# Как получить меценатскую помощь

Наталия Геннадьевна Берзина

Как привлечь финансирование для своего проекта? Как правильно выступить с инициативой и на какой вид поддержки стоит рассчитывать? Каким образом выстроить эффективные отношения с донатором? Что делать, чтобы участвовать в социально-культурных программах и постоянно расширять свою целевую аудиторию?

В книге Наталии Берзиной, паст-директора фонда мецената Вячеслава Заренкова «Созидающий мир», вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы, сможете заглянуть в бэк-офис некоммерческой организации, узнаете реальные истории удачных и оставшихся за бортом проектов, а также важные факты и забавные случаи из жизни мастеров кисти и пера. Исследование содержит подробный разбор типовых ошибок соискателей материальной поддержки, конкретные рекомендации и пошаговую инструкцию по привлечению помощи для осуществления общественно значимых инициатив.

Издание предназначено в первую очередь для представителей креативных индустрий, вольных художников, а также для самого широкого круга читателей, интересующихся вопросами меценатства, благотворительности и реализации творческих проектов.

© Берзина Н. Г., 2026

© Издательство «Литпроект», 2026

* * *

Автор выражает глубокую признательность и искреннюю благодарность почетному меценату Санкт-Петербурга Вячеславу Адамовичу Заренкову за всестороннюю поддержку и неоценимый вклад в развитие культуры и искусства, а также благодарит всех участников проекта «Созидающий мир» – художников, писателей, поэтов, музыкантов, артистов, режиссеров, стараниями которых претворено в жизнь столько замечательных идей, реализовано множество инициатив, разработок, концепций, программ и добрых помыслов.

## Предисловие

Для того чтобы получить меценатскую помощь на что бы то ни было, прежде всего следует понять, подпадает ли чаемый проект под саму категорию меценатства. Тем более что меценатство, под которым понимается покровительство развитию искусства и культуры, – понятие широкое, по факту намного шире, чем оговорено в законе.

Хотя меценатство официально урегулировано действующим законодательством уже более десяти лет назад и многие его положения успели устояться, по ряду связанных с ним вопросов до сих пор часто возникает путаница. В частности, даже деятели культуры нередко смешивают понятия «меценат» и «благотворитель», а иногда к этому же разряду относят и термин «спонсор». Ничего удивительного в этом нет – ведь именно положения закона о благотворительности, принятого почти на два десятилетия раньше закона о меценатстве, все эти двадцать лет фактически и регулировали деятельность меценатов и получателей их помощи. Более того, даже с учетом законодательного разделения соответствующих областей на деле различия меценатской и благотворительной деятельности остаются весьма условными. Поэтому надо разбираться.

В этой книге достаточно подробно изложена история становления российской филантропии и рассмотрены ее виды. Если же говорить совсем коротко и обобщенно, то меценатство – это поддержка искусства и культуры, благотворительность – помощь нуждающимся. Спонсорство же предполагает возмездность и чаще всего связано с рекламой, так как спонсор оказывает помощь в обмен на распространение информации о себе, выступает заказчиком рекламных услуг исполнителя.

В современных социально-экономических и правовых условиях важность благотворительности и меценатства очевидна. Подтверждая этот факт, диапазон деятельности и состав участников «третьего сектора» активно расширяются. Различные формы благотворительной и меценатской поддержки применяют и государственные структуры, и коммерческие компании, и некоммерческие организации, и частные лица, что демонстрирует достаточно развитые отношения между благотворителями и благополучателями. Сегодня в России на регулярной основе осуществляет деятельность целый ряд донаторов, силами которых проводятся социокультурные, образовательно-информационные и благотворительные акции и программы, направленные на решение задач и поддержку инициатив в различных сферах науки, образования и искусства.

Таким образом, чтобы получить меценатскую помощь, проект должен прежде всего соответствовать миссии и ценностям предполагаемого партнера-инвестора, находиться в русле его основной деятельности, быть в контексте времени, отвечать запросу целевой аудитории, а также критериям качества и эффективности в своей предметной области.

В составивших это издание очерках о творческих экспедициях, выставках, книгах, альбомах, концертах, спектаклях и других мероприятиях содержится информация об успешно реализованных проектах, их посыле, концепте, содержании – той сути, которая и привлекла меценатскую помощь и в дальнейшем откликнулась в душах многих, стала востребованной.

Каждая глава этой книги – живая история, все участники которой стали получателями меценатской помощи; каждый из приведенных примеров – реальный результат и одновременно потенциальная возможность.

## Филантропия: история и современность

Традиции филантропии, основным мотивом которой выступает осознание ценностей милосердия, солидарности, щедрости и благородства, в той или иной форме существовали в мире всегда – на протяжении всей истории человечества.

Благотворительность, или филантропия (от греч. philo – «любить, быть привязанным» и anthropos – «человечество, люди» – человеколюбие) означает оказание помощи обездоленным, сострадание, сердечное участие. В словаре Владимира Даля 1860-х годов понятие «благотворение» раскрывалось как «благодеяние, добродейство, делание добра». Таким образом, изначально под благотворительностью понималось попечение о сирых, увечных, неимущих, престарелых, то есть организация помощи самым обездоленным категориям населения.

На Руси некоторые зачаточные формы благотворительности существовали еще до принятия христианства. Так, член общины мог получить от нее помощь в случае какого-либо бедствия. Часть от приносимых языческим богам жертв отдавалась сиротам и бедным, поскольку последние, по представлениям славян, находились под покровительством богов. Кроме того, забота о неимущих составляла некоторый интерес власти.

