Reigon Nort
Эра единства

Пролог.

Вам когда-нибудь казалось, будто вы смотрите фильм?

Когда перед вами разворачивались настолько ужасные события, что ваш разум отказывался в них верить. И вы начинали думать, словно всё это постановка, и вот сейчас появится чёрный экран, а затем пойдут титры. Вам покажут режиссёра всего этого кошмара, актёров, сыгравших столь убедительно. А потом в кинотеатре включат свет, и вы отправитесь домой, где будет тепло и хорошо. И во всём мире всё будет хорошо — никаких трагедий.

И вот вы стоите и ждёте, не в силах пошевелиться или отвести взгляд. А титры всё никак не идут, и ужас не заканчивается. Драма только набирает обороты, и страдания лишь сильнее с каждым мгновением. И вы хотите, чтобы это всё прекратилось, чтобы всё снова стало хорошо. А конца всё нет — титров нет. И вы всё стоите, боясь поверить в реальность происходящего. Было такое?

Так вот, включите уже кто-нибудь грёбанные титры!

Витало в голове Легрона, а вокруг неё витал пепел. Всё ещё тёплый. Всё ещё помнящий чем (или даже кем) он был. Один пережжённый кусок чего-то или кого-то парящим пером упал ему на плечо, прерывая размышления. Легрон посмотрел на хлопья пепла, которые, дотлевая последние моменты жизни, пульсировали по краям красным бисером огней.

Не будь у него магической защиты, которую он не снимал даже во сне, то от него бы сейчас осталось немногим больше, чем эти мигающие пылинки. Он разделил бы судьбу несчастной продавщицы, что так любезно миг назад продала ему эту короткую куртку из синтетической кожи. Девушку аннигилировало всего через секунду после взрыва, и теперь от неё лишь чёрное пятно на полу.

Ударная волна и коллапс температур перевили в прах многое в торговом центре. Сверхпрочные стёкла не просто выбило — их размололо до осколков с подсолнечное семечко. Расплавленный бетон стекал лавой, обнажая раскалившиеся до красна металлоконструкции, погнувшиеся от удара, а также от тяжести скрипевшего всё сильнее потолка. Керамическая плитка трещала от накала, словно камни в парилке. От неё шёл такой жар, что обжигало не только ноги через толстую подошву, но и руки в метре над полом. Вокруг воняло расплавленным пластиком и сгоревшим шашлыком.

Древний, как само человечество, маг повернулся направо. Сложившаяся ситуация намекнула ему, что можно пренебречь правилами этикета, поэтому он вышел из отдела верхней одежды в коридор не через дверь, а через металлические арки оставшиеся от стёкол. В коридоре он повернул голову вправо: там полыхал пожар, извергая локомотивы чёрного химического ядовитого дыма. Автоматическая система пожаротушения работала на всю мощь, но все попытки притеснить пламя были тщетны, и представляли собой весьма жалкое зрелище.

Вздохнув, Легрон пошёл налево, где огня не было, а значит, появлялась возможность найти хоть каких-то выживших. Глядя на этого черноволосого худощавого низкорослого, едва достигающего ста семидесяти сантиметров, мужчину, телосложением напоминающим чайную ложку, вряд ли у кого-то сложилось бы ощущение, что он может представлять опасность, и уж тем более каждый бы удивился, узнав, что этот маг семьдесят девять лет назад побывал в эпицентре ядерного взрыва и выжил.

И уж взрыв обычной бомбы в торговом центре для него точно не являлся опасным, но вот для людей вокруг, не обладающих магической защитой, всё сложилось печально. И их Легрону искренне жаль. Он шёл по всё ещё трещащей плитке, под скрипевшим потолком, надеясь услышать хоть какие-нибудь признаки жизни, но жизнь его нервы не щадила.

Раскуроченные оборванные обожжённые части даже неведомо чего, то ли товаров магазинов, то ли их посетителей лежали всюду — в каждом отделе — дымились, тлели, смрадно воняли, но не жили. Живых больше нет. Ни стонов, ни мольбы — никаких других звуков, которых мог бы издать человек.

Чародей продолжал идти. Идти и надеяться. Он многое пережил за почти восемь тысяч лет жизни, но всё равно продолжал удивляться непостижимым граням человеческой жестокости (если таковые грани вообще ещё остались). И тому, как люди могут стойко преодолевать бедствия, и как бесчеловечно они их могут создавать…

Центральный холл, встречавший и провожавший всех посетителей этого торгового заведения, уходил ввысь сразу до потолка второго этажа, где висела сферичная стальная конструкция, на которую крепилось две дюжины экранов показывавших людям рекламу и новости о скидках. Теперь же вся эта громадная изящная гордость архитектора магазинов валялась на полу, смятая, переломанная и разбитая.

Хоть выход из этого ада и был близок, Легрон не спешил его покидать. Осмотрев холл, свидетель восьми сотен веков увидел торчащие из-под обломков экранов женские ноги. На них даже туфли не обгорели, следовательно, девушке могло посчастливиться обойтись повреждениями хотя бы слабо, но всё-таки совместимыми с жизнью. Маг даже не пулей — пули для него летают слишком медленно — с гиперзвуковой скоростью помчался туда. И не зря.

Девушка с волосами цвета соломы моргала, дышала и даже шевелилась. На вид ей было двадцать пять, но Легрон хорошо понимал, что ей было около сорока (вы же знаете этих мастериц макияжа: пока женщине не исполниться хотя бы пятьдесят, то они все выглядят не старше двадцати пяти, а потом уже обманывать возраст становится гораздо тяжелее). Из плеча, руки и живота торчало несколько металлических труб, это причиняло огромную боль девушке, но жизненно важные органы не задеты. Однако прошедший множество боёв Легрон не понимал, почему она всё ещё не лишилась сознания от таких повреждений.

Он присел перед ней так, чтобы ей не составило труда его видеть:

— Здравствуйте… Не волнуйтесь, я вам помогу… Такой взрыв нельзя не услышать, так что скорая уже в пути. Возьмите меня за руку, чтобы вам было легче, — он с тяжёлой печалью смотрел на эту женщину, которая едва моргала. Кровь, пыль, пепел, обрывки проводов лежали на ней и на её лице. Обезображивая и стирая всю её природную (и не природную) красоту. Облачая в суровый непритязательный вид воительницы, только что пережившей бомбёжку.

Однако уверенности в ней не присутствовало ни на грамм от того, что есть в настоящем воине. Взгляд потерянный, суматошный, судорожный. Зрачки сужены до предела и бегали по сторонам в поисках кого-то. Казалось, девушка совсем не понимала, что происходит и где находится. Теми крохами сил, которые у неё остались, она оттолкнула тянущуюся к ней руку Легрона.

— Сыыын… Най… най-дите… Я шла не одна…

Теперь древнему волшебнику стало ясно, что удерживало девушку в сознании, несмотря на раны, и почему её взор не сосредоточился на нём, а продолжал что-то выискивать в округе. Он кивнул даме и на четвереньках пополз вокруг этой немалой конструкции. Если бы не защитное заклинание в его кисти бы сейчас впилась сотня другая осколков стекла и кусочков стали, а также выпавших из бетона камней и осколков керамики, но так они лишь рассыпались под его конечностями, превращаясь в ещё более мелкие куски.

Три-четыре или даже полдюжины метров ползанья в не самой приличной позе не оказались напрасными — Легрон нашёл лежавшего у самого края упавшего шара мониторов мальчика. На вид лет десяти, такой же светловолосый, как и мать, с такими же редкими, но забавными веснушками на щеках. А вот дыхание определить с такого расстояния не представлялось возможным. Глаза же у мальчика закрыты, поэтому понять, жив он или нет, издалека не получалось.

Понимая, что больше не нужно смотреть под обломки, чародей вскочил и побежал к мальчишке:

— Парень, очнись! Ты как? — он не мог ударить ребёнка, поэтому вместо пощёчины слегка ущипнул того за щёку, чтобы привести в чувства.

Мальчик открыл глаза и с облегчением посмотрел на мага — присутствие мужчины, не получившего даже царапины, давало ему надежду на получение помощи.

— Ножкам больно, дяденька, — из его маленьких голубых глаз потекли слёзы, стекая по ушам на пол. Ребёнок не всхлипывал, не рыдал и не кричал. Видимо, он был единственным мужчиной в семье, и, несмотря на юный возраст, старался вести себя по-мужски, однако ему ещё совсем мало лет, чтобы понять, что в некоторых случаях не стыдно плакать даже мужчине.

Не нужно иметь медицинское образование для выяснения причины боли: Легрону мимолётного взгляда хватило, дабы увидеть, что ноги мальчишки отсекло куском острой арматуры, на которую давил вес всей остальной конструкции.

Ребёнок попытался поднять голову, чтобы лично посмотреть, что у него случилось.

— Не делай этого! — от шока чародей начал резковато, напугав юнца, но тут же взял себя под контроль и придал голосу успокаивающий тон. — Не надо. Не смотри туда. Смотри только на меня.

Легрон, выставив рогаткой указательный и средний пальцы, показал сначала на свои глаза, а потом на глаза мальчика, и так несколько раз, как в фильмах показывают, что я за тобой слежу. После чего поднял голову и направил взор в направлении лежавшей где-то за обломками женщины.

— Девушка, я нашёл вашего сына! Он жив! Не беспокойтесь! — от крика древнего волшебника несколько камешков упали с вершины горы обломков и прокатились по полу. Дав отчёт даме, он вернул внимание к мальчику. — Всё хорошо. Не бойся. Ты, главное, смотри на меня и ни в коем случае не смотри вниз.

Он снял с себя куртку, а потом футболку, и поскольку последняя из менее прочного материала, порвал её на жгуты, перетягивая ноги ребёнку.

Эхо взрыва сюда добралось в настолько слабом состоянии, что не смогло выбить витрины, отделявшие улицу от торгового центра, но всё равно эти сверхпрочные стёкла побило так, что от количества трещин через них не было видно ничего. Лишь сверкание мигалок и вой сирен проходил внутрь сквозь шеренгу из стеклопакета.

— СКОРЕЕ СЮДА!!! ЗДЕСЬ РЕБЁНОК РАНЕН!!! — теперь Легрон кричал так, что впору было подумать, будто это его крик вызвал все эти разрушения.

Распахнув двери, внутрь влетели врачи скорой помощи в полном боевом облачении: с носилками и медицинскими чемоданчиками. Первый же примчавшийся Эскулап подбежал к ним и, грубо оттолкнув Легрона, стал накладывать жгуты на ноги ребёнку. Двое вошедших за ним поставили рядом носилки.

В открытую дверь Легрон увидел двенадцать машин скорой помощи, и медиков, вереницами высыпавшихся из них и двумя рядами на бегу заскакивающими в торговый центр. Конечно же, прибыла и полиция, но их синяя униформа тонула в большом потоке белых халатов.

Понимая, что теперь он тут только мешает, маг отошёл, накинул на себя обратно куртку (увидев, что на нём из повреждений только грязь, врачи не стали тратить на него время и как-то препятствовать его передвижению). И дождавшись, когда все войдут, он вышел через главный ход вместе с врачами, несущими мальчика на носилках — ноги ребёнка один из медиков нёс отдельно, словно дрова.

— Стойте, мистер, — двое полицейских подошли к Легрону и небрежно приложили ладони к фуражкам, отдавая честь совершенно не так, как того требовал устав.

Древний волшебник остановился и молча смотрел на дуэт служителей закона, которые были ростом даже ниже него, зато крепки телосложением, и форму держали в чистоте. Имевший нашивки лейтенанта чуть вышел вперёд.

— Представьтесь, — он мог достать своё устройство полицейского и просканировать все данные о Легроне, но решил начать разговор вежливо.

— Легрон, маг, — уже понимая, чем всё закончится, он не стал тратить время на вежливость и лишние слова.

— И всё?! Даже фамилию не назовёте? Дату рождения скажите, не заставляйте нас сканировать ваше устройство, — лейтенант нахмурился и потянулся к кобуре, ожидая проблем.

— У меня было много имён и фамилий, но все они фальшивые. Настоящее только это имя. Мне его мать дала. И больше ничего. Нет у меня фамилии. И дата рождения неизвестна, слишком давно оно было, — сводя брови так, что между ними образовалась горбинка, маг тоже давал намёк, что он не настроен шутить.

— Ладно, нет смысла заниматься этим здесь. Отсканируем всё, что о вас нужно в участке. Ваши руки, — лейтенант кивнул на руки Легрона, а напарник достал из-за пояса наручники и приблизился к магу.

— Даже так?! — улыбнувшись, он спокойно вытянул руки и дождался, когда их скуют.

— Поскольку вы единственный кто вышел отсюда невредимым, вы подозреваетесь, как особо опасный террорист, так что, если окажете сопротивление, то мы сразу применим оружие, без предупреждения, — лейтенант следил за каждым мускулом на лице подозреваемого, стараясь убедиться, что его правильно поняли.

— Ты-то уж себя не переоценивай. Мне достаточно бровью шевельнуть, и вы все тут помрёте. Ни оружие, ни наручники вам не помогут, — он медленно опустил руки, сохраняя каменное выражение лица, и дожидался, когда ему дадут следующий приказ.

— Мне расценивать это как угрозу? — правая бровь лейтенанта скромно поплыла вверх, он часто слышал угрозы в свой адрес, но сказанные не столь спокойным тоном.

— Нет, — Легрон нахмурился, отклоняясь от полицейских, будто услышал самую большую чушь в жизни. — Я хочу сказать, что если бы я хотел оказывать сопротивление, то вы были бы уже прахом. А так, я полностью сотрудничаю со следствием.

Он поднял руки, выставляя перед лицом ладони, и потряс ими, звеня наручниками, а потом мило улыбнулся.

— Тогда, прошу в машину, — лейтенант указал на служебный транспорт, словно приглашал кого-то провести вечер на балу.

— Разумеется, — устало моргая и вздыхая, он поплёлся за полицейскими, суетливо открывающими ему заднюю дверь автомобиля.

