пролепетала Вика, все же посторонившись.

Лика протиснулась в дверь и остановилась рядом с подругой.

На кафельном полу, раскинув руки, лицом вниз лежала женщина в зеленом платье.

– Это Хромова, кадровичка! – проговорила Вика севшим, изменившимся голосом. – Я ее видела сегодня в этом самом платье… классное платье, между прочим!

– Что это с ней?

– Не знаю… может, сердце… – Вика опустилась на колени и дотронулась до плеча лежащей:

– Эй, вам плохо?

Та не пошевелилась.

– Я тебе говорила, что у нее «лабутены»! – подала голос Лика.

– Чего?!

– Да туфли у нее! Точно, «лабутены», а ты спорила! Видишь, подошвы красные!

– При чем тут туфли? Она, кажется, не дышит!

– Гонишь!

– Посмотри сама!

Лика присела рядом с подругой и толкнула неподвижное тело:

– Эй, вы чего?

От толчка тело повернулось.

Подруги увидели бескровное лицо, широко раскрытые безжизненные глаза и небольшую лужицу крови на кафеле.

– Ой… – вскрикнула Лика. – Она вроде и правда… того… кажется, убита…

И тут Вика завизжала диким, нечеловеческим голосом.

– Тихо ты! – Лика встряхнула подругу за плечи. – Тихо! Не вопи!

Та посмотрела на нее диким взглядом.

– Это ведь… – Лика понизила голос, округлила глаза. – Это ведь ее она… она убила!

– Кто она? – переспросила Вика, и в глазах ее появилось осмысленное выражение.

– Кто-кто! Кого мы с тобой только что в коридоре встретили? Она как раз отсюда бежала!

– Да ты что?! – глаза Вики вспыхнули.

Тут за спиной у подруг раздался недовольный голос:

– Кто это сейчас так орал?

Вика обернулась.

В дверях стояла тетка из бухгалтерии. Как ее… Ангелина или Антонина… нет, все же, кажется, Ангелина… в общем, ужасно вредная стареющая тетка, которая терпеть не могла всех, кто хоть немного моложе ее самой.

Эта Антонина или Ангелина уставилась на неподвижное тело Ольги Хромовой, и по ее лицу пробежал, выражаясь словами классика, «ряд волшебных изменений»[1].

Сначала это было недоумение, потом удивление, потом недоверие, затем испуг… и наконец, извращенное удовольствие оттого, что она стала свидетелем из ряда вон выходящего события и сможет долго об этом рассказывать.

– Это вы ее? – проговорила Ангелина… или Антонина дрожащим от восторга голосом.

– Да вы что! – воскликнула Вика. – Мы тут ни при чем… мы вошли, а она уже лежала…

– Ну да, ну да, конечно! – Антонина, или как там ее, поджала и без того узкие губы.

Тут за спиной у нее появились еще два или три удивленных лица, и через минуту коридор был полон народу.

Вика оглядела окружавшую их возбужденную толпу, многочисленные лица, слившиеся в одно лицо, горящее от любопытства и возбуждения, и выпалила:

– Это ее жена шефа грохнула! Мы видели, как она отсюда бежала! Вся красная, глаза горят…

– Что ты несешь? – это вошел хозяин фирмы, грубо растолкав всех женщин. – Выбирай выражения!

И добавил пару хлестких слов, характеризующих Вику не с лучшей стороны. Слова были неприличные, возможно, в какой-то мере они и соответствовали действительности, и Вика не то чтобы обиделась, но сообразила, что то, что у них было когда-то с Андреем Николаевичем, ничего не значит.

Собственно, она это и раньше знала. Да все знали.

Поэтому Вика решила, что за эту работу она держаться не станет, если что. Она посмотрела в глаза хозяину и отчеканила твердо:

– Я говорю только, что, когда мы шли сюда, нам навстречу выбежала ваша жена. А Ольга лежала на полу мертвая. И под ней лужа крови. А больше здесь никого не было.

– Где она? – хозяин фирмы обвел горящими глазами сотрудников. – Где моя жена?

– Ушли они… – сказал гардеробщик, который тоже ошивался возле туалета. – Значит, бегут, кричат, срочно пальто требуют, в дверь ногой колотят… А я что, чаю попить не имею права? Я, между прочим, тоже человек…

Его рыжие бакенбарды воинственно топорщились возле щек.

