# Эра единства

Reigon Nort

Когда его избрали на роль защитника мира, человечество, конечно, содрогнулось, однако больше желающих занять эту вакансию не нашлось. Справлялся он с этой ролью, скажем мягко, не очень: все восемь тысяч лет под его надзором люди воевали, грабили и уничтожали цивилизации. Дело дошло до ядерной войны, но оставшиеся два процента населения не ушли в каменный век, а с переменным успехом живут в технологичных городах-государствах. Так что, может, он и неплохо справляется со своей работой.

Кто-то считает, что его выбрали боги на роль спасителя, некоторые полагают, это сделала вселенная. Но истинный мудрец скажет вам, что на роль спасителей человечества мы назначаем себя сами.

## Пролог.

Вам когда-нибудь казалось, будто вы смотрите фильм?

Когда перед вами разворачивались настолько ужасные события, что ваш разум отказывался в них верить. И вы начинали думать, словно всё это постановка, и вот сейчас появится чёрный экран, а затем пойдут титры. Вам покажут режиссёра всего этого кошмара, актёров, сыгравших столь убедительно. А потом в кинотеатре включат свет, и вы отправитесь домой, где будет тепло и хорошо. И во всём мире всё будет хорошо — никаких трагедий.

И вот вы стоите и ждёте, не в силах пошевелиться или отвести взгляд. А титры всё никак не идут, и ужас не заканчивается. Драма только набирает обороты, и страдания лишь сильнее с каждым мгновением. И вы хотите, чтобы это всё прекратилось, чтобы всё снова стало хорошо. А конца всё нет — титров нет. И вы всё стоите, боясь поверить в реальность происходящего. Было такое?

Так вот, включите уже кто-нибудь грёбанные титры!

Витало в голове Легрона, а вокруг неё витал пепел. Всё ещё тёплый. Всё ещё помнящий чем (или даже кем) он был. Один пережжённый кусок чего-то или кого-то парящим пером упал ему на плечо, прерывая размышления. Легрон посмотрел на хлопья пепла, которые, дотлевая последние моменты жизни, пульсировали по краям красным бисером огней.

Не будь у него магической защиты, которую он не снимал даже во сне, то от него бы сейчас осталось немногим больше, чем эти мигающие пылинки. Он разделил бы судьбу несчастной продавщицы, что так любезно миг назад продала ему эту короткую куртку из синтетической кожи. Девушку аннигилировало всего через секунду после взрыва, и теперь от неё лишь чёрное пятно на полу.

Ударная волна и коллапс температур перевили в прах многое в торговом центре. Сверхпрочные стёкла не просто выбило — их размололо до осколков с подсолнечное семечко. Расплавленный бетон стекал лавой, обнажая раскалившиеся до красна металлоконструкции, погнувшиеся от удара, а также от тяжести скрипевшего всё сильнее потолка. Керамическая плитка трещала от накала, словно камни в парилке. От неё шёл такой жар, что обжигало не только ноги через толстую подошву, но и руки в метре над полом. Вокруг воняло расплавленным пластиком и сгоревшим шашлыком.

Древний, как само человечество, маг повернулся направо. Сложившаяся ситуация намекнула ему, что можно пренебречь правилами этикета, поэтому он вышел из отдела верхней одежды в коридор не через дверь, а через металлические арки оставшиеся от стёкол. В коридоре он повернул голову вправо: там полыхал пожар, извергая локомотивы чёрного химического ядовитого дыма. Автоматическая система пожаротушения работала на всю мощь, но все попытки притеснить пламя были тщетны, и представляли собой весьма жалкое зрелище.

Вздохнув, Легрон пошёл налево, где огня не было, а значит, появлялась возможность найти хоть каких-то выживших. Глядя на этого черноволосого худощавого низкорослого, едва достигающего ста семидесяти сантиметров, мужчину, телосложением напоминающим чайную ложку, вряд ли у кого-то сложилось бы ощущение, что он может представлять опасность, и уж тем более каждый бы удивился, узнав, что этот маг семьдесят девять лет назад побывал в эпицентре ядерного взрыва и выжил.

И уж взрыв обычной бомбы в торговом центре для него точно не являлся опасным, но вот для людей вокруг, не обладающих магической защитой, всё сложилось печально. И их Легрону искренне жаль. Он шёл по всё ещё трещащей плитке, под скрипевшим потолком, надеясь услышать хоть какие-нибудь признаки жизни, но жизнь его нервы не щадила.

Раскуроченные оборванные обожжённые части даже неведомо чего, то ли товаров магазинов, то ли их посетителей лежали всюду — в каждом отделе — дымились, тлели, смрадно воняли, но не жили. Живых больше нет. Ни стонов, ни мольбы — никаких других звуков, которых мог бы издать человек.

Чародей продолжал идти. Идти и надеяться. Он многое пережил за почти восемь тысяч лет жизни, но всё равно продолжал удивляться непостижимым граням человеческой жестокости (если таковые грани вообще ещё остались). И тому, как люди могут стойко преодолевать бедствия, и как бесчеловечно они их могут создавать…

Центральный холл, встречавший и провожавший всех посетителей этого торгового заведения, уходил ввысь сразу до потолка второго этажа, где висела сферичная стальная конструкция, на которую крепилось две дюжины экранов показывавших людям рекламу и новости о скидках. Теперь же вся эта громадная изящная гордость архитектора магазинов валялась на полу, смятая, переломанная и разбитая.

Хоть выход из этого ада и был близок, Легрон не спешил его покидать. Осмотрев холл, свидетель восьми сотен веков увидел торчащие из-под обломков экранов женские ноги. На них даже туфли не обгорели, следовательно, девушке могло посчастливиться обойтись повреждениями хотя бы слабо, но всё-таки совместимыми с жизнью. Маг даже не пулей — пули для него летают слишком медленно — с гиперзвуковой скоростью помчался туда. И не зря.

Девушка с волосами цвета соломы моргала, дышала и даже шевелилась. На вид ей было двадцать пять, но Легрон хорошо понимал, что ей было около сорока (вы же знаете этих мастериц макияжа: пока женщине не исполниться хотя бы пятьдесят, то они все выглядят не старше двадцати пяти, а потом уже обманывать возраст становится гораздо тяжелее). Из плеча, руки и живота торчало несколько металлических труб, это причиняло огромную боль девушке, но жизненно важные органы не задеты. Однако прошедший множество боёв Легрон не понимал, почему она всё ещё не лишилась сознания от таких повреждений.

Он присел перед ней так, чтобы ей не составило труда его видеть:

— Здравствуйте… Не волнуйтесь, я вам помогу… Такой взрыв нельзя не услышать, так что скорая уже в пути. Возьмите меня за руку, чтобы вам было легче, — он с тяжёлой печалью смотрел на эту женщину, которая едва моргала. Кровь, пыль, пепел, обрывки проводов лежали на ней и на её лице. Обезображивая и стирая всю её природную (и не природную) красоту. Облачая в суровый непритязательный вид воительницы, только что пережившей бомбёжку.

Однако уверенности в ней не присутствовало ни на грамм от того, что есть в настоящем воине. Взгляд потерянный, суматошный, судорожный. Зрачки сужены до предела и бегали по сторонам в поисках кого-то. Казалось, девушка совсем не понимала, что происходит и где находится. Теми крохами сил, которые у неё остались, она оттолкнула тянущуюся к ней руку Легрона.

— Сыыын… Най… най-дите… Я шла не одна…

Теперь древнему волшебнику стало ясно, что удерживало девушку в сознании, несмотря на раны, и почему её взор не сосредоточился на нём, а продолжал что-то выискивать в округе. Он кивнул даме и на четвереньках пополз вокруг этой немалой конструкции. Если бы не защитное заклинание в его кисти бы сейчас впилась сотня другая осколков стекла и кусочков стали, а также выпавших из бетона камней и осколков керамики, но так они лишь рассыпались под его конечностями, превращаясь в ещё более мелкие куски.

Три-четыре или даже полдюжины метров ползанья в не самой приличной позе не оказались напрасными — Легрон нашёл лежавшего у самого края упавшего шара мониторов мальчика. На вид лет десяти, такой же светловолосый, как и мать, с такими же редкими, но забавными веснушками на щеках. А вот дыхание определить с такого расстояния не представлялось возможным. Глаза же у мальчика закрыты, поэтому понять, жив он или нет, издалека не получалось.

Понимая, что больше не нужно смотреть под обломки, чародей вскочил и побежал к мальчишке:

— Парень, очнись! Ты как? — он не мог ударить ребёнка, поэтому вместо пощёчины слегка ущипнул того за щёку, чтобы привести в чувства.

Мальчик открыл глаза и с облегчением посмотрел на мага — присутствие мужчины, не получившего даже царапины, давало ему надежду на получение помощи.

— Ножкам больно, дяденька, — из его маленьких голубых глаз потекли слёзы, стекая по ушам на пол. Ребёнок не всхлипывал, не рыдал и не кричал. Видимо, он был единственным мужчиной в семье, и, несмотря на юный возраст, старался вести себя по-мужски, однако ему ещё совсем мало лет, чтобы понять, что в некоторых случаях не стыдно плакать даже мужчине.

Не нужно иметь медицинское образование для выяснения причины боли: Легрону мимолётного взгляда хватило, дабы увидеть, что ноги мальчишки отсекло куском острой арматуры, на которую давил вес всей остальной конструкции.

Ребёнок попытался поднять голову, чтобы лично посмотреть, что у него случилось.

— Не делай этого! — от шока чародей начал резковато, напугав юнца, но тут же взял себя под контроль и придал голосу успокаивающий тон. — Не надо. Не смотри туда. Смотри только на меня.

Легрон, выставив рогаткой указательный и средний пальцы, показал сначала на свои глаза, а потом на глаза мальчика, и так несколько раз, как в фильмах показывают, что я за тобой слежу. После чего поднял голову и направил взор в направлении лежавшей где-то за обломками женщины.

— Девушка, я нашёл вашего сына! Он жив! Не беспокойтесь! — от крика древнего волшебника несколько камешков упали с вершины горы обломков и прокатились по полу. Дав отчёт даме, он вернул внимание к мальчику. — Всё хорошо. Не бойся. Ты, главное, смотри на меня и ни в коем случае не смотри вниз.

Он снял с себя куртку, а потом футболку, и поскольку последняя из менее прочного материала, порвал её на жгуты, перетягивая ноги ребёнку.

Эхо взрыва сюда добралось в настолько слабом состоянии, что не смогло выбить витрины, отделявшие улицу от торгового центра, но всё равно эти сверхпрочные стёкла побило так, что от количества трещин через них не было видно ничего. Лишь сверкание мигалок и вой сирен проходил внутрь сквозь шеренгу из стеклопакета.

— СКОРЕЕ СЮДА!!! ЗДЕСЬ РЕБЁНОК РАНЕН!!! — теперь Легрон кричал так, что впору было подумать, будто это его крик вызвал все эти разрушения.

Распахнув двери, внутрь влетели врачи скорой помощи в полном боевом облачении: с носилками и медицинскими чемоданчиками. Первый же примчавшийся Эскулап подбежал к ним и, грубо оттолкнув Легрона, стал накладывать жгуты на ноги ребёнку. Двое вошедших за ним поставили рядом носилки.

В открытую дверь Легрон увидел двенадцать машин скорой помощи, и медиков, вереницами высыпавшихся из них и двумя рядами на бегу заскакивающими в торговый центр. Конечно же, прибыла и полиция, но их синяя униформа тонула в большом потоке белых халатов.

Понимая, что теперь он тут только мешает, маг отошёл, накинул на себя обратно куртку (увидев, что на нём из повреждений только грязь, врачи не стали тратить на него время и как-то препятствовать его передвижению). И дождавшись, когда все войдут, он вышел через главный ход вместе с врачами, несущими мальчика на носилках — ноги ребёнка один из медиков нёс отдельно, словно дрова.

— Стойте, мистер, — двое полицейских подошли к Легрону и небрежно приложили ладони к фуражкам, отдавая честь совершенно не так, как того требовал устав.

Древний волшебник остановился и молча смотрел на дуэт служителей закона, которые были ростом даже ниже него, зато крепки телосложением, и форму держали в чистоте. Имевший нашивки лейтенанта чуть вышел вперёд.

— Представьтесь, — он мог достать своё устройство полицейского и просканировать все данные о Легроне, но решил начать разговор вежливо.

— Легрон, маг, — уже понимая, чем всё закончится, он не стал тратить время на вежливость и лишние слова.

— И всё?! Даже фамилию не назовёте? Дату рождения скажите, не заставляйте нас сканировать ваше устройство, — лейтенант нахмурился и потянулся к кобуре, ожидая проблем.

— У меня было много имён и фамилий, но все они фальшивые. Настоящее только это имя. Мне его мать дала. И больше ничего. Нет у меня фамилии. И дата рождения неизвестна, слишком давно оно было, — сводя брови так, что между ними образовалась горбинка, маг тоже давал намёк, что он не настроен шутить.

— Ладно, нет смысла заниматься этим здесь. Отсканируем всё, что о вас нужно в участке. Ваши руки, — лейтенант кивнул на руки Легрона, а напарник достал из-за пояса наручники и приблизился к магу.

— Даже так?! — улыбнувшись, он спокойно вытянул руки и дождался, когда их скуют.

— Поскольку вы единственный кто вышел отсюда невредимым, вы подозреваетесь, как особо опасный террорист, так что, если окажете сопротивление, то мы сразу применим оружие, без предупреждения, — лейтенант следил за каждым мускулом на лице подозреваемого, стараясь убедиться, что его правильно поняли.

— Ты-то уж себя не переоценивай. Мне достаточно бровью шевельнуть, и вы все тут помрёте. Ни оружие, ни наручники вам не помогут, — он медленно опустил руки, сохраняя каменное выражение лица, и дожидался, когда ему дадут следующий приказ.

— Мне расценивать это как угрозу? — правая бровь лейтенанта скромно поплыла вверх, он часто слышал угрозы в свой адрес, но сказанные не столь спокойным тоном.

— Нет, — Легрон нахмурился, отклоняясь от полицейских, будто услышал самую большую чушь в жизни. — Я хочу сказать, что если бы я хотел оказывать сопротивление, то вы были бы уже прахом. А так, я полностью сотрудничаю со следствием.

Он поднял руки, выставляя перед лицом ладони, и потряс ими, звеня наручниками, а потом мило улыбнулся.

— Тогда, прошу в машину, — лейтенант указал на служебный транспорт, словно приглашал кого-то провести вечер на балу.

— Разумеется, — устало моргая и вздыхая, он поплёлся за полицейскими, суетливо открывающими ему заднюю дверь автомобиля.

В городе, который по численности сопоставим с населением целой страны в эпоху до ядерной войны, полицейские участки частое явление, поэтому ехать далеко не пришлось — пересекли всего пару улиц, и вот уже Легрона выгружали, ведя за локти в застенки храма правопорядка. Тем не менее сидеть там пришлось до вечера, дожидаясь, когда приедет достаточно компетентный, по мнению мэрии, для разговоров с террористами спецагент.

Сначала маг провёл время в изоляторе в молчаливой суровой компании правонарушителей, а потом его отвели в тесную серую комнату, где в центре стоял привинченный к полу металлический стол, и с двух сторон от него напротив друг друга располагались два таких же металлических стула (их никто к полу привинчивать не стал). Древнего волшебника посадили на стул, который был напротив стены с входом, а потом приковали наручниками к столу, и после оставили наедине, якобы дожидаться следователя. Конечно, на самом деле прибывший специальный агент уже давно находился в коридоре напротив двери, ведущей в допросную, и просто ждал. Так всегда делали, чтобы «жертва» допроса побыла наедине со своими мыслями и вообразила себе, Бог знает что, накрутила нервы и где-то дала слабину, затряслась.

Легрон прекрасно это знал, — он и сам так часто делал, — как и знал, что за висевшим справа от него зеркалом сидят люди и смотрят на него, следя за каждым движением мускула на его лице. И тут не надо самому быть следователем, достаточно посмотреть хотя бы один современный детективный фильм или сериал, и там не раз покажут, что такие стёкла зеркальны только с одной стороны, а с другой прозрачное окно, ведущее в другую комнату. Чародей повернул голову к отражению и с озорной улыбкой резво помахал зеркалу.

Серо-синяя дверь с грохотом распахнулась, и в комнату вошёл черноволосый короткостриженый молодой мужчина в чёрном чистом выглаженном костюме. Скрипя ножками стула о пол, он отодвинул его и присел, закинул ногу на ногу, потом отклонился на спинку стула, наклонил голову на левый бок, а затем молча и нагло сверлил взглядом подозреваемого. Перекатывая наклон головы с одного плеча на другое, следователь громко цокал языком, пытаясь как можно явней демонстрировать своё доминирование.

Легрон сложил руки на столе углом, переплетая пальцы, и смотрел в точку на стене чуть выше правого плеча следователя, дожидаясь, когда с ним заговорят. Он не улыбался, не пугался, — его губы сложились в линию столь ровную, что по ней можно сверять линейки на элемент брака, — даже ни одна бровь на его лице не дёрнулась. Маг смотрел строго в одну точку, не моргая и не водя взглядом.

— Итак, друг ты мой любезный, — молодой мужчина начал столь резко и громко, что под ним вздрогнул стул, — объясни мне, как так вышло, что из всех посетителей торгового центра только ты вышел невредимым, а?!

— Ничего удивительного, меня в своё время даже атомной бомбой не убило. Что мне какая-то взрывчатка, — он осматривал лампы на потолке, поглаживая ладони, будто говорил сам с собой. Следователь слишком долго заставил его ждать, поэтому он решил немного позлить того лёгким визуальным игнорированием.

— Крутой, значит, да? — он посмотрел на зеркало, ища за отражениями коллег, записывающих допрос. — Великий маг… Так может, это ты всех и взорвал? А что, тебе даже взрывчатку проносить не нужно, ты сам оружие.

— Вы же знаете, кто я и что сделал. Зачем мне после всего что-то рушить? — Легрон опустил взгляд на свою ладонь, вспоминая последние семьдесят девять лет жизни.

— Сложно тебя не знать, когда в твою честь статуи стоят практически по всему городу. Герой. Спаситель человечества. И прочих разумных существ, — агент сложил руки на коленях, продолжая буравить взором подозреваемого, и хамовато улыбнулся, не скрывая сарказма своих слов.

Возникла пауза, театральная, будто в пьесах Шекспира. Немую сцену нарушало только жужжание потолочных ламп и камеры наблюдения в дальнем от входа углу. Они вносили лёгкий дискомфорт вместе с запахом бумаги, что парадоксально, ибо после апокалипсиса остатки человечества используют только электронную бумагу, а за любое вредительство растениям, в том числе и деревьям, полагается десять лет тюрьмы. Так что откуда берётся запах бумаги в новых офисных зданиях, это большая загадка.

— Раз вы хорошо знаете, кто я такой, тогда почему меня подозреваете? — продолжая пытаться вывести из себя следователя, маг потёр ладонь, словно стряхивал грязь, так и не обратив внимания на собеседника. — Стал бы я семьдесят девять лет назад спасать остатки человечества, чтобы теперь его погубить.

— А кто вас, магических ублюдков, знает! — следователь вскочил со стула, ударив кулаками о стол, и навис над Легроном, подобно утёсу. — Почти век прошёл, пойди пойми, что там в твоей башке изменилось! Это раньше ты спас человечество, а теперь видишь, что перед тобой не расшаркиваются все подряд, и взыграла злоба! Обида, что тебе не выказывают должного уважения! Что не ты главный в городе!!! Что народ выбрал себе другого правителя!!!

Изрыгая едва ли не расплавленный воздух и брызжа слюной, он указал трясущимся пальцем на подозреваемого. Трясся следователь не от страха, а от злости — маги изрядно испортили жизнь этому молодому агенту (хотя бы тем, что ещё в детстве его лишили родителей), он часто закидывал колдунов и волшебников за решётку, но больше предпочитал, когда они оказывали сопротивление — тогда их можно было не задерживать, а убивать.

Поняв, что тактика игнорирования довела собеседника до нужной кондиции, Легрон посмотрел ему в глаза, всё ещё сохраняя спокойствие, и перешёл к следующему шагу по расшатыванию нервов молодого агента. Он тоже испытывал злость по отношению к этому следователю (но нет, его родителей в детстве никто не лишал, весь негатив только из-за того, что он пришёл сюда помогать следствию, а они устроили клоунаду, пытаясь сделать из него виноватого).

— Напомню вам, товарищ спецагент, что обвинять кого-то в терроризме и подготовке теракта бездоказательно, это преступление, за которое положен тюремный срок, и от него вас не спасёт даже значок, — левый уголок его губ пошёл вверх, изгибая их в полудугу и рисуя на лице устрашающий звериный лик. — Вы всё ещё хотите продолжать этот разговор или делом займётесь?

— Ты меня здесь не пугай. Я своё дело знаю не хуже вашего. И сейчас я занят расследованием, — обогнув стул несколько раз, он ещё дальше отодвинул его от стола и вновь сел, возвращая себе спокойствие, но только внешнее: внутри он продолжал кипеть.

— Да какое это, к чёртовой матери, расследование?!! — Легрон вспылил от некомпетентности собеседника, затряс руками, едва не разрывая наручники, и бросал слова сквозь хищный оскал. — У нас в городе на каждом шагу камеры, их разве что в общественных сортирах не ставят! Напротив торгового центра есть парковка, там камеры. Возьмите записи и проверьте, кто вошёл в здание с сумкой, а вышел без неё! Это и будет ваш подозреваемый!

— Вот не надо меня учить, как делать мою работу, — он выставил перед собой открытые ладони на полусогнутых руках, откинул голову назад и скривил лицо в брезгливой гримасе. — Ещё нет никаких доказательств, что это была именно бомба. Вполне возможно, это было заклинание. А кроме тебя, там больше живых магов нет.

Дверь распахнулась с таким грохотом, будто по ней врезали ногой, и в допросную вошёл хмурый крепкий, словно табурет, мужчина ростом метр семьдесят пять. Его бледное гладковыбритое лицо украшали светлые слегка рыжеватые брови, зелёные глаза и волнистые каштановые волосы, слегка недостающие до плеч.

— На каком основании задержан мой подчинённый?! — взгляд изумрудных глаз сиял грозным пламенем, за этими узкими зрачками скрывалась опасность, с которой мало кто рискнул бы тягаться.

— Здравствуй, Ролин! — досадно улыбаясь, Легрон скромно помахал старому другу и начальнику. И где-то внутри посмеялся тому, как тот из раза в раз пытается изображать угрожающего волшебника, чтобы убедить других его слушаться. Хотя слабым магом он не был, быть может, кому-то и следовало его опасаться.

Молодой агент взбесился от такого дерзкого прерывания его следствия и вскочил, рукой отшвыривая стул к правой от входа стене. Лицо следователя побагровело, ноздри раздулись, и даже пару капилляров лопнуло в глазах:

— Вы хоть и начальник всей полиции города, мистер Ролин, но у вас нет никакого права прерывать проводимый мной допрос. Я агент секретной службы, как-никак!

— Есть у меня право! Устав почитай. А вот у вас нет права держать моего подчинённого здесь, — начальник полиции кивнул на Легрона, пронзая взглядом зарвавшегося специального агента. — Он ни в чём не виноват.

— Пока причина взрыва не установлена, он главный подозреваемый. И он никуда отсюда не уйдёт, — тряся головой и горланя, он указал на подозреваемого, продолжая буравить взором покрасневших глаз ворвавшегося полицейского.

— Прочтите отчёт в вашем нерофоне. Он пришёл ещё полчаса назад. Причина взрыва: самодельная бомба, а не магия. Пока у вас не будет доказательств, что мой подопечный пронёс в торговый центр взрывное устройство, он здесь ни на минуту не останется. Это вам понятно?! — перестав пытаться задавить собеседника психологически, Ролин выглянул из-за его плеча и посмотрел на Легрона. — Пойдём отсюда. Снимите с него наручники.

— Я уже от них освободился. Незачем людей напрасно гонять, — он вышел из-за стола и направился к выходу под неодобрительный взгляд следователя.

— Один маг выгораживает другого, так значит, да?! — молодой агент свёл широкие мясистые брови так, что между ними образовалась целая скала, размером с Эверест. — Ничего… вот придёт день, и мы вас, магических ублюдков, всех перебьём!!!

— Следите за языком, агент. Я хоть и не из вашей канцелярии, но всё равно могу повлиять на вашу дальнейшую карьеру не лучшим образом, — он наклонился, приближаясь к его уху. — Радуйтесь, если я не занесу вашу последнюю реплику в протокол.

Следователь предпочёл замолчать и просто остался на месте. Часто дыша и краснея от злости, он терпеливо следил за уходившими. Ему не хотелось, чтобы в его личное дело занесли официально зарегистрированное (на неофициальное никому дела нет) проявление враждебности по отношению к другим расам на основе их магической природы. Из-за такого его бы, конечно, не уволили, но вот продвижение по службе могло бы прекратиться навсегда.

— Эффектно ты появился, как в боевике, за секунду до взрыва, — Легрон расхохотался, идя по зелёным узким коридорам полицейского участка. — Ещё бы немного и мы оба со следователем вспылили.

— Про твою вспыльчивость я в курсе, — Ролин похлопал друга по плечу. — Но вот не в курсе, почему ты позволил им себя арестовать и привезти сюда. Ещё и допрос этот терпел убогий.

— Я просто хотел помочь следствию. Думал, меня станут спрашивать, что я видел, не заметил ли кого подозрительного и так далее… А они устроили это нелепое судилище, — слегка вертя головой, он растирал шею, затёкшую от жёстких скамеек следственного изолятора.

— Идиоты. У них в распоряжении был самый опытный сыщик, а они его даже толком не расспросили. Вот поэтому у нас и уровень преступности зашкаливает, хотя город уже чуть ли не на десять процентов состоит из следователей и прочих служителей внутренних дел, — главный полицейский самого крупного мегаполиса за всю историю человечества вздохнул и потёр края глаз возле переносицы большим и указательным пальцем правой руки.

— Аа, дружище, тут хоть на весь город погоны повесь, а преступления не прекратятся. Ещё восьмидесяти лет не прошло с момента катастрофы, а мы все уже забыли, как один кусок хлеба на восьмерых делили и сообща этот город возводили, под гнётом радиации. Теперь мы вновь ненавидим друг друга, цепляясь за малейшие различия, — улыбка растянулась на лице древнего волшебника, но вот взгляд погрустнел, и в целом вид помрачнел, меняя его ближневосточный загар на нечто бледное.

— Ой, слушай, я прожил уже больше шести сотен лет. Ты столько же, но тысяч…

— Это ты у меня сейчас лихо почти две тысячи лет срезал…

— Неважно. Я хотел сказать, что мы много видели, и уж нам ли не знать, что мир всегда такой. Глупо было надеется, будто ядерная война что-то изменит, — Ролин опустил взгляд на свои начищенные до блеска туфли, вспоминая, какие ужасы он видел, прожив множество человеческих жизней во многих странах под самими разными личинами: от художников и писателей до генералов и аристократов.