В городе, который по численности сопоставим с населением целой страны в эпоху до ядерной войны, полицейские участки частое явление, поэтому ехать далеко не пришлось — пересекли всего пару улиц, и вот уже Легрона выгружали, ведя за локти в застенки храма правопорядка. Тем не менее сидеть там пришлось до вечера, дожидаясь, когда приедет достаточно компетентный, по мнению мэрии, для разговоров с террористами спецагент.

Сначала маг провёл время в изоляторе в молчаливой суровой компании правонарушителей, а потом его отвели в тесную серую комнату, где в центре стоял привинченный к полу металлический стол, и с двух сторон от него напротив друг друга располагались два таких же металлических стула (их никто к полу привинчивать не стал). Древнего волшебника посадили на стул, который был напротив стены с входом, а потом приковали наручниками к столу, и после оставили наедине, якобы дожидаться следователя. Конечно, на самом деле прибывший специальный агент уже давно находился в коридоре напротив двери, ведущей в допросную, и просто ждал. Так всегда делали, чтобы «жертва» допроса побыла наедине со своими мыслями и вообразила себе, Бог знает что, накрутила нервы и где-то дала слабину, затряслась.

Легрон прекрасно это знал, — он и сам так часто делал, — как и знал, что за висевшим справа от него зеркалом сидят люди и смотрят на него, следя за каждым движением мускула на его лице. И тут не надо самому быть следователем, достаточно посмотреть хотя бы один современный детективный фильм или сериал, и там не раз покажут, что такие стёкла зеркальны только с одной стороны, а с другой прозрачное окно, ведущее в другую комнату. Чародей повернул голову к отражению и с озорной улыбкой резво помахал зеркалу.

Серо-синяя дверь с грохотом распахнулась, и в комнату вошёл черноволосый короткостриженый молодой мужчина в чёрном чистом выглаженном костюме. Скрипя ножками стула о пол, он отодвинул его и присел, закинул ногу на ногу, потом отклонился на спинку стула, наклонил голову на левый бок, а затем молча и нагло сверлил взглядом подозреваемого. Перекатывая наклон головы с одного плеча на другое, следователь громко цокал языком, пытаясь как можно явней демонстрировать своё доминирование.

Легрон сложил руки на столе углом, переплетая пальцы, и смотрел в точку на стене чуть выше правого плеча следователя, дожидаясь, когда с ним заговорят. Он не улыбался, не пугался, — его губы сложились в линию столь ровную, что по ней можно сверять линейки на элемент брака, — даже ни одна бровь на его лице не дёрнулась. Маг смотрел строго в одну точку, не моргая и не водя взглядом.

— Итак, друг ты мой любезный, — молодой мужчина начал столь резко и громко, что под ним вздрогнул стул, — объясни мне, как так вышло, что из всех посетителей торгового центра только ты вышел невредимым, а?!

— Ничего удивительного, меня в своё время даже атомной бомбой не убило. Что мне какая-то взрывчатка, — он осматривал лампы на потолке, поглаживая ладони, будто говорил сам с собой. Следователь слишком долго заставил его ждать, поэтому он решил немного позлить того лёгким визуальным игнорированием.

— Крутой, значит, да? — он посмотрел на зеркало, ища за отражениями коллег, записывающих допрос. — Великий маг… Так может, это ты всех и взорвал? А что, тебе даже взрывчатку проносить не нужно, ты сам оружие.

— Вы же знаете, кто я и что сделал. Зачем мне после всего что-то рушить? — Легрон опустил взгляд на свою ладонь, вспоминая последние семьдесят девять лет жизни.

— Сложно тебя не знать, когда в твою честь статуи стоят практически по всему городу. Герой. Спаситель человечества. И прочих разумных существ, — агент сложил руки на коленях, продолжая буравить взором подозреваемого, и хамовато улыбнулся, не скрывая сарказма своих слов.

Возникла пауза, театральная, будто в пьесах Шекспира. Немую сцену нарушало только жужжание потолочных ламп и камеры наблюдения в дальнем от входа углу. Они вносили лёгкий дискомфорт вместе с запахом бумаги, что парадоксально, ибо после апокалипсиса остатки человечества используют только электронную бумагу, а за любое вредительство растениям, в том числе и деревьям, полагается десять лет тюрьмы. Так что откуда берётся запах бумаги в новых офисных зданиях, это большая загадка.

— Раз вы хорошо знаете, кто я такой, тогда почему меня подозреваете? — продолжая пытаться вывести из себя следователя, маг потёр ладонь, словно стряхивал грязь, так и не обратив внимания на собеседника. — Стал бы я семьдесят девять лет назад спасать остатки человечества, чтобы теперь его погубить.

— А кто вас, магических ублюдков, знает! — следователь вскочил со стула, ударив кулаками о стол, и навис над Легроном, подобно утёсу. — Почти век прошёл, пойди пойми, что там в твоей башке изменилось! Это раньше ты спас человечество, а теперь видишь, что перед тобой не расшаркиваются все подряд, и взыграла злоба! Обида, что тебе не выказывают должного уважения! Что не ты главный в городе!!! Что народ выбрал себе другого правителя!!!

Изрыгая едва ли не расплавленный воздух и брызжа слюной, он указал трясущимся пальцем на подозреваемого. Трясся следователь не от страха, а от злости — маги изрядно испортили жизнь этому молодому агенту (хотя бы тем, что ещё в детстве его лишили родителей), он часто закидывал колдунов и волшебников за решётку, но больше предпочитал, когда они оказывали сопротивление — тогда их можно было не задерживать, а убивать.

Поняв, что тактика игнорирования довела собеседника до нужной кондиции, Легрон посмотрел ему в глаза, всё ещё сохраняя спокойствие, и перешёл к следующему шагу по расшатыванию нервов молодого агента. Он тоже испытывал злость по отношению к этому следователю (но нет, его родителей в детстве никто не лишал, весь негатив только из-за того, что он пришёл сюда помогать следствию, а они устроили клоунаду, пытаясь сделать из него виноватого).

— Напомню вам, товарищ спецагент, что обвинять кого-то в терроризме и подготовке теракта бездоказательно, это преступление, за которое положен тюремный срок, и от него вас не спасёт даже значок, — левый уголок его губ пошёл вверх, изгибая их в полудугу и рисуя на лице устрашающий звериный лик. — Вы всё ещё хотите продолжать этот разговор или делом займётесь?

— Ты меня здесь не пугай. Я своё дело знаю не хуже вашего. И сейчас я занят расследованием, — обогнув стул несколько раз, он ещё дальше отодвинул его от стола и вновь сел, возвращая себе спокойствие, но только внешнее: внутри он продолжал кипеть.

— Да какое это, к чёртовой матери, расследование?!! — Легрон вспылил от некомпетентности собеседника, затряс руками, едва не разрывая наручники, и бросал слова сквозь хищный оскал. — У нас в городе на каждом шагу камеры, их разве что в общественных сортирах не ставят! Напротив торгового центра есть парковка, там камеры. Возьмите записи и проверьте, кто вошёл в здание с сумкой, а вышел без неё! Это и будет ваш подозреваемый!

— Вот не надо меня учить, как делать мою работу, — он выставил перед собой открытые ладони на полусогнутых руках, откинул голову назад и скривил лицо в брезгливой гримасе. — Ещё нет никаких доказательств, что это была именно бомба. Вполне возможно, это было заклинание. А кроме тебя, там больше живых магов нет.

Дверь распахнулась с таким грохотом, будто по ней врезали ногой, и в допросную вошёл хмурый крепкий, словно табурет, мужчина ростом метр семьдесят пять. Его бледное гладковыбритое лицо украшали светлые слегка рыжеватые брови, зелёные глаза и волнистые каштановые волосы, слегка недостающие до плеч.

— На каком основании задержан мой подчинённый?! — взгляд изумрудных глаз сиял грозным пламенем, за этими узкими зрачками скрывалась опасность, с которой мало кто рискнул бы тягаться.

— Здравствуй, Ролин! — досадно улыбаясь, Легрон скромно помахал старому другу и начальнику. И где-то внутри посмеялся тому, как тот из раза в раз пытается изображать угрожающего волшебника, чтобы убедить других его слушаться. Хотя слабым магом он не был, быть может, кому-то и следовало его опасаться.

Молодой агент взбесился от такого дерзкого прерывания его следствия и вскочил, рукой отшвыривая стул к правой от входа стене. Лицо следователя побагровело, ноздри раздулись, и даже пару капилляров лопнуло в глазах:

— Вы хоть и начальник всей полиции города, мистер Ролин, но у вас нет никакого права прерывать проводимый мной допрос. Я агент секретной службы, как-никак!

— Есть у меня право! Устав почитай. А вот у вас нет права держать моего подчинённого здесь, — начальник полиции кивнул на Легрона, пронзая взглядом зарвавшегося специального агента. — Он ни в чём не виноват.

— Пока причина взрыва не установлена, он главный подозреваемый. И он никуда отсюда не уйдёт, — тряся головой и горланя, он указал на подозреваемого, продолжая буравить взором покрасневших глаз ворвавшегося полицейского.

— Прочтите отчёт в вашем нерофоне. Он пришёл ещё полчаса назад. Причина взрыва: самодельная бомба, а не магия. Пока у вас не будет доказательств, что мой подопечный пронёс в торговый центр взрывное устройство, он здесь ни на минуту не останется. Это вам понятно?! — перестав пытаться задавить собеседника психологически, Ролин выглянул из-за его плеча и посмотрел на Легрона. — Пойдём отсюда. Снимите с него наручники.

— Я уже от них освободился. Незачем людей напрасно гонять, — он вышел из-за стола и направился к выходу под неодобрительный взгляд следователя.

— Один маг выгораживает другого, так значит, да?! — молодой агент свёл широкие мясистые брови так, что между ними образовалась целая скала, размером с Эверест. — Ничего… вот придёт день, и мы вас, магических ублюдков, всех перебьём!!!

— Следите за языком, агент. Я хоть и не из вашей канцелярии, но всё равно могу повлиять на вашу дальнейшую карьеру не лучшим образом, — он наклонился, приближаясь к его уху. — Радуйтесь, если я не занесу вашу последнюю реплику в протокол.

Следователь предпочёл замолчать и просто остался на месте. Часто дыша и краснея от злости, он терпеливо следил за уходившими. Ему не хотелось, чтобы в его личное дело занесли официально зарегистрированное (на неофициальное никому дела нет) проявление враждебности по отношению к другим расам на основе их магической природы. Из-за такого его бы, конечно, не уволили, но вот продвижение по службе могло бы прекратиться навсегда.

— Эффектно ты появился, как в боевике, за секунду до взрыва, — Легрон расхохотался, идя по зелёным узким коридорам полицейского участка. — Ещё бы немного и мы оба со следователем вспылили.

— Про твою вспыльчивость я в курсе, — Ролин похлопал друга по плечу. — Но вот не в курсе, почему ты позволил им себя арестовать и привезти сюда. Ещё и допрос этот терпел убогий.

— Я просто хотел помочь следствию. Думал, меня станут спрашивать, что я видел, не заметил ли кого подозрительного и так далее… А они устроили это нелепое судилище, — слегка вертя головой, он растирал шею, затёкшую от жёстких скамеек следственного изолятора.

— Идиоты. У них в распоряжении был самый опытный сыщик, а они его даже толком не расспросили. Вот поэтому у нас и уровень преступности зашкаливает, хотя город уже чуть ли не на десять процентов состоит из следователей и прочих служителей внутренних дел, — главный полицейский самого крупного мегаполиса за всю историю человечества вздохнул и потёр края глаз возле переносицы большим и указательным пальцем правой руки.

— Аа, дружище, тут хоть на весь город погоны повесь, а преступления не прекратятся. Ещё восьмидесяти лет не прошло с момента катастрофы, а мы все уже забыли, как один кусок хлеба на восьмерых делили и сообща этот город возводили, под гнётом радиации. Теперь мы вновь ненавидим друг друга, цепляясь за малейшие различия, — улыбка растянулась на лице древнего волшебника, но вот взгляд погрустнел, и в целом вид помрачнел, меняя его ближневосточный загар на нечто бледное.

— Ой, слушай, я прожил уже больше шести сотен лет. Ты столько же, но тысяч…

— Это ты у меня сейчас лихо почти две тысячи лет срезал…

— Неважно. Я хотел сказать, что мы много видели, и уж нам ли не знать, что мир всегда такой. Глупо было надеется, будто ядерная война что-то изменит, — Ролин опустил взгляд на свои начищенные до блеска туфли, вспоминая, какие ужасы он видел, прожив множество человеческих жизней во многих странах под самими разными личинами: от художников и писателей до генералов и аристократов.

— Год за годом жую чеснок, а он всё дерёт мне горло, — Легрон вспомнил пословицу своего народа. Разумеется, за столько тысяч лет для него многие народы стали своими, но вот поговорки он любил использовать только той культуры, где он когда-то родился, от которой теперь остались лишь теории конспирологов, любящих думать, что жизнь на земле создана пришельцами, и некоторые цивилизации они забрали к себе.

— Удовольствие спорить делает мир, — Ролин тоже не стал уходить далеко от товарища и припомнил пословицу, которую ему часто говорила его мама. — Ладно, раз у тебя сегодня так плохо прошёл выходной, фактически тебя вернули на работу, то я даю тебе отгул. Завтра на работу не являйся. Считай, за сегодня отгуливаешь.

— Какой ты щедрый! Я, что, умираю?! — в этот раз древний маг улыбнулся искренне: глаза прищурились, брови опустились, щеки подскочили. У него даже лицо немного засияло.

— Тебя убьёшь, — Ролин хмыкнул, дёрнув плечами. — Я распорядился, чтобы твою машину доставили сюда. Она не пострадала от взрыва. Так что ищи её здесь на парковке. — Он кратким кивком указал на коричневую тяжёлую входную дверь в участок, к которой они уже подошли. Парковка находилась прямо за ней.

