Олег Картошкин
Проект "Купол"

Глава 1: «Первый купол»

Шаги гулким эхом отдавались от стен Первого купола. Когда-то в нем кипела жизнь, но сейчас напоминанием о пребывании человека служили только витавшая в воздухе пыль, да изредка попадавшиеся вещи, оставленные на полу. Большая часть из них была полуистлевшими детскими игрушками, но встречались и тяжелые чемоданы, о которые легко можно было споткнуться в кромешной тьме. Даже сейчас можно было ощутить тот ужас и суматоху, что царили здесь тридцать лет назад. Немногие беженцы с поверхности, кому посчастливилось получить доступ к системе подводных куполов, в ту пору сидели на холодном стальном полу Первого купола, ожидая транспорта, который отвезет их еще глубже.

Андрей в очередной раз споткнулся и на сей раз не смог удержать равновесие. Удар об пол оказался не только болезненным, но еще и поднял в воздух много пыли, окончательно лишая Андрея возможности что-нибудь разглядеть. Немного полежав, он собрался с силами, и, слегка приподнявшись, пополз ощупывать предмет, послуживший причиной падения. Предмет неожиданно оказался связкой проводов, скрепленных металлическими скобами, приваренными к полу.

Находка была более чем странной: конструкция купола явно не предусматривала проводов, брошенных прямо на полу, все-таки изначально Первый купол строился в качестве презентации, доказательства того, что при должных желании и усилиях человек способен освоить и морские глубины. Да и сами провода на ощупь были мягкими, не похоже, чтобы они пролежали здесь несколько десятков лет. Но если они были проведены здесь уже после катастрофы – то кто мог сделать такое? Возможно члены предыдущих экспедиций, которые, как и Андрей, приходили в купол, чтобы восстановить систему связи с поверхностью? Нет, это абсолютно невозможно, все члены этих экспедиций торопились как могли, ведь купол залегает сравнительно неглубоко и уровень радиации здесь зашкаливает. Но если это были не они, то кто мог находиться здесь, в заброшенном куполе почти у самой поверхности?

Пока все эти мысли судорожно проносились в голове у Андрея, он нащупал рацию, прикрепленную к поясу, и поднес ее ко рту.

– Кондор, как меня слышно, прием?

– Беркут, слышу прекрасно, ты уже в центре управления?

– Пока нет, нахожусь в основной арке купола, практически добрался до центрального технического люка.

– Тогда в чем проблема? Не теряй попусту время, у тебя его не так много…

– Обнаружил следы недавней человеческой активности. Кто-то проложил по полу свежие провода, вероятно, пытались запитать вторичные системы купола от резервных генераторов. Запрашиваю разрешение на дополнительное расследование.

– О чем ты говоришь? Даже если бы у кого-то и была возможность попасть в купол, никто бы туда не полез. Не выдумывай, наверняка эти провода лежат там еще со времен первых восстановительных миссий. Не вздумай отвлекаться, у тебя есть основное задание, выполняй, пока не превратился в мумию.

– Принято. Конец связи.

Спорить было бесполезно. А времени действительно было не очень много. Андрей медленно двинулся вперед, на сей раз тщательно проверяя дорогу перед собой. Однако центр зала оказался практически пустым, и он без проблем добрался до технического люка. Под приоткрытыми створками начинался узкий лаз, ведущий в центр управления основными системами купола. Большая часть стоявшего здесь оборудования либо не работала, либо была на последнем издыхании. Исключением являлся главный пункт назначения Андрея – модуль связи. Этот блок был предназначен для пересылки радиосигналов с поверхности в систему связи, соединявшую все обитаемые купола, и обратно. Потеря этого блока означала бы невозможность получить ресурсы извне, что в условиях жизни под водой означало неминуемую смерть в течение нескольких лет. Поэтому, несмотря на всю опасность подъема к поверхности, сюда периодически посылали инженеров, чтобы восстановить работу системы.

Модуль связи выглядел значительно новее, чем все его окружение. Тем не менее, по какой-то причине он не работал, и Андрею предстояло его починить. Андрей готовился к самому худшему: в шестом куполе ему часто встречались поломки, которые заставляли его жалеть, что в юности он увлекался фундаментальными науками, вместо того чтобы получить инженерные навыки. Однако, к его удивлению, починка не заняла много времени. Замена нескольких вздувшихся конденсаторов, перепайка прохудившихся проводов, и вот уже прибор запестрел всеми огоньками на главной панели.

– Беркут, задача выполнена, каналы связи восстановлены.

– Отлично! Теперь возвращайся назад как можно скорее!

– Принято.

Андрей уже собрал все инструменты, когда его внимание привлек один из трансформаторов, рядком стоявших недалеко от блока связи. Точнее, привлекла его детская игрушка – плюшевый мишка, заботливо посаженный на самый край металлической коробки. Он уже встречал таких по пути сюда, но здесь, в техническом отсеке, медведь смотрелся чужеродно. Поддавшись порыву, Андрей взял медведя в руку и слегка сдавил, не особо рассчитывая, что медведь издаст какие-то звуки – батарейка давно должна была сесть. «Пытаясь подняться к свету, ты опустишься лишь глубже во тьму» – каркающим голосом произнесла игрушка и разразилась жутким хохотом. Ужас захлестнул Андрея, и, отбросив игрушку, он ринулся в узкий лаз, прочь из технического зала. Лишь оказавшись под основным куполом, он заставил себя остановиться и перевести дыхание. Хриплый, каркающий голос все еще звенел у него в ушах, но в голове у него начали появляться сомнения, была ли игрушка реальной. «Может ли радиация влиять на мою голову? Нет, должно быть это темнота и тишина действуют на психику. Не было никакого медведя, здесь только я и больше никого» – думал Андрей. Наконец, он вспомнил, что времени у него не очень много и, сориентировавшись по царапинам, оставленным на полу предыдущими инженерами, двинулся обратно к шлюзу.

Согласно инструкциям, он должен был сесть в субмарину, доставившую его сюда, и ждать, пока она доставит его в медотсек второго купола. Там ему сделают переливание крови и будут надеяться, что доза, полученная за время пребывания в куполе, окажется не смертельной. Учитывая, что починка заняла значительно меньше времени, чем предполагалось, у Андрея были неплохие шансы на выживание. После этого его наверняка объявили бы героем купола и дали бы пожизненные льготы. Вот только следовать инструкциям он не собирался. Не для того он вызвался добровольцем в эту экспедицию, чтобы возвращаться обратно в пучину океана. Его настоящей целью был подъем на поверхность. В последний раз посмотрев на субмарину, доставившую его в купол, он поднес к губам рацию и произнес: «Кондор, я внутри, можете запускать автопилот» – а после перевернул рацию и вытащил батарейку, чтобы никто не мешался. Большинство узлов в шлюзе были свободны, но было здесь и несколько подлодок, оставшихся здесь со времен погружения. К одной из них Андрей и направился.

