# Кукла

Александра Сергеевна Седова

Он– выходец из детского дома, привыкший добиваться всего самостоятельно. Порочный, смелый, молодой парень. Опытный игрок живущий азартом и обожающий адреналин.

Она– сказочное видение из прошлого. Женщина намного старше него, принадлежащая элитномуобществу и властному мужу.

Она–юная добрая девушка, младшая сестра любимого брата, невинная и нежная.

Он– Олигарх, взрослый и властный.

В этой истории две основные сюжетные линии повествующие о жизни брата и сестры.

## Пролог

– Амир, ты чего сидишь? – звонкий голосок пятилетней Светы разнёсся по саду и устремился высоко в голубое летнее небо. – Пошли скорее! К нам гости приехали! Ты сейчас всё пропустишь!


Малютка с двумя тонкими косичками из редких светлых волос, в заношенном синем платье, с разбитыми коленками со всех ног бежала к большой старой яблоне, настолько старой, что дерево уже давно перестало давать урожай, у подножия которой сидел семилетний мальчик и с важным видом пересчитывал помятые карточки с изображениями супергероев, разложив их перед собой на зелёной траве.

– Амир! Пойдём же, ну! – поторапливала Света, от нетерпения переминаясь с ноги на ногу. Она совсем не понимала толк в этих карточках с яркими картинками, а приезд в детский дом гостей с подарками был наравне с великим праздником.

– Иди, не мешай! – огрызнулся на неё мальчик, продолжая кропотливо раскладывать перед собой карточки. В отличие от своей младшей сестры, Амир давно усвоил для себя самый главный урок. Для него приезд в детский дом очередных благодетелей был не более чем пятиминутным развлечением, которое закончится сразу же, как за этими людьми закроется калитка. А вот карточки, которые у него в руках – своего рода валюта, от количества которой зависит его положение. На карточки он мог выменять всё что угодно: новый красивый бант для сестры или игрушечный автомат. А на самые редкие – такие, которых ни у кого больше не было – он мог бы даже заполучить электронные часы, которыми хвастается толстяк Федя. Тем более что, увидев одну из редких карточек, Федя сам буквально умолял Амира поменяться. Но Амир решил приберечь эту карту для особого случая.

– Ну Амииир… – чуть ли не плача, потянула Света, подпрыгивая на месте. – Ну пойдём, а? Ну пожалуйста!

Сестра была слишком застенчива в обществе и всегда старалась находиться в компании старшего брата, способного защитить.

– Ты меня достала! – произнёс с раздражением мальчик и, тяжело вздохнув, сгреб все свои карточки в одну стопку, затем опустил их в карман штанов. – Пойдём! – рявкнул он на сестру и быстрым шагом направился в сторону основного здания детского дома.

Амир любил сестру как единственного родного человека в этом холодном и бездушном мире. И несмотря на то, что маленькая прилипала часто его нервировала, он в полной мере осознавал свою ответственность за неё.

Родители Светы и Амира погибли в автокатастрофе три года назад. Детям чудом удалось выжить благодаря надёжным автокреслам, в которых они находились. И если Амир ещё помнил светлый образ матери и отца, навсегда сохранившийся в памяти, то Света совсем не помнила родителей. Всё, что она знала, – это то, что у неё есть старший брат, который всегда придёт на помощь, выручит, защитит.


Оказавшись в детском доме в возрасте пяти лет, Амир сразу понял правила. Тихий и послушный ребёнок быстро научился драться и давать отпор, потому что уже тогда осознавал, что кроме него, сестру никто не защитит.


Нередко в своих попытках доказать остальным сиротам свою силу и смелость мальчик сильно перегибал палку, совершая немыслимые поступки, за которые терпел наказание от воспитательниц. Таким образом, к восьми годам Амир уже имел репутацию бесстрашного и отчаянного хулигана, связываться с которым не хотелось даже подросшим мальчишкам. Более того, быстро смекнув, что в одиночку не так-то просто поддерживать репутацию, Амир потихоньку собирал возле себя банду соратников – таких же отвязных и безбашенных пацанов.

Детский дом №1, принадлежащий небольшому городскому округу, располагался на отшибе города у самого леса. Благодаря совсем небольшой численности населения в этом округе и наличию целых двух детских домов, в каждом из них воспитывалось не так много детей. Свете и Амиру, можно сказать, повезло оказаться в учреждении под номером один, где работали очень строгие, но чуткие воспитатели. В стенах этого дома складывалось ощущение большой многодетной семьи – со своими правилами и вычурной строгостью. Гостям детского дома и вовсе казалось, что это место больше похоже на пансионат. Сироты имели возможность гулять по большому саду, сидеть в беседке, спрятавшись от палящего солнца в знойный летний день, и играть на детской площадке.

В столовой детского дома было шумно и весело. Длинные столы, покрытые клеёнчатыми скатертями в жёлто-голубую полоску, цвет которых давным-давно выгорел на солнце, падающем из больших окон, вмещали не менее десяти детских голов каждый.

В самом центре перед детьми стояла высокая статная женщина в красной шляпе с широкими полями и в чёрном приталенном платье. В ушах женщины сверкали огромные золотые серьги, придавая её лицу значимости, а её образу – богатства. Рядом с дамой (а по-другому её не назовёшь) суетилась воспитательница Лариса Никитична, предлагая гостье свежий компот из ягод, чтобы охладиться после долгой изнуряющей дороги.


Амир сразу смекнул, что дама является важной особой, прибывшей с подарками для бедных сирот. Таких, как она, немало бывало в стенах детского дома. Это всё – жёны богатых чиновников, бизнесменов, депутатов, которые от скуки не знают, куда потратить деньги, и хотят, чтобы о их подвиге непременно заговорили на вечеринках высшего общества, куда таким, как Амир, дорога закрыта ещё с рождения.

Мальчик не питал особой радости от появления этой женщины. Подарки и игрушки ему были не нужны. Он хотел большего. Хотел вырасти и стать богатым. Чтобы его сестра никогда ни в чём не нуждалась. Чтобы он мог сам купить себе всё, что захочет. И в отличие от других детей, мечтающих о том, что им повезёт и их усыновят богатые родители, Амир прекрасно понимал, что в этой жизни ему придётся рассчитывать только на себя и собственную смекалку.

– Лариса Никитична, а мы приехали с подарками! – радостно сообщила важная дама, и детвора за столами отозвалась весёлым гудением.

– Как думаешь, что там? – спросила Света, дёргая брата за футболку. – Хоть бы кукла! Хоть бы кукла, которая умеет писать!

– Сама для начала научись писать куда надо! – рявкнул брат, намекая сестре на её ночные сюрпризы, из-за которых каждое утро они всей спальней слушают гневные ругательства нянечки.

– Я же не специально… – краснея от обиды, прошептала Света и, обидевшись на брата, ушла за один из столов.

– Амир, быстро сядь! – зашипела на мальчика нянечка. Она всегда так шипит, когда в детском доме гости. Если бы не эта статная дама, то нянечка бы уже орала во всё горло, а может, и потрепала бы мальчика за уши за опоздание.

– Ой, ну надо же! – восклицает Лариса Никитична, взмахнув руками, имитируя восторг, чем вызывает откровенную усмешку у Амира. Мальчик не раз слышал, как после таких визитов воспитательница вместе с заведующей перемывали кости таким благодетелям, жалуясь на подарки: «Нет бы что нужное привезли! Да нам бы хотя бы пару компьютеров! Сейчас время такое – без компьютеров никуда. А как мы должны детей обучать ими пользоваться?» – «То сладости, то игрушки! А нам в спортзале бы ремонт сделать!»

– Николь, доченька, подойди, пожалуйста, – обращается к кому-то женщина в красной шляпе.