— Я уж думал, что мне придётся ловить такси и ехать покупать новую машину. Ну, хорошо, что не нужно тратить время на это. Больше останется для отдыха. После всего случившегося он мне нужен. Что ж, друг, до завтра… — он протянул руку Ролину — то есть до послезавтра.

— Сказал бы тебе, не опаздывать на работу, но я же тебя знаю. Это бесполезно, — он ещё раз улыбнулся и пожал руку Легрону.

Тихо посмеиваясь и по-дружески улыбаясь, они вышли на крыльцо полицейского участка, по широкой синей лестнице с узкими ступенями спустились на маленькую квадратную площадь, которая разделялась по центру тремя кустарниками в квадратных белых клумбах, и разошлись на разные стороны парковки.

Легрон быстро нашёл свой электромобиль: тёмно-синяя спортивная «ласточка» с изогнутыми волнами линиями, широкими чёрными шинами, низкой подвеской, глянцевой поверхностью. Он плавно нажал на ручку, но дверь оказалась заблокированной. Тогда ему пришлось достать нерофон — это устройство заменяющее телефон, паспорт, ключ от дома и машины, которое обязан носить при себе каждый.

Данное электронное приспособление представляло собой чёрную пластиковую прямоугольную коробку шириной в два пальца и полсантиметра толщиной, в длину с две трети ладони. Его шершавая матовая поверхность не выскальзывала даже из мокрых рук, а вся информация хранилась на трёх поперечных золотых полосах.

Раньше угоны машин и взломы квартир были частыми явлениями, но когда повсеместно ввели замки с такими ключами, то все подобные преступления прекратились. Можно было больше не бояться за своё имущество, лишь за потерю нерофона. Но даже в этом случае человек мог прийти в полицию и моментально аннулировать все шифры на устройстве, а новое получить там же в течение нескольких часов.

Вставив нерофон в отверстие на двери, древний маг услышал щелчок замков и высунул устройство обратно. Он снова нажал на дверную ручку — на этот раз она поддалась. Сел в машину. Нажал на кнопку справа под рулём. Приборная панель засияла красным, показывая всю необходимую информацию, включая даже температуру в салоне, снаружи, и температуру двигателя.

Ещё одно нажатие кнопки, и засветились фары. Разгоняя вечерний сумрак, маг отправился в заведения, которые как раз под вечер и открывались. Он помчался туда, где можно залить тоску и печаль, дав душе обманное исцеление обжигающей «микстурой».

И место он выбрал для подобного затухания человечности самое мерзкое и смрадное. Где даже от вывески веяло отчаянием и обречённостью. Внутри этого маленького ресторана яркость не приветствовалась: красные неоновые лампы светили лишь за тем, чтобы посетитель не спутал стол со стулом, но ничего больше разглядеть они не позволяли. Едва ты садился за стул, как твоё лицо скрывал мрак, и в целом от тебя оставался лишь тёмный силуэт. Как и от всех остальных. Люди сюда приходили не за тем, чтобы посмотреть других. И уж тем более они не хотели, обращать внимания на себя. Местным клиентам нужна была только возможность остаться наедине со своей тоской, и чтобы кто-то принёс всё необходимое для внутреннего разговора.

— Чего желаете? — к Легрону подошла длинноногая худощавая официантка, от которой разило духами даже в промежности. Не то чтобы маг принюхивался, но парфюма дама на себя вылила в таком количестве, что запах, не просто легко улавливался, а бил прямо в нос, атакуя ярыми потоками от её шеи, запястий и места между этими изящными тонкими точёными ногами в туфлях на высоком каблуке.

Работать в такой обуви официанткой крайне тяжело, но это не её выбор — если посмотреть на всех остальных работниц здесь, то станет очевидно, что это местная форма. Все они ходили на высоком каблуке и носили красные полупрозрачные блузки без лифчиков, а также вульгарные леопардовые юбки, открывающие ноги до самого предела уровня неприличия — дальше шла бы уже откровенная похабность.

— Из выпивки принесите мне то, что у вас сильнее всего горит. А в качестве еды, самое жирное из вашего меню, — он даже не стал смотреть на девушку, а просто буравил взглядом стол, борясь с тошнотой, вызванной то ли духами красавицы, то ли запахом блевотины и использованных презервативов, которым кишело как это заведение, так и окрестные улицы.

— Всё поняла, — махнув уложенными в тугой хвост волосами, крашенными в бело-жёлтый цвет с лёгкими почернениями у корней, она развернулась и, громко стуча каблуками, отправилась на кухню, вульгарно виляя задом.

Дожидаясь, когда официантка придёт с заказом, Легрон не стал разглядывать посетителей, как он это делал обычно, — справа на столик позади него была шумная компания, но на них он не обращал внимания, — рассматривать ближайшую стену, он и вовсе побоялся: учитывая местные запахи, кто знает, что можно было на ней обнаружить. Поэтому просто сидел, склонив голову, смотря перед собой в точку на столе, и вспоминал всю первую половину сегодняшнего дня.

Мальчика, лишившегося ног, которого он непременно навестит в больнице, когда придёт время. Его храбрую мать, не желавшую терять сознание, пока не выяснится, что с сыном. Милую продавщицу с красными волосами, стройным телом и слегка полноватой попой, которую слегка туговато обтягивало длинное красное платье. Эта девушка подала ему куртку, подвела его к зеркалу, и когда Легрон утвердительно кивнул, моментально рассчитала покупку. Оплата произошла ещё быстрее, а вот после этого произошёл взрыв. Но что было до него? Что он помнил, кроме её милой улыбки?

Помнил, что ударная волна прилетела ему в спину; потом огонь сжёг весь магазин, даже девушку, но это несущественные детали — они ничего не дадут. Нужно было вспомнить не это, а проходивших людей. Кто, второпях и суетясь, проскользнул мимо отдела верхней одежды, может даже, пытаясь скрыть лицо?

Пока магу никого не удалось извлечь из ветвистых коридоров памяти, он совсем не смотрел по сторонам тогда. Он не был хорошим следователем, в полицейские он пошёл, чтобы бороться с преступностью, а не выслеживать её. И держали его в главном участке только из-за его огромной силы, — когда нужно остановить особо опасного волшебника Легрону равных не было, — а не из-за выдающихся дедуктивных способностей или невероятной внимательности. Ну и ещё, конечно, помогало, что начальником всей полиции города являлся его лучший друг, с которым они прошли много войн вместе, сражений, бед, приключений. За пятьсот лет дружбы многое может произойти, что забросит ваше доверие и взаимовыручку на такие высоты, откуда уже невозможно упасть. Хотя и выше подняться, тоже не выйдет.

— Вот ваш заказ, — улыбаясь через силу, официантка поставила перед Легроном тарелку с горячим жирным стейком и высокий стакан с каким-то дурнопахнущим алкоголем, который мог бы разъесть стол, если пролить хоть каплю этой жидкости.

Мясо в тарелке ненастоящее — после многочисленных атомных взрывов, животных на земле не осталось, как и растений. Но если, благодаря всемирному хранилищу семян в Шницберге, восстановить растительность на земле за семьдесят девять лет удалось (правда, только в тех местах, где жили люди), то вот популяции животных вернуть, по-прежнему, не получалось.

Наполняя разум воспоминаниями о настоящем мясе, которое он последний раз ел почти век назад, Легрон вонзил нож в стейк, как варвар в легионера, будто это «мясо» могло убежать. За едой его мысли растворились, сломив все укрывавшие от внешнего мира барьеры, и маг наконец услышал, что тут ещё и музыка играет.

Сильно позади него, между самым дальним от входа углом и кухней, сколочена сцена — единственное хорошо освещённое место в этой «норе». Там трое человек играли на инструментах, и один протяжно заунывно пел, порой полностью игнорируя ноты и ритм, но видно было, что пел парень от души и с предельным старанием. С первых слов ощущалось, что он прожил каждую ситуацию, представленную в композиции, и до самого дна своей больной души провёл все те эмоции, о которых говорилось в песне.

Древний волшебник не разбирался в «сортах» музыки, а потому не понимал, джаз это был, блюз или какой-то вид рока, но что бы то ни было, ему оно всё равно не нравилось. И больше всего его раздражал эмоциональный упадок и рефлексия героя, от лица которого шло повествование в песне. Легрону не нравилось, когда музыка напоминала о боле и печали — ему подавай жизнерадостные мелодии, полные красок и энергии, а не тоскливые страдания молодого парня, думающего, будто понял жизнь и теперь он самый несчастный во вселенной.

Продолжая поедать вегетарианское мясо и запивать его чем-то больше похожим на противотанковую горючую смесь, чем на алкоголь, Легрон всеми силами пытался не слушать звуки вокруг, чтобы вместе с ними его ушей ещё раз не коснулась эта отвратительная музыка. Однако тут случилось такое, на что он не мог ни обратить внимание.

— Отстаньте от меня! — молодая высокая стройная посетительница прижала руки к груди и испуганно металась взглядом между тремя подвыпившими молодыми людьми, окружившими её.

— Да ладно тебе. — Парни нагло ухмылялись и сверкали похотливыми взглядами. — Тебе же самой хочется. У тебя на лбу написано, что ты та ещё шлюха. Тебе понравится, не переживай. — Расставив руки, словно они собираются накинуть сеть на дикое животное, молодые люди подошли к девушке. Один из них даже схватил её за юбку, подтаскивая ту к себе.

— Отпусти! — она ударила наглеца по руке, заставив того отпустить юбку.

Парней это раззадорило. Подошла официантка, пытавшаяся утихомирить их, но её тут же послали в самом неприличном направлении, после чего схватили за волосы и отшвырнули к другим клиентам. А затем дебоширы перевернули стол, стоявший между ними и жертвой, разбросали стулья, всё сильнее наседая на посетительницу, которая весь вечер сидела за столом одна и с ними контактировать не желала.

— Ну что, пойдёшь? Поверь, если отправишься с нами добровольно, то тебе же легче будет. Мы с тобой нежнее обойдёмся. А вот если силой… то и в постели мы с тобой грубее будем. А может, ты именно так и хочешь? Может, именно поэтому ты тут из себя недотрогу строишь, одевшись столь вызывающе? — центральный из троицы облизнул губы, мысленно раздевая жертву.

— Эй вы, кретины! — Легрон вытер жир с губ серой салфеткой и встал из-за стола, направляясь к разбушевавшимся парням. — А ну сели на место и прекратили досаждать людям. Здесь вам не свинарник. Хотите вести себя как свиньи, тогда ищите другое место.

— Ты чё там развонялся, дрыщ? Тебе жить надоело? — вся троица повернулась к Легрону, тараща глаза.

Чародей не стал дальше распинаться перед ними и просто выставил вперёд кулак. Потоки ветра кольцами сорвались с костяшек руки и ударили в грудь центральному задире. Заклинание было слабым, но даже оно отбросило парня так, что тот улетел в стол позади себя, сломав его на четыре части.

Понимая, что перед ними маг, двое других нарушителей поспешили отойти, забыв обо всех терзавших их намерениях. Остальные в зале вскочили, озираясь и тихо охая.

Подойдя к валявшемуся среди обломков стола пареньку, Легрон нагнулся и отыскал в его карманах нерофон. Поднеся его к устройству, которое есть только у полицейских, он разблокировал этот электронный хомут гражданина, получив полный доступ ко всему на нём — даже к финансам.

Понимая, что всё закончилось, официантки подбежали к валявшемуся пареньку, и, боясь, что в их заведении произошло убийство, растерянно хлопали ресницами, испуганно открывая рты.

Легрон повернулся к той, которая стояла ближе всего к нему и держала на подносе бутылку, а также электронный чек:

— Вот, это за всю сломанную мебель, за мой заказ, за еду и питьё этих парней, и за то, что заказывала девушка, на которую они напали, — он поднёс нерофон нарушителя к чеку и перевёл на счёт заведения большую сумму (куда больше, чем требовалось: на такие деньги могла бы гулять весь вечер огромная компания весёлых шумных друзей, любящих изрядно выпить и поесть). — И ещё вот за эту бутылку.

Древний волшебник бросил на поднос нерофон паренька, схватил бутылку и, выпивая прямо с горла, заковылял к выходу.

Парковка находилась у самого ресторана, ближе располагалось только крыльцо, так что долго добираться до машины магу не пришлось.

Расплёскивая на ходу выпивку, он разблокировал дверь электромобиля и завалился внутрь. Тут же открылась дверь с противоположной стороны, и на пассажирское сиденье впорхнула та самая девушка, которую он защитил от хулиганов.

Он холодным безразличным взглядом посмотрел на неё. Та мило улыбалась и часто моргала, кокетливо поправляя волосы и закидывая коленку на коленку.

— Где живёшь? — поворачиваясь к лобовому стеклу, он грубо протянул ей бутылку спиртного, и когда ту забрали, нажал освободившейся рукой на кнопку под рулём.

Сделав короткий глоток, девушка ввела адрес в навигаторе, не желая говорить ни слова. Только чередовать милые и вульгарные, намекающие на определённый подтекст, улыбки. Да попивать алкоголь.

— Далеко же тебя от дома занесло, — сдав назад, Легрон вывел автомобиль на дорогу и повёл его по указаниям навигатора, нарушая все мыслимые скоростные ограничения, а также периодически перекидывая руки с руля на колени попутчицы.

Под глупый смех девушки и рёв шин, сопровождённые бурлящей развратной страстью двух персон, машина и её пассажиры мчались сквозь пустые улицы, замызганные проливным грохочущим дождём и тусклым тёплым светом фонарей.

Этот город любил таких разгильдяев. Любил и наказывал. Он дарил им яркую насыщенную, но короткую полную страданий жизнь. Ибо всё, что приносило порочную радость в этом мегаполисе принадлежало людям, которым лучше не переходить дорогу, которым нельзя сказать «нет». И эти «дельцы» держали этот город не-то что в стальных когтях, а в тисках; сжимая в них самое ценное. И к этому золотому телёнку они никого не подпускали. В этом кровавом мегаполисе легко терялась чья-то жизнь. Или смерть.