Техника здесь была старинной. И если приборы из технического отсека хоть изредка обновляли, в подлодках все стояло нетронутым почти 30 лет. Первые три умерли окончательно, но четвертая оказалась настоящей находкой – движки и практически все основные системы заработали с первого раза. Конечно, погружаться на этой развалюхе было бы опасно, но целью Андрея было всплытие, а не погружение. В последний раз проверив все системы, он сел в кресло и вдохнул полной грудью. Если все, что ему говорили правда, то там, на поверхности, его будет ждать настоящий ад, в котором он не протянет и 10 минут.

На секунду он задумался о том, чтобы включить рацию, вызвать субмарину обратно и просто жить дальше, не думая о прошлом. Но затем он вспомнил то, о чем больше всего скучал под водой. Солнце. Больше всего на свете он сейчас хотел встретить рассвет. Ощутить теплые солнечные лучи на своем лице. Резко выдохнув, Андрей потянулся к рычагам управления. В следующий миг в его глазах вспыхнули разноцветные узоры от сильного удара, пришедшегося по голове. Краем глаза он успел заметить человеческую фигуру, выросшую сзади. Но, прежде чем он успел удивиться появлению второго человека в стенах Первого купола, следующий удар отправил его в темноту.

Глава 2: «Мрачные грёзы»

Последние полгода Андрея мучили кошмары. Большая часть из них начиналась одинаково: с воспоминаний. О солнечном свете, о пении птиц, о людях, с которыми он общался и хотел общаться. О мире, в котором он родился и вырос. А затем, в одно мгновение, все это сгорало дотла. Но самым жутким было даже не это, а то, что он неизменно оставался немым наблюдателем, обозревающим опустошенную землю.

Андрей слышал много историй про то, как это произошло. Во времена его юности космические полеты к другим планетам были не более чем баловством, редкими экспедициями, половина которых не возвращалась, а вторая половина привозила разве что скромные образцы грунта. Но затем, с развитием информационных технологий, ситуация резко поменялась. Послать человека на другие планеты все ещё было практически невозможно: уровень радиационного фона в космосе зашкаливал. Однако это оказалось и не нужным, так как техника стала достаточно умной для автоматизированной добычи ресурсов на других планетах солнечной системы и транспортировке добытых веществ обратно на землю. Все по-разному вспоминали период, наступивший за первыми колоннами космических кораблей с ресурсами, достигнувших земли. Наверное, правильнее всего было бы назвать его золотой век. Строительные и энергетические ресурсы, редкие металлы – всего этого вскоре стало в избытке. А после того, как человечество додумалось выбрасывать неперерабатываемые отходы в сторону солнца, и экологические проблемы несколько отошли на второй план. Человечество вступило в новую эру и пробовало все более и более амбициозные проекты, которые могли бы заранее решить надвигавшуюся проблему перенаселения. Среди которых были и многоэтажные города, и терраформация пустынь, и даже создание подводных куполов, открывавшее освоение человеком подводных глубин.

Но успех был недолгим. Первое время никто не обращал внимания на постепенно возрастающий радиационный фон. Это списывали на остаточную активность материалов, в избытке поступавших из космоса. Лишь через несколько лет учёные забили тревогу. Объяснить Андрею толком, что же произошло, никто так и не смог. Возможно потому, что никто не знал причин. А возможно потому, что те, кто их поняли, не дожили до сегодняшнего дня. Но в целом все примерно сводилось к тому, что вокруг Земли раньше существовало некоторое поле, которое задерживало большую часть частиц, бомбардировавших космическое пространство. А когда колонны космических аппаратов стали пронизывать это поле туда и обратно, оно каким-то образом оказалось нарушено. Сначала изменения были едва заметными, но чем больше радиации проникало внутрь, тем быстрее разрушалась защитная оболочка.

Когда стало понятно, что произошедшие изменения уже необратимы, человечество бросило все усилия на разработку средств спасения. Сначала люди решили накрыть города защитными куполами, но эту идею быстро отбросили. В условиях внешнего фона такие купола быстро бы деградировали, а возможности чинить их у сидевших внутри не было бы. Поэтому следующие несколько лет человечество посвятило строительству многослойных подземных бункеров, способных вместить в себя большую часть населения земли. Проблемы вскрылись тогда, когда казалось, что решение уже готово. Частицы, бомбардировавшие атмосферу, постепенно поднимали температуру на поверхности. Изменения климата стали проявляться не только в ураганах и цунами, обрушивавшихся на побережья, но в подвижках земной коры. Бункеры оказались недостаточно устойчивыми к таким нагрузкам и многие из них были смяты или, наоборот, разорваны на части и открыты атмосфере. А времени оставалось все меньше…

Тогда люди и вспомнили про попытки освоить пучины океана. Вода, как известно, является одним из лучших средств защиты от радиации. А мировой океан слишком огромен, чтобы происходившее на поверхности могло вывести его из равновесия. Впрочем, времени на полномасштабную эвакуацию уже не оставалось. К моменту, когда последний, восьмой купол был достроен, на поверхности царил ад. Те, кому не хватило места в куполах, пытались спастись в подземных бункерах, но их дальнейшая судьба была неизвестной.

Все это Андрей знал только по рассказам, потому что сам он этого не застал. Он был обычным парнем, родившимся в конце двадцатого века, учился, хотел получить высшее образование, найти работу, которая была бы ему интересна и просто… жить и наслаждаться жизнью. Но вместо этого, однажды он просто закрыл глаза, стоя под солнечными лучами на улице в двух сотнях метров над уровнем моря, а открыл их сидя под тусклой лампочкой обычного освещения шестого купола, в километре под морской поверхностью. Первое время он пытался понять, что же произошло и где он оказался. А когда узнал, что в мгновение ока переместился на 45 лет вперёд, попытался найти хоть кого-то из своих родственников и знакомых. Но то ли им не повезло, то ли 45 лет оказались слишком большим сроком для жизни в куполах… Постепенно, Андрей перестал искать и сконцентрировался на работе. Потребности в учёных в новом мире не было. Большинство населявших купола занимались работой на фермах, снабжая себя и других едой. Однако, технические навыки все-таки оказались востребованы, и, хотя инженером Андрей не был, его познания в области электричества все равно дали ему фору по сравнению с молодым населением куполов в работе ремонтника.

А каждый свой ночной цикл (ведь ночи под водой не было) он видел все, чего лишился. Видел – и снова терял, не имея возможности хоть что-нибудь с этим сделать. Но к счастью – любой сон рано или поздно заканчивается. И когда кошмар отступил, Андрей проснулся.