Из-за угла к ней подходит молодая девушка. Настолько хорошенькая, что Амир разом окоченел на месте, разглядывая прекрасную незнакомку – словно волшебную фею из сказки, сошедшую со страниц одной из книг, находящихся в библиотеке. Девушка была настолько красивая, что мальчик едва мог дышать от восторга. Что-то похожее он испытывал прежде, когда их возили в музей мотостарины, и он впервые увидел самый первый в округе мотоцикл.

– Ника, раздай ребятам подарки, – велит мать девочки, и та послушно запускает руки в одну из многочисленных коробок и, вытащив оттуда небольшой пакет, относит сидящему ближе всех Коле. Не в силах удержаться от любопытства, Коля тут же открывает пакет и достаёт из него коробку с новеньким роботом на батарейках. Все остальные мальчишки с завистью охнули, а девочки ещё громче стали перешёптываться между собой, делая предположения, что за подарки ждут их.

Пока Николь разносила синие пакеты мальчикам и красные – девочкам, Амир всё не мог отвести от неё взгляда. Её бледная, аристократическая кожа светилась изнутри необычным сиянием. Большие синие глаза так сильно напоминали небо, свободу и белые облака. Свет из больших окон, падающий в столовую, заставлял светиться её светлые локоны. Амир видел даже отдельные волоски, выбивающиеся из укладки и играющие в потоках воздуха, когда девушка ходила от коробок к столам, раздавая подарки. На ней было светло-голубое нежное платье – прямо как у настоящей принцессы.

– У вас просто чудесная дочь! – с восхищением говорила Лариса Никитична. – Сколько ей лет?

– Восемнадцать, – с гордостью ответила дама в шляпе и удовлетворённо вскинула подбородок. – Через два месяца Николь станет невесткой очень почётного политика, – не поленилась сообщить об этом женщина.

Амиру было плевать на эти разговоры, на возраст девушки и на то, что её судьба предрешена. Он воспринял её как прекрасное видение, как красивый, недоступный экспонат, которым можно полюбоваться всего несколько минут. К слову, девчонки его совсем не интересовали. Он был ещё мал для влюблённости, да и в детском доме не в кого было влюбляться.

Николь взяла в руки очередной пакет красного цвета, и глаза Амира успели разглядеть в нём коробку с новенькой куклой. И пока прекрасная незнакомка направлялась к девочке Насте, чтобы вручить ей подарок, мальчик моментально опомнился, выбежал вперёд и дёрнул пакет за ручки, чем сильно испугал воспитательницу и даму в шляпе.

– Я помогу, – настойчиво проговорил он, смело глядя в глаза Николь.

Девушка только улыбнулась, подарив ему незабываемое ощущение прекрасного, и отпустила пакет.

С чувством победы и выполненного братского долга Амир направился к сестре и вручил ей куклу, прекрасно понимая, что после того, как гости уедут, его ждёт серьёзное наказание.

## Глава 1

Двенадцать лет спустя


Входящее сообщение, пропиликавшее на новом дорогом смартфоне, лежавшем на полу у кровати, моментально взбудоражило сонное царство холостяцкой квартиры. Амир, не открывая глаз, протянул руку вниз, ориентируясь на звук, и, нащупав свой телефон, поднёс его к лицу. Яркий свет от экрана немного слепил глаза.

Сделав над собой усилие и сфокусировав взгляд на печатных буквах, парень прочитал сообщение от абонента, подписанного как Тимур:


«Сегодня в десять. Казино Кристалл. Василий Темкин.»


Амир глубоко вздохнул и небрежно швырнул телефон обратно на пол. Сегодня вечером ему предстоит проявить все свои таланты и оставить жертву без штанов, а это значит, что его банковский счёт пополнится на кругленькую сумму.


С самого детства парень имел любовь к картам. Сперва это были карточки с изображением супергероев, затем – настоящие игральные карты. С детства он понял, что благодаря картам можно зарабатывать. Ещё в детском доме он научился владеть колодой, демонстрируя различные фокусы другим сиротам. Тогда же он научился играть во все виды карточных игр. Но больше всего его привлекал покер. Амир так мастерски обыгрывал парней из детского дома, что однажды решил попробовать свои силы в более серьёзных кругах. Его первая вылазка в подпольное казино закончилась лечением в больнице. Но в тот самый день один из влиятельных мужчин, любитель покера, заметил талант в молодом парне и заключил с ним сделку. По сей день парень выполняет его заказы. От него требуется завлекать в игру конкурентов своего босса и разорять. Плюсом, Амир частенько бывает в казино ради личного удовольствия и может спокойно жить на выигранные деньги. Единственным условием сотрудничества с Тимуром Астаховичем был отказ от участия во всех покерных официальных турнирах. Мужчина не хотел, чтобы его протеже светился со своими талантами на всю страну. Ему больше нравилось держать его в тени, как туз в рукаве, и доставать, когда это было нужно. И тем не менее, в определённых кругах Амира хорошо знали и присвоили ему кличку Джокер.


– Ммм… – донёсся с соседней подушки протяжный женский стон пробуждения.


Амир повернул голову и, словно впервые видит, оценивающе прошёлся взглядом по обнажённым формам очередной красотки.


– Сколько время? – девушка соблазнительно вытянулась и села в кровати, не думая прикрываться. Её налитая грудь, тяжёлыми мячиками с тёмными сосками, свисала вниз под собственной тяжестью.


– Тебе пора, – сообщил Амир.


– Почему? Разве уже утро? – задумчиво спросила девушка.


В голове парня на секунду задержалась мысль о том, чтобы воспользоваться её телом ещё раз, но, осознав, что он достаточно сыт в этом плане, быстро прогнал эту мысль.


Он встал с кровати и подобрал с пола крохотное розовое платье, затем кинул его на кровать.


– Собирайся, мне надо ехать. – Его холодный тон и непреклонный взгляд не давали девушке никаких шансов на продолжение.


– Мы ещё увидимся? – спросила она, нехотя натягивая платье на голое тело.


– Всё может быть, – философски потянул парень, всовывая ноги в спортивные штаны.


Сегодня он хотел заехать в детский дом, чтобы навестить сестру. Свете оставался ещё год до того, как она выпустится. Несмотря на собственную квартиру и огромное желание забрать сестру раньше положенного срока, ему отказали в опеке из-за отсутствия официальной работы. К тому же парень никак не мог указать источник доходов и сумму этих самых доходов.


Выпроводив девушку за дверь своей квартиры, он быстро накинул на плечи мотоциклетную куртку, взял с полки перчатки, зажал под мышкой шлем и вышел в подъезд.


– Привет, – поздоровалась молодая девушка семнадцати лет по имени Полина, живущая с родителями по соседству.


– Привет, – улыбнулся Амир и кивком головы указал на распахнувшиеся двери лифта. – Как дела? – спросил он по‐соседски, заходя в лифт следом за девушкой.


– Знаешь, впереди ЕГЭ, и я так волнуюсь! – призналась соседка. – Мама хочет, чтобы я поступила в медицинский, но у меня беда с химией! Мне кажется, я не наберу столько баллов!


– Никогда не говори с уверенностью о том, что ещё не произошло, – прищурив один глаз, сказал Амир и улыбнулся. – Если постараешься, то всё сдашь, – поддержал он.


– Спасибо, – пролепетала Полина и взглянула на него необычным, сальным взглядом. – Ты так хорошо умеешь поддержать! – восхитилась она.


