# Стройка века

Капитан М.

Михаил Тарасов, бывший спецназовец, а ныне прораб на стройке небоскреба «Векша», думал, что оставил прошлое позади. Но когда на недостроенный объект проникает группа киллеров, ему приходится вспомнить все свои навыки. Заперев всех в здании, Михаил использует строительную технику, лифтовые шахты и подручные материалы, чтобы превратить стройплощадку в смертельную ловушку. За простым заказным убийством скрывается заговор могущественного теневого игрока по прозвищу «Ткач», и чтобы спасти сотни жизней и свое дело, Михаилу предстоит не просто выжить, а снова стать тем, кем он был – «Призраком».

## Глава 1. Сталь и бетон

Ночь над Москвой была не просто темной, а густой, как деготь, и холодной, как лезвие ножа. Огни мегаполиса, обычно заливающие небо рыжей электрической аурой, тонули в низкой облачности, нависшей над городом мокрой свинцовой плитой. Сороковой этаж недостроенного небоскреба «Векша» был открыт всем ветрам, и те гуляли по голым бетонным плитам, завывая в стальных арматурных прутьях, словно голодные духи.

Михаил Тарасов стоял на самом краю, подошвы его мощных берцев частями свисали с бетонного карниза. Он не держался за поручень – его просто не было. Он просто стоял, вглядываясь в колодцы улиц, уходящие вниз на двести с лишним метров. Его плотная, сбитая фигура в прочной рабочей одежде с нашивкой «ПРОРАБ» казалась неотъемлемой частью скелета здания. Таким же жестким, надежным и несгибаемым.

Ветрено, – вслух произнес он, и слова его тут же унесло порывом.

Его лицо, испещренное сетью мелких морщин у глаз и парой более глубоких шрамов – один на скуле, другой, скрытый щетиной, на подбородке – не выражало ни страха, ни восторга. Лишь спокойную, почти отстраненную сосредоточенность. Эти высоты были для него родной стихией. Не то чтобы он их любил. Скорее, понимал. Как сапер понимает мину. Как водолаз – глубину.

Он развернулся и пошел внутрь, его шаги были твердыми и четко размеченными, даже несмотря на хаос стройки. Бетонная пыль хрустела на зубах, знакомый, почти привычный вкус. «Векша» была его детищем, его крепостью и его крестом. Стройка века, как окрестили ее в газетах. Самый высокий небоскреб в Европе, если, конечно, его когда-нибудь достроят. Сейчас же это был гигантский стальной каркас, одетый в бетонные перекрытия, пронизанный лифтовыми шахтами, похожими на черные раны, и опутанный лесами. Город индустриальных великанов: башенные краны, бетононасосы, генераторы – все это замерло в ночной тишине, превратившись в сонных исполинов.

Михаил шел по этажу, луч мощного фонаря, пристегнутого к его плечу, выхватывал из мрака детали: аккуратные штабеля плит, цистерны с краской, размотанные шланги, коробки с инструментом. Все было разложено по армейскому принципу – четко, логично, на своих местах. Порядок был его фетишем. В хаосе стройки он создавал островки контролируемого пространства. Это было наследие прошлой жизни. Жизни, которую он пытался забыть.

Спецназ. Группа «Высота». Штурм многоэтажек, захват террористов в небоскребах, операции, где цена ошибки измерялась в метрах падения или в граммах взрывчатки. Он знал каждую щель, каждый вентиляционный ход, каждый способ подняться на здание без лестницы и спуститься без парашюта. Тогда его звали «Призрак». Теперь – «Прораб». Ирония судьбы не вызывала у него улыбки. Это была просто констатация факта.

Он спустился по временной лестнице, звенящей под его весом, на тридцать девятый этаж, где был обустроен его импровизированный штаб. Небольшая бытовка, сколоченная из фанеры, с картой объекта на стене, заставленным кружками столом и мощной рацией на зарядке. Здесь пахло кофе, машинным маслом и мужским потом.

– Жень, отчет по бетону за сегодня есть? – спросил он, входя.

За столом, уткнувшись в планшет, сидел молодой инженер Евгений. Парень был умный, но зеленый, прыщавый и вечно взъерошенный.

– Михаил Петрович, – вздрогнул тот, – да, здесь. Приняли на два процента меньше плана. Говорят, на заводе сбой.

– Пусть еб… пусть разбираются, – поправился Михаил, едва не сорвавшись на привычный в его прошлом лексикон. – К утру должен быть полный объем. Иначе завтра у них будет сбой в оплате. Понятно?

– Понятно, – быстро кивнул Женя, забивая напоминание в свой гаджет.

Михаил подошел к карте. Она была испещрена цветными маркерами, значками, пометками. Он провел пальцем по контуру здания. Стройка буксовала. Деньги, поставки, бесконечные проверки, бюрократия. Ночами ему снилось, как он падает с этой громадины. Но не вниз, на землю, а в какую-то бездну бумажной волокиты и вранья.

Его рация хрипло кашлянула: – Михаил Петрович, вас тут охрана на КПП спрашивает. Говорят, какой-то вип подъехал.

Михаил нахмурился. В одиннадцать вечера? Випы на объект не ездили. Они предпочитали смотреть на него с безопасного расстояния, из уютных офисов.

– Кто?


– Не говорят. Десять человек с ним, серьезные ребята. Говорят, срочная ночная инспекция от совета директоров. Пропуск есть.

Инспекция. Ночью. Михаил почувствовал знакомое холодное покалывание на затылке. То самое, что всегда предвещало перед штурмом что-то не то.

– Пропусти, – отчеканил он в рацию. – Я спускаюсь.

Лифты еще не работали в штатном режиме, только строительные подъемники и лестницы. Михаил предпочел лестницы. Он двигался быстро, почти бесшумно, его мощное тело легко преодолевало пролеты. Прошлая жизнь не отпускала, она сидела в мышцах, в отработанных до автоматизма движениях.