Тут разглагольствования гардеробщика были прерваны администратором ресторана – хлипким с виду, невзрачным мужчиной, на лице которого выделялись только глаза и брови. Брови были густые, как у фокстерьера, и черные глаза из-под них смотрели зорко и внимательно. Он отодвинул в сторону гардеробщика и протиснулся в туалет мимо хозяина фирмы.

– Я бы посоветовал оставить все как есть и не топтаться возле тела, – сказал он, – потому что полиции это не понравится.

– Какая еще полиция? – вскинулся хозяин. – Это еще почему? Это зачем?

– Затем, что женщина мертва.

– Точно, дамочка не в себе была, – продолжал разглагольствовать гардеробщик, – я ей говорю…

Администратор повернулся к нему и выразительно вскинул брови, после чего гардеробщик заткнулся на полуслове, бакенбарды его мигом прилипли к щекам, и он потрусил к своему рабочему месту.

– Значит, дверь входную закрыть, в гардероб никого не пускать, одежду не выдавать, – вслед ему проговорил администратор.

– Это еще почему не выпускать? – послышались со всех сторон возмущенные голоса.

Самые догадливые сотрудники сообразили, что полиция продержит их долго, а сидеть там до ночи никому не хотелось.

– Ты чего это раскомандовался? – рявкнул хозяин фирмы. – Ты вообще кто такой?

– А с того, что вы все уйдете, а мы тут со свежим трупом останемся, – спокойно ответил администратор. – Нет, такого в договоре не предусмотрено.

Двое посмотрели друг другу в глаза, после чего хозяин фирмы недовольно буркнул:

– Вызывай полицию!

– Уже! – ответил администратор.

В такси Анна откинулась на мягкое сиденье и глубоко вздохнула. Наконец сердце перестало биться о ребра, и колокол в ушах перестал звонить.

Что теперь делать? Она пока оставила этот вопрос без ответа. Это нужно обдумать.

Снова перед глазами встало лицо мужа с этой его мерзкой кривой улыбочкой.

И вот теперь она задала себе вопрос, хотя давно уже запретила себе это делать.

Как дошла она до такой жизни? С чего все началось? Как все случилось?

То есть случилось не вдруг, все постепенно набирало обороты, а она, Анна, плыла по течению, пока не сообразила, что нужно бороться. Но по-своему.

Когда все началось? Для нее – пятнадцать лет назад, тогда Маше было пять лет, а Даша была еще в животе у Анны, только-только начала шевелиться.

Анна вышла замуж рано, и тогда ей казалось, что по настоящей любви. И еще ей казалось, что муж Андрей тоже ее любит. На самом деле это было не так, но узнала она об этом только тогда, на пятом месяце беременности Дашкой.

После рождения старшей дочери она не работала, муж тогда как раз усиленно и довольно успешно занимался бизнесом, сказал, что помогать с ребенком ей никак не может, но зато обеспечит всем. В пределах разумного, конечно.

Что ж, Анна приняла его позицию и не жаловалась, когда он приходил поздно и даже в выходные иногда отсутствовал. Но это потом, когда она забеременела Дашкой.

Против второго ребенка он вроде бы не возражал, а Анна очень хотела вторую девочку, уже имя придумала. Будут Маша и Даша, как здорово.

И вот как-то ей позвонила женщина, представилась матерью сотрудницы мужа Алины Кораблевой. Женщина рассказала, что Аннин муж Андрей уже долгое время сожительствует с ее дочерью, что Алина беременна, а он, муж, ничего не хочет предпринимать, вот она и решила все взять в свои руки.

Анна помнит, что у нее было такое чувство, как будто ее ударили с размаху под дых. Потому что ребенок у нее в животе зашевелился, а потом затих.

Она отвлеклась и не слишком вслушивалась в дальнейшие слова. Потом очень осторожно положила трубку и маленькими семенящими шажками пошла к дивану, потому что комната перед глазами внезапно закружилась.

Ей все-таки удалось дойти до дивана, несмотря на то, что уши заложило и в глазах потемнело. Она упала на мягкое.

Очнулась она оттого, что кто-то легонько хлопал ее по щекам. В комнате был человек в синей медицинской форме, сестра мерила ей давление. В дверях маячил муж.

Анна пришла в себя, но никак не могла осознать, что же с ней случилось.