О деятельности государства по вопросам призрения, в частности, говорит подписанный великим князем Олегом в 911 году Русско-византийский договор, в котором содержатся условия выкупа русских, находящихся в плену. При этом выкупившему полагалось возмещение расходов из казны. Затем договор 945 года, заключенный великим князем Игорем, определяет размер выкупа для пленных разного возраста[1].

Исследователи находят в летописях некоторые косвенные свидетельства о благотворительности великой княжны Ольги, жены князя Игоря. О конкретных благодеяниях Ольги неизвестно – скорее всего, это снабжение бедных людей пищей и одеждой, предоставление приюта. Однако в этот период зачатки благотворительности сочетаются с жестокостью поступков и нравов эпохи. Например, упомянутая великая княжна Ольга, для того чтобы отомстить за смерть своего мужа, нещадно выжигает целый город[2].

Естественно, все благотворительные деяния были эпизодическими, не являлись сколько-нибудь серьезным государственным делом, поскольку происходило еще только становление русского государства, и заботы были иные. Однако при этом достоверно известно, что первые правители земли русской Олег, Игорь и Ольга отдавали часть своего времени на попечение о бедных.

Подлинным толчком в развитии благотворительности на Руси стало принятие христианства в 988(9) году. Идея милосердия, составлявшая основу христианской благотворительности, крепко вошла в сознание людей. Приверженность русского народа этой идее обусловлена как особенностями его формирования, начавшегося во времена Киевской Руси, так и укладом жизни древних славян, согласно которому было принято оказывать друг другу различную помощь.

Известный русский историк С. М. Соловьев отмечал, что, в отличие от воинственных германцев и литовцев, избавлявшихся от «лишних, слабых и увечных» сородичей и истреблявших пленных, наши предки были милостивы к старым и малым соплеменниками, а также к пленными, которые по прошествии известного срока могли вернуться в родные места или «остаться жить между славянами в качестве людей вольных или друзей». Они привечали и любили странников, отличаясь редким гостеприимством[3].

С распространением христианства распространились и идеи благотворительности. В частности, активное развитие получила традиция личной благотворительности русских князей. Так, крестивший Русь великий киевский князь Владимир почти сразу занялся богоугодными делами: строил церкви, которые стали не только фундаментом веры, но и основой научного знания, занимался развитием книжного дела, открывал школы и училища, ставшие первой ступенью народного просвещения России. При Владимире появляются первые больницы для бедных. Кроме того, сам князь был очень набожен и раздавал по выходным большую милостыню. Владимир Красное Солнышко стал для народа «истинным отцом бедных» – всякий нищий и убогий мог приходить во двор князя и утолять свой голод, а для больных он повелел развозить пищу по улицам[4].

Князь Владимир положил начало церковной благотворительности на Руси. В 996 году он издает указ, в соответствии с которым попечение о нищих было возложено на высшее церковное духовенство, к которому относились митрополит и другие епископы. На содержание монастырей, церквей, богаделен, больниц при церквях для приюта нищих вводился налог – десятина – десятая часть сбора со всего государства от хлеба, скота и т. п.

Следует отметить, что благотворительные действия совершались в первую очередь во имя Бога, а потом уже во имя бедных и обездоленных. Целью благотворения были не собственно поддержка ближнего и помощь страждущему, а воздаяние за милостыню, за отчуждение излишка.

Российский историк В. О. Ключевский утверждал, что благотворительность считалась нужной не столько для бедняка, сколько для благотворящих – для их нравственного здоровья и как средство обеспечения хорошего будущего в загробной жизни. Нищий был для благотворителя лучшим ходатаем перед Богом, душевным благодетелем. «В рай входят святой милостыней, – говорили в старину: богатый нищего питает, а нищий богатого молитвой спасает»[5].

Любить ближнего – это прежде всего накормить голодного и напоить жаждущего. Целительная сила милостыни заключалась в том, чтобы, смотря на слезы и страдания, самому пострадать вместе с несчастным. На деле человеколюбие значило нищелюбие. Благотворительность была не столько вспомогательным средством общественного благоустройства, сколько необходимым условием личного нравственного здоровья: она больше была нужна самому «нищелюбу», чем нищему[6].

С конца X века благотворительность стала рассматриваться как обязанность русских князей. Ярослав Мудрый, вступивший на престол после смерти Владимира в 1016 году, не издает никаких специальных указов относительно призрения бедных. Однако о важности для князя социальной темы свидетельствует тот факт, что восемь из тридцати семи статей «Русской Правды» – первого свода законов Киевской Руси – целиком посвящены проблемам детской защищенности. Эта первая попытка составления русского сборника нормативно-правовых актов так или иначе определила все законотворчество на Руси. Последующие своды законов во многом строились по образу и подобию «Русской Правды», поэтому в русской юридической практике с самого начала прочно утвердились основы социальной политики.

В период правления Ярослава Мудрого деятельность духовенства в направлении благотворительности активизируется, она сосредотачивается в руках приходских священников и монастырей. Ряд духовных лиц того времени прославились в народе именно своими благотворительными деяниями. Например, Феодосий Печерский построил вблизи своего монастыря дом с церковью для приюта нищих, слепых, прокаженных. На содержание этого дома выделялась десятая часть всего монастырского дохода[7].

Сам Ярослав Мудрый, соединяя в душе милосердие с любовью к знаниям, основал в Новгороде первое на Руси народное училище, в котором на его средства призревались и обучались триста юношей из семей священнослужителей, преподавались духовные и светские науки.

