Тамора Пирс
Аланна. Рождение легенды

Посвящается Клэр, благодаря которой все это наконец осуществилось, и Фрэнсис, которая заставила меня поговорить с Клэр

Серия «Песнь львицы»

Книга 1

Alanna The First Adventure by Tamora Pierce

Перевела с английского

Надежда Сечкина

Text copyright © Tamora Pierce, 1983

Cover design copyright © Yuta Onoda, 2023

© Надежда Сечкина перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление.

ООО «Издательство «Эксмо», 2025, Popcorn Books®

1. Близнецы

– Такова моя воля. Разговор окончен, – сказал человек за столом и опустил взгляд в книгу. Дети вышли, закрыв за собой дверь.

– Хочет от нас избавиться, – сердито пробормотал мальчик. – А чего мы хотим, ему не важно.

– Это ясно, – поддержала брата девочка. – Его вообще ничего не интересует, кроме книг да свитков.

Мальчик стукнул кулаком по стене:

– Не желаю я быть рыцарем! Хочу стать могущественным чародеем, разить демонов и общаться с богами.

– Думаешь, я мечтаю сделаться придворной дамой? – фыркнула сестра. – Ходи степенней, Аланна, – чопорно произнесла она, явно передразнивая чью-то манеру. – Не вертись, Аланна. Держи спину ровно, Аланна. Как будто я ни на что другое не гожусь! – Она принялась беспокойно мерить шагами коридор. – Нужно что-то придумать.

Мальчик следил за ней глазами.

Близнецов Тома и Аланну Требонд природа наделила одинаковыми рыжими шевелюрами и глазами редкого фиалкового цвета. Большинство людей различали брата и сестру только по длине волос. Как две капли воды схожие лицом и фигурой, в одинаковой одежде они выглядели точными копиями друг друга.

– Ничего не поделаешь, – вздохнул Том. – Завтра ты отправишься в монастырь, а я – во дворец.

– Почему все самое интересное достается тебе? – недовольно протянула Аланна. – Я, значит, должна обучаться шитью и танцам, а ты – верховой езде и обращению с оружием!

– Да я терпеть не могу все это! – возмутился Том. – Тоже мне удовольствие – постоянно шлепаться в грязь и лупить мечом по чему ни попадя. Ты у нас предпочитаешь такие забавы, а не я!

– Ну да, это тебе надо было родиться девчонкой, – рассмеялась Аланна, – их всегда учат магии… – Осененная внезапной мыслью, она даже охнула. – Том, так вот же выход!

По лицу сестры Том прочел, что ей в голову пришла очередная безумная идея.

– Ты это о чем? – с опаской поинтересовался он.

Аланна огляделась по сторонам: нет ли поблизости слуг?

– Завтра он даст нам письма, одно – для мастера над пажами и второе – для монахинь. Ты ведь умеешь подделывать его почерк, так напиши новые письма, скажи, что мы братья-близнецы, и тогда в монастырь поедешь ты. В письме укажи, что из тебя дóлжно сделать чародея. Мальчиков обучают магии Дочери Богини, помнишь? Когда подрастешь, тебя отправят к жрецам. Ну, а я поеду во дворец и стану рыцарем.

– Ты с ума сошла! – ахнул Том. – С волосами что делать будешь? Да и купаться нагишом тебе тоже нельзя. Кроме того, скоро у тебя появится девичья грудь и все такое.

– Волосы я обрежу, – беззаботно ответила Аланна, – ну и с остальным как-нибудь разберусь, когда придет время.

– А Корам и Мод? Они ведь едут с нами.

Задумавшись, Аланна сунула в рот большой палец. Наконец она сказала:

– Я пригрожу заколдовать Корама, если он нас выдаст. Он ненавидит магию, так что это наверняка сработает. А Мод попытаемся уговорить.

Том принялся разглядывать свои руки, взвешивая предложение сестры.

– Думаешь, получится? – шепотом спросил он.

Лицо мальчика засветилось надеждой. Какой-то частью души Аланна хотела отказаться от затеи, пока не поздно, однако часть эта была совсем небольшой.

– Получится, если ты не струсишь, – заявила она брату. «И я тоже», – прибавила про себя.

– А как же отец? – робко спросил Том. Мысленным взором он уже видел Город Богов.

Аланна тряхнула головой.

– Да он и думать про нас забудет, едва мы уедем. – Она в упор поглядела на Тома. – Ты точно хочешь стать чародеем? Тебя ждут долгие годы обучения и упорного труда. Силенок-то хватит?

Том одернул куртку. В его глазах блеснул холод.

– Рассказывай весь план!

Аланна кивнула:

– Идем к Мод.

Мод, деревенская целительница, выслушала детей не перебивая. Когда Аланна умолкла, Мод долго смотрела в распахнутую дверь и лишь потом снова повернулась к ним. Близнецы и не подозревали, что поставили ее в затруднительное положение. Она обучила их всей магии, которой владеет. Оба способны на большее, да в Требонде нет других учителей. Том хочет использовать все свои возможности, но недолюбливает людей. К Мод он прислушивается лишь потому, что надеется получить от нее знания. Корама, который присматривает за близнецами, он терпеть не может, потому что Корам заставляет его чувствовать себя глупцом. Если Том кого-то и любит на этом свете, помимо себя самого, то только сестру. Подумав про Аланну, Мод вздохнула. Девочка сильно отличается от брата: способность к чародейству ее пугает. Тома не заставишь пойти на охоту, а Аланну – сотворить заклинание. Целительница не могла дождаться того дня, когда же этой парочкой займется кто-нибудь другой. Выходит, боги решили напоследок испытать ее близнецами еще раз.

– Я не могу принять такое решение сама, – покачала головой Мод. – Нужно посмотреть в огонь.

Том недовольно нахмурился:

– Так я и знал. Ты только врачевать умеешь.

Мод вытерла вспотевший лоб. Ей было не по себе.

– Не твоя забота, что я умею, – отрезала она. – Аланна, неси хворост, а ты, Том, вербену.

Дети помчались выполнять поручения. Аланна вернулась первой и подбросила сучьев в уже растопленный очаг. Вслед за ней пришел и Том с листьями вербены, считавшейся волшебным растением. Мод опустилась на колени у огня и жестом велела детям сесть по обе стороны от нее. По спине знахарки градом катился пот. Те, кто применял магию вопреки воле богов, часто умирали скверной смертью. В мыслях Мод поклялась Великой Богине-Матери достойно вести себя до скончания дней, если сейчас та позволит ей остаться живой и невредимой.

Она бросила листья вербены в огонь, беззвучно произнося заветные слова. Объединенная сила целительницы и детей постепенно заполняла очаг. Чары Мод окрасили языки пламени в зеленый цвет, магия близнецов – в пурпурный. Мод набрала в грудь побольше воздуха, взяла левые руки брата и сестры в свои ладони и сунула в огонь. Магическая сила пронзила всех троих. Том взвизгнул и задергался от жгучего потока, перетекающего вверх по плечу. Аланна до крови закусила нижнюю губу, по-своему справляясь с болью. Мод не выпускала сплетенных рук из огня, и глаза ее были широко раскрыты.

Аланна вдруг нахмурилась: в пламени постепенно проступал рисунок. Не может быть: ей ведь недоступно Ви́дение! Заклинание сотворила Мод, значит, она одна и должна узреть ответ.

Вопреки всем законам чародейства, известным Аланне, образ становился все больше и ярче. Перед ней возник город, целиком выстроенный из блестящего черного камня. Аланна подалась вперед и прищурилась. Ничего похожего она прежде не видела. Яркое солнце било в сияющие стены и башни. Аланне стало страшно, так страшно, как никогда в жизни…

Мод отпустила руки детей. Картинка растаяла. Аланна ощутила холод и смятение. Что это за город, где он находится?

Том изучил свою ладонь – ни ожогов, ни шрамов, никаких следов того, что целительница несколько минут держала ее в огне.

Покачиваясь, Мод встала – выглядела она немолодой и утомленной.

– Я видела много такого, чего не поняла, – наконец прошептала она. – Много…

– А город видела? – вырвалось у Аланны.

Целительница бросила на нее подозрительный взгляд:

– Не видела.

Том вскочил на ноги. Его распирало любопытство.

– Ты что-то увидала? Но заклинание творила Мод…

– Ничего я не видала, ничегошеньки! – огрызнулась Аланна.

Том решил повторить свой вопрос позже, когда сестра оправится от испуга, и обернулся к целительнице.

– Рассказывай! – потребовал он.

Мод тяжко вздохнула:

– Что ж… Том, завтра мы с тобой отправимся в Город Богов.

* * *

На рассвете следующего дня лорд Алан вручил близнецам два запечатанных письма, по-отцовски благословил обоих, а затем дал наставления Кораму и Мод. Корам все еще не догадывался о перемене плана. Аланна собиралась ввести его в курс дела не раньше, чем они окажутся за пределами Требонда.

После того как лорд Алан отпустил детей, Мод отвела их в комнату Аланны, а Корам пошел готовить лошадей. Письма тут же были вскрыты и прочитаны.

Лорд Алан вверял Тома попечению герцога Гаррета Наксенского, Аланну же передавал в руки Старшей Дщери, настоятельницы монастыря. Раз в три месяца он будет высылать деньги на содержание детей, и так до тех пор, пока наставники не сочтут, что обучение завершено и близнецы могут вернуться домой. Поскольку все внимание лорда Алана Требондского занято наукой, в деле воспитания своих отпрысков он полностью полагается на герцога и Старшую Дщерь и выражает им глубокую признательность.