Сестра в это время слушала сердцебиение ребенка; сказала, что с ним все нормально, но доктор настаивал на госпитализации.

Потом Анна узнала, отчего все случилось так быстро.

Оказалось, что у дочки в садике вдруг резко подскочила температура. Анне звонили, но она не отвечала, тогда воспитательница позвонила отцу ребенка.

Он тоже не смог дозвониться, вспомнил, что жена беременна, и поехал домой. И нашел Анну в глубоком обмороке.

Потом она сообразила, что он знал о звонке, наверное, посмотрел в ее мобильнике.

Или та, Алина, ему сообщила? Как уж там было дело, Анна не выясняла, она вспомнила обо всем только в больнице.

Муж приходил каждый день, разговаривал с врачами, приносил ей разные вкусности.

Анна больше всего беспокоилась о ребенке, но врачи дали обнадеживающий прогноз. Она чувствовала себя лучше и попросилась на выписку, потому что очень скучала по Маше. Кстати, температура у дочки спала сама по себе, Маша была здорова.

Перед выпиской Анна не спала всю ночь и думала.

Теперь ей было ясно, что эта самая Алина… как ее… Кораблева… была у мужа далеко не первой. Теперь получили объяснения все его задержки по вечерам и работа в выходные. Надо же, какой она была доверчивой дурой…

Она-то считала, что у них семья, а семья – это когда люди любят и поддерживают друг друга. И еще они друг с другом честны, а иначе для чего вообще заводить семью?

Как выяснилось, муж так не считал.

С другой стороны, что бы изменило, если бы она узнала обо всем раньше? Только то, что она не стала бы рожать второго ребенка. А теперь уже поздно что-либо делать.

Сейчас она не может от него уйти, ей просто некуда. У нее ничего нет: ни денег, ни жилья, ни работы. У нее есть ребенок пяти лет и второй ожидается.

Нет, сейчас она ничего не может сделать.

Дома муж сам завел разговор.

Он каялся, он говорил, что Алина все врет, что она вовсе не беременна, и вообще, он ее уже уволил. Он говорил, что жена и дети, то есть семья, – это одно, а девицы – это совсем другое, на них и внимания обращать не стоит. Он даже стоял на коленях и просил прощения, утверждая, что это не повторится.

В конце концов она сказала, что прощает, что они начнут новую жизнь. Уже тогда она нисколько не верила, что муж изменится. Но у нее не было выхода.

И все снова вошло в привычную колею. Беременность у Анны проходила трудно, роды были тяжелые, после них она долго не могла восстановиться.

Дашка была жуткая крикунья, совершенно не хотела спать, молока у Анны не было.

Она была сосредоточена на ребенке и ничего не замечала вокруг, пока Дашке не исполнилось два года. Только тогда она стала воспринимать себя саму, то есть отдельно от детей.

Огляделась по сторонам, посмотрелась в зеркало, поняла, что выглядит ужасно замотанной, запущенной и неухоженной, и нашла немного времени, чтобы заняться собой. Муж, кстати, денег давал ей вполне достаточно.

Через полгода, взглянув на себя в зеркало, Анна обрела некоторую уверенность в себе. Тут как раз подошел какой-то праздник – не то Новый год, не то юбилей хозяина основной фирмы, где работал тогда муж. Велено было прийти с женами.

Анна никого там не знала, поэтому держалась в тени, улыбаясь, сама же наблюдала.

И сразу поняла, с кем из сотрудниц у ее мужа были интрижки. Она не отдавала себе отчет, как она это определила, просто знала – и все. Получалось, что почти со всеми.

Очевидно, муж сменил тактику и решил не удостаивать своим вниманием какую-то одну сотрудницу, то есть не связываться с ней надолго, чтобы та не питала никаких надежд на будущее и не вздумала делать какие-то шаги по этому поводу.

Осознав этот факт, Анна почти не удивилась, в глубине души она примерно так себе и представляла характер своего мужа.

Вечер прошел спокойно, Анна держалась настороже, тщательно следя, чтобы не оказаться ненароком наедине с одной из девиц.

В общем, все обошлось, хотя муж что-то заподозрил. Во всяком случае, он сказал, что очень ее любит и ценит, что она подарила ему двух дочек, поэтому он хочет быть с ней честным.