Не менее милосердным был внук Ярослава Мудрого Владимир Мономах, правивший с 1114 по 1125 год. Он создал первое в своем роде нравственное поучение, ставшее духовным завещанием многим поколениям потомков. «Поучение» Мономаха наполнено искренностью и христианской человечностью. В нем говорится: «Избавьте обиженного, защитите сироту, оправдайте вдовицу». Он признавал три добродетели каждого человека: покаяние, слезы и милостыню[8].

Таким образом, первые века христианства на Руси были отмечены душевной простотой его ревнителей, которые свято верили в евангельские заповеди и стремились к их точному соблюдению. Для них христианская гуманность, вера в силу добра, убежденность в важности человеколюбия не были отвлеченными нормами, а наоборот – являлись непреложными истинами, не выполнять и не следовать которым они считали для себя невозможным[9].

Данных, говорящих о широком развитии благотворительности со времени Владимира Мономаха до второй половины XV века, исследователи не находят. Известно, что новых законов о вспомоществовании неимущим на Руси за это время не издано. В значительной степени это обусловлено тем, что данный период является довольно мрачным в истории России – страна находилась под монголотатарским игом. При этом считается, что общественное призрение на Руси, сложившееся к этому времени, пострадало от татарского нашествия в значительно меньшей степени, нежели иные институты государственной жизни. Это связано с тем, что благотворительность того периода находилась главным образом в руках духовенства, а татарские ханы с уважением относились к православной церкви и правам ее представителей.

Великие князья, вступившие на престол после Владимира Мономаха, занимались благотворительностью, но благотворительностью, имевшей частный, а не государственный характер. Например, многие великие князья велели развозить по городам и дорогам «жизненные припасы для раздачи бедным и заключенным в тюрьмы и темницы»; Всеволод Большое Гнездо (1175–1212) после сильного пожара во Владимире на свои средства восстановил город, а жители получили пособие из средств великого князя на «обзаведение»; в княжение во Владимире Константина Мудрого (1216–1218), старшего сына Всеволода Большое Гнездо, впервые возникает практика посещения больных и бедных на дому; Александр Невский (1252–1263) постоянно высказывался в Совете бояр о необходимости правительственной помощи бедным, вдовам, сиротам. Хотя эти планы не были осуществлены в его время, но он желал «полного равенства всех перед лицом закона, который берет под свою непосредственную защиту слабых и неимущих»[10].

В конце XV века Иоанн III приказал провести учет, пересмотр и исправление всех правовых документов, существовавших к тому времени. В результате проделанной работы в 1497 году был издан Судебник, в котором в ряду прочих правил и указаний заключаются положения, касающиеся имущества, определенного монастырям, церквям и, отдельно, на содержание бедных и убогих.

В то время местом сосредоточения социальной помощи были церкви и монастыри. Церковь, выступавшая с проповедью получения вечной жизни за счет раздачи части своего имущества в пользу бедных и самой церкви, смогла сосредоточить в своих руках практически все дело призрения бедных. При этом монастыри без особого разбора принимали под свое покровительство нищих и убогих под именем «церковных и богадельных людей», около монастырей и церквей возникали целые нищенские слободы.

Нищенство на Руси считалось не экономическим бременем для народа, не язвой общественного порядка, а одним из главных средств нравственного воспитания народа, практическим институтом благонравия, состоящим при церкви.

В результате подобная политика церкви в деле призрения, а также обычай князей, бояр и богатых горожан устраивать по случаям разных семейных торжеств общие трапезы и раздачи денег нищим и убогим привели к непомерному развитию тунеядства, искусственному росту профессионального нищенства.

Нищих было несколько категорий: блаженные – раздавали все свое имущество и добровольно несли крест терпения и смирения «Христа ради»; юродивые – прорицатели, ясновидцы, вразрез с часто встречающимся в наше время представлением отнюдь не сумасшедшие, они чаще всего симулировали безумие; немощные – слепые, старые, «настоящие» душевнобольные, все те, кто не мог добывать на пропитание иначе как «милостынькой»; гулящие – те, кто бродяжничал в собственное удовольствие или скрывался от властей[11].

В итоге образовалась целая категория населения, основным источником существования которой стала милостыня. Люди порой начинали нищенствовать не потому, что неожиданно впадали в нужду, а потому, что это было выгоднее, чем честным трудом зарабатывать свой хлеб.

В период с 1024 по 1570 год на Руси пятнадцать раз наступал жестокий голод, вызывая огромную смертность. Немало людей кормились по монастырям, поскольку основными мерами по борьбе с голодом были подвоз хлеба в голодающие местности и заготовление хлеба монастырями для раздачи нуждающимся. Нищенство, усиленное голодом, росло очень быстрыми темпами и становилось социально опасным явлением, поскольку нищие в ряде случаев уже не только просили хлеба, но и отбирали его силой.

Однако раздача милостыни проводилась без разбора, никаких репрессивных мер против нищих не принималось. В силу этого нищих стало так много, что их число оказалось соизмеримо с числом работающего населения. К этому времени для многих нищенство становится промыслом. Историки упоминают, что под видом сбора денег на строительство церквей попрошайничеством занимались даже представители духовенства.

В XVI веке для развития нищенства на Руси были глубокие экономические причины: кроме голода и необходимости выплат непомерных податей и пошлин простой народ был подвержен поборам высших сословий. Нередко крестьяне деревнями покидали обжитые места в поисках лучшей доли. Естественно, часть из них просили милостыню.

С одной стороны, людей активно толкали на путь попрошайничества и нищенства, а с другой – помогали нищим для спасения собственной души. Такая благотворительность была сугубо частной и добровольной и, конечно, не могла существенно улучшить положение самых неимущих слоев населения.