— Год за годом жую чеснок, а он всё дерёт мне горло, — Легрон вспомнил пословицу своего народа. Разумеется, за столько тысяч лет для него многие народы стали своими, но вот поговорки он любил использовать только той культуры, где он когда-то родился, от которой теперь остались лишь теории конспирологов, любящих думать, что жизнь на земле создана пришельцами, и некоторые цивилизации они забрали к себе.

— Удовольствие спорить делает мир, — Ролин тоже не стал уходить далеко от товарища и припомнил пословицу, которую ему часто говорила его мама. — Ладно, раз у тебя сегодня так плохо прошёл выходной, фактически тебя вернули на работу, то я даю тебе отгул. Завтра на работу не являйся. Считай, за сегодня отгуливаешь.

— Какой ты щедрый! Я, что, умираю?! — в этот раз древний маг улыбнулся искренне: глаза прищурились, брови опустились, щеки подскочили. У него даже лицо немного засияло.

— Тебя убьёшь, — Ролин хмыкнул, дёрнув плечами. — Я распорядился, чтобы твою машину доставили сюда. Она не пострадала от взрыва. Так что ищи её здесь на парковке. — Он кратким кивком указал на коричневую тяжёлую входную дверь в участок, к которой они уже подошли. Парковка находилась прямо за ней.

— Я уж думал, что мне придётся ловить такси и ехать покупать новую машину. Ну, хорошо, что не нужно тратить время на это. Больше останется для отдыха. После всего случившегося он мне нужен. Что ж, друг, до завтра… — он протянул руку Ролину — то есть до послезавтра.

— Сказал бы тебе, не опаздывать на работу, но я же тебя знаю. Это бесполезно, — он ещё раз улыбнулся и пожал руку Легрону.

Тихо посмеиваясь и по-дружески улыбаясь, они вышли на крыльцо полицейского участка, по широкой синей лестнице с узкими ступенями спустились на маленькую квадратную площадь, которая разделялась по центру тремя кустарниками в квадратных белых клумбах, и разошлись на разные стороны парковки.

Легрон быстро нашёл свой электромобиль: тёмно-синяя спортивная «ласточка» с изогнутыми волнами линиями, широкими чёрными шинами, низкой подвеской, глянцевой поверхностью. Он плавно нажал на ручку, но дверь оказалась заблокированной. Тогда ему пришлось достать нерофон — это устройство заменяющее телефон, паспорт, ключ от дома и машины, которое обязан носить при себе каждый.

Данное электронное приспособление представляло собой чёрную пластиковую прямоугольную коробку шириной в два пальца и полсантиметра толщиной, в длину с две трети ладони. Его шершавая матовая поверхность не выскальзывала даже из мокрых рук, а вся информация хранилась на трёх поперечных золотых полосах.

Раньше угоны машин и взломы квартир были частыми явлениями, но когда повсеместно ввели замки с такими ключами, то все подобные преступления прекратились. Можно было больше не бояться за своё имущество, лишь за потерю нерофона. Но даже в этом случае человек мог прийти в полицию и моментально аннулировать все шифры на устройстве, а новое получить там же в течение нескольких часов.

Вставив нерофон в отверстие на двери, древний маг услышал щелчок замков и высунул устройство обратно. Он снова нажал на дверную ручку — на этот раз она поддалась. Сел в машину. Нажал на кнопку справа под рулём. Приборная панель засияла красным, показывая всю необходимую информацию, включая даже температуру в салоне, снаружи, и температуру двигателя.

Ещё одно нажатие кнопки, и засветились фары. Разгоняя вечерний сумрак, маг отправился в заведения, которые как раз под вечер и открывались. Он помчался туда, где можно залить тоску и печаль, дав душе обманное исцеление обжигающей «микстурой».

И место он выбрал для подобного затухания человечности самое мерзкое и смрадное. Где даже от вывески веяло отчаянием и обречённостью. Внутри этого маленького ресторана яркость не приветствовалась: красные неоновые лампы светили лишь за тем, чтобы посетитель не спутал стол со стулом, но ничего больше разглядеть они не позволяли. Едва ты садился за стул, как твоё лицо скрывал мрак, и в целом от тебя оставался лишь тёмный силуэт. Как и от всех остальных. Люди сюда приходили не за тем, чтобы посмотреть других. И уж тем более они не хотели, обращать внимания на себя. Местным клиентам нужна была только возможность остаться наедине со своей тоской, и чтобы кто-то принёс всё необходимое для внутреннего разговора.

— Чего желаете? — к Легрону подошла длинноногая худощавая официантка, от которой разило духами даже в промежности. Не то чтобы маг принюхивался, но парфюма дама на себя вылила в таком количестве, что запах, не просто легко улавливался, а бил прямо в нос, атакуя ярыми потоками от её шеи, запястий и места между этими изящными тонкими точёными ногами в туфлях на высоком каблуке.

Работать в такой обуви официанткой крайне тяжело, но это не её выбор — если посмотреть на всех остальных работниц здесь, то станет очевидно, что это местная форма. Все они ходили на высоком каблуке и носили красные полупрозрачные блузки без лифчиков, а также вульгарные леопардовые юбки, открывающие ноги до самого предела уровня неприличия — дальше шла бы уже откровенная похабность.

— Из выпивки принесите мне то, что у вас сильнее всего горит. А в качестве еды, самое жирное из вашего меню, — он даже не стал смотреть на девушку, а просто буравил взглядом стол, борясь с тошнотой, вызванной то ли духами красавицы, то ли запахом блевотины и использованных презервативов, которым кишело как это заведение, так и окрестные улицы.

— Всё поняла, — махнув уложенными в тугой хвост волосами, крашенными в бело-жёлтый цвет с лёгкими почернениями у корней, она развернулась и, громко стуча каблуками, отправилась на кухню, вульгарно виляя задом.

Дожидаясь, когда официантка придёт с заказом, Легрон не стал разглядывать посетителей, как он это делал обычно, — справа на столик позади него была шумная компания, но на них он не обращал внимания, — рассматривать ближайшую стену, он и вовсе побоялся: учитывая местные запахи, кто знает, что можно было на ней обнаружить. Поэтому просто сидел, склонив голову, смотря перед собой в точку на столе, и вспоминал всю первую половину сегодняшнего дня.

Мальчика, лишившегося ног, которого он непременно навестит в больнице, когда придёт время. Его храбрую мать, не желавшую терять сознание, пока не выяснится, что с сыном. Милую продавщицу с красными волосами, стройным телом и слегка полноватой попой, которую слегка туговато обтягивало длинное красное платье. Эта девушка подала ему куртку, подвела его к зеркалу, и когда Легрон утвердительно кивнул, моментально рассчитала покупку. Оплата произошла ещё быстрее, а вот после этого произошёл взрыв. Но что было до него? Что он помнил, кроме её милой улыбки?

Помнил, что ударная волна прилетела ему в спину; потом огонь сжёг весь магазин, даже девушку, но это несущественные детали — они ничего не дадут. Нужно было вспомнить не это, а проходивших людей. Кто, второпях и суетясь, проскользнул мимо отдела верхней одежды, может даже, пытаясь скрыть лицо?

Пока магу никого не удалось извлечь из ветвистых коридоров памяти, он совсем не смотрел по сторонам тогда. Он не был хорошим следователем, в полицейские он пошёл, чтобы бороться с преступностью, а не выслеживать её. И держали его в главном участке только из-за его огромной силы, — когда нужно остановить особо опасного волшебника Легрону равных не было, — а не из-за выдающихся дедуктивных способностей или невероятной внимательности. Ну и ещё, конечно, помогало, что начальником всей полиции города являлся его лучший друг, с которым они прошли много войн вместе, сражений, бед, приключений. За пятьсот лет дружбы многое может произойти, что забросит ваше доверие и взаимовыручку на такие высоты, откуда уже невозможно упасть. Хотя и выше подняться, тоже не выйдет.

— Вот ваш заказ, — улыбаясь через силу, официантка поставила перед Легроном тарелку с горячим жирным стейком и высокий стакан с каким-то дурнопахнущим алкоголем, который мог бы разъесть стол, если пролить хоть каплю этой жидкости.

Мясо в тарелке ненастоящее — после многочисленных атомных взрывов, животных на земле не осталось, как и растений. Но если, благодаря всемирному хранилищу семян в Шницберге, восстановить растительность на земле за семьдесят девять лет удалось (правда, только в тех местах, где жили люди), то вот популяции животных вернуть, по-прежнему, не получалось.

Наполняя разум воспоминаниями о настоящем мясе, которое он последний раз ел почти век назад, Легрон вонзил нож в стейк, как варвар в легионера, будто это «мясо» могло убежать. За едой его мысли растворились, сломив все укрывавшие от внешнего мира барьеры, и маг наконец услышал, что тут ещё и музыка играет.

Сильно позади него, между самым дальним от входа углом и кухней, сколочена сцена — единственное хорошо освещённое место в этой «норе». Там трое человек играли на инструментах, и один протяжно заунывно пел, порой полностью игнорируя ноты и ритм, но видно было, что пел парень от души и с предельным старанием. С первых слов ощущалось, что он прожил каждую ситуацию, представленную в композиции, и до самого дна своей больной души провёл все те эмоции, о которых говорилось в песне.

Древний волшебник не разбирался в «сортах» музыки, а потому не понимал, джаз это был, блюз или какой-то вид рока, но что бы то ни было, ему оно всё равно не нравилось. И больше всего его раздражал эмоциональный упадок и рефлексия героя, от лица которого шло повествование в песне. Легрону не нравилось, когда музыка напоминала о боле и печали — ему подавай жизнерадостные мелодии, полные красок и энергии, а не тоскливые страдания молодого парня, думающего, будто понял жизнь и теперь он самый несчастный во вселенной.

Продолжая поедать вегетарианское мясо и запивать его чем-то больше похожим на противотанковую горючую смесь, чем на алкоголь, Легрон всеми силами пытался не слушать звуки вокруг, чтобы вместе с ними его ушей ещё раз не коснулась эта отвратительная музыка. Однако тут случилось такое, на что он не мог ни обратить внимание.

— Отстаньте от меня! — молодая высокая стройная посетительница прижала руки к груди и испуганно металась взглядом между тремя подвыпившими молодыми людьми, окружившими её.

— Да ладно тебе. — Парни нагло ухмылялись и сверкали похотливыми взглядами. — Тебе же самой хочется. У тебя на лбу написано, что ты та ещё шлюха. Тебе понравится, не переживай. — Расставив руки, словно они собираются накинуть сеть на дикое животное, молодые люди подошли к девушке. Один из них даже схватил её за юбку, подтаскивая ту к себе.

— Отпусти! — она ударила наглеца по руке, заставив того отпустить юбку.

Парней это раззадорило. Подошла официантка, пытавшаяся утихомирить их, но её тут же послали в самом неприличном направлении, после чего схватили за волосы и отшвырнули к другим клиентам. А затем дебоширы перевернули стол, стоявший между ними и жертвой, разбросали стулья, всё сильнее наседая на посетительницу, которая весь вечер сидела за столом одна и с ними контактировать не желала.

— Ну что, пойдёшь? Поверь, если отправишься с нами добровольно, то тебе же легче будет. Мы с тобой нежнее обойдёмся. А вот если силой… то и в постели мы с тобой грубее будем. А может, ты именно так и хочешь? Может, именно поэтому ты тут из себя недотрогу строишь, одевшись столь вызывающе? — центральный из троицы облизнул губы, мысленно раздевая жертву.

— Эй вы, кретины! — Легрон вытер жир с губ серой салфеткой и встал из-за стола, направляясь к разбушевавшимся парням. — А ну сели на место и прекратили досаждать людям. Здесь вам не свинарник. Хотите вести себя как свиньи, тогда ищите другое место.

— Ты чё там развонялся, дрыщ? Тебе жить надоело? — вся троица повернулась к Легрону, тараща глаза.

Чародей не стал дальше распинаться перед ними и просто выставил вперёд кулак. Потоки ветра кольцами сорвались с костяшек руки и ударили в грудь центральному задире. Заклинание было слабым, но даже оно отбросило парня так, что тот улетел в стол позади себя, сломав его на четыре части.

Понимая, что перед ними маг, двое других нарушителей поспешили отойти, забыв обо всех терзавших их намерениях. Остальные в зале вскочили, озираясь и тихо охая.

Подойдя к валявшемуся среди обломков стола пареньку, Легрон нагнулся и отыскал в его карманах нерофон. Поднеся его к устройству, которое есть только у полицейских, он разблокировал этот электронный хомут гражданина, получив полный доступ ко всему на нём — даже к финансам.

Понимая, что всё закончилось, официантки подбежали к валявшемуся пареньку, и, боясь, что в их заведении произошло убийство, растерянно хлопали ресницами, испуганно открывая рты.

Легрон повернулся к той, которая стояла ближе всего к нему и держала на подносе бутылку, а также электронный чек:

— Вот, это за всю сломанную мебель, за мой заказ, за еду и питьё этих парней, и за то, что заказывала девушка, на которую они напали, — он поднёс нерофон нарушителя к чеку и перевёл на счёт заведения большую сумму (куда больше, чем требовалось: на такие деньги могла бы гулять весь вечер огромная компания весёлых шумных друзей, любящих изрядно выпить и поесть). — И ещё вот за эту бутылку.

Древний волшебник бросил на поднос нерофон паренька, схватил бутылку и, выпивая прямо с горла, заковылял к выходу.

Парковка находилась у самого ресторана, ближе располагалось только крыльцо, так что долго добираться до машины магу не пришлось.

Расплёскивая на ходу выпивку, он разблокировал дверь электромобиля и завалился внутрь. Тут же открылась дверь с противоположной стороны, и на пассажирское сиденье впорхнула та самая девушка, которую он защитил от хулиганов.

Он холодным безразличным взглядом посмотрел на неё. Та мило улыбалась и часто моргала, кокетливо поправляя волосы и закидывая коленку на коленку.

— Где живёшь? — поворачиваясь к лобовому стеклу, он грубо протянул ей бутылку спиртного, и когда ту забрали, нажал освободившейся рукой на кнопку под рулём.

Сделав короткий глоток, девушка ввела адрес в навигаторе, не желая говорить ни слова. Только чередовать милые и вульгарные, намекающие на определённый подтекст, улыбки. Да попивать алкоголь.

— Далеко же тебя от дома занесло, — сдав назад, Легрон вывел автомобиль на дорогу и повёл его по указаниям навигатора, нарушая все мыслимые скоростные ограничения, а также периодически перекидывая руки с руля на колени попутчицы.

Под глупый смех девушки и рёв шин, сопровождённые бурлящей развратной страстью двух персон, машина и её пассажиры мчались сквозь пустые улицы, замызганные проливным грохочущим дождём и тусклым тёплым светом фонарей.

Этот город любил таких разгильдяев. Любил и наказывал. Он дарил им яркую насыщенную, но короткую полную страданий жизнь. Ибо всё, что приносило порочную радость в этом мегаполисе принадлежало людям, которым лучше не переходить дорогу, которым нельзя сказать «нет». И эти «дельцы» держали этот город не-то что в стальных когтях, а в тисках; сжимая в них самое ценное. И к этому золотому телёнку они никого не подпускали. В этом кровавом мегаполисе легко терялась чья-то жизнь. Или смерть.

## Глава первая.

По статистике правоохранительных органов восемьдесят процентов преступлений совершаются после десяти часов вечера, но Легрон, игнорируя полицейские отчёты, упрямо считал, что самое плохое с людьми всегда происходит утром, поэтому никогда не любил рано вставать. А также он терпеть не мог просыпаться в чужих кроватях, но его вчерашнее тяжёлое состояние и напористая жажда утех девушки не позволили ему покинуть её квартиру ночью — выйти из царства Морфея пришлось с рассветом.

Его случайная мимолётная спутница всё ещё спала, подложив ладони под голову. Одеяла ни на ней, ни даже поблизости не было, поэтому маг несколько секунд созерцал нагие красоты женщины, прежде чем встать с кровати. Аккуратно, разумеется. Он хотел уйти незамеченным.

Одежды на нём оказалось ровно столько же, сколько на спящей рядом девушке. Древний волшебник встал у нижней спинки кровати и завертел головой, ища свои вещи. Тяжело и болезненно вздыхая, он смотрел на этот разгром вокруг, уперев руки в бока.

В квартире незнакомки и так царил беспорядок, — многие принадлежности и элементы гардероба лежали не на положенных им полках, а валялись на полу, — а после их вчерашнего представления бардак стал ещё больше. И отыскать хоть что-то в этом застывшем вихре предметов представлялось весьма затруднительным. Во времена, когда люди выращивали сельскохозяйственные растения на поверхности земли, некоторые фермеры находили у себя круги на полях и думали, что это знаки пришельцев. Глядя на эту «картину» из разбросанных вещей, можно было тоже подумать, что тут выложили послание внеземные цивилизации.

Добавляли сложностей заспанный туманный взор и дикая похмельная головная боль. Растирая тремя пальцами правой руки лоб, Легрон, болезненно щурясь, отыскал свою новенькую куртку. Вперевалку подойдя к ней, он, кряхтя, поднял её с пола и надел, попадая в рукава только с третьей попытки. Обувь он давно увидел — она стояла возле двери. Осталось найти только штаны, и можно было сматываться отсюда. Но вот их-то он никак не мог разыскать (позор для следователя).

— Уже уходишь? — ничуть не стесняясь своей обнажённости, девушка приподнялась на кровати, опираясь на длинные тонкие ручонки.

Волосы её опустились на спину, поэтому спереди ничего не скрывало прелестей, которыми она пыталась заманить гостя обратно в койку.

— Ну а чего мне тут оставаться? Мы же закончили, и давно, — он устало прикрыл глаза, мысленно крича. Его всегда раздражали такие разговоры, поэтому он сильно сейчас жалел, что не смог убраться тихо.

— Уверен? — она кокетливо сверкнула взглядом и медленно провела рукой по груди, слегка задерживая палец на соске.

— Абсолютно, — желания оставаться здесь у Легрона не возникало никакого. Он хотел поскорее найти штаны и свалить. Поэтому был груб и холоден.

— Ну, как знаешь, — она немного отклонилась назад, вновь опираясь на обе руки, и потёрла правой ступнёй свою левую голень. — А я теперь тоже стану магом?

— С чего это вдруг? — Легрон свёл брови, отклоняя голову назад. — Магия, это тебе не венерическое заболевание.

— А подружки сказали, что если переспать с магом, то я сама им станешь, — она надула губы, наклоняясь вправо.

— Твои подружки дуры, — деликатничать он больше не собирался, как и рассматривать собеседницу: он просто продолжил выискивать брюки.

— Пусть так, — кокетливо улыбаясь, она посмотрела в его глаза. — Ты мне позвонишь?

Нетающий вековой лёд в его взгляде давал чётки ответ, но Легрон всё равно подкрепил его словами:

— Сама-то как думаешь?

— Мразь! Скотина! Сволочь!

Пересев на край кровати, она, наклоняясь, подбирала вещи с пола и кидала их в Легрона, продолжая при этом осыпать его проклятиями. Среди этих вещей оказались и джинсы; маг поймал их, и крепко сжав в руках, вышел из квартиры, прихватывая второй рукой ещё и обувь.

Дойдя с голым задом до двери лифта, он ткнул на кнопку и начал натягивать штаны. Ноги входили в них туго, можно даже сказать со скрипом, а где-то и с треском. Волшебник посмотрел на вещь внимательно и обнаружил три розочки розового цвета на правой части, которая закрывала бедро, и дюжину таких же на месте, расположенном на попе. Всё-таки джинсы оказались не его, а девушки. Ему не очень хотелось возвращаться в её квартиру, поэтому, крепко сжав зубы, он впихнул ноги в штаны, а затем, изо всех сил втянув живот, застегнул золотистую пуговицу на талии и ширинку.

Когда дверь лифта открылась, в нагрудном кармане куртки зазвонил нерофон (да, Легрон был одним из немногих людей, кто предпочитал носить вещи в нагрудных карманах, а не в карманах брюк). Делая шаг в лифт, он достал устройство и надавил на кнопочку сбоку: из чёрного прямоугольника выскочила складная рамка, обрамляющая электронную бумагу, на которой тут же появилось изображение.

— Слушаю тебя, — смотря через этот мягкий экран на взволнованное лицо Ролина, Легрон нажал на кнопку лифта, отправляясь на первый этаж.

— Заканчивай спать, выходной отменяется. — Раздражение начальника полиции хорошо ощущалось даже по голосу, а уж по видео звонку так и вовсе читалось отчётливо в каждом мимическом движении.

— Ты ж говорил… — Отвернувшись от лика шефа на экране, Легрон натянул обувь на босые ступни, с трудом наклоняясь в столь узких джинсах.

— Я помню, что я говорил! — он резко стал грубым. — Но из-за вчерашнего теракта теперь вся полиция поставлена в ружьё: проверяем все улицы, все машины — всё, до чего можем дотянуться. Поэтому всех отзываем с отпусков и выходных. И ты не станешь исключением, несмотря на нашу дружбу. Но не переживай, осматривать машины и зассанные подъезды тебе не придётся. Для тебя есть задача поинтересней: произошло убийство женщины, и ты займёшься его расследованием. Адрес сейчас скину.

— Слушаюсь, босс, — скорчив гримасу, он прервал звонок, вновь ткнув на боковую кнопку нерофона (складной экран уехал обратно в коробку), и злобно посмотрел на дверь лифта, понимая, что выспаться сегодня не удастся и придётся весь день работать сонным и с похмельем.

Свой спортивный электрокар он припарковал отвратительно: мало того, что тот занимал сразу два места, стоя по диагонали, так ещё и передним левым колесом заехал на тротуар. На электронную почту уже наверняка прислан штраф за неправильную парковку. Хорошо, что он спьяну хоть не задел газон, а-то штрафом бы не отделался.

Сев за руль, он запрокинул голову на спинку сиденья, закрыл глаза и несколько минут растирал виски, пытаясь хоть немного унять головную боль. Пусть и не сильно, но это помогло. Заведя машину, он выхватил нерофон, чтобы посмотреть, какой адрес ввести в навигаторе. Хоть Легрон и один из основателей города, но за семьдесят девять лет мегаполис так разросся, что даже ему приходилось узнавать путь у гаджетов. Дальше всё было уже делом техники: навигатор проложил маршрут; Легрон вывел машину с парковки и вдавил акселератор в пол; электромобиль помчался сквозь косые улочки.

Лет девяносто назад древний волшебник уже и не верил, что однажды сможет вновь вот так мчаться с ветерком на собственном транспорте. А он это очень сильно любил. И когда в две тысячи сорок пятом году нашей эры (теперь уже прошлой эры) нефти осталось так мало, что весь личный транспорт запретили, Легрон сильно стал скучать по быстрой езде. А ещё через пять лет чёрное золото практически иссякло, заменить его в должных объёмах ничем так и не смогли. Создаваемого в лабораториях синтетического топлива не хватало даже на то, чтобы каждый год заправлять всю необходимую для возделывания полей сельскохозяйственную технику. А электротехника не справлялась с выпавшими на неё нагрузками. Людям пришлось вновь запрягать лошадей и массово перебираться из городов в сёла, чтобы работать в полях. Однако человеческих ртов стало так много, что просто не хватало земли, для выращивания достаточного количества продовольствия без повсеместного использования техники.

Тогда людям стало недоставать многого, от чего они не хотели отказываться. Голодать тоже никто не пожелал. Поддаваясь отчаянию, лидеры стран не придумали ничего лучше, чем забрать земли у соседних держав.

Началась крупнейшая в истории человечества война.

Собрав свои последние ресурсы, все народы земли использовали их не для создания продовольствия, а для того, чтобы отобрать последнее у других наций. На полях боёв вновь загромыхала кавалерия, а не танки. А артиллерию пересадили на гужевый транспорт, что резко снизило её эффективность.

Война вышла нелепой сюрреалистичной анахроничной эклектичной — кавалерия мчится в одних рядах с роботами; вооружённая мечами пехота наступает под рёвом реактивных снарядов. Кто-то в ней побеждал, кто-то проигрывал. Но сгинуть, отдав врагу всё, что тому нужно, ни одно государство не пожелало, и все стратегические резервы направили на ядерные удары. Неважно куда — главное нанести больше ущерба.

Это и стало концом эры…

Легрон часто вспоминал, как, видя падение ядерной боеголовки, создал магический барьер, чтобы укрыть себя и подопечных ему солдат от огня, бури и радиации, раскрыв тем самым людям тайну о наличии среди жителей планеты магов, оборотней и вампиров. Он был первым, кто так поступил, но не единственным, поэтому на земле и удалось уцелеть хотя бы двум процентам населения, треть из которых жила в этом городе. Его основание и послужило началом новой эры, которую назвали эрой единства. Название для города позволили выбрать Легрону, как первому из спасителей человечества. Он назвал его в честь своей единственной возлюбленной, которую потерял ещё на тридцать седьмом году жизни (что было теперь уже две эры назад), — “Зелая”.

Теперь же древний маг счастливо колесил по городу на электромобиле, в котором вместо аккумуляторной батареи использовался магический кристалл: многие слабые маги нашли работу именно на заводах по заряжанию магией кристаллов для машин. Менять такой прибор нужно всего лишь раз в год, а мощности он давал столько, что электродвигатели больше ничем не уступали бензиновым.

По привычке, выработанной десятилетиями, Легрон включил радио:

— «Что ж, время узнать, что там, в мире, происходит».

Раздалось лёгкое гудение колонок в машине, после чего последовал финал не претендующей ни на что песни, а потом лёгкая тишина, которая тут же прервалась.

— «Здравствуйте, дорогие радиослушатели!» — голос девушки из радиостанции был бодрым, но не весёлым, а также хорошо поставленным. Её речь приятно щекотала уши, и где-то даже успокаивала нервы. — «С вами выпуск утренних новостей. Расскажем вам, что произошло вчера как в нашем городе-государстве, так и в других пятнадцати».

— «Да, сейчас весь мир, это шестнадцать городов-государств и пару десятков суверенных сёл, в которых, чёрт пойми, что происходит. Человечество добилось, чего хотело: земли свободной стало много, вот только жить на ней некому», — скривив губы в волнистую подкову, Легрон вздохнул, крепче сжимая руль.

— «Начнём, как и всегда, с нашего любимого мегаполиса. И как и всегда, радостных новостей мало, поэтому начнём с плохого: террористическая организация «Чистая стрела» взяла на себя ответственность за вчерашний взрыв в торговом центре «Рай кладоискателя». Они уже опубликовали запись обращения их лидера к населению. Сейчас мы её включим».

На мгновение возникла тишина, после чего в эфир вышел мужской голос, сильно обработанный машинным синтезом речи:

— «Приветствую всех тех, кто жаждет мирной жизни, кто хочет вернуть прежние времена. Говорю вам, что выпавшая на нас участь, в том числе и ядерная война, это всё божья кара. Наш светоч не одобряет занятие магией, а следовательно, и магов. Пока мы их не истребим, он так и будет насылать на нас проклятия. Вчера мы ликвидировали, как минимум, трёх магов. А что сделали вы для очищения нашего мира от этой противной богу заразе? Я призываю вас не сидеть сложа руки. Хотите светлого будущего? Тогда восславьте нашего повелителя и помогите нам избавиться от мерзких ему тварей…»

Легрон не выдержал этого и выключил радио.