Каждый год немалое количество похожих писем приходило как во дворец, так и в монастырь. Все девочки из благородных семейств жили и обучались при монастырях, а по достижении пятнадцати-шестнадцати лет их представляли ко двору, где они находили себе партию. Что же до мальчиков, как правило, старший сын в семье аристократа отправлялся в королевский дворец и там овладевал знаниями и навыками, положенными рыцарю. Младшие сыновья могли последовать за старшими братьями, а могли сперва провести какое-то время в монастыре либо в храме у жрецов, изучая религию или чародейство.

Том, который мастерски копировал отцовский почерк, написал два новых письма: одно о себе, другое об «Алане». Аланна внимательно их прочла и с радостью убедилась, что отличить подлинник от подделки практически невозможно. Ее брат-близнец довольно откинулся на спинку стула: прежде чем обман раскроется, может пройти не один год.

Покуда Том натягивал широкие штаны для верховой езды, Мод увела Аланну в гардеробную. После того как девочка переоделась в мальчика, Мод остригла ей волосы.

– Я должна кое-что тебе сказать, – начала Мод, когда первый золотисто-рыжий локон упал на пол.

– Что? – встревожилась Аланна.

– У тебя есть дар целительницы, – сообщила Мод под щелканье ножниц. – Сильнее, чем у меня, чем у кого бы то ни было. Кроме того, в тебе таится другая магическая сила – со временем ты научишься ее использовать. И все же главное – целительство. Вчера ночью я видела сон. Это было предостережение, столь же ясное, как если бы боги прокричали его мне в ухо.

Представив эту картину, Аланна едва сдержала смешок.

– Негоже потешаться над богами, – сурово одернула ее Мод. – Впрочем, скоро сама поймешь.

– Как это?

– Неважно. Скажи-ка, ты когда-нибудь задумывалась о человеческих жизнях, которые станешь отбирать, совершая свои великие подвиги?

Аланна закусила губу.

– Нет, – призналась она.

– Оно и заметно. Тебе грезится лишь сияние славы. Однако, помимо этого, есть еще и отнятые жизни, скорбь, осиротевшие семьи. Думай, прежде чем заносить меч. Думай, с кем сражаешься, – хотя бы потому, что однажды тебя ждет встреча с судьбой. А если захочешь расплатиться за убийства, используй магию целительства. Используй все свои силы, иначе тебе вовеки не очистить душу от смертного греха. Исцелять труднее, чем умерщвлять. Лишь Матери-Богине ведомо отчего, но ты владеешь даром и того и другого. – Мод торопливо расчесала короткие волосы Аланны. – Лучше пока не снимай капюшон, хотя теперь любой спутает тебя с Томом – кроме Корама, конечно.

Аланна придирчиво изучила свое отражение в зеркале. На нее смотрел двойник, мальчик с огромными фиалковыми глазами на бледном лице. Улыбаясь во весь рот, она поплотнее запахнула плащ. Бросив последний взгляд на мальчишку в зеркале, Аланна вслед за Мод вышла во двор. Корам и Том дожидались их верхом на лошадях. Том поерзал в седле и подмигнул сестре.

Аланна уже собралась сесть на своего пони по кличке Крепыш, но Мод ее задержала.

– Исцеляй, дитя мое, – промолвила она. – Исцеляй при всякой возможности, иначе жестоко поплатишься. Боги любят, когда ниспосланный ими дар служит на благо.

Аланна вскочила в седло и ласково похлопала Крепыша по шее. Почуяв «хорошего» из двух близнецов, пони перестал нервничать. Когда же на нем ездил Том, Крепыш норовил сбросить седока.

Путешественники на прощание помахали толпе слуг, собравшихся у стен замка, чтобы их проводить. Четверка медленно выехала через ворота, при этом Аланна старательно копировала недовольную гримаску Тома – ну, или тот вид, который он бы на себя напустил, если бы направлялся в королевский дворец. Том, в свою очередь, уткнулся в гриву пони и не поднимал головы. Отношение близнецов к тому, что их отсылают на чужбину, всем было известно.

Дорога из замка проходила сквозь каменистую местность, густо заросшую лесом. Ближайшие день-два путникам придется ехать через мрачные дебри Гримхольдских гор, естественной границы между Торталлом и Сканрой. Близнецы хорошо знали эти земли, и если южанам они могли показаться хмурыми и враждебными, то Аланна и Том считали их родным домом.

К середине утра четверка добралась до пересечения Требондской дороги с Большим трактом. Охраняемый людьми короля, тракт вел на север к далекому Городу Богов. Туда и направлялись Том с Мод. Путь Аланны и Корама лежит на юг, в столичный город Корус и королевский дворец.

Слуги отъехали в сторону, чтобы попрощаться друг с другом и дать близнецам побыть наедине. Так же, как Том с Аланной, Корам и Мод теперь увидятся нескоро: целительница вернется в Требонд, а солдат на все годы обучения Аланны во дворце останется при ней.

Аланна посмотрела в глаза брату и улыбнулась:

– Ну вот.

– Хотел бы я пожелать тебе приятно провести время, но, честно говоря, не представляю, как можно получать удовольствие, тренируясь на рыцарском дворе, – признался Том. – Как бы то ни было, удачи, сестра. Если нас раскусят, то с обоих живьем сдерут шкуру.

– Не раскусят. – Аланна проехала чуть вперед, и дети тепло взялись за руки. – Удачи, братишка. Береги себя.

– Тебя ждет множество испытаний, – серьезно промолвил Том. – Береги себя.

– Я пройду все испытания, – заверила Аланна. Она понимала, что это лишь громкие слова, почти бравада, однако Тому, судя по всему, нужно было их услышать.

Близнецы тронули поводья и вновь присоединились к взрослым.

– Едем, – сквозь зубы бросила Аланна Кораму.

На развилке Большого тракта Мод и Том свернули налево, а Корам с Аланной – направо. Девочка вдруг резко остановила пони, развернулась и проводила брата взглядом. Она часто-часто заморгала, чтобы избавиться от жжения в глазах, однако в горле по-прежнему стоял тугой комок. Что-то подсказывало ей: когда она увидит Тома в следующий раз, он уже не будет прежним. Аланна со вздохом повернула Крепыша в сторону столицы.

Корам недовольно поморщился и направил своего крупного мерина вперед. Он готов делать что угодно, лишь бы не сопровождать изнеженного мальчишку во дворец. Когда-то Корам считался самым закаленным бойцом королевской армии, теперь же станет посмешищем. Все увидят, что воин из Тома никудышный, и винить будут Корама – того, кто должен был всему его научить. Погруженный в свои невеселые мысли, Корам за несколько часов не промолвил ни слова и даже не заметил, что Том, который обычно начинал хныкать, едва усевшись в седло, тоже едет молча.

В молодости выучившийся на кузнеца, Корам заслужил славу одного из лучших королевских пехотинцев, а потом вернулся домой в Требонд и стал мастером над оружием в замке лорда. Он рад снова очутиться среди солдат, но вовсе не желает быть мишенью для насмешек из-за того, что его хозяин слабак. И почему только Аланна не родилась мальчиком? Вот она – настоящий воин. Поначалу Кораму пришлось заниматься и с ней, ведь бедняжки-близнецы, оставшиеся без матери, были неразлучны. Со временем, однако, обучение смышленой девчушки стало приносить ему радость. Аланна схватывала все на лету и тренировалась гораздо охотнее брата. Корам Смитессон всем сердцем желал, чтобы сейчас, как и раньше, парнем оказалась Аланна.

Неким причудливым образом его желание вот-вот должно было осуществиться. Солнце стояло высоко над головой – самое время перекусить. Корам хмуро велел мальчишке в натянутом на глаза капюшоне остановиться. На опушке у дороги всадники спешились. Корам достал из седельной сумки хлеб и сыр, передал своему спутнику по куску того и другого, затем снял притороченный к седлу бурдюк с вином.

– К ночи, а то и раньше приедем на постоялый двор, – буркнул он, – А до той поры обойдемся этим.

Аланна сбросила капюшон.

– Мне вполне достаточно.

Корам поперхнулся, расплескав темную жидкость. Аланне пришлось стучать его по спине, чтобы он прокашлялся.

– Это что, бренди? – сипло проговорил он, глядя на бурдюк, но его внимание тут же привлекла более насущная проблема. Лицо Корама пошло багровыми пятнами. – Клянусь Черным Богом, – взревел он, – мы сию же минуту возвращаемся домой, и уж там-то я спущу с тебя шкуру! Где это дьявольское отродье, твой брат?!

– Корам, успокойся, – попросила Аланна, – выпей.

– Не желаю я пить! – рявкнул Корам. – Ремней бы понаделать из ваших спин! – Он приложился к бурдюку.

– Том вместе с Мод направляется в Город Богов, – объяснила девочка. – Она считает, мы поступаем правильно.

Корам глухо выругался:

– Еще бы эта ведьма не согласилась с двумя чародеями! А что скажет ваш отец?

– Зачем ему знать? – пожала плечами Аланна. – Корам, тебе ведь известно: Том не хочет быть рыцарем, а я хочу.

– Да плевать мне, кем вы хотите быть, хоть дрессированными медведями! – Корам снова отхлебнул из бурдюка. – Ты же девица!