Амиру стало неприятно, и он отвёл глаза. Эта девушка со времен того, как он сюда переехал, всё время пытается обратить на себя внимание. Молодую особу привлекает его внешность, рельеф крепких мышц и чёрный мотоцикл. В её глазах он невероятно крутой, и она, очевидно, хочет большего, чем простое соседское общение. Но неумелый флирт и её попытки сделать ему комплименты всегда только раздражали парня. К тому же, его давно перестали привлекать юные девственницы. Его сестра – ровесница Полины. Амир на мгновение представил: что если бы Света так же клеилась к какому-нибудь парню? Что бы он сделал? Ответ пришёл сам собой. Он бы без сомнений переехал его своим мотоциклом несколько раз, а затем сразу же бы выпорол сестру ремнём.

## Глава 2


Амир остановил байк у калитки и снял с головы шлем, пройдясь взглядом по кованому металлическому забору с облезлой зелёной краской. Пока сестра парня находится в стенах этого государственного учреждения, он никак не может отделаться от мыслей о том, что именно здесь – его родной дом.

– Амир приехал! – пронёсся по длинному коридору детский радостный крик, эхом отразившись от стен и обрушившийся на голову парню.


Из комнат тут же сбежались воспитанники детского дома, чтобы лично поприветствовать старшего товарища, и полностью окружили его.


– Амир, что ты нам привёз? – спрашивала маленькая девочка, дёргая его за штанину.


– Амир, ты обещал покатать меня на мотоцикле! – спешил напомнить парнишка десяти лет.


– Фрукты я вам привёз, – улыбался парень, передавая в руки подоспевшей на шум нянечке тяжёлый пакет с апельсинами и бананами.


– Опять апельсины! – с досадой прокатилось среди детей. – Амир, привези нам ананас! Или манго! – подхватили другие дети.


– Привезу в следующий раз, – пообещал парень. Он только сейчас осознал, что эти дети никогда не ели ананасов и манго. В их рацион, установленный государственными деятелями, входят только яблоки и мандарины на Новый год.


– Где Светка? – спросил он у нянечки.


– В комнате у себя была. Ты бы поговорил с сестрой! Ну совсем неуправляемая стала! – завозмущалась нянечка.


С трудом отделавшись от толпы детей, парень направился в комнату к сестре. Открыв дверь, он сразу вошёл и вдохнул такой родной запах кипячёных простыней, старых матрасов и настенной краски. Этот запах, ассоциирующийся с домом, вызывал лёгкое отвращение и глубокую печаль.


Сестра сидела на одной из кроватей, вытянув ноги, надев на голову наушники, и смотрела какой-то фильм на планшете, который брат подарил ей на восемнадцатилетние.


Амир подошёл к кровати, выхватил из рук девушки планшет и перекинул его подальше – на другую кровать. Затем легонько стукнул сестру по коленке, чтобы та подобрала ноги, освобождая для него место.


– Здравствуй, старший брат, – с сарказмом потянула Света, нервно снимая с головы наушники. – Зачем приехал?


– Увидеть тебя хотел, – парень вглядывался в родное лицо самого дорогого в мире человека и всё ещё видел в нём маленькую белобрысую девочку. – Алла Дмитриевна на тебя жалуется. Что ты натворила? – строго спросил он.


Светлана искусно закатила глаза и отвернулась.


– Если ты приехал меня воспитывать, то не стоит. С этим прекрасно справляются воспитатели! – съязвила девушка, сложив руки на груди, демонстрируя закрытую позу.


– Свет, ну потерпи ещё немного, – мягко сказал парень, протянув руку и легонько коснулся её подбородка. – Пару месяцев. Учебный год закончится и я тебя заберу. Я тебе уже квартиру присмотрел в моём районе. Почти в соседних домах будем жить.


– Пару месяцев! – вспыхнула девушка, одёрнув лицо от прикосновений брата. – Амир! Я здесь как в тюрьме! Почему я должна жить здесь после совершеннолетия?


– Свет, мы это уже обсуждали, – парень серьёзно посмотрел на сестру. – Тебе нужно закончить 11 классов. Постарайся вести себя хорошо и, главное, не пропускай школу, ладно? Подумай на досуге, куда ты хочешь поступать. Любой институт – я всё устрою.


– Обратишься к своему покровителю? – сестра с волнением заглянула в его глаза. – Ты мне скажешь, кто он?


– Я не должен был говорить тебе даже о его существовании! – резко ответил парень.


– Амир, мне не нравится, чем ты занимаешься. Я волнуюсь. Это наверняка опасно!


Впервые парень увидел в глазах родной сестры неподдельное беспокойство. Он крепко обнял её, как в детстве, прижал к своему плечу.


– Если с тобой что-то случится, что будет со мной? – шептала Света в его мотоциклетную куртку.


– Ничего со мной не случится, – он улыбнулся и легонько коснулся губами её лба у кромки светлых волос. – Я же Джокер. Фортуна всегда на моей стороне.


– Ты мой брат! – напомнила девушка. – Ты единственный, кто у меня есть. Пожалуйста, береги себя.


– Хорошо, – пообещал он, кривя сердцем.


Амир обожал то, чем он занимался. Он обожал скорость, свой байк и покер. Он был влюблён в адреналин и опасность, зачастую забывая о том, что он смертен. Все эти игры с большими влиятельными дядьками приносили ему истинное удовольствие. Он обожал смотреть, как они теряют свою значимость, становятся зависимыми, превращаются в слабых игроков и со слезами на глазах просят отыграться. Не имея привязки к корням, к дому, к семье, он свободно решался на самые опасные авантюры.


Оставшееся время до звёздного часа парень решил провести, тягая штангу в элитном фитнес-центре, абонемент в который стоит как месячная зарплата среднестатистического работяги.


– Ооо, какие люди, – пожал ему руку Руслан, друг из новой жизни. – Я думал, ты сегодня не появишься.


– У сестры задержался, – улыбнулся Амир, стягивая футболку, чтобы переодеться.


– Слушай, а ей же уже восемнадцать. Может, познакомишь? Всегда мечтал о невесте без тёщи! – пошутил Руслан.


Уже в следующую минуту кулак Амира впился в его челюсть. Послышался хруст кости, и парень отлетел на несколько метров назад, ударившись спиной о шкафчики.


Единственное, что в жизни Амира было свято – это сестра. Если бы ему сказали прямо здесь и сейчас отдать за неё свою жизнь, он бы не раздумывая согласился. С раннего детства он никогда и никому не позволял шутить над Светой.


– Урод, ты мне челюсть сломал! – мычал Руслан в ужасе, прижимая руками подбородок.


Амир быстрее пули сократил расстояние между ними и ухватил его за затылок одной рукой, крепко прижавшись к его лбу своим.


– Ещё одно слово про мою сестру скажешь – и я тебя перееду на ближайшем повороте. Понял? – он стукнул головой в лоб противника и, пыхтя от злости, вышел из раздевалки.


Уже немного позже, перекинув злость на штангу, обливаясь потом и превозмогая боль в мышцах, Амир задумался о том, что не стоило сразу бить в челюсть своему другу. Наверняка после этого последуют проблемы, так как Руслан, несмотря на внешний брутальный образ крутого качка, на самом деле является сыном одного крупного бизнесмена – папенькиным сынком, если точнее. Без статуса и бабок своего родителя сам по себе он не имеет веса в обществе и не может самостоятельно принимать решения. Вся его деятельность строго контролируется отцом – вплоть до того, какие заведения Руслан может посещать, а какие – нет. С какой девушкой может общаться, а к какой не может и близко подойти.


– Дьявол! – выругался Амир, убирая штангу на место. Парень всерьёз задумался над тем, чтобы поменьше махать кулаками, но в то же время не испытывал ни малейшего сожаления от того, что вмазал Руслану. Ровно так же ему было плевать на последствия. В этом был стиль его жизни. В то время как таким, как Руслан, жизнь преподносила все блага на золотом блюдечке, Амиру приходилось бороться за место под солнцем, отстаивать своё мнение, выгрызать право быть членом общества. Привыкший решать конфликты кулаками, он просто не знал другого способа защититься и быть услышанным.


