Алексей Расселев
Пароход

Миша Соболев взял сменку, попрощался с учительницей и вышел из школы. Он почувствовал как теплый солнечный луч коснулся его щеки.

Миша прищурился так, что стали видны его зубы – точнее то, что от них осталось, ведь Миша всегда был знатным сладкоежкой. Вот так стоял он, зажмурившись, в лучах майского солнца и пожалуй в первые задумался о том, кто он, и что будет с ним дальше. Как же долго тянулся первый год обучения в школе. Ох уж эта школа со своими уроками, заданиями – я даже не придумал, что буду делать летом, а впереди столько свободных дней. Конечно, сначала мы поедем на дачу к бабушке, на море – только в конце лета, середину нужно будет срочно занять чем нибудь. Интересно, Софию привезут на лето в деревню? Наверняка. Хотя кто ее знает, нужно будет написать ей и спросить. Без неё постройка шалаша может затянуться, хоть стройка и занятное дело, но все таки хочется успеть потусить в нем какое-то время. Кстати, нужно будет взять у папы инструменты и пойти разобрать старый заброшенный сарай на доски и, может, построить из них плот или даже небольшой пароход.

– Да, парохо-од. – С удовлетворением прошептал Миша себе под нос. И назвать его как-то круто, например – «Призрак». И вот в его воображении он уже плыл по волнам небольшой речки на таком же небольшом пароходике, с борта свисал якорь, а рядом красовалась табличка «Призрак». Дым валил из самодельных труб. Миша стоял на корме и, посматривая в подзорную трубу, отдавал приказания друзьям-матросам.

– Приготовиться к маневру! – Крикнул команде корабля Миша и дернул за рычаг корабельного гудка. Миша прогудел один раз, потом второй, на третий раз гудок прозвучал не в воображении, а наяву.

Внезапный и громогласный гудок настолько резко вернул Мишу в реальность, что он подпрыгнул от неожиданности и вжался в плечи как черепаха в панцирь. Он открыл глаза и увидел отца, который махал ему рукой выйдя одной ногой из автомобиля. Отец посигналил ещё разок и крикнул:

– Ну ты чего там уснул чтоли? Поехали, сын!

Рядом на пассажирском месте сидела мама, Миша посмотрел на нее и двинулся к машине.

Он лихо запрыгнул на заднее сидение, втянул за собой сумки и шлепнул дверью, хорошенько взявшись за ручку. Автомобиль тронулся, Миша смотрел в окно.

– Как в школе? – Спросил отец.

– Нормально. – Ответил Миша. – Обычный последний день. Наконец-то каникулы!

Машина взорвалась смехом, отец повернулся назад и с улыбкой произнес:

– Завтра последний день, сегодня только четверг, Мишка.

В груди у Миши начало тяжелеть, на глаза надвинулась пелена. «Как это четверг?» Остаток пути до дома Миша смотрел в окно и машинально отвечал на вопросы родителей, переспрашивая каждый по несколько раз, ведь он не мог отделаться от мысли, что каникулы, которые уже приняли его в свои теплые объятия, наступят только после завтра. А как же шалаш, как же «Призрак»? Миша и сам чувствовал себя сейчас как призрак – весь он был уже там в плавании, а его душа была вынуждена скитаться по душному городу. Да не просто скитаться, ещё и в школу ходить.

Поднявшись шаркающей походкой домой, он сел на стул и грустно смотрел в стенку пока мама не окликнула его:

– Миша тебе на завтра много задали, давай быстро переодевайся и садись за уроки. «Ещё эти уроки не хватало делать» – подумал Миша.

«Провались бы они все пропадом – эти уроки, я ведь уже был на каникулах, а тут такое несчастье. Как несправедлива жизнь. Какую злую шутку со мной проделала память». Миша меньше всего на свете хотел садиться за домашку, поэтому сказал, что хочет есть, хотя был не голоден. Так хотелось ему хотя бы немного отсрочить выполнения домашнего задания. И вот спустя всего секунду мама, выходя из кухни, сказала Мише:

– Я тебе положила, кушай и давай за уроки!