– Кто это сказал? – миниатюрное личико Аланны сделалось серьезным. – Отныне я Алан Требондский, младший из сыновей-близнецов лорда. Я буду рыцарем, Том – чародеем. Так суждено. Мод узрела это в огне.

Правая рука Корама начертала в воздухе охранительный знак. Магия пугала его. Мод пугала его. Чтобы успокоить нервы, Корам отхлебнул еще раз.

– Лапушка, затея это благородная, достойная воина, только ничего из нее не выйдет. Ежели и не застигнут тебя за купаньем в пруду, так рано или поздно все равно распознают девицу.

– Я буду скрывать все это с твоей помощью. Если ничего не получится, я исчезну.

– Твой отец меня четвертует!

Аланна устало закатила глаза.

– Отцу важны только его свитки. – Она сделала паузу. – Корам, я очень добра к тебе. Том не будет таким любезным. Хочешь в ближайшие десять лет видеть то, чего нет? Я могу это устроить, сам знаешь. Помнишь, как повар собрался рассказать отцу, кто съел пирожные с вишней? А что случилось с крестной, когда она решила женить на себе отца?

Корам побледнел. В тот день, когда повар хватился приготовленного десерта, ему начали мерещиться огромные голодные львы, которые гонялись за ним по всей кухне. Лорд Алан так и не узнал о злосчастных пирожных. Как-то раз крестная мать близнецов приехала в Требонд с намерением сделать лорда Алана своим новым мужем, а спустя всего три дня поспешно укатила домой, жалуясь, что в замке обитают привидения.

– Ты этого не сделаешь, – прошептал Корам. Он всегда подозревал, что за галлюцинациями стоят близнецы, хотя и помалкивал об этом. Повар слишком задирал нос, а леди Катерина плохо относилась к слугам.

Видя, что нащупала чувствительную струнку, Аланна сменила тактику.

– Какой из Тома стрелок? Он с двух шагов в цель не попадет. Тебе за него было бы стыдно, а за меня не будет, честное слово! Я метко стреляю. Кроме того, ты сам говорил, что даже взрослый не сумеет освежевать кролика так быстро, как я. – Аланна скормила Крепышу остатки хлеба и посмотрела на Корама умоляющим взором. – Пожалуйста, поедем дальше. Если к утру ты не передумаешь, мы вернемся обратно. – Произнося эту ложь, она скрестила пальцы. Возвращаться в Требонд Аланна отнюдь не собиралась. Просто нужно не спешить, а когда отец узнает правду, будет уже слишком поздно.

Корам в очередной раз приложился к бурдюку и, пошатываясь, встал. Не сводя глаз с Аланны, он взобрался в седло. Солдат и девочка двинулись в путь. Корам молчал, думал и пил.

Угроза видений его не слишком испугала. Сейчас Корам размышлял об «успехах» Тома в стрельбе из лука. И в самом деле, стреляет мальчишка так паршиво, что хоть плачь. Аланна гораздо проворнее брата и редко устает даже в самых утомительных пеших походах. В том, что касается боевых искусств, у нее врожденная интуиция – качество, которому не научишь. Вдобавок она упряма как осел.

Погрузившись в задумчивость, Корам не заметил древесную змею, ползущую по дороге. Аланна и конь Корама увидели ее одновременно. Мерин в панике встал на дыбы, едва не сбросив седока. Ошеломленный поведением приятеля, Крепыш замер посреди дороги как вкопанный. Корам коротко вскрикнул и попытался утихомирить взбесившееся животное, Аланна же, не теряя ни секунды, выпрыгнула из седла и обеими руками схватилась за поводья скакуна Корама. Уворачиваясь от взметающихся копыт, она всей своей тяжестью повисла на поводьях, чтобы ее спутник не грохнулся на землю и не сломал шею. Скорее от удивления, нежели от покорности мерин опустился на все четыре ноги. Он все еще дрожал от испуга, а Аланна уже осторожно гладила его морду, шептала в ухо ласковые слова. Она угостила коня яблоком, которое достала из кармана, и продолжала гладить, пока тот наконец не перестал дрожать.

Подняв голову, Аланна наткнулась на взгляд Корама: солдат смотрел на нее как-то странно. Она не догадывалась, что в этот момент Корам представлял, как бы повел себя в подобной ситуации Том. Разумеется, брат-близнец Аланны и пальцем бы не пошевелил, чтобы помочь ему. Корам знал, сколько мужества требуется, чтобы унять здоровенную лошадь, вставшую на дыбы. Именно таким мужеством должен обладать рыцарь. И все равно, как ни крути, Аланна – девочка…

К тому времени, как они добрались до постоялого двора, Корам был сильно пьян. Хозяин заведения уложил его в постель, а жена хозяина принялась суетиться вокруг «бедного мальчонки». Лежа в кровати в ту ночь и слушая храп Корама за стенкой, Аланна улыбалась во весь рот. Мод наполнила винный бурдюк отборным бренди из запасов лорда Алана в надежде, что ее приятель будет сговорчивее, если хорошо подмазать шестеренки.

Наутро Корам проснулся с жутким похмельем.

– Не топай так громко, – простонал он, когда Аланна вошла в комнату.

Девочка протянула ему кружку с дымящимся напитком:

– Пей. Мод говорит, это помогает.

Солдат сделал большой глоток и охнул: горячая жидкость обожгла глотку. Тем не менее, когда кружка опустела, он действительно почувствовал себя гораздо лучше. Корам опустил ноги на пол и поскреб голову.

– Умыться бы.

Аланна указала на таз с водой в углу. Корам сверкнул глазами из-под нахмуренных бровей.

– Попроси подать завтрак, – велел он. – Теперь тебя надо звать Аланом, так я понимаю?

Аланна взвизгнула от радости и унеслась из комнаты.

На рассвете пятого дня они достигли Коруса вместе с потоком людей, заполняющих столицу в базарный день. Корам медленно ехал сквозь толпу, Аланна держалась сразу за ним, пытаясь одновременно глазеть по сторонам. Ей еще не доводилось видеть столько народу. Купцы, рабы, священники, аристократы – кого тут только не было! Бажиров – людей из пустынного племени – Аланна отличала по их тяжелым белым бурнусам, а моряков – по косичкам на затылках. Хорошо, что Крепыш старался не отставать от мерина Корама, иначе Аланна мгновенно затерялась бы среди этого скопища.

Девочке из отдаленного замка рынок показался чем-то невероятным. Аланна зачарованно глядела на буйство красок: горы оранжевых и желтых фруктов, небесно-голубые и зеленые ткани, россыпи золотых и серебряных цепей. Одни, как и Аланна, открыто таращились на изобилие, другие расхваливали свои товары и совали их под нос покупателям. Женщины в обтягивающих платьях разглядывали мужчин, стоя в дверных проемах, детвора шныряла под ногами у прохожих, тайком шаря по карманам и кошелькам.

Все это не укрывалось от Корама.

– Следи за седельными сумками, – негромко сказал он Аланне. – Тут есть такие ловкачи, что вставную челюсть изо рта родной матери стащат!

Последний комментарий, судя по всему, относился к худощавому молодому человеку, что стоял рядом с Аланной. На загорелом лице паренька сверкнула белозубая улыбка.

– Кто – я, что ли? – невинно поинтересовался он.

Корам фыркнул и тронул поводья. Подмигнув Аланне золотисто-карим глазом, парень растворился в толпе. Она смотрела ему вслед, пока кто-то не окликнул ее, велев посторониться. «Интересно, он и вправду воришка? – подумалось ей. – На вид так очень даже симпатичный».

Путешественники покинули рынок и двинулись вверх по пологому склону холма. Здесь располагались кварталы, населенные зажиточными торговцами, а дальше стояли особняки еще более состоятельной знати. На перекрестке Базарной улицы с аллеей Гармонии начинался Храмовый квартал, а Базарная улица меняла название на Дворцовую. Корам выпрямился в седле. Много лет он прослужил в королевской армии и сейчас словно бы возвращался в родные места.

По обе стороны тянулись бесчисленные храмы. Аланна слышала, что в Корусе почитают добрую сотню богов, и подумала, что храмов тут хватит на всех. На глаза ей попался отряд женщин, облаченных в доспехи, – стражниц храма Великой Богини-Матери. Воительницы были вооружены огромными двуглавыми секирами и явно умели с ними обращаться. Храмовая стража призвана следить, чтобы нога мужчины не ступала на священную землю Великой Матери.

Аланна усмехнулась. Когда-нибудь она тоже наденет доспехи, хотя в пределах одного храма ей будет слишком тесно!

Подъем внезапно сделался очень крутым. На этом месте Храмовый квартал заканчивался, а холм венчал королевский дворец. Аланна задрала голову и ахнула от восторга. Перед ней высились Королевские врата, украшенные позолотой и тысячью резных фигурок. Через эти врата в дни храмовых праздников короли и королевы выходили из дворца в город, а во время Великих аудиенций простые люди поднимались во дворец, чтобы увидеть своих правителей. По высоте Королевские врата не уступали стене, в которой были вырублены; вдоль стены стояли солдаты в униформе королевских цветов – алого и золотого. Внутри в несколько ступенчатых уровней располагались здания и башни, и на самой вершине холма – собственно, дворец. Тут были и сады, и колодцы, конюшни, казармы и даже зверинец. По другую сторону стены раскинулся Королевский лес. Аланна знала обо всем этом из отцовских книг и карт, но реальность, представшая взору, намного превосходила любое описание.