Промокший до нитки и удовлетворённый, Амир вернулся в раздевалку, чтобы принять душ.


Телефон заиграл стандартной мелодией, и парень тут же ответил на звонок.


– Амир, здравствуй, мой дорогой, – раздался голос воспитательницы Ларисы Никитичны.


Парень разом насторожился, его тело пробило холодным потом. Женщина никогда не звонила просто так – всегда только по особо важному делу.


В мозгах тут же закружилась мысль о том, что со Светой что-то случилось.


– Я слушаю, – совсем не вежливо, без приветствия, грубо пробасил он в ответ, прижимая телефон к уху.


– Я хотела напомнить, что в эту субботу у нас состоится концерт. Наши дети будут выступать перед попечителями. Мы были бы очень рады увидеть тебя на празднике.


– Я не являюсь вашим попечителем, – сухо ответил Амир.


– Зато ты делаешь для нашего детского дома гораздо больше остальных. Ты обустроил нам компьютерный класс, творческую мастерскую, подарил спортивный инвентарь! – Лариса Никитична с придыханием принялась перечислять все подвиги бывшего воспитанника. – И дети тебя очень ждут! Ты ведь наш, Амир!


– Хорошо, я приеду, – холодно пообещал парень и отключил звонок. Он был бы рад приехать просто так, но не на отчётное выступление перед надутыми индюками, считающими, что их вложения настолько огромны, что у сирот должны стоять золотые унитазы, не меньше. И тем не менее, он пообещал. Амир никогда не обещал того, в чём был не уверен. Несмотря на славу разгильдяя и вспыльчивого дебошира, его обещания воспринимали всерьёз. В кругах, где Амир крутился, все знали его как человека слова.

## Глава 3


Заряженный на победу, уверенный в себе, не знающий ни одного поражения, Амир деловой походкой вошёл в казино «Кристалл» и направился прямиком к кассе по обмену денег на фишки. Разменяв круглую сумму, он без колебаний последовал в зал для настольных игр.

Атмосфера казино, энергетика этого места, пестрящие автоматы, живая музыка, бесплатные напитки и запах потраченных впустую денег разгоняли по венам адреналин. Азарт бешеной волной накрывал с головой, желание победить рвалось из груди, ломая рёбра.


Амир остановился у рулетки и сделал ставку. Изображая интерес к ходу игры, он внимательно присматривался к игрокам за покерным столом. Всё, что он знал о своей жертве, – это имя.


– Да! Василий Тёмкин вам всем покажет! – радовался седовласый мужик, собравший фул-хаус. – Учитесь, пока я жив, как играть надо! – сгребая к себе стопки фишек, громко кричал он.


Амир невольно улыбнулся и направился к столу.


– Примите ещё одного игрока? – задал он риторический вопрос, занимая место и двигая стул. Помимо Василия, за столом сидели ещё трое мужчин разных возрастов.


– Нуууу… – смеясь, пропел Василий Тёмкин. – Не боишься? Мне сегодня очень везёт! – не преминул похвастаться своей удачей мужчина. – На ставку-то хватит? – он с издёвкой указал глазами на внешний вид парня.


– Не боись, дядя, я вчера наследство получил, – улыбнулся Амир в ответ. Потрясающая память на карты, выработанная годами тренировок, и чертовски хорошая интуиция помогали ему мысленно предугадывать расположение карт в колоде во время того, как крупье мешал карты.


Решив немного поиграть со своей жертвой, Амир проиграл первые две партии, не подавая виду, как сильно он ликовал в душе, глядя на то, как Василий Тёмкин искренне смеялся, радовался победе и уже чувствовал себя королём этой вечеринки. Амир прекрасно знал, что чем выше взлетаешь, тем больнее падать. Вдоволь натешившись над седовласым мужчиной, с невинным видом и безупречной улыбкой он принялся анализировать, сосредоточив всё внимание на колоде и на едва уловимой мимике на лицах игроков. Амир буквально видел отражение их карт в круглых, чёрных, блестящих зрачках.


На флопе, как назло, карты шли не очень. Тем временем на физиономии Василия уже сияло победное выражение. Амир мог дословно распознать по выражению глаз игрока, какая комбинация у того в руках. И сейчас в руках главного соперника было не что иное, как пара.


Взглянув на свои карты, Амир повысил ставку и после ривера внимательно посмотрел на Василия. Убедившись в том, что положение дел у мужчины не изменилось, парень, изобразив смущение, показал всем стрит.


– Новичкам везёт! – улыбнулся Василий, сослав поражение на случайную удачу.


Но уже после трёх проигранных партий мужчина заметно занервничал, покрылся блестящим потом, от которого его короткие седые волосы слиплись, и подозвал официанта, чтобы выпить рюмку коньяка.


Амир тоже выпил – за удачу и любимую Фортуну. Он хорошо понимал, что для очень состоятельных людей, таких, каким наверняка являлся Василий, потеря пары миллионов в казино – это мелочь. Такие люди могут позволить себе проиграть намного больше, и уже на следующий день их бизнес принесёт им вдвое больше. Для того чтобы полностью разорить такого человека, нужно идти ва-банк.


Окинув Василия пристальным взглядом всевидящего ока, словно парень видел перед собой прозрачную материю, сквозь которую невозможно было скрыть истинные мысли и желания, он едва уловимо улыбнулся сам себе, уже ощущая во рту вкус победы и смакуя его на языке.


Не сводя глаз с противника, полностью погрузившись в ход игры, Амир совсем не замечал, что за ним уже довольно долгое время следят.

***

Николь.

Роскошный особняк, гордо возвышающийся на небольшой горе, имел панорамные окна с видом на Золотой залив и представлял собой частную собственность Жаровой Николь Варламовны – супруги ныне действующего губернатора Приморского края Жарова Олега Григорьевича. Так как государственным деятелям не полагается иметь в собственности роскошные апартаменты, всю имеющуюся недвижимость в России губернатор оформлял на жену и других близких родственников. А вот вся имеющаяся за границей недвижимость принадлежала ему одному, всецело.


Выскочив замуж в возрасте восемнадцати лет, молодая романтичная девушка, занимающаяся благотворительностью и желающая посвятить свою жизнь помощи всем, кто в ней нуждается, быстро спустилась с небес на землю. Её брак с сыном на тот момент действующего губернатора был не чем иным, как сделкой между друзьями – для отмывания денег и подкрепления финансовых сделок родственными связями. Отец девушки, владелец игорной зоны, был просто счастлив заручиться поддержкой правительства и расширить свои игорные владения, набивая карманы и переводя миллиарды на заграничные счета.


Никого не волновали личные переживания молодой красавицы с открытым добрым сердцем. Единственное, что она выиграла от этой сделки, – это разрешение участвовать в благотворительных вечерах и оказывать помощь нуждающимся.


За двенадцать лет брака Николь выросла, перестала верить в сказки и похоронила свою романтичную натуру глубоко в душе, придавив могилу каменной плитой с надписью: «Ответственность». Её муж, на пятнадцать лет старше, высокий, худощавый мужчина, закрашивающий седину краской для волос, имел впалые щёки и большие потемневшие мешки под маленькими злыми глазами. За двенадцать лет совместной жизни Николь так и не смогла привыкнуть к запаху его тела, напоминающему ей прокисшее молоко, который не мог перебить даже самый дорогой парфюм. Она не смогла разглядеть в этом мужчине мужа – в первозданном значении этого слова. Она не смогла отделаться от мысли, что он до ужаса похож на Кощея из детских сказок. И тем не менее чувство ответственности, брачный договор, давление родителей и интерес общественности к жизни их семьи вынуждали девушку каждый день улыбаться и играть роль любящей жены.