Глава 3: «Братство»

Все тело ныло, а голова раскалывалась. Что в общем было неплохо, учитывая все обстоятельства, могло быть намного хуже. Андрей приоткрыл глаза, но в первое время не смог ничего разглядеть. Комната, в которой он оказался, была погружена в полумрак. Он лежал на чем-то вроде больничной койки, а все его тело было зафиксировано гибкими ремнями, так что шевелить можно было разве что пальцами да немного головой. Сфокусировавшись, Андрей смог разглядеть темные трубки, которые поднимались от его левой руки к стоявшей рядом капельнице. «Похоже мне сделали переливание крови. Неужели я снова в 6 куполе? Но кому могло потребоваться приковывать меня к постели?» – вопросы роились в голове, но оставались без ответов. В конце концов, Андрей решил расслабиться и отдыхать, ведь если бы ему хотели навредить, никто не стал бы заботиться о его здоровье.

Сложно сказать, сколько он пролежал в темноте. Иногда Андрей проваливался в дрему, но кошмары ему больше не снились. Наконец, вдалеке послышались шаги, а затем в комнате загорелся яркий свет. Большая часть помещений куполов освещалась едва-едва в целях экономии электроэнергии, поэтому Андрею потребовалось больше минуты, чтобы приспособиться. Над ним нависали две темные человеческие фигуры.

– Как тебя зовут и что ты делал в первом куполе?

– Раз уж мы на ты, предпочел бы сначала услышать ответы на эти же вопросы от тебя.

– Ты не в том положении чтобы задавать вопросы.

Фигура наклонилась и превратилась в гладко выбритого молодого человека с хищными чертами лица, лет 25, не старше. В этом времени Андрей всегда ощущал некоторую неловкость в общении со сверстниками, предпочитая им собеседников постарше. Вероятно, дело было в том, что все обитатели куполов младше 30 лет всю свою жизнь провели здесь, в глубине, и никогда не видели мира на поверхности. Это создавало невидимый барьер, который практически никогда не удавалось преодолеть.

– Тогда может просветишь меня, в каком я положении?

Юноша замахнулся, но вторая фигура положила руку ему на плечо и издала чуть слышный звук. Андрей с удивлением наблюдал, как исчезает гримаса ярости и на ее место приходит абсолютное спокойствие. Разглядеть лицо второго человека он пока не мог из-за длинного капюшона, накинутого на голову. Наконец, юноша сделал глубокий вдох и снова заговорил:

– Прости, с моей стороны было невежливо так начинать разговор. Меня зовут Артур, а в первом куполе тебя нашли мои братья. Я готов ответить на твои вопросы при условии, что ты будешь отвечать на мои, ответ за ответ.

– Это меня устраивает – после минутного размышления решил Андрей – что это за место?

– Мы находимся в седьмом куполе.

– Что? Но это невозможно, он не был достроен!

– Это был вопрос или утверждение? В любом случае, сейчас моя очередь. Что ты делал в первом куполе?

– Восстанавливал модуль связи с поверхностью по заданию совета инженеров шестого купола. Ты упомянул своих братьев, кто они?

– Все обитатели седьмого купола братья и сестры. Мы – братство бездны.

Мысли Андрея стали путаться, возможно сказывалось переливание крови, возможно – слишком яркий свет. Седьмой купол должен был стать центральным среди куполов, однако при его проектировании были допущены ошибки и в итоге от строительства пришлось отказаться в пользу финального, восьмого купола. Но, видимо, основы все-таки были заложены, и теперь в них обосновались какие-то фанатики. Впрочем, на самом деле его мало волновало кто они. Если у них есть средство для передвижения между куполами, то с его помощью наверняка можно попасть и на поверхность, главное не раздражать их и не упустить возможность для того, чтобы сбежать.

– Когда ты починил модуль связи, почему не покинул купол на субмарине? Зачем пошел к подлодкам?

Желание соврать и избежать дальнейших расспросов было велико. Но, во-первых, Андрей не очень хорошо врал, во-вторых, они наверняка нашли его выключенную рацию, а объяснить этого он бы не смог, в-третьих, было неизвестно, сколько времени они за ним следили, а быть пойманным на лжи в данной ситуации было бы не лучшим исходом.

– Хотел подняться на поверхность.

– Но зачем?

Хочется сказать, что сейчас не его очередь. Спросить что-то важное. Но голова немного кружится и вместо звучат совершенно другие слова:

– Ты когда-нибудь видел восход солнца, Артур? Знаешь, в детстве отец часто хотел показать мне восход солнца. Когда диск только-только поднимается над горизонтом, он ярко-алый, и только потом желтеет…

– Да он не в себе!

Те двое еще были рядом, но Андрей уже их не слышал. Вместо этого он снова видел восход солнца, как диск медленно поднимается над горизонтом, разгорается, а затем – сжигает все вокруг. Голоса отступили, и он снова погрузился во тьму.

Глава 4: «Старейшина»

Ремни исчезли, как и чрезмерно яркий свет. Если не считать затекших рук, Андрей чувствовал себя прекрасно, отдых явно пошел ему на пользу. В углу что-то пошевелилось. Этим “чем-то” оказался сухой, высокий мужчина в черном костюме. Он выглядел достаточно молодо, а среди волос, собранных в длинный темных хвост, не было ни одного седого. И все же от него веяло старостью, а в его глазах словно застыло отражение пламени.

– Похоже, ты чувствуешь себя лучше?

– Намного, спасибо, что поинтересовались. С кем имею честь?

Что-то было не так в словах, которые говорил этот человек, но что именно, Андрей пока не мог сообразить.

– Я давно отказался от своего имени, так что можешь обращаться ко мне так, как тебе захочется. Здесь, в братстве, меня часто называют старейшиной. И прошу, давай перейдем на ты, так нам обоим будет намного комфортнее.

– То есть вы… Ты – глава этого места?

– Глава? Нет, что ты, у братства нет главы, мы все здесь равны. Я скорее идейный основатель.

В этот миг Андрея осенило. Язык. Все обитатели куполов говорили на модифицированном английском языке, с примесями нескольких других европейских языков. Но старейшина заговорил с ним на чистом русском языке.

– Ты Русский, верно? Как ты понял, что я тебя пойму?

– Свояк свояка… На самом деле, уверенности не было, но я решил попробовать и не прогадал. Впрочем, думаю тебя сейчас больше интересуют другие вопросы.

– Да, по поводу братства…

– Не нужно притворяться. Полагаю, больше всего тебя волнует, можешь ли ты взять нашу субмарину и закончить то, что начал. Артур сказал что ты "грезишь восходом солнца".

– Я…

– Да.

– Прошу прощения?

– Да, у тебя есть возможность закончить начатое. Но сначала я хочу показать тебе кое-что. А потом ты решишь, так ли ты на самом деле хочешь увидеть последний в твоей жизни восход солнца, или для тебя есть дела поинтересней. Договорились?

– Идёт.

Можно ли было ему доверять? Уверенности в этом у Андрея не было. Однако он всем своим видом внушал доверие и уважение, да и выбор, откровенно говоря, был невелик. На секунду Андрей засомневался в собственном желании подняться на поверхность. Теперь, когда вслух было произнесено, что этот рассвет станет последним в его жизни, мысль уже не казалась такой привлекательной.