— «Троих магов они убили. А скольких людей убило тем взрывом, вы не посчитали?!» — он ударил ладонями по рулю, хмурясь от злости. — «Своих же убили, ради гибели трёх магов, и рассчитывают, что люди за ними пойдут. И ради чего? Что они этим изменили? Не похоже, чтобы сегодня мир стал лучше, чем был вчера».

Бесясь, шипя, выкрикивая ругательства, он довёл электромобиль до места назначения. Парковать машину по-человечески маг не стал: просто остановил её там, где ему было удобно, и вышел, болезненно морщась от ударившего в глаза солнечного света.

Как и полагалось, место преступления уже обнесли жёлтыми лентами и выгнали всех посторонних, вот только людей в полицейской форме ходило вокруг слишком мало. Обычно на месте убийства их куда больше, но в связи со сложившейся ситуацией, начальство решило как можно больше людей выделить на поиск террористов, урезав персонал для других дел до самого возможного минимума.

Легрон наклонился, проходя под лентой. Джинсы от этого едва не разошлись по швам, поскольку чересчур сильно обтягивали попу и бёдра. А в промежности жали так, что каждый шаг давался с трудом и болью. И этот испытываемый дискомфорт легко читался на побагровевшем лице мага.

— Классные джинсы! — злобно улыбаясь, черноволосая девушка-патологоанатом кивнула на розочки на штанах Легрона, держа в руках планшет.

— Что, Тенрая, всё ещё злишься, что я с тобой переспал и бросил? — он немного поправил и оттянул штаны, чтобы те стали хоть чуточку просторней.

— Какая же ты всё-таки свинья, Легрон! — она недовольно дёрнула головой, всплеснув длинными прямыми волосами.

— Редкостная… — Безразлично и устало он посмотрел на неё и белый фургон за ней, который дожидался трупа.

— Не то слово, — она уставилась в планшет, начав вводить информацию о травмах жертвы.

— Так подбери то. Я всё равно тут надолго, — к нему подошёл сержант и протянул другой планшет, Легрон поставил электронную подпись в протоколе на дисплее и вместе с сержантом пошёл к телу убитой.

Ответных колкостей от Тенраи в адрес Легрона не последовало — она даже не посмотрела ему вслед. Легрон встречался с ней полгода, поэтому хорошо знал её характер и понимал, что на сегодня их очередная перепалка закончена, оттого так спокойно и ушёл с сержантом, не дожидаясь продолжения разговора.

Несмотря на своё скотское поведение, древний волшебник, в облике сорокалетнего мужчины, жалел её. И эта жалость послужила началом их отношений. Он хорошо знал её историю; она сама однажды рассказала, как ненавидящие магов родители, увидев в ней магические способности, сразу растеряли всю любовь к ней. А вскоре игнорирование дочери переросло в ненависть, которая проявлялась не только грубыми высказываниями и всяческими придирками, но и физическими издевательствами: дело дошло даже до тушения окурков об неё. Однако она это всё вытерпела, вросла в самостоятельную красивую девушку и устроилась работать в полицию, где и познакомилась с ним. И всё у них было хорошо, пока Легрон не понял, что не любит её, а просто встречается с ней из жалости к её нелёгкой судьбе. Да и она его не любит, ей просто так сильно не хватило родительской заботы в детстве, что теперь она готова встречаться с любым, кто проявит к ней хотя бы малейшую ласку. И ему стало противно от осознания этого, тогда он и решил прекратить все их связи. Что и вылилось в бесконечные конфликты на работе.

Посочувствовав в очередной раз судьбе бывшей подруги, Легрон остановился перед телом жертвы и бегло осмотрел его. Перед ним лежала животом вниз безголовая девушка в коротком синем платье без бретелек. Её наряд обнажал узкие плечи, обтягивал ещё более узкую талию и открывал щедрый обзор на слегка полноватые ноги, обутые в красные, состоящие всего из пяти лент, туфли на высоком тонком каблуке. Из шеи струёй вылилась кровь, нарисовав на асфальте полутораметровый алый эскиз, похожий одновременно и на костёр, и на сложенный неровный хвост павлина.

— Докладывай, — он обратился к сержанту, продолжая не сводить глаз с убитой.

— Личность пока выяснить не удалось: нерофона при себе у неё не оказалось. А соседи, как всегда, друг друга не знают. Даже тех, кто в квартире напротив живёт. Поэтому опрос жильцов ничего не дал. Но это не беда. Всё выясним, когда доставим её в участок. В остальном, убита заклинанием «гильятина»; сама, очевидно, не маг, а вот напавший на неё сильный волшебник, голову оторвало так, что она улетела. Вон, даже на стене отпечаток от заклинания остался, — отводя взгляд от планшета, откуда он зачитывал всю информацию, сержант кивнул на разрез в стене дома.

— Ого, сильно… — Легрон едва не присвистнул от вида рассечённого бетона — так можно было и дом свалить. Зачем? Зачем использовать такое сильное заклинание против обычного человека, тем более женщины, которая даже не вооружена?

— Здравия желаю, капитан Легрон! — незнакомка подошла тихо, но вот заговорила так громко, что от испуга сержант чуть не выронил гаджет.

— Привет. Ты кто? — Легрон нахмурился и посмотрел на девушку, роста в той было около ста шестидесяти восьми сантиметров, худая, плоская грудь и попа, тонкие как зубочистки руки и ноги, собранные в хвост рыжие волосы, большие зелёные глаза, сверкающие задором и страстью к делу.

— Я, Лисма, маг. Мне двадцать лет, почти окончила второй курс полицейской академии. И с сегодняшнего дня я ваша стажёрка. Так сказал шеф полиции Ролин, — отчитавшись, она не стала дожидаться команды «вольно», а тут же сложила руки за спиной и, улыбаясь так дружелюбно, как ей только позволяло её узкое лицо, скромно повертела плечами вперёд-назад.

— Как же всё плохо, если даже студентов вызвали помогать нам, — спорить с решением начальства Легрон не хотел, хотя сильно сомневался, что эта девушка может ему хоть чем-то помочь. — А почему тебя оправили ко мне, а не обыскивать машины и дома с патрульными, раз ты всего второй курс?

— Потому что преподаватели меня очень любят. Вот я и смогла их убедить, чтобы они направили меня на настоящую полицейскую работу, а не на будни охранников. Вы не подумайте, у меня оценки хорошие! Везде высший бал стоит! — Лисма полезла в карман брюк, чтобы достать нерофон и предъявить табель успеваемости.

— Мне нет дела до твоих оценок, — маг выставил руку вперёд, открытой ладонью показывая, что не надо ничего показывать. Когда девушка перестала суетиться и посмотрела на него, он извлёк свой нерофон, открыл полный доступ к электронному кошельку и протянул его ей. — Вот тебе первое задание: купи мне пива.

Стажёрка смутилась: широко открыла рот, вытаращила глаза, возмущённо посмотрела сначала на вручённый ей гаджет, а потом на куратора, но всё же решила выполнить приказ. Резко развернувшись на сто восемьдесят градусов, она на прямых ногах пошла прочь с места преступления, выказывая недовольство даже походкой, грубой и прямолинейной, как удар лесоруба по стволу дерева.

Не придавая значения возмущению молодёжи, древний волшебник присел на корточки возле лежавшего в узком переулке между двух высотных зданий трупа девушки. Чужие джинсы на нём вновь затрещали и больно врезались в пах, но выдержали (и джинсы выдержали, и он).

— Тааак, что же мы имеем? — он сейчас не обращался к кому-то именно, ни к сержанту, ни к телу жертвы, а просто рассуждал вслух. Так ему было проще составить картину произошедшего. — Руки лежат вдоль тела. Ноги тоже лежат прямо и параллельно друг другу. Сумочка рядом с телом, но не в руках. Платье нигде не задралось и не порвано. Она определённо ни от кого не убегала. Кажется, её застали врасплох. Или она не ожидала от подошедших к ней опасности. На плечах следы от ладоней. Кто-то её крепко держал. Забрали нерофон…

Сержант всё ещё стоял рядом и хотел вставить пару умозаключений и вопросов, но побоялся прерывать мыслительный процесс старшего по званию, тем более что Легрон многим известен в полиции склочным нравом.

— … зачем? Деньги с него они украсть не смогут. Хотели, чтобы мы не так быстро поняли, кто она такая, поэтому и голову отрубили? Ну… пока что очевидно, что они её допрашивали. А когда она им или ему, а может ей сказала всё, что они хотели, или не сказала, нападавший или нападавшие отсекли жертве голову и просто отпустили тело, поэтому оно так и упало. — Он не прикасался к телу, не теребил в руках улики (каждая из которых уже была сфотографирована и помечена жёлтой пластиковой табличкой с цифрой). Его руки, вообще, лежали сложенными на коленях, а сам он, всё ещё сидя на корточках, только двигал головой, осматривая: убитую девушку; уже изрядно засохшую лужу крови; белые стены сдавливающих место преступления высоток, а также площадку между ними и асфальтированный тротуар.

— Видимо, всё так и есть, — убрав планшет в висевший сзади на поясном ремне чехол, сержант устало посмотрел в спину Легрону.

— Есть, есть… головы-то нет. Где голова?! Почему не нашли?! — продолжая оставаться в приседе, маг на носочках туфель повернулся к подчинённому и прищурился, ожидая честного ответа.

— Вот пиво, — стажёрка подбежала и протянула куратору стеклянную пол литровую бутылку со светлым напитком внутри.

Легрон правой рукой взял бутылку, а левой нерофон и суетливыми путаными движениями убрал электронный прибор в нижний карман куртки:

— Ооо, холодненькая! — он приложил бутылку ко лбу и закрыл глаза, расслабляя лицо, на котором с самого утра болталась недовольная гримаса. Сделав несколько медленных глубоких вдохов, маг вновь раскрыл веки и уставился на сержанта, намекая на необходимость продолжения разговора.

— Мы всё осмотрели как смогли. Людей сегодня дали очень мало, господин капитан. Всё что могли — всё сделали. Честное слово. — Полицейский выпрямился, словно мачта, и задрал подбородок, вытягивая руки вдоль тела.

— Так давайте я поищу! Она наверняка полетела туда! — Лисма указала в направлении, где обрывалась кровавая лужа, и сделал несколько резвых шагов вперёд.

— Да стой ты, эксперт-сыщик, — Легрон поднялся, убирая уже ставшую чуть тёплой бутылку от головы. — Вряд ли она вот так просто лежит где-то.

Указательным и большим пальцем левой руки маг сорвал с горлышка стеклянной тары крышку и метнул её в металлическую мусорную корзину, стоявшую на дальнем конце парковки в трёх сотнях метров от них. Она пролетела со скоростью пули (и это не фигура речи) и врезалась в заднюю стенку корзины.

От удара крышка скрутилась, как ковёр, и упала на дно мусорного бака.

Запрокинув голову, маг сделал большой глоток — едва ли не на половину бутылки — и после громко выдохнул, чувствуя прохладу. На календаре сверкала середина мая, и солнце уже несколько дней ярко пылало, а погода всё ещё оставалась прохладной, особенно по утрам. Тем не менее древний волшебник даже сейчас мучился от жары, несмотря на то, что куртка по-прежнему была надета на голое тело.

— Ждите здесь, — сделав ещё один глоток, только в этот раз слабый, Легрон ушёл с места преступления, вновь проскользнув под лентами. Под грубые крики водителей, он перешёл широкую дорогу, полную машин, и, просеменив сорок метров по тротуару, встал возле сидящего на окраине парка молодого человека.

Одетый в рваньё, заляпанный месячной грязью, заросший густой бородой и каштановыми кудрями с облезлой кожей на лице и выглядящий бездомным парень посмотрел на подошедшего, задавая немой вопрос.

— Нерофон предъяви, пёс, — маг достал свой и начал его разблокировку.

Молодой человек не стал перечить и вытащил собственный из бокового кармана коричневой толстой куртки, тоже сразу его разблокировав.

Между их устройствами тут же возникло соединение, и Легрон всего одним движением пальца перекинул незнакомцу щедрую сумму денег.

— Идём за мной, — древний волшебник кивнул на парковку многоэтажек позади себя. — Нам там нужен нюх оборотня.

И снова молодой человек не стал перечить. Поднявшись с низкого заборчика из белых каменных блоков, ограждающего парк, он поковылял следом за Легроном.

Из-за нерасторопности ведомого, магу потребовалось чуть больше времени, чтобы вернуться назад к месту преступления. Все сослуживцы удивлённо смотрели на него, не понимая, зачем он привёл сюда постороннего. Но Легрона мнение других никогда не волновало. А особенно их умозаключения.

— Видишь, девушка голову потеряла, — он резко кивнул на труп. — Давай, псина, ищи по запаху. Отрабатывай деньги.

Продолжая сохранять молчание и покорность, парень присел и обнюхал плечи убитой; встал и направился вглубь узкого прохода между двумя высотками.

Покачивая в руках полупустую бутылку с пивом, Легрон пошёл следом, молча следя за оборотнем.

За проходом находилась другая площадка, раза в три меньше предыдущей. Справа от него стояло два мусорных контейнера, чуть за ними двойные зелёные двери — вход в здание. Молодой человек обнюхал мусор, но ничего нужного не обнаружил. Напротив баков, вдоль сетчатого закрывающего площадку забора, шеренгой росло пять деревьев, а под ними газон, огороженный белым бордюром. Оборотень пошёл туда и остановился напротив центрального дерева, не заходя на траву.

— Это здесь, — он повернулся к сыщику. — Только она под газоном. Рыть я ничего не буду. Сами знаете, насколько это серьёзное преступление — вредить растениям.

— Здесь, говоришь… — Маг скривил губы в стиральную доску и наморщил лоб, собрав на нём три синусоидные волны, но всё-таки подошёл к дереву. — Посмотрим…

Выставив левую ладонь, он поднял телекинезом небольшой кусок дёрна перед центральным деревом и тут же увидел тонкие губы, узкий нос, крашеную ресницу и рисованную бровь, а также чёрные волнистые волосы, уложенные в каре. Продолжая удерживать навесу газон, волшебник (тоже телекинезом) извлёк из земли голову жертвы, увидев теперь и вторую половину лица, которую до этого скрывал песок. Подтянув её к себе, он аккуратно опустил траву: та села так, будто ничего и не было.

— Молодец! Держи, можешь допить, — он протянул оборотню бутылку. Тот, кивая, принял её. — Считай, что это тебе премия. А теперь проваливай с места преступления.

Взяв за волосы болтающуюся в воздухе голову, маг направился к подчинённым:

— Вот, сержант, устанавливайте личность убитой, — он швырнул ему голову, будто мяч. — И можете закругляться. Увозите труп. Я всё тут осмотрел.

Легрон пошёл к машине и остановился у самой ленточки, повернувшись к Лисме:

— Ты идёшь со мной, стажёр, или тут останешься?

— А? Ага! — она бодро кивнула несколько раз и побежала к нему, едва сдерживая восторг от того, что сейчас начнёт заниматься настоящей полицейской работой. Уже представляя, как ей будут вручать медаль за это расследование, и когда она вернётся на обучение, все однокурсники умрут от зависти к её достижению. А кто знает, может, она проявит себя настолько профессионально, что её уже не отправят обратно на учёбу, а сразу дадут звание офицера.

Все эти нескромные, но радостные мысли настолько вскружили ей голову, что она едва не прошла мимо машины Легрона, даже не заметив, как он в неё садился. Только громкий гудок привёл её в чувства.

— Не спи, стажёр! — выдал ей порцию бодрящего негатива Легрон, высунувшись в окно электромобиля.

— Ага, — резко развернувшись и кивнув, Лисма подбежала к машине и вскочила на пассажирское сиденье. От волнения она даже не пристегнулась, а просто сложила руки на коленях и суетливо застучала пальчиками. Едва они поехали, как она вытянула носик к лобовому стеклу, всматриваясь в дорогу, словно ответы прятались уже там.

Думая о выпавшем на его голову расследовании, Легрон не гнал, а ехал медленно и аккуратно, больше сосредотачиваясь намыслях, чем на вождении. Его стажёрка такую нерасторопность не оценила: ей хотелось уже сейчас составить приблизительный список подозреваемых и начать поисково-следственные мероприятия. А к вечеру (в крайнем случае, к завтрашнему утру) доставить в участок убийцу. И она не понимала, почему её куратор столь нетороплив, поэтому попыталась его растолкать:

— Так, и чем мы сейчас будем заниматься?

— Ты не знаешь, в чём заключается работа полиции? Ну тогда, я тебе объясню… — Вопрос стажёрки его разозлил, оттого говорить вежливо и мягко он с ней не собирался. — Давай посмотрим… Есть восемь видов оборотней, и в силу своей агрессивной природы все они стремятся уничтожить друг друга, дабы остаться единственным видом оборотней на земле. Есть вампиры, которые после смерти своего лидера, первейшего из них, разделились на шесть кланов, каждый со своим представлением того, как они должны сосуществовать с людьми: охотится на них, пить только донорскую кровь или вообще отказаться от крови. Все эти разногласия вызывают конфликты, поэтому все шесть вампирских кланов стараются перебить друг друга, чтобы победило только их видение будущего. Есть организации людей по типу «Чистая стрела», которые хотят избавить мир от всех магов и магических существ. Существуют группировки магов, старающиеся перебить всех вампиров, защитив от них людей. Есть и охотники на оборотней среди магов. И, конечно же, оборотни ненавидят вампиров, вампиры ненавидят оборотней и тоже стараются друг друга истребить. Есть объединение, пытающееся силовым путём сделать из магов высшую касту, а всех остальных загнать в рабство. И как всегда, люди убивают друг друга.

Легрон отвлёкся от дороги, посмотрев в округлившиеся глаза стажёрки, не успевающей всё это даже осознавать, не то, что запоминать. Радуясь ужасу девушки, он обратно перевёл внимание на шоссе:

— И вот дабы этот бурлящий ненавистью ко всему живому котёл не взорвался, мы с тобой и выходим на работу каждый день. Следя за тем, чтобы все вокруг не поубивали друг друга, а сохранялся хотя бы хрупкий мир. Хотя бы иллюзия того, что мы все всё ещё можем жить мирно, а не грызть друг друга насмерть. Понимаешь?

— Угу, — она кивнула, не веря, что до конца разобралась в том ворохе информации, который на неё вывалили. — Скажите, а сколько вам лет? Я слышала, что есть маги, которые уже прожили несколько сотен и даже тысяч лет.

Сильно наклонившись к нему, она захлопала глазками, словно собиралась читать его речь по губам, и открыла рот, как маленький ребёнок, которому рассказывают интересную сказку. Она сгорала от любопытства. В своей группе в полицейской академии она была единственным магом, да и среди соседей и знакомых чародеев тоже не нашлось. И вот ей впервые представилась возможность лично поговорить с другим себе подобным. Ей хотелось задать очень много вопросов, но она боялась надоесть, поэтому на первый раз обошлась только общими темами.

— Сложно сказать мой точный возраст. Но я помню времена, когда Чёрное море было озером, — он потёр нос указательным пальцем правой руки, несильно отвлекаясь на расспросы, а продолжая думать о возможных мотивах убийства утренней жертвы.

— Какое море?! — она нахмурилась, будто услышала нечто невразумительное. Ей показалось, что выживший из ума старик рассказывает какие-то небылицы.

— Ах да, там же сейчас радиоактивная пустыня. Морей на земле осталось раз, два и… Да и моря это разве? Так… лужи… Вот раньше были моря, а теперь даже океаны измельчали, — Легрон уже говорил не с ней; он ушёл в воспоминания и начал бубнить под нос о временах более зелёной травы и более яркого солнца.

— А где вы родились? — Лисма прервала бухтения наставника, отчаянно желая удовлетворить хотя бы часть своего любопытства.

— Я родился в месте, которое потом назвали городом «Ур». Можно сказать, половину жизни я прожил там. Хотя даже половина жизни была так давно, что сложно и вспомнить, что мир существовал уже тогда, — он бросил эту информацию так, словно она ничего не значила для него, словно у него больше нет воспоминаний о тех временах. На самом деле, он лишь хотел так думать, и хотел, чтобы другие тоже думали, что для него не имеют значения те века, однако прошлое, пусть даже и столь далёкое, всё равно периодически настигало его и заставляло вспоминать годы, ужаснее сегодняшних.

— Ничего не говорит это название, — она отклонилась от куратора, опираясь на дверную ручку позади, и помотала головой.

— Не удивлён. — Вот поэтому Легрон и не любил обсуждать с другими своё прошлое: почти не осталось тех, кто мог бы разделить его воспоминания, кто тоже бы дожил от тех далёких лет до нынешних дней.

— А как же назывался ваш народ? — ей всё ещё трудно было поверить в правдивость слов наставника. Она думала, будто её разыгрывают.

— Мы называли себя “Саг-Гиг”. В исторических справочниках и энциклопедиях мы записаны под другим названием, но я его не признаю. Мы называли себя так, и не как иначе! И всё равно, что там пишут на исторических сайтах! — немного разозлившись и устав от вопросов, маг включил радио, надеясь, что музыка отобьёт желание у стажёрки разговаривать.

Заиграла бодрая композиция, без слов (как Легрон и любил), загруженная электрогитарами и барабанами. Динамики запрыгали, пытаясь вырваться из крепежей или разорваться на части. Звук разметался по салону, врезаясь в пространство и заставляя стёкла вибрировать.

Волшебник слегка закивал в ритм музыке. В другой ситуации он бы затряс головой, испытывая на прочность свои короткие чёрные волосы и шею. Но в разгар дня всё же боялся проявлять невнимательность на дороге (совсем иначе он водил ранним утром и ночью).

— Какая ужасная музыка, — Лисма поморщилась, отворачиваясь от Легрона, и, уставившись на дорогу, вновь сложила ладони на коленях. — Это же безвкусица.

— Вот давай только без этого бесстыжего пафоса! — маг покраснел и оскалился. Раскачивая правой рукой между собой и стажёркой, он, едва ли не брызжа слюной, громогласно вступил в рассуждения. — У каждого свои вкусы! И мы имеем на них полное право! У тебя, вон, джинсы с такой низкой талией, что трусы видно! Но я же тебе ничего об этом не говорю, хотя мне такая мода не нравится! Я даю тебе право на индивидуальность! И ты ко мне не лезь со своими вкусами!

— Врёте вы всё. Не видно у меня трусы. Я не ношу нижнего белья, — Лисма покраснела и опустила голову, смотря в пол. Помимо синих джинсовых брюк с низкой талией, на ней были белые кроссовки, красная футболка, едва прикрывающая пупок, и ещё более короткая джинсовая куртка. Она считала, что оделась на работу прилично, но после этого разговора решила, что завтра оденется ещё более закрыто. Ей стало неловко как за своё поведение, так и за полученный выговор. Прежде учителя на неё не ругались, а только хвалили, поэтому она решила смягчить ситуацию. — Знаете, кажется, я была неправа. Пожалуй, не такая уж плохая эта музыка. Думаю, она мне начинает нравиться.

— Хех, — Легрон дёрнул головой вправо, и слегка покачал ей, будто не смог сразу остановить в нужном положении, — быстро ты меняешь решения. Прямо как та лисица.

— Какая лисица? — она тут же отпустила грустные мысли, перестала краснеть и с любопытством посмотрела на куратора.

— Басня такая была про лисицу и виноград. Не слышала? — сбавив скорость, маг свернул направо, уводя машину с широкой трассы на более узкую дорогу, чуть ближе примыкающую к зданиям.

— Нет, — как и любой отличнице, Лисме трудно признать, что она чего-то не знает. Особенно сложно это делать, когда вопрос задаёт преподаватель, как сейчас.

— Ну разумеется, откуда тебе знать. Столько тысячелетий уже прошло. Её написал мой друг. Его имя уже давно стало нарицательным, а вот его произведения мало кто помнит. Пусть его творения утратились в пыли времён, обессмертить память о себе он всё же смог, — въезжая на парковку, он немного приподнялся, вытягивая нос кверху: низкий рост порой не давал ему отчётливо видеть, наезжает ли машина на бордюр или ещё что-нибудь низко выпирающее из асфальта.

— Куда мы приехали? — прильнув к окну, она бегло осмотрела здание напротив.

— В кафе, — Легрон понимал, она и сама прекрасно видит, что это кафе. Её вопрос был про другое, но он из вредности решил дать ей самый глупый ответ.

— Тут нас ждёт подозреваемый?! — стажёрка открыла рот от восторга, предвкушая, как будет проводить свой первый в жизни допрос.

— Тут нас ждёт завтрак, — заглушив транспорт, он открыл дверь и уже поставил левую ногу на асфальтированную площадку. — Я не завтракал. Ты, думаю, тоже. — Он вылез наружу, бесцеремонно хлопнув дверцей.

Пару раз споткнувшись о порог и один раз ударившись головой о крышу, Лисма суетливо выбралась из электромобиля, но в отличие от хозяина машины бережно взялась за ручку дверцы обеими руками и тихо аккуратно её закрыла, не потревожив даже пылинки. И, громко черканув подошвой о шершавый каменистый асфальт, сразу побежала за не ждущим никого куратором к двустворчатой стеклянной двери кафе.

С лева от входа стояла похожая на банкомат белая пластиковая прямоугольная тумба с сенсорным экраном, которая отказывалась открывать двери, пока подошедшие не докажут, что они не роботы: требовалось выбрать все картинки с велосипедами.

Легрон не стал этим заморачиваться, а просто предъявил на своём нерофоне удостоверение полицейского, показав его в камеру аппарата. Тот, мигая зелёным, пожелал хорошего дня и сказал, что можно проходить. Стеклянные, но абсолютно непрозрачные двери, три метра высотой и два шириной, разъехались, открывая путь в маленькую белую квадратную комнату, где была ещё одна стеклянная дверь, но на этот раз уже прозрачная. Также там под самым потолком висело четыре монитора, и стоял один торговый автомат с большими кнопками, на которых сочно и маняще сверкали глянцем изображения еды.

Древний волшебник нажал на пару таких кнопок, после чего предложил сделать то же самое только что подоспевшей к нему стажёрке. Та долго думать не стала и быстро выбрала желаемое. Легрон вставил нерофон в специальное отверстие на торговом автомате и ударил кулаком по большой зелёной кнопке с надписью «сделать заказ», после чего на всех четырёх экранах комнаты загорелось число «тридцать четыре». Мониторы были размером с половину стола и висели по одному на каждой стене, так что куда бы ты ни посмотрел, ты всё равно увидишь, что они тебе показывают.

Вторые стеклянные двери открылись. Выхватив нерофон, — куда сразу пришло уведомление о списании средств, — маг вместе с подопечной наконец-то зашёл в кафе. Недолго блуждая между светло-коричневыми круглыми пластмассовыми столиками, умело подражающими древесным, они нашли тридцать четвёртый. Схватив из стеклянной витой вазы на столе по белой салфетке, сыщик и стажёрка сели напротив друг друга. Пищевые принтеры в центре стола уже распечатывали пасту с фрикадельками и салат из сыра, свёклы и сухарей, заправленных сметаной. Разумеется, это всё не настоящие ингредиенты, а их заменители, но они давали чувство сытости и обладали нужными вкусами, а большего сейчас дуэту полицейских не нужно.