Миша нехотя встал и пошёл на кухню, поковырялся в тарелке минут пять и съел две вафли из вазочки, стоявшей на столе. Мама заглянула на кухню и взглядом дала понять, что время тянуть лучше не стоит. Миша закинул в рот ложку солянки и вспомнил, что вполне закономерно потянул бы время ещё и за чаем. Он вскочил со стула и нажал на кнопку чайника. «А ведь чай потом ещё и остыть должен, да я просто гений» – подумал он.

– Миша, не спи там – кушай быстрее! донесся мамин голос.

– Мам, я уже чай пью. – Сильно возмутился Миша.

Чайник, который славился в семье своей нерасторопностью, сегодня был в ударе. Пол литра воды вскипели за считанные секунды. По крайней мере так показалось Мише. Он налил чай, сел за стол и кипяток, который только что бурлил в чайнике, уже совсем перестал парить.

– Да что же это такое! – Буркнул Миша. – Вы что хотите все, чтобы я до смерти заучился? – Обратился Миша к чайнику, чашке и кипятку.

И тут как гром среди ясного неба прозвучал голос Отца:

– Миша, быстро за уроки я больше повторять не буду.

Ну вот и все. Миша хватался за последние мгновения, но теперь выбора уже не было, он был обречен. Как бы не хотелось ещё полетать в облаках или попить чаю, даже помыть посуду! Черт бы с ней, он готов был и посуду мыть, лишь бы уроки не делать. Но теперь придётся. Миша встал, положил тарелку в раковину, посмотрел на остывающий чай так, как смотрят на лучшего друга, с которым приходится проститься навсегда, и пошёл делать уроки самой взрослой своей походкой.

Он знал, что отлинять не удастся. Ведь после второй просьбы есть побыстрее и не затягивать, в дело вступил отец. «Выход один – нужно начать побыстрее и быстрее закончу» – Подумал Миша. «Если уж я не могу ничего изменить нужно возглавить это мероприятие».

Миша вошел в гостиную. Мама стояла в ожидании у письменного стола, отец тихо проскользнул на кухню – это не его бой, он понимал это. Миша стоял расставив ноги на ширине плеч, уверенно глядя на своего злейшего врага – письменный стол. Напряжение повисло в воздухе, это было похоже на схватку двух ковбоев из старого вестерна. Миша прищурил глаза, стол казалось скрипнул от напряжения. Ещё секунду и по ковру гостиной должно было проскакать перекати-поле.

– Миша! – Громко сказала мама так, будто это был уже не первый призыв.

Миша осекся, и вернувшись в реальность, немного завис.

– Уроки. – Постучала мама по столу пальцем, как любят делать учителя.

Миша, огорченный прозаичностью сцены, в которой оказался, подошел к столу, из портфеля достал учебники и тетрадки и завалил ими стол.

– Ну, с чего начнем? Может с английского? – Спросила мама.

– Давай с английского. – Грустно зашелестел учебником Миша.

Спустя два часа от былой тихой и убранной квартиры семьи Соболевых почти ничего не осталось. Отец сидел на кухне с таким взглядом, будто если он двинется хоть на миллиметр, то взорвется и разнесет всю кухню, за которую он только недавно выплатил кредит. Мама ходила по гостиной покрасневшая. Она металась взад и вперед, обмахиваясь рабочей тетрадью. Миша сидел за столом заваленным тетрадками и учебниками, склонив голову. Мама остановилась, и нависнув над Мишей, сказала:

– Ну чего ты сидишь? Пиши пятнадцать. Я же тебе объяснила.

– Миша едва заметно, с опаской двинул ручку по листу.

– Да куда-же ты пишешь! Вот сюда пиши! Пятнадцать! – Воткнулся мамин палец в тетрадь. Миша принялся выводить цифры и в движениях его уже не было той храброй легкости. Уроки гнули его, и ему было тяжело, но он ещё не сломлен. Пока не сломлен…

Да, если бы Миша знал, что ему предстоит, наверное, вышел бы сегодня из школы и побежал куда глаза глядят, лишь бы не в машину к родителям. Да и у мамы проскочила похожая мысль, чего уж скрывать.