Николь велела служанке подать чай на балконе, где девушка любила проводить время в одиночестве. Сверху небольшой горы весь город лежал как на ладони. Сидя в уютном кресле с мягкой обивкой, она наблюдала за тем, как по многочисленным дорогам живым потоком движутся автомобили, как на набережной по жёлтому песку передвигаются тёмные точки – отдыхающие, как морские волны залива блестят в солнечных лучах. Всё это делало её жизнь чуточку счастливее. Зачастую, сидя на балконе и наслаждаясь тёплым летним ветерком, обдувающим лицо, приносящим запах морской соли и йода, она мысленно забывала о своём предназначении – быть женой губернатора.


Внезапно раздавшиеся на балконе тяжёлые быстрые шаги, не принадлежащие служанке, моментом заставили девушку вернуться в тяжёлую реальность. Она отвела взгляд от моря и слегка повернула подбородок в сторону мужа, глядя на него в пол-оборота.


– Ника, сколько можно здесь сидеть? Ты в этом кресле яйца высиживаешь? – с упрёком спросил Олег и, осунувшись, склонился над женой, оперев длинные худые руки в подлокотники. – К теме о яйцах: нам давно уже пора обзавестись наследником. Я записал тебя на полное обследование в клинику моего друга – на эту субботу. Тебя положат в отдельную палату на несколько дней и проведут полное обследование.


– Я не могу провести все выходные в больнице, – с таким же упрёком ответила девушка. Она терпеть не могла, когда ей приходилось общаться с этим человеком, не говоря о том, чтобы рожать от него детей. – В субботу состоится концерт в детском доме, я обязана там присутствовать.


– Чужие дети меня не интересуют, – на выдохе, с раздражением ответил Олег и, убрав руки от кресла, выпрямился. – Мне нужен мой ребёнок. Законный наследник, полагающийся по статусу нашей семьи. И ты поедешь в клинику.


– А ты? Ты сам не хочешь обследоваться? С чего ты взял, что дело во мне?


– С того, что я полностью здоров! – с жестокостью в голосе рявкнул мужчина и с пренебрежением взглянул на жену, взглядом напоминая ей о ситуации, возникшей пару лет назад, когда забеременела его любовница. Тогда ему пришлось потратить немало денег и нервов, чтобы откупиться от назойливой барышни и заставить её избавиться от внебрачного ребёнка.


– Ладно. Я пойду на это чёртово обследование, – резко скривив лицо от злости, проговорила она, не имея ни малейшего желания спорить с этим человеком. Его яд сочился сквозь кожу и отравлял всё вокруг. Николь и сама уже была достаточно заражена этим ядом, включающим в свой состав лицемерие, жестокость и хладнокровие. И чем больше времени она проводила рядом с мужем, тем сильнее теряла себя настоящую.


Внимательно вглядываясь в перекошенное лицо своей жены, Олег снова наклонился к ней, ухватил холодными пальцами за шею и заставил замереть от ужаса. Пока он разглядывал её лицо, словно товар на магазинной полке, девушка тряслась от страха, охватываемая пронизывающим до костей ужасом от воспоминаний того дня, когда её муж чуть было не задушил её. Это случилось в их первую брачную ночь. Олегу не понравилась зажатость и скромность своей новоиспечённой жены, и он с удовольствием применил силу. В то время как он заканчивал, содрогаясь от оргазма, Николь была уже без сознания от кислородного голодания. С тех пор девушка не терпела любые прикосновения к своей шее. Она никогда не носила шарфов, женских галстуков, свитеров с высоким горлом и блузок с пуговицами до подбородка.


– Тебе пора к косметологу. Я вижу морщины возле глаз! – с брезгливостью рявкнул Олег, наконец одёрнув руку от её шеи.


– Мне всего тридцать! Какие морщины?! – хрипела Николь, пытаясь не подавать виду, как сильно напугана от его прикосновений. Девушка боялась уколов и меньше всего на свете хотела ложиться под нож ради того, чтобы соответствовать современным стандартам красоты.


– Ты должна выглядеть безупречно! – холодно процедил Олег. – После обследования сходи в клинику. Я попрошу Алису прислать тебе контакты своего косметолога. – Не стесняясь того, что имеет на стороне любовницу, мужчина спокойно посоветовал своей жене её косметолога, как будто это в порядке вещей.

## Глава 4

Света.

В детском доме № 1 с самого утра развернулся настоящий переполох. Заведующая детским домом, Людмила Васильевна, на пару с воспитательницами решили, что к ним едет сам президент – не меньше. Бедность помещений и скудность ремонта пытаются скрыть, развесив на стенах яркие плакаты, нарисованные воспитанниками, а также воздушные шары и ленты. Нянечки разрываются во все стороны, чтобы успеть погладить детям вещи, поменять памперсы совсем ещё малышам, причесать и заплести подросших девчонок. Затем, вместо завтрака, всех детей, участвующих в концерте, гонят в актовый зал для того, чтобы в сотый раз всё отрепетировать. Можно подумать, что песни бедных сирот возымеют какую-то реакцию у людей, привыкших к великому искусству, посещающих филармонии и дорогие спектакли. Света была уверена в том, что ни один стих, ни одна сценка или песня не сумеет дойти до сердца своих слушателей. Эти люди на подсознательном уровне обрубают любое вторжение жалости в их лишённые сочувствия, одеревенелые души. Конечно, для вида они все будут хлопать, улыбаться, умиляться, а кто-то из женщин наверняка даже пустит слезу на камеру. Но как только эти люди выйдут за ворота, сядут в свои иномарки и уедут – они сразу же забудут лица сирот, как и посыл их выступлений. Они будут с интересом обсуждать смелое и откровенное выступление кордебалета, билет на который стоит как среднестатистическая иномарка. Тема откровенных костюмов, сексуальных танцев и безупречных тел гораздо интереснее – такое можно обсуждать даже на вечеринках высшего общества. В отличие от неумелого танца шестилетнего Ярослава, пародирующего робота.


Светлана помогла нянечке заплести косички пяти маленьким девочкам, помогла одеть малышей и отправилась в столовую.


– Тётя Жанна, дайте что-нибудь поесть! – крикнула она в дверь, выходящую из столовой на кухню, где уже вовсю кипела работа. Дети, не замешанные в выступлениях, чистили овощи, мыли яблоки и начищали до блеска посуду.


– Свет, ну что я тебе дам? – из кухни вышла повариха, полноватая женщина лет шестидесяти, от которой всегда пахло свежим хлебом. – Для гостей готовим! Стол нужно накрывать! – поспешно вытирая руки о фартук, сказала она. – И так ничего не успеваем! Ты бы лучше помогла! Ты ведь не поешь сегодня? – женщина сузила один глаз, задавая вопрос.


– Нет, конечно! – огрызнулась девушка.


Светлана очень любила петь. А с тех пор как брат подарил ей гитару, девушка мастерски освоила этот музыкальный инструмент, и в стенах детского дома зачастую можно было услышать весёлую живую музыку и превосходный голос молодой красивой девушки. Вот только Света поёт, когда хочет, а не когда этого требуют воспитатели. И тем более – она ни за что не станет распинаться перед надутыми богачами.


– Значит, завтрака не будет? – спросила девушка, выражением лица наталкивая повариху на муки совести. – Дети будут голодными выступать?


– Сказано тебе – не до завтрака! Вот после концерта и отобедают! – прикрикнула в ответ женщина.


В этот момент над разумом юной девушки верх взяли эмоции и ярая жажда справедливости.