И признался, что у него были интрижки в эти два года, пока она была занята детьми.

Но теперь все пойдет по-другому, все изменится, они начнут новую жизнь.

«Разумеется», – подумала Анна, когда он целовал ее руки. Очень удачно, что он не видел ее лица.

– Приехали! – громко сказал водитель, и Анна очнулась от воспоминаний.

Она расплатилась и вышла, нашаривая в кармане ключи.

Они выходили из дома вместе с мужем, можно было бы и не брать ключи, но у нее был принцип: всегда быть во всеоружии, ничего не оставлять на авось.

Вот и сейчас хороша бы она была без ключей. Дашки, разумеется, нет дома, где-то гуляет.

Вообще, Дашка выросла порядочной заразой, если честно.

В детстве была ужасно капризной и непослушной, могла устроить истерику на пустом месте из-за ерунды.

Могла лечь на пол в торговом центре при наличии вокруг множества людей, орать и бить ногами, и Анна с трудом справлялась с ее истерикой.

Если дочка хотела какую-то игрушку, то приходилось покупать, и Анна прекрасно понимала, что Дашка этим пользуется. Строгостью ничего нельзя было добиться, потому что маленькая нахалка тут же жаловалась отцу, а он всячески ее баловал.

Даже странно, к старшей, Маше, муж относился если не плохо, то совершенно равнодушно. Дашке же позволял все, и она уже годам к пяти поняла, как этим пользоваться.

Когда эти капризы приняли ужасающие размеры, Анна повела дочку к врачу.

Тот очень долго расспрашивал Анну про ее беременность, и узнав, что та проходила тяжело и Анна много нервничала (разумеется, она не озвучила настоящую причину), только развел руками – что же вы, мамочка, хотите? Ребенок впитал отрицательные эмоции еще в утробе матери! То есть в вашей…

Он долго качал головой и наконец рекомендовал групповые занятия, там, дескать, на людях, ребенок не станет так себя вести.

Ну да, через некоторое время дама, проводившая занятия, сказала Анне в приватной беседе, что терапия мало того что ничего не дает ее дочери, так еще и другие дети берут с нее плохой пример. Анна поделилась этими сведениями с мужем, и он не поленился, съездил в группу и устроил грандиозный скандал, после чего завалил дочку подарками и вообще всячески ее ласкал и лелеял, называл своей принцессой и неземной красавицей.

Дашка и правда была удивительно хорошенькой девочкой, разумеется, только когда рот ее не кривился от истерического крика и нос не распухал от слез.

Из садика пришлось уйти, хоть он и был частный, родители жаловались, что Дашка делает мелкие гадости детям, если ей что-то не нравится.

В другой садик взяли среди года с явной неохотой, там тоже были проблемы, потому что садик был очень дорогой, родители детей богатые, и Дашка постоянно устраивала скандалы, что у нее нет того, что есть у других детей.

В общем, кое-как дотянули до школы.

Училась Дашка неважно, поскольку была фантастически ленива. Книжки ей не нравились, ей вообще не нравилось, что ее заставляют чем-то заниматься.

Анна только диву давалась, до чего разные получились дочери, с Машей у нее не было таких проблем.

Тихая послушная девочка, училась хорошо, занималась танцами.

Между собой сестры не ладили, Дашка бесконечно жаловалась отцу, что старшая сестра ее обижает. Тот попытался наказать Машу один раз, но Анна была начеку и дала мужу резкий отпор, после чего он оставил Машу в покое и был совершенно к ней равнодушен.

Анна открыла дверь и вошла в темную прихожую. Но не успела раздеться, как, потянув носом, уловила запах сигарет.

Стало быть, Дашка дома. Хоть ей строго-настрого запрещено курить в квартире, она так делает, когда дома никого нет. У Анны нюх острый, сразу чувствует.

Курить начала Дашка лет в четырнадцать, к тому времени у них с Анной были такие плохие отношения, что та не стала ничего говорить, а поставила в известность мужа. Тот только окрысился – вечно, мол, ты на ребенка жалуешься, сидишь дома, не работаешь, только и забот у тебя, что за ней приглядывать, так и тут не справляешься.

И так орал, что Дашка, разумеется, все слышала. Муж потом с ней поговорил и только условие поставил, чтобы дома не курила. Ну Дашке все было по фигу.