Глава первая.

По статистике правоохранительных органов восемьдесят процентов преступлений совершаются после десяти часов вечера, но Легрон, игнорируя полицейские отчёты, упрямо считал, что самое плохое с людьми всегда происходит утром, поэтому никогда не любил рано вставать. А также он терпеть не мог просыпаться в чужих кроватях, но его вчерашнее тяжёлое состояние и напористая жажда утех девушки не позволили ему покинуть её квартиру ночью — выйти из царства Морфея пришлось с рассветом.

Его случайная мимолётная спутница всё ещё спала, подложив ладони под голову. Одеяла ни на ней, ни даже поблизости не было, поэтому маг несколько секунд созерцал нагие красоты женщины, прежде чем встать с кровати. Аккуратно, разумеется. Он хотел уйти незамеченным.

Одежды на нём оказалось ровно столько же, сколько на спящей рядом девушке. Древний волшебник встал у нижней спинки кровати и завертел головой, ища свои вещи. Тяжело и болезненно вздыхая, он смотрел на этот разгром вокруг, уперев руки в бока.

В квартире незнакомки и так царил беспорядок, — многие принадлежности и элементы гардероба лежали не на положенных им полках, а валялись на полу, — а после их вчерашнего представления бардак стал ещё больше. И отыскать хоть что-то в этом застывшем вихре предметов представлялось весьма затруднительным. Во времена, когда люди выращивали сельскохозяйственные растения на поверхности земли, некоторые фермеры находили у себя круги на полях и думали, что это знаки пришельцев. Глядя на эту «картину» из разбросанных вещей, можно было тоже подумать, что тут выложили послание внеземные цивилизации.

Добавляли сложностей заспанный туманный взор и дикая похмельная головная боль. Растирая тремя пальцами правой руки лоб, Легрон, болезненно щурясь, отыскал свою новенькую куртку. Вперевалку подойдя к ней, он, кряхтя, поднял её с пола и надел, попадая в рукава только с третьей попытки. Обувь он давно увидел — она стояла возле двери. Осталось найти только штаны, и можно было сматываться отсюда. Но вот их-то он никак не мог разыскать (позор для следователя).

— Уже уходишь? — ничуть не стесняясь своей обнажённости, девушка приподнялась на кровати, опираясь на длинные тонкие ручонки.

Волосы её опустились на спину, поэтому спереди ничего не скрывало прелестей, которыми она пыталась заманить гостя обратно в койку.

— Ну а чего мне тут оставаться? Мы же закончили, и давно, — он устало прикрыл глаза, мысленно крича. Его всегда раздражали такие разговоры, поэтому он сильно сейчас жалел, что не смог убраться тихо.

— Уверен? — она кокетливо сверкнула взглядом и медленно провела рукой по груди, слегка задерживая палец на соске.

— Абсолютно, — желания оставаться здесь у Легрона не возникало никакого. Он хотел поскорее найти штаны и свалить. Поэтому был груб и холоден.

— Ну, как знаешь, — она немного отклонилась назад, вновь опираясь на обе руки, и потёрла правой ступнёй свою левую голень. — А я теперь тоже стану магом?

— С чего это вдруг? — Легрон свёл брови, отклоняя голову назад. — Магия, это тебе не венерическое заболевание.

— А подружки сказали, что если переспать с магом, то я сама им станешь, — она надула губы, наклоняясь вправо.

— Твои подружки дуры, — деликатничать он больше не собирался, как и рассматривать собеседницу: он просто продолжил выискивать брюки.

— Пусть так, — кокетливо улыбаясь, она посмотрела в его глаза. — Ты мне позвонишь?

Нетающий вековой лёд в его взгляде давал чётки ответ, но Легрон всё равно подкрепил его словами:

— Сама-то как думаешь?

— Мразь! Скотина! Сволочь!

Пересев на край кровати, она, наклоняясь, подбирала вещи с пола и кидала их в Легрона, продолжая при этом осыпать его проклятиями. Среди этих вещей оказались и джинсы; маг поймал их, и крепко сжав в руках, вышел из квартиры, прихватывая второй рукой ещё и обувь.

Дойдя с голым задом до двери лифта, он ткнул на кнопку и начал натягивать штаны. Ноги входили в них туго, можно даже сказать со скрипом, а где-то и с треском. Волшебник посмотрел на вещь внимательно и обнаружил три розочки розового цвета на правой части, которая закрывала бедро, и дюжину таких же на месте, расположенном на попе. Всё-таки джинсы оказались не его, а девушки. Ему не очень хотелось возвращаться в её квартиру, поэтому, крепко сжав зубы, он впихнул ноги в штаны, а затем, изо всех сил втянув живот, застегнул золотистую пуговицу на талии и ширинку.

Когда дверь лифта открылась, в нагрудном кармане куртки зазвонил нерофон (да, Легрон был одним из немногих людей, кто предпочитал носить вещи в нагрудных карманах, а не в карманах брюк). Делая шаг в лифт, он достал устройство и надавил на кнопочку сбоку: из чёрного прямоугольника выскочила складная рамка, обрамляющая электронную бумагу, на которой тут же появилось изображение.

— Слушаю тебя, — смотря через этот мягкий экран на взволнованное лицо Ролина, Легрон нажал на кнопку лифта, отправляясь на первый этаж.

— Заканчивай спать, выходной отменяется. — Раздражение начальника полиции хорошо ощущалось даже по голосу, а уж по видео звонку так и вовсе читалось отчётливо в каждом мимическом движении.

— Ты ж говорил… — Отвернувшись от лика шефа на экране, Легрон натянул обувь на босые ступни, с трудом наклоняясь в столь узких джинсах.

— Я помню, что я говорил! — он резко стал грубым. — Но из-за вчерашнего теракта теперь вся полиция поставлена в ружьё: проверяем все улицы, все машины — всё, до чего можем дотянуться. Поэтому всех отзываем с отпусков и выходных. И ты не станешь исключением, несмотря на нашу дружбу. Но не переживай, осматривать машины и зассанные подъезды тебе не придётся. Для тебя есть задача поинтересней: произошло убийство женщины, и ты займёшься его расследованием. Адрес сейчас скину.

— Слушаюсь, босс, — скорчив гримасу, он прервал звонок, вновь ткнув на боковую кнопку нерофона (складной экран уехал обратно в коробку), и злобно посмотрел на дверь лифта, понимая, что выспаться сегодня не удастся и придётся весь день работать сонным и с похмельем.

Свой спортивный электрокар он припарковал отвратительно: мало того, что тот занимал сразу два места, стоя по диагонали, так ещё и передним левым колесом заехал на тротуар. На электронную почту уже наверняка прислан штраф за неправильную парковку. Хорошо, что он спьяну хоть не задел газон, а-то штрафом бы не отделался.

Сев за руль, он запрокинул голову на спинку сиденья, закрыл глаза и несколько минут растирал виски, пытаясь хоть немного унять головную боль. Пусть и не сильно, но это помогло. Заведя машину, он выхватил нерофон, чтобы посмотреть, какой адрес ввести в навигаторе. Хоть Легрон и один из основателей города, но за семьдесят девять лет мегаполис так разросся, что даже ему приходилось узнавать путь у гаджетов. Дальше всё было уже делом техники: навигатор проложил маршрут; Легрон вывел машину с парковки и вдавил акселератор в пол; электромобиль помчался сквозь косые улочки.

Лет девяносто назад древний волшебник уже и не верил, что однажды сможет вновь вот так мчаться с ветерком на собственном транспорте. А он это очень сильно любил. И когда в две тысячи сорок пятом году нашей эры (теперь уже прошлой эры) нефти осталось так мало, что весь личный транспорт запретили, Легрон сильно стал скучать по быстрой езде. А ещё через пять лет чёрное золото практически иссякло, заменить его в должных объёмах ничем так и не смогли. Создаваемого в лабораториях синтетического топлива не хватало даже на то, чтобы каждый год заправлять всю необходимую для возделывания полей сельскохозяйственную технику. А электротехника не справлялась с выпавшими на неё нагрузками. Людям пришлось вновь запрягать лошадей и массово перебираться из городов в сёла, чтобы работать в полях. Однако человеческих ртов стало так много, что просто не хватало земли, для выращивания достаточного количества продовольствия без повсеместного использования техники.

Тогда людям стало недоставать многого, от чего они не хотели отказываться. Голодать тоже никто не пожелал. Поддаваясь отчаянию, лидеры стран не придумали ничего лучше, чем забрать земли у соседних держав.

Началась крупнейшая в истории человечества война.

Собрав свои последние ресурсы, все народы земли использовали их не для создания продовольствия, а для того, чтобы отобрать последнее у других наций. На полях боёв вновь загромыхала кавалерия, а не танки. А артиллерию пересадили на гужевый транспорт, что резко снизило её эффективность.

Война вышла нелепой сюрреалистичной анахроничной эклектичной — кавалерия мчится в одних рядах с роботами; вооружённая мечами пехота наступает под рёвом реактивных снарядов. Кто-то в ней побеждал, кто-то проигрывал. Но сгинуть, отдав врагу всё, что тому нужно, ни одно государство не пожелало, и все стратегические резервы направили на ядерные удары. Неважно куда — главное нанести больше ущерба.

Это и стало концом эры…

Легрон часто вспоминал, как, видя падение ядерной боеголовки, создал магический барьер, чтобы укрыть себя и подопечных ему солдат от огня, бури и радиации, раскрыв тем самым людям тайну о наличии среди жителей планеты магов, оборотней и вампиров. Он был первым, кто так поступил, но не единственным, поэтому на земле и удалось уцелеть хотя бы двум процентам населения, треть из которых жила в этом городе. Его основание и послужило началом новой эры, которую назвали эрой единства. Название для города позволили выбрать Легрону, как первому из спасителей человечества. Он назвал его в честь своей единственной возлюбленной, которую потерял ещё на тридцать седьмом году жизни (что было теперь уже две эры назад), — “Зелая”.

Теперь же древний маг счастливо колесил по городу на электромобиле, в котором вместо аккумуляторной батареи использовался магический кристалл: многие слабые маги нашли работу именно на заводах по заряжанию магией кристаллов для машин. Менять такой прибор нужно всего лишь раз в год, а мощности он давал столько, что электродвигатели больше ничем не уступали бензиновым.

По привычке, выработанной десятилетиями, Легрон включил радио:

— «Что ж, время узнать, что там, в мире, происходит».

Раздалось лёгкое гудение колонок в машине, после чего последовал финал не претендующей ни на что песни, а потом лёгкая тишина, которая тут же прервалась.

— «Здравствуйте, дорогие радиослушатели!» — голос девушки из радиостанции был бодрым, но не весёлым, а также хорошо поставленным. Её речь приятно щекотала уши, и где-то даже успокаивала нервы. — «С вами выпуск утренних новостей. Расскажем вам, что произошло вчера как в нашем городе-государстве, так и в других пятнадцати».

— «Да, сейчас весь мир, это шестнадцать городов-государств и пару десятков суверенных сёл, в которых, чёрт пойми, что происходит. Человечество добилось, чего хотело: земли свободной стало много, вот только жить на ней некому», — скривив губы в волнистую подкову, Легрон вздохнул, крепче сжимая руль.

— «Начнём, как и всегда, с нашего любимого мегаполиса. И как и всегда, радостных новостей мало, поэтому начнём с плохого: террористическая организация «Чистая стрела» взяла на себя ответственность за вчерашний взрыв в торговом центре «Рай кладоискателя». Они уже опубликовали запись обращения их лидера к населению. Сейчас мы её включим».

На мгновение возникла тишина, после чего в эфир вышел мужской голос, сильно обработанный машинным синтезом речи:

— «Приветствую всех тех, кто жаждет мирной жизни, кто хочет вернуть прежние времена. Говорю вам, что выпавшая на нас участь, в том числе и ядерная война, это всё божья кара. Наш светоч не одобряет занятие магией, а следовательно, и магов. Пока мы их не истребим, он так и будет насылать на нас проклятия. Вчера мы ликвидировали, как минимум, трёх магов. А что сделали вы для очищения нашего мира от этой противной богу заразе? Я призываю вас не сидеть сложа руки. Хотите светлого будущего? Тогда восславьте нашего повелителя и помогите нам избавиться от мерзких ему тварей…»

Легрон не выдержал этого и выключил радио.

— «Троих магов они убили. А скольких людей убило тем взрывом, вы не посчитали?!» — он ударил ладонями по рулю, хмурясь от злости. — «Своих же убили, ради гибели трёх магов, и рассчитывают, что люди за ними пойдут. И ради чего? Что они этим изменили? Не похоже, чтобы сегодня мир стал лучше, чем был вчера».

Бесясь, шипя, выкрикивая ругательства, он довёл электромобиль до места назначения. Парковать машину по-человечески маг не стал: просто остановил её там, где ему было удобно, и вышел, болезненно морщась от ударившего в глаза солнечного света.

Как и полагалось, место преступления уже обнесли жёлтыми лентами и выгнали всех посторонних, вот только людей в полицейской форме ходило вокруг слишком мало. Обычно на месте убийства их куда больше, но в связи со сложившейся ситуацией, начальство решило как можно больше людей выделить на поиск террористов, урезав персонал для других дел до самого возможного минимума.

Легрон наклонился, проходя под лентой. Джинсы от этого едва не разошлись по швам, поскольку чересчур сильно обтягивали попу и бёдра. А в промежности жали так, что каждый шаг давался с трудом и болью. И этот испытываемый дискомфорт легко читался на побагровевшем лице мага.

— Классные джинсы! — злобно улыбаясь, черноволосая девушка-патологоанатом кивнула на розочки на штанах Легрона, держа в руках планшет.

— Что, Тенрая, всё ещё злишься, что я с тобой переспал и бросил? — он немного поправил и оттянул штаны, чтобы те стали хоть чуточку просторней.

— Какая же ты всё-таки свинья, Легрон! — она недовольно дёрнула головой, всплеснув длинными прямыми волосами.