— В академии нас учили, что для того, чтобы узнать личность убийцы, надо выяснить мотив убийства. — Заказанный ей салат распечатался, и она тут же выхватила его из принтера. — Вы уже знаете мотив? — Поставив тарелку перед собой, она начала отламывать от квадратной белой пластиковой подставки одноразовую вилку.

— Да. Информация. — Блюдо Легрона распечатывалось дольше, и он грустно смотрел на набирающую форму еду, погрузив голову на сложенные на стол руки.

— И какими же сведениями она располагала? — Принтер создал ей ещё и зелёный чай. Поставив его рядом, она перемешивала вилкой салат, не торопясь есть.

— Нет идей. Пока не выясним, кем она работала, и не опросим её близких друзей и родственников, не поймём, какие секреты она хранила. — Вырвав из принтера свой заказ, он с грохотом поставил тарелку перед собой и выдрал вилку из подставки.

— Что же будем делать?

— Есть, — широко раскрыв рот, он запихивал туда спагетти в остром красном соусе.

Видя, что собеседник начал есть, к трапезе приступила и она, однако это не мешало ей и дальше болтать:

— Мне говорили, что вы великий маг, — скромно поддевая вилкой соломинки сыра, она кокетливо и в то же время застенчиво посмотрела на куратора.

— Угу, — он кивнул и тут же подавился; бросив вилку в тарелку, он закряхтел и постучал себя по груди, — второй по рождению и третий по силе.

— А мне говорили, второй по силе, — наклонившись над тарелкой, она элегантно отправила вилку в рот, держа под ней салфетку.

— Эта информация устарела: великих магов теперь не девять, а десять. Родился один… недавно, — продолжая кряхтеть, он взял кружку с горячим чёрным кофе без сливок и сахара и залпом влил в себя половину. Это помогло протолкнуть встрявший ком еды по пищеводу, и Легрон снова вернулся к еде в тарелке.

— Удивительно! — съев пару щепоток, Лисма больше не хотела притрагиваться к пище и, откинувшись на спинку стула, перебирала вилкой куски сыра в тарелке. — Значит, информация про оборотней, которую нам говорили на занятиях, тоже устарела?

— Это какая ещё информация? — Легрон громко втянул длинные спагетти и тут же поднёс ко рту следующую порцию, закрученную на вилку.

— Что оборотней максимального, двенадцатого, уровня давно не существует. Нам говорили, что их всех перебили. Однако тот парень, которого вы попросили найти голову убитой, он же не превращался в зверя, чтобы воспользоваться животным обонянием, следовательно, он оборотень двенадцатого уровня, — радуясь верным умозаключениям, она резко отправила в рот ещё немного салата, а потом довольно улыбнулась, не скрывая гордости за себя любимую.

Легрон застыл в моменте, словно на стоп-кадре. Он поднял ошарашенный взгляд на стажёрку, перестал засасывать пасту, которая поползла обратно изо-рта в тарелку, и молча держал вилку у губ, с которой еда падала прямо на стол.

— Вот я идиот! — бросая столовый прибор, маг схватился за голову и упёрся локтями в столешницу, наплевав на то, что его поведение привлекает внимание других посетителей. — Кажется, алкоголизм плохо сказывается на работе моего мозга. Пора завязывать пить.

— А вы давно пьёте? — не понимая причину такого расстройства куратора, Лисма задала вопрос только к той части беседы, которую осознавала.

— Мой народ придумал пиво и сочинил пословицу «Не пробовавший пиво — не познал счастье». Как думаешь, сколько лет я уже пью?

— Полагаю, всю жизнь, кроме детства.

— Вот-вот… Ладно, это всё сейчас неважно. Вам не врали, все оборотни двенадцатого уровня, действительно, были перебиты ещё до начала ядерного апокалипсиса, — перестав хвататься за волосы, он поднял голову и сквозь витрину посмотрел на улицу, словно ждал, что за ним будут следить оттуда.

— Тогда…

— Даааа… — маг раздражённо затряс головой, — нам с тобой «посчастливилось» увидеть оборотня двенадцатого уровня силы. И этот паренёк сидел там не просто так. Стал бы единственный на земле высший оборотень бомжевать.

— Вы думаете…

— Идём скорее на место преступления. Может, успеем ещё его застать.

Они выпрыгнули из стульев, едва не опрокидывая их, и широким шагом устремились на выход.

Рядом с их столиком сидело двое молодых парней, «пожирающих» холодным взором Лисму.

— Эй, худышка, постой, — самый высокий из дуэта парней обратился к ней, когда она вместе с Легроном проходила мимо их столика. — В тебе нет ни грамма жира. Я таких люблю.

— Мне до тебя дела нет, отстань! — она попыталась проскользнуть дальше, не глядя на приставших парней.

— Да ладно тебе, мы же хорошо заплатим тебе за твою кровь. И возьмём немного, — он растянул по лицу наглую улыбку, демонстрируя длинные вампирские клыки.

— Вы ничего от меня не получите. Ведите себя прилично. То, что вы сейчас делаете, это серьёзное нарушение закона, — ей всё же пришлось посмотреть на них, делая строгий угрожающий взгляд.

— Брось, мы будем с тобой нежны, — не пугаясь её взора, парень поднялся и схватил её за руку. Его прикосновение было ледяным и колючим. — Возможно, тебе даже понравится. Многим нравилось.

Он провёл ногтями среднего и безымянного пальцев по её шее, продолжая крепко удерживать её запястье. Широко открывая пасть и наклоняя голову, вампир уже будто приготовился вонзить клыки в артерию девушки. Его бледная кожа порозовела, а синие губы стали красными от возбуждения и предвкушения сладкой трапезы.

— Я не пища. Отпусти, — хоть её взгляд и был суровым, но голос у неё продолжал оставаться спокойным. Лисма не пыталась высвободить руку, не предпринимала попыток оттолкнуть наглого упыря. Она всё ещё верила, что может словами убедить его, отстать от неё.

— Перестань, сладкая, мы же не за так тебе предлагаем. Деньги, правда, хорошие. А от тебя требуется всего несколько капель крови. С тебя не убудет. Ну, давай. Мы так хотим попробовать твоей крови, — он положил на её шею кисть целиком, начав слегка сжимать пальцы.

Со стула встал второй вампир, готовясь тоже приложить руки к соблазнительному тощему телу незнакомки. Легрон намеревался вмешаться, но его стажёрка, едва двинув ладонью свободной руки, применила невидимое для окружающих силовое заклинание. Бесформенный не стихийный никак не обработанный поток инфернальной энергии придавил к полу только что поднявшегося со стула парня. А державшего Лисму за руку отшвырнул на несколько метров, так же прижав к полу из белой керамической плитки.

Впечатлённый маг с уважением посмотрел на подопечную: свалить двух пусть и не очень сильных вампиров всего одним заклинанием — серьёзное достижение для молодой волшебницы, которая даже не видел мира до войны. Его восхищённого взгляда она тоже не видела; Легрон специально посмотрел на Лисму в тот момент, когда та стояла к нему спиной. Он посчитал, что не стоит хвалить стажёра в первый же день работы.

— Я же вам сказала, что не желаю делиться кровью. Чего непонятного?! — вытянув правую руку вперёд, она ещё сильней придавила напавших к полу. Те закричали от боли. Сейчас Лисма походила на ведьму окутанную вихрем: резинку с волос сорвало, и тугой «конский» хвост растрепался в тысячи отдельных волосинок, по-змеиному развевающихся на ветру; джинсовая куртка тоже колыхалась, словно листья в ливень.

— Сейчас я их арестую, и дождёмся полицейской машины, — Легрон вышел из-за спины напарницы и направился к вампирам.

— Арестуете?! — пытаясь подняться, предлагавший Лисме деньги вампир извивался червём, но всё, что ему удалось сделать, так это чуть приподнять голову.

Легрон сел на корточки перед парнем и показал удостоверение полицейского на экране своего нерофона.

— Ой! — совсем уж по-детски отреагировал на ситуацию молодой кровосос (не будь он сейчас скован заклинанием, то, может быть, и обмочился бы).

Страх отчётливо читался в его глазах. Обычно узкие зрачки нежити расширились до таких «берегов», что могли запросто «вылиться» за пределы радужки глаз, затопив белое побережье склер.

— Ещё какой «ой», — древний чародей несколько раз покивал головой, поджимая нижнюю губу, а потом поднялся. — Статья двести шестьдесят один, проявление гастрономического интереса по отношению к человеку существом, питающимся человеческой кровью или плотью. Наказание: смертная казнь. Употребление личностью вампирской или оборотнической природы специфических «продуктовых» терминов в виде сладкая или вкусная по отношению к человеку, унижающая его личное достоинство и право не считать себя пищей для кого-то. Наказание: смертная казнь. Статья сто тридцать седьмая, прикосновение к личности против его воли с грубым или вульгарным подтекстом или намёком. Наказание: штраф, размер которого определяется судом, и пять суток общественных работ. Но, думаю, вам это уже неинтересно.

— Господин полицейский, да бросьте вы. Ну что мы такого сделали? Ну да, нагрубили немного, но это лишь от волнения и голода. Понимаете? Вы сами вон с каким аппетитом макароны поедали, — тут вампир осёкся, глаза его округлились ещё сильнее; скулы задрожали; губы затряслись. — Нет, нет, нет… Я не это хотел сказать! Я не собирался сравнивать вашу напарницу с едой! Честное слово, случайно вышло!

— Ничего вас… не исправит, — Легрон хотел сказать «Ничего вас, тварей, не исправит», но сдержался, поскольку не хотел давать задержанным хотя бы малейшего повода для защиты в суде. Если выясниться, что служитель закона при задержании проявил акт враждебности на расовой почве, то такое задержание могут посчитать незаконным и подсудимых отпустят, в каком бы преступлении те не подозревались.

— Считайте, попали вы серьёзно, — левый край алых губ Лисмы пополз вверх, рисуя лёгкую неровную улыбку. Девушка не злорадствовала, она не верила, что её куратор проводит задержание на полном серьёзе, ей казалось, будто это всё розыгрыш в назидание дерзким молодым упырям. Поэтому обомлела, когда увидела, как Легрон набирает номер полиции.

— Удержишь их, пока я наряд вызываю, или мне перехватить заклинание? — он не смотрел на неё, а по-старчески уткнулся в сенсорные кнопки на экране и медленно набирал номер.

— Вы что?! Не надо никого вызывать! — она «убрала» заклинание, перестав сковывать вампиров, но те не поспешили вставать или хоть как-то двигаться.

— Согласен, здесь убьём. В отчёте напишем, что оказывали сопротивление представителям власти и не оставили нам другого выбора, — засунув нерофон в карман куртки, он тут же поправил её, посильнее накидывая на плечи и упирая воротником в шею, а после пошёл на вампиров, источая жуткий сверкающий искрящий взгляд.

— Тут же свидетели, — стажёрка развела руками. Озираясь, она обвела взором окружающих, которые молча смотрели за всем происходящим, трусливо застыв на местах. Не то, чтобы она боялась, что её осудят за превышение полномочий, просто она отчаянно искала хоть какие-то способы остановить Легрона, не желая на ровном месте губить жизни двух молодых, пусть и глупых, вампиров.

— Свидетели подтвердят, что эти типы схватили тебя за руку и говорили грубые слова, а значит, оказывали сопротивление. Не стоит оставлять такое безнаказанным, — Легрон, словно тьма, словно предвестник самой смерти, будто неукротимая лавина, как неумолимый рокот судьбы, страшнее ядерного апокалипсиса, надвигался на упырей.

— Да бросьте вы, они же никого не убили, никому не навредили! — подбежав к Легрону, она схватила его за руку, встав между ним и нарушителями. Едва сдерживая слёзы, Лисма смотрела на него, готовая пасть на колени и умолять его остановиться.

Древний волшебник застыл и, заиграв желваками, посмотрел на подопечную, поочерёдно сменяя по отношению к ней гнев, презрение и растерянность, что хорошо читалось в этом разящем, как молния, свирепостью взоре:

— Жалость в нашей профессии неуместна. По край ней мере к тем, кто нарушает закон. Они тебя жалеть не станут. И только дай слабину, как получишь нож в спину.

Оттолкнув её, маг продолжил наступать на кровососов, уже готовя заклинание, которое перетрёт их в нечто мельче гранул пороха.

— Мы без боя не сдадимся! — вампиры не осмелели, но понимая, что на жалость рассчитывать не стоит, они поднялись, занимая боевые стойки. Заклинаниями они тоже владели, хотя тягаться в этом деле с Легроном совершенно не могли.

Волшебник только презрительно фыркнул, чувствуя, насколько слабую магию готовят его оппоненты.

— А как же оборотень?! — Лисма нагнулась вперёд, к Легрону, а левую руку увела назад, указывая на выход из кафе.

Чародей остановился, не ожидая никаких опасностей от вампиров, он повернулся к стажёрке и нахмурился: на краях глаз появились гусиные лапки, а между бровями возникло три холма, резко разбивающие нежную гладь лба:

— Что, оборотень? — говорил он сейчас медленно и тихо, словно неделю провёл в пустыне без глотка воды.

— Вы сами сказали, что нам нужно поспешить, чтобы застать того оборотня на месте убийства. Как знать, может, его уже там нет. Но может, и есть. А вот пока вы будете драться с этими вампирами, пока будете подчищать следы драки, он точно уйдёт. Оставьте вы их, и пойдёмте ловить настоящих преступников, — это её последний аргумент. Дальше шли бы только слёзы, хотя они и так едва не шли.

Принимая доводы стажёрки, волшебник быстро пришёл в себя и вспомнил, что у него есть дела важнее, поэтому медленно, словно танк, повернулся к вампирам:

— Заставить бы вас ноги ей целовать и благодарить за спасение. Но такие, как вы, не заслуживают даже того, чтобы к её пятке хотя бы губами прикоснуться, да и времени у меня на вас нет. Надейтесь, что вы больше никогда мне не попадётесь, ибо при следующей нашей встрече я не буду столь милосерден.

Взяв Лисму за локоть, он пошёл к выходу, волоча ту за собой. Стискивая от злости зубы, он шипел ей на ухо, что с таким характером, как у неё, никогда нельзя работать в полиции. Особенно в городе, где количество преступлений и смертей среди служителей правопорядка превышает все мыслимые показатели любого мегаполиса довоенных лет.

В машину она тоже села не сама — он впихнул её туда, держа за локоть и затылок. Она думала, что он ей ещё и пинка даст под зад, чтобы она быстрее уместилась в довольно тесном салоне спорткара, но обошлось без насилия, хотя Лисма действительно долго не могла усесться на пассажирском сиденье.

С болезненным рёвом шин, которые молили о пощаде, электрокар сорвался с места и умчался сквозь парковку и переулки в западном направлении — туда, где утром детектив с помощницей осматривали место преступления.

Лисма ещё никогда не видела, чтобы так быстро мелькали дома, машины и прохожие. Она вжалась в сиденье, схватившись за дверную ручку, и периодически закрывала глаза, не желая видеть этого кошмара. Визжать от ужаса столь быстрой езды, она боялась — она и так разозлила своего куратора: было бы лучше какое-то время не подавать признаков существования рядом с ним.

Резко выжав тормоз, Легрон увёл машину влево, на ходу открывая дверь. Даже не глуша мотор, он вышел из едва успевшего остановиться электромобиля и судорожно посмотрел по сторонам.

На месте преступления уже не было ни машин полиции, ни жёлтых лент, ни каких либо следов убийства — всё вычищено и убрано. А также не было и того бездомного оборотня. Вообще бездомных не было, будто мэрия наконец-то смогла победить набиравшее бешеными темпами обнищание граждан.

— Проклятье! — сыщик врезал по мусорному баку ногой, тот зазвенел и несколько раз прокрутился на шарнирных подставках, роняя часть содержимого.

Лисма робко выползла из транспорта, испуганно оглядываясь по сторонам, а потом с ещё большим ужасом посмотрела на куратора, едва собираясь с мужеством для разговора:

— Ушёл?

— Ага, — уперев кулаки в бока, маг бросил на стажёрку мимолётный взгляд, пулей скользнувший по её плечу, и вернулся к осмотру окружения. Он уже не злился на неё, он даже забыл, что был зол на кого-то. Всё его внимание сосредоточилось на окрестностях. На этих нескольких домах, парке и парочке полных транспорта дорог.

— Жаль, — увидев, что гнев наставника ей больше не грозит, девушка осмелела и позволила себе не только бодрее говорить, но и включиться в поиск подозреваемого. Она не знала, что именно хочет найти, но была уверена, что непременно что-то отыщет. В конце концов, медаль или хотя бы почётную грамоту так просто не дадут: требовалось проявить себя в этом расследовании. Поэтому, повертев головой и не обнаружив ничего, она перешла через дорогу, подойдя к тому месту, где утром сидел бомж.

Лисма присела и всмотрелась в эту часть каменной ограды парка, ожидая обнаружить окурок, кусок ткани или царапины от ногтей — хоть что-то, что могло бы послужить стартом для поисков. Но даже следов от обуви там не нашлось. Поблизости не было абсолютно ничего, за что мог бы зацепиться взгляд следователя.

— Что, пусто? — Легрон встал у неё за спиной, всё ещё упирая руки в бока. Он подошёл так тихо и заговорил столь резко, что стажёрка дёрнулась от страха, но всё же смогла удержаться от испуганного визга.

— Да. Я ничего не вижу, — она встала и повернулась к нему, грустнея с каждой секундой от чувства собственной бесполезности. — Быть может, вы что-то увидите.

— Не зачем тут что-то осматривать. Нет его, и нет, — он опустил руки и скучающе зевнул, а потом заметил немой вопрос в пылающим негодованием взгляде стажёрки. — Я перевёл ему деньги на нерофон. Придём в участок, я дам реквизиты своих сегодняшних трат, и в отделе информации найдут его счёт в базе данных, а там и всю необходимую нам информацию о нём. К тому же этот парень наверняка попал на видеорегистратор моей машины или какой-нибудь другой машины с местной парковки. Так что найдём, никуда он не денется.

Едва Легрон закончил говорить, как его лицо сменило беззаботное выражение на серьёзное. Он снова всматривался в окружение, словно пытаясь найти кого-то знакомого, будто ожидая, что за ними кто-то следит.

— Так значит, мы поедем в участок? — она улыбнулась. Расследование всё же не зашло в тупик, что очень сильно её обрадовало. И даже подозреваемый уже практически у них в кармане.

— Нет. Я не могу больше ходить в этих узких, давящих на все места, джинсах. Ещё час, и что-то непременно лопнет: либо эти брюки, либо мои яйца, — ему до костного зуда хотелось опять поправить штаны в области паха, но при молодой подчинённой он этого делать стеснялся, оттого всё время стойко терпел дискомфорт при хождении. — Так что сперва поедем ко мне домой. Я переоденусь. А уже потом в участок.

— А я всё намеревалась спросить, почему у вас джинсы женские? — она хихикнула, разглядывая обшитые бисером розочки на бедре куратора.

— Долгая история, — Легрон махнул рукой, недовольно корча лицо. — Мой тебе совет: никогда не просыпайся в чужой спальне — весь день насмарку будет.

— Чтобы не просыпаться в чужих спальнях, нужно не засыпать в чужих спальнях. А у меня никогда не было желания вступать в случайные половые связи, — Лисма сильно покраснела; её лицо стало цвета солнца во время осеннего заката. Даже разговоры о сексе её смущали, поскольку только ими ограничивалась вся её личная жизнь: она даже на свидание ещё ни разу не ходила, ведь всё время занимала учёба.

— Умничка. Делаешь правильные выводы из моих слов. Пойдём к машине, — он ещё раз посмотрел вдаль сквозь парк, но так и не обнаружил никого подозрительного, поэтому быстро развернулся и начал переходить дорогу.

Лисма обернулась, тоже разглядывая улицу за парком, однако так и не поняла, кого же там высматривал куратор, оттого тоже быстро развернулась и побежала через дорогу к парковке. Несмотря на бег, к электромобилю она подоспела одновременно с Легроном.

Изящный тёмный спорткар всё ещё тихо гудел на холостых оборотах, отчаянно сигнализируя мигающими красными лампочками, что водительская дверь открыта, и что любой желающий может вскочить в салон, и умчатся в любом направлении, угнав у хозяина столь ценную и прекрасную вещ.

Маг устало загрузил своё тело на водительское сиденье и снова громко хлопнул дверью. Стажёрка проворно заскочила на пассажирское место и элегантно прикрыла дверцу. Тут же заиграло радио, которое Легрон сразу же выключил, боясь, что после музыки пойдут опять новости, а ему бы сейчас очень не хотелось их слушать.

Пару движений рычагом коробки передач. Нажатая педаль. И электрокар под лёгкий шум ветра снова бороздил асфальтный океан шоссе, переплывая в такие же асфальтные речушки, огибающие ободранные серые городские высотки.

Первый раз Лисме не понравилось, что её куратор вёл машину слишком медленно. Во второй раз ей стало страшно от того, что он вёл слишком быстро. Но вот теперь её всё устраивало: машина не ползла как жук, но и не мчалась пчелой. Можно было спокойно наслаждаться поездкой, не умирая от медлительности, но и не боясь за свою жизнь от скорости. Она даже открыла окно, чтобы ветер нёс ей прохладу и свежесть мыслей, от которых зависело, сможет ли она всё же проявить себя в первый рабочий день или нет.

— Я всё не могу понять… — она начала резко, потому что не знала, как обратится к наставнику, по имени или званию, — зачем тот оборотень оставался на месте убийства? Хотел посмотреть, как мы отреагируем на его деяния?

— Нет, — медленно прикрыв глаза, маг вздохнул, понимая, что от второкурсницы в этом расследовании толку много не будет. — Он не убивал девушку. Сама же видела, каким заклинанием отсекли несчастной голову. Такое под силу только магу. Этот оборотень тоже хотел кое-что узнать от убитой, но опоздал, поэтому сидел там и ждал нашего визита, надеясь, что мы что-то разузнаем. Сама же заметила, что ему не нужно принимать звериный облик, дабы пользоваться животными способностями. Полагаю, он даже с того места прекрасно слышал все наши разговоры, своим волчьим слухом. Как же я оплошал, отпустив его.

— Даже страшно предположить, что такого могла знать та девушка, что за ней охотились и маги, и оборотни, — Лисма таращилась на Легрона, ожидая, как тот сейчас же даст ей все ответы.

— Подозреваю, что не только они хотели от неё информации. И скорее всего, не только от неё. Найти бы остальных носителей гностического знания до того, как к ним явятся убийцы, — плавно повернув налево, волшебник остановил транспорт напротив серо-синего стеклянного небоскрёба и застыл. Он несколько мгновений сидел неподвижно, практически не моргая, словно заглядывал внутрь самого себя, определяя в ворохе мыслей и спутанных нитях последствий правильность будущих действий.

Заглушив двигатель, Легрон вышел из машины, не проронив ни слова.

Не зная, что ей делать, и смутившись от столь внезапной смены поведения куратора, Лисма не придумала ничего лучше, чем просто пойти за ним. Едва ли не выпрыгнув из машины, она помчалась за магом, который быстро шагал на прямых ногах, демонстрируя грацию деревянной куклы.

Между двумя одинаковыми небоскрёбами висела массивная арка из стекла и бетона, высотой в четыре этажа. Под ней простилался проход во внутренний двор с маленьким парком, откуда и заходили в здания, через широкие автоматические двери.

Лисма догнала наставника именно там и снова дала волю любопытству:

— Слушайте, вы же долго живёте и наверняка многое знаете о магах и оборотнях. Давайте просто предположим, какая информация может быть интересна магам и оборотням, которой при этом может обладать простой человек. Тогда мы поймём мотив, а там появятся и возможная личность убийцы.

Задор и энергетика от неё так и струились бурными реками, били цветастыми фонтанами. Она даже стоять спокойно не могла на месте, взволнованная стремлением помочь раскрыть это дело.

А вот Легрон был уныл и задумчив. Он остановился, грустно посмотрев на подопечную:

— Всё же следовало оставить тебя в машине. Хотя… так тоже не было бы никаких гарантий… — Он опустил голову, переведя взгляд со стажёрки на асфальт под ногами. — К чёрту, я уже устал от этого. — Прошептав эти слова, маг уставился в дальний конец прохода и закричал, словно стоял на побережье широкой реки и пытался привлечь внимание человека на противоположном берегу. — Вы прекрасно знаете, что я чувствую вашу силу так же, как и вы мою. Глупо пытаться напасть на меня из засады. Выходите.

Справа и слева от выхода из этого микротоннеля появилось двое мужчин. Они выплыли из-за углов небоскрёбов, как корабли из-за горизонта, появляясь постепенно. Тот, что шёл к Легрону с лева, был низким пузатым и лысым, но плечистым с толстыми мускулистыми руками и крепкими громадными кулаками. Второй же располагал значительно более высоким ростом, а также длинными чёрными кудрями, и несмотря на худобу, он тоже выглядел способным постоять за себя в драке.

— Привет тебе от Иенура, — низкорослый мужчина сжал свою правую кисть в левой ладони, громко хрустнув костяшками.

— Даже ваших совместных сил не хватит, чтобы меня одолеть. Если он хотел остановить меня, то ему следовало явиться лично, — Легрон продолжал оставаться спокойным и задумчивым, лишь брови на его лице плотно свелись, едва не сливаясь в волнистую дугу.

— Он решил выслать предупреждение. Если тебе дорог этот город, то лучше не попадайся ему на пути. Сам знаешь, насколько велики разрушения, когда вы с ним сталкиваетесь в битве. Лучше прекрати расследование, — длинноволосый парень ничем не хрустел, чтобы выглядеть внушительнее. Он отчётливо понимал, с кем говорит, прекрасно зная, что запугать цель стычкой с сильными магами не выйдет.

— Кто это? — растерянная Лисма утратила всю энергетику и задор, застопорившись на месте и поглядывая то на Легрона, то на незнакомцев.

— Ты хотела найти убийц. Вот, пожалуйста. Это они лишили жизни ту девушку, которую мы сегодня утром осматривали, — Легрон повернулся к стажёрке. — Поздравляю, дело раскрыто. А теперь беги отсюда как можно быстрее.

— Я не для того пошла в полицию, чтобы бегать от преступников.

В руках Лисмы моментально возникло два заклинания. Метнув оба в высокого парня, она побежала на лысого мужчину, готовя уже следующие заклинания для атаки.

— Глупо.

Всё, что выдавил из себя Легрон. Он уже видел, что движения его подопечной сильно уступают в скорости оппонентам. Не говоря уже про колоссальную разницу в силе. Её магия не способна пробить их защиту. И мастерства с опытом ей тоже не хватало. Древний волшебник увидел клинок из плотно сжатого воздуха в руке полного мужчины, и это заклинание (легко пробивающее даже бетонную стену) уже стремилось в живот девушке, летящей на его владельца.

Лисма не могла разглядеть столь моментально сделанного заклинания и такого молниеносного движения противника — она, занося окутанный пламенем кулак, прыгала на врага, ничего не подозревая.

Рванув вперёд с релятивистской скоростью, Легрон оказался между стажёркой и полным лысым мужчиной. Он схватил врага за запястье, тут же прервав его заклинание и, резко развернувшись, швырнул того в стену.