Они с Корамом въехали на подворье за конюшнями. Здесь гостей ожидали помощники, которые показывали новоприбывшим их комнаты, давали разъяснения слугам и брали на себя заботы о лошадях. Один из таких помощников-грумов приблизился к ним.

– Я Корам Смитессон из феода Требонд, – представился Корам, спрыгнув с коня. – Сопровождаю мастера Алана Требондского, таковой прибыл для службы при дворе.

Конюх поклонился. Королевский паж заслуживал уважения, хотя и не в той мере, которая полагалась бы взрослому дворянину.

– Я возьму ваших лошадок, сэр, – сказал он с сильным местным говором, а затем крикнул: – Тимон!

К ним подбежал худой юноша в красной с золотом ливрее[1]:

– Туточки я, Стефан!

– Новый паж его милости, – сообщил ему Стефан. – Вещи я сам отнесу.

Аланна спешилась и на краткий миг обняла Крепыша, словно прощалась с последним верным другом. Ей пришлось поторопиться, чтобы догнать Корама и Тимона.

– Не забудь проявить к его милости должное почтение, – рыкнул Корам в ухо Аланне. – Он мудрец и воин в одном лице. Лучшего господина во всем свете не сыскать.

Аланна нервно потерла нос. А вдруг что-нибудь пойдет не так? Что, если герцог ее разоблачит? Она покосилась на Корама – тот обливался потом. Аланна стиснула зубы и упрямо задрала подбородок. Она справится!

2. Новый паж

Герцог Гаррет Наксен оказался жилистым мужчиной с тусклыми русыми волосами, спадавшими на серо-карие глаза. Несмотря на невыразительную внешность, в облике его сквозила властность.

– Алан Требондский? – высоким, чуть гнусавым голосом произнес герцог. Вскрыв печать на письме Аланны, он нахмурился. – Надеюсь, при дворе ты проявишь себя лучше, чем твой отец. Тот вечно горбился над книгами.

Аланна сглотнула. Рядом с герцогом ей было страшновато.

– Он и сейчас горбится, сэр.

Герцог исподлобья метнул на нее взгляд – видимо, прикидывая, стоит ли счесть эту реплику за дерзость.

– Гм, неудивительно. – Он холодно усмехнулся и перевел взор на спутника Аланны. – Корам Смитессон? Да, много воды утекло после битвы у Веселого леса…

Корам расцвел и поклонился:

– Не думал, что ваша милость помнит. Как-никак двадцать лет минуло, я был совсем юнцом.

– Я не забываю того, кто спас мне жизнь. Добро пожаловать во дворец. Тебе здесь понравится, хотя легкой жизни не жди. Садитесь, вы оба, – махнул рукой герцог и вновь переключил внимание на Аланну: – Итак, Алан Требондский, ты прибыл сюда, чтобы усвоить, как подобает держаться рыцарю и благородному дворянину из Торталла. Это непросто. Ты научишься многому: защищать слабых, повиноваться своему сюзерену, сражаться за правое дело. Может, когда-нибудь ты даже сможешь отличать правое дело от неправого…

Было непонятно, шутит герцог или говорит всерьез. На всякий случай Аланна решила не переспрашивать.

– До четырнадцати лет ты паж, – продолжал герцог. – Пажи прислуживают за ужином и выполняют приказы всех лордов и леди. Одну половину дня ты будешь посвящать овладению воинским искусством, другую – проводить за книгами в надежде, что мы научим тебя мыслить. Если твои наставники сочтут, что ты готов, то в четырнадцать лет ты станешь сквайром[2]. Возможно, один из рыцарей выберет тебя своим оруженосцем, и тогда ты должен будешь заботиться о личных вещах твоего хозяина, выполнять все его поручения, стоять на страже его интересов. Твое образование продолжится, и, конечно, задачи станут сложнее. В восемнадцать лет тебе предстоит пройти Испытание. Выживешь – получишь рыцарское звание. Этот экзамен проходят не все. – Герцог поднял левую руку, на которой не хватало пальца. – Мой палец остался в Зале Испытаний, – вздохнул он. – Впрочем, не думай об Испытании, у тебя впереди еще целых восемь лет. Жить будешь в пажеском крыле. Корам останется при тебе, хотя я рассчитываю, что он не откажется от службы в дворцовой гвардии в свободное время.

– Охотно, ваша милость, – кивнул Корам.

Губы герцога Гаррета растянулись в подобии улыбки.

– Отлично. Такие солдаты, как ты, нам пригодятся. – Он посмотрел на Аланну. – Один из старших пажей возьмет тебя под свою опеку и объяснит, что к чему. На первых порах ты у него в подчинении. Веди себя достойно, прилежно трудись, и наши встречи не будут частыми. Ну а если провинишься, быстро узнаешь, каков я в гневе. Хорошо себя зарекомендуешь – заслужишь увольнительные в город. И помни: каждую поблажку придется отрабатывать втройне. Ты приехал сюда обучаться рыцарскому делу, а не развлекаться. Тимон! – До Аланны дошло, что слуга все это время находился поблизости. – Покажи им комнаты и позаботься о приличной одежде для мальчишки. Да, и раздобудь форму гвардейца для мастера Смитессона. – Герцог смерил Аланну взглядом. – Начнешь прислуживать за столом через пять дней. Назначаю тебя моим личным пажом. Вопросы есть?

Собравшись с духом, Аланна вымолвила:

– Нет, ваша светлость.

– К герцогу обращаются «ваша милость», – поправил герцог и с улыбкой вытянул правую руку. – Жизнь тут суровая, но ты привыкнешь.

Аланна робко поцеловала протянутую длань.

– Да, ваша милость.

С поклоном все трое удалились из покоев герцога.

Крыло пажей располагалось в западной части дворцовых территорий, рядом с городской стеной. Тимон показал Аланне и Кораму две крохотные комнатки, где им предстояло жить все время, пока Аланна служит пажом. Слуги уже занесли их вещи. Затем Тимон отвел новобранцев к портным. Сообразив, что с нее будут снимать мерки для пошива униформы, Аланна похолодела. В голове замелькали жуткие картины: ее заставляют раздеться, обман выходит наружу, она с позором возвращается домой, не проведя на дворцовой службе и дня.

Вместо этого сердитый старик обмерил ее плечи и бедра веревкой с узелками и сообщил количество узелков своему помощнику, затем приложил ту же веревку к правой руке и правой ноге Аланны. Отправив боязливого на вид подмастерье в кладовую, портной так же ловко снял мерки с Корама. Подмастерье вернулся с охапкой одежды и немедленно был послан за сапогами и туфлями. Тем временем ворчливый старый портной вытащил из стопки золотистую тунику, встряхнул ее и протянул Аланне. Одеяние подошло бы подростку гораздо более крупных размеров.

– Малость великовата, а? – заметил Корам, подавив усмешку.

Портной хмуро зыркнул на него.

– Мальчики имеют обыкновение расти, – отрезал он и всучил Аланне весь ворох обмундирования. – Порвешь – сам чини, – строго предупредил он, – и, будь любезен, сделай так, чтобы я не видел тебя хотя бы три месяца.

На подгибающихся от облегчения ногах Аланна вышла из портняжной мастерской вслед за Корамом и Тимоном. Ее тайна не раскрыта!

Тимон привел их в большую столовую на обед и весь оставшийся день знакомил с окрестностями дворца. Аланна моментально перестала ориентироваться и не поверила Тимону, когда тот сказал, что скоро она будет находить дорогу с закрытыми глазами. На дворцовых землях уместилось бы несколько Требондов, и народу здесь было великое множество. Аланна узнала, что многим аристократам в королевском дворце отведены собственные покои. Кроме того, во дворце есть комнаты для чужеземных гостей, отдельное крыло для прислуги, тронный зал и зал совета, бальные залы, библиотеки, кухни, поварские и столовые. От всего этого Аланна почувствовала себя песчинкой в огромном море.

На закате они вернулись к себе и не мешкая распаковали вещи. Корам ушел в свою комнату переодеться в чистое. Аланна задумчиво разложила на постели новую форму. Руки у нее отчего-то дрожали.

– Алан? – послышалось из-за двери.

Она открыла – на пороге стоял Корам, готовый к выходу.

– Ну, лап… парень? – Его темные глаза светились добротой. – Как будешь выкручиваться? Заступает вечерняя смена пажей.

Аланна выдавила из себя улыбку.

– Ничего, иди. – Она постаралась придать голосу беспечность. – Все будет в порядке.

– Точно?

– Да, – мужественно ответила девочка. – Разве я говорила бы так, если бы сомневалась?

– Конечно, – невозмутимо отозвался Корам.

Аланна со вздохом потерла лоб. Да уж, он видит ее насквозь.

– К чему тянуть, Корам? Я справлюсь, правда. Ступай.

Корам на мгновение заколебался.

– Что ж, удачи… Алан.

– Спасибо.

Проводив Корама взглядом, Аланна почувствовала себя одиноко. Она заперла дверь – чтобы не застали врасплох – и взяла в руки тунику.

Полностью облачившись, Аланна принялась изучать свое отражение в зеркале. Выглядела она просто замечательно! Алая блуза с длинными рукавами и штаны такого же цвета, а сверху – туника из золотой парчи, на ногах – прочные кожаные туфли, на узком кожаном ремешке – кинжал и кошель. Одежда и вправду великовата, однако шик и блеск наряда с лихвой искупают этот недостаток. В пользу красно-золотой униформы говорило и то, что яркие цвета придали Аланне смелости отпереть дверь и выйти в коридор. В старой обтрепанной одежде она едва ли решилась на этот шаг.