При Иване IV Грозном (годы правления 1533–1584) отношение к нищенству в России резко меняется. Начинают приниматься государственные меры по регулированию этого процесса. Иван Грозный обращается к Стоглавому Собору 1551 года с предложением о мерах по ликвидации нищенства. В результате принятый этим Собором «Стоглав» постановил, что необходимо разделять нищих: выявлять «нищих-промышленников» и действительно нуждающихся и помещать последних в богадельни для приюта и призрения. Предписывалось устраивать богадельни мужские и женские. Содержать эти учреждения должна была церковь за счет добровольных пожертвований. Попрошайничество официально запрещалось. Для достижения указанных целей надлежало провести перепись нищих по всем городам и селам.

Принятие «Стоглава» стало первым большим шагом в развитии государственной благотворительности в России. Однако в целом дело призрения было развито недостаточно и имело в основном случайный характер. Массовое нищенство по-прежнему процветало.

Следующим крупным законодательным актом, в котором рассматриваются вопросы благотворительности, является Указ царя Федора Алексеевича (годы царствования 1676–1682) 1682 года, который полностью был посвящен вопросам призрения нищих, убогих и больных. В нем царь счел необходимым ограничить право пользоваться общественной благотворительностью. Указ предписывал необходимость проводить разграничение между теми, кто действительно не имел возможности по тем или иным причинам зарабатывать себе на жизнь, и «профессиональными» нищими. Первых следовало помещать в богадельни или иные богоугодные заведения, вторых – наказывать и по возможности пристраивать к труду. Специальный раздел был посвящен воспитанию, обучению наукам и ремеслу беспризорных детей.

Введение указанных мер было вызвано необходимостью наведения общественного порядка, но реальных ресурсов для организации системы общественного призрения у государства еще не было.

Значение Указа 1682 года состоит главным образом в том, что изложенные в нем взгляды на благотворительность и пресечение нищенства были положены в основу дальнейшего развития института благотворительности в России[12].

Новую страницу в истории благотворительности открыл Петр I. Первый российский император упорядочил систему государственного управления существовавшими к тому времени учреждениями благотворительности. В его царствование первоначально дела призрения находились в ведении Патриаршего Приказа. В 1701 году управление переходит к Монастырскому Приказу, в 1721 году – к Святейшему Синоду, а с 1724 года богоугодными заведениями ведает Камер-контора. Таким образом, формально благотворительность сосредотачивается в руках государства.

В отношении лиц, лишенных средств к существованию, издается ряд указов, согласно которым больных следовало помещать в богадельни, а для присмотра за ними приставлять здоровых (одного здорового на десять больных). Содержание этих учреждений предусматривалось осуществлять из патриаршей казны.

Особое внимание уделяется призрению больных и престарелых военных – как офицеров, так и солдат: для них следует строить больницы, помещать неимущих в лазареты, богадельни и монастыри. Кроме того, отставным офицерам назначается пенсия.

Петр I впервые обращается к вопросу призрения незаконнорожденных детей, которым в то время не уделялось вообще никакого внимания. Во всех губерниях начинают создаваться госпитали для приема и содержания незаконнорожденных детей. Частным лицам, которые брали на себя заботу о таких детях, выплачивалось денежное пособие. Регламентировались обязанности опекунов по устройству выросших детей: мальчиков должны были отдавать в обучение какому-либо ремеслу, а девочек – выдавать замуж.

В 1714 году Петр I издает Указ, в соответствии с которым надлежало казнить матерей, которые лишали жизни младенцев, рожденных вне брака.

Согласно данным исследователей, в 1724 году в Москве насчитывалось уже 865 приемышей (до 8 лет), а из казны на них выделялась сумма в размере 4731 рубля, при них было 218 кормилиц[13].

В отношении нищих Петр I проводит политику, провозглашенную Федором Алексеевичем, но более жесткую в отношении здоровых и трудоспособных лиц, просящих подаяния. В неразборчивой благотворительности частных лиц самодержец видел зло, плодящее нищих-тунеядцев. Поэтому наряду с прочими преобразованиями царь решает искоренить попрошайничество насильственными методами.

Указ 1712 года «О воспрещении нищенства» содержит меры по отношению к «нищим-промышленникам»: их следовало отправлять либо в богадельни, либо же в места, откуда они пришли, предварительно наказывая.

В последующие годы Петр I проводит политику ужесточения мер борьбы с профессиональным нищенством. Издаются несколько указов, в которых полиции предписывается ловить бродячих нищих и отдавать их в работу; запрещается частная благотворительность, за подачу милостыни налагается штраф. «Нищих-промышленников» следует жестко наказывать, замеченных в этом промысле не первый раз посылать на каторжные работы. Правительство ужесточает меры против хозяев бродячих крестьян, просящих подаяния. Такие хозяева также при выяснении обстоятельств штрафуются. В 1722 году издается Указ о наложении штрафов на лиц, дающих приют бродячим трудоспособным нищим.

Первый русский император практически подошел к созданию системы общественного призрения. В период правления Петра I был принят ряд мер по дополнительному привлечению средств на благотворительность: увеличение вдвое налога на вступающих в брак; установление церковной монополии на продажу восковых свечей; введение 1 %-ного налога с любого дохода, кроме жалования солдатам, на содержание госпиталей; сбор добровольных пожертвований в церквях во время богослужений, половина этих средств должна была направляться на церковные нужды, вторая половина – на содержание госпиталей и богаделен; все деньги, полученные от штрафов с ремесленников, должны были направляться на благотворительность. Кроме того, за несколько месяцев до смерти Петр I распорядился провести ревизию доходов и средств монастырей с целью определения возможности содержания в них нищих и сирот.