— Редкостная… — Безразлично и устало он посмотрел на неё и белый фургон за ней, который дожидался трупа.

— Не то слово, — она уставилась в планшет, начав вводить информацию о травмах жертвы.

— Так подбери то. Я всё равно тут надолго, — к нему подошёл сержант и протянул другой планшет, Легрон поставил электронную подпись в протоколе на дисплее и вместе с сержантом пошёл к телу убитой.

Ответных колкостей от Тенраи в адрес Легрона не последовало — она даже не посмотрела ему вслед. Легрон встречался с ней полгода, поэтому хорошо знал её характер и понимал, что на сегодня их очередная перепалка закончена, оттого так спокойно и ушёл с сержантом, не дожидаясь продолжения разговора.

Несмотря на своё скотское поведение, древний волшебник, в облике сорокалетнего мужчины, жалел её. И эта жалость послужила началом их отношений. Он хорошо знал её историю; она сама однажды рассказала, как ненавидящие магов родители, увидев в ней магические способности, сразу растеряли всю любовь к ней. А вскоре игнорирование дочери переросло в ненависть, которая проявлялась не только грубыми высказываниями и всяческими придирками, но и физическими издевательствами: дело дошло даже до тушения окурков об неё. Однако она это всё вытерпела, вросла в самостоятельную красивую девушку и устроилась работать в полицию, где и познакомилась с ним. И всё у них было хорошо, пока Легрон не понял, что не любит её, а просто встречается с ней из жалости к её нелёгкой судьбе. Да и она его не любит, ей просто так сильно не хватило родительской заботы в детстве, что теперь она готова встречаться с любым, кто проявит к ней хотя бы малейшую ласку. И ему стало противно от осознания этого, тогда он и решил прекратить все их связи. Что и вылилось в бесконечные конфликты на работе.

Посочувствовав в очередной раз судьбе бывшей подруги, Легрон остановился перед телом жертвы и бегло осмотрел его. Перед ним лежала животом вниз безголовая девушка в коротком синем платье без бретелек. Её наряд обнажал узкие плечи, обтягивал ещё более узкую талию и открывал щедрый обзор на слегка полноватые ноги, обутые в красные, состоящие всего из пяти лент, туфли на высоком тонком каблуке. Из шеи струёй вылилась кровь, нарисовав на асфальте полутораметровый алый эскиз, похожий одновременно и на костёр, и на сложенный неровный хвост павлина.

— Докладывай, — он обратился к сержанту, продолжая не сводить глаз с убитой.

— Личность пока выяснить не удалось: нерофона при себе у неё не оказалось. А соседи, как всегда, друг друга не знают. Даже тех, кто в квартире напротив живёт. Поэтому опрос жильцов ничего не дал. Но это не беда. Всё выясним, когда доставим её в участок. В остальном, убита заклинанием «гильятина»; сама, очевидно, не маг, а вот напавший на неё сильный волшебник, голову оторвало так, что она улетела. Вон, даже на стене отпечаток от заклинания остался, — отводя взгляд от планшета, откуда он зачитывал всю информацию, сержант кивнул на разрез в стене дома.

— Ого, сильно… — Легрон едва не присвистнул от вида рассечённого бетона — так можно было и дом свалить. Зачем? Зачем использовать такое сильное заклинание против обычного человека, тем более женщины, которая даже не вооружена?

— Здравия желаю, капитан Легрон! — незнакомка подошла тихо, но вот заговорила так громко, что от испуга сержант чуть не выронил гаджет.

— Привет. Ты кто? — Легрон нахмурился и посмотрел на девушку, роста в той было около ста шестидесяти восьми сантиметров, худая, плоская грудь и попа, тонкие как зубочистки руки и ноги, собранные в хвост рыжие волосы, большие зелёные глаза, сверкающие задором и страстью к делу.

— Я, Лисма, маг. Мне двадцать лет, почти окончила второй курс полицейской академии. И с сегодняшнего дня я ваша стажёрка. Так сказал шеф полиции Ролин, — отчитавшись, она не стала дожидаться команды «вольно», а тут же сложила руки за спиной и, улыбаясь так дружелюбно, как ей только позволяло её узкое лицо, скромно повертела плечами вперёд-назад.

— Как же всё плохо, если даже студентов вызвали помогать нам, — спорить с решением начальства Легрон не хотел, хотя сильно сомневался, что эта девушка может ему хоть чем-то помочь. — А почему тебя оправили ко мне, а не обыскивать машины и дома с патрульными, раз ты всего второй курс?

— Потому что преподаватели меня очень любят. Вот я и смогла их убедить, чтобы они направили меня на настоящую полицейскую работу, а не на будни охранников. Вы не подумайте, у меня оценки хорошие! Везде высший бал стоит! — Лисма полезла в карман брюк, чтобы достать нерофон и предъявить табель успеваемости.

— Мне нет дела до твоих оценок, — маг выставил руку вперёд, открытой ладонью показывая, что не надо ничего показывать. Когда девушка перестала суетиться и посмотрела на него, он извлёк свой нерофон, открыл полный доступ к электронному кошельку и протянул его ей. — Вот тебе первое задание: купи мне пива.

Стажёрка смутилась: широко открыла рот, вытаращила глаза, возмущённо посмотрела сначала на вручённый ей гаджет, а потом на куратора, но всё же решила выполнить приказ. Резко развернувшись на сто восемьдесят градусов, она на прямых ногах пошла прочь с места преступления, выказывая недовольство даже походкой, грубой и прямолинейной, как удар лесоруба по стволу дерева.

Не придавая значения возмущению молодёжи, древний волшебник присел на корточки возле лежавшего в узком переулке между двух высотных зданий трупа девушки. Чужие джинсы на нём вновь затрещали и больно врезались в пах, но выдержали (и джинсы выдержали, и он).

— Тааак, что же мы имеем? — он сейчас не обращался к кому-то именно, ни к сержанту, ни к телу жертвы, а просто рассуждал вслух. Так ему было проще составить картину произошедшего. — Руки лежат вдоль тела. Ноги тоже лежат прямо и параллельно друг другу. Сумочка рядом с телом, но не в руках. Платье нигде не задралось и не порвано. Она определённо ни от кого не убегала. Кажется, её застали врасплох. Или она не ожидала от подошедших к ней опасности. На плечах следы от ладоней. Кто-то её крепко держал. Забрали нерофон…

Сержант всё ещё стоял рядом и хотел вставить пару умозаключений и вопросов, но побоялся прерывать мыслительный процесс старшего по званию, тем более что Легрон многим известен в полиции склочным нравом.

— … зачем? Деньги с него они украсть не смогут. Хотели, чтобы мы не так быстро поняли, кто она такая, поэтому и голову отрубили? Ну… пока что очевидно, что они её допрашивали. А когда она им или ему, а может ей сказала всё, что они хотели, или не сказала, нападавший или нападавшие отсекли жертве голову и просто отпустили тело, поэтому оно так и упало. — Он не прикасался к телу, не теребил в руках улики (каждая из которых уже была сфотографирована и помечена жёлтой пластиковой табличкой с цифрой). Его руки, вообще, лежали сложенными на коленях, а сам он, всё ещё сидя на корточках, только двигал головой, осматривая: убитую девушку; уже изрядно засохшую лужу крови; белые стены сдавливающих место преступления высоток, а также площадку между ними и асфальтированный тротуар.

— Видимо, всё так и есть, — убрав планшет в висевший сзади на поясном ремне чехол, сержант устало посмотрел в спину Легрону.

— Есть, есть… головы-то нет. Где голова?! Почему не нашли?! — продолжая оставаться в приседе, маг на носочках туфель повернулся к подчинённому и прищурился, ожидая честного ответа.

— Вот пиво, — стажёрка подбежала и протянула куратору стеклянную пол литровую бутылку со светлым напитком внутри.

Легрон правой рукой взял бутылку, а левой нерофон и суетливыми путаными движениями убрал электронный прибор в нижний карман куртки:

— Ооо, холодненькая! — он приложил бутылку ко лбу и закрыл глаза, расслабляя лицо, на котором с самого утра болталась недовольная гримаса. Сделав несколько медленных глубоких вдохов, маг вновь раскрыл веки и уставился на сержанта, намекая на необходимость продолжения разговора.

— Мы всё осмотрели как смогли. Людей сегодня дали очень мало, господин капитан. Всё что могли — всё сделали. Честное слово. — Полицейский выпрямился, словно мачта, и задрал подбородок, вытягивая руки вдоль тела.

— Так давайте я поищу! Она наверняка полетела туда! — Лисма указала в направлении, где обрывалась кровавая лужа, и сделал несколько резвых шагов вперёд.

— Да стой ты, эксперт-сыщик, — Легрон поднялся, убирая уже ставшую чуть тёплой бутылку от головы. — Вряд ли она вот так просто лежит где-то.

Указательным и большим пальцем левой руки маг сорвал с горлышка стеклянной тары крышку и метнул её в металлическую мусорную корзину, стоявшую на дальнем конце парковки в трёх сотнях метров от них. Она пролетела со скоростью пули (и это не фигура речи) и врезалась в заднюю стенку корзины.

От удара крышка скрутилась, как ковёр, и упала на дно мусорного бака.

Запрокинув голову, маг сделал большой глоток — едва ли не на половину бутылки — и после громко выдохнул, чувствуя прохладу. На календаре сверкала середина мая, и солнце уже несколько дней ярко пылало, а погода всё ещё оставалась прохладной, особенно по утрам. Тем не менее древний волшебник даже сейчас мучился от жары, несмотря на то, что куртка по-прежнему была надета на голое тело.

— Ждите здесь, — сделав ещё один глоток, только в этот раз слабый, Легрон ушёл с места преступления, вновь проскользнув под лентами. Под грубые крики водителей, он перешёл широкую дорогу, полную машин, и, просеменив сорок метров по тротуару, встал возле сидящего на окраине парка молодого человека.

Одетый в рваньё, заляпанный месячной грязью, заросший густой бородой и каштановыми кудрями с облезлой кожей на лице и выглядящий бездомным парень посмотрел на подошедшего, задавая немой вопрос.

— Нерофон предъяви, пёс, — маг достал свой и начал его разблокировку.

Молодой человек не стал перечить и вытащил собственный из бокового кармана коричневой толстой куртки, тоже сразу его разблокировав.

Между их устройствами тут же возникло соединение, и Легрон всего одним движением пальца перекинул незнакомцу щедрую сумму денег.

— Идём за мной, — древний волшебник кивнул на парковку многоэтажек позади себя. — Нам там нужен нюх оборотня.

И снова молодой человек не стал перечить. Поднявшись с низкого заборчика из белых каменных блоков, ограждающего парк, он поковылял следом за Легроном.

Из-за нерасторопности ведомого, магу потребовалось чуть больше времени, чтобы вернуться назад к месту преступления. Все сослуживцы удивлённо смотрели на него, не понимая, зачем он привёл сюда постороннего. Но Легрона мнение других никогда не волновало. А особенно их умозаключения.

— Видишь, девушка голову потеряла, — он резко кивнул на труп. — Давай, псина, ищи по запаху. Отрабатывай деньги.

Продолжая сохранять молчание и покорность, парень присел и обнюхал плечи убитой; встал и направился вглубь узкого прохода между двумя высотками.

Покачивая в руках полупустую бутылку с пивом, Легрон пошёл следом, молча следя за оборотнем.

За проходом находилась другая площадка, раза в три меньше предыдущей. Справа от него стояло два мусорных контейнера, чуть за ними двойные зелёные двери — вход в здание. Молодой человек обнюхал мусор, но ничего нужного не обнаружил. Напротив баков, вдоль сетчатого закрывающего площадку забора, шеренгой росло пять деревьев, а под ними газон, огороженный белым бордюром. Оборотень пошёл туда и остановился напротив центрального дерева, не заходя на траву.

— Это здесь, — он повернулся к сыщику. — Только она под газоном. Рыть я ничего не буду. Сами знаете, насколько это серьёзное преступление — вредить растениям.

— Здесь, говоришь… — Маг скривил губы в стиральную доску и наморщил лоб, собрав на нём три синусоидные волны, но всё-таки подошёл к дереву. — Посмотрим…

Выставив левую ладонь, он поднял телекинезом небольшой кусок дёрна перед центральным деревом и тут же увидел тонкие губы, узкий нос, крашеную ресницу и рисованную бровь, а также чёрные волнистые волосы, уложенные в каре. Продолжая удерживать навесу газон, волшебник (тоже телекинезом) извлёк из земли голову жертвы, увидев теперь и вторую половину лица, которую до этого скрывал песок. Подтянув её к себе, он аккуратно опустил траву: та села так, будто ничего и не было.

— Молодец! Держи, можешь допить, — он протянул оборотню бутылку. Тот, кивая, принял её. — Считай, что это тебе премия. А теперь проваливай с места преступления.

Взяв за волосы болтающуюся в воздухе голову, маг направился к подчинённым:

— Вот, сержант, устанавливайте личность убитой, — он швырнул ему голову, будто мяч. — И можете закругляться. Увозите труп. Я всё тут осмотрел.

Легрон пошёл к машине и остановился у самой ленточки, повернувшись к Лисме:

— Ты идёшь со мной, стажёр, или тут останешься?

— А? Ага! — она бодро кивнула несколько раз и побежала к нему, едва сдерживая восторг от того, что сейчас начнёт заниматься настоящей полицейской работой. Уже представляя, как ей будут вручать медаль за это расследование, и когда она вернётся на обучение, все однокурсники умрут от зависти к её достижению. А кто знает, может, она проявит себя настолько профессионально, что её уже не отправят обратно на учёбу, а сразу дадут звание офицера.

Все эти нескромные, но радостные мысли настолько вскружили ей голову, что она едва не прошла мимо машины Легрона, даже не заметив, как он в неё садился. Только громкий гудок привёл её в чувства.

— Не спи, стажёр! — выдал ей порцию бодрящего негатива Легрон, высунувшись в окно электромобиля.