Однако он напомнил себе, почему решился на это. Почему был первым добровольцем за последние двенадцать лет, кто вызвался отправиться в первый купол. Он не был самоубийцей и хотел жить. Только существование в тесном, тусклом куполе от начала смены до отбоя не было жизнью. И проблема была даже не в том, что люди утратили способность радоваться жизни. А в том, что здесь, в километре под уровнем моря, у человечества не было будущего. Никто больше не изобретал и не пытался понять окружающий мир. Все просто существовали и не строили планов на будущее.

Ты идёшь? – этот вопрос вывел Андрея из раздумий. Выяснилось, что затекли не только руки, но и ноги, что едва не привело первую попытку встать к падению. Тем не менее, собравшись с силами, ему удалось встать и он последовал за старейшиной.

Все купола, кроме собственно первого, куполами на самом деле не были. Для большей устойчивости на большой глубине их делали в форме шаров, зависших на некоторой высоте над морским дном, с целью обезопасить стенки сооружения от фонящего грязевого потока, стекавшего с поверхности. А чтобы не терять пространства, внутренности заполняли многочисленными переборками от технический этажей снизу до самых верхних, которые обычно отводили под фермы. А так как строили купола в большой спешке, практически все они изнутри были похожи друг на друга как две капли воды.

Будучи инженером-ремонтником, Андрей постоянно спускался на технические этажи шестого купола. Поэтому ему не составило особого труда сориентироваться в темных коридорах, где они оказались, как только вышли из комнаты.

– Третий этаж, система очистки воздуха. Сколько ещё этажей было построено?

– Ещё около десятка. Но доступ есть только к нижним пяти, все остальные затоплены водой, либо сильно деформированы. Ошибка в проектировании была выявлена уже тогда, когда внешняя обшивка была закончена и началось строительство внутренних частей купола. Оболочку купола вскоре прорвало, при этом верхние этажи смяло, но они стали новой защитой от внешнего давления.

– Но почему тогда никто не заселил эти этажи? Ведь все считают что седьмой купол безвозвратно погиб! Или почему отсюда не эвакуировали технику? Запасные генераторы и системы фильтрации неплохо бы пригодились в других куполах, нам часто приходится чинить приборы буквально на коленке, сподручными материалами.

– В тот момент всех больше волновала скорость постройки. И быстрые подсчёты показали, что проще построить восьмой купол, чем пытаться восстановить седьмой. А в ресурсах мы тогда потребности не испытывали. Что же касается заселенности… Ну, как видишь, он не пустует.

За углом оказался зал с большим количеством людей. За последние полгода Андрей совершенно отвык от открытого пространства. Конечно, первый купол по сути своей состоял из одного большого зала, но там было очень темно и он все равно не видел дальше чем на метр вперёд себя. Здесь же ситуация была совсем другой, зал, полученный удалением нескольких стен и одного этажа, был более 20 метров в длину и ширину. Освещение тоже было сравнительно ярким и вскоре Андрей понял, почему. Все, кто находились в зале, тренировались. Кто-то медитировал в позе лотоса ближе к стенам, кто-то отрабатывал удары на манекенах, а в центре было отведено место для поединков один на один.

– Впечатляет, да?

– Не буду врать, простора мне очень не хватало в моей жизни в куполе.

– Хочешь присоединиться?

– Нет, не думаю. Не люблю драться.

– Почему?

– В смысле, почему? Просто не люблю и все.

– Если не хочешь говорить, не надо. Но если у тебя и правда нет ответа на этот вопрос, возможно это повод задуматься.

– Хорошо. Я боюсь боли. Такой ответ тебя устроит?

– Едва ли. Ты сам-то в это веришь, человек, который готов подняться на поверхность, зная что сгорит заживо?

– Это другое…

– Да неужели? Тогда скажи мне, только честно, как ты пришел к этому решению? Скажи, что не накручивал себя в течение нескольких месяцев, что не создавал себе локальный ад и чувство безысходности из собственных страхов. Молчишь? Тогда не говори, что боишься боли. Ты сам ее себе создаёшь.

– Если ты такой умный, то может просветишь меня, чего я на самом деле боюсь?

– В поединке ты становишься самим собой, не больше и не меньше. Думаю, ты к этому не готов. Не хочешь увидеть настоящего себя и обнаружить, что он – абсолютно не тот, кем ты привык себя считать.

Андрею ужасно захотелось ударить старика. Или хотя бы накричать на него и как-то доказать, что он неправ. Но с другой стороны, если старейшина был неправ, то почему его слова были такими обидными?

А между тем они двинулись дальше по коридору. По сторонам гудели машины, но периодически попадались и складские комнаты, заваленные продуктами. Собравшись с силами, Андрей возобновил разговор:

– Откуда вы берете еду, если верхние уровни уничтожены? Не верю, что у вас получилось втиснуть и фермы и жилые помещения в технические этажи.

– Еду мы закупаем в других куполах, обычно в пятом, там самые богатые урожаи.

– Закупаете? Но как тогда получается, что о вас никто не знает?

– Этот мир не больно-то отличается от того, что был на поверхности, Андрей. Немного лишних денег и люди перестают задавать вопросы.

– Но откуда вы берете деньги? Не похоже, чтобы вы что-либо производили.

– Ты прав. Мы не занимаемся обычным трудом, как граждане других куполов. На нас возложена куда более сложная миссия – мы защищаем человечество.

Последняя фраза прозвучала так пафосно, что Андрей не удержался и громко рассмеялся. Смех эхом отразился от стен и ещё долго отзвуками доносился до слуха. А затем повисла неловкая тишина.

– Прости, это была не шутка, да? От кого же вы защищаете человечество здесь, в куполах?

– Как и всегда, самым страшным врагом человечества остается оно само.

Коридор закончился и они оказались перед входом в один из шлюзов. Сквозь маленькое окошко в двери было видно приличных размеров подлодку.

– Не самое быстроходное наше судно, но так как возвращать его ты не планируешь, мы решили, что дадим тебе именно его.

– Вероятно, я пожалею об этом вопросе, но я не могу его не задать. Зачем? Зачем ты помогаешь мне, зачем отвечаешь на все вопросы и даже делишься подводной лодкой? Ты ведь меня не знаешь, а если мой план пойдет как ожидается, больше никогда и не встретишь?

– Видишь ли, я когда-то был очень похож на тебя, и как и ты стремился наверх, к свету.

– А сейчас?

– А сейчас я понял, что наше будущее лежит там, внизу, в темноте.

Странный звук, похожий на множество колокольчиков, заполнил собой все пространство. В коридорах тут же началось шевеление.

– Последнее, что я хотел бы тебе показать перед твоим отправлением – это наша столовая, прошу тебя, следуй за мной.