Другие обитатели крыла заметили ее и поспешили разнести новость: в замке новенький! В пажеском крыле внезапно повисла тишина. Все замерли в ожидании новичка.

Кто-то сзади схватил Аланну за руку. Она резко обернулась. Долговязый юнец лет четырнадцати оглядел ее сверху вниз. У него были холодные голубые глаза и светлые, пепельного оттенка волосы, спадавшие на лоб. На толстых губах играла наглая ухмылка.

– А я-то думаю, что это у нас тут такое? – Из-за кривых зубов во время разговора он плевался.

Аланна стерла со щеки каплю слюны. Противный блондин продолжал:

– Очередной крестьянин из глухой деревни возомнил себя благородным дворянином?

– Не трогай его, Ралон, – вмешался кто-то. – Он тебе и слова не сказал.

– А ему и не надо, – надменно произнес Ралон. – Держу пари, перед нами фермерский сынок, решивший сойти за одного из нас.

Аланна залилась густым румянцем.

– Я слыхал, пажей обучают хорошим манерам, – спокойно произнесла она. – Видимо, тот, кто мне это сказал, ошибался.

Юнец сгреб Аланну за шиворот, приподняв с земли:

– Сперва заслужи право называться пажом, а до тех пор делай, как тебе велено! Если я сказал, что ты пастуший сын, ты должен ответить: «Так точно, лорд Ралон».

Аланна едва не задохнулась от негодования:

– Да я скорее свинью поцелую! Ты этим занимался, да? Целовался со свиньями? Или они тебя целовали?

Ралон больно швырнул Аланну об стену. Она не заставила себя ждать и боднула нападавшего в живот, отчего тот потерял равновесие и грохнулся, а потом с воплем отбросил ее в сторону.

– Что здесь происходит? – послышался мужской голос, молодой и звучный.

Ралон застыл на месте, Аланна медленно поднялась на ноги. Мальчики, наблюдавшие за дракой со стороны, расступились, пропуская вперед темноволосого пажа и четырех его спутников.

Ралон первым нарушил молчание.

– Ваше высочество, этот мальчишка вел себя так, будто он тут хозяин, – заныл он. – Строил из себя царя горы, дерзил и оскорблял меня словами, не подобающими дворянину…

– Кажется, я тебя не спрашивал, Ралон Малвенский, – оборвал его юноша, названный «высочеством». Яркие синие глаза так и впились в лицо Ралона. Подростки были примерно одного роста, однако темноволосый паж, хоть и годом моложе, выглядел гораздо авторитетнее. – Если не ошибаюсь, я вообще запретил тебе обращаться ко мне.

– Но, ваше высочество, он…

– Закрой рот, Ралон, – посоветовал один из его приятелей, высокий парень с тугими каштановыми кудрями и черными, точно угли, глазами. – Ты слышал приказ.

Ралон отступил в сторону, багровый от злости. Синеглазый юноша – очевидно, главный среди всех – обвел взглядом толпу и обратился к мальчику, который был в коридоре с самого начала.

– Дуглас, что случилось?

Коренастый белокурый паренек шагнул вперед. Волосы его были еще влажными после мытья. Это он убеждал Ралона оставить Аланну в покое.

– Джон, драку затеял Ралон, – сказал Дуглас. – Новичок никого не трогал. Ралон начал задираться, обозвал его деревенщиной, пастушьим сыном. Новенький напомнил, что отличительная черта пажей – хорошие манеры. Ралон схватил его, приказал подчиняться и говорить: «Так точно, лорд Ралон».

Высочество посмотрел на Ралона с отвращением.

– Я почему-то не удивлен. – Взгляд его ясных глаз вновь обратился к Аланне. – И что дальше?

Дуглас расплылся в улыбке:

– Новенький сказал, что скорей свинью поцелует…

Пажи сдавленно захихикали. Аланна покраснела и опустила голову. Ралон вел себя скверно, но и она отличилась.

– … а еще, что Ралон, как видно, сам целовался со свиньями.

После этих слов почти все мальчики рассмеялись в открытую. Ралон стиснул кулаки. Аланна поняла: первого врага она уже нажила.

– Ралон ударил новичка об стену, – продолжал Дуглас, – тот дал ему сдачи и сбил с ног. В этот момент появился ты, Джон.

– С тобой, Ралон, я поговорю позже, – сказал темноволосый паж. – Зайдешь ко мне в комнату перед отбоем. – Видя, что Ралон колеблется, он добавил, негромко и сухо: – Можешь идти, Малвен.

Ралон уныло поплелся прочь. Мальчики некоторое время смотрели ему вслед, потом снова переключились на Аланну. Та продолжала буравить взором пол.

– У тебя хороший вкус в выборе врагов, даже если ты обзаводишься ими в первый же день, – обратился к ней Джон. – Дай-ка разглядеть тебя получше, рыжик.

Аланна медленно подняла голову и посмотрела ему в глаза. Джон был примерно на три года старше нее, волосы у него были черные как смоль, а глаза – синие, точно сапфиры, нос с небольшой горбинкой. Лицо казалось суровым, однако, когда губы тронула улыбка, во взгляде заплясали озорные искорки. Аланна сцепила пальцы рук за спиной и упрямо не отводила глаз, пока парень, который утихомиривал Ралона, не шепнул ей на ухо:

– Эй, дружище, это принц Джонатан!

Аланна отвесила легкий поклон, опасаясь, что если согнется сильнее, то просто рухнет. Не каждый день вот так запросто встречаешь наследника престола!

– Ваше высочество, – промолвила она, – я прошу простить меня за это… недоразумение.

– Ты все верно уразумел, – ответил принц. – Ралон порочит титул дворянина. Как тебя зовут?

– Алан Требондский, ваше высочество.

Принц Джонатан нахмурился:

– Не припомню, чтобы видел твоих родителей при дворе.

– Совершенно верно, ваше высочество, вы не могли их видеть.

– Отчего же?

– Мой отец… Ему не по душе дворцовые церемонии.

– Вон оно что. – По голосу принца было непонятно, как он отнесся к ответу. – А тебе нравится при дворе, Алан Требондский?

– Не знаю, – честно ответила Аланна. – Через два-три дня смогу сказать.

– Буду ждать, когда ты составишь свое мнение.

«Это он всерьез?» – опять не поняла Аланна.

– Ты уже знаком с остальными? – спросил принц Джонатан.

Получив дозволение, пажи наперебой начали представляться.

Высокий дружелюбный мальчик, который шепнул Аланне, что перед ней принц, назвался Раулем Золотоозерным. Крупный подросток с каштановыми кудрями оказался Гарретом – Гарри – Наксеном, сыном герцога. Худощавый смуглый паренек рядом с ним носил имя Александра Тиррагена, а верная тень Рауля, застенчивый светловолосый мальчик, – Фрэнсиса Нонда. В коридоре находилось еще с десяток ребят, но эти четверо и принц считались вожаками.

Наконец Джонатан сказал:

– Ну вот мы и познакомились. Кто возьмет новичка под свое крыло?

Пятеро мальчиков из тех, что постарше, подняли руки. Принц Джон одобрительно кивнул.

– Покровитель поможет тебе быстрее освоиться, – пояснил он Аланне. – Думаю, стоит поручить тебя заботам Гарри.

Здоровяк кивнул и дружелюбно посмотрел на нее:

– Весьма рад.

Аланна учтиво поклонилась. Прозвенел колокольчик.

– Расходимся, – скомандовал принц Джон. – Алан, держись поближе к Гарри и внимательно слушай его.

Аланна вслед за своим новым покровителем направилась в огромную обеденную залу. Летом она была закрыта, поскольку большинство аристократов разъезжались по своим поместьям, а король со свитой проводил сезон в Летнем дворце у моря. В остальное время здесь принимал пищу весь двор, а пажи прислуживали за столом. Гарри оставил Аланну в нише, откуда она могла все видеть. Бегая туда-сюда с блюдами, он время от времени объяснял ей обязанности пажа во время господской трапезы. Когда обед закончился, Гарри отвел Аланну в столовую для пажей, он же разбудил девочку – за десертом она задремала – и проводил в ее комнату.

– Добро пожаловать во дворец, юный Требонд, – весело сказал Гарри, передавая Аланну Кораму.

Спотыкаясь, она добралась до кровати и уже в полусне подумала: «Не так уж плохо для первого дня…»

Колокол на башне, что высилась над пажеским крылом, разбудил Аланну на рассвете. Кряхтя и охая, она умылась холодной водой. Усталость после пяти дней в дороге до сих пор давала о себе знать. Могли бы хоть сегодня дать ей выспаться!

Гарри, бессовестно бодрый, рослый и крепкий, зашел за ней, как раз когда она закончила одеваться. Аланна терпеть не могла завтракать и вполне обошлась бы яблоком, однако Гарри навалил ей полную тарелку.

– Ешь как следует, – посоветовал он. – Силы тебе понадобятся.

Звякнул колокольчик. Пажи заторопились в классы. Аланне пришлось ускорить шаг, чтобы не отставать от своего старшего товарища.

– Первым уроком – чтение и письмо, – объявил он.

– Но я умею и читать, и писать! – возразила Аланна.