Лисма пролетев за спиной куратора, даже не поняла, что произошло, но увидела, что тот взял на себя того, кого она избрала первой целью для атаки, поэтому решила помочь наставнику, напав на второго убийцу.

Разворачивалась её вторая атака столь же бесперспективно, как и первая. Она отставала во всём и даже не видела, как сама летит в смертельную хватку врага.

Легрон собирался вмешаться и здесь, но лысый мужчина не потерял сознание от удара о стену, а отправил в оппонента два заклинания. Древний могучий волшебник легко их отразил, но на это ушли мгновения, столь ценные мгновения, когда дело касается битвы великих магов, способных одним заклинанием стирать города в прах. Как только заклинания врага развеялись в ладонях Легрона, он сначала услышал женский хрип, а потом хруст костей. Повернувшись к длинноволосому мужчине, волшебник увидел, как противник всего одной рукой держит Лисму над землёй. Яркий энергичный огонь больше не сверкал в глазах девушки, а её голова безвольно завалилась набок — со сломанной шеей не может быть иначе.

Убийца швырнул в сторону парка тело Лисмы, словно половую тряпку, и встал перед Легроном. Лысый мужчина отлип от стены, встав сзади древнего волшебника.

Легрон нисколько не нервничал и не суетился, прекрасно зная, что, даже напав одновременно с двух сторон, они всё равно не смогут пробить его защиту. Он лишь презрительно улыбнулся, гадая, зачем его извечный враг отправил этих двоих для битвы с ним, чего тот хотел этим добиться.

В переулок, под арку, со стороны, где Легрон припарковал электромобиль, вошёл человек. Его внешность скрывал чёрный плащ и длинный капюшон, закрывающий лицо тенями, однако было абсолютно ясно, что это ни оборотень, ни вампир, ни маг, а самый обычный человек.

— Что тебе нужно, чернь? — высокий маг наклонился вправо, выглядывая из-за плеча Легрона, и, дерзко кивая в сторону человека, обратился к нему. — Не видишь, тут серьёзные дяденьки разбираются? Проваливай, а-то и тебе прилетит.

Вместо ответа молодой человек уверенно пошёл вперёд, ускоряясь с каждым шагом. И когда он перешёл на бег, лысый низкорослый маг, понимая, что к нему мчатся не цветочки дарить, швырнул в него сгусток пламени. Небольшой красно-оранжевый шар огня, оставляющий за собой хвост, словно комета, не обладал яркими эффектами или внушительной мощью: он едва бы смог расплавить даже тонкий лист металла, однако для человека и такого хватило бы.

Вот только личность в плаще легко перепрыгнула заклинание. И тут все маги обомлели — даже Легрон — не может человек быть быстрее мага. Магия всегда закаляла носителя, делая его тело не только прочнее, но и быстрее, выносливее, сильнее. А тут обычный человек не только увидел летящую в него магию, но и увернулся от неё. И это в битве с одним из великих магов, для которых даже пули летают медленно.

После такого тройка волшебников отнеслась к незнакомцу (или незнакомке) серьёзно: находившийся ближе всех к человеку лысый маг сделал ещё одно заклинание, и на этот раз смертоносное. Серебристо-лиловые ветви молний, сверкая и жужжа, сорвались с его рук и расползлись по воздуху, заполняя перед собой область площадью с грузовик. Однако ни одна молниевая «змейка» не угодила в цель.

Личность в плаще проскользнула между всеми молниями и врезала кулаком в подбородок лысому чародею. Тот подлетел на метр и рухнул, сразу же лишившись сознания. Тут стало ясно, что скорость и реакция — не все выдающиеся способности этого человека, поскольку вырубить высшего мага всего одним ударом не способен никто. Был никто не способен.

Легрон приготовился защищаться, полагая, что он следующий. Но незнакомец обошёл его и подскочил к другому высшему магу. Всё с той же проворностью и лёгкостью минуя все атакующие заклинания противника, человек подпрыгнул почти на два метра и ударил длинноволосого волшебника ногой с разворота. В лучших традициях боевиков восьмидесятых годов двадцатого века прошлой эры. Чёткие пацаны на районе сказали бы «пробил с вертушки». Легрон таких выражений не употреблял, да и боевики не любил, но ударом остался впечатлён.

Хлёсткий быстрый сильный. У высокого кудрявого мага даже зубы щёлкнули, от столь резво прилетевшей ноги в челюсть. И конечно, ему тоже хватило всего одного удара, чтобы потерять сознание и безвольно улететь в стену, словно плюшевая кукла.

Приземлившись на прямых ногах, загадочный человек повернулся к Легрону, продолжая скрывать личность за накидкой:

— Моему начальству нужно, чтобы вы раскрыли это дело. И сделали это как можно скорее. Я не позволю кому-то вам мешать или отвлекать вас. Сосредоточьтесь на расследовании. — Только теперь, по голосу, стало ясно, что незнакомец был мужчиной, и довольно молодым.

Легрон хотел задать парню ряд вопросов: про его таинственное «начальство», и про источник его неординарной силы, недоступной человеку. Но тот не стал дожидаться, когда древний волшебник хотя бы рот откроет, а свернул за угол и растворился, будто лёгкий дым под мощным вентилятором.

Маг посмотрел на труп стажёрки, лежавший у скамейки парка, на двух других магов, валяющихся без сознания в проходе, а потом поднял взгляд, уставившись на бетонный потолок арки, и отправил тихий вопрос в пустоту:

— «Какого чёрта здесь происходит?!»

## Глава вторая.

— И что, ты вот так вот взял и отпустил их? — Ролин сидел в чёрном мягком кресле, закинув ногу на ногу, и сжимал в левой руке эспандер похожий на бублик. Поднеся его близко к лицу, он упёрся левым локтем в подлокотник и посматривал то в окно, то на подчинённого.

— А что мне с ними было делать? Тащить их в участок? Они всё-таки из великой десятки магов. Нельзя их казнить, — Легрон не смотрел на босса, его не интересовали эмоции старого товарища. Обдумывая случившееся, он сидел за столом в центре кабинета и рассматривал свои ладони, сложенные треугольником.

— Но они же убийцы, — Ролин повертелся в кресле, задевая носком ботинка угол стола. Его стол начальника стоял перпендикулярно окнам, а подчинённые всегда сидели за вторым, который располагался параллельно окнам и примыкал к столешнице шефа, образуя букву «Т».

— Вспомни, что случилось с оборотнями, когда они в зверином стремлении стать доминирующим кланом перебили всех своих сильнейших представителей. Что с ними теперь, а? — Легрон расцепил ладони и сжал правую в кулак, вспоминая, как сам в былые времена приложил солидные усилия в двух из четырёх глобальных войн зверо-людей.

— А что тут вспоминать-то? Живут в подвалах, заброшках. Притворяются обычными людьми. Словом, скрываются. Вымирающий вид, как-никак, — Ролин сдавил правой ладонью подлокотник, сердясь, что его подчинённый отпустил убийц не только человека, но и полицейского, а теперь ещё и лепит какие-то оправдания.

— Вот именно! — древний волшебник криво ухмыльнулся. — Вымирающий. Вымирающий… А всё потому, что некому их защитить от людей, магов и вампиров. Вот ты, дружище, сильный маг и сможешь выстоять даже против танка.

Ролин кивнул, соглашаясь с мнением друга, тем более что ему на самом деле приходилось не раз сталкиваться с танками, и он всегда выходил победителем.

— А если наслать на тебя вертолёт, что тогда? — снова сложив ладони на столе, Легрон посмотрел на друга, сильно наклоняясь вперёд и ехидно прищуриваясь.

Шеф полиции даже не стал раздумывать над вопросом товарища ни секунды:

— С вертолётом я не справлюсь.

— То-то же, мой друг, то-то же, — поджимая губы, Легрон удручённо покивал головой. — А любой из великой десятки магов справится не только с вертолётом, но и взрыв атомной бомбы переживёт. У людей нет оружия против нас, а потому они нас боятся. Если мы, маги великой десятки, начнём убивать друг друга, то вскоре из нас останется только один или два чародея. И как бы мы сильны ни были, оказаться в нескольких местах одновременно мы не сможем. Тогда люди начнут охоту на магов.

— В этом я даже не сомневаюсь. И ребёнку очевидно, что волшебники много кому мешают установить иной порядок вещей и мироустройства. Однако надо сказать, что и мы по большому счёту терпим людей только потому, что маги рождаются из людей. Сами мы не способны оставлять потомство, словно мы ошибка природы, — поёрзав в кресле, Ролин открыл верхний ящик стола и бросил туда эспандер, борясь с сильным желанием швырнуть тот в стену.

— Отложим философские рассуждения и вернёмся к прагматике: даже столь сильные маги, как ты, ничего противопоставить человечеству не смогут. В итоге маги разделят участь оборотней. Понимаешь, мы, великие маги, нужны этому миру, как противовес мощи людей. Мир можно сохранить только когда есть баланс сил. Поэтому в первые годы после апокалипсиса все великие маги того времени договорились не убивать друг друга и не сдавать людям, вампирам и оборотням. Мы чтим это соглашение и сейчас, ибо это залог нашего выживания, — Легрон развёл руки вдоль плеч и отклонился назад, заставив стул стоять на полу только на двух задних ножках.

— Но те двое… — Ролин наклонился к другу, перегибаясь через стол.

— Те двое напали, чтобы помешать вести расследование. Если бы мы сцепились в смертельной битве, то от города мало бы что осталось. А может, вообще ничего не осталось, — медленно вернув стул в привычную позицию, Легрон упёрся локтями в столешницу. Вяло потирая подбородок указательным пальцем левой руки, он вспоминал стычку в подворотне, видя перед собой не кабинет начальства, а подъезд собственного дома и загадочного мужчину в плаще.

— Видимо, тот тип в капюшоне не в курсе про ваши соглашения, иначе не стал бы себя раскрывать ради твоей защиты, — Ролин разлёгся в кресле и посмотрел в потолок, складывая ладони на затылке. — Это точно был человек?

— Абсолютно… — Легрон тихо вздохнул и несколько раз кивнул, вяло поднимая левый край губ.

— Что, даже имплантов у него не было? — не наклоняя головы, шеф полиции отвёл взор от потолка и наградил им подчинённого. — Пойми правильно, я не сомневаюсь в твоей наблюдательности, но просто очень сложно поверить, что обычный человек вот так просто победил двух великих магов разом.

— Никаких следов аугментации, — Легрон пожал плечами. — Даже зубы и те все свои. Крепкий, словно гвоздь. И быстрый, как частицы в коллайдере.

— Печально. У людей появилось оружие против великих магов. А ты сам только что живописно расписал, что это всё значит для нашего мира, — не живи Ролин на земле шестьсот лет, то покрылся бы холодным потом от ужаса, но за столько веков он повидал приличное количество кошмаров сотворённых далеко не только людьми. У людей хватало резонных причин ненавидеть магов, как и у магов ненавидеть людей. И конечно, вампиров и оборотней тоже нельзя исключать из этого уравнения ненависти и вражды.

— То, что он человек, это ещё не значит, будто он на стороне людей. Кто знает, кто его хозяева, и зачем они его прислали, — Легрон сжал левую кисть в кулак и потёр его костяшки кончиками пальцев правой руки.

— Но кто они могут быть? Кому в городе потребовалось помогать тебе? И откуда у того парня такие способности? — Ролин скорее предлагал Легрону присоединиться к его собственным рассуждениям, чем задавал вопросы ему напрямую.

— Ну, кто-то же из людей укрылся в бункерах во время атомной войны. Уже прошло достаточно лет, чтобы они их открыли и выбрались на поверхность. Кто знает, какие технологии стали им доступны за это время, — древний волшебник потёр левую бровь, сам слабо веря в своё предположение.

— Ты думаешь, группа людей смогла проникнуть в наш город незамеченной?! — Ролин усмехнулся и судорожно дёрнул головой, поражаясь бреду друга.

— Ну, Иенур и его прихвостни попали же в наш мегаполис тайно. Почему эти не могут? Пока нам неизвестны возможности врага, не стоит исключать любые варианты событий, — Легрон ткнул правым указательным пальцем в столешницу и прочертил длинную линию, уводя её от себя и друга в сторону глухой стены напротив стола.

— Так эти двое сказали, чего они хотели узнать от девушки? — правая бровь начальника полиции поплыла вверх.

— Ничего они не сказали! — Легрон вскочил, резво отодвигая стул, а потом с грохотом задвинул его обратно. — Даже под пытками. — Повернувшись направо, он пошёл вдоль стола. — А пытал я их знатно. Они теперь нескоро смогут нормально функционировать. По крайней мере Иенуру придётся всё делать самостоятельно. А значит, меньше будет мешать моему расследованию.

Обойдя стол, Легрон направился к окнам, за которым через бесконечные нагромождения небоскрёбов тонко пробивались багровые лучи заката.

— Даже под пытками ничего не сказали?! Что же такое они ищут, что настолько верны своему делу? — разделив поэтическую тягу товарища ко всему прекрасному, Ролин тоже поднялся и пошёл к окну.

Встав у самого подоконника, Легрон пожал плечами. Хмурясь и тяжело дыша, он всматривался вдаль, в серо-синие ободранные переулки коварных жестоких улиц.

— Кто знает? — лёгкий шёпот волшебника растёкся по оконному стеклу.

— Даже подумать не мог, что дело станет столь опасным. Повезло, что я назначил на него тебя. Больше такое расследование никто не потянет, — Ролин встал рядом с другом и положил правую руку на его левое плечо.

— Да у меня что-то пока никаких идей, если честно, — Легрон повернулся к товарищу и упёрся кулаками себе в бока.

— Это ничего, завтра выясним личность убитой, потом подключим аналитиков, и тогда выясним, что она знала, а там и поймём, какая информация нужна была твоим знакомым. Тут важны не твои идеи, а твоя сила: другого просто убьют на таком расследовании. А тут ты. Легенда. Спаситель человечества. Второй по силе и по рождению маг, — начальник полиции грустно улыбнулся: с одной стороны, он подбодрил друга, а с другой, лишний раз напомнил себе, сколько ему ежедневно приходит отчётов о том, что кого-то из его подчинённых убили.

— По рождению, да… — Легрон посмотрел на отражение полицейского участка в небоскрёбе и скривил губы — но вот по силе я уже третий.

— Как так?! — Ролин вытаращил глаза и слегка отклонился назад, не столько удивляясь словам друга, сколько не веря в услышанное.

— Да вот так. Родился тут один недавно, — Легрон прищурился, широко топорща ноздри.

— Помню, ты говорил, великих магов теперь не девять, а десять. Но ты не говорил, что он сильнее тебя, — отпустив плечо товарища, шеф полиции, открыв рот и морща лоб, посмотрел на маленькую трещину в верхнем углу окна, думая о том, что надо бы сделать ремонт в кабинете (а может, и во всём участке).

— Он непросто сильнее меня. Он сильнее всех остальных девятерых великих магов вместе взятых, — прикоснувшись к стеклу указательным пальцем, Легрон начертил на нём треугольник. А затем тихо выдохнул, облачая рисунок лёгким облаком пара на окне.

— Как?! Уже?! — Ролин внимательно посмотрел на лицо друга, пытаясь понять, а не шутит ли тот. — Но ведь маги достигают пика силы только к ста годам.

— А вот так вот. Только родился, а уже сильнее всех. Страшно представить, что будет, когда он достигнет расцвета могущества, — наклонив голову, древний волшебник почесал лоб, словно школьник решающий сложную задачку.

— Откуда такая информация? — ему всё ещё трудно было поверить в правдивость слов товарища, хотя их знакомство насчитывает уже не один век, и за это время Легрон его ни разу не обманывал.

— Великие маги чувствуют силу друг друга и её уровень. Мы не можем установить точное местоположение друг друга, но примерное вполне в состоянии. Сейчас в нашем городе помимо меня ещё четыре великих мага. С двумя из них я уже столкнулся. Ещё один это Иенур. И четвёртый тот новорождённый, — Легрон медленно устало выдохнул и, опустив голову, посмотрел на носки туфель.

— Ты тут что-то говорил о балансе сил. Вот тебе и баланс: появился человек, способный побеждать великих магов, и тут же родился маг, который находится на принципиально ином уровне силы. Возможно, он станет нашим защитником в будущем. Возьмёт на себя бремя хранителя баланса, — Ролин широко улыбнулся, смотря сквозь окно, будто видел за ним предположенное светлое будущее.

— Он новорождённый, Ролин, из него можно воспитать кого угодно, хоть хранителя мира, хоть разрушителя. Главное, вовремя надуть в уши про «правильные» и «неправильные» взгляды. И тогда используй его, как тебе хочется, — вздохнув, Легрон крепко зажмурился и потёр переносицу большим и указательным пальцами правой руки.

— Ты думаешь?.. — шеф полиции нахмурился, мрачнея на глазах.

— Всё верно, босс, все ищут ребёнка. Знать бы только, сколько этих «соискателей». Есть стойкое ощущение, что я столкнулся ещё не со всеми организациями, пытающимися заграбастать малыша, дабы потом переделать мир под свои взгляды, — он сжал зубы, внутренне горя от злости, что в таких важных событиях вынужден быть в роли догоняющего. И что самое ужасное, он даже не знал, в какую сторону следует бежать, чтобы догнать вырвавшихся.

— Да, опасная ситуация. Печально, если мага будут использовать для уничтожения магов. А потом весь мир подомнут под себя, используя его. Хотя… чему я удивляюсь. За свою долгую жизнь я не раз видел такое. А ты и подавно больше, — Ролин цокнул языком, тоже печально хмурясь и глядя вдаль, где за многочисленными домами едва виднелись скудные обрывки горизонта.

— И всё же, я надеялся, что всемирный апокалипсис и уничтожение девяноста восьми процентов населения земли заставят всех сплотиться и забыть разногласия, а также наши пагубные стремления править всеми, — Легрон выдал короткий смешок, поражаясь собственной наивности.

— Ха! — Начальник полиции сдерживаться не стал и посмеялся от души над нелепостью предположений товарища, — надежды юношей питают, Легрон, а ты стар настолько, что без всякого преувеличения можно казать, что ты мамонтов видел; как ты мог предполагать выстроить единый мир без разногласий и конфликтов. Честно, детский сад какой-то, ей богу.

— Мамонтов я не видел. На материке они вымерли задолго до моего рождения. Однако говорят, что они ещё жили на каких-то островах, во времена моего существования, — Легрон и сам тихонько рассмеялся, потешаясь над собственной старостью.

— Ладно, — Ролин хлопнул друга по плечу, — всё, что мне нужно, я услышал, а рабочий день ещё не закончен, так что мне нужно заняться делами. Не могу больше с тобой болтать. Иди, думай, как поступать дальше. От всех остальных расследований я тебя освобождаю. В силу чрезвычайной ситуации это дело становится твоим единственным расследованием: вряд ли сейчас есть что-то важнее. А кроме тебя с этим всё равно никто не справится. Свободен. Ступай.

Шеф полиции тут же вернулся за стол, начав усиленно клацать по электронным документам на рабочем столе компьютера.

Молча попрощавшись с другом вежливым кивком, Легрон вышел из его кабинета. Тихонько прикрыв за собой дверь, он застыл у порога и глубоко вдохнул затхлый пыльный воздух офисной канцелярии, сначала собирая в кучу, а потом выстраивая в линию растерзанные мысли в уставшем мозгу. Пусть и не молниеносно, но последовательность действий выстроилась. Несколько раз покивав, он выказал согласие с внутренним голосом в том, что план работ на остаток дня готов, и нужно немедленно к нему приступать.

Четыре шага вперёд, и от двери начальства Легрон оказался в помещении для младших сотрудников: три десятка прямоугольных столов, стоявшие в шесть рядов на расстоянии в метр друг от друга, заполняли эту вытянутую четырёхугольную комнату. На столах стояли компьютеры, личные вещи сотрудников, (у кого-то даже лежали пистолеты прямо на столешницах). Большинство мест пустовали, поскольку многие выехали на вызовы, но за парой столов всё же сидели полицейские, опрашивающие гражданских: кто-то был подозреваемым, кто-то пострадавшим, но ко всем сотрудники проявляли вежливость. Место, в котором можно было вести грубый допрос, находилось в другой части здания.

Древний волшебник уставился в пол и на негнущихся ногах бодрым шагом промчался сквозь этот зал, не обращая ни малейшего внимания на работу коллег, будто он тут и вовсе посторонний пассажир, а не один из самых главных следователей. Выражалась важность Легрона для городской полиции не только в его звании капитана и многочисленных наградах, но и в том, что у него был собственный кабинет. Помещение площадью малым больше туалета на заправке, и цветом стен несильно отличающимся от оного же. Но всё же отдельная комната для работы, позволяющая отгородиться от шума работающего практически всегда в режиме ЧС полицейского участка.

Пройдя через безликую коричневую пластиковую дверь, Легрон остался наедине с мыслями в своём кабинете, где было довольно пустовато: кроме стола с креслом, окна и металлического шкафа, в котором лежало чрезвычайно ценное ничего, это крохотное помещение располагало разве что пылью. Грохнувшись в кресло, древний волшебник провёл слева направо пальцем по пластмассовой коробке на столе, габаритами чуть больше портсигара. Из неё разложилась пластиковая рамка с электронной бумагой, на которой тут же возникло изображение рабочего стола компьютера. Проведя пальцем по всё той же коробке снизу вверх, Легрон включил в устройстве лазерную клавиатуру: два небольших лазера по верхним углам коробки проецировали на столешницу клавиатуру красного цвета и, прекрасно считывая движения пальцев, безошибочно распознавали, на какие кнопки жмёт владелец.

Бить по твёрдой поверхности — не самое приятное занятие, и через несколько дней пальцы начинали болеть от наборов текста, поэтому многие предпочитали использовать мягкую подкладку в месте отображения клавиатуры. Но Легрон редко печатал на работе, оттого не видел смысла тратиться на комфорт, предпочитая стучать по столешнице.

Сверкая ногтями, он застрочил обращение в информационный отдел, передавая все реквизиты сегодняшнего денежного перевода бомжу, который оказался совершенно не так прост. Получив через несколько секунд уведомление о том, что запрос получен, а также обещание скорейшего предоставления информации, Легрон откинулся в кресле, стараясь думать о расследовании.

Думалось с трудом.

Мыслей никаких не приходило, а идеи умирали в измождённом похмельем и плохим сном мозгу мгновенно. Маг не мог составить даже примерный план расследования; тогда он открыл новостной сайт — поток хоть какой-то получаемой информации всегда помогал серым извилинам зашевелиться.

Монитор из складной рамки и электронной бумаги был в десять раз больше той коробки системного блока, из которой он вылез — непросвещённый человек мог подумать, что тут замешана магия, но всё это исключительно достижения технологий. Никакой магии. Как и в работе клавиатуры. Компьютерная мышь же не требовалась, поскольку сенсорный экран монитора позволял кликать на ссылки и ярлыки пальцами, как и передвигать любые объекты на экране.

Легрон ткнул в кнопку «плей», занимающую треть поля сайта, и запустил онлайн трансляцию новостей.

Крошечные, едва заметные динамики, внизу системного блока, выкатили волну качественного чистого звука, столь приятного, будто это был парфюм для слуха. Экран также не отставал в качестве и выдавал картинку, заставляющую даже опытный глаз поверить в реальность присутствия рядом с тобой всего на нём происходящего.

А в данный миг на мониторе в пестрящей красными и белыми тонами широкой студии за серым полукруглым столом сидела длинноволосая блондинка в красном платье и рыжеволосый едва начавший лысеть худой парень в дорогом синем костюме.

— Всё, что вы сказали, звучит очень интересно, но совершенно непонятно. Знаете, слишком перегружено терминами, смысл коих сведущ далеко не каждому. Прошу вас, доктор, расскажите попроще и наглядней про новую систему имплантов кровообращения, — держа правую руку на столе, девушка, слегка наклонившись к мужчине, говорила с ним с не сползающей заигрывающей улыбкой.

Легрон каждый день смотрел этот новостной портал (больше из симпатий к ведущей в красном платье, чем из-за качества предоставляемой информации), поэтому прекрасно знал, что эта дама без всякого стеснения заигрывает с каждым гостем своей программы. Потому не придавал никакого значения ни её улыбкам, ни её хлопающим ресничкам, ни некоторым неловким в своём соблазне движениям руками.

— Конечно, моя дорогая, я подготовился и к такому, — на большом экране позади гостя появилось изображение артериальной и венозной системы организма человека. Мужчина встал и, похотливо поглядывая на ведущую, подошёл к экрану. Ведущую он назвал «моя дорогая» исключительно из отклика на её заигрывания. Личная жизнь этой девушки никогда не была тайной и пестрила всеми подробностями не только из афиш электронных газет и новостных сайтов, но и со страниц её социальных сетей. Там она своими руками выкладывала фото и видео даже из спальни, демонстрируя всем своим поклонникам, не только с кем она переспала на этой неделе, но и как именно она это сделала. И в данный момент все её фанаты знали, что в отношениях она ни с кем не состоит, а флирт с гостем, не что иное, как часть шоу. Понимал это и сам гость, однако от игры не отказывался, и, продолжая раздевать взглядом ведущую, начал водить по нарисованным человеческим венам тонкой чёрной пластиковой указкой. — Наша компания разработала не только совершенно новую систему имплантов вен, артерий и сердца, но и абсолютно новаторский способ проведения операции по пересадке всего этого. Безопасность такой процедуры составляет девяносто шесть процентов. А срок службы имплантов безграничен: они самостоятельно обновляются каждый месяц, используя исключительно внутренние резервы организма, как и настоящая, природная, система кровообращения.

— Восхитительно! Но вы должны знать, доктор, что моё шоу смотрят не только люди. Скажите, а подойдёт ли такая пересадка вампиру или оборотню? — на мгновение сверкнув голубыми глазками в камеру, девушка тут же перевела взгляд обратно на гостя.

— Разумеется! — не снимая озабоченную улыбку с лица, он вновь занял своё место за столом, весь путь не сводя взора с ведущей. — Правда, учитывая скорость регенерации их организмов, операции проводить немного сложнее, но мы их проводим уже не один год, и всё успешно: никто не умер ни на самой операции, ни после неё.

— Что ж, это всё невероятно прекрасно! Классно, что никто не погиб от пересадки искусственной системы кровообращения, — ведущая провела кончиками алых ногтей по своей груди пятого размера, вульгарно выпирающей из глубокого декольте узкого платья. — А зачем вампирам услуги по пересадки органов? Они же их восстанавливают с бешеной скоростью.

— У вас впечатляющие познания насчёт вампиров, моя дорогая, — доктор, наклонился к ней и посмеялся.

— Я несколько раз состояла в любовных отношениях с некоторыми вампирами. Ходила тогда вся покусанная и бледная из-за нехватки крови, — она наклонилась к гостю ещё сильней и рассмеялась во весь голос, вульгарно раскрывая рот и даже не думая хотя бы прикрыть его ладонью.