На первом этаже, в зоне главного вестибюля, царил полумрак. Горели лишь аварийные светильники, отбрасывая длинные, искаженные тени на будущие мраморные стены. У входа стояла группа людей. Охранник КПП, бледный и растерянный, и десять человек в темной, дорогой, но практичной одежде. Они не были похожи на менеджеров или инспекторов. Слишком прямы спины, слишком спокойны, оценивающие взгляды, слишком профессиональная стойка. Тела собранные, готовые к движению. Михаил узнал их тип сразу. Охранники. Личная охрана. Причем высшего класса.

В центре группы стоял один человек. Невысокий, щеголеватый, в элегантном пальто поверх делового костюма. Его лицо было знакомо Михаилу по фотографиям в деловых журналах. Аркадий Дмитриевич Волков. Один из основных инвесторов проекта «Векша». Человек-призрак, появляющийся в СМИ лишь в виде фамилии в списке Форбс. И он здесь. Сейчас.

– Михаил Тарасов? – голос у Волкова был тихим, но с металлическим оттенком, не терпящим возражений.

– Я, – кивнул Михаил. – Чем могу помочь, Аркадий Дмитриевич? Ночная инспекция – дело рискованное. Объект не сдан, опасных зон хватает.

– Риск – мое второе имя, – слабо улыбнулся Волков. Его глаза бегло осмотрели Михаила. – Мне нужно на смотровую площадку. На самый верх. Сейчас.

– Аркадий Дмитриевич, это невозможно, – твердо сказал Михаил. – Лифты не работают. Лестница – сорок этажей. Ночью, без освещения… Это самоубийство.

– Мне сказали, что у вас есть рабочий лифт для персонала, – парировал Волков. – И я намерен им воспользоваться. Это мой проект, Тарасов. И мой приказ.

Один из охранников, высокий, широкоплечий блондин с каменным лицом, сделал шаг вперед. Его звали Глеб, как Михаил позже узнал. Глава охраны.

– Мы сопровождаем господина Волкова, – его голос не требовал возражений. Он их просто не предполагал. – Обеспечьте доступ.

Михаил почувствовал, как по спине пробежал холодок. Не страх. Нет. Предчувствие. Что-то было не так. Слишком театрально. Слишком… подозрительно. Зачем Волкову, человеку, известному своей маниакальной осторожностью, тащиться ночью на недостроенную верхотуру? Инспекция? Вранье. У него есть дроны, отчеты, тысячи менеджеров.

Но он был прав. Это был его проект. Его приказ.

– Хорошо, – сквозь зубы сказал Михаил. – Но только вы и двое ваших людей. Остальные ждут здесь. Лифт старый, грузоподъемность ограничена.

Волков кивнул, довольный. – Веду нас, прораб.

Дорога на строительном лифте была медленной и шумной. Кабина, обшитая рифленым железом, скрипела и покачивалась, пролетая мимо темных провалов этажей. Волков стоял молча, глядя в щель между дверями. Его два телохранителя, включая Глеба, были настороже, их руки лежали у поясов, под пиджаками, где угадывались очертания кобур.

Михаил смотрел на них и анализировал. Профессионалы. Бывшие силовики, скорее всего. Возможно, даже коллеги по ведомству. Но что-то в их собранности было чрезмерным. Они готовились не к осмотру стройки. Они готовились к чему-то другому.

Лифт добрался до верхнего технического этажа. Отсюда нужно было подниматься по лестнице еще на несколько уровней. Когда они вышли, Волков достал сигару, но не закурил, просто покрутил ее в пальцах.

– Прекрасный вид, – произнес он, подходя к краю. Ветер трепал его дорогие волосы. – Здесь, наверху, чувствуешь себя богом. Все эти люди внизу… муравьи.

– Муравьи платят за ваши сигары, Аркадий Дмитриевич, – сухо заметил Михаил.

Волков обернулся и впервые посмотрел на Михаила с искренним, не притворным интересом.

– Мне о вас рассказывали, Тарасов. Говорят, вы экс-спецназовец. Группа «Высота».

Михаил промолчал. Он не любил вспоминать.

– Интересно, – продолжал Волков. – Человек, штурмовавший здания, теперь их строит. Символично. Вы знаете, что такое высота. И что такое падение.

В его голосе прозвучала странная нотка. Почти… предостережение.

– Я знаю, что падение с этой высоты длится примерно восемь секунд, – отрезал Михаил. – И оно всегда заканчивается одинаково. Давайте закончим инспекцию, Аркадий Дмитриевич. Погода портится.

Они поднялись на самую верхнюю точку – открытую бетонную плиту, где в будущем должна была быть вертолетная площадка. Отсюда открывался вид на всю ночную Москву, утонувшую в тумане и моросящем дожде. Волков отошел от группы, разговаривая по защищенному телефону. Его голос был напряженным, он о чем-то спорил.

Михаил отошел к краю, стараясь не слушать. Он смотрел на город и чувствовал ту самую тревогу, что копилась весь вечер. Она сгущалась, как тучи над небоскребом. Его взгляд, привыкший к темноте и к вычислению дистанций, скользнул вниз, по фасаду здания. И там, на двадцать этажей ниже, он заметил движение. Не случайное. Быстрое, целенаправленное. Тени, отделяющиеся от теней. Несколько точек, двигающихся по строительным лесам с неестественной ловкостью и скоростью.

Не рабочие. Рабочие так не двигаются.

Ледяная волна прокатилась по его спине. Он рванулся от края.

– Аркадий Дмитриевич! Нам нужно вниз. Сейчас же!

Волков обернулся, его лицо исказила досада. – Что случилось?

– На объекте посторонние, – коротко бросил Михаил, уже направляясь к лестнице. – Не наши.

Глеб и второй охранник мгновенно среагировали, закрыв Волкова собой. – Подтверждаю, движение на уровне двадцатого этажа, – сухо сказал Глеб, заглянув в свой собственный мини-монитор, видимо, связанный с камерами. – Три… нет, четыре цели. Двигаются как штурмовая группа.

Камеры. Мысли Михаила заработали с привычной, боевой скоростью. Камеры он знал. Их было мало, и слепых зон – много.