– Вот как? Ты удивишься, когда узнаешь, как много дворянских отпрысков не обучены грамоте. Не волнуйся, юный Требонд, – на лице Гарри расцвела улыбка, – учителя найдут занятие и для тебя.

Почти все предметы, именуемые мыслительными искусствами, преподавали митранские священники. Выяснилось, что жрецы в оранжевых одеяниях – строгие надзиратели, в чьем присутствии ученику не удастся ни вздремнуть, ни отвлечься. После того как учитель чтения и письма убедился, что Аланна действительно умеет и то и другое – сперва она прочла вслух страницу из книги, а затем переписала текст на листок бумаги, – он задал ей ужасно длинное и скучное стихотворение, велев к завтрашнему дню заучить его наизусть. Когда прозвенел звонок с урока, Аланна справилась лишь наполовину.

– А это когда доучивать? – обратилась она к Гарри, помахивая свитком со стихотворением. Оба уже направлялись на следующий урок.

– В свободное время. Идем на арифметику. В цифрах тоже разбираешься?

– Немного.

– Ты прямо записной школяр, – со смехом произнес нагнавший их Алекс.

Аланна покачала головой:

– Да нет, просто мой отец считает, что книги очень важны.

– Совсем как мой, – сухо заметил Гарри.

– Ну насчет этого не знаю, – пожала плечами Аланна. Вспомнив, что герцог Наксен говорил о ее отце день назад, она прибавила: – Кажется, они не слишком ладили.

Ей вновь пришлось демонстрировать свои познания – на этот раз перед преподавателем арифметики. Удовлетворившись уровнем подготовки нового ученика, он велел Аланне изучать какую-то «алгебру».

– А что это такое? – поинтересовалась она.

Священник нахмурился.

– Это как кирпичик, необходимый строительный элемент, – строго сказал он. – Без знания алгебры нельзя построить ни прочный мост, ни крепостную башню, не соорудить вообще ничего, будь то катапульта, ветряная мельница или оросительный механизм. Сферы применения алгебры безграничны, и изучать сей предмет следует, глядя в учебник, а не на меня.

Аланна действительно изумленно таращилась на учителя. Мысль о том, что арифметика важна в таких вещах, как ветряные мельницы и катапульты, потрясла ее. Еще больше она поразилась, когда узнала, какое количество заданий должна выполнить к следующему дню.

Когда на помощь ей пришел Гарри, она возмутилась:

– И когда же, интересно, мне всем этим заниматься? На завтра задано аж четыре задачи, а следующий урок вот-вот начнется!

– В свободное время, – опять ответил Гарри, – Или, например, сейчас. Послушай, если совсем не будешь успевать, попробуй договориться с Алексом: предложи ему помощь с его дополнительными обязанностями, а он взамен выручит тебя с арифметикой. Он у нас настоящий гений. – Прозвенел звонок на урок. – Идем, птенчик.

Третьим по счету был урок этикета, или «хороших манер, которые положено иметь людям благородного происхождения». Аланна с раннего детства приучилась говорить «пожалуйста» и «спасибо», однако сейчас поняла, что это лишь зачатки хорошего тона. Она не умела кланяться, не знала, в чем разница между обращением к лорду и графу и какую из трех ложек первой использовать за столом. Ее никогда не учили танцам и игре на музыкальных инструментах. Педагог вручил ей толстенный свод правил и приказал немедленно приступить к освоению коленной арфы – в свободное время, разумеется.

– Но сегодня в свободное время я должен прочесть первую главу вот этого! – в отчаянии обратилась Аланна к Гарри и Алексу, хлопнув увесистым томом «Правил этикета» о скамью, на которой они сидели во время утренней перемены – целых десять минут. – Вдобавок нужно решить четыре задачи по арифметике, да еще и выучить это дурацкое стихотворение…

– Свободное время? – мечтательно вздохнул Гарри. – Я только слыхал о нем. Не обманывайся насчет этого, рыжик. Учитывая дополнительные уроки в качестве наказания и ежедневные обязанности, свободное время – призрачная иллюзия, обрести его можно лишь после смерти, если боги пожелают вознаградить тебя за непосильный труд в земной жизни. Рано или поздно все мы осознаём: свободное время у пажа выдастся только тогда, когда мой досточтимый отец соизволит наградить его за усердие.

– На свободные вечера и не надейся, – подхватил Алекс. – Через несколько месяцев герцог начнет изредка отпускать тебя в увольнение – в базарный день, утром или днем. По вечерам и даже во сне ты должен учиться…

Громко зазвенел колокольчик.

– Скоро я возненавижу этот звук, – пробормотала Аланна, собирая книги. Ее товарищи рассмеялись и потащили Алана в класс.

К удивлению Аланны, на этот раз все оказалось иначе. Мальчики смирно сидели за партами и как будто бы с интересом ожидали начала урока. На стенах были развешаны различные карты и схемы. Впереди стояла доска с прикрепленными к ней чистыми листами бумаги, на соседнем столике лежала коробочка с заостренными кусочками угля для рисования.

Учителя встретили радостными приветствиями. Это был пухлый низенький человечек – не священник и не жрец – с длинными каштановыми волосами, которые уже тронула седина, косматой бородой, маленьким изящным носом и улыбчивым ртом. Штаны чудаковатого педагога пузырились на коленях, туника была измята, словно он в ней спал. Поймав взгляд его больших зелено-карих глаз, Аланна и сама невольно улыбнулась: этот человек, в котором неряшливость странным образом сочеталась с добродушным характером, сразу же ей понравился. Звали его сэр Майлз Олау.

– Ну здравствуй, – дружелюбно обратился он к ней. – Алан Требонд, не так ли? Должно быть, ты стойкий боец, если в первый день учебы продвинулся так далеко. Тебе кто-нибудь рассказал, чему мы тут учимся?

Аланна брякнула первое, что пришло на ум:

– Нужно вскакивать, когда тебя вызывают, а о свободном времени не стоит даже мечтать.

Мальчики захихикали, Майлз тоже улыбнулся. Аланна залилась краской.

– Простите, – пролепетала она, – я не хотел сказать дерзость.

– Ничего страшного, – успокоил Майлз. – Тебе здесь придется нелегко. Рыцарский кодекс ставит перед нами жесткие требования.

– Сэр Майлз, вы опять будете нападать на кодекс? – спросил Джонатан. – Вы же знаете, мы никогда не согласимся с вами в том, что его принципы слишком строги.

– Нет, сегодня я не собираюсь «нападать» на кодекс, – отозвался Майлз. – Во-первых, вы, мальчишки, все равно не встанете на мою сторону, покуда не выветрится романтический ореол рыцарства и вы не поймете, чем придется расплачиваться за выбранный образ жизни. А во-вторых, герцог Гаррет дал мне понять, что мы не в полной мере покрыли материал, освещающий Бажирские войны, и что в следующий свой визит он рассчитывает обнаружить у моих воспитанников более объемные знания.

– Простите, что, сэр? – послышался робкий голос.

Майлз взглянул на Аланну, и в его глазах мелькнула озорная искорка.

– Я частенько забываю, что не все из вас ученые сухари вроде меня, и изъясняюсь малопонятными выражениями. Проще говоря, герцог Гаррет желает, чтобы мы еще разок прошли Бажирские войны, так как, по его мнению, я слишком много времени трачу на критику рыцарского кодекса и недостаточно внимания уделяю истории Торталла и военному делу, которым, в сущности, и должен вас обучать.

Аланна покинула класс в задумчивости – а задумывалась она редко.

– Чего такой насупленный? – спросил Гарри, догнав ее. – Не понравился Майлз? Мне лично он нравится.

Аланна вздрогнула от неожиданности:

– Да нет, очень понравился. Просто он какой-то…

– Странный, – коротко бросил Алекс. Как видно, с Гарри они были неразлучны. – Ты хочешь сказать «странный».

– Алекс и Майлз постоянно спорят, что такое «хорошо» и «плохо», – пояснил Гарри.

– Вообще-то, он показался мне ужасно умным, – нерешительно проговорила Аланна. – Не то чтобы я часто общался с умными людьми, и все же…

– А еще он самый горький пьяница при дворе, – заметил Алекс. – Идемте, а то поесть не успеем.

После ланча был урок философии. Аланна едва не заснула под монотонное бормотание священника о чувстве долга.

Наконец Гарри вывел ее на свежий воздух. Позади дворца располагались многочисленные тренировочные площадки и турнирные поля – вот где шло настоящее обучение рыцарскому искусству. Здесь Аланна будет проводить всю вторую половину дня и часть вечеров. Под крышу разрешается заходить, только если снаружи льет дождь или метет метель, да и то не всегда. Ей предстоит изучать основы сражения в поединках, осваивать оружие – булаву, боевой топор, копье, отрабатывать навыки стрельбы – как стоя, так и в седле, верховой езды и вольтижировки[3]; учиться падать, кувыркаться и перекатываться. Она будет пачкать и рвать одежду, натирать мозоли, получать синяки и ушибы, ломать кости, и если у нее хватит выдержки, упорства и сил, то однажды она с гордостью сможет носить рыцарский щит.

Тренировкам не было конца. Даже заработав право на собственный щит, рыцарь продолжал упражняться на площадке. Растерять физическую форму означало напроситься на смерть от рук лихих людей с большой дороги. Дочь хозяина приграничных земель, Аланна не понаслышке знала, как важно уметь постоять за себя. Каждый год Требонд отражал разбойничьи набеги. Время от времени с севера через Гримхольдские горы в Торталл пытались прорваться захватчики из Сканры, и Требонд служил первой линией обороны королевства.