Света без зазрения совести и без страха получить наказание забежала на кухню. Первое, что увидела девушка, – это большой противень со свежеиспечённым пирогом. Такой пирог с повидлом пекут только на праздники, потом режут на маленькие квадратные кусочки и выдают детям на полдник. А сегодня этим пирогом будут угощать богачей. Недолго думая, Света схватила со стола противень – ещё горячий, обжигающий руки – и вихрем покинула столовую, столкнув в сторону повариху. Спрятавшись в саду за деревьями, девушка перочинным ножом разрезала пирог и раздавала детям.


– Широкова! Это уже слишком! – кричала заведующая Людмила Васильевна, приближаясь к трапезе, развернувшейся на поляне. – Как ты посмела украсть пирог из столовой?!


– Это вы его украли! У детей! – огрызнулась девушка, смело выпрямив спину, с готовностью защищать свои права и права находившихся рядом детей.


– Ты что такое говоришь?! Да как у тебя язык поворачивается?! Мы же всё это только для вас делаем! – в сердцах кричала на девушку заведующая. – Чтобы гостям угодить, чтобы они больше денег пожертвовали!


– А вы только об их деньгах и думаете! – вспылила Света, не желая сдаваться. – Готовы детей голодом морить!


– А ты мне замечания не делай! Вот повзрослеешь – тогда и поймёшь! – вспотев от излишне эмоциональной перепалки с подростком и от переживаний за несостоявшийся банкет, продолжала кричать заведующая. – Ты бы лучше к концерту готовилась! Хоть какая-то польза от тебя была бы!


– Хотите, чтобы я спела? – с вызовом и горящими глазами спросила Света. – Так я спою! – не дав ответить заведующей, уверенно заявила она и поспешила в комнату, чтобы успеть сочинить подходящий текст для своего выступления.


Спустя час территорию детского дома окружили припаркованные дорогие иномарки – одна дороже другой.


Актовый зал наполнился людьми, представляющими современное высшее общество. Женщины со снисходительными взглядами, в дорогих платьях, обвешанные золотыми украшениями. Мужчины в деловых костюмах, увлечённые темой последних новостей на инвестиционном рынке. В то время как они смотрели на выступления сирот, в их глазах застыло одинаковое выражение сочувствия и радости. Радости – от того, что у их детей совершенно другая жизнь. Света была уверена, что, вернувшись домой, эти люди непременно бросятся выражать свою любовь к своим детям, делая необоснованно дорогие подарки.


Выглядывая из-за пыльных кулис, девушка пыталась найти брата, но Амира не было видно. Испытав острую обиду и даже гнев, она убедила себя в том, что у него есть более важные дела, чем участие в данном мероприятии.


Когда девушка вышла на сцену и принялась настраивать гитару, её взгляд, словно магнитом, притянул молодой мужчина, сидящий в первом ряду. Мужчина отличался от остальных богачей повседневной одеждой и открытым взглядом. Что-то в его внешности было привлекательным, снова и снова притягивало взгляд. И он, в свою очередь, не сводил глаз со Светы. Внимательно, с нескрываемым удовольствием следил за каждым её движением. В какой-то момент девушке показалось, что кроме них двоих никого нет в актовом зале. Что все её движения – перебирание струн, взмах волос – только для одного зрителя.


Но как только из гитары полилась знакомая музыка, девушка тут же отвела взгляд, сосредоточившись на аккордах и на тексте песни, которую она сочинила на эмоциях всего несколько минут назад.


С первых слов зал наполнился чудесным девичьим голосом – немного резким из-за возраста, но в то же время мягким и невероятно мелодичным:


– Зелёные стены, обшарпанный пол,

На полках игрушки поломаны…

Я прошу вас – вколите мне в сердце укол,

Дайте клей для души разломанной!

Мы же дети – для этого мира лишние,

В столовой для нас нет завтрака.

Наши голоса для вас – неслышные,

Мы бледнее школьного фартука!

Мы же дети несуществующие,

Наши проблемы для вас – мелочи.

Мы поймём, когда станем взрослыми,

От чего вы такие мелочные!

Наши души – кредит у Бога

Без страховки и поручителей.

Наши жизни – дорога без адреса…

Зелёные стены, обшарпанный пол…

Мы поймём, когда станем взрослыми,

Мы поймём, почему среди прогнивших систем

Детей считают отбросами!

Зелёные вены от недостатка еды

Обтянут бледную кожу.

Мы непременно всё сразу поймём, когда станем взрослыми!

Почему в этот праздничный день

Мы кормим вас нашей едой, а вы так брезгливо морщитесь…


Света старалась игнорировать строгие взгляды воспитателей, делала вид, что не слышит шипение нянечки, не обращала внимания на презрительные взгляды великосветской публики. Единственное, что она успела заметить, – это взгляд незнакомого мужчины, который, кажется, понимал смысл её песни и ни капли не обижался, а наоборот – самодовольно усмехался. Мужчине явно нравились её смелость и подача протеста в виде музыкальной композиции.

## Глава 5


Сразу как только последние аккорды утихли, не дожидаясь аплодисментов, сопровождаемая презрительными взглядами публики, Света, поудобнее обхватив гитару, направилась за кулисы.

Внезапно в могильной тишине, в которой застыло ощутимое возмущение, раздались громкие хлопки, заставившие девушку обернуться. Загадочный молодой мужчина хлопал в ладоши, глядя ей прямо в глаза. Его хлопки побудили остальных зрителей последовать его примеру, и зал наполнился лицемерными аплодисментами.


– Ты что себе позволяешь?! – тут же набросилась на девушку воспитательница, едва та скрылась за тяжёлой пыльной портьерой. – Кто разрешил тебе это петь?! – исходилась злостью Лариса Никитична.


– Людмила Васильевна! – огрызаясь, рявкнула девушка в ответ, мгновенно ощетинившись. – Она очень хотела, чтобы я выступила! Я выступила, в чём проблема? – задрав брови, с вызовом во взгляде, дерзко спросила Светлана.


– Светка! Тебе голова для чего? Чтобы серёжки носить?! Думать ведь надо, прежде чем такое исполнять. Вот что теперь о нас гости подумают?


– Да плевать я хотела, что они подумают, – всё так же борзо выплюнула слова девушка.


– Нет, с тобой невозможно разговаривать! – взмахнула руками воспитательница и от досады покачала головой, сжав губы в тонкую ниточку.

Женщина, проработавшая в этом детском доме всю свою сознательную жизнь, искренне переживала за каждого осиротевшего ребёнка. Но на одной жалости далеко не уедешь. Если всех жалеть и потакать капризам – наступит полный беспорядок и череда непослушаний. Поэтому воспитательница всегда была строгой и не приемлила никаких капризов. Ей было не впервой сталкиваться с юношеским максимализмом и штормом гормонов в пубертатный период. Но Света, на её памяти, была самой непослушной из всех девочек.

Широкова младшая разительно отличалась от брата внешними качествами и особенностями характера. Девушка была очень доброй, заботливой, нежной, но при этом всё равно полностью копировала его поведение. Оно и понятно – она была единственной воспитанницей детского дома, за которую было кому постоять. К тому же, разбогатев и не имея больше ни одного близкого человека, Амир принялся безбожно баловать сестру дорогими подарками и потакать всем её прихотям. Только благодаря его заботе и бережному отношению девочка сохранила в сердце доброту и нежность.


– Где Амир? Я вынуждена доложить ему о твоём поведении! – строго проговорила Лариса Никитична.


– Не приехал, – отмахнулась Света, закинув гитару за спину.

Девушка подумала о том, что, возможно, так даже лучше, иначе бы пришлось выслушивать нравоучения ещё и от него. А брата не получится послать, как нянечку или воспитательницу.


– То есть как – не приехал? Он ведь обещал! – испуганно вздохнула женщина, приложив обе ладони к груди. – Амир всегда свои обещания выполняет!


Почуяв дурное, Света резко отвернулась и, быстро перебирая ногами, зашагала по коридору. Она, как и все вокруг, знала о том, что если её брат дал слово – значит, он его обязательно сдержит.