Смерть Петра I не позволила воплотить в жизнь все намерения императора, его благотворительная деятельность не была до конца понята и принята современниками, которые зачастую были крайне недовольны многими нововведениями. Несмотря на принятые меры, Петру I не удалось до конца покончить с подачей милостыни нищим. Однако поворота к прежним порядкам, когда раздача милостыни проводилась без разбору, уже быть не могло.

Именно в Петровскую эпоху происходит достаточно важное изменение в отношении благотворительности во взглядах наиболее прогрессивной части образованного общества. Получившие европейское образование и испытавшие сильное влияние протестантской идеологии молодые дворяне перестают в «убогих» видеть «людей божьих». В этой среде резко сокращается подача милостыни. Это свидетельствует о зарождении в обществе новых идей в осмыслении проблемы социальной помощи[14].

Таким образом, к концу первой четверти XVIII века вопрос организации системы социальной помощи достаточно остро встает перед обществом, и благотворительность становится институтом, с разной степенью активности регулируемым государством.

Начиная с последней трети XVIII века, с вступлением на престол Екатерины II, отношение к благотворительности со стороны государства и общества существенно меняется. Именно с этого периода можно говорить о становлении благотворительности как социального института в современном понимании этого слова.

Сразу же после вступления на престол в 1762 году Екатерина II обратила свое внимание на вопрос устройства неимущих и разработала ряд мероприятий по совершенствованию призрения разных слоев населения, которые нашли отражение в указах, изданных в период с 1762 по 1775 год: О замораживании цен в Москве на «жизненные припасы»; О призрении отставных, пожилых и больных воинов; О строительстве специальных заведений для сумасшедших при монастырях; О призрении отставных солдат в богадельнях; О призрении безумных; Об установлении пособия лицам, принимающим на воспитание детей, брошенных родителями; Об устройстве в Москве под ведением полиции работных домов для лиц, способных к труду[15].

В 1763 году обязанность заниматься делами общественного призрения была возложена на Коллегию экономики, что отражает осознание необходимости финансирования мероприятий по общественному призрению регулярно и целенаправленно. В этом же году императрица сделала распоряжение об устройстве при епархиях специальных приютов для незаконнорожденных детей, при этом всем священникам было предписано проповедовать о благотворении к таким младенцам.

В 1764 году по указу императрицы на частные пожертвования был открыт Воспитательный дом для детей под покровительством и в непосредственном подчинении Екатерине II. В новое учреждение сразу же были приняты 523 ребенка от двух с половиной лет. Детей кормили, воспитывали и обучали. В первые годы существования дома лицам, приносящим детей, за это выдавалась плата. Однако детей крепостных крестьян на попечение не принимали.

Екатерина II использовала специальные меры к увеличению средств Воспитательного дома, за ним был закреплен ряд привилегий: дом освобождался от постоя; имел право учреждать и проводить свою лотерею; четвертая часть сбора от всех публичных городских увеселений шла на нужды Воспитательного дома; на нужды Воспитательного дома шли также штрафы и сборы с отдельных лиц и обществ; средства от аукционов, на которых продавались пожертвованные вещи, перечислялись в доход этого благотворительного заведения.

В 1772 году Екатерина II распоряжается создать Воспитательный дом в Санкт-Петербурге по образу Московского, а также издает Указ о воспитании двухсот благородных девиц в Санкт-Петербурге при Воскресенском монастыре[16].

Начиная с 1775 года управление заведениями общественного призрения в России входит в функции Приказов общественного призрения, создаваемых в соответствии с Уложением об управлении губерниями. Приказам под председательством губернатора и с участием представителей дворянства, купечества, мещан и крестьян вменялось в обязанность во всех губерниях создавать народные школы, сиротские дома, больницы, богадельни, сумасшедшие, смирительные и работные дома и следить за их деятельностью.

В Положении о Приказах общественного призрения требования к каждому типу благотворительных учреждений, находящихся в ведении губернских властей, были четко регламентированы. Например, в народных школах должны были обучаться дети всех сословий, причем с имущих брали плату, хотя и умеренную, а неимущие обучались бесплатно. Обучать детей должны были как светским, так и духовным наукам. Особое внимание уделялось необходимости соблюдения мер гигиены. Телесные наказания в этих школах официально были запрещены. Основные требования к больницам были таковы: устраивать их следовало не в самом городе, а поблизости. Больницы должны были быть отдельно мужские и женские, лица с заразными болезнями должны были содержаться раздельно[17].

Приказы наделялись относительной самостоятельностью в работе: кроме государственных финансов (Екатерина II каждому губернскому Приказу общественного призрения выделила единовременно по пятнадцать тысяч рублей из казны) могли привлекать средства, полученные за счет участия в благотворительной деятельности местного населения, использовать частные пожертвования, проценты на недвижимость, доходы от местной промышленности, пени, взимаемые с судов за нарушения в работе, штрафы, взимаемые в городах с купцов и мещан, пени с несвоевременного распределения наследства.

Однако Приказы общественного призрения все же не были достаточно хорошо обеспечены материально и, конечно, не могли обеспечить помощью всех нуждающихся.

Система общественного призрения, разработанная при Екатерине II, просуществовала вплоть до введения Земских учреждений в 1862 году.

Период правления Екатерины II и эпоху Русского Просвещения, основанного главным образом на положениях европейской философии и воззрениях французских просветителей Вольтера, Руссо, Монтескьё и Дидро, принято считать и временем первого значительного подъема в России меценатства – деятельности, направленной на поддержку и развитие культуры и искусства.