– Лифтом не успеем. Они его уже заблокируют. Лестница – единственный вариант.

– Ведете, – кивнул Глеб, его каменное лицо наконец выразило эмоцию – холодную решимость.

Они ринулись вниз по бесконечным лестничным пролетам. Михаил шел первым, его фонарь выхватывал из мрака ступени. Волков, несмотря на возраст, держался хорошо, дышал ровно. Охранники бежали сзади, их оружие было теперь в руках. Тихие, черные автоматы с приборами бесшумной стрельбы.

Спецназ. Чужой.

На тридцатом этаже Михаил резко остановился, прислушиваясь. Снизу, сквозь шум ветра и дождя, донеслись звуки. Быстрые, четкие шаги. Не один человек. Несколько. Шли навстречу.

– Контакт, – тихо сказал Глеб. – Этаж ниже.

Они замерли в полумраке. Лестничная клетка была их временной крепостью. Но враг знал о их движении. Значит, у них были свои глаза. Камеры? Или кто-то на объекте? Предатель?

– Альтернативный путь есть? – спросил Глеб, его глаза метались по стальным балкам и бетонным перекрытиям.

– Есть, – Михаил кивнул на черный провал в стене. – Вентиляционная шахта. Технический колодец. Он ведет до пятнадцатого этажа.

– Ведете, – снова сказал Глеб.

Решение было принято без колебаний. Они нырнули в узкое, темное отверстие. Запах пыли, металла и сырости ударил в ноздри. Михаил двинулся первым, цепляясь за стальные скобы, вмонтированные в стену. Он чувствовал себя как дома. Эти шахты, эти вертикальные миры были его стихией. В прошлом.

Они спускались несколько минут, которые показались вечностью. Сверху донеслись приглушенные голоса. Их нашли.

– Быстрее! – скомандовал Михаил.

Они вывалились из шахты на пятнадцатый этаж. Здесь шли отделочные работы. Полы были застелены полиэтиленом, стояли стеллажи с материалами, цистерны с краской, компрессоры.

– Куда теперь? – выдохнул Волков. Его лицо покрылось испариной, но паники не было. Лишь холодная ярость.

Михаил окинул взглядом этаж. Его мозг, настроенный на тактику боя в ограниченном пространстве, молниеносно анализировал возможности. Враги сверху и, возможно, уже снизу. Они в ловушке. Но ловушка была его территорией.

– Глеб, какая связь? – спросил он.

Охранник потряс головой, тыча в свой коммуникатор. – Глушат. Полный экран. Ни приема, ни передачи.

Значит, профессионалы. Полная изоляция.

– Тогда играем по моим правилам, – тихо произнес Михаил. Его голос изменился. Исчезла усталость прораба, появилась стальная хладнокровность «Призрака». – Аркадий Дмитриевич, вы будете делать точно то, что я скажу. Понятно?

Волков, глядя в его глаза, увидел в них что-то, что заставило его просто кивнуть.

Михаил подошел к одной из цистерн. Это был баллон с быстросохнущей эпоксидной краской, используемой для внешних работ. Он был подключен к компрессору и распылителю.

– Женя, – мысленно произнес он, вспоминая растерянного инженера, – твой отчет по краске сегодня спасет кому-то жизнь.

Он схватил распылитель – тяжелый, металлический, похожий на небольшой огнемет.

– Что вы делаете? – удивленно спросил один из охранников.

– Меняю правила, – ответил Михаил, проверяя давление. – Они ждут боя. А мы устроим им стройку.

Сверху, по лестнице, послышались шаги. Быстрые, легкие. Не в грубых берцах, как у его людей, а в мягкой обуви. Двое, трое.

Михаил жестом приказал всем отойти вглубь этажа, за штабель гипсокартона. Сам остался у входа на лестничную клетку, прижавшись к стене, с краскораспылителем в руках.

Дверь приоткрылась. В щели мелькнула тень. Человек в черном тактическом костюме, с маской на лице и автоматом с разборным прикладом. Он был похож на паука – быстрый, точный, смертоносный.

Михаил не стал ждать. Он нажал на курок распылителя.

С шипящим ревом из сопла вырвалась струя густой, липкой, ядовито-желтой краски. Она не была смертельной. Но она была сокрушительной. Струя под высоким давлением ударила киллера в маску, сбила с ног, залила его оружие, снаряжение, полностью ослепила и обездвижила. Человек закашлялся, захлебнувшись едкими парами, его автомат выскользнул из липких рук.

Второй киллер, шедший сзади, попытался отскочить, но Михаил перенес струю на него, заляв окрасом всю дверь и часть лестничной клетки. Краска мгновенно схватывалась на воздухе, создавая скользкую, непроходимую ловушку.

– Первый! – крикнул Михаил.

Глеб и его напарник выскочили из укрытия. Два коротких, приглушенных хлопка. Оба киллера, беспомощные и ослепленные, затихли.

Тишина. Слышно только было шипение компрессора и прерывистое дыхание Волкова.

Михаил бросил пустой распылитель. – Двое. Остальных минимум шесть. Они теперь знают, что мы не овцы. И что у нас есть сюрпризы.

Он подошел к убитым, отшвырнул ногой их оружие. Профессиональное, без опознавательных знаков. Дорогое.

– Кто они? – тихо спросил Волков, глядя на желтые, застывшие фигуры.

– Те, кто пришел за вами, Аркадий Дмитриевич, – холодно ответил Михаил. – И теперь они в моем доме.

Он поднял голову, его взгляд был направлен вглубь темного этажа, туда, где таилась опасность.

– Глеб, вам нужно укрыть клиента. Найти точку, где можно держать оборону. Я знаю такое место. Склад огнеупорных материалов на двенадцатом. Там бетонные стены, одна дверь.

– А вы? – спросил Глеб.

– Я обеспечу вам время, – сказал Михаил. Его глаза горели в полумраке. – Я отключу главный рубильник. Оставим их в темноте. А в темноте… – он выдержал паузу, – в темноте я у себя дома.