— Интересный опыт. Я с вампиршами не встречался, — он помотал головой, а потом посмотрел на свои согнутые пальцы на левой руке, лежавшей на столе. — Всё дело в том, — он снова перевёл всё внимание на девушку, — что если пересадить эти имплантаты вампиру, а потом сделать ему переливание крови, то эта кровь профункционирует в нём полгода. То есть он шесть месяцев может не пить кровь. А потом сможет вновь прийти на переливание. А если установить импланты костного мозга, эта операция, конечно, очень опасна, но мы и такие делаем, причём весьма успешно. Так вот, если поставить вампиру дополнительно ещё и косный мозг от нашей фирмы, то и делать переливание ему потребуется только один раз. Дальше вся кровь будет обновляться автоматически. Ни из кого её пить больше не придётся.

— Вы можете сделать из вампира человека?! — голос девушки вздрогнул и подлетел на высокие частоты, заставляя Легрона морщиться от покалывания в ушах, а динамики компьютера слегка трещать.

— Нет, — гость выставил перед собой открытую ладонь. — Определённо, нет. После операции вампир останется бессмертным: его скорость, реакция, регенерация никуда не исчезнут. Просто больше не нужно будет пить кровь. Но человеком он так и не станет.

— Знаете, вот в этом-то вся и проблема вашего изобретения, — опираясь правым локтем на стол, она направила правый указательный палец на гостя, забыв о своём патологическом стремлении флиртовать со всеми. — Многие вампиры бояться, что теперь правительство заставит их пойти на эти операции и заменить себе костный мозг, сердце и всю систему кровообращения. Вы допускаете такое?

— Знаете, мы делаем такие операции уже четыре года, и ни одного смертельного случая за всё это время не было, и даже случаев осложнения тоже. Однако в мэрии нашего города-государства нет даже намёков на разговоры о том, чтобы как-то принудить вампиров к таким операциям. В наш офис даже запросов не поступало от городской администрации с вопросами о возможностях проведения массовых таких операций. Если бы они что-то подобное задумывали, то непременно бы обратились к нам, для наведения справок. Но ничего такого не было. Я думаю… Нет! Я уверен, что никто не собирается ущемлять свободы и права вампиров. В нашем обществе они имеют полное право быть такими, какими их создала природа.

Легрон стремительно провёл пальцем по верхней кромке системного блока справа налево и выключил компьютер:

— «Если бы вы знали, как на самом деле появились вампиры, вы бы сейчас ни о какой природе не говорили!»

Маг отклонился на спинку кресла, сложил ладони на затылке и повернул голову влево, с презрением и отвращением посмотрев на стену, будто именно там сейчас находился создатель вампиров.

В кармане куртки завибрировал нерофон.

Резко падая в обычное сидячее положение, Легрон вытащил устройство, суетливо путаясь в тканях кармана.

— Да, босс, — ему даже не надо было смотреть на экран, чтобы понять, что это звонит Ролин, потому что последние лет восемьдесят ему никто больше и не звонил.

— Легрон, со мной связались из секретной службы. Они там вычислили какого-то опасного маньяка, и для задержания им требуется очень сильный маг. Разумеется, они попросили прислать тебя, — в голосе Ролина слышалась некоторая досада от того, что он отвлекает подчинённого от очень важного расследования, однако чувства вины в нём не наблюдалось: всё же он понимал, что это дело тоже невероятно важное.

— Еду, — поскольку в голове всё равно не было дельных мыслей, касающихся расследования, Легрон спорить с начальством не стал. Даже подумал, что выход за кабинетные стены поможет ему взбодрить рассудок.

— Хорошо, — Ролин улыбнулся, он явно полагал, что ему вновь придётся спорить и уговаривать, но обрадовался, что хотя бы в этот раз всё обошлось без препирательств. — Сообщу, что ты едешь, потом вышлю тебе адрес. А ты не тяни, иди к машине уже сейчас.

Звонок прервался. Экран потух и сложился обратно в основную часть устройства.

Волшебник вздохнул, потянулся и только после этого встал с мягкого кресла.

Путь до машины занял какие-то минуты, поскольку по пути ему не пришлось ни с кем здороваться и останавливаться, ведь участок непривычно для себя всё ещё пустовал.

Двигатель спортивного четырёхколёсного зверя отреагировал на нажатие кнопки запуска сразу же: едва уловимый гул послышался за приборной панелью, как только палец Легрона прикоснулся к чёрной слегка шершавой кнопке.

Нерофон вновь завибрировал, давая знать, что пришло сообщение.

Маг навёл его на компьютер транспорта и проскользил пальцем по экрану от себя к компьютеру на приборной панели, словно выкидывал что-то из нерофона в пространство перед собой. На экране компьютера машины появилась точная копия сообщения из переносного гаджета. Легрон выделил в нём нужный адрес и нажал на пункт в меню «отправить в навигатор».

— «Маршрут проложен!» — мягкий нежный женский голос бутонами роз рассыпался по салону из динамиков электромобиля.

Маг кивнул, соглашаясь с утверждением электроприбора, и вдавил педаль в пол, заставляя стального коня сорваться с места, а шины верещать от возмущения.

Поездка — даже быстрая — помогала ему собраться с мыслями и настроиться на рабочий лад, принуждая разленившиеся нейроны вспомнить, зачем они нужны и начинать гонять электрические заряды по ветвям серой подчерепной массы.

Значит, Иенур прибыл со своей шайкой в наш город с целью забрать ребёнка себе. Что ж, его мотивы мне известны уже очень давно: совершенно не является загадкой, что он хочет сотворить при помощи этого ребёнка. Но вот зачем он тому оборотню? Вряд ли парень действует сам по себе. Наверняка, он тоже представляет какую-то организацию. А учитывая уровень его силы, нельзя исключать, что он даже возглавляет эту самую «организацию». Теперь тот человек в капюшоне… Он даже не скрывал, что всего лишь подчинённый, а за ним стоит кто-то другой — вернее, другие. Что через меня они хотят выйти на ребёнка, также очевидно, но какие цели у них? Вернее сказать, чего они хотят добиться при помощи того малыша. Цели-то их вполне очевидны.

Навигатор указал поворот вправо на девяносто градусов, и Легрон подчинился, меняя улицу и направление.

У меня-то самого какие цели? Допустим, я доберусь до новорождённого первым. И что потом? Отдать его властям? Это бессмысленно. Они из него воспитают правительственного убийцу, который встанет на защиту интересов власть имущих. Воспитывать самостоятельно? Мне негде его спрятать. Да и хорошим воспитателем я никогда не был. Что в итоге? Какие будут мои действия?

Навигатор снова указал резкий поворот, только в этот раз налево. Молниеносно нажав на педаль тормоза и дёрнув руль, маг выехал на ещё одну улицу.

В первую очередь нужно найти того ребёнка, для этого придётся опросить всех знакомых убитой девушки. Видимо, она состоит в каком-то родстве с родителями столь сильного мага, поэтому все хотели информацию о его местоположении именно от неё. Интересно, как на неё вышли… Чем она себя выдала?.. Когда узнаю — смогу сам вычислить, где спрятан столь ценный малыш. Однако план дальнейших действий следует составить, как можно скорее. Когда ребёнок будет у меня, тогда уже будет поздно составлять планы его защиты.

Маршрут привёл Легрона к району заброшенных зданий (да, даже за восемьдесят лет в мегаполисе образовались новые, более комфортные районы, и жители переселялись в них, бросая дома периода первой застройки).

У назначенного места его ждал высокий худосочный мужчина, фигурой походившей на зубочистку, с бледной кожей и чёрными короткими волосами. Одетый в длинный плащ под цвет волос.

Легрон вновь небрежно припарковал автомобиль, заглушил мотор и вышел на широкий тротуар из коричневой разваливающейся плитки. Древнему волшебнику не требовалось видеть клыки, чтобы понять, кем является та приближающаяся к нему личность в плаще. И сожаления о том, что он согласился на это дело, подкатили к нему сразу же. Легрон нахмурился и даже не пожал протянутую ему руку.

Вампир в плаще не воспринял это, как оскорбление, а решил, что его сегодняшний напарник предпочитает официоз.

— Специальный агент Аркус. Это я занимался расследованием убийств, совершённых этим негодяем. И я же вычислил его логово, — он не хвастался, а просто давал понять напарнику, что здесь находится не просто так: не по приказу, не по случайности, а он сам заслужил быть тут.

— Капитан Легрон. Специалист в области поимки и уничтожении негодяев, — он прищурился и посмотрел на вампира таким взором, что сразу становилось понятно, про какой обжигающий холод вечно говорят поэты в своих произведениях.

— Я так понимаю, у вас проблемы с природой моего происхождения, — вампир перевёл взгляд на свои ноги, подавляя желание плюнуть в лицо собеседнику, а через мгновение посмотрел тому в глаза. — Я думал, в полиции борются с шовинистами.

— В полиции борются с теми, кто причиняет другим вред, — Легрон шагнул в сторону вампира, принимая вызов игры в гляделки. — А у тебя я что-то не вижу имплантов кровообращения. Всё-таки любишь попить кровушку-то, а?

— Принимать решение о том, ставить ли мне аугментации, позволяющие обходиться без поглощения крови, или нет, это моё личное право свободного человека.

— Человека?! — Легрон поднял правую бровь и наклонил голову влево, начиная косо поглядывать на собеседника.

— Личности! Личности… — Вампир опустил взгляд, опять смотря на свою обувь, и покачался, слегка приподнимаясь на носочках.

— Больно много вас, личностей, развелось в последнее время, — маг не стал дальше буравить взором вампира, а повернулся к нему правым плечом, переведя взгляд на двухэтажное кирпичное здание в глубине района заброшенных домов.

— Пока мы тут препираемся, преступник может уйти. Давайте, сосредоточимся на работе, — Аркус продолжал источать неприязнь к напарнику и скрывать этого не собирался, (особенно хорошо об отвращении говорило его лицо) однако завершить расследование, которое он вёл уже третью неделю, для него было важнее всего.

— Тут ты прав, — из правого кармана куртки Легрон достал стальной позолоченный портсигар и вытащил оттуда сигарету. Он мало курил, но всё же курил. Обычно раз в два-три дня. — Кто наша цель?

— Оборотень девятого уровня силы, — специальный агент не обладал никакими другими вредными привычками, кроме как спорить с сильными магами, поэтому отошёл на несколько шагов назад, прочь от столь омерзительного ему едкого табачного дыма.

— Всего лишь девятого?! — волшебник не торопился закуривать: убрав портсигар обратно, он вертел папиросу в руках, сжимая её подушечками большого и указательного пальцев правой руки. — С таким оборотнем могли бы и сами справится. Зачем вам я?

Легрон наморщился и посмотрел на вампира, дерзко дёргая головой от возмущения, что его вытащили из-за пустяка.

Вампиру стало неловко, он опустил голову и потёр висок кончиком левого указательного пальца:

— Дело в том… у меня есть предположение, что он… как бы это сказать… — Аркус посмотрел на серое небо — обожрался. Скорее всего, его сила, скорость и реакция сейчас гораздо выше его уровня.

— Хреново, — Легрон переломил сигарету пополам и выкинул в яму на асфальте. — В таком случае, надо было звать ещё кого-то. Наших с тобой сил может не хватить.

— Эти звери могут быть настолько опасны? — забыв, как сам только что обвинял собеседника в расизме, специальный агент обозвал оборотня, даже не придав этому значения. Страх заставил его забыть о предписанной законами терминологии обращения к другим видам.

— Даже не представляешь насколько, — видя страх в глазах вампира, Легрон улыбнулся, сдерживая скромный смешок, желавший вырваться сиюминутно. — Да не дрейфь. Если погибнем, нас посмертно наградят. В новостях расскажут о нашем героическом подвиге. Может даже памятник поставят в нашу честь или улицу назовут.

— Это у вас шутки такие? — Аркус свёл брови, прищурился, наморщил нос и скривил губы, слегка обнажая клыки. Неприязнь к напарнику дополнилась ещё и ненавистью, за столь мерзкий сарказм.

— А что, не смешно? — опять обретая безразличие ко всему, маг посмотрел на собеседника, словно тот прозрачное стекло, за которым витал лишь безликий туман.

— Цинично, — вампир бросил это слово собеседнику, будто плевок. Он не понимал, как можно с такой неприязнью относиться к тому, что делаешь.

— Поживёшь с моё ещё и не в такую сволочь превратишься, — устав стоять, он пошёл к шлагбауму, перекрывающему дорогу в заброшенный район. — Давай, веди к логову преступника. В одном ты прав: пока мы тут лясы точим, он может слинять.

Вампир кивнул, соглашаясь с тем, что нужно приниматься за работу, и тут же подошёл к заграждению.

— Он скрывается на закрытом заводе по производству вакцин: серое такое здание без окон, столь же давно заброшенное, как и всё здесь, — вампир перепрыгнул через шлагбаум и пошёл в центр района по разбитой бугристой асфальтированной дороге.

Легрон обошёл препятствие слева и поковылял за агентом, стараясь не наступить на камешки и мусор, валяющийся на дороге.

Окружившие их пейзажи наводили на мысль, что вот именно так выглядит смерть. Не скелет в чёрном плаще с косой. А пустые уставшие дома с выбитыми окнами и раскуроченными дверьми. Разбитые потрескавшиеся косые стены с выпавшими из них кусками бетона и кирпича. Болотная вонь, идущая от луж, столь мутных, что даже лунный свет тонул в них, не отражаясь. Густой ветер завывающий то ли от тоски, то ли от попытки нагнать страх. Искривившиеся, тонущие в мусоре улицы и площадки. И облизывающий иглами холод, заставлявший кожу покрываться мурашками. Это место уже походило на кладбище, а не на город. А дома служили надгробиями гудевшей в них когда-то жизни.

Искомый завод был единственным одноэтажным зданием в районе, сохранивший при этом товарный вид, всё же никакими красотами и изысками архитектуры он не обладал, поэтому ему было проще продержаться без заботы людей. Однако смертью от него веяло сильнее, чем от всех остальных зданий в округе.

Холод так и струился от белых кирпичей его стен.

Аркус открыл красную железную дверь, предлагая Легрону войти первым. Маг не стал спорить и проявлять малодушие, поэтому без промедления вошёл, не проявляя даже малейшей осторожности. И тут же присвистнул, поражаясь представшему глазам ужасу.

— Зачем вы шумите?! — вампир зашёл аккуратно и тихо прикрыл дверь. — Не надо давать ему возможность узнать о нашем появлении раньше времени.

— Ничего. Если хочет напасть, то пусть нападает. А если решит убежать, то умрёт уставшим. Слишком сильный за ним след магии крови идёт, чтобы мы могли потерять его, подобравшись столь близко. Не, ты только глянь, — Легрон ткнул пальцем в подвешенное к потолку тело, раскачивая его.

— Понятно, почему он выбрал именно это место для логова, — Аркус, тихо ступая по плитке мерзкого бирюзового цвета, с ужасом смотрел на все эти тела. — Ему нужно было огромное морозильное помещение, чтобы хранить столько трупов. Интересно, как ему удалось запустить рефрижераторы, и где он нашёл источник энергии для них?

— Ну, с энергией в наше время не так всё сложно, особенно для существа обладающего магией. Мог просто заказать или даже сам создать энергетический кристалл особой мощности, — Легрон присел, рассматривая железные ржавые решётки в полу, под которыми пролегали желоба канализационных сливов. — А починить можно всё что угодно, если руки из нужного места растут и инструкция имеется.

Прямо над этими канализационными решётками щербатыми рядами висели тела; их кровь капала прямо в желоба, не пачкая пол, который покрыт легко очищающейся плиткой. Стены также отделаны столь же мелкой заурядной и такого же мерзкого цвета керамикой, которая местами изрядно потрескалась, но всё равно крепко держалась. Смердело отовсюду плесенью и гнилью. Пусть тут и царил холод, но всё же его сил не хватало, чтобы окончательно остановить процесс разложения, особенно того, что нападало в канализационные желоба через решётку. Там уже обильно прорастала плесень, которая пока не стремилась переползать на холодный керамический пол.

Сами убитые висели вниз головой, привязанные за ноги к подвешенным на канатах к потолку крюкам. У всех жертв распороты и раскрыты, как книга, животы и грудные клетки, а рёбра удалены, облачая взору внутренние органы.

— Рукастый, сука! — вампир осмотрел тело одной из жертв, водя головой вверх вниз. — И привередливый: съедает только печень, сердце и лёгкие. Выбирает повкуснее.

— Балованная собака превращается в щенка, — Легрон поднялся и посмотрел на зелёную дверь, ведущую в другое помещение, ожидая увидеть там примерно такой же антураж, как и здесь. — Скольких он убил?

— Сорок семь человек. То есть особей. Среди его жертв были не только люди, но и маги, вампиры, и даже оборотни, — Аркус шагнул вперёд несколько раз, встав за левым плечом Легрона, полагая, что тот сейчас направится в следующую комнату, раз так уставился на её дверь.

— Долго же ты его ловил, — маг зашагал к зелёной двери.

— Слишком долго. Все эти жертвы мне будут сниться, — забыв о бдительности, вампир приложил ладонь к лицу и потёр веки.

— Совесть, это редкое качество для вампира, и уж тем более для агента секретной службы. Похвально. Но не стоит себя винить. Иногда преступник столь аккуратен, что быстро его не поймать, как бы ты не старался и каким бы умным ни был. Ты раскрыл дело, и это главное. Теперь бы не позволить ублюдку уйти, — Легрон открыл дверь и вошёл в следующее помещение, которое отличалось от предыдущего только тем, что вдобавок ко всему тут вдоль стен стояли столы с пробирками и колбами. — Тут ещё холоднее. Ах да, ты же не чувствуешь. Ты как, от увиденного аппетит не разыгрался?

— Я не животное! — вопреки словам, Аркус обнажил клыки и по-звериному прорычал ответ, на задевший его вопрос мага.

— Ну-ну…

Внезапно погас свет.

Ясно. Бежать преступник не собирается. Вполне стандартно для оборотня: они редко покидают убежища без боя. Часто инстинкты заставляют их до последнего защищать логово. И начал он с разделения нас при помощи темноты. Он прекрасно знает, что вампир видит в темноте, а я нет. Но я сильный враг, а вампир нет. Если этот оборотень опытный воин, то он первым делом попытается убить вампира, пока мы с ним не скоординировались. Если же дилетант, то первым делом нападёт на меня, решив, что слепого противника убить проще, пусть и очень сильного.

Вспышка заклинания позади Легрона, указала ему, что напали на вампира. Звериный рык. Промчавшееся со свистом громадное лохматое тело зверо-человека. И несколько трупов зашатались, скрипя крюками.

Вяло освещая окружение, полетело ещё одно заклинание, вдогонку оборотню. Аркус ещё был жив и даже не поцарапался при атаке врага. Его магия угодила в стол, разбросав по полу склянки, осколки стекла и пепла.

Где-то поблизости крюки вновь скрипнули. Во мраке сверкнули глаза, а потом огромные клыки. На Легрона выскочил зверь, занося для удара огромную серую лапу с когтями, длиной в предплечье взрослого мужчины. Легрон не видел всей этой картины — он узрел лишь серые очертания в темноте, но ему и этого хватило, чтобы увернуться от удара. Сделав шаг вправо и наклонив изрядно корпус туда же, маг услышал, как когти пронеслись рядом с его левым ухом. Поразить сопернику удалось лишь воздух. А вот Легрон сделал заклинание «бритва ветра»: совсем крохотное заклинание, тоньше волоса и уже ладони, однако столь острое и крепкое, что прорезала броню танка. Древний чародей достаточно много сражался с оборотнями, потому хорошо знал формы их тел, и, понимая, где только что была рука оборотня, он прекрасно знал, где находится его же нога, даже несмотря на то, что враг уже сделал два шага.

Бритва ветра прилетела в бедро зверю, однако не оставила на нём даже пореза. В иной ситуации такое заклинание разрезало бы напополам оборотня даже десятого уровня, а сейчас не смогло пробить защиту особи девятого уровня.

Хм… Да, похоже, он, действительно, обожрался, раз располагает такой защитой. И всё же дело не только в этом. Сколько бы он не сожрал, он не может обладать столь прочной бронёй. Похоже, что на нём ещё и защитные амулеты. Вот зачем он удалял рёбра жертвам — на их костях он чертил руны, делая амулеты. Серьёзное и непростое занятие. Вряд ли он стал бы так готовиться к приезду полиции. Что же его так напугало? Чей возможный визит заставил оборотня так трястись от страха, что он решил убить множество горожан, дабы напитаться силой и создать себе могущественные артефакты?

Продолжая прибывать впотьмах в прямом и переносном смысле, волшебник стоял, ожидая звуков, предвещавших о следующем нападении. Он не думал использовать заклинание света только потому, что оборотни, помимо превращения в животных, тоже владеют кое-какими заклинаниями, и любому из них не составит туда погасить магию, освещающую пространство.

Подобный ход был бы пустой тратой времени, лучше дать врагу думать, что его план работает, а жертвы сбиты с толку.

Неподалёку снова последовало несколько заклинаний от вампира — он оставался жив и держался очень уверено (от него даже ругательств не последовало).

Легрон мысленно похвалил стойкость и мастерство напарника, а также отметил, что его заклинания стали ближе — Аркус вполне разумно шёл на сближение к нему. Маг решил поступить так же: стоя спиной к спине им будет легче отбиваться. Но лишь какое-то время: всё же уровень силы специального агента не давал особой надежды на его помощь, и совсем скоро он будет Легрону лишь мешать, но пока их тандем мог принести плоды. Возможно, им даже удастся одолеть преступника до того, как вампир ослабнет.

Снова рыча и сверкая клыками, оборотень проскочил между магом и вампиром. Не будь они оба столь сдержанные, то сейчас бы метнули заклинания друг в друга.

Так вот почему он нападает то на меня, то на него: надеется, что по неосторожности я пущу заклинание в вампира и уничтожу его. Или рассчитывает, что я не буду ждать удара от напарника, и мне прилетит его заклинание в спину? Сразу видно, что он дрался только с обычными магами, а с высшими никогда. Дружище, моя защита круглосуточная и распространяется на все триста шестьдесят градусов. Этому вампиру её не пробить, даже если он нападёт неожиданно. А может, он просто пытается измотать нас. Дожидается, когда мы станем слабее него. Что ж, если он сделал амулеты не только на защиту, но и на атаку, то это может сработать.

В этот раз крюки скрипнули слишком поздно. Звук уже не поспевал за внезапно возросшей скоростью оборотня. И Легрон увидел атакующего его врага, когда уже было не увернуться. На сотворение заклинания тоже времени не оставалось. Всё, что маг успел, так это выставить согнутую правую руку, блокируя удар зверя. Вышло это у Легрона с большим трудом, но всё-таки он не позволил когтям чудища коснуться себя. В ответ он ударил противника левым хуком в грудь. Это не подействовало. Монстр даже не поморщился от боли. Зато прекрасно видящий в темноте вампир успел создать пламенные ленты, закручивающиеся сверлом, и швырнуть это заклинание в зверя.

Оборотень отскочил на дюжину метров назад. Вращающееся пламя прошло мимо цели, но пробило насквозь висевший на крюках труп, затем стену, а потом и потолок с крышей, улетая в ночное небо сверкать вместе со звёздами.

Да, было бы неплохо сейчас тут всё сжечь, вот только велика вероятность, что я сожгу и вампира. Он всё-таки специальный агент, и сейчас на моей стороне: помогает очистить город от преступности. Не стоит использовать его, как разменную монету. Придётся использовать план похитрее. Правда, это так мерзко…

Внезапно оборотень изменил своей тактике. Не желая в этот раз чередовать цель, он опять набросился на волшебника. Разинув пасть так, чтобы сразу откусить тому голову, монстр в один прыжок преодолел дюжину метров и продолжал лететь на уровне головы чародея.

Легрон изначально готовился делать другое заклинание, но слыша звук разрываемого воздуха, идущего в его направлении, и чуя зловонное дыхание, он резко переменил планы. Белый шар возник в его левой ладони. Свечение было едва уловимым, но оно быстро набирало силу — уже через доли мгновений оно сияло, как миллионы лампочек. Тьма в панике растворилась даже в самых извилистых закоулках комнаты.

Ослепли все.

Видящие в темноте оборотень и вампир лишились возможности видеть чуть раньше мага. И тот этим воспользовался. За то мимолётное время форы волшебник успел разглядеть не только летящего на него оборотня, но и амулеты, болтающиеся на нём. Присаживаясь так, чтобы враг пролетел над его головой, Легрон выставил вверх руку, хватаясь за артефакты.

Их не сбросить с носителя просто так, но Легрон знал заклинания деактивирующие их. А уже лишённый магии амулет можно сорвать, как самую обычную побрякушку.

Монстр пронёсся мимо и влетел в стену. Послышался грохот падающей плитки, треск ломающегося стола и звон разбивающихся пробирок и мензурок.

На короткое время все участники потасовки лишились возможности видеть. И хотя свет уже погас, глаза всё ещё отказывались принимать в себя картину происходящего вокруг. Они слезились, чесались. А веки не желали раскрываться.

Легрон потряс амулетами, чтобы хоть на слух определить, все ли он сорвал — абсолютно все. Выкинув в угол эти ставшие мусором вещицы, он присел на корточки, собираясь с мыслями. В данный момент ему незачем было лицезреть происходящее — пока остальные пытаются вновь привыкнуть к темноте, он возобновил сотворение магии, которую прервало нападение оборотня.

Возможно, совесть его когда-нибудь и пристыдит за использование этого заклинания, но сейчас это был наиболее действенный метод противостояния опасному врагу. В данный момент ему было не до чувства вины и стыда. Следовало схватить преступника, а также спасти свою жизнь и «нежизнь» вампира.

Аркус, вслушиваясь в окружение (поскольку только это позволяло ему как-то ориентироваться), потирал глаза, которые едва-едва начинали видеть. Он чувствовал магию смерти, творящуюся поблизости (и делал её явно не оборотень); он слышал треск стеклянных осколков под большими мохнатыми лапами (и приближались они явно не к магу). На всякий случай, он наложил на себя заклинание защиты — настолько мощное, насколько мог. Это вряд ли бы помогло от атак столь сильного оппонента, но всё же лучше, чем ничего.

Зрение начало возвращаться. Тьма выгоняла выжигающий сетчатку свет. Картинка окружающего мира снова доступна для глаз. А тихая поступь монстра прекратилась…

Аркус увидел мелькание серой фигуры среди тел и приготовился к атаке. Нападать в слепую не был готов ни только он, но и его враг — именно это дало ему возможность подготовиться. Он встал, широко расставив ноги, расправив плечи и разведя руки с готовыми сорваться в любой момент заклинаниями молний. В этой стойке, подходящей как для нападения, так и для уклонения, вампир застыл и следил за едва уловимыми передвижениями оборотня.

И вдруг, чудовище стало слишком близко. Эти огромные белые клыки и когти летели на Аркуса, готовые растерзать его полумёртвую плоть. Вампир попятился, теряясь от внезапности атаки.

И тут одно из висевших тел схватило своего убийцу за бёдра.

Мчавшийся в прыжке оборотень, словно споткнулся о воздух: он резко прервал полёт и упал, непонимающе озираясь на свои ноги. Там его кусало за шерсть тело, схватившее его, а и другие убитые и распотрошённые им хрипели, болтались и тянулись к нему, желая вцепиться в зверя.

Не будучи глупцом, Аркус собрал все силы в одно заклинание и ударил им противника в голову. То пробило череп, но не смогло нанести урон достаточный для мгновенной смерти.