По коридору стали проходить люди, спешившие мимо. Внимание Андрея привлек ребенок лет семи, вприпрыжку обгонявший человеческий поток. Точнее, детская игрушка, зажатая у ребенка в руке. Большой, пыльный и до ужаса знакомый плюшевый медведь. Лишь когда его фигура скрылась за поворотом, Андрей смог вдохнуть и выдавить из себя: “Вы и его из купола забрали”. Но неожиданно обнаружил, что разговаривает сам с собой – старейшина уже нырнул в человеческий поток. Ему ничего не оставалось, кроме как последовать за ним в темноту коридора.

Глава 5: «Воспоминания»

Столовая была похожа на тренировочный зал, только через все ее пространство тянулись длинные металлические скамьи. Судя по их внешнему виду, сделаны они были из смятых внутренних переборок. Ребенок с медведем давно затерялись из виду, а искать их желания у Андрея не было. Старейшина уже сидел с двумя другими людьми, на некотором расстоянии ото всех остальных. Подносов с едой на столе перед ними стояло четыре, поэтому Андрей сразу подсел к ним.

– Я так полагаю, с Артуром и Миной ты уже знаком?

– С Артуром да. Мина? Приятно познакомиться!

Она не ответила. Темный капюшон все также скрывал ее лицо, лишь глаза поблескивали под ним. Молчание нарушил Артур: "обещаешь не издавать звуков?". Андрей неуверенно кивнул, а затем Мина медленно сняла с себя капюшон. От неожиданности он всё-таки вздрогнул. Все её лицо было покрыто следами сильных ожогов, наискось перечеркнутых двумя белыми шрамами, тянувшимися ото лба до самого подбородка.

– Ты кажется спрашивал, от каких угроз мы защищаем человечество? Слышал что-нибудь про пожар в третьем куполе?

– Только слухи. Там были какие-то забастовки, они закончились пожаром на технических этажах.

– В общих чертах ты прав, но думаю, стоит тебе услышать некоторые детали происходившего от очевидцев.

С этими словами старейшина кивнул Артуру. Но тот не спешил начинать рассказ, видно было, что ему неприятно об этом вспоминать.

"Моя семья тогда работала на технических этажах. Родители, я, сестра" – с этими словами он мотнул головой в сторону Мины. "Мне было четырнадцать лет, ей – двенадцать. Не могу сказать, что было легко, но мы справлялись. Проблемы начались с того, что главный инженер, Мордо, выдвинулся в совет купола. Мы изо всех сил поддерживали его кандидатуру, все-таки это был один из нас и мы были уверены, что он поддержит нас в трудную минуту. Плюс к тому, у него горели глаза, а в своих предвыборных речах он продвигал идеи рационализации расхода ресурсов."

Артур прервался и надолго приник к кружке с водой. Пил он жадно, роняя капли воды себе на грудь, будто боялся что кто-то попытается отобрать ее у него. Когда он наконец оторвался, взгляд его был направлен словно сквозь сидевшего напротив Андрея, а в глазах горел недобрый огонёк.

"Выборы прошли успешно, впервые за долгое время кто-то из нижних этажей попал в совет, ведь обычно эти места были оккупированы работниками жилых секторов и ферм. А спустя пару месяцев, Модро завоевал доверие совета и началась «рационализация».

Первые изменения коснулись личной электроники обитателей купола. Все приборы, находившиеся в личном пользовании обывателей, но не имевшие для них жизненно важной ценности, были собраны и доставлены на технические этажи. Большинство было не в восторге, но инженеры ликовали: многие запчасти помогли отремонтировать давно не работавшие системы, в том числе дополнительную очистку воздуха. Затем …"

Слова Артура доносились до Андрея, но он их уже не воспринимал: на него накатили воспоминания о дне, когда он в мгновение ока переместился на десятилетия вперёд. С детства его мучала клаустрофобия – боязнь замкнутых пространств. И хотя впоследствии он смог ее контролировать настолько, что без проблем заходил в лифт, долгое пребывание в тесных помещениях всегда действовало ему на нервы. А что могло быть теснее, чем узкие, темные коридоры шестого купола?

Несколько часов он бродил тогда по пустынным коридорам, пытаясь найти хоть кого-то, кто смог бы объяснить ему, что происходит. Но навстречу никто не входил, словно никто и не бывал в этих местах со времён их постройки. Наконец, раздался продолжительный треск сирены и вдалеке послышался гул. Андрей рванулся к нему, и, спустя несколько поворотов, натолкнулся на поток людей. Среди них были представители разных национальностей, дети и взрослые, мужчины и женщины. Но всех их объединяла какая-то единая безучастность к происходящему. Даже дети не бежали, а мерно шли в ногу с окружавшими их людьми.

Попытки заговорить ничего не дали: люди поспешно отводили взгляд и устремлялись дальше. И хотя весь этот поток производил жуткое впечатление, Андрей решил, что лучше последовать за этими людьми, чем снова остаться в одиночестве. Поэтому он подождал хвоста процессии и без проблем примкнул к ней.

Далеко идти не пришлось: спустя пару минут справа потянулась вереница лифтов, если это можно было так назвать. Ни крыши, ни стен у этой конструкции не было, только платформа, закреплённая на рельсах и приводившаяся в движение четырьмя тросами. Ограждения на подходе к шахте лифтов тоже никакого не было, и там где они уже ушли наверх, можно было заглянуть вниз и попытаться рассмотреть что-нибудь в темноте. Андрею даже на секунду захотелось бросить туда что-нибудь, но под рукой не оказалось ни одного подходящего предмета: при перемещении его сумка с вещами пропала, на нем была лишь футболка, джинсы, да летние кроссовки.

Вновь проследовав за остальными, Андрей поднялся на несколько этажей вверх. Коридоры здесь были попросторнее, чем внизу, хотя в воздухе висел какой-то затхлый запах. Люди выстраивались в очередь перед металлической дверью с окошком. Практически все заготовили в руках маленькие черные пластины, которые в окошке обменивались на поднос с едой. Порция у всех была одинаковой, но разглядеть содержимое подноса Андрей не мог. Зато запах усилился, и он с отвращением понял, что шел он от еды. Однако больше идти ему было некуда: выходить из очереди было бы странно, да и живот, несмотря на запах, стал недвусмысленно намекать на то, что последний прием пищи был более шести часов назад.