Он не ждал ответа. Развернулся и скрылся в лабиринте строительных лесов и бетонных колонн, двигаясь с тихой, кошачьей грацией, совершенно не свойственной его грузной фигуре.

Прораб ушел. Вернулся «Призрак».

Его первый шаг был к главному электрощиту на четырнадцатом этаже. Он знал каждый провод, каждый автомат. Он не просто отключил свет. Он сделал хитро, перекинув часть питания на аварийные линии, чтобы запутать тех, у кого могли быть приборы ночного видения.

Когда он щелкнул последним рубильником, небоскреб «Векша» погрузился в абсолютную, непроглядную тьму. Только ветер продолжал свой вечный вой в стальных арматурах.

Где-то в этой тьме двигались хищники. Но теперь они сами стали добычей. Охотник вышел на тропу войны. И его оружием было все, что он мог найти на этой стройке. Баллоны с краской, цемент, стальные тросы, лебедки. Все, к чему он за долгие месяцы прикоснулся руками, что изучил и понял.

Михаил Тарасов, экс-спецназовец «Призрак», ныне прораб, сделал свой первый ход. Он запереть в этом стальном гиганте не только киллеров и их цель. Он запереть здесь себя. И для него это не была ловушка. Это был полигон. А он был его хозяином.

Охота началась.

## Глава 2. Правила охоты

Тьма, накрывшая небоскреб, была не просто отсутствием света. Она была живой, плотной, осязаемой субстанцией. Она заливала собой все – гигантские залы будущих офисов, лабиринты недостроенных коридоров, бездонные шахты лифтов. Она впитывала звуки, делая их призрачными и неясными. Ветер, единственный, кто не подчинился внезапной тишине, выл на разные лады, сквозя в арматуре, словно дующий в пустые бутылки.

Для Михаила эта тьма была родной стихией. Он не видел ее как врага. Он видел ее как союзника. Его глаза, давно привыкшие к ночным операциям, улавливали малейшие оттенки черного, а мозг, обученный читать пространство как открытую книгу, достраивал картину по памяти, по звукам, по едва уловимым колебаниям воздуха.

Он стоял, прислонившись к холодной бетонной колонне, и слушал. Его собственное дыхание было бесшумным. Сердцебиение – ровным и спокойным, как у машины на холостом ходу. Спецназовская привычка – экономить все, даже внутреннюю энергию.

Сверху, с верхних этажей, донесся отдаленный, металлический лязг. Словно кто-то задел ногой незакрепленную трубу. Один раз. Два. Потом тишина. Они уже спускались. Аккуратно, профессионально. Но они были чужаками в этом стальном улье. А он – его архитектором и сторожем.

Его первый шаг был не в сторону укрытия на двенадцатом этаже, куда он направил Волкова и его охрану. Его шаг был к ближайшей штабеле пустых металлических бочек из-под краски. Он знал, что они там. Он сам приказывал их сложить неделю назад.

Тихо, используя лишь силу пальцев и ладоней, он снял с одной бочки пластиковую крышку. Потом осторожно, почти не производя шума, покатил ее по бетонному полу к лестничной клетке. Он не просто катал ее. Он направлял ее с хирургической точностью, рассчитывая траекторию, скорость. Бочка, грохоча, как призрачный барабан, покатилась вниз по широкому пролету, ведущему на тринадцатый этаж.

И тут же, сверху, послышались сдержанные, но четкие голоса. Приглушенные. Взволнованные. Они услышали. Они отреагировали. Значит, были где-то на пятнадцатом-шестнадцатом. И их внимание было теперь приковано к этому шуму.

Пока бочка гремела, Михаил двигался. Бесшумной тенью он скользнул в противоположном направлении – к грузовому лифту. Кабина, конечно, не работала. Но шахта была открыта. Черный, зияющий провал в полу, огороженный временным пластиковым забором. Он заглянул в него, включив на секунду фонарь, прикрытый пальцем, чтобы дать лишь тонкий луч. Его свет скользнул по масляным тросам, по направляющим, уходя в бездну. И на одной из балок, метрах в пяти ниже, он увидел то, что искал.

Лебедку. Мощную, электрическую, с намотанным на барабан стальным тросом толщиной в палец. Она использовалась для подъема тяжелых панелей. И сейчас она была его ключом к быстрому и бесшумному перемещению.

Сверху донеслись шаги. Уже быстрее. Уже настороженнее. Бочка сделала свое дело – выдала их приближение и заставила ненадолго замереть.

Михаил отступил от шахты и растворился в лабиринте строительных лесов, опутывавших центральный атриум. Его план был прост: добраться до лебедки, спуститься на ней на несколько этажей вниз, обойти противников и ударить с неожиданного направления. Но для этого нужно было, чтобы они продолжали смотреть в другую сторону.

Он нашел то, что искал, в углу этажа, рядом с местом для курения рабочих – ящик с отходами. Обрезки кабеля, куски пенопласта, промасленные тряпки. Быстро, почти не думая, он скомкал тряпки, смешал их с горстью бетонной пыли, нашел в кармане зажигалку – наследие старой привычки, от которой так и не избавился. Он не собирался разводить костер. Ему нужен был дым.

Через мгновение едкий, черный дым пополз по этажу, цепляясь за низкий потолок. Он не был густым, но в кромешной тьме, с подветренной стороны от лестницы, он создавал идеальную дымовую завесу. И снова – крики, уже более резкие, на каком-то ломаном русском. «Дым! Осмотритесь!»

Их нервы были натянуты. Они ждали пуль, а получали бочки и дым. Это сбивало с толку. Это ломало шаблон.

Пользуясь суматохой, Михаил вернулся к шахте грузового лифта. Он перелез через ограждение, нашел узкую сервисную лесенку, вмонтированную в стену, и начал спускаться. Его движения были выверенными, автоматическими. Пятнадцать лет назад он за тридцать секунд взобрался по подобной лестнице на двадцать этажей, чтобы ворваться в захваченный террористами офис. Сейчас он спускался. Но суть была та же – вертикальный маневр.