Жестокое волнение грубо сдавило грудь, не давая нормально дышать. В юной голове вихрем завирусились траурные мысли. Дрожа от ужаса, девушка бежала скорее в свою комнату, чтобы позвонить брату. Ей было страшно настолько, что она не сразу вспомнила, куда именно засунула свой мобильник.

Выросшая в детском доме, не имеющая веры в Бога и лишённая страхов, она до смерти боялась только одного – потерять брата.


Дети, вынужденные жить в детских домах, обычно делятся на два типа.

Первые – боятся всего и всех. С каждой отобранной игрушкой, с каждым криком, с каждым наказанием они превращаются в зашуганных и забитых людей, которых пугает всё на свете.

А вторые – закаляются болью и трудностями, отрубая все нити, ведущие к страху и слабости. Света была из тех, кому пришлось стать сильной. Её сложно было испугать, но сейчас девушка буквально сходила с ума от ужаса, набирая номер родного брата.

Амир просто не мог нарушить обещание. Он сам с детства учил её, что никогда нельзя обещать того, в чём не уверен. Окружающие не запомнят ни одного сдержанного обещания, но стоит хоть один раз ошибиться – сразу прослывёшь обманщиком.

Он воспитывал сестру по собственным принципам и учил собственным убеждениям.

Только сейчас, сидя на своей кровати с телефоном в руках, готовая разреветься от переживаний, девушка поняла весь смысл его слов. От нервного напряжения Света не могла усидеть на месте и подскочила к окну, выглядывая во двор, одновременно вслушиваясь в длинные холодные гудки.

Девушка даже не заметила, как дверь комнаты со скрипом отворилась.


– Кажется, я немного опоздал, – раздался до боли знакомый голос.


Моментально убрав телефон от уха и резко развернувшись, она бросилась на брата с такой силой, словно они не виделись несколько лет.


– Где ты был?! Почему не берёшь трубку?! – всё ещё дрожа от пережитого страха, спрашивала Света с явным упрёком в голосе, обнимая брата за шею, буквально повиснув на нём, как маленькая обезьянка.


– Попал в пробку, – задыхаясь, ответил Амир и, ухватив сестру за руки, разжал их, освобождая шею, возвращая себе возможность нормально дышать.


– В пробку? На байке?! – Света немного отстранилась и взглянула в лицо брата.

От увиденного её губы задрожали. – Тебя избили! Во что ты влип?! – Она потянула руку и коснулась кончиками пальцев распухшей и посиневшей щеки, с нескрываемым ужасом в глазах разглядывая остальные синяки и кровоподтёки на его лице.


– Никто меня не бил, не неси ерунды, – отмахнулся Амир, увернувшись от её прикосновений. – Так, царапина. Немного задел леера.


– Лицом?! – выпытывала девушка, желая узнать правду. – Ты всегда ездишь в шлеме и в полной защите! – Как пиявка, она присосалась к парню. Только вместо крови ей требовались правдивые ответы, чтобы успокоиться. Ей казалось, что узнав правду, она перестанет переживать.


– Я забыл шлем дома, – нервно ответил брат, пригвоздив сестру вместе с её любопытством одним строгим взглядом. – Рассказывай, что там за переполох? Опять ты что-то натворила? – решив сменить тему разговора, парень перешёл в наступление.


– Амир, не меняй тему! Тебя избили! Я говорила, что твои карты тебя погубят! Пообещай мне, что перестанешь этим заниматься и пошлёшь нахрен своего покровителя! – требовала Света, ухватив брата за руки и не отпуская.


– Ты же знаешь, что я не могу этого обещать! – разозлился Амир. – Благодаря картам у нас с тобой есть всё, чего мы хотим, и будет ещё больше!


– Да не нужно мне ничего! – бушевала девушка. – Забери свой планшет! Серьги! – Она принялась судорожно снимать золотые серёжки и запихнула их брату в карман мотоциклетной куртки. – Мне брат нужен! А ты играешь со смертью, как будто у тебя карт-бланш перед Богом!


– Богом? – усмехаясь, переспросил Амир, состроив язвительное выражение. – С каких пор ты стала верующей? – с издёвкой спросил он.

Ему было проще высмеять сестру за её наивность, чем объяснить то, что он никогда в жизни не откажется от того, чем занимается.

Да и как можно объяснить малой девчонке то, что в покере – вся его жизнь. Что это больше, чем просто игра, больше, чем заработок.

Это адреналин. Это риск. Это уверенность. Это фарс. Это страсть. Это возможность показать другим, что он – лучший!

Даже находясь на смертном одре, Амир не сможет отказаться от того, что делает его жизнь опасной и красочной.

Но, видя в глазах любимой сестры застывшие слёзы искренних переживаний, он немного успокоился, обнял её и крепко прижал к себе, превозмогая боль в плече от удара ногой одного из телохранителей Василия Тёмкина.


– Свет, мы все смертные, – успокаивающе, ласковым голосом прошептал он. – Жизнь дана нам один раз, и я не собираюсь сидеть и бояться.

Меня могут сбить на пешеходном переходе, может прибить сосулькой, упавшей с крыши весной. Я могу заболеть раком.

Я всё равно умру – независимо от того, буду ли я играть. Никто никогда не знает наверняка, когда настанет его последний час на этой земле.

Поэтому давай будем свободными. Будем жить так, как нравится, и возьмём от этой жизни всё.


– Для меня всё – это ты, придурок, – всхлипывая, простонала девушка, оставляя влажные следы от слёз на его куртке. – Ты – моя семья. Я люблю тебя.


– Я тоже тебя люблю, малая, – Амир крепче обнял сестру, зажимая между рёбрами скулящую нежность и боль, которые вызывали её слова.


– Тогда пообещай хотя бы, что ты будешь осторожен, – попросила сестра.


– Обещаю, – выдохнул парень в макушку её головы и поцеловал в волосы.


Когда Света наконец-то успокоилась, она рассказала брату о том, что украла пирог в столовой и о своём выступлении перед богачами.

К её удивлению, брат не стал ругаться. Амир громко, от души рассмеялся и пообещал уладить всё с заведующей, похвалив сестру за находчивость.


Когда Амир ушёл, Света взяла свой блокнот с ручкой, любимую гитару и вышла в сад.

После пережитого волнения нежную юную душу одолевало нахлынувшее вдохновение, требующее немедленно быть выпущенным наружу в виде стихов для песен.

## Глава 6


Абстрагировавшись от всего происходящего вокруг, девушка расположилась на зелёном газоне, облокотившись спиной о яблоневый ствол и разложив перед собой блокнот с раскрытыми страницами, перебирала пальцами струны, создавая новую мелодию, подходящую к её внутренним ощущениям в данный момент.

«Ради тебя я поверю в Бога,


Чтобы молиться Ему о тебе,


Чтобы ты был рядом,


Даже когда весь мир в огне…»

Света отпускала натянутые струны только для того, чтобы взять в руку ручку и записать в блокнот очередную строчку, нашёптанную музой прямо в голову.

– Привет, – раздался незнакомый мужской голос откуда-то сверху, разом прогнавший вдохновение и развеяв весь творческий настрой. – Красивые стихи.

Света быстро захлопнула блокнот и вскочила на ноги, впиваясь пренебрежительным взглядом в неизвестного наглеца.

За деревом стоял тот самый мужчина из зала, который всё выступление не сводил с неё глаз.

– А тебе не говорили, что стихи – это личное? И нельзя заглядывать в чужие блокноты! – с упрёком выпалила Света, от злости напрягая скулы, от чего черты её лица стали более острыми и суровыми.

– Прости, я не хотел тебя напугать, – мягко улыбнулся мужчина.