Само понятие «меценат» пришло к нам из Древнего Рима. В I веке до нашей эры современник императора Октавиана Августа по имени Меценат покровительствовал опальным поэтам и писателям, в трудные минуты поддерживал их материально. Помогал в том числе Вергилию и Горацию, благодаря чему имя покровителя вошло в историю и стало нарицательным.

Российское меценатство неразрывно связано с именами Ивана Шувалова, Шереметевых, Строгановых, Демидовых, Николая Румянцева, Алексея Мусина-Пушкина, Александра Уварова и других покровителей науки, литературы и искусства.

Конечно же, меценатство дворян второй половины XVIII столетия было отнюдь не массовым, а носило скорее элитарный характер. Предметы искусства и коллекции сосредотачивались, как правило, в семейных усадьбах и были недоступны широкой публике.

Недолгое царствование Павла I (1796–1801), последовавшее за эпохой Екатерины II, не было отмечено существенными изменениями в концепции государственного призрения. Но именно в его правление произошло событие, которое определило одну из главных форм социальной помощи в России более чем на сто лет вперед. Этим событием стало принятие начальствования над некоторыми воспитательными, в том числе и сиротскими, заведениями императрицей Марией Федоровной. Именно тогда было положено начало созданию крупных полугосударственных благотворительных обществ, возглавлявшихся обычно представителями императорской фамилии. Такая форма общественных благотворительных организаций стала пользоваться впоследствии поддержкой со стороны правительства, поэтому к ней возможно применение термина «полугосударственная»[18].

Императрица Мария Федоровна на протяжении тридцати двух лет возглавляла деятельность многих благотворительных учреждений и оставила заметный след в истории социальной работы.

При вступлении на престол Павел I специальным Указом от 12 ноября 1796 года передал своей супруге управление Воспитательным обществом благородных девиц. Императрица взялась за управление с большим энтузиазмом и повела дело так, что менее чем через шесть месяцев, 2 мая 1797 года, император передал под ее начало и воспитательные дома со всеми подведомственными им учреждениями.

Ведомство учреждений императрицы Марии можно рассматривать как старейшую общественную благотворительную организацию России. На первых порах в его ведении находились объединенные благотворительные заведения, основанные еще Екатериной II, выполняющие главным образом функции государственных попечительских учреждений и только частично имеющие характер личной благотворительности государыни.

Первоначально финансирование учреждений, которые попали в ведение императрицы Марии, осуществлялось из созданных при них ссудных касс и сохранной казны и за счет привлечения частных пожертвований. Затем были расширены источники поступлений за счет деятельности самих учреждений в организации различных мероприятий (концертов, лотерей и т. п.) для сбора благотворительных пожертвований.

Поскольку финансовое положение учреждений Ведомства отличалось достаточной устойчивостью, многие благотворительные организации, оказавшиеся в затруднительном положении, обращались с просьбой включения их в Ведомство. В результате Ведомство учреждений императрицы Марии превратилось в особую отрасль общественного призрения, народного образования, здравоохранения и социального обеспечения[19].

В 1828 году в ведение Ведомства были переведены многие благотворительные и учебные заведения Приказов общественного призрения, для управления которыми были учреждены Попечительские советы.

С конца XIX века кроме государственных и императорских заведений к Ведомству стали присоединяться заведения, основанные на средства частных жертвователей, и заведения, основанные на средства групп жертвователей, то есть носящие уже непосредственно общественный характер.

Управление учреждениями, основанными и содержащимися на личные средства лиц императорской фамилии и частных лиц, в большинстве случаев осуществлялось непосредственно учредителями.

В учреждениях государственного призрения государство было вправе определять ту или иную форму управления. В подобных структурах главным образом присутствовал общественный (коллегиальный) принцип управления. Подобный же принцип применялся и в заведениях собственно общественного характера, поскольку они финансировались на средства многих частных лиц, которые вправе были принимать участие в распределении этих средств на благотворительность. При этом существовало центральное управление всеми учреждениями, входящими в Ведомство учреждений императрицы Марии. Для более эффективного управления создавались коллегии, отвечающие за отдельные направления деятельности работы Ведомства, все они были разделены на несколько групп, во главе каждой из которых находилась Высшая коллегия.

Круг и характер учреждений, входящих в Ведомство, очень разнообразен, основными направлениями их деятельности являлись создание и содержание медицинских учреждений и заведений; развитие системы образования, в особенности женского; финансирование домов призрения, богаделен и т. п.

К числу наиболее крупных организаций Ведомства относятся Санкт-Петербургские и Московские воспитательные дома, Императорское женское Патриотическое общество, Попечительство о глухонемых, Попечительство императрицы Марии Александровны о слепых.

В 1855 году в Ведомстве учреждений императрицы Марии состояло триста шестьдесят пять учебных и прочих благотворительных заведений. К 1900 году их число превысило пятьсот. В этих учреждениях обучались десятки тысяч детей обоего пола, а в сорока больницах Ведомства ежегодно проходили лечение свыше сорока тысяч больных, в воспитательных домах, приютах и богадельнях призревались свыше шестидесяти тысяч человек. Годовой бюджет Ведомства к этому времени составлял 13 миллионов рублей[20].

С давних времен благотворительность была также широко распространена среди купцов, предпринимателей, осознававших необходимость своего участия в развитии образования, культуры, реализации определенной социальной политики государства. Значительное же усиление роли купечества в формировании отечественной филантропии приходится на период развития капитализма в России. С началом реформ второй половины XIX века, с 1861 года купечество превращается в основную часть буржуазии и расширяет спектр своей деятельности. Многих крупных русских предпринимателей конца XIX – начала XX века отличали высокий уровень образования и культуры, даже «европейский лоск». Дети купцов в это время учатся в гимназиях и университетах, поступают в институты благородных девиц; из купеческих семей выходят адвокаты, инженеры, врачи. Купечество все активнее включается в общественную жизнь, и в том числе в благотворительную и просветительскую работу. Именно этот исторический период принято считать временем расцвета русского меценатства.