Он добрался до лебедки. Она была закреплена на мощной металлической балке. Провода от нее уходили в трубу. Михаил нащупал клеммы, сорвал изоленту, соединил провода напрямую, минуя пульт управления. Искры брызнули в темноту, осветив его сосредоточенное лицо. Мотор лебедки с хриплым вздохом ожил.

Он не стал садиться в кабину. Вместо этого он схватил стальной крюк на конце троса, пристегнул его к своей страховочной системе – такая же была у него всегда на поясе, привычка – и, отстегнув тормоз, шагнул в пустоту.

Свободное падение длилось долю секунды, пока автоматика не сработала, и лебедка, взвыв, не начала плавно опускать его вниз. Он летел в черной шахте, как паук на паутине, обжигаемы ветром, который гулял в этой гигантской трубе. Пять этажей. Десять. Он отпустил тормоз, и трос понес его вниз еще быстрее.

Его цель был десятый этаж. Там, по его плану, должны были проходить другие киллеры, те, что поднимались снизу, отрезая путь к отступлению.

Он завис на уровне десятого, качнулся на тросе и, как обезьяна, перехватился за арматуру, торчащую из стены. Отстегнул карабин. Он был на месте.

Этот этаж отличался от других. Здесь уже начали монтировать внутренние перегородки. Возникли подобия комнат, коридоров. Было больше укрытий. И больше возможностей для засад.

Михаил прислушался. Тишина. Слишком глубокая. Значит, они здесь. И они ждали.

Он пополз вдоль стены, его пальцы скользили по шероховатому бетону, читая его как шрифт Брайля. Он знал, что ищет. Склад с инструментами. Он нашел его – небольшое помещение, отгороженное гипсокартоном, с металлической дверью. Дверь была не заперта.

Внутри пахло металлом и машинным маслом. Его фонарь, приглушенный, выхватил из тьмы аккуратные ряды. Молотки, дрели, шуруповерты. И то, что он искал – коробка с длинными, острыми как бритва сабельными пилами по металлу. И пачка сверл по бетону, толстых, победитовых.

Он не собирался сверлить. Он взял одно сверло, тяжелое, с заточенным наконечником. Идеальный метательный снаряд в умелых руках. Потом его взгляд упал на баллон с монтажной пеной. Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. Очень липкий, очень быстро расширяющийся сюрприз.

Снарядившись, он вышел обратно в коридор. И в этот момент услышал то, что заставило его кровь похолодеть. Снизу, с восьмого или девятого этажа, донеслись звуки стрельбы. Короткие, отрывистые очереди. Приглушенные, но узнаваемые – стрелковый бой. Глеб и его напарник вступили в контакт.

Значит, нижняя группа прорвалась. Волков в опасности.

Мысли пронеслись в его голове со скоростью процессора. Оставить план? Ринуться на помощь? Нет. Лучшая помощь – оттянуть на себя силы противника здесь. Заставить их отступить, перегруппироваться. Создать угрозу в их тылу.

Он двинулся на звук. Не на выстрелы снизу, а на едва уловимый шорох впереди. Кто-то был здесь, на десятом.

Коридор делал поворот. Михаил замедлил шаг, слившись с тенью колонны. Он видел отблеск. Слабый, зеленоватый. Прибор ночного видения. Один человек. Стоит в засаде, прикрывая подход к лестнице.

Михаил оценил дистанцию. Пятнадцать метров. Слишком далеко для броска сверлом. И слишком рискованно – промахнуться и выдать свое положение.

Его взгляд упал на потолок. Над головой проходила система пожарного водопровода. Трубы уже были смонтированы, но не подключены. А на одной из них висел… да, именно то, что нужно. Строительный уровень, длинная алюминиевая рейка с колбами. Кто-то из рабочих оставил.

Он снял его бесшумно. Тяжелый, удобный. Он взял его как гарпун, прицелился. Он не целился в человека. Он целился в трубу пожарного водопровода, метрах в пяти от киллера.

Размахнулся и метнул уровень с силой, которую дали годы тренировок и природная мощь.

Алюминиевая рейка, вращаясь, пролетела по воздуху и со звонким, оглушительным грохотом ударила по металлической трубе. Звук в ночной тишине был подобен взрыву гранаты.

Киллер с ПНВ инстинктивно рванулся от трубы, развернулся, поднял оружие. Его внимание было на секунду приковано к источнику шума. Этой секунды хватило Михаилу.

Он был уже рядом. Не бежал, а просочился сквозь пространство, как призрак. Его левая рука с молниеносным движением захватила ствол автомата, отводя его в сторону, а правая, со сверлом, зажатым между пальцами, совершила короткий, тычковый удар в основание шеи противника.

Тот издал хриплый, прерывистый звук и обмяк. Михаил не дал ему упасть, мягко опустил тело на пол, забрал его оружие, вынул магазин, швырнул автомат в шахту лифта. Звук падения был долгим и постепенно затихающим.

Один. Но это была лишь разведка. Основная группа была впереди.

Стрельба снизу стихла. Что там? Прорвались? Убили всех? Холодный пот выступил у него на спине. Он не мог позволить себе думать о Волкове. Он должен был думать о тактике.

Его рация, которую он переключил на зашифрованный канал, вдруг ожила. Сквозь шипение и помехи пробился голос Глеба. Напряженный, сдавленный.

– Тарасов!.. Выжили… Один ранен… Держимся на двенадцатом… Их трое… Минируют подходы…

Михаил сжал рацию. – Продержитесь еще десять минут. Я создаю им проблемы наверху.

– Понял… – в голосе Глеба слышалась усталость. – Будем держаться.

Десять минут. Это вечность в таком бою.

Михаил отошел от тела и снова погрузился в лабиринт. Ему нужно было найти способ заблокировать лестницу, не дать верхней группе соединиться с нижней. Его взгляд упал на кран-балку – подвесной грузоподъемный механизм, который двигался по рельсам под потолком всего этажа. На его крюке висела массивная палета с мешками сухой строительной смеси.