— Ага, — резко развернувшись и кивнув, Лисма подбежала к машине и вскочила на пассажирское сиденье. От волнения она даже не пристегнулась, а просто сложила руки на коленях и суетливо застучала пальчиками. Едва они поехали, как она вытянула носик к лобовому стеклу, всматриваясь в дорогу, словно ответы прятались уже там.

Думая о выпавшем на его голову расследовании, Легрон не гнал, а ехал медленно и аккуратно, больше сосредотачиваясь на мыслях, чем на вождении. Его стажёрка такую нерасторопность не оценила: ей хотелось уже сейчас составить приблизительный список подозреваемых и начать поисково-следственные мероприятия. А к вечеру (в крайнем случае, к завтрашнему утру) доставить в участок убийцу. И она не понимала, почему её куратор столь нетороплив, поэтому попыталась его растолкать:

— Так, и чем мы сейчас будем заниматься?

— Ты не знаешь, в чём заключается работа полиции? Ну тогда, я тебе объясню… — Вопрос стажёрки его разозлил, оттого говорить вежливо и мягко он с ней не собирался. — Давай посмотрим… Есть восемь видов оборотней, и в силу своей агрессивной природы все они стремятся уничтожить друг друга, дабы остаться единственным видом оборотней на земле. Есть вампиры, которые после смерти своего лидера, первейшего из них, разделились на шесть кланов, каждый со своим представлением того, как они должны сосуществовать с людьми: охотится на них, пить только донорскую кровь или вообще отказаться от крови. Все эти разногласия вызывают конфликты, поэтому все шесть вампирских кланов стараются перебить друг друга, чтобы победило только их видение будущего. Есть организации людей по типу «Чистая стрела», которые хотят избавить мир от всех магов и магических существ. Существуют группировки магов, старающиеся перебить всех вампиров, защитив от них людей. Есть и охотники на оборотней среди магов. И, конечно же, оборотни ненавидят вампиров, вампиры ненавидят оборотней и тоже стараются друг друга истребить. Есть объединение, пытающееся силовым путём сделать из магов высшую касту, а всех остальных загнать в рабство. И как всегда, люди убивают друг друга.

Легрон отвлёкся от дороги, посмотрев в округлившиеся глаза стажёрки, не успевающей всё это даже осознавать, не то, что запоминать. Радуясь ужасу девушки, он обратно перевёл внимание на шоссе:

— И вот дабы этот бурлящий ненавистью ко всему живому котёл не взорвался, мы с тобой и выходим на работу каждый день. Следя за тем, чтобы все вокруг не поубивали друг друга, а сохранялся хотя бы хрупкий мир. Хотя бы иллюзия того, что мы все всё ещё можем жить мирно, а не грызть друг друга насмерть. Понимаешь?

— Угу, — она кивнула, не веря, что до конца разобралась в том ворохе информации, который на неё вывалили. — Скажите, а сколько вам лет? Я слышала, что есть маги, которые уже прожили несколько сотен и даже тысяч лет.

Сильно наклонившись к нему, она захлопала глазками, словно собиралась читать его речь по губам, и открыла рот, как маленький ребёнок, которому рассказывают интересную сказку. Она сгорала от любопытства. В своей группе в полицейской академии она была единственным магом, да и среди соседей и знакомых чародеев тоже не нашлось. И вот ей впервые представилась возможность лично поговорить с другим себе подобным. Ей хотелось задать очень много вопросов, но она боялась надоесть, поэтому на первый раз обошлась только общими темами.

— Сложно сказать мой точный возраст. Но я помню времена, когда Чёрное море было озером, — он потёр нос указательным пальцем правой руки, несильно отвлекаясь на расспросы, а продолжая думать о возможных мотивах убийства утренней жертвы.

— Какое море?! — она нахмурилась, будто услышала нечто невразумительное. Ей показалось, что выживший из ума старик рассказывает какие-то небылицы.

— Ах да, там же сейчас радиоактивная пустыня. Морей на земле осталось раз, два и… Да и моря это разве? Так… лужи… Вот раньше были моря, а теперь даже океаны измельчали, — Легрон уже говорил не с ней; он ушёл в воспоминания и начал бубнить под нос о временах более зелёной травы и более яркого солнца.

— А где вы родились? — Лисма прервала бухтения наставника, отчаянно желая удовлетворить хотя бы часть своего любопытства.

— Я родился в месте, которое потом назвали городом «Ур». Можно сказать, половину жизни я прожил там. Хотя даже половина жизни была так давно, что сложно и вспомнить, что мир существовал уже тогда, — он бросил эту информацию так, словно она ничего не значила для него, словно у него больше нет воспоминаний о тех временах. На самом деле, он лишь хотел так думать, и хотел, чтобы другие тоже думали, что для него не имеют значения те века, однако прошлое, пусть даже и столь далёкое, всё равно периодически настигало его и заставляло вспоминать годы, ужаснее сегодняшних.

— Ничего не говорит это название, — она отклонилась от куратора, опираясь на дверную ручку позади, и помотала головой.

— Не удивлён. — Вот поэтому Легрон и не любил обсуждать с другими своё прошлое: почти не осталось тех, кто мог бы разделить его воспоминания, кто тоже бы дожил от тех далёких лет до нынешних дней.

— А как же назывался ваш народ? — ей всё ещё трудно было поверить в правдивость слов наставника. Она думала, будто её разыгрывают.

— Мы называли себя “Саг-Гиг”. В исторических справочниках и энциклопедиях мы записаны под другим названием, но я его не признаю. Мы называли себя так, и не как иначе! И всё равно, что там пишут на исторических сайтах! — немного разозлившись и устав от вопросов, маг включил радио, надеясь, что музыка отобьёт желание у стажёрки разговаривать.

Заиграла бодрая композиция, без слов (как Легрон и любил), загруженная электрогитарами и барабанами. Динамики запрыгали, пытаясь вырваться из крепежей или разорваться на части. Звук разметался по салону, врезаясь в пространство и заставляя стёкла вибрировать.

Волшебник слегка закивал в ритм музыке. В другой ситуации он бы затряс головой, испытывая на прочность свои короткие чёрные волосы и шею. Но в разгар дня всё же боялся проявлять невнимательность на дороге (совсем иначе он водил ранним утром и ночью).

— Какая ужасная музыка, — Лисма поморщилась, отворачиваясь от Легрона, и, уставившись на дорогу, вновь сложила ладони на коленях. — Это же безвкусица.

— Вот давай только без этого бесстыжего пафоса! — маг покраснел и оскалился. Раскачивая правой рукой между собой и стажёркой, он, едва ли не брызжа слюной, громогласно вступил в рассуждения. — У каждого свои вкусы! И мы имеем на них полное право! У тебя, вон, джинсы с такой низкой талией, что трусы видно! Но я же тебе ничего об этом не говорю, хотя мне такая мода не нравится! Я даю тебе право на индивидуальность! И ты ко мне не лезь со своими вкусами!

— Врёте вы всё. Не видно у меня трусы. Я не ношу нижнего белья, — Лисма покраснела и опустила голову, смотря в пол. Помимо синих джинсовых брюк с низкой талией, на ней были белые кроссовки, красная футболка, едва прикрывающая пупок, и ещё более короткая джинсовая куртка. Она считала, что оделась на работу прилично, но после этого разговора решила, что завтра оденется ещё более закрыто. Ей стало неловко как за своё поведение, так и за полученный выговор. Прежде учителя на неё не ругались, а только хвалили, поэтому она решила смягчить ситуацию. — Знаете, кажется, я была неправа. Пожалуй, не такая уж плохая эта музыка. Думаю, она мне начинает нравиться.

— Хех, — Легрон дёрнул головой вправо, и слегка покачал ей, будто не смог сразу остановить в нужном положении, — быстро ты меняешь решения. Прямо как та лисица.

— Какая лисица? — она тут же отпустила грустные мысли, перестала краснеть и с любопытством посмотрела на куратора.

— Басня такая была про лисицу и виноград. Не слышала? — сбавив скорость, маг свернул направо, уводя машину с широкой трассы на более узкую дорогу, чуть ближе примыкающую к зданиям.

— Нет, — как и любой отличнице, Лисме трудно признать, что она чего-то не знает. Особенно сложно это делать, когда вопрос задаёт преподаватель, как сейчас.

— Ну разумеется, откуда тебе знать. Столько тысячелетий уже прошло. Её написал мой друг. Его имя уже давно стало нарицательным, а вот его произведения мало кто помнит. Пусть его творения утратились в пыли времён, обессмертить память о себе он всё же смог, — въезжая на парковку, он немного приподнялся, вытягивая нос кверху: низкий рост порой не давал ему отчётливо видеть, наезжает ли машина на бордюр или ещё что-нибудь низко выпирающее из асфальта.

— Куда мы приехали? — прильнув к окну, она бегло осмотрела здание напротив.

— В кафе, — Легрон понимал, она и сама прекрасно видит, что это кафе. Её вопрос был про другое, но он из вредности решил дать ей самый глупый ответ.

— Тут нас ждёт подозреваемый?! — стажёрка открыла рот от восторга, предвкушая, как будет проводить свой первый в жизни допрос.

— Тут нас ждёт завтрак, — заглушив транспорт, он открыл дверь и уже поставил левую ногу на асфальтированную площадку. — Я не завтракал. Ты, думаю, тоже. — Он вылез наружу, бесцеремонно хлопнув дверцей.

Пару раз споткнувшись о порог и один раз ударившись головой о крышу, Лисма суетливо выбралась из электромобиля, но в отличие от хозяина машины бережно взялась за ручку дверцы обеими руками и тихо аккуратно её закрыла, не потревожив даже пылинки. И, громко черканув подошвой о шершавый каменистый асфальт, сразу побежала за не ждущим никого куратором к двустворчатой стеклянной двери кафе.

С лева от входа стояла похожая на банкомат белая пластиковая прямоугольная тумба с сенсорным экраном, которая отказывалась открывать двери, пока подошедшие не докажут, что они не роботы: требовалось выбрать все картинки с велосипедами.

Легрон не стал этим заморачиваться, а просто предъявил на своём нерофоне удостоверение полицейского, показав его в камеру аппарата. Тот, мигая зелёным, пожелал хорошего дня и сказал, что можно проходить. Стеклянные, но абсолютно непрозрачные двери, три метра высотой и два шириной, разъехались, открывая путь в маленькую белую квадратную комнату, где была ещё одна стеклянная дверь, но на этот раз уже прозрачная. Также там под самым потолком висело четыре монитора, и стоял один торговый автомат с большими кнопками, на которых сочно и маняще сверкали глянцем изображения еды.

Древний волшебник нажал на пару таких кнопок, после чего предложил сделать то же самое только что подоспевшей к нему стажёрке. Та долго думать не стала и быстро выбрала желаемое. Легрон вставил нерофон в специальное отверстие на торговом автомате и ударил кулаком по большой зелёной кнопке с надписью «сделать заказ», после чего на всех четырёх экранах комнаты загорелось число «тридцать четыре». Мониторы были размером с половину стола и висели по одному на каждой стене, так что куда бы ты ни посмотрел, ты всё равно увидишь, что они тебе показывают.

Вторые стеклянные двери открылись. Выхватив нерофон, — куда сразу пришло уведомление о списании средств, — маг вместе с подопечной наконец-то зашёл в кафе. Недолго блуждая между светло-коричневыми круглыми пластмассовыми столиками, умело подражающими древесным, они нашли тридцать четвёртый. Схватив из стеклянной витой вазы на столе по белой салфетке, сыщик и стажёрка сели напротив друг друга. Пищевые принтеры в центре стола уже распечатывали пасту с фрикадельками и салат из сыра, свёклы и сухарей, заправленных сметаной. Разумеется, это всё не настоящие ингредиенты, а их заменители, но они давали чувство сытости и обладали нужными вкусами, а большего сейчас дуэту полицейских не нужно.

— В академии нас учили, что для того, чтобы узнать личность убийцы, надо выяснить мотив убийства. — Заказанный ей салат распечатался, и она тут же выхватила его из принтера. — Вы уже знаете мотив? — Поставив тарелку перед собой, она начала отламывать от квадратной белой пластиковой подставки одноразовую вилку.

— Да. Информация. — Блюдо Легрона распечатывалось дольше, и он грустно смотрел на набирающую форму еду, погрузив голову на сложенные на стол руки.

— И какими же сведениями она располагала? — Принтер создал ей ещё и зелёный чай. Поставив его рядом, она перемешивала вилкой салат, не торопясь есть.

— Нет идей. Пока не выясним, кем она работала, и не опросим её близких друзей и родственников, не поймём, какие секреты она хранила. — Вырвав из принтера свой заказ, он с грохотом поставил тарелку перед собой и выдрал вилку из подставки.

— Что же будем делать?

— Есть, — широко раскрыв рот, он запихивал туда спагетти в остром красном соусе.

Видя, что собеседник начал есть, к трапезе приступила и она, однако это не мешало ей и дальше болтать:

— Мне говорили, что вы великий маг, — скромно поддевая вилкой соломинки сыра, она кокетливо и в то же время застенчиво посмотрела на куратора.

— Угу, — он кивнул и тут же подавился; бросив вилку в тарелку, он закряхтел и постучал себя по груди, — второй по рождению и третий по силе.

— А мне говорили, второй по силе, — наклонившись над тарелкой, она элегантно отправила вилку в рот, держа под ней салфетку.

— Эта информация устарела: великих магов теперь не девять, а десять. Родился один… недавно, — продолжая кряхтеть, он взял кружку с горячим чёрным кофе без сливок и сахара и залпом влил в себя половину. Это помогло протолкнуть встрявший ком еды по пищеводу, и Легрон снова вернулся к еде в тарелке.

— Удивительно! — съев пару щепоток, Лисма больше не хотела притрагиваться к пище и, откинувшись на спинку стула, перебирала вилкой куски сыра в тарелке. — Значит, информация про оборотней, которую нам говорили на занятиях, тоже устарела?