– Пугать? – ещё больше разозлилась девушка. – Ты можешь испугать только малышню, и то – если наденешь костюм клоуна. Хотя, сегодня все гости в таких костюмах, – она бесстрашно состроила язвительную гримасу и покачала головой.

– Не любишь богатых людей? – спросил мужчина, зачем-то продолжая этот неприятный разговор.

– Не люблю надутых индюков с огромным самомнением, – ответила Света, закидывая гитару за спину и намереваясь уйти.

– У нас много общего, – улыбнулся мужчина, резко перегородив ей путь. – Я тоже не люблю таких людей.

Мужчина просто стоял напротив, сцепив руки за спиной, и не делал ничего, чтобы удержать её на месте. Однако его энергетика, властный характер вкупе с добрым, понимающим взглядом заставляли Свету оставаться на месте, словно единственный путь, чтобы уйти, был только прямо – через этого мужчину.

– Что тебе надо? – нервно спросила девушка. Она понимала, что к таким людям следует обращаться на «вы», хотя бы потому, что он явно старше неё, но не видела в этом необходимости и, тем более, не имела никакого желания «выкать» столь наглому хаму, без спроса заглянувшему в её блокнот. Для поэта или писателя такое действие наравне с насильственным проникновением в душу. Нет ничего хуже, чем если кто-то увидит недописанный, сырой текст и высмеет его. Поэтому девушка уже буквально ненавидела надоедливого незнакомца.

– Я хотел выразить своё восхищение твоим выступлением. Мне правда очень понравилось, – ответил он с лёгкостью и вежливой, подкупающей улыбкой. – У тебя есть талант, а это большая редкость в современном мире.

– Я пришлю тебе билет на следующий концерт! – огрызнулась Света.

Во время их короткого разговора она смогла в полной мере хорошо разглядеть собеседника. Это был высокий, хорошо сложенный мужчина с тёмными волосами и аккуратно обрамлённой растительностью на лице в виде отросшей щетины. Несмотря на простую форму одежды – светлую футболку и чёрные, потёртые джинсы – его лицо принадлежало человеку из высшего общества. Наверняка какой-то миллионер, владеющий крупным бизнесом. Из-за хорошего ухода за внешним видом сложно было достоверно определить его возраст. Света решила, что мужчине примерно 30–35 лет. Как бы там ни было, он казался ей взрослым дядькой, не имеющим ничего общего с теми людьми, с которыми она привыкла общаться.

– Я буду очень признателен, – снова улыбнулся он. – А когда и где состоится следующий концерт? Я обязательно приду, – пошутил он.

– Через месяц. Во Дворце культуры! – с сарказмом ответила Света. – На чьё имя прислать пригласительный билет? – поинтересовалась она.

– Ах да, я ведь даже не представился, – изобразив смущение, мужчина протянул руку. – Чернов Михаил Андреевич. Первый и главный фанат талантливой исполнительницы… – последние слова он немного растянул, подталкивая её к ответу.

– Света, – девушка в ответ пожала его руку. И когда хотела отпустить, Михаил сделал нечто неожиданное, то, чего никто никогда не делал: он поднёс её руку к своим губам и легонько поцеловал.

Девушка тут же одёрнула руку, как от горячего пара, и смерила мужчину уничтожающим взглядом. Затем, не придумав ничего лучше, огрела его блокнотом по голове и бросилась прочь, сама не понимая, чего именно так сильно испугалась. Она прекрасно знала, что это всего лишь жест приветствия в высших кругах. Она не раз видела в фильмах, как мужчины при знакомстве целуют руки барышням. Но ведь она – Светка из детского дома, малолетка, мечтающая о большой сцене, не имеющая должных манер и воспитания, – уж явно не является барышней, которой целуют руки.

Тем временем в саду остался Михаил, огретый тяжёлым, толстым блокнотом. Приглаживая волосы на макушке, он смотрел вслед молоденькой девушке, всколыхнувшей в нём что-то давно позабытое: нежное, озорное. Он и сам понимал, что поцелуй был лишним, но ничего не смог с собой поделать. Как только её нежная, лёгкая рука оказалась в его ладони, ему больше всего на свете захотелось прикоснуться к её коже губами. Света уже скрылась из сада, а он всё ещё стоял и пытался понять собственные эмоции, вскружившие голову. Он всё ещё чувствовал в своей руке её тонкие, огрубевшие от струн пальчики, аромат её кожи и дерзкий, наивный взгляд.

Чернов Михаил Андреевич являлся долларовым миллионером, зарабатывающим на валютной бирже и на акциях крупных компаний. Его знали, уважали и боялись. Его состояние позволяло скупить акции не одной большой компании и завладеть ими. В отличие от своих знакомых, он мог позволить себе ходить в обычных, удобных шмотках, не думая о таких мелочах, как общественное мнение. С Черновым предпочитали дружить, боясь попасть в его немилость. Ведь этот человек славился особой жестокостью к тем, кто решил перейти ему дорогу. А эта совсем юная исполнительница собственных песен смотрела на него так, словно это она может уничтожить его одним взглядом. Её характер, красивая миловидная внешность, девственный аромат наивности вскружили Чернову голову, заставив позабыть о цели его визита в этот детский дом. Ни разу не бывавший женатым, не заводивший долгих и серьёзных отношений, он привык к общению с дорогими куклами, которые будут делать всё, что он прикажет. Элитные эскортницы, модели, бизнес-леди – все были одинаково распущенными, потерявшими невинность души среди больших денег и жажды большего.

Михаил понимал, что Света – другая. Она ещё маленькая и наивная, словно нежный бутон ещё не раскрывшейся розы. И ему очень хотелось сорвать и присвоить себе этот прекрасный цветок.

## Глава 7

Амир.

Сумрак подпольного покерного клуба слегка рассеивался тусклым светом потолочных софитов, дорожками в воздухе освещающими сигаретный дым, словно вечерний туман. В этом тумане было трудно дышать. Замкнутое пространство подвального помещения одного из самых популярных ночных клубов этого города было лишено кондиционеров, окон и каких-либо других способов проветривания. Поэтому даже некурящие игроки насквозь пропитывались никотином, дорогим коньяком, запахом денег и азартом.

О, да! Азарт – самый любимый запах из всех существующих для молодого горячего парня, вошедшего в зал всего несколько секунд назад. Для него азарт пах весельем, остротой колумбийских перцев, жжёным сахаром и свежестью перечной мяты. Этот запах был у него в крови, впитывался в каждую клеточку тела, пронизывал мозг и выносил душу.


Амир с удовольствием втянул носом сдавленный тяжёлый воздух и наполнил грудь атмосферой, парящей вокруг. Точно так же, как путешественник, возвращающийся домой после долгих странствий, вбирающий в себя аромат родного дома, едва переступив порог.


Оставив у входа свой байкерский шлем, перчатки и куртку, парень прошёл к одному из столов, за которым сидело четверо взрослых мужчин. Трое из них были ему хорошо знакомы, а вот четвёртого он видел впервые. Но по тому, как к нему обращаются остальные, Амиру не составило труда догадаться о том, что все его хорошо знают.


Недолго думая, парень смело занял свободный стул, усевшись напротив своего покровителя. Этот стол, стоящий у самой сцены, на которой под живую музыку виолончелиста танцевали красивые полуобнажённые девушки, имел особое значение в данном закрытом клубе. За него разрешалось садиться только самым важным людям, наделённым властью.


И сейчас Амир составил компанию таким людям, как: губернатор края Жаров Олег; владелец нефтеперерабатывающей компании Тимур Астахович; предприниматель из Москвы, подмявший под себя всех судовладельцев в Приморье, Янковский Игорь. А вот четвёртый был явно ничуть не меньше по важности, но сильно отличался от своих друзей простотой и добрым взглядом.