Сейчас Анна вздохнула: не хотелось ни с кем общаться, хотелось посидеть в тишине и успокоиться.

Ну вот, Дашка услышала, что дверь открылась, и выскочила в прихожую.

– Ты чего это? – спросила она.

И вот всегда так: ни здравствуй, ни мама, ни что случилось, и на лице написано если не отвращение, то полное равнодушие.

Обычно Анна не реагировала на дочкино хамство, давно убедившись, что это ничего не даст, обычно она отвечала подчеркнуто спокойно или же вовсе молчала.

Но сегодня она была на взводе и рявкнула:

– А тебе какое дело?

– А такое, что вы сказали, что поздно будете, у меня планы были! – ответила Дашка в том же тоне.

Анна в это время сняла туфли и рассматривала стрелку на колготках. Интересно, она только сейчас появилась или еще в ресторане? А впрочем, какая теперь разница?

– Ну, значит, твои планы на сегодня меняются, – сказала она равнодушно.

– Это все из-за тебя! – крикнула дочь. – Конечно, из-за тебя! Наверно, отцу невмоготу стало на твою кислую физию смотреть, вот он тебя и выгнал с праздника.

Ну дает доченька, за словом в карман не лезет. Но по сравнению с тем, что устроил сегодня муж, она – цветок невинный. Хоть, конечно, и стерва порядочная.

Анна взглянула на Дашку искоса и привычно поразилась, до чего она некрасивая. Надо же, чтобы из такой хорошенькой девочки вырос такой неприятный подросток.

Да какой там подросток, шестнадцать лет, уже вполне взрослая девица, бюстгальтер третьего размера носит. И вроде бы черты лица довольно правильные, и нет, к примеру, слишком длинного носа или выступающей челюсти, но выражение лица всегда мрачное, и нижняя губа брезгливо оттопыренная. И вечно она жует резинку или конфеты сосет, это тоже не красит.

Дашка смотрела на нее с интересом, ждала, что мать ответит, и можно будет с ней поскандалить.

Дашка вообще обожала скандалить. Поскольку на ее капризы мать теперь не обращала внимания, а ложиться на пол в торговом центре уже не стоило – запросто охрана сцапает, да еще и накостылять могут, – то Дашка давала себе волю, ругаясь с матерью. И то редко получалось, потому что мать на ее слова не реагировала. А какой смысл ругаться со стенкой?

Но сейчас Дашка даже, пожалуй, обрадовалась, что мать явно на взводе, все-таки какое-то развлечение. Но Анна повернулась и молча ушла в ванную.

Оставив все же за собой последнее слово, Дашка удалилась в свою комнату, громко хлопнув дверью, выпустила воздух сквозь зубы, ударила кулаком по спинке дивана.

Отдышавшись, она достала телефон и набрала номер, отмеченный одной буквой К.

Кирилл.

Ответили ей не сразу.

В трубку хлынул шум, звуки музыки.

Наконец, раздался голос приятеля:

– Ну что там у тебя?

– Такое дело… – проговорила Даша, с трудом справляясь с голосом. – Ничего не выходит. Предки появились раньше времени. То есть только мамаша заявилась. Видно, поругались с отцом. Так что у меня никак не получится.

– Облом… – приятель хмыкнул. – Ну ты это… ладно… не последний раз…

Вдруг из трубки донесся женский голос:

– Кирик, ты с кем это разговариваешь?

– Ни с кем!

– Эй, это кто там? – процедила Даша.

Она осознала, как легко он смирился с тем, что их свидание сорвалось…

– Кто там?

– Да ладно тебе…

– Нет, ты где вообще?

– Да у Глебыча я! Хочешь, подгребай сюда. Только прихвати бухла, а то здесь мало…

В трубке повисло молчание, которое вскоре сменилось короткими гудками.

Даша смотрела прямо перед собой. Все ясно, этот… она даже в мыслях не могла назвать его ругательным словом, потому что он ей очень нравился. Он такой… она до сих пор удивляется, что он обратил на нее внимание. Только никому про это не говорит.

А кому говорить? Близких подруг у нее нет, и это как раз хорошо. Не с матерью же советоваться, еще не хватало!

Вспомнив про мать, Даша заскрипела зубами.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Отрывок из стихотворения А. А. Фета «Шепот, робкое дыханье…»

Вернуться