Всплеск филантропии и меценатства в конце XIX века был вызван рядом причин, среди которых можно выделить отмену жесткого регулирования благотворительной деятельности со стороны государства в 1862 году; присущее русскому человеку христианское сострадание к ближнему; искреннее увлечение состоятельных людей, особенно представителей крупной буржуазии, искусством, театром, наукой и т. п.; стремление к изменению своего социального статуса посредством благотворительной деятельности[21].

Относительно последнего пункта – конечно, в ряде случаев благотворительность и меценатство были формой удовлетворения тщеславия и амбиций. Одним из характерных атрибутов общественной жизни в России была чиновная система, которая сформировалась в XVIII – начале XIX века. «Табель о рангах» устанавливала определенные разряды званий и регулировала служебно-иерархические отношения среди лиц, находящихся на государственной службе. Однако по мере развития капитализма эти отношения распространяются и на иные сферы жизни, не только государственную службу. В конце XIX – начале XX века в среде российской буржуазии насчитывается большое число лиц – носителей различных гражданских, военных и придворных званий. Стремление к получению чинов особенно было распространено среди крупных предпринимателей. Получить же такие звания представители «третьего сословия» могли главным образом не за успехи в предпринимательстве, а за осуществление благотворительной деятельности, содействие развитию искусства, образования, науки и т. п. Данное обстоятельство свидетельствует о том, что благотворительность и меценатство рассматриваемого периода далеко не всегда были бескорыстными.

При этом по масштабам пожертвований русским купцам не было равных. Следует учитывать и тот факт, что наряду с лицами, жертвовавшими средства только из меркантильных соображений, были и действительные знатоки искусства, которые отдавали свои силы и средства на приращение отечественной культуры. Именно последняя категория российских меценатов, истинных благотворителей, не имеющих цели получения чинов и званий, оставила наиболее значительный след в российской истории искусства.

На рубеже XIX–XX веков существовали две основные формы меценатства. Первая форма – меценат-организатор, который обычно выделял деньги на содержание и помощь отдельным деятелям культуры и искусства, творческим коллективам, а зачастую сам создавал какое-то учреждение культуры. И вторая форма – меценат-коллекционер, роль которого заключалась в поиске и приобретении произведений культуры и искусства, не всегда пользующихся спросом на современном меценату рынке, он составлял из них коллекции и передавал их обществу, государству. Так, в 1892 году П. М. Третьяков передал городу Москве собрание великолепных картин русских и иностранных мастеров вместе с построенным для них зданием.

В России оба вида меценатской деятельности имели особое значение еще и потому, что в XIX веке среди образованной публики бытовали предубеждение против всего русского и преклонение перед западным. В этих условиях произведения представителей русского искусства оставались невостребованными, и на меценатов ложилась задача поддержки самобытных национальных форм творчества[22].

В это время формируется и действует целый слой русских меценатов, самые видные из которых внесли значительный вклад в русскую культуру, и имена их до сих пор не забыты и остались в истории.

Благодаря крупнейшим купцам России Солодовникову, Алексеевым, Бахрушиным, Морозовым, Рукавишниковым, Копейкиным-Серебряковым, Лепешкиным, Ляминым, Третьяковым и другим, выделявшим сотни тысяч и даже миллионы рублей, к началу XX века только в Москве существовало 628 «богоугодных заведений» – школ, приютов, богаделен, ночлежных домов и т. п., значительная часть которых содержалась на деньги купечества[23].

Таким образом, можно сделать вывод, что в целом русское купечество в массе своей было социально активным, нечуждым народных интересов. Многих объединяла страстная приверженность делу просвещения и культурного созидания. Обладая высоким эстетическим чутьем и ощущая нравственную потребность, они стремились обогатить жизнь соотечественников, оставить достойное наследие будущим поколениям россиян.

После 1917 года почти все дореволюционные общественные организации формально сохранялись до начала 20-х годов XX века, хотя их деятельность не отличалась какой-либо активностью. Кроме того, возникает множество неофициальных кружков и ассоциаций, закладывающих идеи благотворительности в основу своей работы. Однако в годы советской власти изменяется само отношение к благотворительности – советская идеология трактует благотворительность как буржуазный пережиток, а не как благое деяние, потребность человека делать добро ближнему.

В 1920-е годы начинают активно развиваться различные общественные организации, главной задачей которых было привлечение класса трудящихся к управлению различными процессами развития социалистического общества. Также интенсивно создаются научные и технические организации, направленные на изучение и решение социальных проблем, популяризацию научных достижений. Среди массовых объединений, возникших в этот период, выделяются такие, как «Долой неграмотность», «Друг детей», Международная организация помощи борцам революции, Союз воинствующих безбожников и др. Появляются объединения, пропагандирующие развитие физической культуры и здорового образа жизни, растет популярность новых спортивных обществ «Спартак», «Динамо», «Зенит» и др. Весьма многочисленными в 20-е – начале 30-х годов XX века были объединения деятелей литературы и искусства, музыкантов и композиторов.

В первые годы советской власти государство считало возможным даже поддержку различных благотворительных обществ (Русское театральное общество, Русское общество Красного Креста и др.). Однако эта идеология постепенно меняется в сторону ужесточения регламентации работы негосударственных структур. Происходит ограничение сферы деятельности общественных организаций: полностью исключаются религия, экономика, постепенно – социальная защита, функции которой берет в свои руки государство, вводится строгий идеологический контроль.