В окошке стояла молодая девушка. Ее движения были отточенными, видно было, что она не первый день стоит на выдаче еды. Когда очередь дошла до Андрея, ему казалось, что сердце колотится у него прямо в горле. Вся ситуация была абсурдной и даже немного смешной, но в тоже время было в этой молчаливой процедуре что-то пугающее. Он подошел к окошку и замер, почти не мигая уставившись на девушку. Несколько секунд она молчаливо ожидала с протянутой вперёд рукой, а затем подняла на него свои карие глаза. "Талон?" – ее голос был достаточно мягким, но после царившей в коридоре тишины показался Андрею раскатом грома. Он неловко развёл руками, показывая, что такого у него нет. Ее брови резко сошлись над переносицей. Она оглянулась через плечо, словно пытаясь что-то там разглядеть, а когда повернулась назад, Андрей с удивлением понял, что ее лицо выражало жалость: "Бригадир забыл выдать талон, да? Но ты же понимаешь, я не могу выдать тебе порцию просто так… Вот что: поднимись на этом лифте на два этажа выше, там пункт выдачи еды для неработающих, порция конечно меньше, но это лучше, чем голодать." Андрей молча кивнул, ему было неловко от того, с какой заботой эта девушка к нему отнеслась. Да еще и похоже приняла его за одного из рабочих. Но стоило ему сделать шаг в сторону, как на его плечо опустилась увесистая рука. "Глория, дай этому парню порцию" – произнес лысый коренастый мужчина лет тридцати пяти: "У меня как раз остался лишний талон." С этими словами он протянул девушке две черные карточки и, не убирая вторую руку с плеча Андрея, повернулся к нему.

– Меня Сайлас звать, а тебя?

– Андрей. Возможно, не стоит…

– Не парься, в моей бригаде один парень заболел, ему талон не понадобится. А я в себя при всем желании две порции не запихну.

– Спасибо…

– Не благодари. Это из какой же ты бригады, что тебе талон не дали? Не говори, дай я сам угадаю. Наверняка ты из лифтеров, они вечно про своих забывают, так как на разных этажах сидят.

– Я…

– А знаешь что? Бросай этих неудачников и переходи ко мне. Я руковожу бригадой электриков, проводку латаем тут и там. Как тебе? Паяльником пользоваться умеешь?

– Доводилось пару раз…

– Вот и отлично. А не умеешь, так научим! Всё, замётано, бери свой поднос, ешь быстрее и идём со мной, покажу тебе твоё рабочее место.

Так Андрей стал работать в бригаде Сайласа. В других обстоятельствах он вряд ли смог бы общаться с таким человеком, но в его позиции начальник, сам отвечающий на свои вопросы оказался буквально золотой жилой. Конечно, первое время ему было неловко, но вскоре он узнал, что все рабочие спят в местных условных бараках, где оказалось полным-полно свободных коек, и влился в эту странную, шебутную жизнь инженеров купола. Он с удивлением осознал, что в этом мире никому не нужны были его документы, а при желании он и вовсе мог оставить работу и целыми днями слоняться по куполу – пайки для безработных были значительно меньше, но с голоду умереть не давали. Еда была отвратительной на вкус и при этом абсолютно не могла храниться – уже на следующий день она прокисала и её оставалось только выкинуть, поэтому попытки запасать еду Андрей быстро оставил. Немного обвыкнувшись, он стал вместо работы посещать учебные курсы для детей, в надежде понять, где же он оказался. Так он и узнал про то, что на дворе уже середина 21 века, что он находится в пучине океана, а мир на поверхности давно сгорел в радиоактивном огне.

Он быстро понял, что большинство жителей купола страдали фигнёй. За исключением работников ферм и стражей порядка, отбор в которые происходил в детстве по неизвестным критериям, да управляющего совета, куда раз в пять лет избиралось восемь представителей, основная масса населения была вольна делать что захочет. Многие не делали ничего вовсе, получая свою бесплатную порцию еды каждый день. Большая часть систем купола работали автоматически, оставляя людям лишь социальные регулировки идущих процессов, вроде выдачи пищи в окошке или запуска процедур в аппарате по получению медицинского обслуживания. Единственной стоящей из оставшихся работ было техническое обслуживание купола, которое во многом стопорилось отсутствием новых деталей и знаний у тех немногих, кто таки решал поработать ради увеличенной порции еды.

Ни денег, ни документов, ни гаджетов. Иногда Андрею казалось, что он оказался не в будущем, а в каком-то первобытном сообществе. В этом мире даже оружия практически не было, во времена катастрофы огнестрел был строго-настрого запрещен, ведь любой выстрел непременно задел бы конструкцию купола и мог обречь всех его обитателей. Впрочем, потребности в оружии у обитателей куполов не было: еда была бесплатной, смысла в её накоплении не было, а других ценностей здесь и не существовало. Лишь стражи порядка носили с собой пистолеты, шокеры да дубинки на случай устранения конфликтов: другой преступности в куполах в принципе не существовало.

Но не было в этом мире и развития. Люди не создавали ничего нового, лишь использовали и по мере своих сил чинили старые технологии. Никто не мечтал о новых горизонтах, большинство даже не удосуживалось прослушать все учебные материалы, хранившиеся в библиотеке, а их количество было весьма скудным. Такая обстановка выматывала Андрея, лишала мотивации жить дальше. Первое время он пытался заполнить эту пустоту работой, но и это вскоре перестало помогать. Поэтому он и ухватился за самоубийственную миссию, когда она ему подвернулась.

"И напоследок, Модро сократил порции еды, выдававшиеся за работу. Даже рабочие стали голодать, а что уж говорить про остальных жителей…" – голос Артура, внезапно прорвавшийся сквозь завесу воспоминаний, резко вернул Андрея к действительности. Он вздрогнул и сделал вид, что внимательно слушает, как и все время до этого. Краем глаза Андрей заметил лёгкую усмешку на лице Мины и понял, что его погружения в себя не прошло незамеченным, но Артур был слишком поглощен рассказом, чтобы обратить на это внимание. Он продолжал свой рассказ и лицо его становилось все более мрачным.

Глава 6: «Дым и пламя»

“Тяжелее всего пришлось семьям с маленькими детьми, кто еще не мог работать. У нас было несколько таких знакомых, мы старались помогать им, но и самим есть хотелось. Конечно, мы пытались решить вопрос мирным путем, наши представители днями осаждали приемную комнату совета. Однако все, что нам отвечали, было: идет рационализация расхода ресурсов. Как только этот процесс будет завершен, объем еды в норме будет восстановлен до старого и значения, и даже увеличен, но… Прошло несколько месяцев, а становилось только хуже. Постепенно люди перестали ходить поодиночке: то тут, то там начались нападения, в лучшем случае они заканчивались лишением талона на еду, в худшем случае… среди рабочих поползли слухи о появлении каннибализма среди жителей верхних уровней.

В конце концов мы не выдержали. В тот день в приемную совета пришел не один человек, нас были десятки, даже сотни. Мы выстроились в длинную очередь, перекрыли собой все проходы к приемной и стали требовать, чтобы нас услышали. Надо ли говорить, что закончилось это вмешательством стражей порядка? Я мало что видел в той толкотне, но прекрасно помню звуки электрических разрядов, крики, да запах чего-то паленого. Не представляю, как родителям удалось вывести нас оттуда.