Идея оформилась мгновенно. Он добрался до пульта управления краном. Замок был примитивным, он вскрыл его за секунду с помощью двух отверток. Включил питание. Моторы ожили с низким гудением.

Он схватил за рычаги. Он не был крановщиком, но базовые принципы понимал. Он навел крюк с палетой прямо над входом на лестничную клетку. Мешки весили не меньше тонны. Идеальный таран.

Он поднял палету до упора, до самого потолка, а затем резко отпустил тормоз. Груз с оглушительным ревом, с искрами от трения тросов, помчался вниз и с мощным, сокрушительным ударом врезался в площадку перед лестницей. Бетон затрещал, металл скрипел. Образовалась непроходимая завала из мешков, исковерканной палеты и бетонной пыли. Путь сверху был заблокирован. Надолго ли – не знал, но на его десять минут должно было хватить.

Сверху послышались крики, ругань. Они поняли, что их отрезали. Теперь верхняя группа была в ловушке между ним и завалом. А нижняя, та, что штурмовала укрытие Волкова, осталась без поддержки.

Первый этап был выполнен. Теперь нужно было перейти в наступление. Его целью была верхняя группа. Раздробить их поодиночке.

Он оставил кран-балку и снова взял в руки баллон с монтажной пеной. Идея родилась спонтанно, когда он увидел вентиляционную решетку. Система вентиляции была смонтирована, но не запущена. Воздуховоды были чистыми, пустыми трубами.

Он подошел к одной из решеток, снял ее. Засунул внутрь трубки баллона и нажал на курок. С шипением густая белая пена хлынула в воздуховод, заполняя его, как артерию. Он проделал то же самое с еще двумя решетками в разных частях этажа. Он не знал точной схемы, но знал, что система связана. Пена, расширяясь, поползет по трубам, забьет их, возможно, дойдет до тех мест, где засели киллеры. Это не убьет их, но создаст панику, заставит их покинуть укрытия.

И он не ошибся. Через пару минут с другого конца этажа донесся приглушенный крик, а затем беспорядочная стрельба. Кто-то выстрелил в решетку, пытаясь остановить надвигающуюся белую массу.

Михаил двинулся на звук. Он был охотником. А охотник знает, что раненый зверь часто сам выходит на охотника.

Он увидел одного из них. Тот отступал из небольшой комнаты, отстреливаясь от ползущей из вентиляции пены. Он был в маске, в тактическом жилете, его движения выдали панику.

Михаил выждал, пока тот повернется к нему спиной, выходя в коридор. И тогда он пошел в атаку. Бесшумно, стремительно. Он не кричал. Не предупреждал. Его удар был точен и безжалостен. Используя захват, который когда-то отрабатывал тысячи раз, он обезоружил киллера, выкрутил ему руку и, пригнув к полу, тихо спросил:

– Сколько вас? Кто заказчик?

Тот пытался вырваться, но хватка Михаила была стальной. Он хрипел что-то на ломаном русском, проклиная.

– Говори, – Михаил увеличил давление, и раздался неприятный хруст.

Киллер закричал, но крик его был слабым. – Шесть… Верх… Четыре… Низ…

Шесть сверху, включая двух убитых. Четыре снизу. Всего десять. Трое уже были нейтрализованы. Значит, сверху осталось трое, а снизу, у Волкова, тоже трое, как и докладывал Глеб.

– Заказчик? – повторил Михаил.

– Не знаю… Клянусь… Нас наняли через посредников… Должны были убрать Волкова… и всех свидетелей…

Всех свидетелей. Значит, и его, Михаила, и охрану, и, возможно, даже тех, кто был на КПП. Полная зачистка.

В голове у Михаила что-то щелкнуло. Холодная ярость, которую он так долго держал в узде, начала медленно подниматься из глубин. Эти твари пришли на его стройку. Угрожали его людям. Убили, возможно, кого-то из охраны. И теперь они хотели убить всех.

Он не был палачом. Но он был солдатом. А на войне есть только одна цель – выжить самому и уничтожить врага.

Он оглушил киллера ударом рукоятки отобранного пистолета по голове и оставил его в луже медленно ползущей пены. Пусть живет. Пока.

Теперь он знал расстановку сил. Трое сверху, отрезанные завалом. И трое снизу, штурмующие укрытие Волкова.

Пришло время спускаться.

Он вернулся к шахте грузового лифта. Его лебедка все еще висела там. Он снова пристегнулся и, на этот раз не включая мотор, просто отпустил тормоз, начав контролируемо спускаться по тросу, перехватывая его руками в толстых перчатках. Это было быстрее и тише.

Он пролетел мимо девятого этажа. Восьмой. Седьмой. На шестом он замедлился и остановился. Отсюда он мог подобраться к двенадцатому этажу с другой стороны, через систему технических этажей и вентиляционных камер.

Выбравшись из шахты, он оказался в помещении, заполненном гудящими трубами и задвижками – технический узел. Отсюда вела узкая, почти вертикальная лестница наверх. Он полез по ней.

С одиннадцатого на двенадцатый этаж вела одна-единственная дверь, скрытая за панелями. Он знал о ней. Это был его черный ход. Он приоткрыл ее на сантиметр.

То, что он увидел, заставило его сжаться.

Коридор перед складом огнеупорных материалов, где засели Волков и охрана, был похож на поле боя. Стены были исщерблены пулями, на полу валялись гильзы. Дверь в склад была заблокирована изнутри чем-то тяжелым, но ее торец был сильно поврежден – видимо, пытались взломать. В конце коридора, за импровизированным укрытием из перевернутого стола и ящиков с гвоздями, лежал один из охранников Волкова. Не Глеб. Второй. Он не двигался. Из-под него растекалась темная лужа.

Чуть ближе, возле другой колонны, укрывался Глеб. Он был ранен – видна была кровь на рукаве, лицо бледное, осунувшееся. Но он держал свой пистолет, его взгляд был сосредоточен на другом конце коридора.