Аланна уже умела обращаться с луком и кинжалом, была искусным следопытом и неплохой наездницей, однако быстро поняла, что в глазах дворцовых наставников выглядит сопливым новичком.

Она и была сопливым новичком. Первый тренировочный час Аланна отжималась, приседала, выполняла прыжки и повороты, ведь рыцарь должен быть гибким и обладать быстрой реакцией.

В течение следующего часа, надев доспехи из подбитой ватой ткани, она упражнялась с копьем. Прежде чем браться за меч, от Аланны требовалось продемонстрировать определенный навык сражения на палках. Без толстой ватной куртки она сломала бы себе что-нибудь в первый же день, однако от болезненных ушибов не спасал даже доспех. Учась отражать боковой удар, она чувствовала себя так, будто побывала под копытами лошади.

После этого Аланна получила команду отрабатывать один из основных навыков рукопашной борьбы – падение. Раз за разом она падала на землю, стараясь распластаться и правильно распределить вес, и каждая ошибка стоила ей новых ушибов.

Третий тренировочный час она провела со щитом в руке – в левой руке, покрытой синяками и нывшей от боли. Против нее выставили мальчика с крепкой деревянной палкой. Целью упражнения было научиться держать оборону при помощи щита. Если она действовала верно, удар противника приходился на щит, в противном случае Аланна пребольно получала по тому месту, которое оставила незащищенным. Через некоторое время они поменялись ролями – теперь удары наносила Аланна, а соперник их отражал. Впрочем, особой радости ей это не принесло: поскольку палку она держала в руках впервые, мальчишке удавалось блокировать почти все ее выпады.

Страшно разочарованная, Аланна вслед за Гарри перешла на очередную площадку. Стрельба далась чуточку – самую чуточку – легче. Поскольку кое-какой опыт у Аланны имелся, ей было позволено натянуть тетиву и даже сделать пробный выстрел. Оценив меткость нового ученика, наставник велел отрабатывать правильную стойку и умение держать лук – целый час.

Учебный день завершился уроком верховой езды. Поскольку у нее не было другого коня, кроме Крепыша, ей временно предоставили одну из свободных лошадей, коих в королевских конюшнях было много. На первом уроке она тренировала посадку в седле, езду рысцой по кругу, переход на галоп. Во время галопа нужно было не свалиться с лошади, а также продемонстрировать умение остановить скакуна точно перед учителем. К несчастью, конь был слишком велик для Аланны и к тому же оказался тугоуздым, а когда она сообщила об этом наставнику, тот велел ей дополнительно заниматься верховой ездой трижды в неделю после ужина.

Аланна еле держалась на ногах от усталости, когда звон далекого колокольчика созвал учеников внутрь. Вместе с остальными она поспешила в пажеское крыло мыться и переодеваться, а когда справилась, у нее уже слипались глаза, однако дневные труды еще не были окончены. Гарри потряс ее за плечо, вырвав из объятий короткого сна, отвел в обеденную залу и поставил возле двери на кухню. Аланна передавала готовые блюда пажам и забирала у них грязную посуду.

За ужином она клевала носом. После еды Гарри проводил ее в маленькую библиотеку и напомнил об уроках, которые нужно сделать на завтра. Он помог ей заучить стихотворение, а потом ушел, оставив разбираться с арифметикой. Аланна кое-как решила три задачки из четырех и провалилась в сон, уронив голову на стол. Слуга нашел и разбудил ее как раз перед отбоем. Она рухнула в кровать и тут же заснула.

Проснувшись наутро, Аланна застонала: все мышцы задеревенели и при малейшем движении отзывались болью. Тело покрывали кровоподтеки всевозможных размеров. Кряхтя, Аланна приготовилась к новому дню, хотя и сомневалась, что переживет его.

Все было как вчера, только хуже. Учитель арифметики задал ей четыре новые задачи плюс еще три в наказание за одну, которая осталась нерешенной накануне. Учителю чтения не понравилось, как Аланна декламирует стихотворение, и потому он велел ей заняться письменной речью, то есть к завтрашнему дню переписать на бумагу стихотворение длиннее предыдущего. Преподаватель хороших манер дал к прочтению новую главу учебника и заставил целый час упражняться в поклонах.

Вторая половина дня стала сущим кошмаром. Из-за того, что руки и ноги Аланны не гнулись, а все тело болело, она чаще допускала промахи. Соответственно, и дополнительных занятий схлопотала больше.

– Смирись, – добродушно посоветовал Гарри. – Выполнить все просто невозможно. Делай сколько можешь и молча получай взыскания. Порой мне кажется, нас именно к этому хотят приучить: принимать все, что уготовано, и не раскрывать рта.

У Аланны не было настроения обдумывать эту сентенцию. Вернувшись к себе вечером, она была усталой, задерганной и расстроенной.

– Собирай вещи, – с порога приказала она Кораму. – Мы едем домой.

Корам сидел на кровати и чистил свой меч. Он спокойно посмотрел на девочку:

– В самом деле?

Аланна принялась мерить шагами комнату.

– Я больше не могу, – призналась она. – Тут сдохнуть можно. Никто не выдержит долго в таком режиме. Я не…

– Вот уж не думал, что ты испугаешься трудностей. Значит, сбегаешь?

– Не сбегаю! – выкрикнула Аланна. – А… протестую! Да, протестую против несправедливого обращения и против тренировок до упаду. Я хочу, чтобы у меня оставалось время на отдых, хочу…

– «Хочу, хочу, хочу»… Здесь учат кой-чему другому. На свете не все и не всегда происходит по твоему желанию. В первую голову научись дисциплине.

– Дисциплина, говоришь? Да это просто жестокость! Я не могу и не хочу терпеть дальше. Кажется, я ясно сказала: собирай вещи!

Корам тщательно стер с сияющего лезвия крохотное пятнышко грязи и бережно положил оружие на кровать. Вздохнув, опустился на колени, пошарил под кроватью и достал оттуда сумки.

– Как прикажешь, – пожал он плечами. – А я-то считал, что не зря тратил на тебя время. Вот вам, пожалуйста, еще одна изнеженная барышня.

– Я не изнеженная барышня, – завопила Аланна, – но и не сумасшедшая! Я тружусь без передышки от рассвета до заката, а то и больше, и конца-края этому не видно! Мое свободное время – одна насмешка. Уже к началу третьего урока у меня целый список дополнительных занятий! Я должна все успевать, а если не успеваю, меня опять наказывают. Я, видите ли, должна учиться падать, по десять раз кланяться и повторять один и тот же стих – и это притом, что в Требонде я была лучшей охотницей, а стоит сказать хоть слово, моментально заработаешь новую порцию уроков!

Корам сел на пол.

– Ты знала, что тебя ждет, когда собиралась сюда, – напомнил он, глядя на Аланну. – Никто и не говорил, что стать рыцарем легко и просто, я уж точно такого сказать не мог. Наоборот, я предупреждал, что путь к рыцарству – это тяжкий труд, ежедневный, а порой и еженощный. Не прошло и двух дней, а ты уже бежишь!

– Нет, не бегу!

– Как будет угодно, барышня. – Глухо крякнув, Корам сел на кровать и потянулся за сапогами. – Пойду собираться в дорогу.

Хлопнув дверью, Аланна влетела в свою комнату, рванула из-под кровати седельную сумку и уставилась на нее. Вздохнула и в отчаянии потерла виски. В Требонде никто не указывал ей, куда ходить и что делать. Здесь же все совершенно иначе. Хуже? Она уже сомневалась. Слова Корама о том, что она спасовала перед трудностями, жгли ее, точно крапива. Аланна пыталась убедить себя, что вовсе не бежит, но получалось плохо.

Наконец она снова зашла к Кораму.

– Ладно, – буркнула она, – потерплю еще неделю, не больше и не меньше. Может, станет полегче.

– Ты госпожа – или господин, – тебе и решать, – ответил Корам, – однако ж, если ты…

– Ты прав, решать мне! – отрезала Аланна. – Спокойной ночи.

И, только натянув до самых ушей одеяло, она вдруг осознала, что бывалый солдат и не думал собирать вещи! Когда она вошла, сумки были спрятаны под кроватью и сапоги Корам уже снял. «Насквозь меня видит», – ворчливо подумала Аланна, засыпая.

Неделя перешла в две, две – в три, и думать о долгой поездке домой у Аланны просто не было сил. Управляться со всеми заданиями она не успевала: каждый день по меньшей мере один учитель наказывал ее за невыполненный урок новой штрафной порцией. Аланна благоразумно воспользовалась советом Гарри: делала сколько могла и молча сносила взыскания.

День, когда ее допустили прислуживать за столом, пришел и ушел почти незаметно. Аланна так устала, что уже даже не боялась этого испытания. Поначалу она прислуживала герцогу Гаррету, слушала его наставления о правилах поведения за столом, а на больших пиршествах выполняла все поручения подряд. Наконец ее определили в пажи к сэру Майлзу. Радости Аланны не было предела! У старого рыцаря всегда находилось для нее доброе словечко, несмотря на то, что выпивал он, как и говорил Алекс, и в самом деле изрядно. Порой, когда сэр Майлз сильно перебирал, Аланне даже приходилось помогать ему добраться до кровати. Нередко он совал ей в руку то серебряную монету, то леденец, а его уроки были у Аланны самыми любимыми. Майлз преподавал историю так, что она превращалась в реальность.