Той ночью половина нашей бригады не явилась в бараки. Мы так и не узнали, что с ними случилось. А те, кто пришел, сели в круг и что-то шепотом обсуждали. Видимо, надеялись, что мы заснем, но я не мог заснуть: в моих ушах продолжали отдаваться человеческие крики. Я хотел присоединиться к ним, но вместо этого прижимал к себе сестру: она тряслась от страха. Нельзя было оставлять ее одну. Под утро родители разбудили нас. Они оставили нам несколько порций еды и сказали не пугаться, чтобы ни происходило. Пообещали, что вернутся через день и наказали не открывать двери никому кроме рабочих нашей бригады. Я пытался возражать, но они заставили меня пообещать, что я позабочусь о сестре.

Примерно через час после их ухода, в комнате выключился свет. Я прислонил ухо к стене и прислушался – казалось что весь купол зазвенел криками удивления и ужаса. Это была не просто проблема с освещением, это был перебой во всем энергоснабжении. Тогда мне не пришло в голову связать проблемы с электричеством с уходом своих родителей. Не знаю, сколько времени мы просидели в темноте. Думаю, прошло не меньше пяти часов. Мы бы так и продолжали там сидеть, если бы не стало тяжело дышать.

Тогда то до меня и стало доходить что перебой электричества наверняка затронул и вентиляцию. Конечно, системы очистки воздуха продолжали работать, их питание было обособленным и обладало множественными резервными системами, но без насосов, откачивающих очищенный воздух наверх, вершина купола вскоре пострадает от нехватки кислорода. В этот момент до меня дошло, что происходит. На верхних этажах располагались фермы, достаточно на сутки оставить их без кислорода и питания гидропоники, чтобы все растения там погибли.”

– Откуда ты это знаешь? Я больше месяца пытался найти в архивах шестого купола хоть какие-то сведения об устройстве ферм, но все данные засекречены для любого, кроме членов совета, да непосредственно работников верхних этажей… Неужели, у вас в куполе это было не так?

– Ты прав. Но моя мама в детстве была отобрана для работы на ферме. Ушла оттуда к отцу, уже когда ей исполнился двадцать один год.

– Не знал что оттуда можно уйти.

– Ну, это не поощряется, но останавливать ее никто не стал. Хотя доступа на верхние этажи она, разумеется, была лишена.

– И что, она рассказывала вам об устройстве ферм?

– Не слишком много, у неё не было такой цели. Но иногда, в детстве, когда мы задавали вопросы о том откуда берётся еда, она рассказывала о том что там происходит. Ты закончил задавать вопросы? Я так и не рассказал про пожар.

Андрей, конечно, не закончил, но язык прикусил – задевать Артура ему не хотелось. А тот лишь коротко сверкнул глазами и исподлобья и продолжил свой монолог: "Я обещал, что мы не будем выходить из комнаты. Но я обещал также и то, что позабочусь о сестре. А оставаться в бараках явно не было безопасным: уже начинала потихоньку кружиться голова. Так что мы собрались и двинулись к лестницам, соединявшим жилые отсеки с техническими этажами. В коридорах дышать стало легче, но я решил продолжать двигаться вниз, ближе к системам очистки воздуха, ведь кто знал, сколько будет продолжаться этот перебой в энергии. Однако оказалось, что я не один был таким умным: лестницы оказались забиты вереницами людей, медленно волочившихся вниз. Пытаться продраться сквозь эти толпы было бы безумием.

Тогда-то Мина и предложила воспользоваться системой старых туннелей. Мы часто лазали по ним в детстве, пока родители не застукали нас за этим занятием. Местами они слишком узки, чтобы взрослые могли там проползти, но мы обычно без проблем протискивались сквозь эти участки. Думаю, изначально они задумывались как системы доставки материалов, потому что имеются они лишь в нижней половине купола. В тот момент меня уже стали терзать сомнения, но я отбросил их и поддался уговорам сестры.”

Артура снова приник к кружке с водой. Его слегка потряхивало. Что он испытывал в этот момент? Боль? Чувство вины? Чтобы это ни было, стоило Мине положить руку ему на плечо, как дрожь моментально исчезла. Андрей в очередной раз поразился связи, имевшейся между ними, до этого он не наблюдал такого даже у близнецов. “И вот мы уже карабкаемся по старым туннелям, в надежде найти спуск на более нижние уровни” – заговорил Артур – “пыль, холод от металла, обжигающий кожу и непроглядная темнота. По крайней мере, так было первые несколько минут. Затем глаза адаптировались и привыкли к свету, просачивающемуся сквозь узкие щели боковых решеток, соединявших туннель с основными коридорами. Обычно они попадались через каждые пять метров, но случались и более длинные переходы, которые приходилось преодолевать на ощупь.

Единой шахты, ведущей вниз в старых тоннелях не было. Наверное, это и к лучшему, иначе мы могли бы пострадать в детстве, но в тот момент это сильно нас огорчило, ведь каждый переход на уровень ниже приходилось подолгу искать. Помимо этого, обнаружилось, что мы уже стали значительно крупнее с момента, когда в последний раз ползали здесь, и теперь мы могли протиснуться далеко не везде, порой приходилось ползти в обход кратчайшего пути. Я уже стал задумываться, не было ли бы быстрее просто воспользоваться лестницей, как и остальные жители, когда впереди послышались какие-то голоса. Спустившись еще на уровень ниже, мы приникли к решетке, и стали слушать, параллельно пытаясь хоть что-то рассмотреть. Глаза, уже привыкшие к темноте, теперь слезились от избытка света.

Решетка выходила в коридор между двух заслонов. Слева от нас громоздилась настоящая баррикада, сделанная из предметов мебели, вырванных дверей и прочих металлических изделий, кем-то сплавленных горелкой в одну громоздкую кучу, напрочь перекрывавшую проход по коридору. Прямо перед нами, упершись в эту импровизированную баррикаду стояло около двух десятков стражей порядка. Несмотря на то, что стояли они прямо перед нами, разобрать их слова было практически невозможно: их перекрывал рев толпы, собравшейся справа от нас, и отделенных от стражей порядка стандартными пластиковыми щитами и растяжками. Толпа бушевала, но без какой-либо организации, кто-то требовал, чтобы их пропустили, кто то называл стражей порядка кровопийцами, а кто-то все спрашивал, что произошло с воздухом, и когда восстановят электричество.

