Дана Дуняша
Дана и Спасатель. Исповедь Даны

Глава 1. Белое безумие

Ветер бил в лицо колючими иглами снежной крупы, а я смеялась. Смеялась так громко, что этот звум терялся в свисте порывов и скрипе лыж. Я летела вниз по красной трассе, почти не контролируя скорость, и в этот момент я была абсолютно свободна. Свободна от квартальных отчетов, от надоевшего интерьера своего слишком идеального лофта, от тишины, которая звенела в ушах по вечерам. Вот он – лучший способ забыть о том, как три недели назад мужчина, с которым я планировала… Впрочем, неважно, что я планировала. Он оказался женат. Банально, Дана, очень банально. Поэтому я, сменив цвет волос с унылого каштана на цвет воронова крыла (черный с синеватым отливом), купила тур «Все включено» на этот курорт и теперь пыталась оставить все прошлые мысли на склоне этой горы.

Я резко завернула, чтобы сбавить скорость, и лыжная палка встретилась с чем-то твердым, припорошенным снегом – с камнем, льдом? Рывок был резким и неожиданным. Я услышала неприятный хруст, не в себе, слава богу, а в пластике крепления. И следующее, что я осознала – я кубарем качусь в сторону от утрамбованной трассы, в пушистую, глубокую целину. Мир перевернулся с ног на голову, наполнился хрустом, белизной и ощущением полной беспомощности.

Все закончилось так же внезапно, как и началось. Я лежала на спине, раскинув руки, тяжело дыша. Над головой простиралось бесконечно синее небо, какое бывает только в горах зимой. Чистое, холодное, равнодушное. Больно не было, только адреналин стучал в висках. «Идиотка», – прошептала я себе, ощущая, как снег начинает промокать под курткой на спине.

– Живая? – Раздался голос прямо надо мной, низкий, без тени паники.

Я резко подняла голову, отчего мир поплыл. На фоне неба стояла фигура в ярко-оранжевой куртке спасателя. Из-за солнца, светившего ему в спину, я не видела лица, только мощный силуэт.

– Вроде да, – выдавила я. – Но, кажется, у меня проблемы с креплением. И с достоинством.

Он что-то хмыкнул, похожее на смех, и легко, одним движением воткнул лыжи в снег рядом. Присел на корточки, и теперь я разглядела его. Лицо не молодое, но и не старое – испещренное морщинами от солнца и ветра, с твердым подбородком и серыми, очень спокойными глазами. Они оценивающе меня осматривали, без пошлого интереса, скорее, как механик смотрит на сломавшийся механизм.

– Шевелите ногами. Поочередно.

Я послушно повинилась. Все работало, лишь легкий ушиб в бедре давал о себе знать.

– Кажется, целы, – сказала я.

– А вот это – нет, – он ткнул рукой в мое крепление, которое действительно выглядело плачевно. – Встать сможете?

Он протянул руку в толстой перчатке. Я взялась, и он поднял меня с такой легкостью, будто я была пушинкой. Вблизи он казался еще больше, шире в плечах. От него пахло морозом, деревом и чем-то простым, мужским – возможно, обычным мылом.

– Спасибо, – отряхнулась я, чувствуя себя неловко подростком.

– Не за что. Станция в пяти минутах. Дойдете?

– Да, конечно. Я… Я просто не рассчитала.

Он кивнул, его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на глазах, будто считывая что-то, и ушел в сторону. Он поднял мои сломанные лыжи и закинул их на плечо.

– Пошли. Я вас провожу.

Он не предложил мне опереться на него, не засыпал вопросами, не пытался разрядить обстановку шуткой. Он просто пошел впереди, прокладывая тропу в глубоком снегу, а я, ковыляя на одной лыже, послушно поплелась за ним. Мы шли молча. И это молчание было не тягостным, а… наполненным. Звуком нашего дыхания, хрустом снега, далекими голосами со склона. Я смотрела на его широкую спину в оранжевой куртке и чувствовала странное, почти детское ощущение защищенности. Он был как скала. Часть этого пейзажа. Его стихии.