Аланна и Гарри быстро подружились. Гарри постоянно отпускал шуточки в адрес учителя этикета и никогда не отказывал в помощи, если Аланна о чем-то просила. Как выяснилось, любой ее фразы было достаточно, чтобы рассмешить здоровяка. Аланне льстило, что такой умный парень, как Гарри, находит ее высказывания забавными.

Рядом с Майлзом, Гарри и остальными жизнь во дворце более не казалась Аланне ужасной. Она уже и забыла, что когда-то приказывала Кораму собираться домой.

* * *

Прошло три месяца – и ее одиннадцатый день рождения, – когда Аланна вспомнила об этом. Первая перемена в уже ставшем привычным расписании случилась после того, как однажды вечером за ней пришел Тимон.

– Он желает тебя видеть, – сообщил слуга. Кто «он», было понятно и без уточнений. – Ступай к нему в кабинет.

Оправив тунику и кое-как пригладив волосы, Аланна постучала в дверь. Зачем это она понадобилась герцогу? Неужели она в чем-то провинилась?

Герцог Гаррет поднял глаза от бумаг и жестом пригласил Аланну войти.

– Заходи, Алан. Я пишу письмо твоему отцу, рассказываю о твоих успехах. Хочешь передать что-нибудь?

Значит, ничего не стряслось! Аланна облегченно выдохнула, однако в следующий миг ей представилось кое-что похуже. А если отец вынырнет из глубины своих научных изысканий и в самом деле прочтет письмо герцога? «Пусть сперва прочтет, а там подумаю», – мысленно решила она. Ох, и когда только закончатся все эти треволнения?

– Пожалуйста, сэр, передайте, что я шлю отцу поклон, – сказала Аланна герцогу.

Герцог Гаррет отложил перо:

– Я составил о тебе хороший отзыв. Ты смышленый мальчик, быстро всему обучаешься. Нам за тебя не стыдно.

Аланна покраснела от удовольствия. Столь высокую похвалу она получила впервые.

– Б-благодарю, ваша милость.

– В награду за хорошую службу завтра утром разрешаю тебе выйти в город. То же самое можешь делать и в базарные дни. Поскольку ты не местный и не знаешь Коруса, попроси кого-то из старших пажей пойти с тобой, только не Алекса: у него завтра дополнительное занятие по этикету.

Аланна просияла.

– Вы очень добры, ваша милость, – сказала она. – Можно со мной пойдет Гарри, то есть Гаррет?

Герцог изогнул бровь:

– Гм. Он действительно упоминал, что в компании с тобой интересно. Думаю, это можно устроить. Смотрите, не опоздайте к началу дневных тренировок.

– Слушаюсь, сэр. – Аланна почтительно поклонилась. – Ваша доброта не знает границ.

Глядя, как Аланна таращит глаза во время прогулки по рынку, Гарри не мог сдержать смех.

– Чего рот раззявил, пастушок? – поддразнил он. – Тут почти все втридорога.

– Зато сколько всякого разного! – восхитилась Аланна.

– Это еще что, – важно сказал Гарри. – На днях мы поедем в порт Кайн, вот где увидишь настоящие чудеса.

Он остановился у прилавка, рассматривая перчатки для верховой езды. Аланна с легкой завистью поглядела на длинный меч, висевший на стене за прилавком. Однажды ей тоже понадобится меч. Где взять хорошее оружие?

На ее плечо опустилась крупная ладонь. Вздрогнув от неожиданности, Аланна повернула голову и наткнулась на взгляд золотисто-ореховых глаз паренька, которого уже видела три месяца назад. Корам тогда назвал его воришкой.

– А-а, лиловоглазый красавчик, – дружелюбно сказал юноша. – А я думал, куда это ты запропастился – не в колодец ли упал? – Грубоватые интонации выдавали в нем человека необразованного, однако говорил он, тщательно подбирая слова, как будто обдумывал каждую фразу, прежде чем ее произнести.

Она приветливо улыбнулась. Почему-то эта встреча ее не удивила.

– Я теперь живу во дворце.

– У твоего приятеля есть имя? – осведомился Гарри, с подозрением разглядывая незнакомца.

– Позвольте представиться, юные господа. – Парень отвесил поклон. – Меня зовут Джордж Купер, я из нижней части города. Не желаете ли прохладительных напитков? Я угощаю, разумеется.

– Спасибо, – быстро ответила Аланна, – не откажемся.

Джордж привел их в небольшую таверну, которая называлась «Танцующая голубка». Старик-хозяин приветствовал его как доброго друга и сам поспешил принести ему эль, а пажам лимонад.

Потягивая напиток, Аланна рассматривала своего нового знакомого. Джордж сказал, что ему семнадцать, хотя выглядел старше. Чересчур большой нос немного портил внешность, однако улыбка исправляла этот недостаток и делала лицо привлекательным. Каштановые волосы были коротко подстрижены, как у простолюдина, но в манере сквозила некая скрытая, почти королевская властность. А еще Аланна чувствовала, что этот человек ей ужасно нравится.

– Не удивляйся, что я вот так запросто окликнул тебя на улице, – сказал ей Джордж. – Больно уж ты мне приглянулся. Глаза такого цвета редко у кого встретишь. Ты ведь издалека приехал, верно? Сейчас-то уже пообтерся, а тогда я сразу это заметил. Ну вот и подумал, тебе приятно будет свести с кем-нибудь знакомство в городе.

– Ты всегда так скоро обзаводишься друзьями? – холодно спросил Гарри.

Джордж посмотрел на него:

– У меня нюх на такие вещи, молодой господин. При моей работе это первое дело – доверять своему чутью.

– И чем же ты занимаешься? – поинтересовалась Аланна.

– Покупаю, продаю, то-се, – подмигнул ей Джордж.

– Ты вор, – бесстрастно произнес Гарри.

– Вор – грубое слово, мастер Гаррет. – Джордж прищурился. – Да и с чего ты взял? Кошель твой при тебе и содержимое его тоже, разве нет?

Гарри убедился, что кошель действительно на месте.

– Допустим. Но с чего бы тебе заводить дружбу с нами? Ты ошибаешься, если рассчитываешь сделать нас своими сообщниками во дворце. Ты что, не знаешь, кто я?

Джордж внимательно посмотрел на рослого пажа – в глазах того читался острый ум. Было ясно, что этим самым умом, как и еще более острым языком, юный аристократ наживет себе немало врагов.

Отчасти поняв это, Джордж произнес более миролюбиво:

– Мне хорошо известно, что ты Гаррет Наксен – младший, сын герцога, и мною двигал вовсе не деловой интерес. По правде говоря, не будь ты с Аланом, я бы и не встал у вас на пути. У нас тут благородных господ не слишком привечают. – Он язвительно усмехнулся. – Причина в том, что у меня есть Дар, и благодаря ему я вижу больше других. Я должен был встретиться с мастером Аланом. Все эти три месяца я не выпускал его из виду. Я прислушиваюсь к тому, что подсказывает мне мой Дар.

– В магии я не силен, но поверю твоим словам, – сказал Гарри. – И все-таки, зачем тебе Алан? Он просто маленький мальчик… – Он послал Аланне извиняющуюся улыбку, но та лишь небрежно пожала плечами: она уже начала привыкать к таким замечаниям в свой адрес. – А тебя, если не ошибаюсь, давно мечтает отправить за решетку лорд-полицмейстер.

Джордж уважительно кивнул.

– Верно подметил, молодой господин. Хорошо, скажу как есть. Меня называют королем воров, я возглавляю Гильдию плутов. В Гильдию плутов, – пояснил он Аланне, – входят все, кто зарабатывает на жизнь не совсем честными способами. Главный в Гильдии – король (в данный момент это я), которого иногда называют просто Плутом. Правда, короли у нас правят недолго. Кто знает, когда какой-нибудь юнец окажет мне ту же услугу, какую я оказал прежнему королю всего полгода назад? В свое время мне понадобятся друзья. Впрочем, это случится нескоро. Ну а до той поры, как говорится, дареному вору в зубы не смотрят. Я могу пригодиться тем, кто со мной дружен.

Гарри посмотрел на Джорджа оценивающим взглядом, затем кивнул:

– Хоть ты и вор, а мне нравишься.

Джордж расхохотался:

– А ты нравишься мне, хоть и из благородных. Значит, будем друзьями?

– Будем, – твердо ответил Гарри. Юноши обменялись рукопожатием через стол.

– Алан, ты с нами? – спросил Джордж.

Аланна молча наблюдала за происходящим, однако выражение миниатюрного личика оставалось непроницаемым. «Если Джордж владеет магией, раскрыл ли он ее секрет?» – напряженно размышляла она. На память пришли слова Мод: тот, кто наделен Даром, скрыт от магического взора других Видящих. Пока что Джордж ни о чем не догадывается, но если однажды и узнает тайну Аланны, то без веской на то причины даже родной матери не проболтается, решила она.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Ливрея – специальная форма, которую носили слуги богатых людей. По ней можно было сразу понять, кому они служат.

Вернуться

2

Сквайр – помощник рыцаря, который готовится сам стать рыцарем.

Вернуться

3

Вольтижировка – упражнения на лошади, когда всадник тренируется прыгать, вставать, ложиться или держать равновесие в движении. Помогает научиться уверенно сидеть в седле.

Вернуться