Мы попытались двинуться влево, и посмотреть, что находится за баррикадой, но туннель оказался слишком узким, чтобы сквозь него протиснуться. Оказываться в толпе не хотелось, поэтому мы снова приникли к решетке. Мы стали ждать, надеясь что ситуация изменится. Животы стали бурчать, и я достал ту еду, что упаковал с собой, покидая бараки. Мы почти доели, когда стражи порядка пришли в движение. Они сделали несколько предупредительных выстрелов из шокеров рядом с толпой, заставив ее угомониться и отступить на несколько шагов назад. Затем главный среди “миротворцев” заговорил:

«Повстанцы забаррикадировались в районе генераторов и отключили подачу электроэнергии. Если мы в ближайшее время ее не восстановим, последствия станут необратимы. Совет не собирается идти на переговоры с теми, кто пытается решить политические вопросы насилием. Нам приказано подавить это восстание в кратчайшие сроки и восстановить питание купола. По нашим данным, противник сумел наладить производство кустарного огнестрельного и другого летального оружия. Если это правда, нам разрешается использовать летальное напряжение на нашем оружии. Главное сейчас – восстановить подачу энергии… ». Смысл произнесенных слов дошел до нас не сразу, а когда дошел – я перестал слушать миротворца, который продолжал свою “вдохновляющую” тираду и в ужасе посмотрел на сестру. В тот момент я был уже уверен, что наши родители находятся по ту сторону баррикад, и если мы ничего не предпримем, их просто убьют. Я должен был их предупредить.

Последние слова я произнес вслух, и, не дожидаясь ответы Мины, снова рванулся налево и стал пытаться протиснуться в узкую щель. Бесполезно. Отчаяние захлестнуло меня и я привалился к стенке туннеля. Никогда до этого я не ощущал такой беспомощности. Поэтому я слишком поздно заметил, как Мина, немного повозившись, проползла сквозь узкое отверстие. Попытка ухватить ее за руку успехом не увенчалась, и сверкнув глазами на прощание, она бросила мне: «Не волнуйся за меня, я их предупрежу, позаботься о себе» и исчезла в темноте тоннеля.

Еще пара безуспешных попыток протиснуться следом ни к чему не привели и я в очередной раз приник к решетке. Страж порядка уже закончил свою речь и весь отряд спешно распаковывал и распределял какие-то свертки. Через минуту, половина из них полетела за баррикаду и оттуда повалили клубы бело-голубоватого газа. А затем, как по команде, весь купол сотрясся от взрывов. Пол ушел у меня из под ног, а в воздухе резко запахло гарью. Когда я приподнялся, баррикада была разворочена, а клубы белого дыма смешались с черным. Большая часть людей в толпе повалились друг на друга, и даже несколько стражей порядка упали, хоть по ним и было видно, что взрыва они ожидали. Я краем глаза заметил, как из толпы быстро выступил суховатый человек, и, выкрикнув: «Эй, вы, кровососы!», метнул что-то яркое в сторону миротворцев. В следующий момент, самый крайний из стражей порядка вдруг вспыхнул оранжевым пламенем, а затем оно перекинулось на двух стоявших рядом с ним. Я попытался разглядеть метнувшего, но он уже затерялся в толпе, словно его и не было. Один из стражей порядка успел крикнуть в рацию, что по ним был открыт огонь, а затем в коридоре начался хаос. Толпа ринулась вперед, оставшиеся свертки полетели на пол, и из них повалил все тот же голубоватый газ, от которого начали нестерпимо слезиться глаза и чесаться кожа.

Я бросился направо, туда где раньше стояла толпа, но зашелся в кашле, и отрубился. Не знаю, сколько я так провалялся, но очнувшись, я обнаружил, что дым почти рассосался. Стараясь не смотреть на то, во что превратилась кожа на моих руках, я дополз до решетки, ведущей в коридор, и выбил ее ногами. Легкие горели, я почти не чувствовал своих рук, а глаза продолжали слезиться, но я кое-как двинулся в сторону баррикады. Путь до нее был усеян ворочавшимися телами, но и за ней оказались люди, видимо пытавшиеся покинуть загазованную зону оцепления. По мере ходьбы, мне стало лучше, и я прибавил шагу. Запах гари стал становиться сильнее, то тут, то там были очаги пламени, горела какая-то разлитая по полу жидкость. В отделении гремели ещё взрывы, а по стены периодически и искрили. Я старался не обращать внимания на лежащие на полу тела. Не хотелось думать о том, что потерять сознание они могли и не от газа. За следующим поворотом пол ушёл у меня из под ног – весь этаж обвалился на уровень ниже, в смог. Лишь чудом не напоровшись на торчавшую из стен арматуру, я приподнялся и из последних сил побрел дальше. Кругом уже пылало пламя, а стены были раскалены докрасна. Было такое ощущение, что горит сам металл. Когда я выбрался обратно наверх, голова кружилась, а горло было ободрано от непрерывного кашля. Почему я не задохнулся в дыму? Не умер в огне? Не застрял в завале из покореженного металла? Откуда я вообще знал, куда мне идти? До сих пор не могу этого понять. Сознание то появлялось, то угасало во мне в тот момент. Окончательно я пришёл в себя, лишь когда увидел родителей, лежащих около разорвавшегося генератора. Пламя уже добралось до них, но я знал что это были они. Эти фигуры я узнал бы из тысячи. Не было смысла подходить. Вокруг пылал огонь, но ему далеко было до того пламени что сжигало мою душу. Я бы так и остался стоять на месте, и вероятно, задохнулся бы, если бы в моем воспаленном мозгу не промелькнуло одно слово: "Мина". Она лежала около ближайшего входа в старый туннель, её голова была придавлена металлической балкой, видимо, обвалившейся во время взрыва. Уже потом я понял, что балка была раскалена, но тогда я не ощутил этого. Я должен был её защитить. Должен был вытащить из этого ада. И я это сделал. Сдвинул раскаленный металл, взял её на руки и понес наверх, туда, куда ещё не успел добраться дым. Силы покинули меня лишь тогда, когда я увидел впереди человеческие фигуры. Я упал на колени. Хотел крикнуть им, попросить о помощи, но горло издали лишь отвратительный хрип. А затем услышал холодный, свежий голос миротворца:

– Вижу двоих повстанцев. Оружия не видно, огонь сильно их потрепал. Указания?

– Не будем рисковать, кто знает что ещё они могут выкинуть огонь по моей команде."

Андрей прикусил язык до крови. Самая вредная его часть так и хотела сказать: "А потом вас убили, да?". Но он понимал, что сделай он это, и Артур больше никогда с ним не заговорит. Да и не был он циником. Просто слушать рассказ, видеть как человек заново проживает эти события… Андрей уже пожалел о том, что старейшина заставил Артура все это рассказывать. А вот Мина была на удивление спокойна. На секунду он даже подумал, понимает ли она вообще о чем идёт речь, может её личность и вовсе умерла в том пожаре? Но нет, в её глазах была холодная осмысленность. И боль. Просто, в отличие от брата, она полностью контролировала свои эмоции.

"Не было ни сил, ни желания просить о пощаде. Только мысль о том, как глупо выбраться живым из пекла и попасть под горячую руку миротворцев. Но вместо команды, я услышал глухой стук, неловкий вскрик и ещё один звук удара, а когда поднял глаза, на меня смотрели эти карие глаза" – с этими словами Артур кивнул в сторону старейшины – "это было последним, что я увидел, перед тем как потерять сознание. А Мина… она и раньше не любила говорить, а после этого не произнесла ни слова. "

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.