Там, метрах в двадцати, за углом, находились киллеры. Михаил видел тень одного из них, отбрасываемую аварийным светильником. Они не штурмовали в лоб. Они выжидали. Видимо, ранили Глеба и одного убили, но и сами понесли потери. И теперь ждали подкрепления сверху, которое не могло пройти из-за устроенного им завала.

Михаил оценил обстановку. Прямая атака была самоубийством. Глеб прикрывал подход, но его позиция была уязвима. Нужно было зайти с фланга.

Он заметил, что над самым потолком, вдоль всего коридора, проходила система вентиляции. Воздуховоды были широкими, квадратными, достаточно прочными, чтобы выдержать вес человека. И они вели прямиком над головами киллеров.

Не раздумывая, Михаил отступил назад, нашел решетку вентиляции в техническом помещении и с помощью монтировки сорвал ее. Воздуховод был чист. Он влез внутрь. Тесно, пыльно, но проходимо. Он пополз, как червь, ориентируясь по памяти на план этажа.

Шум его движения заглушался гулом из бойлера где-то ниже. Он прополз метров десять, потом свернул. По его расчетам, он должен был быть прямо над ними.

Он нашел решетку и осторожно заглянул в щель. Да. Прямо под ним, внизу, двое киллеров. Они стояли спиной к нему, прикрывая подход по коридору. Третий, видимо, был дальше, прикрывая тыл.

Михаил отодвинулся. У него не было оружия, кроме пистолета, взятого у предыдущего киллера. Но стрельба в замкнутом пространстве воздуховода была бы безумием. Ему нужно было что-то другое.

Его рука нащупала в кармане то, что он подобрал на десятом этаже, – пару тяжелых металлических гаек. Примитивно, но эффективно.

Он снова подполз к решетке, прицелился и бросил одну гайку так, чтобы она упала позади киллеров, у самого угла коридора.

Металлический звон заставил их резко обернуться. В этот момент, когда их внимание было отвлечено, Михаил с силой толкнул ногами решетку. Та с грохотом вылетела и упала на пол.

Один из киллеров поднял голову как раз в тот момент, когда Михаил, как демон, вывалился из потолка. Он не прыгнул. Он просто обрушился на них сверху, всем своим весом.

Его падение пришлось на обоих. Он услышал хруст костей, крики. Одного он пригвоздил к полу, другого отшвырнул в стену. Его кулак, держащий пистолет, со всей силы обрушился на голову первого. Тот затих. Второй, оглушенный, попытался подняться, но Михаил был уже рядом. Короткий, точный удар в висок – и второй тоже перестал двигаться.

– Глеб! – крикнул он. – Третий! Где третий?

– Сзади! Осторожно! – донесся хриплый крик Глеба.

Михаил откатился за укрытие как раз в тот момент, когда из-за угла ударила очередь. Пули прошили воздух там, где он только что стоял.

Третий киллер. Последний из нижней группы. Он был где-то в глубине этажа.

Михаил перевел дух. Его грудь вздымалась, но не от страха, а от адреналина. Он посмотрел на Глеба. Тот показал ему знак – «Я в порядке, держусь».

Теперь ситуация изменилась. Вместо трех киллеров, штурмующих укрытие, остался один. И где-то наверху, на десятом-одиннадцатом, были еще трое, отрезанные завалом, но, возможно, уже нашедшие способ обойти его.

Михаил подполз к Глебу.

– Ранен?


– Пуля прошла навылет, через мышцу, – скрипя зубами, ответил тот. – Держусь. Аркадий Дмитриевич в порядке, за дверью. Сергей… – он кивнул на тело охранника, – не выжил.

Михаил кивнул, сжав губы. Первая смерть. На его стройке.

– Ты можешь держать эту позицию? – спросил он Глеба. – Я пойду за последним.

– Могу. Только патронов в обойме на одну очередь.

– Этого хватит.

Михаил взял у убитого киллера его автомат, проверил магазин. Почти полный. Теперь у него было серьезное оружие.

Он двинулся вглубь этажа, туда, где скрылся последний нападающий. Этаж был огромным, открытым пространством, заставленным стройматериалами. Идеальное место для игры в кошки-мышки.

Он шел, пригнувшись, используя колонны как укрытие. Его слух был напряжен до предела. Ветер завывал с новой силой, предвещая усиление дождя. Где-то далеко, на улице, послышался звук сирены. Полиция? Скорая? Или это просто ему почудилось?

Внезапно он услышал шаги. Быстрые, отступающие. Не к лестнице, а в сторону противоположного фасада здания. Тот пытался уйти.

Михаил ускорился. Он не мог позволить ему сбежать и предупредить остальных.

Он вышел в большую залу, где должны были быть будущие апартаменты. Окна здесь еще не были вставлены, проемы зияли черными дырами в ночном небе. Дождь хлестал внутрь, заливая бетонный пол.

И он увидел его. Последний киллер стоял у самого края, у открытого проема. Он снял маску, и Михаил увидел молодое, испуганное лицо славянской внешности. Он что-то говорил в свой коммуникатор, но, видимо, связи не было.

Увидев Михаила, он резко поднял автомат.

Михаил был быстрее. Он не стал стрелять. Он бросился в сторону, за штабель изоляционных плит. Очередь прошила плиты, подняв облако пыли.

– Сдавайся! – крикнул Михаил. – Твои товарищи мертвы! Спускайся вниз, и останешься жив!

Ответом была еще одна очередь. Отчаянная, бесполезная.

Михаил выглянул из-за укрытия. Киллер стоял спиной к пропасти. Ветер трепал его волосы. И в его глазах читалось не просто отчаяние, а животный ужас. Не столько от Михаила, сколько от чего-то другого. От провала задания. Или от тех, кто его нанял.

– Они… они убьют меня, если я вернусь с пустыми руками, – прокричал он сквозь ветер, и его голос сорвался.

– А я убью тебя, если ты не сдашься, – холодно парировал Михаил. – Выбор за тобой.

Киллер посмотрел на него, потом в черную бездну за спиной. И принял решение. Он резким движением швырнул автомат в сторону Михаила – не в него, а просто на пол – и поднял руки.

– Я сдаюсь! Не стреляй!