Легрону тоже вернулось зрение, однако в темноте он видеть так и не научился. Зато те зомби, в которых он превратил висевшие всюду тела, прекрасно видели во мраке, а ещё они не нападали на вампиров, так как принимали за своих. И, разумеется, на мага, поднявшего их, они тоже не нападали. Таким образом, цель у них была только одна.

Теперь Легрон мог зажечь свет — если оборотень решит на него напасть в этот момент, чтобы потушить огонёк, то сразу же попадёт в ловушку из своих жертв. И как только маленький белый шар взлетел к потолку и засиял, обличая всё вокруг, древний волшебник увидел, что его план сработал, пусть и немного не так, как задумывалось.

Он подошёл к оборотню, который уже не мог шевелиться и сопротивляться, а едва дышал, глядя в потолок, и присмотрелся к врагу. Взглянув на того при свете, Легрон опешил — вот уж здесь он не ожидал увидеть старого знакомого, тем более при таких неприятных обстоятельствах.

— Виргус?! Зачем ты это всё сделал?! — Легрон встал над умирающим знакомым и, смотря на него сверху вниз, достал портсигар.

— Я думал, ты меня сразу узнал, — оборотень хрипел и харкался кровью, но говорил без лишних задержек, разве что брал некоторые паузы между словами. — Полагал, потому тебя и послали, что мы давно знакомы.

— Зубы мне не заговаривай, — волшебник не испытывал никакой радости от встречи со старым знакомым. Холодно и скучающе гладя на оборотня, он открыл портсигар, протянул его вампиру, и когда тот, благодарно кивнув, вытащил оттуда сигарету (после такой передряги закурил бы любой), то Легрон достал её и себе. — Отвечай на вопрос. Зачем ты эту всю канитель устроил? В честь чего пирушка?

Маг громко хлопнул стальными скобами, закрыв портсигар, и убрал его обратно в карман куртки. А затем закурил, поджигая сигарету огнём из большого пальца, словно прикуривателем из автомобиля.

— Вы же, великие маги, чувствуете силу друг друга. Это защитный механизм миров. Ты не мог не почувствовать внезапное появление сильного чародея. Такой мощи наш мир не видывал прежде, — оборотень закашлял и затрясся, разбрасывая по полу пенящуюся кровь.

— Ну родился сильный волшебник в нашем мире, что с того? — выдыхая зловонный пагубный дым табака, Легрон продолжал оставаться безразличным, но уже где-то в глубине души начинал испытывать презрение к старому знакомому.

— Родился??? — перестав заливаться кашлем, оборотень вернулся к разговору, переводя мутнеющий взор на Легрона. — Ты был там со мной многие тысячи лет назад. Ты видел те скрижали. Внезапное появление в мире обладателя огромной магической силы, это вряд ли похоже на рождение… скорее на вторжение.

— Он над нами издевается? Что он несёт? — вампир, хмурясь и кривясь, взглянул на Легрона, ожидая объяснений. Аркусу очень хотелось пнуть преступника, чтобы тот перестал кривляться и начал отвечать на вопрос. Но воспитание не позволяло ему бить лежачего, а он ещё надеялся на пояснения от напарника, которые можно не расслышать, если пинать смертельно раненного человека или оборотня.

— Он говорит, что готовился к появлению чёрной луны, — Легрон даже забыл про тлеющую в руках папиросу, сказанная Виргусом теория столь сильно его фраппировала, что внимание не могло сосредоточиться ни на чём больше, кроме слов оборотня.

— Именно, — монстр посмотрел на Аркуса. — Вы молодёжь многое не знаете о том, как устроен наш мир, и мироздание в целом. Вам легко осуждать стариков.

— Святого-то из себя не строй! Спаситель миров, мать твою! Почувствовал появление сильного мага и, не дожидаясь подтверждений, сразу начал готовится к битве с чёрной луной, уничтожив ради накопления своей силы едва ли не полсотни жителей, — морщась от презрения к собеседнику, Легрон выкинул сигарету в канализационную решётку и тяжело вздохнул, не понимая, как его знакомый мог пойти на такое злодеяние.

— Не-ет… под-твер-ждений?.. — Жизнь уже совсем на тоненькой ниточке держалась в теле оборотня. — А по… по-че-му тог… тогда маг поя…вился именно в нашем гор…оде? Ты же не про…сто т-ак пред…ложил пос-тро…ить пер-вое пос…еление нов-ого мир..а им-менно здесь.

— Ничего-то от тебя не скроешь, — Легрон повернул голову вправо, смотря на тело одной из жертв (заклинание он уже отменил, поэтому все убитые перестали быть зомби и вновь бездвижно висели на крюках). Потом кратко переглянулся с вампиром и опустил взгляд на преступника. — Как бы то ни было, за всё содеянное тебе не место в обществе. И суда над тобой тоже не будет. Я убью тебя здесь и сейчас. Важны не цели, а поступки. И твоим нет оправдания.

Синяя тусклая сфера сползла с ладони мага и медленно опустилась на грудь оборотня, проникая внутрь тела. Через мгновение Виргус засветился и испарился без единого крика, стона или хоть какого-то звука.

— Думаете, так будет лучше? — затягиваясь папиросой, будто к вредной привычке пристрастился не только что, Аркус продолжал смотреть вниз, словно тело преступника всё ещё лежало у его ног.

— Уверен. Незачем ему давать шанс выступить перед публикой. Перепугает ещё всех в суде рассказами о разрушителе миров. Нагонит панику. Есть вещи, о которых обычным людям, и не только людям, лучше не знать, — Легрон похлопал вампира по плечу и зашагал к выходу.

— Согласен. Напишу в отчёте, что убили при попытке задержания, так как оказывал слишком серьёзное сопротивление, — Аркус развернулся и тоже направился к выходу.

— Мне расскажите, что это за «чёрная луна» и прочее, что он наговорил? Я ничего не понял из вашей с ним беседы, — он перешёл на бег трусцой, чтобы догнать, стремящегося покинуть это место, напарника.

— Нет. Тебе тоже не стоит об этом знать, — широко распахнув дверь, Легрон выскользнул наружу и глубоко вдохнул. Воздух в районе заброшек был не особо свеж, но всё равно лучше того смрада, что стоял колом в заводских застенках.

— Как знаете… Я не могу покинуть это место: мне нужно вызвать и дождаться экспертную бригаду, которые всё тут оцепят, сфотографируют и составят протоколы. Ну вы знаете, — вампир махнул рукой, словно отгонял муху. — Однако ваше участие больше здесь не требуется. Спасибо, что оказали помощь. Не смею вас задерживать.

Легрон кратко кивнул и поплёлся прочь из этих замызганных, утопающих в мусоре безжизненных мест, ныряя в тягучий водоворот раздумий.

И почему я решил, что в нашем мире именно РОДИЛСЯ маг?! Ведь, действительно, он мог внезапно прийти из другого мира. Тогда, как с ним связана та убитая девушка? Что же тогда Иенуру и тому оборотню двенадцатого уровня от неё было нужно? Какой информацией она могла располагать?

Легрон упёрся в шлагбаум, не увидев его перед собой. Выругавшись от возмущения собственной невнимательности, он, согнувшись, пролез под ним и сел в электромобиль, радуясь парящему в салоне теплу.

Чёрт! Только мне показалось, что я понял мотив всех участвовавших сторон, как тут же выяснилось, что я не понял ничего. Мне снова всё нужно начинать сначала. Однако я не хожу кругами… Если в наш мир на самом деле вторглась чёрная луна, как в тех скрижалях описывалось, то дело обстоит ещё опаснее. На кону уже не судьба мира, а он сам — само существование нашей планеты. Не понятно только, зачем разрушителю миров скрываться: ему проще было бы сразу заявить о себе. Но кто знает, что там у него на уме.

Заведя мотор машины, Легрон расплылся в кресле и, прикрыв глаза, грелся. Его мозг в это время перебирал теории и факты, касающиеся расследования, позабыв, что не спал толком уже вторые сутки. Внезапно открывшиеся обстоятельства заставили измотанные нейроны взбодриться и гонять разряды с новой силой.

Разрушил всю идиллию как всегда звонок.

Не открывая глаз, Легрон вытащил из левого кармана куртки нерофон и нажал на боковую кнопку.

— Слушаю, босс, — не желая покидать зону комфорта, он держал голову запрокинутой на спинку кресла, не вступая в визуальный контакт с начальством.

— Мне доложили, что ты уже закончил задание для специальной службы. У меня для тебя есть новое поручение. Как мне кажется, оно связанно с твоим расследованием, — тон Ролина колол серьёзностью и уверенностью, сигнализируя о бесполезности любых пререканий.

— Полон внимания, — поняв, что выспаться не удастся и этой ночью, Легрон мысленно выругался, потирая переносицу большим и указательным пальцами.

— В районе «Светлый» убили мужчину. Свидетели видели какого-то человека в плаще. Возможно, он из той же организации, что и тип, помогавший тебе в битве. Съезди осмотрись. Мало ли… Вдруг и вправду это всё как-то связанно с твоим делом, — Ролин смягчил тон, продолжая сохранять настойчивость в голосе.

— Выдвигаюсь, — Легрон мог разговаривать уже только короткими предложениями, а сил слушать начальство вовсе не осталось. Он нажал на боковую кнопку нерофона, прервав разговор, и открыл глаза, уставившись в потолок машины.

Ох и насыщенный выдался денёк. Я ни в один рабочий день так много не трудился, как в этот свой «выходной». Ладно, ещё немного, и я окажусь дома, где, наконец, высплюсь. Как же я устал…

Ааа, хватит ныть! За работу!!!

Легрон поднял голову, посмотрел сквозь лобовое секло на машину вампира, и улыбнулся, кладя левую руку на руль. Правой он дёрнул рычаг коробки, включил заднюю передачу и впечатал педаль газа в самый низ. Смотря назад, он развернул транспорт и перевёл автоматическую коробку передач в стандартный режим. Нерофон в куртке завибрировал, сигнализируя о пришедшем сообщении. Снова взяв своё электронное устройство связи, маг перекинул адрес навигатору и отправил свою спортивную «ласточку» «щебетать» на просторах уставших, как и он сам, улиц.

Луна отражалась в капоте электромобиля, словно соревновалась с ним в скорости (и это состязание она даже выигрывала), звёзды сверкали под колёсами в копирующем их, будто зеркало, только что помытом влажном асфальте.

Легрон летел по шоссе, словно пытался обогнать время, будто там впереди была точка, преодолев которую, ты увидишь, как часы пойдут вспять.

Ему бы хотелось, очень бы хотелось, отмотать время и не один раз, чтобы многое исправить, чтобы немало изменить и вновь «прикоснуться» к давно утраченным вещам, событиям, людям, которые теперь живы только в его памяти. Сегодня он лишил жизни одного из тех немногих, с кем он мог предаваться воспоминаниям. Это вызывало очередную грусть и меланхолию, которая порой приводила к затяжной депрессии. Хотя времена, когда Легрон не мог заставить себя встать с кровати, были столь давно, что проще было вспомнить падение Римской империи, чем его смертельно опасную апатию, но он всё равно боялся её возвращения.

И пусть за семь с половиной тысяч лет они с тем оборотнем пересекались совсем немного, а говорили и того реже, но его безусловно заслуженная смерть всё равно являлась для древнего волшебника едва ли не личной трагедией. Так мало, так мало осталось знающих правду о мире, видевших человеческую цивилизацию в колыбели. Неужели однажды не останется никого из них — тех, кто знает о мироустройстве куда больше, чем может рассказать — и даже самого Легрона не станет. И что же тогда будет делать человечество, когда эти знания понадобятся? Взять и рассказать обо всём сейчас — слишком опасно. Надо, чтобы кто-то из древних дожил до нужного момента. Надо!

Легрон и не заметил, как достиг пункта назначения, но даже в ночном сумраке он увидел, что остановился в престижном районе с хорошими чистыми улочками и благоустроенными домами. Нет, конечно же, богачи, чиновники, депутаты и члены городской администрации, как и сам мэр, жили в более дорогих районах, куда даже полиция не могла так просто заехать (там правопорядок охранялся специальными службами). Но и в этом районе жильё мог позволить себе не каждый: надо обладать солидным заработком, чтобы жить здесь (Легрон это прекрасно знал, потому что и сам проживал в похожем районе).

Кем бы ни был этот мужчина, его убийство явно дело непростое.

У входа в дом стояло несколько полицейских, ожидающих, когда коллеги осмотрят место преступления, и можно будет уходить. Увидев приближающегося Легрона, стоявший слева от двери сержант показал домофону своё удостоверение, разблокировав входную дверь, и, придерживая её открытой, вежливо кивнул.

— Вам на седьмой этаж, капитан.

— Спасибо, — мимолётно глянув на сержанта, Легрон тоже кивнул, входя в подъезд.

Увидев отражение в серебристых дверцах лифта, маг поправил волосы и стёр с лица несколько следов грязи, оставшихся после недавно закончившийся битвы. Затем нажал на кнопку вызова лифта. Дверцы отворились сразу. Войдя, Легрон осмотрел себя и понял, насколько удручающее у него состояние: быть может, когти и клыки зверя не смогли пробить его защиту и повредить ему одежду, но вот его собственный пот и осевшая на него пыль, нанесли тяжёлый удар по тканям. Теперь великий волшебник несильно отличался от того бомжа, с которым говорил утром.

Ткнув на круг с цифрой семь, Легрон слушал гудение подъёмных механизмов и думал, если убийство мужчины, в квартиру к которому он поднимается, действительно как-то связанно с убийством той «утренней» девушки, то может ли этот оборотень и сейчас находиться где-то неподалёку от этого дома.

Дверцы лифта разъехались, и маг сразу увидел распахнутый вход в квартиру. За узкой прихожей в широкой гостиной под жёлтым светом ламп стоял высокий мужчина в форме и записывал данные в планшет. Убитый лежал на ковре чуть поодаль. Где-то справа за стенами слышались щелчки фотоаппарата и расползались по обоям отголоски белой вспышки, вступающие в конфронтацию с тёплым тоном освещения квартиры.

Легрон не стал деликатничать и нагло вошёл в помещение, сразу начав осматривать окружение и улики.

— Здравия желаю, капитан. Нам всем доложили о вашем визите. Даже фото прислали, как вы выглядите. Не знаю, к чему такая перестраховка, но это и не моё дело, — высокий полицейский с планшетом прервался ненадолго, обводя взглядом следователя. — Вижу, вас тоже вырвали из постели. Ужас какой-то, разбудили посреди ночи! Мне даже крепкий кофе не помог взбодриться. Еле стою на ногах. И главное, ради чего?! Убитый-то всё равно никуда не денется.

— Какая трагедия, прервали сон, — Легрон нахмурился, думая о сне. Он готов был прямо сейчас свалиться на пол и спать прямо здесь.

— Так и я о чём, — полицейский с планшетом то ли из-за сонливости не понял сарказма старшего по званию, то ли предпочёл сделать вид, что не понимает.

— Что известно об убитом? — маг посмотрел по сторонам, и первое, что привлекло его внимание, это опрокинутая с тумбы возле дивана ваза, разбившаяся на четыре крупных осколка. Её не швыряли, не били: её просто задели и она разбилась. Второе, что его заинтересовало, это задравшийся ковёр.

— Улис Баргид. Сорок шесть лет. Акушер-гинеколог. Работает… работал в перинатальном центре номер восемь. Не женат и никогда не был. Детьми, понятное дело, не обзавёлся. В квартире проживал один, — вяло позёвывая и покачиваясь, полицейский бубнил, устало считывая с планшета, даже не заморачиваясь, а слышит ли его начальник или нет.

— Значит, пострадал только он, — стоя на месте, Легрон через открытую дверь посмотрел в другую комнату, где ходили прочие прибывшие на вызов работники.

— Да. Причём, судя по всему, он знал убийцу, ибо и в дом, и в саму квартиру преступник проник без взлома или применения силы. — Убрав планшет за спину, полицейский посмотрел на вход, лишний раз убеждаясь, что убийца проник сюда без сопротивления.

— А вот это не факт, лейтенант. Совсем не факт, — в соседней комнате не оказалось ничего важного для дела, поэтому Легрон перестал проявлять к ней любопытство и повернулся к собеседнику. — Можно было набрать любую квартиру в домофоне и сказать что-нибудь в духе: «Помогите, пожалуйста! Праздновал у друга день рождения, услышал, как сработала сигнализация у моей машины; вышел проверить, всё ли в порядке, и дверь захлопнулась. Звоню в квартиру другу, никто не отвечает. Видимо, не слышат из-за музыки или окончательно перепились там. Будьте добры, впустите!» Кто-нибудь обязательно на такое поведётся.

— Возможно, — лейтенант кивнул; его фуражка слегка сползла, закрыв верхнюю половину лба. — Но как он так просто попал в квартиру?

— Тоже ничего сложного. Жертва же доктор, и убийца это знал, — Легрон щедро, от души зевнул, а потом потряс головой, гоня сонливость прочь. — Сейчас мало кто знает своих соседей даже по лестничной клетке, а уж соседей живущих на два этажа выше или ниже их квартиры, так практически никто. Убийца мог нажать на звонок и выдать что-то типа: «Простите, я ваш сосед с третьего этажа. Слышал, что вы доктор. Моей маленькой дочке плохо. Скорую мы вызвали, но она ещё нескоро прибудет. Могли бы вы помочь?» Ты же сам полицейский, к тебе наверняка не раз приходили соседи и говорили, что слышали какой-то подозрительный шум или странные крики где-то поблизости, и просили сходить посмотреть, что там.

— Да, — в этот раз полицейский выдал каскад коротких кивков, задумчиво уводя взгляд верх, — было такое несколько раз.

— К сожалению, человека, готового помогать другим, обмануть даже легче, чем доверчивого дурака, верящего всему, или алчного скрягу, желающего лёгких денег, — Легрон встал над трупом и обвёл его взглядом. — Чем его убили?

— Ничем. Конечно, точные показания будут только после вскрытия, но судмедэксперт… — полицейский указал кивком на мужчину, разгуливающего в соседней комнате, — говорит, что убитого просто ударили кулаком в грудь, и тот умер от разрыва сердца. Хватило всего одного удара, однако тут явно следы борьбы: разбитая ваза, задранный ковёр…

— Это может быть показателем шока, а не борьбы, — Легрон повернулся, ещё раз оглядев комнату, и подошёл к двери, ведущей в прихожую. — Мужчина-то хлипенький. Держу пари, что он никогда не дрался и вообще в стычках не участвовал. Может, и вовсе воспитывался дома на книжках.

— Ну, по его тонким рукам заметно, что он ничего тяжелее авторучки в руках не держал, — лейтенант посмотрел сначала на убитого потом на капитана.

— Вот-вот. Он открыл дверь по доброте душевной и по взгляду вошедшего понял, что впустил беду, — Легрон сделал вид, будто открывает дверь и пугается вида воображаемого гостя. — В шоке он попятился назад, боясь отвести взгляд от убийцы.

— Мне слабо верится, что можно нагнать на кого-то такой ужас одним только взглядом. Хотя… всякое возможно, — сдвигая фуражку ещё сильнее на лоб, полицейский почесал затылок, немного хмурясь.

— Поверь моему опыту, лейтенант, возможно. Продолжаем: убийца, наверняка, что-то спрашивает, но получает лишь отговорки и слова «не знаю», — Легрон начал медленно идти назад, оставаясь спиной к убитому и лицом к входу. — Трясясь от страха, жертва роняет вазу, сбивает ковёр, даже не замечая всего этого. — Маг провёл рукой по воздуху над тумбой, где не так давно стояла ваза. — А затем один удар, как ты говоришь, и жизнь, как вспышка, прерывается.

— Яркая картина, — лейтенант встал рядом с Легроном. — Я даже могу её представить, но вот чего я не могу представить, так это как можно убить человека одним ударом. Ни ножом, ни когтями, ни кувалдой, а просто ударом кулака, причём даже не в висок, а в грудную клетку.

Полицейский сжал правую ладонь в кулак и вертел им перед носом, подробно его разглядывая.

— До сегодняшнего… то есть уже до вчерашнего дня я бы тоже такое представить ни смог и ни за что бы не поверил в подобное, но времена меняются, и люди вместе с ними, — Легрон вздохнул, понимая, что снова оказался позади преступников.

Кажется, эта организация людей в капюшонах не только следит за моим расследованием, но и проводит своё. Что ж информацией не поделились, раз им так важно, чтобы я довёл его до конца? Видимо, как только я выясню, что скрывали жертвы в моём расследовании, то меня эти капюшончики также убьют, если я не найду способ противостоять им. Помогать в расследовании они не собираются, лишь ждут, когда я найду нужную нить, за которую они смогут потянуть. Проклятие, в такой ситуации даже союз с Иенуром выглядит не такой уж плохой идеей. От него я хотя бы понимаю, чего ждать. Хотя давать ему достичь желаемого тоже нельзя. Пока придётся противостоять всем в одиночку, а там посмотрим.

— А что изменилось вчера? — лейтенант прищурился, смотря на Легрона, и слегка дрожащей рукой поправил фуражку. Зрачки лейтенанта сузились, а кожа побледнела.

— Мир перевернулся, — маг, улыбаясь, хлопнул полицейского по плечу и направился к лифту, закончив на этом осмотр места преступления.

Дюжина бодрых шагов. Одна нажатая кнопка. Три секунды ожидания. И зеркальные дверцы лифта вновь открылись, приветствуя пассажира.

Легрон скользнул внутрь, нажал на единичку, и как только двери сошлись, устало прикрыл глаза и громко вздохнул.

Ему постоянно казалось, будто лифт вниз едет медленнее, чем вверх. Хотя, казалось бы, что спускать что-то гораздо проще, чем поднимать. Но вот Легрон всегда чувствовал именно так. Тем не менее исследований он не проводил, да и с конструкциями лифтов знаком не был, поэтому не знал наверняка в каком направлении движение быстрее, однако сейчас спуск казался ему особенно долгим и тягучим. Проклиная медлительность лифта, маг зевнул и опёрся спиной на стенку. Сонливость на него периодически то накатывала, то отступала, как и усталость. Не давало ему окончательно уснуть прямо здесь желание выстраивать теории вокруг расследования, которое похлеще любого кофе заставляло разум взбодриться и гнать прочь стремление отдохнуть.

Из динамика лифта колючей серебристой нотой «ми» пролился лёгкий звон, знаменующий, что проход открыт, и вас тут больше не задерживают.

Но вот глаза Легрона не смогли открыться столь же легко: закрылись веки быстро, однако подниматься упорно не желали. Боясь, что он так в очередной раз сомкнёт очи и провалится в сон, маг потряс головой и часто-часто заморгал, пытаясь придать бодрость не только мозгу, но и телу. Выйдя в подъезд, он быстрым кивком распрощался с дежурившими полицейскими и завалился в машину. Уставившись в лобовое стекло, маг долго думал над тем, чтобы вылить на себя немного холодной воды, для придачи резкой встряски утомившемуся организму, но решил повременить с такими радикальными мерами. Вместо этого он завёл электромобиль и включил радио.

— «…вы не понимаете, за какие-то восемьдесят лет мы едва ли не с нуля подняли медицину настолько, что средняя продолжительность жизни человека составила девяносто восемь лет!» — По хриплому крику радио-оратора становилось понятно, что спор идёт уже не первую минуту, и возможно, не первый час. — «Подумайте, ведь процессы старения в человеческом организме заканчиваются в возрасте ста двадцати пяти лет! В нашем городе уже есть несколько тысяч человек, которые преодолели порог старения! Это же восхитительно! Да, их организмы дошли до этого возраста в таком состоянии, что всё равно умирают, несмотря на прекратившееся старение. Но всё равно это уму непостижимо! Ещё двадцать-тридцать лет такого развития медицины и люди начнут доживать до планки старения со здоровьем нынешних семидесятилетних. Вы понимаете, что речь идёт о реальном бессмертии для человечества?! И всё это возможно только благодаря тому, что мы все вместе: маги, вампиры, оборотни и люди — все живём и работаем сообща. Зачем цепляться за разногласия, если мы все вместе можем менять мир к лучшему?»

Немного приободрившись от крика мужчины из радиостанции, Легрон повёл машину к своему дому, стараясь больше сосредоточиться на разговоре, чем на мысли о кровати.

— «Потому что разногласия слишком велики, чтобы их игнорировать!» — голос второго мужчины был столь же громким, как и у первого, но не таким охрипшим: он явно говорил меньше всё это время, ну или просто обладал более натренированными связками. — «Напомню вам, уважаемый, что вампиры, к примеру, пьют нашу кровь. И это не в переносном смысле, а в самом прямом. Как вы предлагаете уживаться с таким? Мы для них еда, как мы можем жить сообща?! Нет! Им не место среди нас. Им, вообще, нигде не место!»

— «Насколько я знаю, вампиры покупают кровь исключительно у добровольцев и платят за это большие деньги. Никто насильственно вашу кровь не забирает!» — лёгкий гул и жужжание послышались из колонок: судя по всему, спорящий мужчина задел микрофон рукой, активно ей размахивая в пылу дебатов.

Щурясь от быстро мелькающих дорожных фонарей, Легрон с любопытством слушал диалог радиоведущих, полностью прогнав все прочие мысли.

— «Это пока добровольцев достаточно! А что будет, если их количество резко поубавится? Как поведут себя эти кровососы, когда им будет не хватать пищи?» — микрофоны хорошо глушили посторонние звуки, и тем не менее в эфир всё равно прорвалось, как второй ведущий окончил свою реплику ударом кулака по столу.

— «Бессмертие и светлое будущее для всех стоят того, чтобы идти на определённые компромиссы! Только вместе мы можем построить мир, который будет для всех одинаково прекрасен!»

— «НИКАКИХ ВСЕХ!!!» — от крика мужчины стало забивать динамики в машине: теперь захрипели и они, а звук противно затрещал и зашуршал, словно смятая фольга на ветру. — «ЭТОТ МИР ПРИНАДЛЕЖИТ ЛЮДЯМ! И ТОЛЬКО НАМ!»

— «ЭТОТ МИР ПРИНАДЛЕЖАЛ ЛЮДЯМ, И ЧТО С НИМ СТАЛО?!» — ведущие заорали друг на друга так громко, что стало слышно, как рвутся их голосовые связки. — «НЕТ, ВЫ ВЫЙДЕТЕ! ВЫЙДЕТЕ И ПОСМОТРИТЕ, ЧТО ТАМ ЗА ПРЕДЕЛАМИ БАРЬЕРА! Только не забудьте надеть костюм химической и радиационной защиты, а-то без него теперь не выжить в том вашем “мире людей”!»

Нерофон взволновался резкой противной мелодией, заглушая драматическую эпопею радиоэфира.

Да что опять?!

Выключив радио, Легрон достал беспокойный гаджет и, сменив недовольное выражение лица на улыбчивое, вдавил боковую кнопку в корпус устройства:

— Слушаю.

На экране, как и всегда, вылезло лицо Ролина: начальник полиции тоже ещё не ложился спать, по-прежнему находясь в офисе.