В 1922 году согласно Постановлению XII Конференции ВКП(б) «Об антисоветских партиях и течениях» государство заняло непримиримую позицию по отношению к тем объединениям, деятельность которых не совпадала с общей идеологией советского строительства. В отношении контрреволюционных обществ и движений допускались даже репрессивные меры, что объяснялось «революционной целесообразностью, когда дело идет о подавлении тех отживших групп, которые пытаются захватить старые, отвоеванные у них пролетариатом, позиции»[24].

Вскоре после этого выдвигается идея поддержки «пролетарской общественности» и превращения всех добровольных обществ в звенья политической системы государства диктатуры пролетариата. Поддержка оказывается тем объединениям, которые действуют в рамках новой советской идеологии, членами которых являются трудящиеся массы, и постепенно они превращаются из добровольных в псевдообщественные объединения трудящихся.

Таким образом, постепенно общественные добровольные объединения становятся частью государственной системы управления. С середины 1920-х годов понятие массовой общественной организации связывается с организациями, созданными по инициативе коммунистической партии, а состав этих организаций исчисляется миллионами членов, вступающих в нее коллективно и, как правило, добровольно-принудительно.

В 1928–1929 годы начинаются организационные действия властей по закрытию общественных и благотворительных организаций как не отвечающих идеологическим установкам советского государства. Негосударственная благотворительная система организации социальной помощи отвергается. Термин «благотворительность» получает уничижительный оттенок.

В 1932 году было принято «Положение о добровольных обществах и союзах», в котором формулировались основные задачи всех общественных объединений, в частности – «активное участие в социалистическом строительстве»[25]. Данное положение узаконивало государственное руководство общественными организациями и оставалось действующим до конца 80-х годов XX века.

Государство декларируется как единственная система, способная обеспечить всем социальные гарантии. Однако, не имея достаточных ресурсов, государство берет на себя непосильную ношу, конечно же, оно не способно решить все социальные задачи общества в полной мере.

Период с 1932 года до 80-х годов характеризуется застоем в общественной самостоятельности граждан, в организации благотворительной деятельности. К тому же репрессии 1930-х годов совершенно парализовали какие-либо проявления гражданской инициативы. Существующие общественные движения все больше становятся зависимыми от государственных органов и бюджетного финансирования. Идеологические задачи государства в это время активно выполняют три всесоюзные «общественные организации»: профсоюзы, комсомольская и пионерская организации.

# Примечания

1

Хорева Л. В., Сущинская М. Д. История благотворительности в России: учеб. пособие. СПб.: Изд-во СПбГУЭФ, 1999. С. 7.

2

Там же.

3

Основы социальной работы: учеб. пособие / Е. В. Ханжин, Т. П. Карпова, Н. П. Ерофеева [и др.]; под ред. Е. В. Ханжина. М.: Академия, 2001. С. 3.

4

Покотилова Т. Благотворительность и нравственность // Alma mater. 1998. № 3. С. 56.

5

Ключевский В. О. Добрые люди Древней Руси. М.: Правда, 1990. С. 78–79.

6

Белогорцев В. Н. Благотворительность и благотворительная деятельность в российском обществе (историко-социологический аспект): учеб. пособие. Шахты: Изд-во ЮРГУЭС, 2003. С. 8.

7

Хорева Л. В., Сущинская М. Д. Указ. соч. С. 8.

8

Хорева Л. В., Сущинская М. Д. Указ. соч. С. 8.

9

Белогорцев В. Н. Указ. соч. С. 7.

10

Хорева Л. В., Сущинская М. Д. Указ. соч. С. 9.

11

Основы социальной работы: учебник / отв. ред. П. Д. Павленок. М.: ИНФРА-М, 1999. С. 32.

12

Хорева Л. В., Сущинская М. Д. Указ. соч. С. 15-7.

13

Историческое обозрение мер правительства по устройству общественного призрения в России. СПб., 1874. С. 72.

14

Белогорцев В. Н. Указ. соч. С. 11.

15

Историческое обозрение мер правительства по устройству общественного призрения в России. Указ. соч. С. 80–90.

16

Благотворительная Россия. Т. 1. История государственной общественной и частной благотворительности в России / под ред. П. И. Лыкошина. СПб.: Санкт-Петербургская электропечатня, 1901. С. 41.

17

Хорева Л. В., Сущинская М. Д. Указ. соч. С. 25.

18

Андреева И. Н. Пути исторического развития социальной работы в России (вторая половина XVIII – начало XX века): учеб. пособие. М.: МПГУ, 1999. С. 48.

19

Власов П. В. История благотворительности в России // Помоги ближнему! Благотворительность вчера и сегодня. М.: Норма, 1994. С. 19–65.

20

Хорева Л. В., Сущинская М. Д. Указ. соч. С. 44.

21

Боханов А. Н. Крупная буржуазия России (конец XIX в. – 1914 г.) / отв. ред. В. И. Бовыкин. М.: Наука, 1992. С. 54.

22

Глаголев А. Экономическая философия великих русских меценатов конца XIX – начала XX в. // Вопросы экономики. 1994. № 7. С. 109–121.

23

Хорева Л. В., Сущинская М. Д. Указ. соч. С. 58.

24

Добровольные общества в Петрограде – Ленинграде в 1917–1937 гг. Л.: Наука, 1989. С. 11.

25

Хорева Л. В., Сущинская М. Д. Указ. соч. С. 73.