— Это какая ещё информация? — Легрон громко втянул длинные спагетти и тут же поднёс ко рту следующую порцию, закрученную на вилку.

— Что оборотней максимального, двенадцатого, уровня давно не существует. Нам говорили, что их всех перебили. Однако тот парень, которого вы попросили найти голову убитой, он же не превращался в зверя, чтобы воспользоваться животным обонянием, следовательно, он оборотень двенадцатого уровня, — радуясь верным умозаключениям, она резко отправила в рот ещё немного салата, а потом довольно улыбнулась, не скрывая гордости за себя любимую.

Легрон застыл в моменте, словно на стоп-кадре. Он поднял ошарашенный взгляд на стажёрку, перестал засасывать пасту, которая поползла обратно изо-рта в тарелку, и молча держал вилку у губ, с которой еда падала прямо на стол.

— Вот я идиот! — бросая столовый прибор, маг схватился за голову и упёрся локтями в столешницу, наплевав на то, что его поведение привлекает внимание других посетителей. — Кажется, алкоголизм плохо сказывается на работе моего мозга. Пора завязывать пить.

— А вы давно пьёте? — не понимая причину такого расстройства куратора, Лисма задала вопрос только к той части беседы, которую осознавала.

— Мой народ придумал пиво и сочинил пословицу «Не пробовавший пиво — не познал счастье». Как думаешь, сколько лет я уже пью?

— Полагаю, всю жизнь, кроме детства.

— Вот-вот… Ладно, это всё сейчас неважно. Вам не врали, все оборотни двенадцатого уровня, действительно, были перебиты ещё до начала ядерного апокалипсиса, — перестав хвататься за волосы, он поднял голову и сквозь витрину посмотрел на улицу, словно ждал, что за ним будут следить оттуда.

— Тогда…

— Даааа… — маг раздражённо затряс головой, — нам с тобой «посчастливилось» увидеть оборотня двенадцатого уровня силы. И этот паренёк сидел там не просто так. Стал бы единственный на земле высший оборотень бомжевать.

— Вы думаете…

— Идём скорее на место преступления. Может, успеем ещё его застать.

Они выпрыгнули из стульев, едва не опрокидывая их, и широким шагом устремились на выход.

Рядом с их столиком сидело двое молодых парней, «пожирающих» холодным взором Лисму.

— Эй, худышка, постой, — самый высокий из дуэта парней обратился к ней, когда она вместе с Легроном проходила мимо их столика. — В тебе нет ни грамма жира. Я таких люблю.

— Мне до тебя дела нет, отстань! — она попыталась проскользнуть дальше, не глядя на приставших парней.

— Да ладно тебе, мы же хорошо заплатим тебе за твою кровь. И возьмём немного, — он растянул по лицу наглую улыбку, демонстрируя длинные вампирские клыки.

— Вы ничего от меня не получите. Ведите себя прилично. То, что вы сейчас делаете, это серьёзное нарушение закона, — ей всё же пришлось посмотреть на них, делая строгий угрожающий взгляд.

— Брось, мы будем с тобой нежны, — не пугаясь её взора, парень поднялся и схватил её за руку. Его прикосновение было ледяным и колючим. — Возможно, тебе даже понравится. Многим нравилось.

Он провёл ногтями среднего и безымянного пальцев по её шее, продолжая крепко удерживать её запястье. Широко открывая пасть и наклоняя голову, вампир уже будто приготовился вонзить клыки в артерию девушки. Его бледная кожа порозовела, а синие губы стали красными от возбуждения и предвкушения сладкой трапезы.

— Я не пища. Отпусти, — хоть её взгляд и был суровым, но голос у неё продолжал оставаться спокойным. Лисма не пыталась высвободить руку, не предпринимала попыток оттолкнуть наглого упыря. Она всё ещё верила, что может словами убедить его, отстать от неё.

— Перестань, сладкая, мы же не за так тебе предлагаем. Деньги, правда, хорошие. А от тебя требуется всего несколько капель крови. С тебя не убудет. Ну, давай. Мы так хотим попробовать твоей крови, — он положил на её шею кисть целиком, начав слегка сжимать пальцы.

Со стула встал второй вампир, готовясь тоже приложить руки к соблазнительному тощему телу незнакомки. Легрон намеревался вмешаться, но его стажёрка, едва двинув ладонью свободной руки, применила невидимое для окружающих силовое заклинание. Бесформенный не стихийный никак не обработанный поток инфернальной энергии придавил к полу только что поднявшегося со стула парня. А державшего Лисму за руку отшвырнул на несколько метров, так же прижав к полу из белой керамической плитки.

Впечатлённый маг с уважением посмотрел на подопечную: свалить двух пусть и не очень сильных вампиров всего одним заклинанием — серьёзное достижение для молодой волшебницы, которая даже не видел мира до войны. Его восхищённого взгляда она тоже не видела; Легрон специально посмотрел на Лисму в тот момент, когда та стояла к нему спиной. Он посчитал, что не стоит хвалить стажёра в первый же день работы.

— Я же вам сказала, что не желаю делиться кровью. Чего непонятного?! — вытянув правую руку вперёд, она ещё сильней придавила напавших к полу. Те закричали от боли. Сейчас Лисма походила на ведьму окутанную вихрем: резинку с волос сорвало, и тугой «конский» хвост растрепался в тысячи отдельных волосинок, по-змеиному развевающихся на ветру; джинсовая куртка тоже колыхалась, словно листья в ливень.

— Сейчас я их арестую, и дождёмся полицейской машины, — Легрон вышел из-за спины напарницы и направился к вампирам.

— Арестуете?! — пытаясь подняться, предлагавший Лисме деньги вампир извивался червём, но всё, что ему удалось сделать, так это чуть приподнять голову.

Легрон сел на корточки перед парнем и показал удостоверение полицейского на экране своего нерофона.

— Ой! — совсем уж по-детски отреагировал на ситуацию молодой кровосос (не будь он сейчас скован заклинанием, то, может быть, и обмочился бы).

Страх отчётливо читался в его глазах. Обычно узкие зрачки нежити расширились до таких «берегов», что могли запросто «вылиться» за пределы радужки глаз, затопив белое побережье склер.

— Ещё какой «ой», — древний чародей несколько раз покивал головой, поджимая нижнюю губу, а потом поднялся. — Статья двести шестьдесят один, проявление гастрономического интереса по отношению к человеку существом, питающимся человеческой кровью или плотью. Наказание: смертная казнь. Употребление личностью вампирской или оборотнической природы специфических «продуктовых» терминов в виде сладкая или вкусная по отношению к человеку, унижающая его личное достоинство и право не считать себя пищей для кого-то. Наказание: смертная казнь. Статья сто тридцать седьмая, прикосновение к личности против его воли с грубым или вульгарным подтекстом или намёком. Наказание: штраф, размер которого определяется судом, и пять суток общественных работ. Но, думаю, вам это уже неинтересно.

— Господин полицейский, да бросьте вы. Ну что мы такого сделали? Ну да, нагрубили немного, но это лишь от волнения и голода. Понимаете? Вы сами вон с каким аппетитом макароны поедали, — тут вампир осёкся, глаза его округлились ещё сильнее; скулы задрожали; губы затряслись. — Нет, нет, нет… Я не это хотел сказать! Я не собирался сравнивать вашу напарницу с едой! Честное слово, случайно вышло!

— Ничего вас… не исправит, — Легрон хотел сказать «Ничего вас, тварей, не исправит», но сдержался, поскольку не хотел давать задержанным хотя бы малейшего повода для защиты в суде. Если выясниться, что служитель закона при задержании проявил акт враждебности на расовой почве, то такое задержание могут посчитать незаконным и подсудимых отпустят, в каком бы преступлении те не подозревались.

— Считайте, попали вы серьёзно, — левый край алых губ Лисмы пополз вверх, рисуя лёгкую неровную улыбку. Девушка не злорадствовала, она не верила, что её куратор проводит задержание на полном серьёзе, ей казалось, будто это всё розыгрыш в назидание дерзким молодым упырям. Поэтому обомлела, когда увидела, как Легрон набирает номер полиции.

— Удержишь их, пока я наряд вызываю, или мне перехватить заклинание? — он не смотрел на неё, а по-старчески уткнулся в сенсорные кнопки на экране и медленно набирал номер.

— Вы что?! Не надо никого вызывать! — она «убрала» заклинание, перестав сковывать вампиров, но те не поспешили вставать или хоть как-то двигаться.

— Согласен, здесь убьём. В отчёте напишем, что оказывали сопротивление представителям власти и не оставили нам другого выбора, — засунув нерофон в карман куртки, он тут же поправил её, посильнее накидывая на плечи и упирая воротником в шею, а после пошёл на вампиров, источая жуткий сверкающий искрящий взгляд.

— Тут же свидетели, — стажёрка развела руками. Озираясь, она обвела взором окружающих, которые молча смотрели за всем происходящим, трусливо застыв на местах. Не то, чтобы она боялась, что её осудят за превышение полномочий, просто она отчаянно искала хоть какие-то способы остановить Легрона, не желая на ровном месте губить жизни двух молодых, пусть и глупых, вампиров.

— Свидетели подтвердят, что эти типы схватили тебя за руку и говорили грубые слова, а значит, оказывали сопротивление. Не стоит оставлять такое безнаказанным, — Легрон, словно тьма, словно предвестник самой смерти, будто неукротимая лавина, как неумолимый рокот судьбы, страшнее ядерного апокалипсиса, надвигался на упырей.

— Да бросьте вы, они же никого не убили, никому не навредили! — подбежав к Легрону, она схватила его за руку, встав между ним и нарушителями. Едва сдерживая слёзы, Лисма смотрела на него, готовая пасть на колени и умолять его остановиться.

Древний волшебник застыл и, заиграв желваками, посмотрел на подопечную, поочерёдно сменяя по отношению к ней гнев, презрение и растерянность, что хорошо читалось в этом разящем, как молния, свирепостью взоре:

— Жалость в нашей профессии неуместна. По край ней мере к тем, кто нарушает закон. Они тебя жалеть не станут. И только дай слабину, как получишь нож в спину.

Оттолкнув её, маг продолжил наступать на кровососов, уже готовя заклинание, которое перетрёт их в нечто мельче гранул пороха.

— Мы без боя не сдадимся! — вампиры не осмелели, но понимая, что на жалость рассчитывать не стоит, они поднялись, занимая боевые стойки. Заклинаниями они тоже владели, хотя тягаться в этом деле с Легроном совершенно не могли.

Волшебник только презрительно фыркнул, чувствуя, насколько слабую магию готовят его оппоненты.

— А как же оборотень?! — Лисма нагнулась вперёд, к Легрону, а левую руку увела назад, указывая на выход из кафе.

Чародей остановился, не ожидая никаких опасностей от вампиров, он повернулся к стажёрке и нахмурился: на краях глаз появились гусиные лапки, а между бровями возникло три холма, резко разбивающие нежную гладь лба:

— Что, оборотень? — говорил он сейчас медленно и тихо, словно неделю провёл в пустыне без глотка воды.

— Вы сами сказали, что нам нужно поспешить, чтобы застать того оборотня на месте убийства. Как знать, может, его уже там нет. Но может, и есть. А вот пока вы будете драться с этими вампирами, пока будете подчищать следы драки, он точно уйдёт. Оставьте вы их, и пойдёмте ловить настоящих преступников, — это её последний аргумент. Дальше шли бы только слёзы, хотя они и так едва не шли.

Принимая доводы стажёрки, волшебник быстро пришёл в себя и вспомнил, что у него есть дела важнее, поэтому медленно, словно танк, повернулся к вампирам:

— Заставить бы вас ноги ей целовать и благодарить за спасение. Но такие, как вы, не заслуживают даже того, чтобы к её пятке хотя бы губами прикоснуться, да и времени у меня на вас нет. Надейтесь, что вы больше никогда мне не попадётесь, ибо при следующей нашей встрече я не буду столь милосерден.

Взяв Лисму за локоть, он пошёл к выходу, волоча ту за собой. Стискивая от злости зубы, он шипел ей на ухо, что с таким характером, как у неё, никогда нельзя работать в полиции. Особенно в городе, где количество преступлений и смертей среди служителей правопорядка превышает все мыслимые показатели любого мегаполиса довоенных лет.

В машину она тоже села не сама — он впихнул её туда, держа за локоть и затылок. Она думала, что он ей ещё и пинка даст под зад, чтобы она быстрее уместилась в довольно тесном салоне спорткара, но обошлось без насилия, хотя Лисма действительно долго не могла усесться на пассажирском сиденье.

С болезненным рёвом шин, которые молили о пощаде, электрокар сорвался с места и умчался сквозь парковку и переулки в западном направлении — туда, где утром детектив с помощницей осматривали место преступления.

Лисма ещё никогда не видела, чтобы так быстро мелькали дома, машины и прохожие. Она вжалась в сиденье, схватившись за дверную ручку, и периодически закрывала глаза, не желая видеть этого кошмара. Визжать от ужаса столь быстрой езды, она боялась — она и так разозлила своего куратора: было бы лучше какое-то время не подавать признаков существования рядом с ним.

Резко выжав тормоз, Легрон увёл машину влево, на ходу открывая дверь. Даже не глуша мотор, он вышел из едва успевшего остановиться электромобиля и судорожно посмотрел по сторонам.

На месте преступления уже не было ни машин полиции, ни жёлтых лент, ни каких либо следов убийства — всё вычищено и убрано. А также не было и того бездомного оборотня. Вообще бездомных не было, будто мэрия наконец-то смогла победить набиравшее бешеными темпами обнищание граждан.

— Проклятье! — сыщик врезал по мусорному баку ногой, тот зазвенел и несколько раз прокрутился на шарнирных подставках, роняя часть содержимого.

Лисма робко выползла из транспорта, испуганно оглядываясь по сторонам, а потом с ещё большим ужасом посмотрела на куратора, едва собираясь с мужеством для разговора:

— Ушёл?