Михаил осторожно вышел из-за укрытия, держа оружие наготове. Он подошел ближе.

– Ложись на пол! Руки за голову!

Киллер медленно, с видимым облегчением, начал опускаться на колени. И в этот момент его взгляд упал куда-то за спину Михаила, и в его глазах вспыхнула новая паника.

– Осторожно! – закричал он.

Но было поздно.

Оглушительный выстрел раздался сзади. Пуля пролетела в сантиметре от головы Михаила и ударила сдавшегося киллера прямо в лоб. Тот откинулся назад, как подкошенный, и исчез в черном проеме окна. Его тело, не издав ни звука, растворилось в дожде и тьме.

Михаил резко развернулся, вскидывая автомат.

В дальнем конце залы, у входа, стояла фигура в черном. Высокая, худая. В руках – длинноствольная снайперская винтовка с глушителем. Это был не тот тип, что остальные. Это был лидер. Тот, кто командовал группой. Он пришел с верхних этажей. Значит, они все-таки нашли способ обойти завал.

– Призрак, – произнес незнакомец. Его голос был низким, безэмоциональным, звучал как скрежет металла. – Давно не виделись.

Ледяная волна прокатилась по телу Михаила. Его старое прозвище. Из прошлой жизни.

– Кто ты? – спросил он, не опуская оружия.

– Удивительно, что ты еще жив, – продолжал незнакомец, игнорируя вопрос. – После того провала в Грозном. Все думали, ты сгорел в том доме.

Михаил почувствовал, как по его лицу пробежала судорога. Грозный. Пять лет назад. Зачистка дома, заминированного террористами. Взрыв. Из его группы выжили только двое. Он и…

– Шериф? – с невероятным усилием выдавил Михаил.

Фигура сделала шаг вперед, и свет от уличных фонарей, пробивающийся сквозь дождь, упал на его лицо. Изможденное, с тонкими губами и холодными, как лед, глазами. Да. Капитан Шереметев. Позывной «Шериф». Его бывший командир. Человек, который, как считалось, погиб в том же взрыве.

– Выходит, слухи о моей смерти были несколько преувеличены, – слабо улыбнулся Шереметев. – В отличие от слухов о твоих навыках. Они, я вижу, никуда не делись. Бочки, краска, монтажная пена… Оригинально.

– Ты… ты работаешь на них? – Михаил все еще не мог поверить. – Ты пришел убить Волкова?

– Я пришел выполнить контракт, Миха, – Шериф пожал плечами. – После того как нас списали, нужно было как-то выживать. Наши навыки… востребованы на частном рынке. А этот заказ – просто работа. Ничего личного.

– Ничего личного? – голос Михаила дрогнул от ярости. – Ты убиваешь невинных людей! Ты только что убил своего же!

– Дезертира, – поправил Шериф. – Он проявил слабость. А слабые не выживают. Как и те, кто встает на пути. Уйди, Миха. Дай мне сделать свою работу. Уйди, и я позволю тебе жить. В память о старых временах.

Михаил смотрел на человека, которого когда-то считал братом. Они вместе ели из одного котелка, прикрывали друг друга в боях, спасали жизни. А теперь этот человек стоял перед ним с винтовкой, нацеленной на него.

– Я не могу этого сделать, – тихо сказал Михаил. – Это мой объект. Эти люди – под моей защитой.

– Тогда ты умрешь, как герой, – холодно констатировал Шериф. – Жаль.

Он двинулся вперед, и Михаил понял, что разговор окончен. Пришло время для последнего аргумента. Для пули.

Он нажал на спусковой крючок.

## Глава 3. Брат на брата

Очередь из автомата Калашникова, короткая, как удар кнута, прошила пространство залы. Но Шереметев – бывший «Шериф» – уже не стоял на месте. Он качнулся в сторону, как боксер, уходя от удара, и его собственная снайперская винтовка, казавшаяся неповоротливой в ближнем бою, коротко и хрипло хлопнула. Пуля, сорвавшаяся с нарезного ствола, прожужжала в сантиметре от уха Михаила, ударив в бетонную колонну позади него, осыпав его мелкими осколками.

Близко. Слишком близко.

Михаил не стал испытывать судьбу. Он рванулся с линии огня, кувыркнулся за штабель гипсокартонных листов, которые с грохотом завалились, создавая импровизированную баррикаду. Дождь хлестал ему в лицо через зияющий оконный проем, смешиваясь с потом и бетонной пылью. Сердце колотилось не от страха, а от ярости и невероятного, оглушающего предательства.

Шериф. Его командир. Человек, который когда-то вытащил его с минного поля, прикрыв своим телом. Теперь он стрелял в него. Холодно, расчетливо, без тени сомнения.

– Неужели думал, что твой убогий «Кедр» достанет меня, Миха? – донесся спокойный, почти насмешливый голос Шереметева. Он двигался по залу, его шаги были бесшумными, призрачными. – Ты же меня учил: в ближнем бою важнее скорость и непредсказуемость. А ты стреляешь как новичок. Расслабься.

Михаил сжал автомат. Он знал, что Шериф прав. Его выстрел был продиктован эмоцией. Шоком. Этого было достаточно, чтобы убить обычного киллера, но не Шереметева. Этот человек был хищником высшего класса. И он играл с ним. Психическая атака. Старая, как мир, тактика – вывести противника из равновесия.

– Зачем, Шериф? – крикнул Михаил, меняя позицию, отползая дальше вглубь залы. – Деньги? Не верю!

– Всегда только деньги, Михаил, – голос Шереметева доносился уже с другой стороны. Он использовал эхо в огромном пустом помещении, чтобы сбить с толку. – Или ты думал, мы после увольнения будем торговать на рынке арбузами? Нас сделали, как псов для травли, а потом выбросили. Я просто нашел новых хозяев. Более щедрых.

– Ты стал наемником! Палачом!


– А ты? – в голосе Шереметева впервые прозвучала язвительность. – Строитель? Хранитель офисных мышек? Не смеши. Ты всего лишь спрятался. А я остался в игре.