На спасательной станции – уютной деревянной хижине с запахом дров и вареного кофе – все было быстро и профессионально. Он, представившийся наконец Марком, заполнил краткий отчет, выдал мне запасные лыжи из проката, сухо объяснив, что мой «инцидент» попал в статистику и все, к счастью, обошлось.

– Отлежитесь сегодня, – сказал он уже на пороге, когда я собиралась уходить. – Ушиб даст о себе знать к вечеру.

– А что вы думаете о горячей ванне? – спросила я, сама не зная зачем. Мне вдруг не хотелось, чтобы это общение закончилось.

Он снова посмотрел на меня своими спокойными серыми глазами. Взвесил что-то.

– После ушиба – только холод. Горячее – на завтра. И то, если отек сойдет.

Он говорил фактами. Без подтекста. И это сводило с ума.

– Поняла. Спасибо еще раз, Марк.

Он кивнул и повернулся, чтобы уйти обратно к своим лыжам. Импульс был сильнее разума.

– А где вы… то есть, туристы обычно вечером проводят время? Кроме баров у отеля?

Он обернулся, и в уголке его глаза, кажется, дрогнула та самая, почти невидимая морщинка – подобие улыбки.

– Зависит от туристов. Я, например, живу не в отеле. У меня вандер стоит у старой ели, на опушке. И я сейчас иду туда, пить чай. Без коньяка. Чтобы завтра с утра быть в форме.

И он ушел. Просто взял и ушел, оставив меня стоять с бьющимся сердцем и миллионом глупых мыслей. Он не предложил присоединиться. Он просто констатировал факт. Это была не игра, не кокетство. Это была просто информация.

Весь вечер в своем роскошном номере «люкс» с панорамным окном я провела, глядя на темнеющий склон горы и представляя ту самую опушку. Старую ель. И теплый свет в окнах маленького домика на колесах. Я чувствовала ушиб, как он и предсказывал. Но вместе с болью пришло и другое чувство – азарта, охоты. Он был другим. Совсем другим. Не из моего мира глянцевых обложек и светских раутов. Он был из мира простых и ясных вещей: снега, гор, долга, тишины.

На следующий день я снова вышла на склон. Искала оранжевую куртку. Не нашла. На третий день я, одержимая своей идеей, надела беговые лыжи и отправилась по лесной тропе, которая, как я наводнением выяснила у бармена, вела в ту самую сторону.

Я нашла его. Вандер был именно таким, каким я его представляла: неказистый, покрытый сколами краски, но с дымком, идущим из трубы. А рядом, сложив аккуратную поленницу, работал он. Без яркой куртки, в просто свитере, на который налипали снежинки. Он рубил дрова, и каждое его движение было наполнено такой сконцентрированной, животной силой, что у меня перехватило дыхание. Я остановилась, опершись на палки, и просто смотрела.

Он почувствовал взгляд, обернулся. Увидел меня. Не удивился. Снова вот эта уловка, подобие улыбки.

– Заблудились, городская?

– Нет, – честно ответила я. – Нашла. Чай все еще пьете без коньяка?

Он воткнул топор в колоду, вытер руки о брюки.

– Все еще. Замерзли? Заходите.

Внутри было… тесно, тепло и безумно уютно. Запах дерева, кожи, какой-то травы. Все вещи на своих местах, каждая выполняла функцию. Ничего лишнего. Он налил чай из большого эмалированного чайника в такую же простую кружку. Мы сидели на маленьком диванчике, и наши колени почти соприкасались. Молчание снова висело между нами, но теперь оно было густым, сладким и напряженным.

– Почему вандер? – спросила я, наконец. – Можно же снять дом в поселке.

– Я не люблю долго находиться в четырех стенах, – просто сказал он. – Здесь я могу быть там, где хочу. Сегодня здесь. Завтра – в долине. Послезавтра – у другого подъемника. Я не привязан.

– А люди? – не унималась я. – Не скучно в одиночестве?

Он посмотрел на меня. Взгляд был прямым, пронзительным.

– Люди приходят и уходят. А горы – всегда.

В его словах была бездна спокойного принятия одиночества, которое так контрастировало с моей беготней от него. Мне стало вдруг стыдно за свою навязчивость, за свой гламурный побег, который ему, наверное, казался смешным.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.