Сергей Оболенский
Проклятый клад

В мутной завесе дождя, у самой границы леса, мелькала худощавая фигура закутанного в плащ человека. Второй крутился неподалёку, и звуки их работающих детекторов эхом разносились вокруг, нарушая угрюмую тишину этих мест.

Они дважды прошли скошенное недавно поле, но земля эта находками была не богата. Наконец один из них – мужик немолодых лет с усами на загорелом лице, – остановился у скирды и прячась от ветра в воротник своей старой брезентовой куртки, крикнул куда-то в морось, ориентируясь больше на звук:

– Слышь, Андрюха!…

Ответа не было.

Он прислушался и крикнул ещё раз – громче, протяжнее.

Ему послышались шаги, но ветер носил звуки по кругу и было не разобрать. Он вглядывался в туман; дождь заливал глаза и поминутно приходилось вытирать лицо рукавом. Наконец появился Андрей. Прибор и лопату с налипшей на неё грязью держал он одной рукой, а в другой – судя по его загадочному лицу, – было нечто такое, что…

– Ну что там у тебя? Нашёл, что-ли?

– Смотри, Михалыч… – Андрей подошёл почти вплотную и разжал ладонь. Рука его дрожала.

Мокрый, ещё липкий от глины серебряный кругляш с крестом, образованным четырьмя развёрнутыми по частям света литерами «П», открылся его взгляду. Он сразу выхватил его и отвернулся, прячась как будто от ветра. Обычная в таких случаях смесь зависти и злобы захлестнула его. С обратной стороны монеты он прочёл известную до боли надпись:

«Не нам, не нам, а имяни твоему»…

.................................................................................................................................

День, как это часто бывает, не задался с самого начала. Терзаемый странными предчувствиями, Андрей долго ворочался в кровати, слушая, как часы на кухне мерно отщелкивают уходящее время.

Обрывки сна ещё блуждали в его сознании, когда промозглым утром он садился в старенькую Ниву.

– Да не топчись ты там, – буркнул Михалыч. Спросонья он был злой, раздражительный.

Андрей с трудом пролез назад, где в жутком беспорядке валялись ржавые железяки, куча бессмысленного тряпья и замызганные под срез голенища грязью старые резиновые сапоги.

Наконец он уселся, расчистив себе некоторое пространство. Жалобно скрипнув, машина тронулась, и медленно набирая скорость, покатилась по тёмным улицам их спящего города.

Ехали они далеко. Место это Михалыч сам разведал недели две назад, удачно откопался там, хотя и на скорую руку. Было серебро, причем не на лугу, который тогда только начинали косить, а чуть поодаль, на оврагах, где вероятно и находилось старое, давно исчезнувшее село.

– Еле завелась ведь, зараза, – бросил он, не поворачивая головы. – А ведь новый аккумулятор ещё совсем, года нет.

Но Андрей уже досматривал ночные сны. Не дождавшись ответа, Михалыч обернулся, увидел спящего товарища и замолчал не без досады. Он и сам хотел спать. Вечером ругался с женой. С утра настроение было ни к чёрту. Когда не завелась Нива, хотел вернуться, но вспомнил о вчерашней ссоре и уже назло решил ехать.

.................................................................................................................................

– Показывай, где нашёл! – сказал он, отдавая монету. Его била мелкая дрожь.