— Ага, — уперев кулаки в бока, маг бросил на стажёрку мимолётный взгляд, пулей скользнувший по её плечу, и вернулся к осмотру окружения. Он уже не злился на неё, он даже забыл, что был зол на кого-то. Всё его внимание сосредоточилось на окрестностях. На этих нескольких домах, парке и парочке полных транспорта дорог.

— Жаль, — увидев, что гнев наставника ей больше не грозит, девушка осмелела и позволила себе не только бодрее говорить, но и включиться в поиск подозреваемого. Она не знала, что именно хочет найти, но была уверена, что непременно что-то отыщет. В конце концов, медаль или хотя бы почётную грамоту так просто не дадут: требовалось проявить себя в этом расследовании. Поэтому, повертев головой и не обнаружив ничего, она перешла через дорогу, подойдя к тому месту, где утром сидел бомж.

Лисма присела и всмотрелась в эту часть каменной ограды парка, ожидая обнаружить окурок, кусок ткани или царапины от ногтей — хоть что-то, что могло бы послужить стартом для поисков. Но даже следов от обуви там не нашлось. Поблизости не было абсолютно ничего, за что мог бы зацепиться взгляд следователя.

— Что, пусто? — Легрон встал у неё за спиной, всё ещё упирая руки в бока. Он подошёл так тихо и заговорил столь резко, что стажёрка дёрнулась от страха, но всё же смогла удержаться от испуганного визга.

— Да. Я ничего не вижу, — она встала и повернулась к нему, грустнея с каждой секундой от чувства собственной бесполезности. — Быть может, вы что-то увидите.

— Не зачем тут что-то осматривать. Нет его, и нет, — он опустил руки и скучающе зевнул, а потом заметил немой вопрос в пылающим негодованием взгляде стажёрки. — Я перевёл ему деньги на нерофон. Придём в участок, я дам реквизиты своих сегодняшних трат, и в отделе информации найдут его счёт в базе данных, а там и всю необходимую нам информацию о нём. К тому же этот парень наверняка попал на видеорегистратор моей машины или какой-нибудь другой машины с местной парковки. Так что найдём, никуда он не денется.

Едва Легрон закончил говорить, как его лицо сменило беззаботное выражение на серьёзное. Он снова всматривался в окружение, словно пытаясь найти кого-то знакомого, будто ожидая, что за ними кто-то следит.

— Так значит, мы поедем в участок? — она улыбнулась. Расследование всё же не зашло в тупик, что очень сильно её обрадовало. И даже подозреваемый уже практически у них в кармане.

— Нет. Я не могу больше ходить в этих узких, давящих на все места, джинсах. Ещё час, и что-то непременно лопнет: либо эти брюки, либо мои яйца, — ему до костного зуда хотелось опять поправить штаны в области паха, но при молодой подчинённой он этого делать стеснялся, оттого всё время стойко терпел дискомфорт при хождении. — Так что сперва поедем ко мне домой. Я переоденусь. А уже потом в участок.

— А я всё намеревалась спросить, почему у вас джинсы женские? — она хихикнула, разглядывая обшитые бисером розочки на бедре куратора.

— Долгая история, — Легрон махнул рукой, недовольно корча лицо. — Мой тебе совет: никогда не просыпайся в чужой спальне — весь день насмарку будет.

— Чтобы не просыпаться в чужих спальнях, нужно не засыпать в чужих спальнях. А у меня никогда не было желания вступать в случайные половые связи, — Лисма сильно покраснела; её лицо стало цвета солнца во время осеннего заката. Даже разговоры о сексе её смущали, поскольку только ими ограничивалась вся её личная жизнь: она даже на свидание ещё ни разу не ходила, ведь всё время занимала учёба.

— Умничка. Делаешь правильные выводы из моих слов. Пойдём к машине, — он ещё раз посмотрел вдаль сквозь парк, но так и не обнаружил никого подозрительного, поэтому быстро развернулся и начал переходить дорогу.

Лисма обернулась, тоже разглядывая улицу за парком, однако так и не поняла, кого же там высматривал куратор, оттого тоже быстро развернулась и побежала через дорогу к парковке. Несмотря на бег, к электромобилю она подоспела одновременно с Легроном.

Изящный тёмный спорткар всё ещё тихо гудел на холостых оборотах, отчаянно сигнализируя мигающими красными лампочками, что водительская дверь открыта, и что любой желающий может вскочить в салон, и умчатся в любом направлении, угнав у хозяина столь ценную и прекрасную вещ.

Маг устало загрузил своё тело на водительское сиденье и снова громко хлопнул дверью. Стажёрка проворно заскочила на пассажирское место и элегантно прикрыла дверцу. Тут же заиграло радио, которое Легрон сразу же выключил, боясь, что после музыки пойдут опять новости, а ему бы сейчас очень не хотелось их слушать.

Пару движений рычагом коробки передач. Нажатая педаль. И электрокар под лёгкий шум ветра снова бороздил асфальтный океан шоссе, переплывая в такие же асфальтные речушки, огибающие ободранные серые городские высотки.

Первый раз Лисме не понравилось, что её куратор вёл машину слишком медленно. Во второй раз ей стало страшно от того, что он вёл слишком быстро. Но вот теперь её всё устраивало: машина не ползла как жук, но и не мчалась пчелой. Можно было спокойно наслаждаться поездкой, не умирая от медлительности, но и не боясь за свою жизнь от скорости. Она даже открыла окно, чтобы ветер нёс ей прохладу и свежесть мыслей, от которых зависело, сможет ли она всё же проявить себя в первый рабочий день или нет.

— Я всё не могу понять… — она начала резко, потому что не знала, как обратится к наставнику, по имени или званию, — зачем тот оборотень оставался на месте убийства? Хотел посмотреть, как мы отреагируем на его деяния?

— Нет, — медленно прикрыв глаза, маг вздохнул, понимая, что от второкурсницы в этом расследовании толку много не будет. — Он не убивал девушку. Сама же видела, каким заклинанием отсекли несчастной голову. Такое под силу только магу. Этот оборотень тоже хотел кое-что узнать от убитой, но опоздал, поэтому сидел там и ждал нашего визита, надеясь, что мы что-то разузнаем. Сама же заметила, что ему не нужно принимать звериный облик, дабы пользоваться животными способностями. Полагаю, он даже с того места прекрасно слышал все наши разговоры, своим волчьим слухом. Как же я оплошал, отпустив его.

— Даже страшно предположить, что такого могла знать та девушка, что за ней охотились и маги, и оборотни, — Лисма таращилась на Легрона, ожидая, как тот сейчас же даст ей все ответы.

— Подозреваю, что не только они хотели от неё информации. И скорее всего, не только от неё. Найти бы остальных носителей гностического знания до того, как к ним явятся убийцы, — плавно повернув налево, волшебник остановил транспорт напротив серо-синего стеклянного небоскрёба и застыл. Он несколько мгновений сидел неподвижно, практически не моргая, словно заглядывал внутрь самого себя, определяя в ворохе мыслей и спутанных нитях последствий правильность будущих действий.

Заглушив двигатель, Легрон вышел из машины, не проронив ни слова.

Не зная, что ей делать, и смутившись от столь внезапной смены поведения куратора, Лисма не придумала ничего лучше, чем просто пойти за ним. Едва ли не выпрыгнув из машины, она помчалась за магом, который быстро шагал на прямых ногах, демонстрируя грацию деревянной куклы.

Между двумя одинаковыми небоскрёбами висела массивная арка из стекла и бетона, высотой в четыре этажа. Под ней простилался проход во внутренний двор с маленьким парком, откуда и заходили в здания, через широкие автоматические двери.

Лисма догнала наставника именно там и снова дала волю любопытству:

— Слушайте, вы же долго живёте и наверняка многое знаете о магах и оборотнях. Давайте просто предположим, какая информация может быть интересна магам и оборотням, которой при этом может обладать простой человек. Тогда мы поймём мотив, а там появятся и возможная личность убийцы.

Задор и энергетика от неё так и струились бурными реками, били цветастыми фонтанами. Она даже стоять спокойно не могла на месте, взволнованная стремлением помочь раскрыть это дело.

А вот Легрон был уныл и задумчив. Он остановился, грустно посмотрев на подопечную:

— Всё же следовало оставить тебя в машине. Хотя… так тоже не было бы никаких гарантий… — Он опустил голову, переведя взгляд со стажёрки на асфальт под ногами. — К чёрту, я уже устал от этого. — Прошептав эти слова, маг уставился в дальний конец прохода и закричал, словно стоял на побережье широкой реки и пытался привлечь внимание человека на противоположном берегу. — Вы прекрасно знаете, что я чувствую вашу силу так же, как и вы мою. Глупо пытаться напасть на меня из засады. Выходите.

Справа и слева от выхода из этого микротоннеля появилось двое мужчин. Они выплыли из-за углов небоскрёбов, как корабли из-за горизонта, появляясь постепенно. Тот, что шёл к Легрону с лева, был низким пузатым и лысым, но плечистым с толстыми мускулистыми руками и крепкими громадными кулаками. Второй же располагал значительно более высоким ростом, а также длинными чёрными кудрями, и несмотря на худобу, он тоже выглядел способным постоять за себя в драке.

— Привет тебе от Иенура, — низкорослый мужчина сжал свою правую кисть в левой ладони, громко хрустнув костяшками.

— Даже ваших совместных сил не хватит, чтобы меня одолеть. Если он хотел остановить меня, то ему следовало явиться лично, — Легрон продолжал оставаться спокойным и задумчивым, лишь брови на его лице плотно свелись, едва не сливаясь в волнистую дугу.

— Он решил выслать предупреждение. Если тебе дорог этот город, то лучше не попадайся ему на пути. Сам знаешь, насколько велики разрушения, когда вы с ним сталкиваетесь в битве. Лучше прекрати расследование, — длинноволосый парень ничем не хрустел, чтобы выглядеть внушительнее. Он отчётливо понимал, с кем говорит, прекрасно зная, что запугать цель стычкой с сильными магами не выйдет.

— Кто это? — растерянная Лисма утратила всю энергетику и задор, застопорившись на месте и поглядывая то на Легрона, то на незнакомцев.

— Ты хотела найти убийц. Вот, пожалуйста. Это они лишили жизни ту девушку, которую мы сегодня утром осматривали, — Легрон повернулся к стажёрке. — Поздравляю, дело раскрыто. А теперь беги отсюда как можно быстрее.

— Я не для того пошла в полицию, чтобы бегать от преступников.

В руках Лисмы моментально возникло два заклинания. Метнув оба в высокого парня, она побежала на лысого мужчину, готовя уже следующие заклинания для атаки.

— Глупо.

Всё, что выдавил из себя Легрон. Он уже видел, что движения его подопечной сильно уступают в скорости оппонентам. Не говоря уже про колоссальную разницу в силе. Её магия не способна пробить их защиту. И мастерства с опытом ей тоже не хватало. Древний волшебник увидел клинок из плотно сжатого воздуха в руке полного мужчины, и это заклинание (легко пробивающее даже бетонную стену) уже стремилось в живот девушке, летящей на его владельца.

Лисма не могла разглядеть столь моментально сделанного заклинания и такого молниеносного движения противника — она, занося окутанный пламенем кулак, прыгала на врага, ничего не подозревая.

Рванув вперёд с релятивистской скоростью, Легрон оказался между стажёркой и полным лысым мужчиной. Он схватил врага за запястье, тут же прервав его заклинание и, резко развернувшись, швырнул того в стену.

Лисма пролетев за спиной куратора, даже не поняла, что произошло, но увидела, что тот взял на себя того, кого она избрала первой целью для атаки, поэтому решила помочь наставнику, напав на второго убийцу.

Разворачивалась её вторая атака столь же бесперспективно, как и первая. Она отставала во всём и даже не видела, как сама летит в смертельную хватку врага.

Легрон собирался вмешаться и здесь, но лысый мужчина не потерял сознание от удара о стену, а отправил в оппонента два заклинания. Древний могучий волшебник легко их отразил, но на это ушли мгновения, столь ценные мгновения, когда дело касается битвы великих магов, способных одним заклинанием стирать города в прах. Как только заклинания врага развеялись в ладонях Легрона, он сначала услышал женский хрип, а потом хруст костей. Повернувшись к длинноволосому мужчине, волшебник увидел, как противник всего одной рукой держит Лисму над землёй. Яркий энергичный огонь больше не сверкал в глазах девушки, а её голова безвольно завалилась набок — со сломанной шеей не может быть иначе.

Убийца швырнул в сторону парка тело Лисмы, словно половую тряпку, и встал перед Легроном. Лысый мужчина отлип от стены, встав сзади древнего волшебника.

Легрон нисколько не нервничал и не суетился, прекрасно зная, что, даже напав одновременно с двух сторон, они всё равно не смогут пробить его защиту. Он лишь презрительно улыбнулся, гадая, зачем его извечный враг отправил этих двоих для битвы с ним, чего тот хотел этим добиться.

В переулок, под арку, со стороны, где Легрон припарковал электромобиль, вошёл человек. Его внешность скрывал чёрный плащ и длинный капюшон, закрывающий лицо тенями, однако было абсолютно ясно, что это ни оборотень, ни вампир, ни маг, а самый обычный человек.

— Что тебе нужно, чернь? — высокий маг наклонился вправо, выглядывая из-за плеча Легрона, и, дерзко кивая в сторону человека, обратился к нему. — Не видишь, тут серьёзные дяденьки разбираются? Проваливай, а-то и тебе прилетит.

Вместо ответа молодой человек уверенно пошёл вперёд, ускоряясь с каждым шагом. И когда он перешёл на бег, лысый низкорослый маг, понимая, что к нему мчатся не цветочки дарить, швырнул в него сгусток пламени. Небольшой красно-оранжевый шар огня, оставляющий за собой хвост, словно комета, не обладал яркими эффектами или внушительной мощью: он едва бы смог расплавить даже тонкий лист металла, однако для человека и такого хватило бы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.