— Приезжай в участок немедленно, — настолько суровым и грустным Ролин ещё никогда в своей жизни не был (по крайней мере, Легрон его никогда таким не видел). — Да, знаю, ты устал, не спишь вторые сутки и так далее… Но это очень важно, и не терпит отлагательств. Поверь, мне совесть не позволяет заставлять ждать тех, кто приехал поговорить с тобой. Хоть они и прибыли слишком рано.

— Понятно. Скоро буду. Я близко от участка, — Легрон, скрывая недовольство за каменным лицом, повернул транспорт на девяносто градусов, уводя его на правое шоссе.

— Прости, друг. Это правда важно, — Ролин приложил левую ладонь с растопыренными пальцами к груди, выражая глубочайшее сожаление.

— Не бери в голову. Всё равно до рассвета два часа осталось, а там ещё два до начала рабочего дня: вряд ли бы я успел выспаться за это время, — и всё же Легрон предпочёл бы получить хотя бы час сна, но раз друг его так искренне просит о помощи, то препираться или строить из себя жертву он не станет, а сразу же явится в указанное место, делая вид, будто никаких неудобств не испытывает.

В этот раз разговор прервал Ролин. Экран нерофона обратно уехал в корпус, и Легрон убрал гаджет в левый карман куртки. Несколько раз тяжело выдохнув и поводя плечами, как педалями велосипеда, маг снова прогнал подползшую сонливость, а затем разогнал электромобиль до пределов его возможностей.

Адреналин жгучей сывороткой ворвался в кровь, давая мимолётную бодрость.

Рёв воздуха под бампером. Несколько лихих поворотов. Проскоченный на красный перекрёсток. Пару сотен мысленных проклятий жителей первых этажей спальных районов, чей сон прервался из-за несущейся с визгом по асфальту машине. И Легрон добрался до парковки главного в городе полицейского участка.

Выкарабкавшись из водительского сиденья, он громко хлопнул дверью и потянулся, давя кулаком на поясницу. Тело устало и хотело отдыха. Поясница ныла, а плечи затекли, будто на них лежали камни весом в центнер.

Парковка была почти пуста — там стояло всего пару машин. Да и сам участок не изобиловал жизнью. Легрон зашёл внутрь в непривычной для себя тишине (впервые за всю свою работу полицейским он пришёл сюда раньше начала рабочего дня, а не позже). Пройдя контрольно-пропускной пункт, он увидел Ролина, стоявшего в противоположном конце узкого пустого коридора. Начальник всей городской полиции опёрся спиной на стену мерзкого голубого цвета и, скрестив руки на груди, угрюмо взирал на кончики своих ботинок.

Легрон и предположить не мог, будто дело окажется настолько важным, что босс будет ждать его уже здесь, а не в кабинете. Даже не пытаясь угадать, для чего его сюда вызвали, он шёл по коридору, смотря на Ролина. Легрон прекрасно понимал, что старый друг заметил его визит, но почему-то не шёл ему навстречу, а продолжал подпирать стену, возле двери из мутного синего стекла, за которой находилось помещение со столами, где работали рядовые сотрудники, не заслужившие личного кабинета.

Древний волшебник видел, как у его товарища вздуваются и сдуваются жилки на висках, гоняя мысли по черепной коробке — Легрон даже не предполагал, что Ролин бывает таким грустным и задумчивым.

— Зачем вызывал? — Легрон встал точно напротив друга, но так и не удостоился от него взгляда.

— Зайди в комнату отдыха. Там тебя ждут два человека. Поговори с ними. И прошу тебя, не будь самим собой. Не включай ту скотину, которой ты обычно бываешь. Повежливей с ними, ладно? — он всё-таки оторвал взгляд от ботинок и посмотрел на Легрона. В глазах Ролина было столько отчаяния и горечи, что впору было задуматься об ещё одном случившемся апокалипсисе или уже окончательном конце самой планеты.

— Настолько важные птицы? — хмурясь и играя желваками, Легрон посмотрел на друга, выжигая презрительным взглядом даже воздух между ними. — Ты позвал меня, чтобы я отчитался перед какими-то пижонами в дорогих костюмах? Мне насрать кто там, Ролин. Даже если это будет сам мэр со всей своей канцелярией и депутаты нашей думы разом. Я просто пошлю всех на хрен и отправлюсь спать.

Ролин опустил брови, складывая их чуть ли не углом, протяжно выдохнул, будто уставший что-то объяснять детям воспитатель в садике, и помрачнел ещё сильней:

— Поговори с ними. А потом ко мне в кабинет.

Легрон кратко кивнул, соглашаясь с приказами друга, резко открыл дверь и широким шагом ворвался внутрь рабочего помещения, оставляя начальника одного в коридоре. Злобно сверкая огнём в глазах, он нёсся вдоль стен, как готовый сокрушить всех киборг-убийца.

Вломившись в комнату отдыха, которая была всего через две двери от его личного кабинета, древний волшебник застал там двух людей — мужчину и женщину. Оба седые, слегка в морщинах, но ещё не старые. Их кожа и глаза утратили молодецкую яркость, однако сил в их теле ещё хватало, чтобы не уступать молодёжи в работе и отдыхе. Они не выглядели богатыми или влиятельными: одеты просто, блёкло, да и лица не пестрили надменностью, свойственной выслужившимся людям.

— Это вы капитан Легрон? — они одновременно посмотрели на него, но вопрос задал мужчина. Обнимая женщину за плечи, он вместе с ней сидел на коротком красном диване, терзаемый тоской и печалью.

— Да, — не желая особо смотреть на этих людей, он подошёл к окну и, сев на широкий подоконник, уставился на поток машин снаружи. — Зачем хотели меня видеть?

В отражении стёкол Легрон увидел, как в глазах немолодой пары появилась надежда и облегчение, как во взгляде мучающегося от боли человека при виде доктора.

— Простите нас, пожалуйста. Мы прекрасно понимаем, что человек вашего уровня очень занятая личность и время ваше невероятно дорого, — мужчина встал и, прижав сложенные ладони к груди, приближался к Легрону, женщина робко плелась сзади него, — мы-то люди попроще, но… всё дело в том, что… Лисма наш единственный ребёнок…

И тут Легрон оторвал взгляд от окна: он стал смотреть на вставших перед ним людей, будто к нему сам Бог явился, карать за все прегрешения.

Испугавшись такого взгляда от мага, пара замолчала и дважды шагнула назад.

— Так вы родители Лисмы, — Легрон опустил голову, нервно пожевал губы, а потом сглотнул; слюна провалилась по горлу, словно сухой камень. Дав себе лишь секундную передышку, он вновь посмотрел в испуганные и заплаканные лица немолодой пары. — Прошу вас, продолжайте. Мои дела подождут.

— Поймите, у нас кроме неё никого нет, поэтому мы считаем, что вправе узнать, ради чего она погибла. Почему так произошло? — мужчина держался стойко, хотя его голос дрожал, а вот женщина не выдержала и тихо заплакала, прикрывая лицо платком. Даже в такой ситуации они старались вести себя так, чтобы не доставлять неудобств Легрону.

Почему?..

Потому что ваша дочь дура! Потому что она не выполнила приказа старшего по званию! Потому что гордость не позволила ей отступить даже там, где не было ни шанса на победу!

Потому что я взял её с собой…

— Как вы добрались сюда? — потирая нос указательным пальцем левой руки, он скрыл за ладонью грустную улыбку, а вот печаль в глазах спрятать было сложнее, и он опять опустил взгляд, боясь столкнуться им с тяжёлым взором родителей Лисмы.

— На общественном транспорте, — мужчина нахмурился и развёл руки, теряясь от столь несоответствующего теме разговора вопроса.

— На автобусе, — женщина перестала рыдать от удивления. Убрав платок, она смотрела на мага огромными круглыми глазами, приоткрывая рот.

— Я имею в виду, добрались без приключений? Никто на вас не напал? Не пытался ограбить или убить? — Легрон выдал витиеватое кружевное движение левой кистью, подобно поэту сочиняющему стих.

— Нет! — ответила пара дуэтом и так же синхронно помотала головами.

— Вот ради этого ваша дочь и погибла. Вы не представляете, как велика преступность в нашем городе, однако вы смогли добраться сюда без проблем. Всё потому, что ваша дочь пожертвовала собой, чтобы вы, ваши близкие, ваши соседи, коллеги и просто знакомые могли ходить по улицам, не боясь, что их убьют или ограбят. — Он вновь посмотрел на гудящую цепочку машин за окном, — так и скажите всем знакомым, что они живут в спокойствии благодаря вашей дочери.

— А тех, кто её… — мужчина опустил голову, закусывая губу — …виновных наказали?

Нет, уважаемые родители! Видите ли, ваша дочь настолько незначительная личность, что её можно совершенно безнаказанно убить! Нет, ну не всем, конечно, но тем, кто особенно важен для нашего мира, можно! Вы родили гавно, никому не нужное! И я отпустил убийц вашей дочери, потому что они важны для баланса сил в нашем мире! А ваша дочь никому не важна! Мы, такое дело, когда-то давно договорились, что великие маги не будут убивать друг друга, ибо это несёт угрозу нашему существованию как вида, оттого я не стал даже отдавать под арест убийц вашей дочери! Мы же тогда на мизинчиках клялись — как такое нарушишь!

Я такой же убийца вашей дочери, как и те двое…

— Наказал. Отводить вас к ним я не стану. Не стоит вам с ними видеться. Просто поверьте мне, от правосудия они не ушли, — эта ложь далась Легрону тяжелее всего: ещё никогда в жизни он не обманывал с такой болью в сердце, хотя обведённых им вокруг пальца за тысячелетия накопилось немало. — Если это всё, то позвольте, я пойду. У меня ещё очень много дел.

— Да, конечно. Спасибо вам, — мужчина благодарно, но в то же время пугливо кивнул. По его виду не похоже было, что ему стало легче от этого разговора, разве что немного спокойней на душе, но не легче.

— Спасибо, — женщина нервно и часто закивала, смотря вслед уходящему магу. Она всеми силами сдерживала за влажными глазами те немногие слёзы, которые ещё остались невыплаканными.

— Прощайте, — Легрон остановился у двери и посмотрел на немолодую пару. — Вы воспитали замечательную дочь. Мне жаль, что так вышло. Примите мои соболезнования.

Он не стал дожидаться от них ответа, а сразу вышел из комнаты отдыха прямиком в рабочее помещение, где уже сидели за столами рядовые полицейские и заполняли протоколы в компьютерах.

Головной отдел полиции погрузился в обычный для себя шум и суету. Всюду шныряли люди в форме, больше смотря в планшеты с информацией, чем под ноги. Как всегда поутру столпилась короткая очередь возле кофемашины. Тихое бормотание и переговоры сотрудников сливались в давящий на мозг гул, напоминающий жужжание огромного роя пчёл.

Утром здесь всегда многолюдно, поскольку работники правопорядка ещё не разъехались по вызовам или на задержания преступников. Однако наибольшего накала шума это место достигало после обеда, когда сюда начинали привозить задержанных, подозреваемых и свидетелей — все они любили громко возмущаться ущемлением своих свобод, а добропорядочные свидетели считали своим долгом не менее громко передавать увиденное и услышанное, как будто полицейские дети, которым надо всё тщательно разъяснять.

Легрон пробирался через этот бюрократический муравейник, по обыкновению не обращая внимания на окружающих, словно он и не был частью этого аппарата, частью этого механизма, сохраняющего город в относительной безопасности. Сейчас он действительно не был их частью, и даже частью этого мира: древний волшебник плёлся, размышляя о родителях Лисмы. Своих родителей Легрон потерял в семнадцать лет, и с тех пор прошло столько десятков веков, что он забыл, что, вообще-то, они у кого-то бывают, что все мы произведены на свет кем-то. И любая жизнь ценна в том числе и потому, что кто-то приложил огромные усилия, чтобы её создать и взрастить. Сегодняшний разговор ему хорошо напомнил, что он сам был когда-то чьим-то сыном. И все вокруг него чьи-то дети: быть может, ему следовало бережней относиться к стажёрке и не таскать её с собой, когда почувствовал опасность.

Заплетаясь в мыслях и шагах, Легрон плёлся по офису, пока на его пути не возник коллега, фигурой похожий на пивную бочку. Это был мужчина ещё более низкого роста, чем Легрон, зато более широкий в плечах. Его лысая голова и гладковыбритое лицо слабо сверкали в свете офисных ламп. Синяя рубашка с чёрными рукавами и погонами крепко обтягивала толстые мускулистые руки и округлый шарообразный живот.

— Вы посмотрите, кто вовремя пришёл на работу?! — тон, мимика и жестикуляции коллеги отчётливо говорили, что этот диалог ничем иным, кроме потасовки не закончится. — Глазам не верю, наш герой поднял свою жопу в такую рань! Как спалось?!

— Никак. Твоя жена не давала мне уснуть всю ночь. Видимо, ты совсем перестал её удовлетворять, раз она так страстна со мной, — Легрон даже не улыбнулся своей шутке, ему и в словесную перепалку вступать не хотелось: он бы предпочёл просто дать провокатору по морде и пойти заниматься делами. Но этикет общения — есть этикет общения. Какую-то культуру всё же надо проявлять.

— Ха-ха, шутник! Скажи мне, юморист… — полицейский дважды шагнул вперёд, сокращая дистанцию — …какого чёрта босс передал мне все твои дела? Мало того, что нам приходиться за тобой бардак подчищать, так теперь ещё и работать за тебя, а?!

— А ты не обсуждай приказы начальства. Ролин на своём месте потому и сидит, что умнее тебя и с обстановкой в городе знаком лучше. Не забивай себе голову, а-то волосы так никогда и не вырастут. Выполняй, что велено, — Легрон опустил уголки губ, расслабил веки и забурился презрительным взглядом в собеседника.

— Интересная выходит картина: я, значит, буду за тебя всю работу делать, а ты тут будешь весь такой красивый расхаживать и зарплату получать просто так. Вы маги совсем обнаглели, прикрываете один другого. Сидите на наших шеях и карьеры себе строите, — он широко развёл руки, продолжая приближаться. — Думаете, мы всё стерпим? А вот не тут-то было. Начищу сейчас тебе рыло, и твой друг тебя не прикроет!

— А не слишком ли громкие слова для простого человека? — Легрон подошёл к коллеге и склонил голову, приближая рот к его уху. — Угомонись, бестолочь, не-то выкину тебя сейчас в окно. Я сегодня не в духе.

— А ну, давай, рискни здоровьем, — задиристый полицейский сжал ладони в кулаки и несколько раз попрыгал на месте, как это делают боксёры, только что взойдя на ринг.

Мимолётная вспышка, и полицейского, словно сдуло. Никто не успел заметить, что произошло, но все схватились за голову, вытаращили глаза и переглядывались, пытаясь найти ответ в источающих ужас взглядах коллег.

Легрон пошёл дальше, будто ничего не случилось. Он не видел, что происходило за его спиной, но слышал топот и суетливые возгласы полицейских, бегущих оказать помощь поверженному приятелю.

Никто больше не посмел ему ничего высказать или встать на пути, и Легрон уже через пару секунд дёрнул ручку двери и без всякого стука вошёл в кабинет Ролина.

Тот сидел за столом, склонив голову, и читал протокол в планшете, даже не удостоив вошедшего хотя бы беглым взором:

— Я слышал звон стекла. Ты опять выкинул Ласуна в окно?

— Неееет, — вздымая брови чуть ли не до самой вершины лба, Легрон широко раскрыл глаза и быстро, выдавая узкую амплитуду, помотал головой. — Нет.

Он закрыл за собой дверь и присел на ближайший к правой руке начальства стул.

— Как там родители Лисмы? Не довёл их до сердечного приступа своими речами? — уперев локти в столешницу, он поднял планшет перед лицом, продолжая выгрызать взглядом оттуда информацию.

— Нет. Всё с ними в порядке. Я был предельно вежлив, — он опустил голову, складывая ладони на столе и переплетая пальцы. — Сам поражаюсь своей тактичности.

— Вот и хорошо, — растягивая слова, начальник полиции и дальше шерстил текст отчётов. — Вот, читаю доклад вашего со спецагентом «приключения» в заброшках и ничего понять не могу: на лицо явное сокрытие большого количества информации. Что у вас там случилось?

— Если вкратце, — Легрон вздохнул, повернув голову затылком к начальству и посмотрев в белую чистую стену, — один старый знакомый испугался прихода чёрной луны и решил для борьбы с ней набраться сил путём пожирания иных разумных существ.

— Опять эти бредни… — Ролин отложил планшет и, сложив руки на столе, посмотрел на Легрона, не моргающим наивным взглядом.

— Я видел скрижали, Ролин. Держал их в руках, — переведя взгляд на часть столешницы между своих локтей, Легрон потёр лоб кончиками пальцев левой ладони: виски пульсировали, притупляя слух; в черепной коробке, будто катался чугунный шар от стенке к стенке, со звоном в них врезаясь. — Они были созданы ещё до зарождения человечества. До появления динозавров: эти таблички столь древние, что впору процитировать Данте.

— Кто же их тогда создал? И как ты их прочитал, если они созданы ещё до появления людей, на каком языке они были? — начальник полиции усмехнулся, дёрнув плечами и помотав головой.

— На языке магии. Стоило любому существу обладающему магией прикоснуться к скрижалям, как он тут же понимал всё написанное. Знаешь, это как когда книги читаешь: ты букв не видишь, а сразу картинку в голове представляешь. Вот на это похоже. Всё моментально представляется в голове. Вся суть, — Легрон медленно потёр ладони, крепко прижимая их друг к другу, будто хотел что-то растереть между ними. И хмурился. С каждым мгновением его брови опускались всё ниже.

— В это ещё можно поверить, но создал-то их кто? Ещё до людей, как ты говоришь, — Ролин нервно несколько раз погладил подбородок, боясь верить словам друга.

— Каждая скрижаль была подписана именем «Дирас», однако мне это ни о чём не говорит, — Легрон повернулся и посмотрел в глаза другу. — Рассказы о разрушителях миров не вымысел, поверь мне.

— Сложно в такое поверить, — Ролин отвёл взгляд влево, повернув туда же голову, и поводил языком по внутренним сторонам щёк. — Может и поверил бы, увидь я эти манускрипты. Зачем вы их уничтожили? — Резко повернувшись к другу, он кивнул в его сторону, прищуриваясь.

— Чтобы люди до них не добрались и не поняли, что мир куда сложнее, чем им кажется. Не стоит нагонять панику. Есть знания, которые лучше оставлять среди посвящённых и не нести в массы, — Легрон криво улыбнулся, отворачиваясь от друга. Он был уверен, что тогда, почти шесть тысяч лет назад, они правильно поступили, уничтожив даже малейшие намёки на существование разумной жизни на земле до появления человека. Но взгляд Ролина заставил в этом на секунду усомниться.

Ролин перестал сверлить взором товарища, согнул правую руку, поставив локоть на стол, и упёрся в кулак нижней губой и кончиком носа:

— Я уже полвека начальник полиции всего города и не хуже тебя знаю, что не всё стоит предавать огласке, но уничтожать улики… — Слова, по большей части, улетали в кулак, тем не менее Ролина всё равно хорошо было слышно.

— Нет такого места, в котором можно было бы надёжно что-то спрятать на многие тысячи лет, — вздыхая и хлопая ресницами, Легрон потёр левым большим пальцем костяшки правого кулака, словно сжимал в нём ещё какие-то тайны.

— Тебе виднее. Что ж, ты со мной информацией поделился, теперь моя очередь. Ты же не думал, что я тебя только ради отчёта вызвал, — начальник полиции взял со стола планшет, несколько раз провёл по экрану пальцем и передал устройство подчинённому.

Легрон принял пластиковый прямоугольник от босса, и брови у древнего волшебника подскочили тут же, едва он взглянул на экран:

— Это та девушка, убитая прошлым утром. Наконец-то, информация по ней. Миралин Ариш, тридцать два года, медсестра-акушер, работала в перинатальном центре номер восемь. Как и тот мужчина. Надо наведаться туда. Последний звонок был Севильду Грумбусу. Сперва опрошу его. А что насчёт оборотня, которому я перевёл деньги? — оторвавшись от планшета, Легрон поднял голову, вопросительно смотря на начальника.

— Ничего, — Ролин отклонился на спинку кресла, разводя руки в стороны и пожимая плечами. — Ты перевёл деньги неизвестному пользователю.

— Это шутка, что ли, какая-то? — Легрон сдавил планшет, до скрипа сжал зубы, а в его глазах вспыхнуло гневное пламя. — Мы на деньги налогоплательщиков создали пять нейросетей, дабы следить за всеми действиями граждан. Они могут очень сильно не понять, если система даст сбой. Скажут, сегодня вы отказываетесь следить за каждым нашим шагом, а завтра, что, перестанете бить нас дубинками за проявления свободомыслия? Так не пойдёт: мы на такое не согласны. И перестанут после этого платить налоги. На что мы с тобой тогда будем жить?

— Не паясничай! Сам удивлён, — цокнув языком, Ролин посмотрел на ножки стола, не зная, куда девать взгляд под напором Легрона. — Но ты перевёл деньги неизвестно куда.

— Да как такое возможно?! Нейросеть “Диоген” отслеживает все финансовые переводы в городе! Она занимает четыре этажа в башне городской администрации! Если из её серверов буквы выкладывать, роман написать можно! И ты говоришь мне, что она не справилась?! — Легрон вскочил и, смотря прямо на Ролина, указал рукой в стену позади себя, в направлении, где по его предположению во многих километрах вдалеке находилась администрация.

— Представь себе! — Ролин тоже закричал, растрясывая перед собой руками. — Думали, следим за всем, а, оказывается, есть лазейки. И твой перевод тому типу отследить невозможно, мы не можем установить, кто это был.

— Ой, бред!!! — Легрон грохнулся на стул и закрыл лицо ладонью. Секундное затишье, и он повёл ладонь вниз, словно вытирал с лица разочарование. — Ладно, а что насчёт камер? У Сократа серверов раз в пять больше, чем у Диогена, уж отследить перемещения того бомжа-оборотня он должен был. Все камеры города подключены к этой нейронке.

— Ни-че-го… — Начальник полиции сложил ладони на затылке, долго и протяжно выдыхая, будто внутри него кипел чайник, и надо было выпустить пар.

— Вот не смешно сейчас, — лицо Легрона краснело всё сильней, ноздри раздувались всё больше, а глаза практически не моргали (он едва не кипел от злости).

— Никто и не шутит, — Ролин помрачнел. Кривя лицо, он смотрел по сторонам, не желая пересекаться взглядом с Легроном. — Сам знаешь, обладая магией несложно пройти незамеченным для камер. А оборотни, это вымирающий вид: они помешаны на скрытности, это основа их выживания. В связи с этим, у них законодательные поблажки есть, позволяющие им обходить некоторые системы слежения. В особенности, касающиеся их денежных переводов, ибо по ним легче всего установить личность.

— Но это не касается полиции, — Легрон всем телом повернулся к боссу, закинув левый локоть на спинку стула.

— Это касается всех мелких переводов. Вот что ты ему так мало перевёл? Отправил бы ему миллион, мы бы его сразу отследили. А так… — Ролин отразил наглое поведение подчинённого укоризненной шуткой в его адрес.

— Не платят мне миллионы, — забросив ногу на ногу, он покачал головой, картинно изображая досаду. — Ладно, если для меня больше информации нет, то я заскочу домой на минуточку, а потом примусь за расследование.

— Не торопись, — Ролин нажал в мониторе на зелёный ярлык с изображением белой телефонной трубки и наклонился к компьютеру. — Пусть зайдёт.

Не теряя время на переглядки с боссом, Легрон перевёл внимание на входную дверь, тихонько разворачиваясь на стуле.

Пару секунд спустя в кабинет вошла невысокая молодая девушка. Кончики её белых прямых волос свисали на пару сантиметров ниже лопаток. Её округлое лицо с пухлыми щеками выражало тревогу. Загорелые нежные плечи растерянно вжимались в тело. Пышная, как булка хлеба, грудь пятого размера часто вздымалась и опускалась, обтянутая белой майкой с дюжиной пуговиц. Узкая, подобно гитарной струне, талия и рифлёный, как кирпичная кладка, живот, полностью лишённые одежды, также повторяли движения за грудью. Лишь таз шире плеч и мускулистые крепкие ноги, одетые в тугие узкие джинсы, не выдавали никаких эмоций хозяйки.

По форме и фигуре вошедшей девушки сразу становилось ясно, что в зал она ходила не ради красивых фото и миллионов поклонников, а для поддержания своего тела ростом сто шестьдесят шесть сантиметров в полной боевой готовности. И далеко не каждый бы мужчина, глядя на её мышцы, рискнул бы вступить с ней в драку.

Висевший в кобуре под левой подмышкой пистолет, лишь дополнял боевой образ.

— Простите, — она аккуратно прикрыла дверь, держась за ручку обеими руками, — там кого-то выбросили в окно, пришлось оказывать помощь.

Ролин пристально вцепился взглядом в Легрона, медленно поднимая правую бровь и наклоняя голову на левый бок. В ответ он получил лишь безразличное пожимание плечами и пустой стеклянный взгляд, идеально обозначающий, куда все окружающие могут идти со всеми своими претензиями. (Там даже чёткий маршрут прослеживался.)

— Ничего страшного. Присаживайтесь! — он указал ладонью на противоположный Легрону стул. — Знакомьтесь: это капитан Легрон, один из лучших детективов города, невероятно сильный маг и с сегодняшнего дня ваш куратор. А это, мой старый друг, твоя новая стажёрка Ятира, выпускница полицейской академии, тоже маг.

— Выпускница?! — Легрон резко повернулся к другу и поднял брови. — Ну спасибо, что в этот раз не недоучку прислал.

— Кто ж знал, что твоё расследование окажется таким опасным. Я думал, там бытовое убийство, и девушке рядом с тобой ничего не угрожает. А тут стычка с великими магами и такая трагичная гибель, — начальник полиции опустил голову и посмотрел вниз, водя по столешнице указательным пальцем правой руки.

— Может, не стоит перед стажёркой про всё это, а-то ещё обосрётся раньше времени, — Легрон нагло кивнул в сторону девушки, не скрывая хамоватой улыбки.

— Ничего я не обосрусь! Я знала, на какую работу шла! — Ятира, сверкая гневом и раздражением, посмотрела на Легрона, словно взглядом можно было поставить кого-то на место, — статистика смертности среди полицейских в нашем городе мне хорошо известна, как и уровень преступности, поэтому я и здесь.

— Поверь, Легрон, она перспективная стажёрка. Абы кого я бы к тебе не послал, — Ролин посмотрел в глаза товарищу, чтобы тот видел его уверенность.

— Ладно, храбрая перцем, застегни памперсы покрепче, приступаем к работе. Только сперва заедем ко мне: пусть поспать мне не удаётся, но вот душ мне необходимо принять и переодеться. А-то нам с тобой свидетелей опрашивать, а от меня воняет трупами и псиной, — он вскочил со стула, где-то больше демонстративно показывая недовольство, чем на самом деле испытывая его, и пошёл к выходу.

— Удачи! — Ролин посмотрел на девушку и улыбнулся ей: желая удачи конкретно Ятире. То, что с Легроном ничего не случится, он прекрасно понимал, а вот за неё волновался. Волновался, что ещё одного подчинённого отправляет на смерть.

## Г